Дорогая Фредди! (Написано в записке.) Что случилось????? (Подчеркнуто дважды).

Фэй вчера звонила моей тете и сказала, что все кончено. Я не могу в это поверить! Что ты, должно быть, чувствовала, бедняжка! Ты же была так уверена в нем! Это ведь не шутка, не правда ли? У меня было такое чувство, словно небо упало на землю. На тебя это так не похоже, ведь ты такая осмотрительная! Мы всегда считали тебя воплощением здравого смысла. Только не подумай, что мы усомнились в тебе сейчас! Просто Фэй визжала от возмущения и повторяла: «Это неблагодарность. Это непростительно!» Тетя не выдержала и спросила: «Что именно ты сделала для Фредди? За что она должна быть тебе благодарна?» Ты же знаешь, как тетя бывает язвительна. Это заткнуло Фэй на минуту, зато потом она запричитала, жалуясь на ужасные расходы и позор, который предстоит пережить, объясняясь с людьми.

Так или иначе, я набирала твой номер каждый час. В промежутках, отвечая на телефонные звонки, я дрожала от страха, боясь, что позвонит Алекс и спросит, где ты. Слава Богу, обошлось. Смесь гнева — все эти люди жаждали скандала, надежды — некоторые искренне любили каждого из вас, обиды на тех любопытных, кто хотел первым узнать обо всем, переполняла меня в эти минуты. Только потом я поняла, что ты просто спустилась на землю и тебя нельзя винить. Я готова сделать все что угодно (подчеркнуто пять раз), чтобы помочь (капля чего-то красного, похожего на вино, скрыла часть фразы)… и тут до меня дошло! Наверное, это была минута вдохновения. Моя крестная умерла несколько месяцев назад и оставила 300 фунтов и коттедж в деревне. Я потратила деньги — естественно! — но ты можешь воспользоваться коттеджем. Старушка ухаживала за домиком, правда, я не думаю, что он в идеальном состоянии, но все-таки это крыша над головой, и никто не будет знать, где ты. Ты сможешь залечь на дно и расслабиться — на время. Черкни мне открытку — только два слова: согласна ты или нет. Я на самом деле очень волнуюсь за тебя. Адрес коттеджа — 9, Плаши Лэйн, Падвелл, возле Торчестера, Дорсет. Я буду звонить тебе домой до тех пор, пока ты мне не ответишь. На всякий случай вот ключ.

С любовью, Виола.

Я поставила чемоданы на платформу в Парсли Хилл — ближайшей к Падвеллу станции. Никто, кроме меня, не сошел с поезда в этом Богом забытом месте. Из кармана я вытащила ключ и стала вертеть в руках, словно амулет, который добавит смелости. Всю дорогу, глядя в окно на пробегающие мимо пейзажи, я чувствовала себя настолько уставшей и несчастной, что не могла сфокусировать внимание ни на чем. Я ощущала только боль в груди и щемящее чувство, будто мир вышел из-под контроля.

Порыв холодного мартовского ветра рванул шарф, раздул полы расстегнутого плаща, и я вдруг подумала: «Какого черта! Что я здесь делаю? Что я делаю здесь — так далеко от дома, в месте, где я не знаю ни души?»

— Добрый день, мисс! — прокричал носильщик прямо в ухо. Поезд, громыхая, промчался мимо станции. В нем, должно быть, находятся разумные люди, которые, в отличие от меня, знают, зачем и куда едут. — Автобус? Должен быть через час… Хотя сомневаюсь… Сегодня ведь рыночный день. Клайм в такой день любит пропустить рюмку-другую перед дорогой… Такси? Дэйви, скорее всего, тоже на рынке. Я почти уверен, что он сидит вместе с Клаймом в пабе «Роза и шип», — пробормотал он. — Падвелл? Вы же можете легко дойти туда пешком, а заодно сэкономите деньги.

Только себя и никого больше могла я винить за то, что очутилась в этой ситуации. Я застегнула пальто, натянула перчатки, взяла чемоданы и поплелась за носильщиком к выходу со станции.

— Идите прямо, мисс… Никуда не сворачивайте… Через рощу. Пройдете по мосту, через брод глубоко… Какие жуткие дожди шли все это время!.. Через луг и дальше. Подниметесь на холм и спуститесь вниз… Вы… Вы… не промахнетесь…

— Может быть, стоит подождать автобус? — спросила я.

Местность казалась дикой, даже пугающей, особенно для того, кто привык к ухоженной растительности в Белгравии.

— Нет, не стоит. Если Клайм решил пропустить рюмку-другую, то ни за что не приедет вовремя. В прошлый рыночный день он заснул на обочине. Бедняга был настолько пьян, что не мог понять, куда ехать.

Я неохотно повернулась и посмотрела в ту сторону, куда указывал палец носильщика.

— Не пугайтесь, если увидите в поле быка! — крикнул носильщик вслед. — Он безобидный, как ягненок. Просто возьмите палку и прогоните его прочь!

Если бы я не знала о разъяренной толпе родственников и друзей, которые собрались возле моего дома, то немедленно развернулась бы и поехала обратно в Лондон. Встреча с добродушным быком пугала меня меньше, чем вероятность ощутить на себе человеческую ярость. Я пожала плечами и медленно побрела в направлении, которое указал мне случайный гид.

Поначалу все шло достаточно хорошо. Роща была живописной, толстые стволы укрывали меня от ветра. Я восхищалась благородными силуэтами деревьев на фоне краснеющего неба, вдыхала ароматы цветущих кустарников, останавливалась послушать, как хлопают крыльями фазаны, которые искали подходящую ветку для сна, и делала вид, что все это мне ужасно нравится. Ребенком я обожала деревню, и хотя не бывала на деревенских просторах более пятнадцати лет, всегда лелеяла надежду побывать здесь вновь. Окружающие меня пейзажи, казалось, сошли со страниц книг Томаса Гарди, чьи романы нравились мне когда-то. Возможно, именно в этой роще ветреный Фитцперс соблазнял мягкосердечную Грэйс, а волшебная Юстазия Вай очаровала Вилдева.

Ничего, кроме стоящих в линию телеграфных столбов и разбросанных оберток от жевательной резинки, не говорило о том, что это была весна 1977 года, а не прошлое столетие.

Стоило мне выйти из леса, как серое небо разверзлось над головой. За считанные секунды ливень превратил землю в скользкий грязевой каток. Кончики моих пальцев онемели от холода, волосы выбились из-под обруча и падали на глаза. Река превратилась в бурлящее грязное месиво, которое покрывало мост на несколько дюймов. Я оглянулась: «Может быть, лучше вернуться и подождать автобус?» Но станции уже не было видно за стеной деревьев. Более разумным казалось идти вперед. Ледяная вода хлюпала в туфлях из крокодиловой кожи. Я держала чемоданы высоко и изо всех сил старалась не потерять обувь в холодном потоке.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Я, задыхаясь, стала взбираться на холм, сожалея о своих окончательно загубленных дорогих туфлях. Вдруг из-за кустов абсолютно неожиданно появился бык. Мне с трудом удалось подавить крик ужаса — огромный бык выглядел устрашающе. Он, уставившись на меня круглыми глазами, хлопал длинным хвостом по заляпанным грязью бокам. Особенно напугало меня то, что он фыркал и злобно мотал головой. Посмотрев вокруг, я не увидела никакой подходящей палки, ничего, кроме небольшого прутика. Я перешла на ускоренный шаг, а затем побежала, слыша за спиной размеренный топот копыт. На вершине холма я увидела ворота, а за ними человека на лошади. Он не спешил прийти мне на помощь. Подождав, пока я добегу до изгороди, он открыл ворота.

— Не бойтесь! Никто вас не тронет! — произнес незнакомец снисходительно. — Коровы удивительно любопытные создания. Эта просто хотела узнать, что вы делаете. Если б вы прикрикнули на нее, она бы ушла.

— Я подумала, что это бык, — пояснила я и поставила чемоданы на землю.

Я никак не могла отдышаться. Мои руки и шея нестерпимо болели.

Мужчина расхохотался и заметил:

— Вам необходимо взять несколько уроков анатомии.

Он повел хлыстом, корова затрусила прочь, ее огромное вымя болталось из стороны в сторону.

— Не вижу ничего смешного, — сказала я, окатив его холодным взглядом.

Лицо моего собеседника было довольно интересным: высокий лоб, широкие скулы, хорошо очерченный рот. Я невзлюбила этого человека с первой минуты, но вынуждена была признать: мне как художнику такой типаж интересен. Мужчина продолжал хохотать. Было совсем непонятно, почему так веселит его моя оплошность.

Я подняла чемоданы.

— Куда вы идете, моя красавица?

— Паддл, — мне очень хотелось продемонстрировать знание местности.

— Пад-велл?.. Если вы имеете в виду Пад-велл, то он приблизительно в миле отсюда. Вам не дотащить свои чемоданы. Я помогу вам, а вы поведете мою лошадь.

— Спасибо. — Я посмотрела на замечательное длинноногое создание. Лошадь вытянула губу и обнажила большие желтоватые зубы. — Я справлюсь сама.

— Как хотите. Только не сердитесь больше! Такой красавице не к лицу быть сварливой! — прокричал он вслед.

Это было непереносимо. Я, надрываясь, тащила свой груз, в то время как он гарцевал на лошади за моей спиной. Я понимала, что выгляжу нелепо, но невозможно выглядеть достойно в узкой юбке, карабкаясь с тяжелыми чемоданами по склону.

— Прощай, моя любовь! — крикнул мужчина, когда я уже скрылась за холмом.

Дорожный знак показывал, что до Падвелла осталось полмили. Я чуть расслабила плечи и сбавила шаг. Было уже около пяти. Начинало смеркаться. Тропа терялась в сумраке между деревьями и была в некоторых местах почти невидимой. Ветер шумел в кустарнике на вершине холма. Мне вдруг показалось, что я слышу чьи-то шаги и треск ломающихся веток. Я осмотрелась, но не увидела ничего. Неожиданно откуда-то раздался свист. Поначалу я приняла свист за пение дроздов, которые радовались наступлению сумерек, но, прислушавшись, поняла, что звуки складываются в мелодию. Не было сомнений — меня кто-то преследовал.

— Покажись! Перестань прятаться! — крикнула я в сторону леса. Свист оборвался так же внезапно, как и возник. — Выходи! Не веди себя, как ребенок!

Мертвая тишина в ответ. Пожав плечами, я ускорила шаг.

В лесу быстро темнело. Сердце бешено билось в груди. Спиной я ощущала собственную уязвимость. Мне удавалось идти достаточно быстро, хотя руки и плечи болели от тяжести чемоданов. Я жаждала остановиться на минуту и дать отдых натруженным конечностям. Через некоторое время свист возобновился. Теперь мелодия казалась более грустной, звуки более сладкими, почти убаюкивающими.

К моему облегчению, впереди, среди густых деревьев, показался просвет. Тропинка неожиданно привела меня к горбатому мосту, который круто изгибался над рекой. Лучи заходящего солнца играли в блестевшей серебром воде. На другой стороне реки высилось обшитое досками строение с выступающим верхним этажом. Даже моя невежественность позволила распознать мельницу. В дверном проеме стоял бледный как смерть мужчина с маленькими мигающими глазками и влажным ртом. Он тяжело прислонился к косяку, как старое, искривленное ветром дерево. Мужчина поднял руку, чтобы вытереть пот со лба. Клубы пыли полетели с его рукава в разные стороны.

— Ищете кого-то, мисс? — спросил он с грубоватым радушием. — Уже слишком поздно, чтобы бродить в одиночестве…

— Я направляюсь в Падвелл, — ответила я самым бодрым тоном, на какой была способна.

— Это, должно быть, Паддл.

— Не могли бы вы указать мне дорогу на Плаши Лэйн? Будьте так любезны!

Вместо того чтобы ответить, мужчина поднес огромную пивную кружку к губам. Я увидела, как заходил его кадык, когда он заглатывал содержимое, не отрываясь от кружки. Тыльной стороной кисти мужчина вытер губы. Они оказались на удивление темными и резко контрастировали с белизной лица.

— Начало шестого. Джордж! — Мужчина повернул голову и закричал кому-то в глубину помещения. — Где этот чертов Джордж?

Мальчик с очень красивым лицом и темными вьющимися волосами вынырнул из дверей. Взгляд ребенка из-под тяжелых век казался задумчивым. Изяществу линии рта позавидовала бы любая красавица. Мужчина намеревался залепить мальчику хорошую затрещину, но ребенок оказался проворней — ловко пригнувшись, он избежал подзатыльника.

— Тебя вечно нет на месте, когда ты нужен! Принеси мне еще пива и захвати свой плащ. Покажешь этой молодой леди дорогу на Плаши Лэйн.

— Я не хочу создавать вам дополнительные проблемы… — промямлила я.

— Успокойтесь, вы не создаете никаких проблем. Ему все равно нечего делать. Маленький лодырь — вот кто он.

Джордж вернулся с полной кружкой, и мужчина нетерпеливо выхватил ее из рук мальчика. Я стояла затаив дыхание. Мельник осушил вторую кружку так же быстро, как и первую, затем смачно рыгнул и хлопнул себя кулаком по животу, словно хотел помочь жидкости найти дорогу в желудке.

— Моя работа вызывает жуткую жажду, — пробормотал мельник с нескрываемой гордостью.

— Твоя работа — самая скучная, самая тяжелая и самая бестолковая, — прокричал Джордж и закрыл локтем голову, ожидая неминуемого подзатыльника.

— Черт побери! Проваливай скорее, маленький лодырь! И помни: если вернешься позже шести, останешься без ужина.

— Мне все равно. Терпеть не могу мясные консервы. Можешь выбросить мою порцию крысам.

Мельник повернулся спиной и скрылся в доме без единого звука. Джордж погрозил кулаком удаляющейся спине, а затем быстро зашагал по тропинке впереди меня. Я обратила внимание на то, что мой юный проводник заметно прихрамывал. Одна его нога ссохлась и была короче другой, а ступня вывернута вовнутрь. При ходьбе Джордж размахивал руками, как веслами, пытаясь придать телу устойчивое положение. Тем не менее мне следовало поторопиться, чтобы поспеть за ним.

Мог ли Джордж быть тем самым таинственным музыкантом, который преследовал меня в лесу своим свистом? Вряд ли. Мальчик являл собой воплощение непокорности. Я не могла представить его издающим заунывные звуки. Джордж продолжал энергично карабкаться по склону. Он ни разу не оглянулся назад, ни разу не посмотрел, успеваю я за ним или нет.

— Подожди! — выдохнула я, когда мы взобрались на вершину пологого холма. — Я… должна… отдохнуть…

Джордж оглянулся и подошел ко мне.

— Ты слишком хилая для взрослой девушки. Вы, городские, вечно морите себя голодом, — произнес Джордж с презрением.

— Хилая? Что ты имеешь в виду?

— Слабая, дохлая…

— Я протащила эти чемоданы через холм и долину, через потоп и густой кустарник. Они мне порядком надоели…

На губах Джорджа появилась улыбка.

— Точно так говорят ребята из Борнмута. Как книжные герои.

— Я не знаю, как говорят в Борнмуте. Я приехала из Лондона.

— Не может быть! — Джордж, безусловно, был поражен.

— В Лондоне проживают семь миллионов человек или около того. Почему я не могу быть одной из них?

— Согласно последней переписи — шесть миллионов четыреста тысяч человек, мисс Умная Голова.

— Значит, сейчас шесть миллионов триста девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять, мистер Смышленые Штаны.

Джордж на мгновение нахмурился, а затем рассмеялся.

— Дай мне чемодан. Немного помогу тебе.

Джордж выглядел субтильным для такой ноши, но я не посмела отказать. Мы прошли бок о бок несколько сотен ярдов. Впереди показалась развилка.

— Эта дорога ведет в Гилдри Холл, — Джордж кивком указал направо. Высокие деревья стояли по обочинам дороги, вытянув ветви к багряному небу. — А дорога, поворачивающая налево, ведет в Плаши Лэйн. Как получилось: ты приехала из Лондона и не собираешься останавливаться в Гилдри Холле? Они очень часто ездят в Лондон…

— Я не знакома с ними. Я вообще никого здесь не знаю.

— Ты не?.. — Джордж остановился и вопросительно посмотрел на меня. — Тогда не понимаю, что ты здесь делаешь.

Я сама не понимала, что потеряла в этом Богом забытом краю.

— Как фамилия владельцев Гилдри Холла? — спросила я, чтобы переменить тему.

— Гилдри, конечно. Они живут здесь сотни лет. Очень плохие люди. Видишь, две дороги огибают холм? Та, которая идет по часовой стрелке, приведет тебя к церкви и домику приходского священника. Та, которая заворачивает против часовой стрелки, приведет тебя в Гилдри Холл. Дороги дважды пересекаются, так что будь начеку, не сбейся с пути, иначе встретишься с дьяволом.

Джордж свирепо оскалился. Я поняла, что он пытается напугать меня.

— Ты уже взрослый, чтобы верить в подобные истории. Я думаю, что тебе уже исполнилось десять лет.

Джордж нахмурился.

— Мне уже двенадцать, и я не верю страшным рассказам. Только женщины боятся вымышленных чудовищ. Все говорят, что есть два типа богатства — богатство небесное и богатство земное. — Джордж презрительно шмыгнул носом. — Я хорошо знаю, какое богатство предпочел бы.

— Семейство Гилдри, очевидно, не бедствует?

Джордж весело фыркнул.

— Ты вообще ничего не знаешь. Они владеют всем, всей землей в округе, всей долиной.

— О Боже, везет же некоторым!..

— Я бы не стал называть их везунчиками. В их семье было два сына. Сейчас остался только один. Миссис Гилдри также не была счастлива. Никто не любил ее. Над ней тяготело проклятие. Она подхватила жуткую простуду и умерла в страшных мучениях.

Я была абсолютно уверена, что мальчик пересказывает обычные деревенские сплетни, но, тем не менее, его слова меня заинтриговали:

— А тебе он нравится? Я имею в виду мистера Гилдри. — Джордж скривился и сплюнул сквозь сжатые зубы на землю рядом с моими туфлями. — Ты мог бы просто сказать «нет», — произнесла я хмурясь. Несмотря ни на что, мальчик мне нравился.

— Все мужчины плюют на землю. Ты ведь девушка, откуда тебе знать обо всем, что касается мужчин. Мой дедушка может доплюнуть отсюда до дерева, — Джордж указал на пенек, который стоял в десяти ярдах от нас. — И никто не увидит в таком плевке ничего необычного. Я ненавижу мистера Гилдри. Все говорят, что Господь проклял его за то, что он запирает ворота между церковью и Холлом. Однажды он свалился на землю и теперь ходит опираясь на палочку.

— Как интересно! — Я уставилась на покрытый густой растительностью склон холма. — Дорога против солнца приведет к дьяволу…

Я разговаривала сама с собой, но Джордж немедленно откликнулся:

— Совершенно верно. Я прочитал это в книге. Ведьмы всегда идут навстречу солнцу, чтобы встретиться с чертом…

— Ты любишь читать?

Джордж знал невероятное количество разнообразных историй, это большая редкость для ребенка его возраста.

— Знание придает силу и могущество. Я где-то прочитал эту фразу, и она пришлась мне по душе.

— Зачем тебе сила и могущество?

— Если я стану силачом, то смогу заставить грязнулю наглухо заколотить его чертову старую мельницу.

— Грязнулю? — сегодня я соображала на редкость туго. Я не высыпалась несколько ночей подряд.

— Дедушку. Мельники всегда выглядят грязными, они постоянно с ног до головы в муке. Ты, кажется, не так много знаешь. — Джордж приподнял свои тонкие, хорошо очерченные брови и посмотрел на меня с сожалением. — Дедушка хочет, чтобы я занял его место, когда он отойдет от дел. Я же не хочу закончить свои дни среди мешков с пшеницей и ячменем. Я терпеть не могу молоть муку. Я ненавижу пиво. Мне не нравится звук жерновов, перемалывающих зерно. Если б я только мог, то никогда бы не приближался к воде.

— При чем здесь вода? Что ты имеешь против воды?

— Тебе не кажется, что ты чересчур любопытна? Ты задаешь слишком много вопросов.

— Извини, пожалуйста, — вздохнула я. — Пойдем скорее, я не могу сегодня сосредоточиться ни на чем. Мне трудно думать…

— Со мной ты не пропадешь. Моя голова варит лучше, чем у кого бы то ни было. Скажи мне номер дома.

— Номер девять.

Джордж задумался на минуту.

— Я не помню дом с номером девять. Ты уверена, что ничего не перепутала? Неподалеку находится большая гостиница. В ней всегда останавливаются приезжие из Лондона, те, кого судьба забросила в Борнмут. Может, тебе стоит отправиться туда?

— Я не очень люблю большие гостиницы. Мне необходимо побыть в одиночестве, хотя бы несколько дней.

— В одиночестве? — Джордж посмотрел на меня с любопытством. — Ты прячешься от кого-то? Может, от полиции? Ты, наверное, ограбила банк? Впрочем, у тебя не хватит сил дотащить мешок с зерном, не говоря уже о мешке золота. Дай мне свой чемодан.

Джордж выхватил у меня из руки чемодан и резво двинулся вперед, покачиваясь из стороны в сторону под тяжестью ноши. Дорога привела нас к симпатичному коттеджу с покрытой тростником крышей и побеленными известью стенами. В небольшом саду качались на ветру бледно-желтые головки цветков примулы. Свет пробивался сквозь плотно зашторенные окна. Из каминной трубы шел дым. Запах горящих дров растекался в вечернем воздухе.

— Мы пришли. Перед нами Плаши Лэйн. — Джордж вытащил фонарь из кармана и осветил ворота. — Это номер пять. Вниз по дороге есть заброшенный коттедж, никто не живет в нем довольно давно. Возможно, этот коттедж и есть номер девять?

Тропинка, казалось, стала уже. С одной стороны ее подпирали высокие заборы, с другой — стена деревьев. Некоторое время мы шли молча. Неожиданно Джордж пропал. Я осталась одна.

— Джордж, ты где? — я не могла скрыть волнения.

— Я здесь. Я нашел! — Джордж вынырнул из-за забора. — То, что ты ищешь, прямо перед нами. Мы называем этот дом Заброшенным Коттеджем.

Джордж осветил ограду. Я увидела погнутый лист жести с намалеванным номером девять. В изгороди не было и намека на ворота, вместо них зияла дыра. Капля дождя упала мне на щеку. Стоило поторопиться, чтобы избежать очередного холодного душа.

— Ты можешь одолжить мне свой фонарик?

— Фонарь не мой. Грязнуля ужасно боится посадить батарейки.

— Я куплю тебе новые батарейки. Не жадничай, мне нужен фонарь.

— Если я отдам тебе фонарь, мне не избежать хорошей порки.

— М-да… — Я почувствовала, что настаивать было бы неэтично.

— Знаешь что? Я не боюсь порки. Если ты отгадаешь загадку, то я одолжу фонарик. Слушай: я ем все время, пока живу, но стоит мне выпить, и я умру.

— Я не знаю. Подскажи мне ответ.

— Ты на самом деле бестолковая. Разве ты не знаешь правил? Ты должна догадаться сама.

— Я не могу! — В эту минуту мне захотелось броситься лицом в землю и зарыдать во весь голос.

Я стояла одна-одинешенька неизвестно где. Было темно, холодно и сыро, а меня заставляли разгадывать дурацкие загадки. Я чувствовала себя разбитой от усталости. То, что я оказалась в подобной ситуации по своей вине, делало мои страдания невыносимыми.

— Я должен идти. Боюсь пропустить ужин.

— Мне почудилось, что ты терпеть не можешь мясные консервы.

— Я люблю консервы. Мне просто хотелось показать деду, что у него не получится мучить меня, вот и все.

— Подожди, я хочу дать тебе кое-что.

Джордж внимательно осмотрел монету.

— Пятьдесят пенсов. За что это?

— Ты помог мне найти коттедж и тащил чемоданы…

— Я все равно помог бы тебе донести вещи. Я очень сильный, мне было совсем не тяжело. — Джордж осуждающе покачал головой. — Я одолжу тебе фонарик.

— Нет, спасибо, я не желаю, чтобы у тебя возникли проблемы из-за меня.

Джордж вопросительно посмотрел на меня, словно раздумывал о чем-то, затем решительно сунул фонарик мне в руку. Схватив монету двумя пальцами, он ловко подбросил ее в воздух. Серебряный кружок сверкнул в вечернем воздухе, как рыба в быстрой реке. Неуловимым движением Джордж схватил монету и сунул в карман. Он скрылся в темноте, даже не оглянувшись. Я уже не видела его, только шаркающая походка говорила о том, что он неподалеку.