Александр Кобринский

КАТАСТРОФА

(рассказ-повесть)

1

Человек был дураком... О его глупости можно было бы говорить с утра до вечера, но лучше всего об этом говорили факты - 35 лет, а не женат; работая руководителем группы, мечтает найти работу истопника в котельной; ненавидит телевизионные передачи, не может запомнить фамилии знаменитых артистов и многое многое другое... Человека постоянно грызла тоска, потому что друзей у него по пальцам пересчитать можно, вернее считать нечего - ни одного друга, но он не виноват - в этом городе все были умнее его - по этой причине дружить с ним никто не хотел. "Если я тоскую, значит я не совсем дурак, потому что дуракам на этом свете живется весело", - думал человек, но такое самоутешение не помогало - даже наоборот... Человек мог бы умереть от тоски, но помог случай - очищая сарай от накопившегося мусора, нашел ветхий, с облупившейся инкрустацией, ларчик. Не выбросил - отнес на-ходку домой. Открывал с помощью молотка и зубила. Ларчик раскололся. На пол высыпалась груда часов. Все без стекол, многие с обломанными стрелками - дореволюционные: швейцарские, немецкие, французские, американские - были и отечественные. Человек с любопытством рассматривал это богатство. Пересчитал: 24 карманных и 5 будильников. Отложив восемь карманных (серебряный корпус!) хотел остальные выбросить в мусоропровод, но передумал: "Отремонтировать - неплохая была бы коллекция". С этого момента у него появилось хобби. Часовых инструментов в магазинах не было, приобретал втридорога у часовщика. Приходя с работы, наспех ужинал и допоздна возился с часами. Работа двигалась медленно, но упорство победило - пять будильников украсили верх шифоньера... Приступил к остальным. Для реставрации были выбраны карманные часы с серебряным корпусом. Человек осмотрел их снаружи: головка проворачивалась, циферблат был без стрелок выщербленный, с рисками как для минут, так и для секунд. Под цифрой XII значилось - Павел Буре. Крышек было две. Между ними увидел записку. Отложив часы в сторону, осторожно развернул пожелтевшую бумагу. Текст был микроскопический - пришлось взять лупу, - склонив голову над текстом, начал читать:

Часовщиками были мой дед, прадед и прапрадед. Самые сложные работы старых мастеров прошли через мои руки. Для того, чтобы стать первым в своем деле, я изучил механику, физику, химию, математику. В книжном шкафу моего деда я нашел книгу французского мыслителя L а Mettn'e 1.0. "L'Homme machine". Она произвела глубокое впечатление на меня. С тех пор я увлекся биологией и медициной. Мной овладела сумасшедшая идея - создать механический аппарат, способный говорить, мыслить и передвигаться, как человек. Когда умер мой дед, я по его завещанию стал владельцем небольшого состояния. Для того, чтобы осуществить свой замысел, одну из комнат приспособил под лабораторию. Некоторое знание точных наук помогло мне в проведении необходимых опытов. Мозгом аппарата служат модные проводки, соединенные - в определенной последовательности и прикрепленные к внутренним стенкам сосуда; который я условно называю черепом. Внутренность аппарата позволяет закрепить на шарнирах маятник Фуко, который при механическом заводе колеблется, создавая блуждающие токи. Гибкие токопроводящие щетки, выполненные из многочисленных пластин, снимают возникающую энергию и направляют в мозг, откуда сигналы, при необходимости, поступают во все подвижные сочленения аппарата. Медные проводки, выведенные на поверхность, выполняют роль органов осязания. Несколько лет я работал над тем, чтобы сконструировать органы зрения. Анатомические исследования трупов животных и человека (я для этого подружился с тюремным палачом и ветеринаром) помогли мне сделать вывод, что наиболее совершенным зрением обладают коты и кошки - видят в темноте.

Энергия, получаемая от колебания маятника, может быть сконденсирована на создание защитного силового поля, которое делает аппарат невидимым, а также на передачу и чтение мыслей на расстоянии. Я надеюсь, что мое изобретение попадет в руки доброго человека. Как предупреждение сообщаю: нашедшему описание не советую опубликовывать его ни под своим, ни под вымышленным именем. Из личного опыта мне и-вестно, что аппараты, изготовленные в двух экземплярах, находят друг друга и, в случае несовместимости характеров, уничтожают себя и своих владельцев. Подробное описание электрической схемы и механической части находится между стенкой корпуса и начинкой этих часов.

Подпись в правом углу записки была неразборчивой... Человек принялся гадать, как мог попасть этот ларчик в сарай. Квартиру в этом доме получил отец - это было лет восемь тому назад. Сарай был построен по настоянию отца - он даже после ухода на пенсию получал заказы на дом: будучи искусным модельщиком, до самой смерти не оставлял свое ремесло, но часами... Часами никогда не увлекался. "Может дед?" Но из воспоминаний отца ему было известно, что дед был потомственным крестьянином и к тому же бедным, а часы в те далекие времена были большой роскошью. Нет - дед не мог быть хозяином ларчика. "Чудеса да и только", - подумал человек, отделяя начинку от корпуса. Осторожно действуя пинцетом, он вытащил чертеж, развернул и, взяв лупу, принялся за изучение. Содержимое аппарата - это было видно из рисунка, замыкалось в отчетливом контуре, который изображал кота в сапогах. Два месяца ушло на приобретение необходимых деталей - на многие человек делал эскизы и заказывал в мастерских по ремонту велосипедов и швейных машинок. Собирал тщательно, подгоняя шлифовкой каждое сочленение. Обучение продолжалось около двух лет использовались магнитофонные записи, букварь и фильмоскоп. Когда кот научился читать бегло, человек разрешил ему пользоваться небольшой. домашней библиотекой, которая в основном состояла из произведений русских классиков. Книги были прочитаны в самый короткий срок. Емкость памяти у кота была поразительной - все, что читал, запоминал слово в слово. А вчера... Вчера случилось невероятное - кот написал стихи - божился, что сам придумал:

Нас было двое - на меже

Я и Сократ с приставкой "лже".

Яд Лже-Сократа не губил

Цикуту гад как воду пил.

"Лже" был на ядах закален...

Уста, в схоластике стальные,

Глаголили, что он умен

И что глупцы все остальные!

Первый раз тоска покинула человека, впервые у него было сносное настроение - появился друг - пусть механический, но все же друг!

2

Аллея поднималась в гору. По краям, между комьями стылой земли, белели пятна. Холода пошли с ноября, но зима на снег была бедной: как выпал чуть-чуть, так с тех пор его и не видели. Раньше по краям аллеи тянулся литой чугунный забор - литье - затейливое переплетение цветов и листьев. Кое-где к стволам зимующих акаций были прислонены пакеты нового забора железобетонного. "Зачем менять один на другой?" Пересечение двух магистральных улиц. На углу шестнадцатиэтажный дом - заселен недавно: год или два находился под наблюдением - давал осадку. Нижний этаж застеклен - витрины... Вспомнил городские пересуды об этом доме: "Сумасшедший бросился с верхнего этажа хотел доказать, что с зонтиком можно... И, кажется, еще случай - врач рассеянным был: шагнул в проем на десятом, когда лифт был на первом"...

Райпищеторг, ЗАГС, шахматный клуб... Подъезд... Ступеньки привели на четвертый этаж. Выше, облокотившись на перила, пыхтела соседка - отдыхала после утомительного подъема. "Если бы в нашем доме был лифт, она бы уже давно окочурилась. Эти ежедневные путешествия заменяют ей зарядку", - подумал человек и поздоровался.

- Здравствуй, - ответила она ему, выговаривая каждый слог в перерывах между вдохом и выдохом...

Человек вытащил ключ. Рука потянулась к замочной скважине и остановилась замерла... "Если кот встретит меня у входа, пойдут сплетни". Около соседки, прижимаясь к ее опухшим ногам, стояла хозяйственная сумочка. По пузатому, вздувшемуся виду и точечным выпуклостям мягкого коже заменителя он определил, что в сумке картофель. "Момент самый удобный, а то она тут целый час пыхтеть будет".,. Человек подошел к соседке.

- Я помогу вам, - взялся за сумочку.

- Спасибо. Ты самый добрый в этом доме, - соседка отдышалась настолько, что произнесенная фраза была похожей на речь.

Человек улыбнулся... Проводив соседку, сбежал на этаж ниже, быстро открыл дверь, вошел и, предусмотрительно оттянув защелку, беззвучно закрыл.

3

Палатка стояла за боковой стенкой дивана в углу комнаты. Четыре веревки, натягивая палатку, спускались к гвоздям, вколоченным в пол. Вечерний луч, падающий из окна, освещал коврик - иных удобств в палатке не было. Механическому коту они не требовались - даже масленка! - шарниры работали на вечной смазке. Конечности - и те были очеловечены: кот лежал на диване, положив ногу на ногу. Возле головы обложкой вверх лежала раскрытая книга. Байрон - об этом говорили тисненые буквы. "Культура!" - подумал человек и усмехнулся - сапоги у кота не снимались. Одежда, выкроенная из синтетических тканей, служила для камуфляжа - прикрывала искусственную шерсть, натянутую на металлическую оболочку. Кисти рук закрывались тонкими перчатками - открытым местом была только морда: здесь черную шерсть оттеняли белые усы из капроновой лески. На стуле, рядом с диваном, лежала шляпа с перьями. В абсолютной тишине слышалось монотонное тиканье будильников. Последние дни человек стал замечать, что это тиканье раздражает его. Сегодня оно было невыносимым. Человек подошел к шифоньеру, на котором стояли будильники, прихватив по пути лежащую на письменном столе отвертку. Встал на цыпочки, взял будильник и отвинтил крышку. Осторожно притронувшись к маятнику (медному сердцу часов), остановил вращение шестеренок - с остальными поступил так же... Прислушался... Время в комнате перестало существовать. Заскрипели полы... Кот провожал своего хозяина молча. Кухня. Человек открыл кран, подставил руки... Мылил тщательно - ему казалось, что вся дневная грязь прилипла к его рукам. Он знал откуда идет это чувство это его тяготила должность руководителя группы. Назначили приказом - не спрашивали. Все же догадались, что он не способен иметь двойника, а такой безобиден - мешать не будет. "Справедливость!" Пытался - не получилось. С родственными связями (ими был переплетен весь коллектив) бороться невозможно. "Найти бы синекуру рублей на сто двадцать и делу конец" - подумал человек, вытирая руки насухо... Не спеша вернулся к письменному столу и включил настольную лампу. Поставив стул поудобнее, сел...

- Будут бояться, будут бояться - будут бояться кота в сапогах! продекламировал кот

- Тоже ты придумал?

- Мои строчки.

- Я не нахожу в них никакого смысла.

- А я нахожу, - сказал кот. -Они должны убедиться в том, что я не игра больного воображения. Сама реальность моего существования приведет к тому, что они начнут меня бояться.

- Кто они?

- Я имею в виду тех жителей города, у которых есть двойники.

Человек посмотрел на создание своих рук - оно смеялось. Мимика у кота отсутствовала, даже голос был лишен эмоций. О смехе говорили зрачки - они пульсировали: становились то круглыми, то эллипсоидными. Когда зрачки были круглыми, морда у кота была идиотской, когда эллипсоидными - интеллектуальной: пульсация делала ее комичной...

- Откуда ты узнал о двойниках? - спросил человек и посмотрел на будильники: ему показалось, что они начали тикать.

- Прежде всего я прочитал об этом в извилинах твоего мозга, но мне этого было мало и я, включив экран, пробрался в квартиру к одному из жителей. Мне повезло - попал на редактора заводской многотиражки. Не простой все-таки интеллигент! В свободное от работы время разыгрывает из себя гениального литератора!

- Твое баловство к хорошему не приведет!

- Я под колпаком силового поля как у бога за пазухой. Только при тебе.., кот замолчал и закрыл глаза - задумался.

- Что при мне?

- Только при тебе я не пользуюсь силовой защитой, - сказал кот и, открыв глаза, продолжал, - редактор в этот день внушил себе, что он критик. Постепенно вошел в раж - сначала разговаривал с самим собой, а потом - потом и второй появился... Я сразу потерял всякую ориентацию - их было двое - один похож на другого как две капли дождя. Из их диалога я выяснил все - теперь пусть тебя не волнует, что двойник и хозяин неразличимы,

- Меня это не волнует, - сказал человек,

- Можно подумать, что ты незаинтересованная личность, - возразил кот. Благодаря счастливой находке - чертежу в часах Павла Буре, ты заполучил меня и, убедившись в моих достоинствах, невольно вспомнил о своих обидчиках.

- О каких обидчиках ты говоришь?

- О тех самых, которые способны приспособиться к любому унижению, лишь бы играли роль. Что такое тоска эти люди не знают. Клыкастость помогает им выжить в любых условиях. Твоя замкнутость, твое одиночество, твой уход в себя - все это результат того, что эти люди превращают тебя в омегу.

- В какую омегу?!

- В ту самую курицу, которую все клюют. Не притворяйся ангелом - разве ты не решил использовать меня как орудие своей мести?

- Замолчи! - крикнул человек так, что от его голоса все пять будильников вздрогнули и начали тикать. Раздраженно посмотрев на будильники, человек повернулся к столу, схватил отвертку, отбросил ее и сказал, - ты говоришь правду - и совсем тихо, - продолжай!!!

- А часы не помешают? - спросил кот, кивнув мордой в сторону шифоньера и, как настоящий джентльмен, прикрыл тыльной стороной перчат-ки пульсирующие зрачки.

- Пусть тикают, - сказал человек и устало махнул рукой.

- Ты хотел бы убивать, но боишься задеть невиновных?

- Ты угадал, - подтвердил человек, - я не желаю быть преступником.

- Я помогу тебе, - сказал кот, изменив положение на диване - повернул морду к хозяину, - я знаю как это сделать.

- Неужели ты можешь мне помочь? - спросил человек, смачивая слюной губы: от волнения они пересохли.

- В оболочке твоих врагов совмещены две субстанции. Одна из них - человек, другая - ядовитое насекомое. Назовешь ли ты преступлением убийство скорпиона или, скажем, гадюки?

- Нет!!!

- Я сделаю все, чтобы в домах этого города завелась моль. Хотя ее и так достаточно, но нужно, чтобы ее было больше. Хозяева, пытаясь избавиться от насекомых, будут обрызгивать каждую щель. Теперь ты сам можешь догадаться, как осуществится твоя месть, - сказал кот и зрачки у него сделались круглыми как у настоящего идиота.

4

Перед тем как напустить моль, кот совершил проверочный обход. Ни один дом в городе не был забыт. Чтобы быть неузнанным, кот перевоплощался то в председателя домового комитета, то в участкового, то в работника санэпидемстанции.

Заглянем в квартиры одного из домов вместе с ним. Фанерная перегородка отделяет комнату от коридора. Клетушка. Мать и дочь. Дочь замуж не вышла проморгала, а теперь поздно. В этом городе симпатичных девушек - пруд пруди, а у нее потухшие глаза и оплывший подбородок. "Все мужчины подлецы!" - мать это вполне поддерживает. У матушки моложавое лицо и сохранившиеся телесные формы. Муж не успел замучить: нашел другую - с квартирой!..

Кухня. Паутина на карнизах. Провода под слоем пыли. Видны оголенные участки. Четыре газовых плиты - каждая на две семьи. Коридор длинный. Дверь. Здесь живет семья и старуха. Слышно как она стонет. "Ничего не поделаешь", говорит невестка и думает, - "до каких пор?" Полы с уклоном в одну сторону стена дает осадку. А за этой дверью живет одинокая женщина. Десять квадратных метров. В комнате постоянно горит свет. Окно забито фанерой. Вставить стекла невозможно, потому что рама гнилая. На стене, под самым потолком, углубление видна штукатурка. "Меня чуть не убило", - говорит женщина, подписывая жалобу, и тяжело вздыхает.

Этажом ниже живет глухонемой. Пришлось объясняться знаками. "О-о-о!" восклицает он, читая текст. Подписывает, показывая на стены. Они мокрые. У соседки, которая живет над ним, лопнула труба отопления. Загорается лампочка. Глухонемой идет открывать дверь. Входит женщина. Глухонемой тащит ее за рукав. Подводит. Показывает на текст и что-то быстро-быстро объясняет на языке знаков. "А-а-а!" - восклицает женщина (она тоже глухонемая). Ей, по наивности, кажется, что завтра дом поставят на капитальный ремонт.

В квартире напротив живут две семьи. В одной семье муж пьяница, в другой проживает неизвестно кто: день и ночь стучит на пишущей машинке. Оба подписали безоговорочно.

И следующий подъезд в этом же доме - такой же коридор и такие же квартиры..." У нас только на втором этаже капитальный ремонт сделали", говорит женщина, вытирая от подсолнечного масла руки. "Там тузы живут", добавляет другая..." И до вас писали. Из этого роя ничего не выйдет", говорит мужчина, всматриваясь в текст. "Маслом каши не испортишь", - возражает женщина. На бумагу ложится ее резкая и четкая подпись. Только "туз" подписываться отказался. "Я не нуждаюсь", - сказал, подталкивая к выходу. "Мы не нуждаемся", - это был хор, выглядывающий из-за широкой спины "туза": мать, жена и великовозрастный сын...

Кот не забыл и подвалы. Когда подписей было достаточно, положил жалобу в конверт и, смазав края водопроводной сыростью, заклеил. На конверте значился адрес: "ГОЛОС СТАНКОСТРОИТЕЛЯ".

5

Квартира отличалась от соседских нестандартной начинкой: мебели было немного - основное место занимали книжные полки и самый ценный товар книги... Перемена обстановки была необходимой как для психического равновесия, так и для того, чтобы поддержать в себе творческое настроение, но у хозяина была такая работа, что командировка была для него целым событием - вот почему он приспособился к тому, чтобы создавать иллюзию перемены в пределах четырех стен. Недавно он сдвинул шкафы в угол комнаты, вырезав из общей площади небольшой участок. Вход в это искусственное помещение был занавешен дерюгой. Внутри стоял стол, заваленный книгами. Хозяин сидел на стуле, упираясь локтем в колено - голова задумчиво лежала на живой подставке, глаза были закрытыми. "Каждый пишет как он дышит", - магнитофон хрипел, но хозяин привык к этим помехам: он был погружен в таинство песни по ее смыслу. Пел любимец хозяина Окуджава. "Пинг-понг, пинг-понг"... Хозяин насторожился и, раздраженно выключив магнитофон, покинул убежище.

Жена сидела на диване - раскладывала пасьянс. Около дремал породистый пес. Когда заговорил звонок, пес и ухом не пошевелил, потому что ему снилась подруга-собака, которую держали этажом выше.

Хозяин открыл дверь.

- Проходи, - сказал он двойнику с недовольством. Тот вошел и направился было в комнату, но хозяин предостерегающе показал рукой на кухню, - подожди там!..

Комната...

- У меня страшно разболелась голова, - взял лежащую среди книг грелку.

- Кто это был? - спросила жена, тасуя карты.

- Спрашивали, где живут Садовские, - соврал и подумал, - "не приведи, Христос, чтобы она увидела Евсея вне меня"...

Хозяин пришел на кухню, держа грелку на голове и, подтолкнув стул к кухонному столику, сел напротив двойника. Антипод поднаторел в интеллектуальных спорах настолько, что стал проявлять неуважение к учителю. Вот и сейчас утонченно-иронический взгляд говорил хозяину: "Я знаю почему ты не пригласил меня в комнату".

- Говори уже! - сказал хозяин и в порыве раздражения сдвинул грелку так, что она съехала на глаза.

- Я могу говорить только тогда, когда ты на меня смотришь, - сказал двойник и хозяин нехотя приоткрыл глаз, - вот теперь я могу говорить, выдержав паузу, скорбно добавил, - вид у тебя загнанный!

Открытый зрачок болезненно расширился. "Это ничтожество издевается надо мной", - подумал хозяин, но двойник смотрел так наивно и преданно, что вспыхнувшее подозрение тут же улетучилось. Хозяин успокоился - расслабил шейные позвонки - голова повисла как у тряпичной куклы.

- Понимаешь, - замолчал, голова вскинулась: поправив грелку, прислушался в комнате скрипели пружины, - Лиза, не забывай, что у меня мигрень, - крикнул и, обращаясь к двойнику, продолжал, - понимаешь, недавно я стал сомневаться в значимости того, что мною сделано. Я писал сложные вещи с разработанным сюжетом - это были не рассужденческие произведения, а конкретные: я рисовал. Каждое слово писалось не с бухты-барахты - оно было обдумано, но два месяца тому назад мне пришло в голову проделать эксперимент: я написал стихи без предварительной подготовки - наспех! Прочитал их одному знакомому понравились, другому - тоже понравились, прочитал третьему - говорит: "Лучше, чем ты писал раньше!" Но я то знаю, что лучше - я на то, чтобы знать это, годы потратил. И все же сомневаюсь. Проклятый эксперимент! А вдруг они правы, а вдруг, - хозяин наклонился к двойнику и шепотом спросил, - окно, это не окно, стекло - не стекло?.. Слова для меня, - продолжал он, - утратили связь с обозначаемыми понятиями. А что касается морфологии, то я даже за словом "мама" в словарь лезу, потому что забываю как оно пишется - с удвоенным "м" или с одним, - хозяин замолчал и печальным взглядом открытого глаза осмотрел знакомую до мельчайших подробностей кухню.

Полочки для посуды, устаревшие стулья, тряпка, поварежка, хлебница обычные предметы домашнего обихода, но разделенные на два лагеря: одни приобрели характер хозяина, другие - хозяйки. Столик - костлявый, приземистый, с туго закрывающимися дверцами, стоящий на кривых - изогнутых, как у кавалериста, ножках: он подражал своему хозяину и был похож на него. Кран был медным - имел профиль жены, Только лампочка на 45 ватт никому не принадлежала - обоим светила одинаково.

- Я могу примирить результаты твоего эксперимента с тем, что ты писал раньше, - сказал двойник. - Признавая в Пушкине только вершины - "Бориса Годунова", "Полтаву", "Евгения Онегина" (у Есенина этими вершинами для тебя были "Черный человек" и "Пугачев", у Блока - "Двенадцать", у Маяковского "Облако в штанах") - так вот, признавая эти вершины, ты смотрел на них как на аналоги. У тебя не было промежуточной стадии в творчестве, не было движения от подножия к вершине. Вернее не так - движение было, но ты сказал себе: "Буду честным, войду в литературу только так. Мозговые мозоли, которые я набил при восхождении - путь к совершенству несовершенен и поэтому права на существование не имеет". Не потому ли в твоем творчестве нет...

- Евсей, мне нужна кухня, - крикнула Лиза, придав своему голосу интонацию враждебной кротости: войти без разрешения она боялась - кухня была для мужа излюбленным местом философского размышления.

- Можешь подождать пару минут?! - выкрикнул хозяин, постучав кулаком по тонкой перегородке. -Продолжай, - сказал он обращаясь к двойнику.

- В твоем творчество отсутствует кострубатость, присущая движению - нет случайности. Ты каждую фразу математическим расчетом на вечность проверяешь, а это еще ни у кого из смертных не получалось. Знания у тебя большие, но пользы от них мало. Они загромождают твой мозг, вырабатывая в нем яд - этому помогает и раздвоение, причину которого ты лучше меня знаешь. Ну что ты без меня? спросил и, не дождавшись ответа, добавил, - ядовитое насекомое!

- Подлец! - выдавил сквозь зубы хозяин, забыв о том, что двойнику положено знать все: давно - еще на последнем курсе университета он почувствовал на щеках какие-то уплотнения. Он водил по ним языком, открывал рот и часами рассматривал перед зеркалом ротовую полость - уплотнения росли (это были защечные мешки - точно такие, какие бывают у грызунов). Первые дни думал, что это рак, но в онкологическую клинику обращаться боялся - догадывался, что тут что-то другое. Выдержка оказалась не напрасной. Уплотнения росли все медленнее и медленнее. Через два года рост прекратился. Появление защечных мешков было единственное в своем роде приспособление организма к яду - он в них накапливался. -Подлец! - повторил хозяин, - как ты связываешь оскорбление, которое я только что услышал, с примирением.

- С каким примерением? - спросило отражение у отражения, ибо иногда их мышление многоератно передаваясь от одного к другому, теряло свои ясные очертания.

- Того, что я написал сейчас, с тем, что я писал раньше, - ответило одно из них, считавшее себя хозяином (себя собой!) и с улыбкой посмотрело на своего собеседника:

- То, что ты называешь оскорблением, всего лишь к слову пришлось. А примирение действительно есть - оно у тебя от творческого бессилия. Не уговаривай себя, что ты экспериментировал ради шутки. Ты потому к подножию спустился, что у тебя на вершине ничего не получалось. Здесь, у подножия, ты позволил себе раскрепоститься - писать без аналогов... Да! - знакомые твои, пожалуй, правы - новые стихи написаны лучше.

- Такие стихотворения как эти, - отнял одну руку от грелки, сунул в брючный карман и вытащил блокнот, - такие как эти, - повторил он, стукнув записной книжкой по столу, - я могу писать по тысяче штук в год.

- Не получится, - сказал двойник, посмотрев на свою противоположность в упор. -Все, что выходит из-под пера смертного, даже если это абсолютная белиберда, является выражением его внутреннего мира, который не бесконечен в своем объеме.

- Ты хочешь сказать, что я ограничен в своей сущности, что у меня нет достаточной глубины? - спросил, стараясь быть сдержанным.

- И это, - ответил двойник, - и то, - продолжал он спокойно, - что до того, как приступить к "Евгению Онегину", Пушкин написал около пятисот стихотворений: даже самые слабые из них естественны, потому что это был путь от подножия к вершине. Согласись, что обратное движение является аномальным ведет к деградации.

- Сволочь! - прошипел хозяин, оголив зубы: передние были желтыми от постоянного курения десятикопеечного "Памира", на клыках просматривались капельки метилизотиоционатного цвета.

- Кого ты там уничтожаешь? - спросила жена, постучав по перегородке. Ругайся не ругайся, а я все равно иду.

6

Предупреждение было серьезным.

- Прячься, - сказал хозяин, хватая двойника за руку.

Двойник стал бледнеть, становиться прозрачным - он быстро входил в своего хозяина. Ког-да жена появилась на кухне, Евсей сидел один. Грелка лежала на столе.

- Еша, будем ужинать, - сказала Лиза и потянулась к грелке.

- Не трогай, - сказал муж, хватая грелку, - сам уберу.

Он не хотел, чтобы жена знала о его притворстве - к больной голове холодную грелку не прикладывают! Хозяин пользовался допотопным методом лечения мигрени - во время приступов заливал грелку горячей водой и клал на голову. Он был уверен, что от такого контакта увеличивается приток кислорода к сосудам головного мозга. Хозяин зашел в комнату, положил грелку на прежнее место, подошел к собаке - погладил и, откинув дерюгу, задумался...

- Скотина, что нового в городе? - мысленно спросил он двойника - Евсея, прозябающего внутри Евсея.

- Мороженое продают без шоколадной глазировки.

- И это все?

- Ешенька, иди кушать, - позвала жена. -Кофе или чай будешь пить?

Кофе был горячий. Евсей дул на поверхность, выбирая из сахарницы рафинад. Пил вприкуску. И привычки и внешность у него были потомственными. Евсей надкусил смоченный уголок рафинада и задумался, перебирая в памяти генеалогическое древо своего рода - здесь были все те, чьи гены путешествовали в его клетках: попы, князья, фабриканты, купцы, помещики, крепостные и даже раввины - о последнем кричали узко посаженные глаза. Среди ответвлений встречались и с гемофилией, и с лишними пальцами, но с защечными мешками и с железой, которая вырабатывала бы яд - нет, - таких еще не бы-ло! "Отклонение от нормы? А вдруг положительная мутация - может быть я новый вид Homo Sapiens на земле?" Ободрив себя сверхфантастическим предположением, Евсей прикоснулся губами к стакану. Отхлебнул. Кофе еще не остыл и кадык судорожно подскочил вверх. Зазвонил телефон. Лиза приподнялась...

- Сиди, - сказал Евсей и поспешил в комнату.

- Я слушаю... А - это ты!.. Сама понимаешь, что мне это все... Ладно, уделю... Двадцать минут - не больше!

- Кто звонил? - спросила Лиза: из кухни до-летал ее зычный голос и хлесткий удар ладонью по столу,

- Чего ты стучишь?

- Это я моль прихлопнула. Я уверена, что эта гадость из ничего рождается, - сказала Лиза и повторила. -Еша, кто звонил?

- Оно тебе надо, - хозяин положил трубку и вернулся.

Лиза допила кофе, накормила собаку и пошла раскладывать пасьянс. Верный пес побежал за хозяйкой. Евсей остался на кухне. Раскрыл записную книжку, начал "доводить до ума" очередное стихотворение. Речь шла о старике, которого немцы расстреляли на проселочной дороге. Дорога была обобщенной - пыльная, бесконечная, уходящая на закат. Стихотворение заканчивалось так: старик падает, хватается руками за сердце, "как болят мне ноги" - шепчет и умирает. Местечковое выражение не смущало Евсея - оно было к месту - оно было близким ему и миллиону предполагаемых читателей. Да, фраза ему нравилась - сказано было расковано: "По-нашему - по-чечеловски!" Чечелевка - бывшая окраина города. Там Евсей провел свое детство. В том, что оно было голодным, виновата его бабушка - бывшая графиня безумно любила животных. "Кошачье отродье!" - оно запомнилось ему своей прожорливостью. Варенье жрали! - старуха даже к сладкому своих мяукалок приучила. Котов и кошек Евсей ненавидел. Детство было не только голодным, но и босяцким. Бедный мальчик был вынужден стать карманником. Ворованные копейки уходили на бутерброды, Еда на виду у всех была делом опасным, но Евсей не прятался... Даже теперь, когда он дорос до права называться интеллигентом, если ему угрожали насчет морды- (надо заметить, что случалось и такое!), он находил в себе мужество и предупреждал: "Учтите, я из чечеловских!" Героическое время говорило само за себя. Хулиганы по-жимали ему руку - думали "свой" и находили более покладистую жертву. Нет, комплекса неполноценности у него не было - душевная чистота мешала ему завершить стихотворение фразой "как болят мне ноги" - и не только это! - он был прирожденным аналитиком: любое сомнение, даже подсознательное, должно иметь причину и следствие - "Мне мешает мелодия. Какая? Ах, да - вот она", - чтобы проверить себя, стал напевать текст. Остановился. "Болят мои раны!" - подобие найдено. "Все, что угодно, только не плагиат", - подумал и, гордясь собой, честно, по-пушкински зачеркнул чечелевскую находку,

7

"Пинг-понг, пинг-понг; пинг-понг, пинг-понг" - звонили назойливо, Евсей захлопнул записную книжку и, поспешно сунув ее в карман, пошел открывать дверь.

- Сюда, - сказал он, показывая рукой на кухню. -Лиза, я занят, - голос был повелительным. На кухне появилась блондинка. Одной рукой она прижимала к животу сумочку, другой - рулон, Вид у нее был не столько решительным, сколько старался таким казаться. Зрачки смотрели в разные стороны - создавалось впечатление асимметричности: такой взгляд бывает у эпилептиков. Хозяин подошел к вешалке, понюхал пальто с кожаными вставками и огненно-рыжим ворсом: пахло типографией.

- Ну, что у тебя, показывай, только побыстрее, - выпалил, влетая на кухню с сигаретой в зубах.

- У меня предпраздничный выпуск. Наш редактор заболел, а я ни бум-бум, сказала она писклявым голоском и присела на краешек стула. -Ничего, если я закурю, - открыла сумочку. -Материал у меня есть. Сама отпечатала. Евсей, помогите разместить.

- Разворачивай свое хозяйство, да поживее, - резанул хозяин и выбежал. Вернулся с линейкой-строкомером. Да! - он редактор заводской многотиражки... Выше не получилось, но все равно - те, кому это было нужно, те его знали. Что говорить - газетчиком он был опытным! К нему даже за помощью обращались. Вот и сейчас... - Ищи передовицу! Шапка или заголовок? Дай мне эту "собаку", затараторил и выхватил из рук блондинки отпечатанный текст. -Раз, два, три, четыре, пять.., - зашевелились его губы, подсчитывая количество строк. -Смотри, верно подсчитала! - воскликнул с наигранным изумлением, сверив получившуюся в уме цифру с карандашной надписью на отпечатанном бланке. -Я начинаю уважать тебя, - добавил и, не глядя на макет, точным движением отчертил линию.

- Евсей, скажите, - блондинка затянулась и выпустила к потолку аккуратные кольца дыма. -Мой директор порядочный человек?

- Ты всегда была неисправимой дурочкой, ~~ шепнул и, стараясь переменить скользкую тему, пробубнил, - расскажи лучше, как тебе работается?

- Меня недавно в партком выбрали. Обязанностей прибавилось. Вы же знаете, что отказывать не в моем характере.

- Тебя скоро депутатом сделают, - сказал хозяин с иронией. -Вот будет хохма. Приду к тебе на поклон, а меня молодой мужчина - твой секретарь - не пропустит.

Рассмеялись оба. Работа двигалась к концу. Евсей сделал последнее движение и облегченно вздохнул - макет был разбит на гранки.

- Я еще до утра над ним сидеть буду, - сказала блондинка, сворачивая свое добро в рулон. -Вы, Евсей, умный - расчертили и все, а мне разбираться надо, Я за этот выпуск головой отвечаю,

Хозяин проводил гостью, помог одеть пальто и открыл дверь.

- Попытайся разобраться сама, - сказал громко и нарочито. Меня от всего этого, - постучал указательным пальцем по рулону, - тошнить начинает. И не вздумай звонить! Мне Мандельштама дочитать надо.

Сквозь дерюгу светилась настольная лампа. Хозяин читал.

- Получилось! - сказала Лиза и с наслаждением зевнула; собрав карты в колоду, покинула диван и направилась к прикроватной тумбочке. -Евсей, я ложусь!

Когда хозяин откинул дерюгу, диван был застелен. Жена лежала лицом к стене. На темном полосатом одеяле белела бархатная рука. Евсей скинул штаны и, выключив свет, юркнул в постель.

- Лиза! - сказал он, прижимаясь к теплому телу.

- Будем спать, Ешечка - я сегодня устала.

8

Стены окрашены масляной краской - цвет синий.

- Совсем как у нас на кухне, - голос девочки.

- Сколько тебе лет? - голос мужчины.

- Лас, два, тлы!

Идет регистрация. На табло указан номер рейса... Разнообразная форма клади не характеризует хозяев - на лицах доминирует комплекс терпеливого ожидания. Редко встретишь взволнованного предстоящим полетом пассажира,

- Вылет рейса откладывается ввиду неблагоприятных погодных условий, голос диктора.

Лица быстро примелькались. Евсей почувствовал усталость и тут же направился к свободному креслу. Мужчина показал пальцем на журнал - занято!

- Вылет рейса откладывается, - повторил голос диктора.

- У них день Аэрофлота, - сказал первый.

- Понятно! - сказал второй.

- Празднуют! - добавил третий.

Жужжание голосов... Но что это! - курилка превратилась в маленький городок... До отхода поезда остается несколько часов... "Надо убить время", думает Евсей и, припрятав билет в портмоне, отходит от кассы... Улица... Кинотеатр... Афиша,,. Художественный фильм "Механизаторы". Евсей сворачивает в парк. Присаживается на скамейку... Шелестят кроны... Аллея... С противоположной стороны сидит молодая женщина. Она напряженно смотрит в глубину парка. Неожиданно поднимается и подходит к Евсею. "Извините... Я в этом городе впервые. Никого не знаю. Как назло ни одной женщины. Спросить могу только у вас. Вы не подскажете, где тут поблизости общественное место". Евсей смущенно улыбается: "Я сам не из этого города". Женщина оставляет на скамейке сумочку (будто го-ворит ему: "Я вам доверяю и это!"), мило улыбается и уходит в заросли, которые почему-то превращаются в людей - это тот же аэровокзал знакомый до мельчайших подробностей - сейчас пассажиров в нем значительно больше - пахнет сном, усталостью и потом. Возле стен, подстелив под себя газеты, лежат те, у кого обстоятельства победили ложный стыд - привычку к комфорту. Евсей присаживается на кафельный пол... Через несколько минут он лежит на полу, подсунув под голову портфель, и чувствует при этом глубокое удовлетворение. Теперь ему становится понятно, почему у нищих философское выражение спокойствия на лице является главенствующим - это потому, что почти все желания у них вызваны не размышлениями, а житейской необходимостью... Около (то туда, то сюда) шаркают чьи-то ноги. Неожиданно Евсей замечает, что он голый. Скрестив ладони на срамной области, Евсей бежит по лестнице мимо де-вушки, которую он когда-то любил.

- Скоро премьера, - кричит какая-то женщина. "Это ее мать", - констатирует Евсей постыдный факт своей жизни, вспомнив мимоходом, что любимая живет в другом городе. "Как же она здесь очутилась? "Евсей чувствует, что он прозрачен - любимая смотрит на свою матушку сквозь него. Запыхавшись, он подбегает к своей квартире, открывает дверь... Коридор полон знакомых... Женщины... Мужчины... Евсей не обращает на них внимания. Его интересует батарея. Он хорошо помнит, что там сушатся плавки.

- Батарея слева, - кричит Лиза, приподнимаясь и выглядывая из-за плеча более высокой подруги.

Одевая плавки, Евсей видит, что женщины беседуют так, будто ничего не произошло. "Я для них как мужчина не существую. А существую ли я вообще?" От ужаса Евсей просыпается, ощупывает себя и, убедившись в том, что он существует, облегченно засыпает...

Качается ковыль, поют жаворонки, стрекочут кузнечики... Нет! - это ему показалось - это в его карманах звенит мелочь - копеек 70 - для ужина денег вполне достаточно, но дело не в этом. Во всем виновата кассирша, которой нет. Евсей увидел, как кресло вздрагивает под ее тучным телом, как вращается рукоятка кассы - и все это без кассирши. Тарелка со шницелем, чай, вилка и хлеб повисли в воздухе, опустились на клеенку. Поднос уплыл в раздаточную, медленно покачиваясь над круглыми столиками. А где же посетители? Где официант? Официант тоже был невидимкой.

Евсей выскочил из столовой (она стояла на краю поселка фасадом к дороге)... Клубилась пыль. Блеяли овцы. Слышались гортанные крики пастухов. Собачий лай будоражил окраину и угасал, выплеснув себя степному закату.

- Эй, - Евсей крикнул, прислушался...

- Ий-ий-ий, - ответило ему эхо.

"Куда идти? В степь? Но я оттуда только пришел". Евсей постоял, подумал и направился вглубь поселка. Там пахло тушеным мясом - в ноздри проникал запах, там слышалось позвякивание посуды, ерзанье сковородок... "А это конфорка", определил Евсей по металлическому поклацыванию. Над хатами струился дым. Евсей заглядывал во дворы, прижимался к заборам, смотрел в щели... Людей не было.

Щелчок... Еще один... Похоже на оплеуху... Голоса... Ругань...

- Эй!

- Ий-ий-ий, - результат тот же - никого.

В одном из переулков Евсей заметил женщину: сквозь спину, бедра и стройные ноги просвечивался кустарниковый плетень. Евсей остановился (замер от неожиданности).

- Подождите! - крикнул.

- И те... и те.., - к Евсею вернулся собственный крик: эхо!

"Обойду весь поселок, буду стучать в каждую калитку, я найду ее, - он принял такое решение, потому что из потому что птицы падали в небо (не надо учитывать те гнезда, в которых были кукушки!)...

Шелестела листва...

Ветки, отяжелевшие от плодов, сгибались.

ЭТО БЫЛО ЗЕМНОЕ ТЯГОТЕНИЕ!

- Ловите яблоко, - сказала она: ее появление в саду было неожиданным.

Евсей поймал брошенное яблоко. Остановился, стараясь не спугнуть то, что искал.

- Что вы делаете в моем саду? - спросила.

- Я... я ищу квартиру, - соврал. Женщина улыбнулась...

- Я не держу квартирантов.

- Мне известно, что у вас в прошлом году был квартирант.

- Разве это мужчина!.. Кожа желтая... Худой... Кости просвечиваются... Я взяла его потому что.., - женщина смущенно замолчала.

- Вы боитесь сплетен? - спросил. -Я, кроме вас не видел в поселке ни одной живой души.

- Вы плохо знаете местных жителей!

- Все равно мне идти некуда... Я останусь у вас.

- При одном условии, - ее лицо стало серьезным, - каждый день вы будете смотреть на меня так же восторженно, как сейчас.

- Клянусь!

- Посмотрим, - сказала она, таинственно улыбнувшись.

Через месяц жизнь стала казаться невыносимой,

- Пойди за бурачком и капустой, пойди за бурачком и капустой, пойди за бурачком и капустой, - Лиза пилила его до тех пор, пока не добилась своего.

9

Овощной магазин... Но тут Евсея догоняет новенькая "Волга" - въезжает прямо на тротуар. "Поедемте на литературньш вечер", - говорит водитель, - "вас там ждут с нетерпением. На "Волге" Евсей еще не ездил. Заманчиво."Я начинаю пользоваться популярностью". Садится в машину. Милиционер почтительно подносит руку к козырьку - туловище и ноги образуют тупой угол - поэт личность неприкосновенная. Лобовое стекло расширяет кругозор. По обтекаемым формам скользит город. "Милый Евсей, если бы не вы", - водитель замолчал, обгоняя старенький, первого выпуска "Запорожец", - "за въезд на тротуар без кругленькой не обошлось бы". Тусклый витраж рыбного магазина убегает вправо. Знаменитость молчит: "Почему милый, да еще на вы?" - думает и вдруг замечает, что машина едет сама. Водителя нет, но за спиной сидит женщина, и вид у нее озябший - прячет руки в меховой муфте - утонченные черты лица напоминают блоковскую Незнакомку. Литературный салон. Стол накрыт белой скатертью. Вино, водка, сало, колбаса, сыр и заварные пирожные. "Выпьем за Евсея!" - говорит Незнакомка: сквозь края хрустальной рюмки просвечивают ее алые губы. "Пардон", - возражает худая дама с впалыми щеками и плоской грудью, - "я пью за хозяина и хозяйку этого дома". "Выпьем за то, что мне удались альфрейные работы", говорит хозяин, пытаясь разрядить обстановку... Все четыре стены салона имитировали интерьер деревянной избы. На потолке орнамент в стиле барокко ландыши, сирень, розы и соловьи с раскрытыми клювами. "Евсей, почитайте ваши стихи", - говорит Незнакомка, обворожительно улыбаясь. "Они не уважают меня, первый тост позволили себе не в мою честь", - подумал Евсей, но необычная обстановка помешала ему высказать эту мысль вслух. И все же не выдержал взорвался: "Вы все равно меня не поймете, потому что я профессионал, потому что у меня филологическое образование, а у вас его нет. Вы все пешком под стол ходили, когда Шенгели считал меня своим другом. Я с детского возраста к Светлову за советом ходил. Поэт неважнецкий, но умница - "Гренаду" все-таки написал! А вы...", - не в силах выразить свое возмущение, обратился к хозяину, - "какая у вас специальность?" "Инженер-литейщик", - ответил тот: ему нравилось, что назревает спор и вечер, может быть, получится интересным. "Очень хорошо", - воскликнул Евсей и залпом осушил рюмку, - "допустим я в литейном деле болван... Можете поверить, что это не так, но допустим... В этом случае", - продолжал он, - "будете ли вы смеяться, надо мной, если я начну читать вам лекцию по литейному делу? "Хозяин промолчал, "Отвечайте!" потребовал Евсей. "Вы мой ответ сами знаете", - сказал хозяин, почувствовав, что в заданном вопросе скрывается логический подвох. "Отвечайте!!!" требование повысилось до крика. "Разумеется буду", - выдавил из себя хозяин. "Позвольте и мне посмеяться над вашим желанием послушать мои стихи. Я не могу читать их людям, которые в этом ничего не понимают. Кесарю - кесарево", сказал Евсей и .добавил, - "я с дилетантами дело не имею!" "Разрешите вам возразить", - сказал белокурый молодой человек: его улыбчивая простота заставила Евсея насторожиться, - "я тоже пишу стихи, хотя образование у меня церковно-приходское, а может и того нет". "А вы почитайте, - сказал Евсей, - и мы увидим... Можете не стесняться, - добавил отеческим тоном и заверил с иронией, - я кое в чем разби-раюсь!"

"Нипочем мне ямы, нипочем мне кочки", - начал белокурый без подготовки и продолжал: - "хорошо косою в утренний туман выводить по долам травяные строчки, чтобы их читали лошадь и баран - в этих строчках"... "Такого потока дерьма я еще ни разу не слышал", - перебил Евсей молодого поэта. "Да это же Есенин!"- сказала Незнакомка и побледнела - превратилась в прозрачную льдинку: хозяин, хозяйка и все остальные тоже были нереальными. "Двойники, настоящие двойники", - подумал Евсей... И о себе - "болван, когда ты научишься их распознавать!" Мысль была настолько .четкой, что слово "болван" отпечаталось на потолке. "Болва"... Потом - "бюна", потом - "гюна"... И наконец - "слюна"! Челюсть начала двигаться самопроизвольно, обнажая почерневшие от яда клыки. Евсей кашлянул и перевернулся с левого на правый бок.

Через несколько секунд машина времени уносила его в будущее. Часовая стрелка крутилась как бешенная - десять тысяч оборотов в минуту. Просторный зал. Лекцию читает академик с мировым именем. Евсей чувствует это по уве-ренной интонации докладчика и по тому внима-нию, которое уделяют ему слушатели. "Итак", - говорит докладчик, - "современной наукой установлено, что для более точного словесного описания свойств предмета необходимо, чтобы вы ощущали эти слова так, будто придумали их впервые. Настоящее произведение искусства", - продолжал он, - "может появиться у художника только тогда, когда запоминание свойств предмета у него контактирует с игрой в воображаемое отсутствие памяти. Вы, представители"... Евсей перестает слушать - он начинает втягивать воздух в ноздри как ищейка. Обоняние говорит ему, что в лекционном зале нет ни одного двойника. "Такого не может быть. Благородненькие! Я их сейчас по Фрейду - психоанализ покажет", - подумал и смело подошел к лектору. Тот продолжал так, будто нетактичность слушателя была предусмотрена им заранее: "Я нахожу, что Гомер не изображает ничего, кроме последовательных действий, и все предметы он рисует лишь в меру участия их в действии, притом обыкновенно не более как одной чертой"... "То, о чем вы говорите, касается конкретного видения, - выкрикнул Евсей, - "я сделал это теоретическое открытие еще в девятнадцатом веке. Почему вы в своей лекции не делаете соответствующих ссылок?" "Уважаемые художники", - продолжал докладчик, - "я привел вам цитату из основной работы Гетхольда Эфраима Лессинга "Лаокоон", которая была опубликована в восемнадцатом веке, а что касается этого сольерчика", - голова лектора слегка качнулась в сторону обвинителя, - то мнение психиатров таково: так как названная болезнь является неизлечимой, больного необходимо отправить в такой век, который позволил бы ему наиболее полноценно приспособиться к окружающей среде"... Лекционный зал стал сужаться, превращаясь в кабину, Часовая стрелка завертелась еще быстрее. Евсей тяжело вздохнул и перевернулся с правого на левый бок... На этом боку ему приснилась его же комната. В комнате много гостей. Одни беседуют, другие - похваливая хозяйку, пьют кофе. Евсей наклонился над шахматами. Решает задачу. Он должен ее решить. Он должен доказать им гибкость своего ума. По комнате расхаживает человек. У него курчавая борода. Нос приплюснут. Кто он? Фишер или обыкновенный негр? Пес бегает по комнате от одного гостя к другому. Тычется в колени. Принюхивается к половым органам. "Федя, вы пишете как Пастернак!" - утверждает грудной женский голос. Федя отталкивает пса и с ангельским видом смотрит на свою собеседницу. Взрыв. Стена, на которой висит портрет Хемингуэя, падает. Пыль оседает. По безлюдной улице идет человек. Он оголен по пояс. Скрюченные пальцы трут шелушащееся пятно. Человек подходит к рухнувшей стене и смотрит вверх. Гости разбежались. Один Евсей смело стоит на краю пропасти. "Эй", - кричит человек, - "смотри, что ты со мной сделал!" Человек медленно поворачивается, чтобы Евсей мог обозреть пятна, похожие на экзему. "Это у тебя от ожога", - кричит обвиняемый. "Врешь, - говорит человек, - это у меня от того, что ты отнял у меня любовь к жизни. Когда боль от этой потери утихнет, я стану глухонемым, Я не одинок в своем горе", - добавляет он и тут же на перекрестке появляется толпа. Люди несут на вытянутых руках тарелки. На лицах написано молчание, губы сомкнуты. На тарелках вещественное доказательство - языки и барабанные перепонки Евсеевых жертв. "Лови, гад!" - кричит человек и, взяв тарелку у ближайшего свидетеля, бросает в приговоренного: миллионы тарелок летят в голову Евсея. Одна из них попадает ему в висок, Евсей падает. "И ты, Брут!" шепчут его губы. На слове "плебеи" сердце у Евсея останавливается, но это еще не конец. От остывающего тела отделяется двойник и говорит: "Я отомстил тебе!" Евсей делает титаническое усилие - приподнимает голову. "За что?" - спрашивает он у двойника, одолевая свою смерть. "За то, что ты не пускал меня к Лизе". "Бабах!" - голова обиссиленно уда-ряется о пол. В проем смотрят звезды. На кирпич-ном уступе сидит кот. Пес рычит и трусливо пятится к дивану. Кот замирает и, напружинившись, прыгает. "Мне уже все равно", - думает покойник. "Бабах, бабах, бабах!" - звенит у него в ушах. "Что это?" - спрашивает он у себя и, открыв глаза, осознает свое пробуждение.

- Попалась! - воскликнула Лиза при очередном хлопке и посмотрела на мужа, - не спишь?

- С ума можно сойти - по мозгам лупишь, а я с утра,,, - Евсей повысил голос...

- Тебе все равно пора на работу, - перебила Лиза. - Без двух минут семь... Я, с тех пор как проснулась, двадцатую прихлопнула... Проклятая моль! - в сердцах добавила и пошла на кухню, - Ешенька, тебе котлету подогреть?

- Она на сливочном?

- На том и другом.

- Ты же знаешь, что у меня желудок!

- Не злись... Может ты молочную колбасу бу-дешь?

10

Привокзальная площадь. Пересечение трамвайных линий. Транспортное сердце города. Мост. Несмотря на мороз - лужа и пар над ней. В этом месте постоянно лопалась теплотрасса. Поворот. Дребезжание. Забор серо-зеленого цвета. Евсей приготовился к выходу.

- Станкостроительный, - объявил водитель... Проходная. Евсей поздоровался с дежурным - пропуск не показал: редактора многотиражки знают все - от разнорабочего до директора. Основной корпус.

- Здравствуй, Бутурин, - поздоровался с молодым парнем: тот стоял возле токарного станка и следил за вращением кулачкового па-трона.

- Здравствуйте, Евсей Иакович, - в голосе чувствовалось уважение.

- Ну как твой ДИП-300? - спросил и остановившись возле станка, похлопал ладонью по станине.

- Приспособление выжимает из него последнее, - ответил токарь.

- Ну, ну,- - сказал редактор неопределенно. - Будешь стараться, в центральной газете напечатаем.

Помещение многотиражки находилось в административном корпусе. Ряд вагонеток. Черная и цветная стружка. Металлический переходный мостик с рифленным настилом. Центральная заводская лаборатория. Выщербленный асфальт с вкраплениями стекловидного шлака... Дверь- "ГОЛОС СТАНКОСТРОИТЕЛЯ"... Помощница - Анна Михайловна Щербак: белое лицо - белое от малокровия и пудры особенно щеки с прожилками склеротического характера.

- Что нового?

- Небольшая авария в штамповочном.

- С жертвами?

- Обошлось...

Редакторское кресло. Стол. Плексиглас. Письмо. Текст: Просим активно помочь заводскому жилуправлению выделить комиссию для решения вопроса о том, необходим ли комплексный капитальный ремонт дому, простоявшему 75 лет.

Евсей улыбнулся и, открыв ящик, положил письмо в одну из папок. Зазвонил телефон.

- Алло... Завком?!.. Буду через десять минут.

11

Начало разговора было неприятным.

- Почему вы, Евсей Иакович, не посоветовавшись с нами, опубликовали в центральной прессе статью о Николае Славко?

- Так он же от пожара целый пролет спас!

- Славко пьяница и прогульщик, - разве вы не знали об этом?

- Это к его благородному поступку не имеет никакого отношения.

- Вы не возражайте. Ошибок в нашей работе не должно быть. Впредь все публикации подобного рода должны согласовываться с заводской администрацией. Как работник, Евсей Иакович, вы нас вполне устраиваете, но... При всем уважении к вам - да вы и сами все прекрасно понимаете, - председатель завкома изобразил подобие улыбки, уголки губ у него приоткрылись и вдруг Евсей увидел знакомые утолщения.

- Я больше не подведу вас, - сказал он, испытывая к председателю неодолимую симпатию, - Я постараюсь...

- Можете не продолжать, - председатель при-поднялся для рукопожатия, - мы полностью доверяем вам!

Евсей восторженно пожал протянутую руку и, потрясенный неожиданным открытием, удалился.

12

А человек снов не видел - спал как убитый. Ровно в 7 часов утра зазвонил будильник. Человек тут же проснулся... Одевался зевая, нехотя, но когда вспомнил вчерашний разговор, дело пошло живее. Перед тем, как умыться, поставил на плиту чайник. Пил наспех...

- Ухожу на работу!

- Я тоже должен уйти, - сказал кот, высунувшись из палатки.

- Зачем?

- Моль уже появилась, но разве наша цель в этом? - Она в ином - ее успешное осуществление зависит от концентрации хлорофоса. Я боюсь, что санитарные нормы не соответствуют нашему замыслу. Тот раствор, который продается в аэрозольных баллончиках, ненадежен. Самые сильные из насекомых после опрыскивания промышленным раствором выживают.

- Ты уверен?

- Абсолютно. Жители об этом знают. Опыт у них богатый, особенно у женщин, - сказал кот и продолжал, - спасаясь от моли, они будут раствор приготовлять собственноручно. Я сделаю все возможное, чтобы в химических магазинах всю неделю продавали кристаллический хлорофос.

- Собирайся быстрее, - сказал хозяин, посмотрев на будильники.

- Я готов, - сказал кот и, включив силовую защиту, стал невидимым.

Троллейбусная остановка находилась возле книжного магазина. Было холодно. Человек шел, поеживаясь. Прохожие оглядывались: им казалось, что человек не в своем уме - у себя спрашивает и сам себе отвечает.

- Чем твой вчерашний поход закончился?

- Обошел все дома. В одном из них написал жалобу. Все жильцы подписались, кроме одного. У него Туз фамилия.

- А о чем жалоба?

- О том, что дом требует капитального ремонта.

- Думаешь поможет? - в голосе человека послышалась ироническая нотка.

- Каши маслом не испортишь, - ответил кот запомнившейся ему фразой. - Я, как только с хлорофосом улажу, загляну в ту организацию, где этот Туз работает. И еще в некоторые. Я и на твоей работе побываю. Не бойся - не увидят.

Возле книжного магазина хозяин и невидимый собеседник расстались.

13

Все склады находились за городом. Разыскав нужный склад, кот появился там в качестве ревизора Колбасникова. Фамилию для задуманного дела выбирал тщательно и не ошибся. Начальник склада Белилкин почувствовал к ревизору такую симпатию, что выложил на стол всю документацию о имеющихся на складе товарах и тут же предложил взятку.

- Не могу, - сказал ревизор.

- Почему? - спросил удивленный Белилкин.

- Меня засекли!

- Надо быть осторожным, - сказал Белилкин сочувственно.

Ревизия прошла успешно. Простив начальнику склада сбыт олифы в левые руки, инспектор посоветовал ему немедленно отправить в химические магазины кристаллический хлорофос.

- Разве мою олифу хлорофосом замажешь, - у меня на такой случай дефицит припрятан.

- Нужен хлорофос, - сказал ревизор и, похлопав Белилкина по плечу, добавил, - не волнуйся, в кругах все договорено.

14

К двенадцати часам дня все химические магазины города были завалены кристаллическим хлорофосом.

Очередь. Прилавок, Колода для рубки мяса.

- Почему выдаете второй сорт за первый. Я требую книгу жалоб и заведующего, - голос был настойчивым.

- Вы, уважаемый гражданин, не хамите, - сказал мясник, отряхнув с белого халата липкие мозговые косточки и добавил, - а то и этого не получите!

- Я требую...

- Не мешайте работать, - крикнул мясник, побагровев, - а то милицию позову!

- Не мешайте работать, - поддержала продавца очередь.

- Я требую книгу жалоб и заведующего.

- Берете? - спросил мясник у женщины, которая стояла за спиной жалобщика.

- Беру, беру, Васенька, - сказала та, поставив на прилавок сумочку.

- Кто следующий? - крикнул мясник и победоносно посмотрел на жалобщика.

- Мне нужен заведующий.

- Кто вы такой?

- Я ревизор Колбасников. Лицо мясника смягчилось:

- Сразу бы сказали... Я... Я сейчас! - убежал, вернулся, - пройдите, показал на дверь, - ведущую в служебное помещение.

- С собой возьмете или домой отвезти? - спросил заведующий, показав на огромный сверток.

- Что в нем.

- Говядина - первый сорт!

- Отвезете, - сказал Колбасников, бросив на стол клочок бумаги.

- Так это же тот дом, в котором я живу! - изумился заведующий, прочитав адрес.

- Я очень рад, - сказал ревизор и добавил, - что у моей сестры такие соседи.

- Она в ужасных условиях живет. Неужели вы, при ваших связях, ничего не могли сделать? - спросил он, сделав ударение на "вы", и в глазах у него мелькнуло подозрение.

- Я недавно в этом городе работаю, - сказал Колбасников, - оботрусь: через полгода все будет улажено.

15

Легко догадаться, что "туз" и заведующий магазина - одно и то же лицо. А сестра?.. Сестрой была та самая женщина, которая говорила, что капитальный ремонт сделали только на втором этаже. "Надо побывать у моего", - подумал кот, глянув на часы, висящие на перекрестке. Улица привела его к монолитному зданию. Кот посмотрел вверх - этажи - чередование стекла и бетона. Вестибюль. Толпа. Книжный прилавок. Продается "ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ" - с нагрузкой: "ПРОИСКИ БУРЖУАЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ", автор - Ф. Хоменко. Кот поднялся на второй этаж и заглянул в один из отделов.

- Афанасенко, а вы почему билеты не купи-ли? - спросила женщина.

- Да это же халтурный спектакль! - отве-тил тот.

- Смотри, без премии останешься! - пре-дупредила женщина...

Из кабинетной пристройки вышел мужчина. Глаза строгие. В очках.

- Афанасьев, Вавилов, Зеленская, Воскообйник... Завтра, в 9 часов утра быть на городских складах.

- Зачем? - четыре возмущенных голоса,

- Картофель перебирать! - отрезал начальник и, сморщив лоб, посмотрел на своих подчиненных поверх очков, - возражения будут? - спросил грозно и, поправив пиджак, вернулся в кабинет.

Звонок. Топот. Тишина. Перерыв окончен. Карандаши. Головы. Шуршание калек. Чертежи. Доски. Четыре молодых специалиста. Скука. Искать своего хозяина перехотелось. Кот понял, что там обстановка была такой же. Улица, Прохожие. Сутолока. Пар из ноздрей и ртов. Почта, адресное бюро, парикмахерская, кирпичный забор, больница... Хирургическое отделение... Коридор, медсестра, шприц... Большой палец нажимал на никелированный шток до тех пор, пока из иглы не брызнула струя, образовав на стенке абстрактный рисунок... Кот посмотрел на медсестру и увидел, как на фотографии, ее внутренний мир, ее жениха и озлобленность за то, что внеочередное дежурство помешало назначенному свиданию.

- Юрчик, котеночек! - воскликнула она, увидев своего жениха. - Как ты сюда попал - без халата?

- С черного хода, - ответил кот, прижимаясь к возлюбленной. - не уколи меня, лапочка.

- Да это сегодня одну старуху привезли. Горбатая, скрюченная... Одной ногой в могиле стоит, а покоя не дает - стонет и стонет... Сейчас успокою тройную дозу димедрольчика вспрысну, уснет как миленькая!

- А вдруг не проснется?

- Ну и черт с ней. Все равно безнадежная. У нее гнойный аппендицит лопнул, а оперировать нельзя. Не выдержит. Хирург боится, что на столе помрет. Подожди, я быстро, - держа шприц наготове, пошла по коридору, приостановилась и, улыбаясь через плечо своему Юрчику, вошла в одну из палат. Вернулась и, облегченно вздохнув, положила шприц, - не понадобился!

- Умерла?

- Мг! Скоро будет обход, так что иди, Юрчик. Встретимся завтра. Угадай, что мне хочется?

- Меня! - сказал кот, жалея о том, что не может мурлыкать.

- Не угадал, - сказала она, поцеловав его еще раз, - мальчика или девочку?

И снова улица.

Аптекоуправление - мимо. Вечерняя школа - мимо. И новый перекресток. Регулировщик - движение рук, повороты туловища и головы, доведенные до автоматизма.

- Я, когда вырасту, буду регулировщиком, - говорит кроха, дергая молодую женщину за рукав. - Мама, а кем наш папа работает?

Детский садик No3, "БУРАТИНО"... Шрифт стандартный. Виноводочный магазин. Фонтан, уснувший до середины весны, и обрамленное колоннами здание. Полированная дверь. Пластмассовая рукоятка с медными набалдашниками. Раздевалка. Проходная. У входа милиционер.

- Вам куда?

- По личному вопросу.

- Сбрейте бороду, - сказал милиционер, ощупывая посетителя пронизывающим взглядом, - фотоаппарат сдайте швейцару, парикмахерская напротив.

Скуластое лицо милиционера было непроби-ваемым. Посетитель вернул швейцару жетон и, накинув на себя пальто, вышел на улицу. "Того, что я видел, вполне достаточно для диагноза", - подумал и не ошибся - разрозненные куски соединились - духовный облик города обрел реальные очертания. Именно поэтому, начиная с сегодняшнего вечера, события в каждом доме разворачивались по разному, но стержень - стержень катастрофа имела общий, а главное - расплата за раздвоение находила свои жертвы независимо от должности, профессии и величины оклада.

16

Трамваем ехать не хотелось... Ударил мороз, но пальто было расстегнутым задыхался: духота подступала изнутри - это его душил голос двойника" "Отпусти меня", - умолял он, - "дай подышать свежим воздухом, в оболочке твоего духа даже йог астматиком станет, я за целый день настрадался до такой степени, что тебе и не снилось. Отпусти!" - клянчил двойник, - "я клянусь, что не приду домой раньше тебя. Евсеюшка!" - на глазах у двойника выступили слезы, "отпусти!" - заплакал, - "я не виноват, что говорю тебе правду и только правду - она единственное условие моего реального перевоплощения - ты негодяй, Евсей Иакович - вернее тебя таким сделали - отпусти!!! - не будь трусливым хотя бы по отношению ко мне - я клянусь оставить..." "Заткни свою дохлую пасть!" приказал хозяин, - "твоя правда как рыбья кость в моих миндалинах застревает, но теперь я плевать на тебя хотел - ну как тебе понравился этот, с защечинами? - оказывается не один я с такими на свете живу. Отпусти! - заладил как попугай... Думаешь, что я удерживать тебя буду?.. Можешь поискать себе другого хозяина - я не обижусь - разбогатеть не разбогатею, а зарплата прибавится... Вечером все равно вернешься", - подумал напоследок и, застегнув пальто на все пуговицы, забыл о своем двойнике. Двойник даже не оглянулся: покинув своего хозяина, растворился в толпе.

К желтой, обшарпанной стене дома притулился табачный ларек. Купив десять пачек "Памира", Евсей наполнил ими карманы и, миновав витрины овощного магазина, очутился в своем дворе. В темном подъезде пахло хлорофосом. По ассоциации с этим запахом он вспомнил похороны своей бабушки - той самой, которая обожала котов и кошек. Тело мертвой старухи источало такой же запах. Она жила с ними - с Евсеем и Лизой - до последнего часа. Ее кровать находилась как раз на том месте, где Евсей выделил себе помещение, занавешенное дерюгой. Как-то ночью его разбудил скрип. Старуха зажгла свечу, поставила ее на стол, и, встав коленями на табурет, до рассвета читала библию. Через неделю она слегла так, что даже днем с постели не поднималась. Височные мышцы у нее ослабли, щеки ввалились, лицо стало острое. Старуха теряла разум: Евсея называла Лизой, а Лизу Евсеем... Лиза напрасно окунала чайную ложечку в манную кашу. Накормить старуху не удавалось. Зубные протезы, которые она раньше каждый вечер ставила в стакан с кипяченой водой, остались у нее во рту - они перекрыли горловое отверстие. Евсей пытался вытащить их у нее изо рта, но не тут-то было - ее глаза засветились... "Не дам. Это мои!" Умерла она, повернувшись лицом к стене, протягивая руку к изъеденному временем и молью, большому персидскому ковру. На ковре когда-то был изображен веселый орнамент, но бабушке он таким и казался - она все видела в прошлом...

В ответ на "пинг-понг, пинг-понг" язычок замка щелкнул немедленно...

- У тебя ключей нет?

- Забыл на работе.

- Ты пришел вовремя, - сказала, отряхивая передник, - мы сейчас эту пакость уничтожать будем!

- Какую пакость?!

- Моль! - сказала Лиза. -Оставь дверь открытой, а то от этого яда задохнуться можно.

- Ты и ночевать здесь думаешь? - спросил, сбрасывая пальто.

- Если не выдохнется, будем ночевать у моей мамы, - ответила и предупредила, - Еша, твоя старая одежда на вешалке!

- Хорошо, хорошо... Вечная спешка! Не могла субботы дождаться.

- Ты забыл, что у меня в субботу день рождения, - сказала Лиза и обиженными шагами направилась в комнату...

В центре комнаты стояло ведро с зеленоватой жидкостью. Рядом, на маленьком стульчике лежала пушистая щетка.

- Ты скоро переоденешься?

- Я уже, - сказал он, появившись в фуфайке: одежда была заляпана белилами и мелом, сквозь дырявые брюки то тут то там просматривались волосатые ноги.

- Я за ней весь обеденный перерыв в очереди простояла, - сказала жена, показывая на щетку и, посмотрев на мужа, подошла к шкафу, - помо-ги отодвинуть!

- А где собака? - спросил хозяин, обозревая комнату: книжные полки были пустыми; книги, аккуратно разложенные на полу, накрыты газе-тами; содержимое шкафа лежало на диване - вы-делялось под белой простыней.

- Отвела к соседям.

- Занимайся своим делом, - хозяин показал на ведро и решительно направился к шкафу: передние ножки со всхлипом оторвались от присосавшейся краски задние завизжали.

- Будь осторожен! - предупредила жена, взмахнув кистью.

- Я свою коморку сам бу... Я.... О!.. У-у-у!!! - хозяин застонал, кожа у него мгновенно сморщилась, конечности начали усыхать и укорачиваться, на верхней губе появились длинные шевелящиеся усы...

- Что с тобой? - крикнула Лиза и, выкатив глаза, упала в обморок...

Через дветри секунды на том месте, где был хозяин, лежала пустая фуфайка и скукоженные в гармошку брюки.

17

"Опять наверху тараканов травят", - подумал двойник, взбегая по лестнице. Звонить не пришлось. Входная дверь была открытой. Евсея на кухне не было. Тишина настораживала. Чтобы не шуметь, на цыпочках прошел по коридору и заглянул в запретную комнату. Лиза лежала на полу в мертвой позе. Под диван уходил мокрый след от закатившейся щетки. "Подходить или нет", - подумал, припомнив клятву, которую дал хозяину, но обстоятельства победили: убедившись в том, что зеркальце запотевает, пошел на кухню и набрал кружку холодной воды - оживление подействовало незамедлительно.

- Что с тобой случилось? - спросила и бессмысленно заморгала.

- Со мной ничего, - сказал двойник и с нежностью влюбленного прикоснулся пальцами к ее губам, - я только что с работы пришел.

- Я наверно с ума сошла! - сказала она и, ослабевшим голосом поведала новому мужу о случившемся.

- Ты пенталгин пила?

- Кажется... Ну да!.. У меня от хлорофоса голова разболелась.

- Это у тебя кодеин галлюцинацию вызвал, - сказал он и, приподняв свою мечту, посадил на дивани, - и, вообще, о какой моли ты говоришь, когда у тебя вещи нафталином пересыпаны?!

Порядок наводили вместе. Когда хозяйка мыла полы, двойник подошел к вешалке, сунул ботинки, костюм и пальто своего бывшего хозяина в подвернувшийся мешок и закинул в кладовку: "Завтра же отнесу в скупочный!"

18

Мы уверены, что катастрофа была причиной многочисленных изменений, и хотя существенных не произошло, но все же:

1. Защечные мешки у председателя завкома исчезли - очевидно, что с ним случилось то же самое, что и с редактором многотиражки.

2. К вечеру по знакомому нам адресу принесли десять килограммов первосортной говядины, но женщины дома не оказалось. Мясо оставили соседям просили передать, что это от ревизора Колбасникова.

3. Дом, простоявший 75 лет без ремонта, снесли - на его месте построили кинотеатр.

4. Оказалось, что у Николая Славко сильная воля - перестал пить. О нем в центральной прессе была опубликована еще одна статья, но уже с ведома администрации. Евсею Иаковичу была объявлена благодарность с занесением в личное дело.

5. Человек, виновник описанных событий, уволился с работы по собственному желанию - устроился истопником. Новая работа ему понравилась - уже через неделю понял, что будильники не нужны. Что с ними делать, гадал недолго - сдал в исторический музей. Туда же попали и часы Павла Буре. Только кота оставил на всякий пожарный случай!