В понедельник утром сомнения вернулись. День прошел в раздумьях, она сотню раз тянулась к телефону, чтобы позвонить своему знакомому из ФБР. Потом, вспоминая поцелуи Люциана, успокаивалась, погружаясь в сладострастные грезы.

Либидо ликовало, когда ее пальцы ощупывали висящий на шее кулон с черным бриллиантом. Подарок Ифера. Кроме бумажных пакетов в то утро он принес-таки коробочку от Тиффани.

"Пусть не колечко", — мурлыкало оно, — "но тоже впечатляет".

Лилиан отдергивала руку, будто украшение могло ужалить. О работе не могло быть и речи. За ланчем с Карлой она порывалась все рассказать подруге, но беззаботное щебетание той всякий раз заставляло умолкнуть. О беседе с Петрой после поведения Лилиан на свадьбе речи не могло быть. К тому девушка не была уверена, что мистер и миссис Кармайкл вернулись из свадебного круиза.

Оставшись одна в офисе — Джейн неодобрительно покачала головой, но сидеть допоздна было общеизвестной привычкой миз Карвер — Лили решилась.

— Спецагент Джейсон Сторм слушает.

— Здравствуй, Джейсон. Это Лилиан.

— Привет, детка.

— Джейсон…

— Ладно-ладно. Я ж понимаю, что ты бы не позвонила мне просто так. А жаль.

Он вздохнул.

— Что случилось?

— Пока ничего… Но у меня к тебе просьба. Ты не мог бы прислать мне файл на некоего мистера Ифера Лайта?

— Он… кто?

Лили фыркнула.

— Странный вопрос для спецагента.

— Он мой… клиент, Джейсон.

На том конце провода послышался смешок.

— Клиент нашей компании, — поспешила исправиться девушка.

— Хорошо. Я перезвоню тебе позже.

— Спасибо, Джейсон, — поблагодарила Лили и повесила трубку. Что-то сильно беспокоило, что-то, что ни объяснить, ни описать нельзя, но это чувствуешь.

Спустя час в офисе раздалась трель телефона. Лилиан тут же схватила трубку.

— Да?

— Лилиан, скажи мне честно, во что ты ввязалась? — без предисловий начал Джейсон.

— Хотела бы я знать, — тихо пробормотала Лили.

— Что?

— Джейсон, а в чем дело?

— В чем дело… дело в том, что этот субъект имеет нелегальный бизнес, связанный с наркотиками и проституцией.

Лилиан похолодела.

— Но…

— Но у него шикарное алиби, детка. И тот факт, что я знаю про его махинации, по сути, ничего не значит. Помнишь персонажа Дона Корлеоне?

— Да… — слабо выдохнула Лилиан.

— Можешь считать, что это его реальное воплощение. Он полновластный хозяин своей территории, мать его.

Пауза затянулась, и Джейсон спросил:

— Лили? Ты в порядке?

— Джейсон… файл, пришли файл, — быстро проговорила она.

— Проверь свою почту, он уже должен быть там.

Лилиан обновила интернет-страничку и увидела пришедшее письмо. Двойной щелчок мышки, и фото, вложенное в файл, начало медленно загружаться.

С фотографии на Лилиан смотрел совершенно другой человек.

— Боже… — потрясенно прошептала она, — Джейсон?

— Да?

— Где он? Где мне его найти?

— Лили, ты соображаешь, что говоришь? Кого найти? Он акула криминала!

— Но мне необходимо понять…

— Ты не успеешь ничего понять! Лили, не будь дурой! — рявкнул в трубку Джейсон.

Несколько секунд стояла тишина. Лили потерянно разглядывала изображение уже не молодого мужчины. Он имел неприятную внешность. Главным образом из-за выражения глаз. Жестокость так и сочилась из его взгляда. Но это не ее Ифер…

— Лили, о нем ни слуху, ни духу несколько месяцев, — уже спокойнее сказал Джейсон, — надеюсь, он где-то сдох, как собака.

— А может, это не тот Ифер Лайт? — в душе Лили внезапно вспыхнула надежда.

— В стране людей с таким именем больше нет. Кстати, ты говорила, что он твой клиент. Значит, он выходил с тобой на связь недавно? — Джейсон из друга снова превратился в спецагента ФБР.

— Что?… Нет, Джейсон, мне пора. Спасибо большое! — поспешила закончить разговор Лили.

— Лилиан, если ты что-то знаешь, скажи мне.

— Все в порядке, я, наверно, просто ошиблась. Пока. — Она повесила трубку прежде, чем Джейсон смог бы задать еще один вопрос, на который она не знала ответа.

Голова разболелась. Лилиан закрыла лицо руками.

"Не может быть… этого не может быть. Это какая-то ошибка. Я должна увидеть его!"

Лили кликнула на значок печати, и файл с фотографией через минуту был у нее в руках.

Тормоза жалобно взвыли от резкой остановки. Лилиан выскочила из машины и помчалась к двери роскошного дома, держа в руках распечатанные листки. Не обратив внимания на удивленный взгляд портье, она добежала до лифта и лихорадочно стала жать на кнопку.

— Ну, давай, давай же… — бормотала она.

Двери лифта раскрылись, и Лили быстро нажала на цифру 10 на сенсорной панели.

У входа в пентхаус Люциана она остановилась. Какое-то предчувствие заставило ее не звонить в дверь, а открыть ключом, который только вчера дал ей сам хозяин. Стараясь не шуметь, Лилиан прошла в гостиную. Каждый пентхаус мог похвастаться обилием света, заливающим комнаты. Но не здесь. Даже на панорамных окнах были тяжелые, совершенно не пропускающие свет гардины. Все в стиле Люциана — тьма везде.

Сейчас же не горело ни единой лампочки искусственного освещения, и поначалу Лили подумала, что пентхаус пуст. Но тут она увидела полоску света, пробивающуюся из чуть приоткрытой двери. Лилиан тихонько подошла и заглянула внутрь. То, что предстало ее взору, не поддавалось рациональному пониманию. Казалось, что такого просто не может быть в 21 веке, в шикарных апартаментах человека, далекого от всяких религиозных штучек… или все же?…

Посреди комнаты был сооружен алтарь. На нем лежала девушка, в скрещенных руках она держала черные свечи. Бедра ее были широко разведены, а в ногах стояла чаша, наполненная темной густой жидкостью. Кровь?…

Лилиан почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику. Надо уходить, уходить, пока не поздно. Но зрелище не позволяло оторвать от него глаз.

Перед алтарем полукругом стояли четыре человека в темно-коричневых балахонах, лица их были скрыты под капюшонами. Они бормотали что-то непонятное на латыни, похожее на песнопение. У каждого в руках был факел. Средневековый факел в эпоху информационных технологий. Было чему удивляться и от чего сходить с ума.

Но вот из задней двери вышел… Люциан. На нем ничего не было, кроме черной набедренной повязки. Лилиан затаила дыхание, ноги словно вросли в пол.

Он подошел к алтарю. Погрузил руки в чашу и, растопырив пальцы, поднял их перед собой. По его коже начала медленно струиться кровь.

Лилиан с трудом подавила рвущийся наружу крик ужаса.

Люциан провел руками по груди девушки. Выражение ее лица было странным. На современный просвещенный взгляд, казалось, будто она под кайфом.

Он второй раз опустил руки в чашу и провел теперь снизу вверх по ее ногам. Везде, где он касался ее, оставались багровые отпечатки.

Правой рукой Люциан коснулся промежности девушки. Она приподняла бедра ему навстречу.

Четыре незнакомца начали петь громче. Среди стройного хора ясно стали различимы слова "Ave Satanas!"

Сердце Лилиан колотилось, как у лани, которую преследуют охотники. Но, как ни хотела она уйти, что-то держало ее, цепкие лапы этого "нечто" заставляли смотреть до конца.

Люциан обхватил бедра девушки и, подтянув ее к себе, резко толкнулся в нее.

Лилиан почувствовала тошноту. Видеть, как ее мужчина — ее ли? — трахает другую женщину, рыча и наслаждаясь, упиваясь властью над ней; видеть, как другая стонет и извивается под ним — было невыносимо.

Она побежала. Бежала, не замечая слез, ручьем стекающих по лицу, совершенно забыв о файле, предоставленном ФБР, и теперь лежащем на полу у двери той злополучной комнаты.

Лилиан прыгнула за руль и утопила газ в пол. Джип сорвался с места, подняв облако пыли. От застилающих глаза слез, она почти не видела дороги. Голова гудела как потревоженный улей. Ни одной связной мысли. Обрывки фраз, картинки, образы…

Чудом доехав до дома, она вошла в квартиру и прислонилась к входной двери. Казалось, потоку слез не будет конца.

Люциан. Единственный мужчина в ее жизни, который для нее что-то значит, единственный, кому удалось разбудить ее чувственность, единственный, в чьих объятьях она ощущала себя женщиной, — оказался чудовищем. Монстром. Снова и снова она видела перед глазами его руки, по которым стекала кровь. Его экстаз от обладания этой женщиной и многократно повторяющихся слов "Ave Satanas!" Она обхватила себя руками и медленно опустилась на пол. На карачках отползя от двери, Лилиан легла на бок и завыла. Завыла так, как воет смертельно раненое животное.

Внезапно распахнулась дверь, ударившись о стену. Послышался звук отваливающейся штукатурки. Ее обхватили чьи-то руки. Она не сопротивлялась, но мгновение спустя узнав Люциана, из последних сил рванулась из его объятий. Он выпустил ее.

— Не прикасайся ко мне! Никогда больше не прикасайся ко мне, животное! — закричала она.

— Лилиан… — Люциан сделал в ее сторону пару шагов.

— Не подходи! Я не верила, не хотела верить! Боже…

— С каких это пор ты стала верить в Бога? — издевательски бросил он. — Иди ко Мне, детка. Я утолю все твои страхи и желания.

Лилиан не отреагировала. Догадки и вся ситуация предстали перед глазами собранной, наконец-то, картинкой-пазлом.

— Ты… ты чудовище, — прошептала она. — Ты упиваешься болью, страданием, кровь и тьма — то, чем ты наслаждаешься.

— Не только, сладкая. Еще и ты доставляешь мне удовольствие. Ты не можешь противиться мне, и я докажу тебе это.

Вмиг он оказался рядом с ней и схватил за плечи.

— Не трогай меня! — заорала она, пытаясь отодвинуть его от себя, вырваться. Но он еще крепче прижал ее к себе и на ухо прошептал:

— Ты подписалась, единожды приняв меня. Ты подписывалась всякий раз, когда стонала подо мной. И сейчас я заставлю тебя просить, молить и плакать от желания.

— Ни за что! ФБР займется тобой! — едко выплюнула она.

— Так вот откуда эта папка с документами, — он усмехнулся. — Сладкая, ФБР будет гореть синим пламенем, стоит мне подумать о нем… чуть хуже.

— А Ифер Лайт? Что ты с ним сделал?

— С этой мразью? — Люциан сплюнул, — Покоятся на дне мексиканского залива его бренные останки, а душа, как и положено, у меня. Дома. В Аду.

Его улыбка была поистине жуткой.

— Неужели ты печалишься о судьбе наркобарона? — продолжил он, — Признаться, я давно его ждал. Я просто избавил общество от этой твари чуть раньше. Могла бы хоть изобразить благодарность, — притворно грустно проворчал Люциан.

— Люцифер…

— О да! А ты ожидала чудище с рогами и копытами, глика му? Если конечно хочешь, я изображу их. Однако они помешают нам в некоторых позах, что я хочу тебе показать. Но зови меня Люцианом, пайди. Мне так нравится, как звучит это имя из твоих уст.

Лилиан снова попыталась вырваться.

Он прижал ее к стене, зажав железной хваткой руки у нее над головой. Его глаза — такие знакомые, такие родные — сейчас были бездонными черными дырами на нечеловечески прекрасном лице.

"Господи Иисусе", — прошептала бы она, если б верила.

Во взгляде Лилиан страх смешался с яростью.

— У тебя сейчас такое выражения лица, — выдохнул он в ее губы, — демон меня побери, как я жил без этого…

— Если ты сейчас меня изнасилуешь, я возненавижу тебя, — прошипела Лилиан.

— Я рискну.

Люциан впился в ее губы. Грубо, больно. Лили только сильнее их сжала, не позволяя ему, не давая возможности сломить себя.

Он зарычал и рванул ее юбку. Такая же участь постигла и трусики.

Люциан рывком насадил ее на себя. Лилиан вскрикнула. Слезы злости и боли потекли по ее щекам. Она была не готова его принять… не хотела принимать.

Он надавил на лобок, затем неласково прикоснулся к ее напряженному клитору. Люциан входил туго, сохраняя единый ритм члена и руки. Лилиан закричала. Он отпустил ее руки, и она почти упала на него, вцепившись в его плечи. Природа и сильнейшая страсть к этому мужчине, несмотря ни на что, одержали над ней верх. Она прикусила зубами кожу на его плече. Соки хлынули из ее лона. Люциан издал торжествующий рык. Лилиан откинула голову назад, ударившись затылком о стену. Но эта боль ни шла ни в какое сравнение с тем, что она сейчас испытывала, эта боль потонула в той особой "боли", что пробивается резкими вспышками сквозь невыносимое наслаждение.

Люциан вдруг замер. Лилиан захныкала.

— Скажи! Скажи, что хочешь, чтобы я продолжал!

Отвернувшись, она сжала челюсти.

Он снова толкнулся в нее. Она судорожно вздохнула.

— Скажи мне это! — проревел он и сжал пальцами клитор.

Казалось, рассудок Лилиан помутился. Перед глазами поплыли яркие круги. Ее голова металась из стороны в сторону.

— Да… да… — начала тихо всхлипывать она.

— Скажи громче! Я хочу ясно это слышать!

— ДА! Люциан, да! Пожалуйста! — прокричала она. — Ненавижу тебя!

С полусмешком-полухрипом он вновь задвигал бедрами. Сладкая пытка сделала свое дело. Наслаждение лавой прокатилось по телу Лилиан. Она утробно завыла, сжимая внутренними мышцами его плоть. С последней судорогой навалилась тьма.

Лилиан открыла глаза и не могла понять, где находится. Она лежала на диване, заботливо укрытая одеялом. Приподнявшись, увидела Его. Люциан стоял к ней спиной, смотрел в окно.

— Где я? — спросила она и не узнала свой голос.

— У меня дома, сладкая. За городом, — сказал он, лишь слегка повернувшись. Было видно, что он о чем-то напряженно думает.

— Но как… — начала, было, она, но увидев его красноречивый взгляд, мотнула головой. — Нет, не объясняй.

Снова упала на подушки. Он подошел к ней. На его губах играла привычная ухмылка.

— Как ты себя чувствуешь, сладкая? — медоточиво пропел он.

— Издеваешься? — буркнула Лилиан.

— Ты потрясающая, — сказал он и поцеловал ее в лоб, — клянусь всадниками Апокалипсиса, ты достойна стать княгиней Ада. Моей княгиней.

Всадники…

— Кто были те четыре человека… там? — проговорила Лили.

Люциан улыбнулся шире.

— Да, это были они. Мои лучшие друзья: Дамиан, Пелифор, Каспиан и Ариас.

— А девушка? — заставила себя спросить Лилиана.

— Она мертва.

На лице Лилиан отразился ужас.

— Не я ее убил, если тебя беспокоит именно это, — скривился Люциан. — Наркотики — самый беспощадный бич современности.

Лили замолчала. Она не знала, как себя вести. Что толку отпираться и загонять себя в угол. Она не сможет без него. Каким бы он ни был. Кем бы он ни был.

— Люциан?

— Да, сладкая?

— Зачем ты… почему ты был с той девушкой? — спросила Лили, глядя ему в глаза. Теперь они были нормальными, не такими кошмарными, как вчера.

Он молчал. Затем улыбнулся и коснулся рукой ее щеки. Она ткнулась носом в его ладонь и покраснела.

С минуту он ошеломленно смотрел на нее. А потом расхохотался.

— Ты ревнуешь! Ревнуешь меня! Демоны, как прекрасно испытывать это человеческое чувство на себе!

Лилиан нахмурилась.

— Ничего я не ревную, — проворчала она. — Но убью тебя, если это повторится.

Он расхохотался еще громче. Подхватил ее на руки и закружил.

— Люциан! Поставь меня на пол!

Он чмокнул ее в щеку и выполнил просьбу.

"И как он может быть в один момент таким милым, а в другой — зверем, не испытывающим ни капли жалости?" — подумала про себя Лилиан.

— О-о… — простонала, став на ноги. Внутри все неприятно саднило.

— Что такое? — спросил он.

— А то ты не знаешь! — огрызнулась Лили, — Животное.

В его глазах зажегся огонек.

— Нет!

— Успокойся. Ты в безопасности.

— Ну да… до поры до времени.

Люциан обнял ее за талию и приподнял за подбородок.

— Я не стану больше насиловать тебя… так. Вчера все стало на свои места для нас обоих. Никогда не пытайся идти против меня, и всегда будешь в безопасности.

Во взгляде Лили мелькнула мятежная искра.

— Мне что, слова лишнего нельзя будет сказать?

— М-да… твой ротик стоит хотя бы ненадолго чем-нибудь занять, — он подмигнул ей.

Лилиан закатила глаза. Неисправим.