Кто славы просит, кто женщин, а я — себе не дурак! — прошу извилин поменьше и чтоб потолще кора. Чтобы — в висках, во лбу ли — воспринимались впрок любые земные бури как бархатный ветерок. Чтобы давильня утром и вкрадчивый голос днем ни злобою, ни инсультом не отозвались в нем. Чтоб как ноге — коромысло, как сырость дождя — волне, — вторые и третьи смыслы неведомы были мне. Чтоб взор мой незамутненный, встречая подобный взор, искренне и влюбленно смотрелся в него в упор. И я изведаю счастье и мимо пройду, авось не зная, каких напастей избегнуть мне довелось. Я стану и тих, и кроток, и, веруя в этот сон, спокойствием идиота я буду вознагражден.