Ничто не нарушало тишину, кроме шелеста листвы и взрывов смеха группы юношей, примостившихся на лавке. Я прошла мимо них, когда кто-то меня окликнул. Мне не хотелось бессмысленных стычек, которые могли нарушить этот блаженный покой, и поэтому я не обернулась. Вскоре под ногами вновь оказалась вымощенная камнем дорога, сжатая с обеих сторон вычурными, богатыми домами и рядами деревьев. Не смотря на это, она была намного шире и чище, чем та, на которой располагалась таверна, где мы остановились. Я вдохнула прохладный воздух и тряхнула головой. В некоторых домах до сих пор горел свет, но в большинстве его уже не было. Было удивительно тихо, только из дверей таверны доносились звуки музыки и разыгравшегося веселья да из трехэтажного здания с изящными колонами — наверное, это был театр. Залюбовавшись его огнями, я подумала, что мне тоже хотелось бы сходить туда вместе с Кетаном, чтоб посмотреть хоть одно представление. Около входа в здание, загораживая половину улицы, останавливались кареты, из которых выходили опоздавшие зрители в изысканных нарядах. Мне пришлось накинуть капюшон и уйти в тень, чтоб не быть замеченной ими. Раздалось оглушительный топот копыт, и из-за поворота выскочила еще одна карета, которая неслась прямо на меня. Я замерла не в силах пошевелить ни пальцем, ни даже закричать. В голове пронеслось множество нелепых мыслей: хотелось позвать на помощь или воспользоваться Щитом Мира. Время, как будто остановилось вместе со мной, можно было даже ощутить, как медленно скатывается капля пота со лба, стекая к губам. Хотелось закрыть глаза, чтоб не видеть надвигающейся угрозы. Казалось еще немного, и я буду растоптана лошадьми, как меня вдруг рвануло в сторону. Капюшон упал с головы, волосы рассыпались по плечам. Из горла вырвался лишь всхлип, когда я приземлилась на что-то мягкое. Мимо пронеслась карета и кучер, которой так и не заметил стоящей секунду назад на его пути преграды. Воздух заполнило несколько чудных фраз, посыпавшихся на кучера из уст моего спасителя. Я лежала на мужчине лет пятидесяти со светлой кожей и с морщинами вокруг глаз, из-за чего казалось, что он вот-вот улыбнется, хотя при таких обстоятельствах это вряд ли произошло бы. Его темно-коричневые волосы, слегка посеребренные у висков и перевязанные лентой, растрепались. Моя попытка откатиться в сторону не увенчалась успехом, так как его руки, обхватившие меня за талию, не позволили это сделать. Выругавшись, он аккуратно отодвинул меня в сторону, встал и подал руку. Его взгляд быстро пробежался по моей фигуре в уже довольно потрепанном плаще, как будто желая убедиться, что со мной все в порядке.

— Как вы себя чувствуете?

— Не беспокойтесь, со мной все хорошо.

— Может стоит вас отвезти к моему знакомому лекарю? Он, наверное, сейчас пьян, хотя если вам плохо, его стоит побеспокоить.

Я отрицательно покачала головой, но когда сделала шаг, то чуть не упала — мужчина успел вовремя поддержать меня.

— Мне кажется, что вам все-таки стоит посетить лекаря.

— Нет, благодарю за беспокойство вирт…

— Курт Вармор.

— Поверьте мне — я хорошо себя чувствую.

Посмотрев на мое бледное лицо, он улыбнулся и произнес:

— Тогда вас стоит отвезти домой.

— Вот от этого я не в силах отказаться.

— Прошу вас виэль…

— Катарина Белфор.

— Прошу вас подождать меня здесь, виэль Белфор.

В ту же секунду он поспешил к каретам. Только сейчас я смогла более подробно рассмотреть своего спасителя. Его ноги были обтянуты в черные бриджи и белые гольфы. Сверху белой сорочки была накинута черная жилетка, выгодно подчеркивающая ширину плеч.

Через несколько минут мое тело потонуло в мягком сиденье кареты. Я прикрыла глаза, наслаждаясь внезапно подаренным покоем.

— Вы впервые в Изгране?

Вопрос был столь неожиданным для меня, что тело пронзила дрожь от испуга, и мои глаза резко распахнулись:

— Да.

Улыбнувшись, он спросил:

— И как он вам?

Я отвернулась к малому окну, молча всматриваясь в проносящуюся мимо местность.

— Вам он не понравился.

— Нет, что вы… он прекрасен. Я никогда не была в столь большом и шумном городе.

— Тогда, что в нем вам не нравиться?

Мое молчание было ему ответом. Мне было просто трудно сказать ему о том, что думаю.

— Мне не нравиться его внешняя политика.

— Политика?

— Да… политика невмешательства. Наместник Его высочество Атиус Костонелло принес присягу королю Голадена и у него есть определенные обязательства перед ним, а вместо этого он сохраняет нейтралитет, не желая прийти на помощь Голадену.

Нахмурив брови, Курт Вармор произнес:

— Но у наместника есть определенные обязательства и перед своим народом, а Его высочество Леонардо Десетренен, как и его отец, давным-давно не появлялись здесь.

— Вы же знаете, что только благодаря королевскому семейству здесь смог образоваться Изгран.

— Но они ничего не сделали для его дальнейшего развития. И к тому же большая часть тех на ком держится экономика Изграна против этой войны.

Я скривила губы и произнесла:

— Например, гильдия купцов, так?

— Что вы сказали?

Интонация, с которой он произнес эти слова, заставила меня обернуться к нему лицом.

— Мне кажется, что большую неприязнь к войне высказывают члены гильдии купцов.

— Что заставляет вас так думать?

— Они понимают, что если Изгран будет втянут в военные действия, то понесет больше убытков, чем получит прибыли. А позиция, занятая в стороне самая выгодная в данной ситуации. Хотя некоторые из членов гильдии считают, что союз с врагом Голадена принесет еще больше дохода в их карманы.

Курт схватил меня за руку, внешне продолжая оставаясь спокойным.

— Откуда вам это известно?

Может на меня так подействовал шок от пережитого, но я сказала правду:

— Я стала случайной свидетельницей их разговора.

Вирт Вармор наклонился ко мне и прошептал:

— Они заметили вас?

Я отрицательно покачала головой, упираясь спиной в дверцу кареты и запоздало коря себя за излишнюю откровенность. Курт Вармор откинулся на спинку сиденья, изредка бросая на меня задумчивые взгляды. Вскоре лошади остановились — мы подъехали к постоялому двору. Дверца открылась, и кучер помог мне выбраться на воздух. Ко мне медленно подошел Курт:

— Так значит, вы здесь снимаете комнату?

Я согласно кивнула головой.

— Еще раз благодарю вас за свое спасение, вирт.

Он наклонился и поцеловал мне руку, после чего с серьезным видом прошептал:

— Это вас мне нужно благодарить. До свидания, виэль.

Я стояла и смотрела вслед карете до тех пор, пока она не завернула за угол, лишь затем зашла в здание. В зале несколько постояльцев пели похабную песнь, обнявши друг друга за плечи, да еще двое сидели за дальним столом и о чем-то разговаривая, прихлебывали из своих кружек эль. Как всегда, стараясь быть незамеченной, поднялась на второй этаж, выискивая дверь в свою комнату, а найдя, попыталась открыть ее. Вот вскоре она со скрипом поддалась моим усилиям. Кетан спал на полу, закутавшись в шерстяное одеяло. Льющийся из окна свет, затенял ворон. На столе догорала одинокая свеча, отбрасывая на стены помещения тени, похожие на жутких существ из легенд о Сумеречном лесе. Я тихо подошла к столу, повесила на стул плащ и потушила свечу, затем так же тихо пробралась к кровати. Как только моя голова коснулась подушки, меня поглотил в свои объятия сон, не позволив увидеть, как открыл глаза Кетан. Встав с пола, он подошел ко мне и переглянулся с виртом Тагоретом.