В школе время ползло медленно, как улитка. Ко второму уроку у меня свело живот, и он требовательно заурчал. Голова кружилась. Я смотрела, как мистер Джексон выводит на доске уравнения, и глаза у меня медленно закрывались. Я недолюбливаю элементарную алгебру, но обычно мне хотя бы удается понимать объясняемый материал. Сегодня же цифры и буквы смазывались в белое пятно, а голова постоянно опускалась на парту. Кто-то прошел мимо и задел меня за плечо. Я резко подпрыгнула и вытерла слюну с подбородка. Потом осмотрелась вокруг, гадая, успел ли кто-нибудь заметить, как я задремала, но все ребята уже выбежали из класса, не оглядываясь назад. Уф, наконец-то урок закончился!

Тут я поймала на себе взгляд учителя, и он приподнял бровь.

Я пожала плечами и вздохнула.

– Второй раз за неделю, Энди.

– Знаю. Простите.

В ту же секунду мой желудок предательски заурчал – негромко и протяжно.

– Наверное, тебе лучше поспешить на обед, – сказал мистер Джексон.

– Да. – Я кивнула, стараясь на него не смотреть.

– Энди, у тебя все в порядке? – спросил учитель тихим голосом.

Я так и не поняла, что отвечать на такие вопросы. Нет, конечно же не в порядке. И лучше никогда не будет. Но кому захочется об этом слушать? Правильно Пейдж говорит: честно признаваться в том, как у тебя дела, не стоит.

Я снова пожала плечами:

– У меня плохие оценки?

– Нет, вовсе нет. Нормальные. Просто… – Учитель развел руками. – Знаешь, ты всегда можешь ко мне обратиться, если тебе что-нибудь нужно. Хорошо?

– Хорошо.

Очередной вопрос, с которым я не знаю, как быть. Что другие могут для меня сделать? Вернуть к жизни маму? Заставить папу ходить каждый день на работу? Уж не думают ли они, что я в самом деле попрошу их купить мне домой продуктов?

Я выдавила из себя фальшивую улыбку, потому что давно догадалась: это всех успокаивает.

* * *

Обед прошел лучше, чем я думала.

– Ты на диете? – спросила Лиа, одновременно держа во рту морковку и убирая в пучок свои черные волосы.

Я покачала головой:

– Давно за продуктами не ходили.

На меня уставились три пары глаз. Скорее всего, мои подруги догадываются, что жизнь у меня не сахар, но все мы притворяемся, будто ничего не изменилось. Обычный год, обычный день. Никто не умер. Ничей папа не проиграл все деньги в казино. Ни у кого дома на пустой кухне не стоит одинокая банка консервированного горошка. Девчонки стараются меня поддержать, но понять не могут. Пейдж сказала, что никто не сомневается, рано или поздно мы перестанем постоянно упоминать о нашем горе. И она права. Сначала все меня обнимали, выслушивали, а потом я поняла, что ребятам не хочется смотреть на мои слезы, когда на уме у них контрольные и школьные дискотеки. Подруги хотят видеть во мне прежнюю Энди. Беспечную. Веселую. Энди, которая шутки ради засовывает в нос палочки сельдерея, ходит в школу в желто-зеленых шортах и носит огромные банты в волосах.

Мне не пришлось сказать ни слова: передо мной вдруг возникла еда.

– Фу, и зачем мама дает мне с собой виноград? Она же знает, что я терпеть его не могу! – Лиа протянула мне небольшой пакетик. Ее синие глаза блеснули, а на розовых губах заиграла улыбка.

У меня кольнуло в сердце, когда она упомянула о матери, но я заставила себя об этом забыть и потянулась за виноградом.

Не прошло и двух минут, как Бекки, откинувшись на спинку стула, заявила:

– В последнее время я только и делаю, что объедаюсь, как свинья. Наверное, сегодня лучше обойтись без печенья. – С этими словами она подтолкнула ко мне свой контейнер. Бекки теперь часто жалуется на то, что слишком много весит. Вот только она самая высокая девчонка в классе и, как ни крути, всегда будет тяжелее остальных. Само собой, без издевки она не может отдать печенье. Я уже успела к этому привыкнуть. – Тебе вот можно не бояться пополнеть – все равно в форму группы поддержки влезать не надо!

Я не обратила внимание на самодовольный тон Бекки, потому что не хотела рисковать печеньем. За последний год многое изменилось в худшую сторону, и Бекки – не исключение. Я подняла взгляд – проверить, кто еще услышал ее колкое замечание, но моих подруг полностью занимала еда. Они делают вид, что не замечают, какой вредной стала Бекки после развода ее родителей, как не замечают и того, что у меня дома никогда нет еды. Зато печенье – просто супер! Мягкое, с шоколадной крошкой. Мое любимое.

Мы вчетвером дружим целую вечность. Лиа и Бекки с трех лет ходили вместе на уроки танцев. Я познакомилась с Лиа в детском саду, но лучшими подругами мы все стали только во втором классе, когда участвовали в спектакле на День благодарения. Нам выдали роли от Первого паломника до Четвертого. Я играла Второго. Из нас четверых больше всего реплик было у Джизелы – целых три. На репетициях мы обычно стояли в стороне и подолгу ждали своей очереди, но время проводили отлично: учитель музыки, мистер Рашолл, каждый день делал нам выговоры за слишком громкую болтовню и смех. Нам всегда было весело вместе, несмотря на то что мы все очень разные. Так продолжалось вплоть до средней школы, когда отличия между нами стали заметнее. Лиа постоянно занята. У нее не то что болтать с подругами, у нее дышать-то времени нет. Бекки всегда переживает о том, что о ней подумают другие. Особенно ее волнует мнение девчонок из группы поддержки. Джизела из нас самая постоянная. Она почти не изменилась.

Пока я об этом раздумывала, она протянула мне свою бутылочку с водой.

– Я возьму сок, – только и сказала Джи-зела, поднялась и заняла очередь в буфет.

Сытой я из столовой не выйду, но по крайней мере живот у меня сводить не будет. Я благодарна подругам за то, что они поделились со мной своими обедами, но все равно чувствую себя одинокой. Девчонки не понимают, насколько все плохо у меня дома. К тому же у всех свои проблемы. У папы и мамы Джизелы нет, как она выражается, «бумаг». Я знаю, что она из-за этого очень волнуется. И с английским у них туго, так что Джизеле приходится чуть ли не все для них переводить. Родители Бекки расстались больше года назад. На Рождество Бекки хвасталась, что получила в два раза больше подарков, но по ней видно, что она расстроена и не выносит жизнь на два дома. Что до Лиа, то у нее жизнь спокойная. С ней никогда не происходило ничего плохого. Она просто почти всегда замыкается в своем деловом и очень упорядоченном мирке.

– Так вот, я хочу устроить в пятницу пижамную вечеринку, – сказала Бекки, снова прерывая мой поток мыслей. – Я останусь у папы, а он точно мне не запретит.

Я поспешно кивнула. Жалко, что сегодня только среда. Я без ума от пижамных вечеринок. Счастливая семья, горы закусок, зачастую пицца. Все, что от меня требуется, – делать вид, что я всем довольна. А притворяться я хорошо научилась.

Лиа покачала головой:

– Я не приду. Мне надо готовиться к «Битве книг», а в субботу утром у меня футбол.

Если и Джизела откажется, вряд ли Бекки меня позовет. Да и я, скорее всего, не захочу идти к ней одна.

Джизела склонила голову набок:

– Я спрошу у родителей. Одна из моих двоюродных сестер празднует день рождения, но вроде бы в субботу днем, так что мне, наверное, разрешат.

– Здорово! – обрадовалась Бекки. – Энди, мне попросить папу позвонить твоему отцу?

Я наморщила лоб, пытаясь сообразить, зачем ее отцу говорить с моим, пока наконец не вспомнила, что мама не отпускала меня в гости и на пижамные вечеринки, не поговорив с родителями моих подружек. Для мам это нормально, но моя особенно любила неусыпный контроль. Ей всегда было необходимо знать, где мы с сестрой и что делаем.

– Неа, – с трудом выдавила я и приправила свой ответ ложью: – Я с ним сама поговорю сегодня вечером.

После обеда мы разошлись. Жалко, что в этом году у нас почти не совпадают уроки – мы все записались на разные занятия. Бекки ненавидит оставаться без подруг, так что ей особенно тяжело.

– Ну что мешает хотя бы одной из вас записаться на хор? Хотя бы одной!

Лиа прыснула:

– И почему никто не вступает в группу любителей учебных викторин?

Бекки закатила глаза:

– Энди меньше всех повезло. Поверить не могу, что для научного проекта ей в пару достался Исайя Харди! Он же ненормальный.

Лиа с Джизелой понимающе вздохнули и закивали. Уж с тем, что Исайя – странный парень, в нашей компании были согласны все. Представьте себе, раз в неделю он приходит в школу в галстуке-бабочке, а в остальные дни носит футболки с дурацкими научными шутками, вроде этой: «Не играйте в прятки с атомом: атомы есть во всем». Ладно, она забавная. Но разве обязательно откровенно заявлять миру о том, что ты – гик, своей синей футболкой с изображением ТАРДИС?

А что уж говорить о его очках на пол-лица! Но я хорошо к нему отношусь. Не только потому, что он знает все ответы на тестах. В отличие от других, Исайя никогда мне не навязывается и относится ко мне так же, как прежде.

Я пришла на естествознание, когда в классе еще никого не было. Отличная возможность немного почитать. Не учебник, конечно, а книжку в мягкой обложке, которую я недавно взяла в библиотеке.

Она оказалась такой увлекательной, что я даже не заметила, как в класс вошли другие ученики. Вдруг кто-то выхватил книгу у меня из рук.

– «Духи озера на Авалоне», – прочитал Исайя, разглядывая обложку. Он перевернул несколько страниц и добавил: – Зачем ты читаешь эту дребедень?

Исайя – человек без тормозов, которые обычно есть у всех. Я про те, что приказывают нам остановиться, когда мы хотим сказать что-нибудь неуместное.

– Не знаю, мне нравится. Отдай, – потребовала я и протянула руку за книжкой.

Сегодня Исайя снова в галстуке-бабочке, ярко-желтом, и он резко контрастирует с белой рубашкой и темной кожей парня. А еще он немного съехал вбок.

Исайя проигнорировал мою просьбу и продолжил листать страницы, покачивая головой. Я невольно заметила, что его афро слегка неровное, словно тоже съехало набок.

– И давно тебе нравятся истории про призраков? – засмеялся он.

Я выпрямилась и сжала кулаки:

– Почти всегда нравились.

Это правда: с тех пор как я узнала о страшилках у костра и жутких сказках, от которых мороз по коже, я с удовольствием их читаю. И даже смотрю ужастики с избитым сюжетом. Иногда вместе с Пейдж – на выходных, когда она разрешает мне сидеть допоздна перед телевизором. Маму эту выводило из себя. Если ей казалось, что от фильма мне начнут сниться кошмары, она немедленно выключала телевизор. Вот только книжки читать мне никто не запрещал.

– Ты в них веришь?

Этот неожиданный вопрос выбил меня из колеи. Наверное, дело в том, что я задаюсь им вот уже несколько месяцев. Раньше не верила. Я с упоением читала страшные истории, смотрела фильмы, но только ради забавы, выброса адреналина. Тогда я бы ни за что не подумала, что привидения и правда существуют.

– Не знаю. – Я вздохнула.

Наверное, я и сейчас в них не верю, но мне нравится представлять, что мама все еще рядом и присматривает за мной.

Исайя медленно кивнул, не сводя с меня взгляда. Порой мне кажется, что он понимает меня, как никто другой.

– В любом случае, книгу ты выбрала никудышную, – заключил парень и бросил «Духов озера на Авалоне» мне на парту.

После звонка Исайя повернулся к доске и сосредоточил все свое внимание на уроке. Учитель минут двадцать вынужденно притворялся, будто нет ничего интереснее химических связей, а потом объявил, что остаток времени мы будем обсуждать в парах свои научные проекты. Нам следует разузнать как можно больше о выбранной теме и провести собственный несложный эксперимент, после чего вывести гипотезу и переменные факторы. Так мы сможем понять, в чем состоит суть научного метода. Мы с Исайей уже неделю мусолим наш проект, но так и не придумали для него тему.

– Ты увлекаешься защитой окружающей среды? – спросил Исайя.

– А? – не поняла я.

– Ну, озоновый слой, переработка отходов, – пояснил парень.

– Мы раньше делали компост, – чересчур поспешно ответила я.

Пожалуйста, не спрашивай, почему только раньше!

Исайя сощурился, но быстро сменил тему:

– Как насчет космоса?

Я сморщила нос и помотала головой.

– Океаны?

Я пожала плечами.

– Привидения?

У меня отпала челюсть, и я ущипнула Исайю за руку. Если честно, он так сильно меня рассердил, что я предпочла бы ударить его по лицу.

– Ты чего? – удивился Исайя.

– Не издевайся, – буркнула я.

– Нет, я серьезно. Мы можем изучать паранормальную активность.

– Для научного проекта?

– Конечно, почему бы и нет?

У меня вспотели руки. Я поудобнее устроилась на стуле, открыла тетрадь и начала записывать свои и его мысли, связанные с нашим проектом. Говорили мы быстро, и я еле успевала заносить все на бумагу. Идеи текли рекой.

– Подожди, – попросила я, не выпуская из пальцев ручку.

За несколько секунд тишины я успела отчасти набросать потенциальную постановку проблемы.

Меня прервал вопрос Исайи:

– Можно кое-что у тебя спросить?

Он задал его с каким-то особенным выражением, и я оторвала взгляд от тетрадки. Обычно Исайя – шумный и бесцеремонный, и этот неожиданно тихий, вкрадчивый голос настраивал на личную беседу.

– Бывает, что ты ее видишь? Или слышишь? Или хоть как-нибудь замечаешь? – Парню не пришлось уточнять, о ком он говорит. Я молча уставилась на него, и Исайя добавил: – Ну, ты думаешь, что она – призрак?

Задай кто другой мне этот вопрос – кто угодно! – я бы только с неудовольствием вздохнула в ответ или выбежала из класса, но искра любопытства в глазах Исайи меня не испугала. Мне было даже немного приятно. Ему искренне хотелось узнать, что я скажу.

– Нет, но все еще пытаюсь ее найти, – прошептала я.

Исайя вздохнул:

– Понимаю, со мной было бы так же.

Кажется, для меня Исайя только что превратился из чудаковатого соседа по парте в самого лучшего человека на земле.