Настоящая любовь. Бескрайнее синее небо за окном, и все мечты в прямом смысле брошены к ее ногам. Боль сковала сердце, и дышать стало совсем невозможно. Заметит или нет? Скоро кончится октябрь, и у нее две недели. Они должны расстаться в ноябре, иначе ее родители пострадают. Максим сделал ей предложение, он хочет, чтобы она стала его женой. Женой! Арина почему-то вспомнила старый фильм про терминатора-Шварценеггера, тот момент, когда бесчувственная женщина-робот перекодировала его, вшив новую программу поверх старой.

Что делать? Какой протокол верный? Системный сбой, конфликт интересов. Ошибка.

Почему он это сделал? Почему сейчас? Что изменилось за то время, что он был на встрече? Или он все давно решил? Боже мой!

Арина смотрела на Максима в полнейшем, клинически подлинном ступоре. Любое слово, не успев окончательно оформиться в ее мозгу, рассыпалось тысячами цифровых брызг.

Молчи. Не говори ему ничего. Молчи или ври.

Думай.

– Что это с тобой? – усмехнулся Максим, глядя на нее. Он этого и хотел – ее потрясения, восторга. Он думал об этом, когда выбирал цветы, забирал кольцо от ювелира. Такая странная история – он, Максим Коршунов, делает что-то настолько нормальное, настолько простое, земное, что это тянет на его личный «Оскар» за самый оригинальный поступок в жизни.

Он хочет иметь семью. Он привыкнет с годами к тому, что Арина всегда рядом с ним, и, может быть, перестанет каждую минуту бояться ее потерять. Одна девушка – и мир наполняется бесконечным смыслом. Без нее все дороги пусты, весь мир лишен смысла.

– Не ожидала, – прошептала Арина одними губами. Какой он красивый, сильный. Как она сможет уйти от него, когда она так любит его. От мысли, что она вскоре может потерять его навсегда, слезы заструились по ее лицу, но Максим их понял по-своему. Он улыбнулся, взял ее за руки, перевернул вверх ладонями и поцеловал каждую в серединку.

– У тебя холодные руки. Ты замерзла? – Он принялся растирать их. – В самые важные моменты ты всегда плачешь, моя девочка. Плакса-вакса. Ты любишь меня?

– Зачем ты спрашиваешь? – пролепетала она и отвернула лицо. Тогда Максим притянул ее к себе и прижал так крепко, что ей стало немного больно – хорошо больно. Арина уткнулась носом в плечо Максиму и закрыла глаза. Страшно болела голова, и перед глазами все еще стоял образ сухощавого пожилого мужчины в плаще.

– Затем, что теперь я стал слабым, и это так… непривычно. Я не могу без тебя жить, слышишь? – Он отодвинул Арину от себя, держа за плечи, и внимательно посмотрел на нее. – Если ты разлюбишь меня, ты разобьешь мне сердце.

– Я совсем не хочу этого, – покачала она головой, чувствуя, как слезы еще сильнее струятся по ее щекам. Это хорошо. Слезы сейчас – как стена между ними. Слезы и страсть.

Может быть, нужно рассказать ему обо всем? Может ли она довериться мужчине, который только что сделал ей предложение и который говорит, что любит ее? Тогда бы многотонный груз, давящий ей на грудь, испарился.

– Ты такая тихая. Что-то не так? – встревожился Максим.

– Я потрясена, наверное, – ответила Арина, искренне и честно, для разнообразия. Губы Максима чуть подернула легкая улыбка. Он склонился к ней и медленно, очень нежно поцеловал ее в губы, соленые от слез. Он провел рукой по ее волосам, по плечам, подвел ладони к вырезу футболки и приложил их к ее обнаженной груди.

– Ты так хороша, моя девочка. Совершенна. Как такое возможно, чтобы глаза были такими бездонными, такими синими, такими блестящими? – спросил он, заглядываясь на нее. Арина судорожно вздохнула и прикоснулась к его темным спутанным волосам.

– Как можно так хотеть мужчину? Я хочу тебя, даже когда ты уже во мне, – пробормотала она и покраснела.

– Ох, Арина… Что ж ты делаешь со мной?

– Я целую тебя, – прошептала она и подтянулась на мысочках, чтобы прикоснуться солеными губами к его открытому рту. Он не шевелился, только следил за каждым ее движением. Маленькая пугливая лань добровольно отдает себя льву. Она нежно провела языком по нижней губе Максима и успела заметить, как его взгляд потемнел и загорелся опасным огнем. Власть пламени. Все сгорит в нем.

– Как ты можешь любить меня, когда я причиняю тебе столько боли? – спросил он, но не дал ей ответить. Он схватил ее за предплечья, притянул к себе и поцеловал, на сей раз грубо и властно, даже воинственно. Арина вскрикнула, когда он прикусил ее нижнюю губку, но его язык уже проник в ее рот, он завладел им и играл с ее языком, всасывался, впивался в ее рот. Когда он отстранился, Арина почувствовала, что ее губы горят и саднят от такого напора. Максим провел пальцами по ее покрасневшим губам.

– Никаких границ? Ты моя? – спросил он, и его красивое лицо передернула похотливая, жестокая ухмылка.

– Да, – кивнула Арина, невольно заражаясь его настроением, его властью. Пусть делает с ней что захочет. Пусть сделает ей больно, может быть, это перекроет тот животный ужас, от которого перехватывает дыхание. Может быть, это сделает ее сильнее, поможет принять решение.

Если он сделает ей по-настоящему больно, может быть, тогда она найдет силы, чтобы оставить его.

– Не пожалей об этом, – предупредил он, и в голосе его звучала скрытая угроза. Или мольба? Его руки проникли к ней под футболку, он положил ладони на ее груди и требовательно сжал их нежную плоть, сдавил, не сводя взгляда с ее затуманенных страстью глаз. Он словно пытался полностью уместить ее грудки в своих ладонях, и это давление и напряжение моментально отозвались сладкой пульсацией у нее между ног. Арина непроизвольно выгнулась, потянулась навстречу его натиску, а из ее груди вырвался протяжный стон.

– Я буду делать с тобой все, что захочу, всю жизнь, моя девочка, – произнес он и рывком сорвал с нее футболку. – Сними с меня рубашку.

Арина подчинилась. Стоять обнаженной до пояса напротив него уже непереносимо возбуждало, и каждый его взгляд на нее, на ее оголенные груди, ее раскрасневшееся лицо только заводил ее еще больше. Распутный взгляд этих серых глаз опьяняет сильнее любого наркотика. Что это будет? Его власть над ней безгранична. Арина поднесла дрожащие пальцы к пуговицам на его рубашке и принялась расстегивать их одну за другой. В комнате было очень тихо, только равномерное тиканье механических часов в углу и шорох ткани под пальцами. Максим редко включал музыку, говорил, что хочет слышать каждый ее стон, каждый звук ее напряженного дыхания. Ее крики – лучшая музыка. Так говорил он.

Когда последняя пуговица была расстегнута, он тронул ее сосок. Они давно набухли так, что это было почти больно. Ее напряженные округлые груди торчали вперед, словно призывая завладеть ими. Они вздымались и опускались с каждым вдохом и выдохом, а губы Арины, удивленно распахнутые, ждали с нетерпением, что же будет дальше.

– Да, так, – удовлетворенно кивнул Максим, нежно проведя большими пальцами по ее соскам. Он улыбнулся, скидывая рубашку на пол. – Теперь мои джинсы.

– Что?

– Давай-давай, – рассмеялся он и нахально, бесстыдно выставил вперед свои бедра. Аринин взгляд невольно опустился ниже, она заметила, как напряглась ткань под ширинкой брюк. – Думаешь, твои соски – единственное, что стоит колом в этой комнате?

– Смилуйся, – фальшиво взмолилась она.

– И не подумаю. – Максим тряхнул челкой и вдруг схватил Аринину руку и прижал к своему паху. Арина вздрогнула, почувствовав каменную эрекцию под ладонью, и мышцы влагалища сразу сжались и завибрировали в ответ. – Я оттрахаю тебя сегодня, моя девочка. В честь помолвки. Самым грубым образом. Хочешь сказать что-то в свою защиту?

– Только то, что готова служить вашему удовольствию любым удобным вам способом, – пробормотала Арина, расстегивая ремень с тяжелой пряжкой. Лицо Максима тут же потемнело, и улыбка испарилась, он посерьезнел. Медленно и осторожно Арина вытащила длинный конец ремня из пряжки, а затем вдруг потянула за нее и вытащила ремень полностью.

– Что ты делаешь? – Глаза Максима расширились, когда Арина молча протянула ему сложенный вдвое ремень.

– Все, что вы прикажете мне. – И она склонила голову на манер, как это делала Ренгильда в зале Горианских игр. Долгие несколько секунд Максим прожигал ее взглядом. Он смотрел на ее хрупкие плечи, ее покорную позу.

Беззащитность – его любимый афродизиак.

– Все? – спросил он наконец, и она кивнула. Он принял из ее рук свой тяжелый ремень, а Арина вдруг опустилась перед ним на колени и стала медленно, осторожно расстегивать на нем джинсы. Откинув голову, она посмотрела на Максима. Его измененное возбуждением лицо было так прекрасно, потемневший взгляд испепелял. С руки свисал ремень. Арина вдохнула поглубже и потянула джинсы вниз. Освобожденный, его пенис возник прямо перед ее лицом, пугающе большой и крепкий. Максим взял ремень и перебросил Арине за спину, на талию. Одним резким движением он потянул ремень за оба конца на себя и подтащил Арину ближе. Его член уперся ей в лицо, и она, раскрыв губы, позволила ему заполнить весь ее рот.

– Ах, Ариша, – простонал Максим. Тогда она туго обжала губами его твердый жезл и принялась страстно сосать его со всем старанием и умением, на какие была способна. Она ласкала его член руками и языком, принимая его в себя на всю длину. Она двигалась ритмично, чувствуя тугую ленту ремня, удерживающую ее тело так близко к его ногам. Но затем Максим отбросил ремень и запустил пальцы ей в волосы, его руки стали вторить ритму движений ее головы.

Глубже, он хочет быть там, внутри нее еще глубже. Выдержит ли она такой напор?

Максим удерживал ее голову руками, не давая уклониться от его ударов, а его бедра наносили удар за ударом. Арина с радостью отдала ему свой рот на растерзание и слушала его стоны и рычание, как песню. Вот о чем он говорил. Прекрасная музыка.

– Ты просто невозможна! – Максим замер, еще сильнее сжав ее голову, и его семя изверглось ей в рот. Она сжала губы и проглотила сперму, потом провела языком по тонкой венке, бьющейся в основании трепещущего фаллоса.

– О, девочка моя, – простонал Максим, оседая на пол рядом с ней. Он не дал ей даже вдохнуть, впился поцелуем в ее воспаленные красные губки.

– Я люблю тебя, – выдохнула Арина ему в рот, не в силах совладать с чувствами такой силы. Максим не отпускал ее, продолжая целовать так неистово, словно решил окончательно покорить и подчинить себе ее ротик.

– Сладкая, какая ж ты сладкая, – пробормотал он и вдруг рывком стащил с нее джинсы. Его бесстыдные пальцы проскользнули в нее так быстро и неожиданно, так резко, что она вскрикнула.

– Максим, боже! – Но он только засмеялся, очертив пальцами круг внутри ее распаленного лаской тела.

– Ты совсем готова, моя девочка, да?

– Уже давно, – кивнула она. Максим стянул и отбросил в сторону свои джинсы, оставшись рядом с нею нагим. Какое сильное, красивое мужское тело. Оно создано, чтобы покорять, завоевывать, брать, не спрашивая разрешения. Арина прикоснулась руками к его плечам, а затем решила воспользоваться его же оружием. Она склонилась к его груди и обхватила губами сначала один его сосок, потом другой. И сразу почувствовала его реакцию на танец ее языка. Она дразнила и играла с отвердевшими бугорками, и каждый его стон отзывался вспышкой внутри ее тела. Как же она хотела его. Максим простонал снова, и Арина заметила, как его член пробуждается, реагируя на ее ласку. Он попробовал отстраниться, но Арина продолжила пытку, не дав ему лишить себя столь восхитительной игры. У него такая широкая, сильная грудь.

– Значит, бунт? – весело спросил Максим и подхватил ее, легко подняв в воздух.

– Бунт, – кивнула она, взвизгнув.

– За бунт положено наказание, моя пантера, – пробормотал он, и в голосе его снова появились тонкие, пряные нотки скрытой эротической угрозы.

– Я в вашей власти, мессир, – улыбнулась Арина. – Снова на колени?

Максим задумчиво посмотрел на Арину, свою любимую женщину, такую легкую и слабую, такую непобедимую.

– Гхм, что же мне с тобой сделать за неповиновение? – Он оглядел комнату и вдруг сбросил Арину в кресло возле камина. Арина подтянула коленки к груди и с подозрением посмотрела на своего красавца любовника.

– Вы, кажется, обещали трахнуть меня.

– Ты доигралась, золотко. – Максим потянулся и поднял с полу ремень. Арина почувствовала испуг. Никто никогда в жизни не бил ее ремнем. Как зачарованная, она смотрела на тугую грубую кожу, а Максим наматывал ремень на кулак и наслаждался ее испугом.

– Не надо, – прошептала Арина. Он ни разу еще не делал ей по-настоящему больно. Она никогда не хотела этого и теперь совсем не чувствовала себя готовой. Может быть, Аркадий, этот ужасный дядюшка, прав и она совсем еще не знает Максима? На что он способен? Где границы, если он требует от нее, чтобы не было никаких границ?

– Повернись и встань ко мне задом, Синеглазка. – Голос холодный, властный. Игры кончились. Арина почувствовала страх, ноги стали словно ватные. Он будет ее бить. Он на самом деле хочет избить ее! Молча она развернулась в кресле и положила руки на его спинку.

– Так?

– Нет, – грубо ответил он. – Ноги на подлокотники.

Арина бросила взгляд по сторонам. Это кресло было по-настоящему большим, и, чтобы встать коленями на подлокотники, ей придется раздвинуть ноги. Очень широко раздвинуть.

– Делай, Белоснежка, – еще жестче скомандовал он. Арина вздрогнула, услышав прозвище, от которого у нее в жилах стыла кровь. Она поставила одно колено на подлокотник, обернулась и посмотрела на беспокойное лицо любовника, на его сведенные от напряжения скулы. О да, он наслаждается ее растерянностью и страхом. Ему это нравится. Эти игры никогда не могут надоесть. Арина вцепилась в спинку кресла и перенесла второе колено на другой подлокотник. Широко.

– Молодец, – похвалил ее Максим. Затем подошел и, ухватив ее за коленки, потянул их на себя, заставив ее наклониться вперед. – Облокотись на спинку и обхвати ее руками.

– Максим, – начала было Арина, но в этот момент она почувствовала вдруг, как что-то придавливает ее к креслу. Рука, его рука.

– Не дергайся, солнышко, – предостерег Максим.

– Не бей меня, пожалуйста? – Арина замерла, а он вдруг положил ремень ей на спину и отошел.

– Теперь поздно умолять. Ты в моей власти. Этот ремень коротковат.

Максим отошел и вернулся с другим ремнем. Он скрепил их оба и протянул под мышками, обернул вокруг кресла и резко затянул. Аринина грудь прижалась к спинке кресла, ей пришлось выгнуть талию, чтобы не упасть с подлокотников. Она попыталась вдохнуть, но Максим потянул за ремень еще раз и еще плотнее прижал ее тело к креслу, пристегнув его так крепко, что теперь она не могла пошевелиться или сдвинуться с места.

– Отлично. Теперь вся твоя задница в моем полном распоряжении, – удовлетворенно отметил Максим, положил ладони на ее ягодицы и чуть раздвинул их, заставив Арину почувствовать себя еще более беззащитной и раскрытой. Она прикрыла глаза, не зная, чего ждать в следующую секунду. Ее тело дрожало и сжималось в нетерпении, и от этой медленной игры все в ней горело и плавилось в волнах возбуждения.

– Возьми меня, – взмолилась она, не в силах больше этого выносить.

– Ты даже не представляешь, какое зрелище открывается отсюда. Какая красивая задница, Арина. У тебя просто прекрасная задница, и она – моя! – Он вдруг склонился ниже, и Арина почувствовала его язык на клиторе. Все ее чувства перемешались: и страх, и возбуждение, и пульсация от каждого прикосновения к ее самой чувствительной частичке тела. Она истекала соком от возбуждения и желания. Затем он на секунду прервал эту мучительно прекрасную пытку, но только для того, чтобы вдруг овладеть ею одним резким, глубоким ударом члена. Он вошел в нее грубо, как и обещал, и глубже, чем она могла вообразить. Арина закричала и дернулась. Прикованная ремнем к креслу, она почувствовала острое натяжение от своего рывка, но путы были сильны, и они удержали ее на месте.

– Никуда не денешься, крошка. – Его голос дразнил, его член проникал в нее и покидал ее тело, продолжая сладкую пытку. Максим нащупал пальцами ее пульсирующий бугорок и стал гладить его в такт движениям.

– А‑а-а‑а! – громко застонала Арина, теряясь в эмоциях острее соуса «чили». Ее силы были на исходе. Пульсирующие удары внутри ее тела, восхитительное чувство наполненности, она так раскрыта перед ним.

– Я бы никогда не сделал тебе по-настоящему больно, если бы только ты сама ни захотела, – прошептал он ей в самое ухо. Его разгоряченное дыхание обожгло ее щеку, запах мяты слился с тонким ароматом моря, исходящим от его волос. Арина растворилась в сумасшедшей первобытной пляске, чувствуя себя тонко настроенным инструментом для блаженства. Он сводит ее с ума, пытает ее собой, пока она не взорвется в его руках. Самый лучший мужчина на свете.

– Еще? – прошептал Максим, вонзаясь в ее лоно. – Хочешь меня?

– Да, о да! – прокричала она, отдаваясь ему полностью, с каждым движением бедер.

– Моя девочка. – Максим рассмеялся и обнял ее, позволив ей наконец кончить. Он обхватил ее бедра и замер, крепко удерживая ее на себе, пока Арина кричала, пульсируя и сжимаясь вокруг его члена. Чувство было настолько восхитительным, что ему самому потребовалось всего несколько секунд, чтобы присоединиться к ней. Он со стоном излился в ее лоно, прижимая ее к себе. Затем отстегнул ремень, нежно поднял ее и перенес на пол, на их одеяло.

Арина прижалась к нему, не в силах вымолвить ни слова. Ее тело пело, переливаясь всеми красками наслаждения. Никаких мыслей больше не осталось, только чувства, сильные, как быстрая горная река. Только озеро с чистейшей водой. Бескрайнее небо. Моя любовь.

– Нравится быть моей? – прошептал Максим и засмеялся. – Не шевелись. Тебе холодно? Я разожгу камин.

Позже они лежали на покрывале, и тело Арины снова с готовностью отдавало себя в дар, раскрываясь перед Максимом, подставляясь под неистовые, страстные удары его члена. Это было как сумасшествие, как бред. Они могли заниматься этим бесконечно.

– Подожди-ка! – Максим вдруг потянулся и поднял с полу красную бархатную коробочку, о которой Арина успела забыть. Максим раскрыл ее и достал оттуда большое, удивительной красоты кольцо. Он взял Аринину руку, безвольно лежавшую на одеяле.

– Максим… – прошептала она.

– Я так и думал, что тебе подойдет размер, – кивнул Максим, надевая кольцо ей на палец. – Нравится?

Арина посмотрела на свою руку. Кольцо было просто прекрасным, и она разрыдалась, уткнувшись Максиму в грудь, чтобы он не увидел ее глаз в этот момент.

– Ш-ш-ш, девочка моя. Я так люблю тебя. Я всегда буду рядом, – говорил он, склоняясь над ней. – Ты – моя жизнь.

Она замерла, чувствуя, как липкие щупальца ужаса снова берут ее за горло. Слово «жизнь» сейчас обрело для нее другой, куда менее возвышенный, первоначальный смысл. Жизнь и смерть. Смерть.

Ври, Арина, ври. Он ничего не должен заметить. Хорошо. Правильный ход.

Так они провели весь день и всю ночь, занимаясь любовью и обсуждая планы на будущее. Их свадьба – они поженятся на восходе, на берегу Байкала, Максим знает место, где от красоты захватывает дух. Они привезут туда ее родителей, Аркадия. Арина вздрогнула и чуть не закричала, услышав это имя. Какая ирония. Жениться на восходе, под аплодисменты «дядюшки-дьявола»? Конечно, безусловно. Не могу дождаться.

Еще Максим хотел, чтобы они уехали из России. Он планировал жить в его квартире в центре Лондона, но, если Арине там не понравится, он был готов купить квартиру в любой точке мира. Он рассказывал ей о своих любимых местах, где ему удалось побывать. Водопад Виктория в ЮАР. Небесно-голубые глетчеры и киты на Аляске, высокие белоснежные корабли, на которых они будут плавать.

– Я никогда не смогу взойти на твой корабль, – прошептала Арина, целуя обнаженные плечи любимого мужчины.

– Прости, я забыл, – рассмеялся Максим. Арина не противилась никаким его планам. Колизей, величественные гигантские секвойи, укрытые снегом, затерянные глубоко в горах Калифорнии. Он видел так много, и это было бы сказочным приключением – прожить жизнь рядом с ним.

Это было бы счастьем. Настоящим счастьем.

Больше всего на свете она хотела сказать ему «да» по-настоящему. Но по крайней мере ее родители в безопасности. Арина знала – сейчас не время загадывать дальше чем на несколько часов.