Ещё раз о себе

Вы, конечно, хорошо меня знаете: я Мурзилка. Самый умный, самый ловкий, самый способный и самый храбрый среди лесных малюток. И одеваюсь я лучше всех, неизменно по последней моде. Мой фрак сшит по картинке, которую я сам разыскал в модном журнале. Моя высокая лоснящаяся шляпа-цилиндр куплена в лучшем магазине Парижа. Таких красивых ботинок, как у меня, нет ни у кого, а тросточка, с которой я никогда не расстаюсь, – это верх изящества. В одном глазу я ношу стёклышко-монокль, но не потому, что я плохо вижу или страдаю близорукостью, а потому, что нахожу это очень изысканным. Когда я иду к кому-нибудь в гости, то всегда в петлицу фрака втыкаю большую розу и надеваю высокие, белые как снег воротники, которые мне очень к лицу.

Лесные человечки смеются надо мной, я знаю, и утверждают, будто я щёголь и франт, и даже – я этого ни от кого не скрываю – прозвали меня «Мурзилка Пустозвон». Но, конечно, это всё от зависти.

У меня в голове всегда полно идей, а я сам прямо-таки кладезь всяческих талантов.

Чего только я не выдумал! Каких подвигов не совершил! Какие чудеса храбрости не проявлял! Не смеяться должны бы надо мною лесные малютки, а, напротив, гордиться, что среди них есть такой умница.

Впрочем, когда вы прочтёте мой дневник, в котором описаны многие мои подвиги и затеи, то сами признаете, что Мурзилка умница и храбрец. Что я очень храбрый – это знают все, а особенно доктор Тюбик-Мазь, которому не раз приходилось перевязывать раны, полученные мной то в схватках с индейцами, то в сражениях с китайцами, то во время охоты на страшных диких зверей. Но лесные человечки завидуют моей храбрости и поэтому дразнят трусом, распускают сплетни, будто однажды я испугался даже… майского жука: заметив его, убежал без оглядки. Бежать-то я действительно бежал, но только, поверьте, вовсе не из страха или трусости. Ну не люблю я майских жуков! Когда я вижу майского жука, мне всё кажется, что он приползёт ко мне и схватит за ногу, а у меня туфли… Впрочем, я даже не уверен, что тот зверь, от которого я убежал, был майский жук. Мне, по крайней мере в первую минуту, показалось, что это был… носорог. Но спорить я не люблю, поэтому и не стал никому доказывать, что это на самом деле был носорог.

 

Прогулка на санях

Это было зимой, в один из таких морозных дней, что даже нам, лесным малюткам, было холодно: многие ёжились и прятали руки в карманы, хотя вообще-то мы мороза не боимся. А что касается меня, то даже в самые лютые холода я гуляю в своём модном фраке и высокой шляпе и совсем не знаю, что такое тёплое пальто и тёплая фуражка.

Вот в такой-то морозный день, когда вся земля покрылась снегом, а мы, малютки, целой гурьбой бродили по лесу под высокими соснами и елями, опушёнными инеем, вдруг где-то в отдалении послышались звуки бубенчика.

– Никак по лесу санки едут, – произнёс Дедок Бородач.

Я оглянулся, через своё стёклышко сейчас же углядел большие сани и предложил:

– Братцы-малютки, а почему бы нам всем не прокатиться? Сани огромные: все усядемся, и ещё место останется.

– Как бы людям на глаза не попасться, – заметил Пучеглазик, который всего боялся.

– Мы подождём, когда они уйдут, а потом сядем в сани да поедем, – заявил Дедок Бородач.

– Да-да! Верно! – подхватили остальные, и все весёлой вереницей помчались к усадьбе, расположенной неподалёку от леса.

В роще, окружавшей усадьбу, мы увидели большие сани, запряжённые парой лошадей, – видно, только что вернулись с катания дети хозяина. Кучера не было на месте – пошёл отпереть ворота да заболтался с конюхами. Этого времени нам было вполне достаточно.

…малютки целой гурьбой бродили по лесу…

– Скорее, скорее садитесь! – поторопил нас Скок. – Править буду я, править и щёлкать бичом умею отлично!

– Нет, я! – упрямо заявил Вертушка. – Умею не хуже тебя править!

– Не ссорьтесь! Никто не знает это дело лучше меня, – уверял Эскимос. – Я с двенадцатью собаками справлялся!

– То собаки, а это лошади – сноровистые да горячие! – возразил Дедок Бородач.

– Братцы, а братцы! Может, хватит уже спорить, давайте садитесь скорее! – загомонили в нетерпении малютки, толпясь вокруг саней.

Будто по сигналу, они начали прыгать в сани и размещаться как попало: кто на сиденье, кто прямо на днище, в ногах у товарищей. Вожжи, после долгих споров, дали Пучеглазику, а кнутом завладел Скок.

Места, конечно, хватило не всем, но мы и тут не растерялись: притащили валявшуюся неподалёку доску, привязали сзади к саням и уселись на неё, крепко ухватившись друг за друга.

Наконец все уселись…

Я успел занять самое лучше место – с краю, а вот хуже всех пришлось доктору: будучи хорошо воспитанным, Тюбик-Мазь не мог позволить себе лезть напролом и ждал, пока все усядутся. В конце концов ему не хватило места и пришлось примоститься сзади на полозьях.

– Ну-с, готовы? – крикнул Скок.

– Ой! Мы ещё не влезли! – послышались голоса Эскимоса и Микробика.

Наконец все уселись (впрочем, уселись не все – Индеец повис сзади), Скок щёлкнул кнутом, Пучеглазик дёрнул вожжи, и лошади помчались по снежной дороге…

То-то, должно быть, удивятся в усадьбе, заметив, что лошади и сани исчезли!

Лошади, понукаемые Скоком, неслись стрелой, не разбирая дороги: по кочкам, рытвинам и глубокому снегу, – как вдруг сани налетели на огромный пень. Всех малюток, примостившихся на доске, подбросило вверх, но они тотчас шлёпнулись на прежнее место – благо крепко держались друг за друга. Вертушка, впрочем, едва не угодил в сугроб, а доктор Тюбик-Мазь крепко ударился головой, зато нежданно очутился… на доске.

– Может, пора возвращаться? С меня уже довольно этой прогулки, – заметил я.

– Ага, Мурзилка струсил! – воскликнул сидевший у меня в ногах Дедок Бородач.

Я, конечно, обиделся, потому что вовсе и не думал трусить: просто лошади неслись так быстро, что приходилось держать шляпу обеими руками, чтобы не слетела, а это, согласитесь, не очень удобно.

Я хотел уже ответить, но в этот момент сзади раздался странный шум. Обернувшись и поняв, в чём дело, я закричал что есть мочи:

– Братцы, за нами погоня!

Всех малюток… на доске подбросило вверх…

И тут началось светопреставление. Скок неистово защёлкал кнутом, Пучеглазик принялся трясти вожжами, окрестности огласились визгом и писком:

– Скорее, Скок! Давай, Пучеглазик!

Испуганные лошади понеслись так, что едва касались земли копытами. На бешеной скорости сани врезались в дерево, и вся упряжка полетела вниз по склону. Эльфы как горох посыпались в снег и исчезли в сугробах. Доска, оторвавшаяся от саней, переломилась пополам. Пучеглазик так и выпустил из рук вожжи, а Скок – кнут, и оба валялись в стороне. И только мне одному с большим трудом удалось удержаться на сиденье.

Отряхиваясь и отплевываясь, Скок и Пучеглазик кое-как поднялись на ноги и пошли привязать лошадей, а мы, уцелевшие, принялись откапывать заваленных снегом товарищей.

Эльфы как горох посыпались в снег…

Целый день мы лазили по сугробам. Едва завидев ямку в снегу, мы тотчас бежали к тому месту, вытаскивали несчастных и отводили к доктору Тюбик-Мазь, который растирал замёрзших и отпаивал какими-то каплями из флакончика.

Когда вроде бы всех отыскали, Всезнайка решил сделать перекличку: а вдруг кто-нибудь остался в снегу? И когда дошла очередь до меня, я промолчал.

– Мурзилка, ты здесь? – повторил Всезнайка.

Ответом ему было молчание.

– Мурзилка, ты что, оглох, что ли?

– Нет, не оглох, – ответил наконец я.

Вы спросите, почему я так поступил? Скажу. Глупо говорить «я здесь», когда моя шляпа и моя тросточка видны, кажется, издалека, да и такого стёклышка больше ни у кого нет.

Когда оказалось, что никто не пропал, общими усилиями мы подняли сани, запрягли лошадей и не торопясь направились обратно к усадьбе, где поставили сани на место, а потом потихоньку, чтобы не попасться на глаза хозяевам, ушли.

Так закончилась наша прогулка на санях.

 

Как мы ехали в товарном поезде

Это было в жаркий летний день. Мы все очень устали и только и думали о том, как бы выбраться из того места, куда попали совершенно случайно.

– Неужто придётся плестись пешком? – уныло вздыхал Вертушка.

В это время раздался голос Скока с вершины горы, куда он отправился на разведку:

– Братцы, вижу деревянный мост, а за ним – железная дорога. Давайте поспешим туда, пока ещё поезда ходят, – может, удастся уехать!

Другие… бежали через мост…

Конечно, все обрадовались и тотчас же побежали к мосту. Я тоже побежал, хотел было всех обогнать, но мои модные ботинки с узкими мысами не позволили: постоянно цеплялись друг за друга, – так что вскоре очутился позади всех. Другие уже бежали через мост, а я едва добрался до насыпи.

– Подождите же, – принялся я взывать к их разуму. – Так ведь и переутомиться недолго!

Но эльфы меня не слушали и бежали без оглядки.

Хромая, измученный, я едва догнал их.

Наконец мы очутились на станции, где стоял длинный товарный поезд с пустыми платформами – на таких обычно возят кирпичи, песок, камни, – явно готовый к отправке: начальник станции поторапливал машиниста, показывая на часы.

Мы, лесные человечки, никем не замеченные, недолго думая забрались на платформы. Я выбрал себе местечко в голове поезда, сразу за локомотивом.

– Не боишься, Мурзилка? – подсел ко мне Микробик.

– А чего мне бояться? – ответил я, хотя на самом деле было страшновато и хотелось даже перебраться в конец состава, но было уже поздно: поезд тронулся.

Если поначалу он шёл медленно, то постепенно начал набирать скорость и вскоре уже стремительно нёсся среди гор и оврагов…

Вдруг что-то затрещало, заскрипело, и последняя платформа оторвалась от остальных и боком покатилась вниз с насыпи. Сидевшие на ней доктор Тюбик-Мазь, Дедок Бородач, Скок со своим велосипедом, Индеец и Мельник вывалились и, несколько раз перевернувшись, растянулись на земле. Заячья Губа, устроившийся на предпоследней платформе, так испугался, что соскочил вниз сам. Началась паника – с других платформ тоже прыгали, все шумели и кричали.

К счастью, машинист, заметив аварию, остановил поезд. Мы тут же отбежали подальше и, спрятавшись за деревьями, стали ждать, что будет дальше.

– Да, попали мы! Поди, застряли дней на десять! – поделился своими предположениями с Вертушкой Незнайка.

– Не помочь ли им? – спросил тот, глядя, как суетятся ремонтные рабочие.

…последняя платформа оторвалась от остальных…

Как только я услышал эти слова, сейчас же заявил, что готов стать во главе малюток, если они хотят прийти на помощь рабочим.

Между тем те уже убирали с пути остатки той платформы, так что наша помощь не понадобилась.

Вскоре поезд был готов к отправлению, и машинист занял своё место.

– Ну, братцы, забирайтесь скорее! – воскликнул Знайка, размахивая зелёным флагом.

Нам не пришлось повторять дважды: быстро разместившись на уцелевших платформах, мы благополучно доехали до нужной станции.

 

Сражение с разбойниками

Это случилось летом, в чудное, тёплое июльское утро. Долгое время среди лесного народа ходили слухи, что в развалинах старого дома на окраине города поселились страшные разбойники. Правда, до сих пор их никто не видел, но у соседей творилось что-то неладное: то цыплята из курятника пропадут, то молоко из кувшина исчезнет, то провизии в кладовой недосчитаются. Кто мог такое натворить, если не разбойники? – рассудили мы и решили помочь бедным людям. Наш главнокомандующий Мик объявил экстренный сбор и призвал всех готовиться к сражению.

Все тут же принялись за дело: Вертушка прочищал ружьё, Знайка проверял, не отсырела ли дробь; Заячья Губа заряжал винтовку; Матросик и Индеец носили ящики с порохом.

Но вся главная работа легла, конечно, на мои плечи. Я бегал от одного эльфа к другому, бросался то туда, то сюда, всё контролировал, старался всем помочь… Ну, словом, работал, как говорится, до полного изнеможения, однако другим почему-то казалось, что я ничего не делаю: то и дело до меня долетали возмущённые возгласы:

– Мурзилка, что это ты стоишь сложа руки?

– Мурзилка, не мешай!

– Мурзилка, помоги-ка тут, ведь всё равно ничего не делаешь!

Наконец всё это мне изрядно надоело, я сел на пол и заявил:

– Если вам не нравится моя работа, я больше вообще ничего не буду делать. И так с ног валюсь от усталости!

Аккуратно расправив фалды своего фрака, чтобы не помялись, я сидел и наблюдал, как все работают, однако вскоре мне стало скучно, и я предложил:

– Давайте споем? Я начну, а вы подтягивайте!

подхватили хором эльфы.

Все тут же принялись за дело…

Песня полилась ровно и дружно, только очень уж тихо. Тогда я взмахнул своей тросточкой и крикнул:

– Дружнее, громче! Побольше воодушевления!

Желая показать пример, я запел во всю мощь своих лёгких, но эльфы зажали уши и заверещали:

– Мурзилка, не кричи так! Ты ужасно фальшивишь!

Но я-то знал, что это не так и что моё пение не может не нравиться. Они все нарочно притворялись, будто не могут его выносить. И я снова запел.

– Ну, довольно! – вдруг как заорет Заячья Губа. – Нам всем пора отдохнуть да собраться с силами. Завтра выступаем чуть свет!

Спали мы этой ночью, конечно, беспокойно, а утром начали наступление. Боевым порядком мы медленно подошли к кирпичной стене, прицелились… Раз, два, три… «Паф!»

«Паф, паф!» – загремело в стенах.

И вдруг там, внутри дома, под грудами мусора и обломков, что-то зашумело, заворочалось, заворчало… Откуда-то сорвался кирпич, ударился о каменный пол, а вслед за этим раздался топот множества бегущих ног и отчаянный, пронзительный вопль потряс развалины:

– М-я-а-у-у!

– Разбойники! – невольно вырвалось у меня.

– М-я-а-у-у! – раздалось снова.

– Сигнал разбойников! Слышите? – проговорил Скок.

– М-я-а-у-у! – раздалось в третий раз.

Тут уже я не выдержал: было ясно, что разбойников много и они вовсе не намерены сдаваться без боя, – и первым крикнул:

– Спасайтесь!

И вмиг все эльфы попрятались кто куда успел: притаились под стенами, присели в отверстиях разрушенных окон, – а я забрался в трубу. Уж там, наверное, разбойники не догадались бы меня искать…

– Что же мы будем теперь делать? – спросил Всезнайка у Заячьей Губы.

– Подождём немного! – ответил тот шёпотом.

Потянулось томительное ожидание. Прошла минута, другая. Мы удивлялись, что разбойники так медлят, но не решались выйти из своего укрытия.

Наконец Индеец не выдержал и выстрелил. В ту же минуту на стене показались две кошки, в панике бросились вниз и мигом исчезли в куче мусора.

Мы подождали ещё, но разбойники не показывались.

Все эльфы попрятались кто куда успел…

– Кажется, они струсили и убежали, – проговорил я, осторожно высовываясь из трубы.

– Кто? – рассмеялся почему-то Индеец.

– Да разбойники!

– Я думал, ты про кошек: те действительно испугались, – а разбойников-то, похоже, и не было.

– Что ты, что ты! – замахал я руками. – Были разбойники, были, просто испугались и убежали.

Некоторые поддержали Индейца и стали смеяться над нами, из-за того что приняли кошек за разбойников, но большинство все же соглашалось со мной.

Подождав еще немного, мы снова выстроились боевым порядком и бодро замаршировали обратно. По дороге я успел кое-кому рассказать, каких ужасных разбойников мы в этот день одолели.

 

Неудачное путешествие по морю

Ах что за чудный был день, когда мы отправились в это путешествие! Небо чистое, ясное; море спокойное, голубое; вода – как зеркало. Изредка вдали мелькал белый парус большой рыбацкой лодки да дымила труба парохода-гиганта.

Мы давно уже мечтали прокатиться по морю. Но как это осуществить? Своего парохода у нас не было, а для того чтобы его построить, пришлось бы столько работать, что никакого удовольствия от прогулки мы бы уже не испытали.

Мне в голову пришла гениальная мысль: если у нас нет собственного парохода, нужно воспользоваться чужим, – о чём я и поведал своим друзьям.

– Как? Каким образом? – со всех сторон посыпались на меня вопросы.

– О, нет ничего проще. Главное – чтобы к берегу пристал какой-нибудь пароход. – Сдвинув на затылок свой новый цилиндр, я с гордостью обвёл взглядом друзей. – Матросы всегда рады случаю оказаться на твёрдой земле, так что мигом сойдут на сушу.

Мы дождёмся, когда на пароходе никого не останется, проберёмся туда, разведём пары, и… до свидания, господа матросы, мы отправляемся! Не правда ли, ловко я придумал?

И действительно всё случилось так, как я предполагал. Едва мы собрались на берегу, как причалил пароход. Матросы тотчас же отправились по своим делам, и на пароходе остался один только младший кочегар. Но вскоре и ему стало скучно в одиночестве, и недолго думая он тоже сошёл на берег, вполне уверенный, что с пароходом ничего худого не случится.

Мы только этого и ждали – вмиг все очутились на пароходе.

Все помещения судна, и даже шлюпка, подвешенная на корме, – были моментально заняты лесными малютками. Знайка вызвался управлять пароходом и храбро принялся разводить пары. Заглянув в машинное отделение и обнаружив запасы угля, жестянки с машинным маслом, я решил, что не стоит портить свой костюм и лучше выбраться на палубу, где куда приятнее и чище!.. Итак, мы вышли в море.

…часть парохода… с грохотом взлетела в воздух…

Только я вставил в глаз стёклышко и, сощурившись, стал всматриваться в даль, как произошло нечто ужасное. Раздался страшный треск, пароход содрогнулся, и его задняя часть, где находился котёл, с неимоверным грохотом взлетела в воздух. Обезумев от страха, не зная, что делать, я оглянулся на товарищей: все спасались кто как мог. Многие уже барахтались в воде – их выбросило за борт взрывной волной. Я метался по палубе и громко звал на помощь, но никто на меня не обращал внимания: все были смертельно напуганы. Между тем пароход начал медленно погружаться в воду. Оказывается, не только лопнул котёл, но и в днище парохода образовалась огромная брешь: судно без должного управления наскочило на подводные рифы.

Пароход погружался всё глубже и глубже, нам всем грозила неизбежная гибель. Шлюпка была разбита. Спасательных кругов не хватало. Оставалось только броситься прямо в море, надеясь на свои силы: авось доберёмся до берега… – только надежды проплыть такое огромное расстояние было мало.

К счастью, как раз в это время мы заметили в волнах несшийся мимо нас пустой плот, сколоченный из брёвен и покрытый парусиной.

– Эй, братцы, держите, вот наше спасение! – что было сил закричал я и поплыл к плоту.

За мной последовали остальные, и через минуту мы были уже на плоту. Усталые, измученные, испуганные и проголодавшиеся, эльфы с наслаждением растянулись, и только Знайка ещё над чем-то хлопотал. Я подошёл к нему узнать, в чём дело, и он сказал:

– Надо вывесить флаг. Может, с какого-нибудь корабля его заметят и возьмут нас на борт.

И Знайка усердно принялся привязывать к шесту носовой платок.

Уверенные, что нас обязательно спасут, мы преспокойно устроились на ночлег. Уставшие, мы спали так крепко, что не услышали, как поднялась буря, и только когда разбушевавшиеся волны стали швырять плот из стороны в сторону, проснулись. Вокруг царила непроглядная тьма. Волны ревели, грозя потопить нас вместе с плотом. Вдруг сверкнула молния, и при её свете мы с ужасом увидели в опасной близости каких-то странных морских чудовищ.

Усталые, измученные… эльфы… растянулись…

– Акулы! – воскликнул доктор Тюбик-Мазь.

– Акулы! – повторил я, а за мной и все остальные.

– Мы погибли! – безнадёжно констатировал Знайка. – Акулы ужасно кровожадные и прожорливые.

Пока мы метались по плоту, не зная, что предпринять, на наши головы обрушилась ещё большая опасность: огромной волной, с рёвом и воем налетевшей на плот, принесло новое морское чудовище, с ужасными глазами и такой огромной пастью, что, казалось, оно проглотит всех нас зараз.

– Погибаем! – в ужасе закричал я и бросился к центру плота, а за мной остальные.

К счастью, очередной волной чудовище унесло обратно в море. Буря же не утихала, волны ревели и бушевали с прежней силой, бросая наш плот как щепку, а мы совершенно обессилели и просто ждали своей участи.

Волны ревели, грозя потопить нас вместе с плотом…

– И кому это пришло в голову прокатиться на пароходе! – ворчал Дедок Бородач. – Сидели бы себе тихо-мирно в лесу…

– Хоть бы буря поскорее утихла! – уныло жаловался Знайка, который чувствовал себя хуже всех – ведь именно его неумелое управление пароходом привело к катастрофе.

– Хорошо бы нас поскорее заметили с какого-нибудь корабля, – добавил доктор Тюбик-Мазь. – Иначе мы погибнем от голода и жажды, если только раньше не окажемся на дне морском.

Так, в печальных разговорах, унылые и измученные, мы провели остаток ночи. О скором избавлении никто и не мечтал, а оно пришло гораздо скорее, чем мы думали. Едва небо прояснилось и показалось солнце, Матросик, наш вперёдсмотрящий, возвестил об этом радостным криком:

– Ура! Земля! Мы спасены!

Мы повскакали с мест и увидели, что волны действительно стремительно несли наш плот к берегу и мы были уже в нескольких шагах от земли.

Обрадованные и счастливые, мы не заметили, как столпились на одном конце плота, измеряя глазами все уменьшающееся расстояние между нами и берегом.

– Земля! Земля! Спасение! – раздавались ликующие возгласы, и мы в нетерпении подступали всё ближе к краю плота.

– Погибаем! – в ужасе закричал я и бросился к центру плота…

Вдруг – «крак!»

Ужасный треск, толчок – и… мы в воде. Плот ударился о прибрежный валун, и нас толчком сбросило в воду.

Впрочем, теперь это было совсем не страшно. Со смехом и шутками мы выплыли на сушу.

Выйдя на берег, я встряхнулся и вдруг обнаружил, что моя голова… пуста! Нет – я хочу сказать, – не пуста внутри: я очень умный и мозгов у меня много, – на ней не оказалось цилиндра. Вероятно, его унесло в море во время бури.

– О, мой цилиндр… мой любимый дорогой цилиндр! – заплакал я и хотел было снова броситься в море за своей пропажей, но меня удержали:

– Не плачь, Мурзилка! Волею случая мы оказались на английском берегу. Наверняка где-нибудь поблизости есть город, где можно купить новые вещи, – ведь всё равно твой фрак тоже испорчен.

Я в ужасе взглянул на свой модный фрак: увы, он оказался действительно испорчен.

– Никогда больше не ступлю на палубу корабля, – решительно заявил я. – Ну а если уж придётся, то ни за что не надену новый костюм и цилиндр.

– Ну ты и франт! – рассмеялись друзья. – Радовался бы, что жив остался, а он о цилиндре плачет!

 

Игра в обручи

Всем, конечно, известно, что мы, лесные человечки, уже вполне взрослый народ, хотя и очень малы ростом. Несмотря на это, мы большие любители пошалить, побегать и повозиться как дети и используем для этого каждую подвернувшуюся возможность.

Так было и в этот раз.

Мы проходили по улице мимо большого двухэтажного дома, двери и окна которого были открыты, и кто-то из нас вздумал заглянуть внутрь.

– Эге! Да там никого нет! Скорее туда!

И мы всей толпой проникли в дом. Там повсюду стояли деревянные бочки и бочонки. По-видимому, это была бондарная мастерская. Вмиг мы решили, что обручи отличная игрушка, и стали выкатывать бочки во двор, снимать с них обручи.

Я бегал туда-сюда, давал всем советы, вскакивал на бочки и катался на них как клоун.

– Мурзилка! Что ты делаешь, что это за танцы на бочках? Смотри не переломай себе ноги! – кричали мне.

Но я продолжал прыгать с бочки на бочку, уверяя своих недогадливых товарищей, что таким образом легче всего сбить обручи.

Неожиданно раздался страшный крик. Все разом обернулись.

– Убьёт! Берегитесь! – кричал во всё горло Тузилка и махал палкой кому-то на верхнем этаже.

Знайка и Незнайка, работавшие под самым окном, взглянули наверх и в испуге кинулись прочь.

Мы стали снимать обручи…

– Ты что, с ума сошёл, Пуговка! Что ты делаешь? – кричали самому маленькому из эльфов, высунувшемуся из верхнего окна.

Оказывается, Пуговке надоело выкатывать тяжёлые бочки, и он решил просто бросать их из окна.

Счастье, что все успели отскочить и никто не пострадал. Впрочем, больше Пуговке не позволили этого делать.

Дело спорилось, и вскоре у нас уже было несколько десятков обручей. Людей поблизости не было, и потому никто не слышал стука наших крошечных молоточков, которыми мы их сбивали.

…весёлая толпа помчалась по дороге…

Наконец все обручи были сняты, и с маленькими палочками в руках весёлая толпа помчалась по дороге.

– Отличная прогулка! – воскликнул доктор Тюбик-Мазь, хотя его обруч никак не желал слушаться и всё норовил свернуть в сторону.

Тузилка что есть силы колотил своей палкой по обручу, а Диндоно разбежался, не разбирая дороги, и вкатил свой обруч на спину упавшему Скоку. Турок и Пуговка решили бежать наперегонки, разогнали свои обручи и… оба очутились на земле, барахтаясь в пыли.

Один я бежал чуть ли не впереди всех, грациозно подгоняя свой обруч тросточкой и призывая остальных брать с меня пример. И тут, как назло, под ноги мне попал камень, и конечно, я споткнулся и плюхнулся прямо в пыль в своём модном новом костюме. В довершение в тот же миг мне на спину вкатился обруч Индейца, бежавшего сзади.

– Тише! Осторожнее! Мост!

Но это предупреждение уже запоздало: малютки так разогнались, что не смогли сразу остановиться. Теснясь и толкаясь, вбежали мы на каменный мостик, рискуя каждую секунду очутиться в воде.

Я пробовал призвать друзей к порядку, но тщетно. Не успел я показать, как следует подгонять обруч, как кто-то нечаянно толкнул меня и я едва не свалился в воду.

В это время Тузилка решил навести порядок и принялся командовать, размахивая своей дубинкой:

– Тише! Успокойтесь! Не толкайтесь!

Случалось, дубинка опускалась не только на обруч, но и на голову. Бедный маленький Пуговка припустил от блюстителя порядка что было силы, однако Тузилка догнал его и так хлопнул по его обручу, что свалил с ног и Пуговку, и его соседа Индейца.

Мы тем временем бежали всё быстрее и быстрее. Всех опередив, Знайка стал показывать удивительные фокусы: разгонял обруч, затем разбегался сам и перелетал через него как птица. Увлечённые его ловкостью, мы мчались вперёд, не разбирая дороги.

Теснясь и толкаясь, вбежали мы на каменный мостик…

Вдруг издалека, где дорога сужалась и превращалась в тропинку, раздались крики:

– Помогите! Несчастье! Пятеро сорвались в пропасть!

Я подбежал к Дедку Бородачу:

– Что стряслось?

– Я сам видел, как они свалились… Там обрыв.

Мы тем временем бежали всё быстрее и быстрее

Он разгонял обруч и перелетал через него как птица…

Несколько человек полетели кубарем вниз…

– Обрыв? Пропасть? Что-то я не слышал ни о чём таком в этих краях, – удивился Знайка.

– Да никакая не пропасть, а колодец, но глубокий-преглубокий, – пояснил Треуголка. – Я сам чуть туда не свалился.

Мы подбежали к тому месту, где произошло несчастье, и в самом деле увидели глубокий колодец, на дне которого по горло в воде барахтались пять человечков.

– Эй, братцы, – крикнул им Знайка, – не бойтесь, мы вас вытащим!

– А как же вы это сделаете? – раздались жалобные голоса снизу.

– Да журавлём!

– Но позволь, – удивился я, – ты о чём? Тут журавлей отродясь не водилось, я-то знаю. Смотри, ни одного во всей округе! – Я торжествующе повёл кругом рукой: пусть же воображает Знайка! – а он совершенно спокойно сказал:

– Мой совет тебе, Мурзилочка: не вмешивайся, если ничего не знаешь.

Затем, повернувшись ко всем остальным, Знайка скомандовал:

– Живо за дело, братцы!

И он принялся отдавать распоряжения, а малютки – работать. Срубили молодую сосёнку, очистили от веток и верхушки, вкопали в землю, затем расщепили верхний конец ствола и укрепили в расщелине поперечину, привязав к одному его концу толстую верёвку.

– Теперь, братцы, – сказал Знайка, – пусть самый прыткий сбегает и принесёт бочонок.

Через минуту бочонок был уже привязан к нижнему концу верёвки.

– Вот вам и журавль, братцы! – весело воскликнул Знайка.

– Где? Где? – закричали в один голос все присутствующие, задирая головы.

– Да это сова, а вовсе не журавль! – заметил Вертушка.

Чтобы получше рассмотреть большую птицу, как раз направлявшуюся в нашу сторону, я приподнялся на носках своих лакированных ботинок.

Мы… увидели глубокий колодец…

– И в самом деле, не журавль, а сова, – проговорил я и… вдруг – бух! – полетел вниз головой в колодец.

– Эх, Мурзилка! Куда же ты смотрел! – услышал я голос Знайки сверху. – Ну, ребята, за работу. Все на бревно.

Вмиг бревно было облеплено лесными малютками.

Слегка покачиваясь, мы начали подниматься из колодца вверх

– Двигайтесь, братцы, – продолжал командовать Знайка, – ближе к концу, где канат.

Эльфы передвинулись, и под их тяжестью конец бревна медленно стал опускаться в колодец. «Бульк-бульк!» – вскоре раздалось из глубины.

Мы уже поняли, в чём дело, и быстро один за другим забрались в бочонок.

– Давай, налегай, братцы! – раздался голос Знайки.

Эльфы перебрались на толстый конец бревна, который стал опускаться. В то же время медленно, слегка покачиваясь, мы начали подниматься из колодца вверх.

– Великолепное воздушное путешествие! – весело крикнул я, размахивая в воздухе цилиндром.

– Мурзилка, не вертись, дно бочонка и так уже треснуло. Смотри, проломишь его совсем, и опять очутимся в воде!

Я присмирел: в холодную воду мне вовсе не хотелось, – а бочонок между тем поднимался всё выше.

– Спасены! Спасены! – закричали малютки со всех сторон, когда мы уже висели высоко над землёй. – Молодец, Знайка! Ай да молодец!

– Ну что? Каков журавль? – рассмеялся Знайка. – Каков экипаж?

Быстро, один за другим, выскочили мы из бочонка. Я отряхнулся и оглядел свой костюм: увы, он был совсем испорчен, сукно промокло насквозь. Вода лила с меня ручьем. Впрочем, мои товарищи по несчастью выглядели не лучше: у всех был очень жалкий вид – и при этом мы все тряслись от холода.

– Надо бы развести костёр да обогреться! – предложил кто-то.

– Некогда! – заметил Дедок Бородач. – Не забудьте, что мы ещё должны вернуться в бондарную мастерскую и отремонтировать бочки, которые разбили.

– Верно, верно! – подхватили другие эльфы.

Я пробовал возражать: как же можно оставаться в мокром платье?

– А вот побежим, и согреетесь, – успокоил всех Знайка. – А там, за работой, живо обсохнете – теперь тепло.

Мы двинулись в обратный путь, с шутками и смехом обсуждая случившееся.

Мы двинулись в обратный путь…

Скоро все бочки были приведены в прежний вид, расставлены по местам, и мы, довольные своей работой, счастливые, что всё кончилось благополучно, отправились домой отдыхать.

 

Досадная оплошность

В один из чудесных летних вечеров мы гуляли в тенистых зелёных садах на окраине города. Брели потихоньку по дороге, наслаждаясь великолепной погодой. «Ж-ж-ж!» – раздалось вдруг над нашими головами. – Это что такое? – встревожились мы.

– Что это за звери такие? – спросил Пучеглазик, подняв вверх голову.

Мы остановились и попытались отыскать источник звука. За забором на суку дерева обнаружилось большое гнездо в форме яйца, а вокруг него с громким жужжанием сновали взад-вперёд какие-то насекомые.

– Это осы! – констатировал доктор Тюбик-Мазь.

– Нет, скорее пчёлы, – возразил Знайка.

– А по-моему, это комары, – уверенно заявил я.

Все рассмеялись:

– Ай да Мурзилка: комара от пчелы отличить не может! Сам-то ты комар!

Я хотел обидеться, но потом раздумал.

– Хорошо, согласен, пчёлы, – миролюбиво сказал я. – Но что же смешного в том, что я ошибся? Комар ведь похож на пчелу как две капли воды… Кстати, вы знаете, как достать оттуда мёд? Вот я знаю!

– Молодец, Мурзилка! – воскликнул, хлопнув меня по плечу, Тузилка. – Ну и как его можно достать?

– Очень просто! Раз, два, три! – Я разбежался и ловко перепрыгнул через забор. Пчёлы тут же бросились ко мне, и стало немного страшно, но я всё-таки храбро пошёл вперёд.

«Теперь добраться бы до гнезда…» – подумал я, но в тот же миг огромная пчела, злобно жужжа, подлетела к самому моему носу. Еще секунда, и укусила бы.

Я невольно закричал и одним прыжком снова очутился за забором.

– Ловко ты прыгаешь! – заметил Скок.

Остальные эльфы смеялись, а я рассердился:

– Как вы не понимаете: я ведь вовсе не за себя испугался. Вы же знаете, что если пчела кого-нибудь ужалит, то непременно погибнет. Мне просто было её жаль. А укусы… Что укусы? Я их совсем не боюсь.

– Что это за звери такие? – спросил Пучеглазик…

Мы молча выглядывали из-за забора…

– Ну конечно, конечно! – попытался всех примирить Дедок Бородач. – Только, друзья, мне кажется, что доктор прав: это не пчёлы, а осы.

– Нет-нет, это пчёлы! – закричали все малютки хором. – Вот бы раздобыть мёду! Но вот как?

– Я знаю! Кто со мной? – обратился ко всем Скок.

Добровольцы – китаец Чи Качи, Заячья Губа, Знайка и доктор Тюбик-Мазь – быстро перебрались через забор. Знайка разыскал где-то пилу, и смельчаки храбро подступили к дереву. Мы молча выглядывали из-за забора.

– Теперь нужно влезть на дерево и отпилить сук! – скомандовал Знайка, и общими усилиями это было сделано.

Через минуту вся компания во главе со Знайкой, который нёс на плече отпиленный сук, двинулась в путь.

Чтобы пчёлы не могли вылезти и кого-нибудь ужалить, отверстие гнезда плотно заткнули пучком травы.

…вся компания во главе со Знайкой… двинулась в путь

Так мы добрались до города. Всю дорогу веселились, предвкушая, как будем пить чай с душистым свежим мёдом.

– Братцы, – спохватился вдруг Знайка, – пожалуй, по городу нести гнездо будет неудобно: что подумают прохожие?

– А как же быть?..

Мы долго совещались. Наконец было решено купить в магазине пустой ящик и уложить нашу добычу туда. Скоро эльфы притащили ящик, и Скок осторожно поместил в него гнездо.

Между тем мы с Пучеглазиком и ещё несколькими эльфами подыскали себе место для ночлега. Оказалось, что мы как раз остановились около какого-то небольшого заброшенного домика и он весь был к нашим услугам.

Утомленные большой прогулкой, мы решили отказаться даже от чая, тем более что в доме не нашлось ни посуды, ни самовара.

Вытащив свои дорожные одеяла и подушки, с которыми лесные человечки в путешествиях не расстаются, мы расположились на ночлег.

Я, по правде говоря, не люблю спать прямо на полу, не на постели, но тут не было ни одной кровати. В поисках чего-нибудь более-менее подходящего я обошёл весь дом и вдруг, к своей радости, нашёл низенькую деревянную скамеечку. Для обыкновенного человека она была бы мала, но для меня оказалась как раз по росту. Лучшей кровати и не придумаешь.

Пучеглазик и Матросик остались за дежурных, так как сами вызвались стеречь нас, на всякий случай, а все остальные улеглись спать.

Не знаю, долго ли мы спали, но разбудили меня крики. Вскочив, я увидел, что все вокруг в движении: эльфы метались по комнате, кричали и толкали друг друга.

Мы долго совещались

Оказалось, что, пока мы спали, к ящику с пчёлами пробралась кошка и, услышав, что там что-то шевелится и жужжит, бросилась на гнездо, разодрала когтями и выпустила всех пчёл. Тут-то и поднялась суматоха! Насекомые мгновенно разлетелись по комнате и с жужжанием бросились на нас, нещадно жаля. В один миг мы были покусаны с ног до головы. Спросонья, в страхе, метались мы по комнате в поисках выхода, а наши враги как будто издевались. Никогда ещё они не кусались так больно. Не знаю, чем бы всё кончилось, если бы мы не догадались выбраться через окна. Один за другим мы выскочили на улицу, но разъярённые пчёлы упорно преследовали нас. Ещё долго мы от них отбивались, пока наконец не очутились в безопасности. Но в каком ужасном виде мы были!.. У кого распухла щека, у кого губа. У некоторых носы и лбы украсились огромными шишками. От укусов всё тело ныло и горело как в огне.

Всем хотелось как можно скорее лечь спать

…пока мы спали, к ящику с пчёлами пробралась кошка…

Впрочем, наш враг тоже понёс большие потери: тут же, вокруг нас, валялось множество насекомых, убитых в отчаянной схватке.

Дедок Бородач нагнулся и поднял одно.

– Ну что, разве я был не прав? Никакие это не пчёлы, а осы: у пчелы тельце покороче и потолще.

Мы с любопытством принялись рассматривать убитого врага.

Действительно, это была оса.

– Вот и полакомились мёдом! – рассмеялся Дедок Бородач. – Только украшения себе приобрели и больше ничего!

– А может, всё-таки пчёлы? – попытался поспорить я.

– Нет, не пчёлы, – твёрдо сказал Дедок Бородач. – Хочешь, Мурзилка, я тебе это докажу?..

– Ну, если докажешь, тогда поверю…

– Что же, пойдём.

В один миг мы были покусаны с ног до головы…

Дедок Бородач вернулся в домик, вывернул гнездо и показал мне: там действительно не было никакого мёда – только одна личинка шевелилась.

– Ну что? Теперь поверил?

– Поверил.

Так закончилась эта история с мёдом: долго мы ходили потом опухшие, с искривлёнными лицами; дорого обошлась нам эта досадная оплошность.

 

Как мы учились в музыкальной школе

Мы с друзьями, Заячьей Губой и доктором Тюбик-Мазь, мирно прогуливались на окраине города и вдруг заметили на одном из домов вывеску:

Огромные буквы на большой деревянной доске так и кричали о значительности этого Трубача, профессора музыки, и самой музыкальной школы.

– Интересно, а профессор тоже, как и мы, из лесного народа? – в задумчивости произнёс доктор.

– Как, разве вы его не знаете? – удивился Заячья Губа. – Это очень известный музыкант.

Опустившись на большой камень, служивший вместо скамейки, он ещё раз внимательно прочитал написанное и предложил:

– А что, братцы, не записаться ли нам в эту школу? Свободного времени у нас много, шататься без дела уже надоело, так будем хоть музыкой заниматься.

– Отличная идея! – согласился я.

– Я тоже не прочь, – присоединился ко мне доктор.

– Только втроём скучновато, – добавил я. – Давайте пригласим ещё кого-нибудь?

– Это ты здорово придумал! – похвалили меня товарищи. – Вот что значит умная голова…

Хоть я и знал, что не глуп, но похвала всё равно была мне приятна. Я уж собрался внести ещё какое-нибудь предложение, но доктор меня опередил:

– Тогда не будем терять время и пойдём за товарищами.

Через полчаса мы целой толпой уже стучались в дверь музыкальной школы.

Нас встретил сам маэстро Трубач, охотно согласился принять в школу и тут же предложил дать первый урок.

– А что, братцы, не записаться ли нам в эту школу?

– Для начала я покажу вам, как играть вот на этом инструменте.

Музыкант снял со стены трубу и, приложив к губам, принялся так сильно в неё дуть, что щёки у него стали круглыми и раздулись как два мячика.

«Тру-ру-ту-ту!» – вдруг раздалось из трубы, да так громко, что от неожиданности я чуть не выронил тросточку, а Заячья Губа, стоявший ближе всех к Трубачу, в ужасе вытаращил глаза и прижал руки к груди: видно, уши заложило, – ему, как и мне, тоже казалось, что музыка чересчур уж громкая. И только Пуговке всё явно очень нравилось – он даже руку приложил к уху, чтобы лучше слышать.

– Теперь можете выбрать себе инструмент по душе, – предложил маэстро, – и начнём занятия.

Мы подошли к стеллажу и принялись перебирать инструменты. Я перепробовал почти все, но ни один не показался мне подходящим: один был слишком тяжёл, другой имел неудобную форму – в общем, у каждого находился какой-нибудь недостаток.

«Тру-ру-ту-ту!» – вдруг раздалось из трубы…

Тогда Трубач предложил мне барабан. Я сначала было согласился, но потом, когда попробовал на нём играть, поспешил отказаться. Дело в том, что при игре на барабане нужно сильно размахивать рукой, а рукава моего фрака довольно узкие, как и диктует мода, и я побоялся, что они лопнут. В конце концов я подобрал себе инструмент – изящную, лёгкую и узкую трубу.

Как заправские музыканты, мы чинно сели в ряд, а те, кому инструментов не хватило, примостились в стороне – ждать своей очереди.

Урок начался.

Заячьей Губе не хватило места на скамейке, и недолго думая он уселся на барабан, но чуть его не прорвал, за это получил от маэстро выговор.

Мы начали играть и, должно быть, оказались очень способными учениками, потому что уже через час Трубач предложил нам выступить на концерте:

– У нас ещё есть время порепетировать, а потом отправимся в парк и там выступим.

Мы были в восторге. Кто бы мог подумать, что можно выучиться играть так быстро! Должно быть, Трубач действительно замечательный педагог… или мы необыкновенно талантливые ученики.

Как бы то ни было, но через час мы уже двинулись к концертной площадке в парке. Впереди всех выступал Дедок Бородач с нотами в руках, за ним шёл Тузилка, держась за руку профессора Трубача, и далее следовали остальные.

В парке мы расположились на ухоженной лужайке, маэстро со своей трубой встал перед нами, дал знак, и концерт начался.

«Тра-та-та… Бум-бам-бим!» – вступили сразу все инструменты.

«Бум-бум-бум!» – забарабанил Заячья Губа.

Я тоже старался изо всех сил: раздувал щёки, дул что есть мочи в трубу, от усердия даже на корточки приседал, – и у меня, конечно, выходило лучше всех (во всяком случае, я заметил, что зрители во время концерта смотрели только на меня).

…за что получил от маэстро выговор…

«Ого! – думал я. – Видно, моё исполнение всем очень нравится, раз так и впились в меня глазами!» И с удвоенным усердием дул в свою трубу, пока не заметил, что все, кто на меня не посмотрит, почему-то смеются. Меня это удивило: «Что во мне смешного-то? Костюм на мне новенький, играю отлично, труба звучная… Не понимаю, что их так позабавило…»

А публика между тем покатывалась со смеху, и даже Матросик что-то говорил, показывая на меня.

Я решил не обращать ни на кого внимания и продолжать играть как ни в чём не бывало. Набрав в грудь побольше воздуха, я как дунул в трубу…

Вдруг у меня над самым ухом раздалось: «Карр!» Я отнял трубку ото рта и посмотрел вверх. Оказалось, что на самой верхушке моей трубы сидит большая чёрная ворона. Без сомнения, моё исполнение так ей понравилось, что она села на трубу, чтобы лучше слышать, а мои коллеги музыканты почему-то нашли это смешным. Я хотел было выразить своё негодование, но как раз в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное.

Наш руководитель и дирижёр маэстро Трубач сделал знак усилить громкость, мы приналегли, и вдруг… «трах-тарарах!» – раздался ужасный треск, звон, грохот. Это у Заячьей Губы лопнул барабан, а у Скока разорвалась труба и осколок отлетел в соседа. К тому же целая стая птиц с оглушительным криком поднялась в воздух и закружилась над нами: видимо, им тоже наша музыка показалась слишком громкой.

А маэстро тем временем едва не охрип, пытаясь привлечь наше внимание:

– Довольно, довольно! Перестаньте же, несчастные! Разве не видите, что даже птицы и те разлетелись? Нет, вам ещё рано играть для публики. Пойдёмте отсюда, а то все люди из парка разбегутся.

Впереди всех выступал Дедок Бородач с нотами в руках…

…на верхушке моей трубы сидит… чёрная ворона

Оказывается, мы просто не поняли жесты своего профессора… Сконфуженные, мы уныло поплелись к выходу.

Вернувшись в класс, по настоянию педагога мы опять взялись за инструменты.

– Мне кажется, что дело пойдёт быстрее, если вы научитесь понимать мои жесты, – предположил маэстро. – А для этого я встану повыше, чтобы вам были лучше видны мои движения. Вот так!..

Трубач живо вскочил на опрокинутый деревянный ящик и, как дирижёр, поднял руки, давая знак начинать.

Мы заиграли снова.

Скоро, однако, у меня устали ноги: всё стоять да стоять не особенно-то приятно, – и я подумал: «Не присесть ли мне на краешек барабана?» – но потом вспомнил о замечании, которое сделал Трубач Заячьей Губе, и отказался от этой мысли.

– Что же это я! Отлично! Чудесная мысль! – вдруг, совершенно забыв, где нахожусь, воскликнул я и хлопнул себя по лбу.

– О чём это вы? Какая мысль? – испугался маэстро, так что даже концерт приостановил.

– О чём? Да, собственно, ни о чём, – промямлил я.

– Так что же вы кричите? – рассердился Трубач. – Только мешаете всем…

– Я… извините… я очень устал, и вот… Позвольте мне сесть на край вашего ящика? Так мне будет гораздо удобнее…

Маэстро, видимо, успокоили мои слова, и он с улыбкой сказал:

– Садитесь, если хотите. Только будьте осторожны: ящик не очень прочный.

Я осторожно сел, и мы заиграли снова. Против меня как раз стоял китаец Чи Качи и так усердно дул в свою трубу, так раздувал щёки, что я, с трудом удержавшись от смеха, прошептал:

– Чи Качи, отвернись, не смеши меня, а то расхохочусь и опять получу выговор.

Но китаец, казалось, меня даже не слышал: как ни в чём не бывало продолжал трубить, раздувать жёлтые щёки, смешно таращить глаза и гримасничать.

…мы заиграли снова…

Чтобы не рассмеяться, я решил сам отвернуться и, поднявшись, обошёл ящик и сел с другой стороны, но, раздосадованный на Чи Качи, позабыл об осторожности. В тот же миг раздался треск, крышка ящика проломилась, и я провалился внутрь, а следом за мной и маэстро Трубач не удержался на ногах и плюхнулся на пол.

Труба его отлетела в сторону и помялась, так что теперь могла только хрипеть. Но ещё более пострадал сам профессор: мало того что разбил нос, так на лбу ещё вскочила огромная шишка. Пока я барахтался в ящике, стараясь выбраться, все бросились поднимать маэстро. Он был страшно зол и кричал:

– Нет, таких учеников у меня ещё никогда не было! Я больше не желаю заниматься с вами!

Все стали его успокаивать, уговаривать, я извинялся как мог, но ничего не помогало: Трубач и слышать нас не хотел – уж очень разобиделся.

На этом наши занятия музыкой закончились, и мы отправились восвояси.

…крышка ящика проломилась…

 

Цирк Мурзилки

Мне давно уже хотелось сделать что-нибудь особенное, чем-нибудь поразить своих товарищей. Долго ломал я голову: что бы придумать? – и наконец случай представился.

В один прекрасный день лесных жителей сильно взволновало необыкновенное событие: по всему городу были расклеены огромные афиши, сообщавшие, что в скором времени здесь откроется «цирк господина Мурзилки», а самым интересным номером был заявлен дрессированный индийский слон по кличке Мистер Трам. Эльфы целыми часами толпились у афиш, наперебой высказывая своё удивление, недоумение, недоверие…

В конце концов народ пришёл к выводу, что это розыгрыш: откуда тут взяться слону, да ещё индийскому и к тому же дрессированному?

Я ходил с гордо поднятой головой, украдкой прислушивался к разным толкам, но делал вид, что мне это не интересно. А мои товарищи продолжали удивляться и спорить. Я торжествовал и потихоньку улыбался: «О, скоро вы все признаете, что у Мурзилки светлая голова, что он самый умный из вас всех!» – и с гордо поднятой головой проходил мимо. Наконец собратья обратили внимание на моё поведение, и однажды Знайка поинтересовался:

– Мурзилка, что это ты так заважничал? Уж не твой ли и правда этот самый «цирк господина Мурзилки»?

– А если и мой, то что тут удивительного? – пожал я плечами и гордо посмотрел на него сквозь своё стёклышко.

– Ты что, сам выдрессировал слона? – Знайка так и подскочил на месте.

– Конечно! Мистер Трам – моя гордость. Вот увидишь, какие чудеса он проделывает. Да и весь цирк – это что-то необыкновенное!

– Не может быть! Никогда не поверю! – твердил Знайка.

– Скоро сам всё увидишь!

На этом мы расстались.

Чем дальше, тем больше разгоралось любопытство лесного народа. С утра они толпились вокруг здания, где должен был разместиться мой цирк, заглядывали в щели, старались что-нибудь у меня выпытать, но я молчал.

Наконец настал день открытия цирка. Ещё задолго до начала представления все места были заняты: здесь собрались чуть ли не все эльфы. Те, кому не хватило мест, заглядывали в окна, в двери, а самые любопытные и храбрые вылезли на ограждение арены и пристроились там около небольшой скамеечки. Среди них были Заячья Губа, Скок, Знайка и ещё несколько лесных человечков. Я предупредил смельчаков, что здесь небезопасно, но они и слышать ничего не хотели.

Наконец я дал знак, что пора начинать. Прозвенел звонок, двери распахнулись, я выступил на арену и, сняв шляпу, обратился к публике со стихотворными строчками, которые сочинил сам:

Едва я успел это произнести, как раздался гром аплодисментов. Это меня очень тронуло, и, прижав руку к сердцу, я продолжил:

И я низко поклонился на все четыре стороны:

Едва я успел произнести последние слова, как вдруг произошло невероятное. Из помещения, где содержался слон, раздался сильный треск и грохот, ворота распахнулись, и на арену выскочил, точно бешеный, Мистер Трам. Разъярённый, с вытянутым хоботом, он помчался вдоль барьера, не разбирая дороги, и в мгновение ока сбил меня с ног.

Оправившись от ступора, эльфы начали смеяться и бросать обидные реплики:

– Ай да Мурзилка! Хвастал-хвастал, да и сел в калошу! Вот так слон! Ну и подвёл!

А виновник переполоха, как нарочно, пробежав ещё один круг, успокоился, остановился около барьера и принял самый послушный кроткий вид.

Я подошёл к нему и слегка потрепал по хоботу, но слон даже не пошевелился. До этого момента я всё ещё немного

побаивался: вдруг опять разъярится и, чего доброго, ещё опрокинет? – но теперь осмелел и, погладив, сказал слону:

– Ну, Мистер Трам, может, всё-таки покажем почтеннейшей публике наши таланты! Например станцуем вальс… – И я протянул руки, точно приглашая слона на танец, но он попятился и угрожающе мотнул хоботом, так что я невольно отскочил назад, а публика засмеялась.

Разъярённый, с вытянутым хоботом, он помчался… и сбил меня с ног

– Что-то слон не очень тебя слушает! – ядовито заметил Знайка. – Плохой ты дрессировщик, Мурзилка!

Я сделал вид, что не слышал этих слов, и продолжил, обращаясь к публике:

– Как видите, милостивые государи, Мистер Трам, несмотря на свой огромный рост и довольно свирепый вид, наидобродушнейшее и смиреннейшее животное.

– Да мы только что видели! – загалдели лесные малютки.

В это время, к моему удивлению, Скок, стоявший неподалёку, прыгнул слону на спину, и его примеру тут же последовали другие, те, кого я предупреждал об опасности, но они не слушали. Осмелела и остальная публика. Скок и вовсе забрался к Мистеру Траму на голову, уперся ногами в клыки и, расположившись там точно в кресле, хвастливо выкрикнул:

– Давно мечтал покататься на слоне!

– А не хочешь поговорить со мной по телефону? – выскочил на арену Пуговка и, усевшись на песок около ног слона, схватил его за хобот и стал кричать в него точно в телефонную трубку: – Алло! Это станция? Соедините, пожалуйста, с господином Скоком!

Турок и Незнайка тем временем теребили слона за уши. Не знаю, чем бы всё это кончилось, если бы в тот момент к ним не подбежал Тузилка и не закричал:

– Остановитесь! Слезайте скорее со слона! Он вовсе не Мурзилкин, а сбежал из настоящего цирка. И зовут его совсем не Трам, а Бум.

– Остановитесь! Слезайте скорее со слона!

Едва услышав слово «Бум», слон насторожился, поднял уши и вдруг, взметнув задние ноги вверх, встал на передние вниз головой. Бедные эльфы, сидевшие на нём, едва удержались, чтобы не свалиться: Скок успел схватиться за хвост, а Незнайка уцепился за заднюю ногу, – а слон продолжал стоять в том же положении, вниз головой.

– Надо ему помочь! – решили Турок и Знайка и давай тянуть слона за хобот.

Наконец слон медленно перевернулся и сел на задние ноги.

– Бедный! Как он перепачкался! – заговорил Скок, успев снова вскочить слону на голову.

– Надо его вымыть! – предложил Турок.

– Ура! Сейчас будут мыть слона! – загалдели лесные малютки.

Откуда-то мигом появился огромный таз с водой, и Пуговка с Незнайкой начали взбираться на слона, чтобы удобнее было его мыть. Остальные эльфы столпились вокруг.

Скок успел схватиться за хвост, а Незнайка уцепился за заднюю ногу…

Я отскочить успел, а вот другим повезло меньше…

– Господа, – начал я, – не подходите слишком близко к Мистеру Траму, иначе я не ручаюсь…

Договорить я не успел. Слон, набрав в это время в хобот воды, вылил её прямо в толпу. Я отскочить успел, а вот другим повезло меньше, и они основательно промокли.

– Вот видите! Говорил же я вам… – начал снова я, но меня не слушали.

Слон между тем, устроив зрителям неожиданный душ, успокоился, и лесные малютки, набравшись храбрости, снова попытались взобраться на него. Слон им позволил, и скоро на его спине не осталось свободного места, хотя желающих посидеть на нём осталось достаточно. Некоторые уселись на голову, двое умудрились уцепиться за хвост, а Матросик и Дедок Бородач устроились верхом на хоботе. Наконец кому-то пришла в голову идея принести верёвку и протянуть от хобота к хвосту слона, чтобы могли поместиться ещё несколько эльфов.

…Матросик и Дедок Бородач устроились верхом на хоботе…

– Господа, не хотите ли прокатиться на слоне? – предложил я товарищам.

– Хотим, хотим! – закричали лесные малютки.

– Отлично! Ну, Мистер Трам, вперёд!

Я подал знак, и слон двинулся вперёд: сначала вдоль барьера цирка, медленно, но миновав выход и оказавшись на улице, зашагал всё быстрее, а потом и вовсе припустил галопом.

Мы испугались не на шутку: слон мчался что было сил, не разбирая дороги, прямо к реке, и некоторые из седоков, не удержавшись, кубарем слетели вниз.

– Остановитесь, Мистер Трам! – кричал я что есть мочи, но слон никак не реагировал и уже бежал вдоль берега, около самой воды.

И случилось неожиданное: на пути ему попалось дерево, и слон зацепился верёвкой за сук, споткнулся, потерял равновесие и упал головой вниз в воду. Эльфы полетели в разные стороны: одни теперь барахтались в воде, а другие, охая и стеная, катались по земле. А слон, воспользовавшись нашим замешательством, выскочил из воды и помчался дальше. Как мы ни старались его догнать, всё было тщетно: вскоре он и вовсе скрылся из вида.

…слон зацепился верёвкой за сук, споткнулся, потерял равновесие, упал… в воду

Оправившись от испуга, товарищи окружили меня и принялись упрекать:

– Это всё ты виноват!

– Вовсе не я, а вы! – стал оправдывался я. – Зачем взобрались на него? Да ещё верёвку привязали! Мистер Трам привык к деликатному обращению, а вы…

– Слушай, Мурзилка, – перебил меня Дедок Бородач, – довольно болтать! Ну подурачил нас, и полно! Ведь теперь уже всем известно, что этот слон из городского цирка. Смотри, он прямо туда и побежал!

С этим не поспоришь: действительно, следы слона вели прямо к цирку.

– Сначала всё шло хорошо, а вы всё испортили! – пробовал защищаться я.

– Ну хорошо, хорошо! Никто на тебя и не сердится. Всё-таки мы получили огромное удовольствие, за что тебе очень благодарны.

Хоть я и раньше не сомневался в своих друзьях, слова Бородача меня очень порадовали, и я снова гордо поднял свою голову.

 

Как мы были печниками

Была зима, ужасная холодная зима. Стояли такие морозы, что носа на улицу не высунешь.

Мы сидели дома, скучали без дела и мёрзли. Никогда ещё в нашем старом доме не было так холодно, как теперь: руки и ноги коченели, носы краснели от холода.

– Нет, так не может продолжаться! – говорили мы друг другу каждый день. – Ведь только начало зимы; что же будет потом?

– Нужно что-нибудь придумать! – предлагал кто-нибудь. – Да-да, конечно! – подхватывали остальные.

– Но что? Вот вопрос!

Мы долго-долго размышляли и уже отчаялись что-нибудь придумать, как вдруг Дедок Бородач воскликнул:

– Ура, мы спасены! Я придумал!

– Что? Говори скорее! – посыпалось на него со всех сторон.

– Мы сами сложим печь!

– Печь? Мы? Но у нас уже есть печки…

– Да, только они плохо греют, – заметил Дедок Бородач. – А мы сложим такую, куда можно будет взбираться всем вместе и греться, а кроме того, мы сможем кипятить воду – сами знаете, как приятно в холодные дни побаловаться чайком…

– Это превосходная мысль! – воскликнул Скок.

– Просто великолепная! – подхватил я. – Как раз хотел предложить то же самое…

– Ты, как всегда, опоздал, – усмехнулся Знайка.

– Но как сложить такую печь? – спросил доктор Тюбик-Мазь.

– Скоро увидите! – загадочно улыбнулся Дедок Бородач. – А пока – до свидания!

И, закутавшись потеплее, он вышел за дверь.

Прошёл час, другой… Прошло полдня, а Бородача всё не было. Настал вечер. Мы уже решили, что бедный Дедок замёрз, как вдруг у крыльца раздались шаги, а потом и стук в дверь.

– Это он!..

Мы все бросились к двери, но в коридоре было так темно, что пришлось вернуться за огнём.

– Скорее, скорее, братцы! Он, наверное, замёрз! – торопил нас доктор Тюбик-Мазь.

Китаец схватил свой бумажный фонарик, Тузилка – маленький карманный, и мы все выбежали в коридор.

– Кто там?

– Это я… впустите! – ответил за дверью слабый дрожащий голос.

Щёлкнул ключ, и на пороге возникла тёмная фигура.

– Я так озяб, – слабо проговорил Дедок Бородач. – Дайте скорее погреться.

Через полчаса, отогревшись и напившись чаю, Дедок Бородач уже делился с друзьями своими планами.

Мы все бросились к двери…

…на пороге возникла тёмная фигура

– С завтрашнего дня за работу! Я добыл чертежи, заказал все необходимые инструменты и те детали, что сами мы сделать не можем. За всем этим нам завтра придётся сходить. Ну а пока будем спать…

На другое утро, чуть свет, все были на ногах. Прежде всего пришлось отправиться за инструментами и готовыми деталями. Перенести всё это оказалось вовсе не легко. Особенно мучились с огромной железной трубой, тащить которую пришлось всем вместе. Я старался больше всех.

Чтобы облегчить себе работу, мы, как всегда, затянули песенку. Запел Знайка, остальные подхватили:

– Братцы, как вам это нравится? – прервал вдруг пение Тузилка и указал рукой внутрь трубы.

– Мурзилка! Бессовестный! Как тебе не стыдно!

Дело в том, что, когда лесные малютки запели и понесли трубу быстрее, я решил, что мне можно немножко и отдохнуть, – работников и так хватало. К тому же я хотел продолжить свои записки, начатые ещё дома, а писать гораздо удобнее сидя, а не на ходу. Вот я под шумок и шмыгнул, никем не замеченный, в трубу и весьма удобно там расположился. Пожалуй, так я добрался бы и до дома, если бы не Тузилка.

Тузилка… указал рукой внутрь трубы…

– Ну-ка, давай вылезай. Ишь, барин! – завозмущались братья-малютки, и мне пришлось с позором вылезти из трубы.

Долго ещё потом товарищи не могли простить мне этого.

Когда все приготовления были закончены и, вооружившись инструментами, все собирались приступить к работе, Тузилка снова вспомнил про меня:

– Полюбуйтесь, господа! Мы собираемся работать, у всех в руках инструменты – у кого молоток, у кого клещи, – а этот франт опять со своей книжечкой… Берегись, Мурзилка! Если не примешься за дело, все твои записи полетят в печку, которую мы собираемся сложить.

– Не буду, не буду больше! – пообещал я и со вздохом спрятал свои записи в карман. – Ну, давайте мне скорее молоток, пилу, щипцы, клещи…

– Да ты хоть с чем-нибудь одним справься…

– Уж справлюсь, увидите…

И закипела у нас работа.

В самой большой комнате нашего дома был установлен огромный железный котёл. Сбоку к нему примыкала труба, через которую должен был выходить лишний пар. Сверху этот котёл закрывался крышкой. Согреваться наша печь должна была снизу.

Дел предстояло достаточно: одни работали молотками, другие – клещами, приходилось и пилить, и буравить, и паять.

Когда все углубились в работу, я снова потихонечку вытащил свои записи и принялся перечитывать только что написанное. Увлечённые делом, лесные малютки не обращали на меня никакого внимания. Чтобы скоротать время, кто-то из них запел:

«Работайте себе, работайте, – думал между тем я. – А у меня есть занятие поинтереснее…»

– Ай, больно! – раздался вдруг отчаянный крик. – Ой, всё лицо обожгли!

Все переполошились.

– Что случилось? В чём дело?

Оказалось, что Пуговка с целым ведёрком расплавленного олова взбирался на крышку котла, чтобы припаять к ней верхнюю часть. Его поддерживали Скок и Карапузик. Но Пуговка поскользнулся и полетел вниз, опрокинув ведёрко с оловом. Брызги расплавленной массы попали на лицо Скока, и тот взвыл от боли. Все тотчас столпились вокруг него, охая, жалея, выражая ему своё сочувствие.

– Полюбуйтесь, господа! – заговорил Тузилка…

– Ай, больно! – раздался вдруг отчаянный крик…

– Хорошо ещё, в глаза не попало – мог бы ослепнуть, – причитал Скок, но вообще-то довольно легко отделался: сильных ожогов на лице не было.

– А знаете, во всём виновата печь, – заметил Знайка. – Если бы на ней была плоская крышка, ничего бы и не случилось…

Вдруг Дедок Бородач хлопнул себя по лбу:

– Ах, я такой-сякой! Вот так оскандалился! Как же мы будем греться около этой печки? Я же хотел сделать такую крышку, чтобы можно было на неё взбираться всем вместе. Придётся переделывать!

…эльфы по лесенке взобрались на самый верх… и там удобно расположились

По указанию Бородача злополучную крышку сняли и заменили другой – плоской.

Дело продвигалось быстро, и часа через два-три печь, совсем уже законченную, попробовали протопить. Всё шло замечательно. Довольные своей работой, эльфы по лесенке взобрались на самый верх печи и там удобно расположились. Те, кому не хватило места наверху, стояли внизу и грелись. Настроение у всех было отличное… пока вдруг Индеец, обладавший удивительно тонким слухом, не заметил:

– А что это за странный шум там внутри?

И приложил ухо к стенке печи.

– Да-да, – подхватил Пуговка, – и я тоже слышу!

Мы переполошились.

– Надо узнать, в чём дело, – заметил Дедок Бородач. – Может, мы забыли открыть какую-нибудь отдушину или трубу.

И они с Матросиком поспешно стали спускаться вниз. Я решил последовать за ними. Но не успели мы добраться до конца лестницы, как послышался ужасный грохот, точно выстрелили из пушки, и нас разбросало в разные стороны. Меня, Дедка Бородача и Матросика так и подбросило вместе с лестницей, остальные попадали на пол. Вся комната моментально наполнилась горячим паром. Оказалось, что забыли открыть клапан для выхода лишнего пара, и котёл лопнул. Крышка, на которой мы сидели, оказалась раздробленной в мелкие куски. И это просто чудо, что никто не попал в котёл и вообще не пострадал. Печь, конечно, всю разворотило, и её пришлось бы класть заново, но от волнения, испуга и ушибов мы так согрелись, что больше в ней не нуждались. По крайней мере, этим вечером мы жаловались на жару, а не на холод, как раньше.

Через некоторое время, впрочем, печь всё-таки починили, и мы пользовались ею всю зиму, похваливая Дедка Бородача за его выдумку.

Меня, Дедка Бородача и Матросика так и подбросило вместе с лестницей…

 

В княжеском дворце

В одно из путешествий по свету мы оказались в большом городе и, осматривая достопримечательности, набрели на громадный дворец, красовавшийся на центральной площади.

– Какая красота! Интересно, что там внутри? Наверное, здесь жил какой-нибудь князь, а может, и сам царь, – заметил я. – Жаль, что у ворот караул. Нас, конечно, не пустят.

– С каких это пор нас, лесных эльфов, стали пугать замки да часовые! – удивился Треуголка. – Мы, свободный народ, можем куда угодно входить, не спрашивая позволения. Так что, братцы, пойдёмте во дворец и справим там весёлый пир, хотя нас туда никто и не приглашал.

Все согласились с Треуголкой, и спустя несколько минут, никем не замеченные, проникли во дворец. Эльфов было так много, что в один миг колонны, карнизы и ступени оказались будто облепленными мухами.

Дело было под вечер, вскоре совсем стемнело, и лунный свет заскользил по роскошным дворцовым залам. Вместе с ним скользили и наши тени; все двери открывались перед нами, точно в сказке. Не прошло и часа, как мы стали полновластными хозяевами дворца.

В одном из залов, где с потолка свисала огромная люстра, наше внимание привлёк шкаф с книгами возле камина.

– Давайте посмотрим книги, – предложил Шиворот-Навыворот.

– Да-да, очень интересно! – поддержали его остальные.

– Здесь темно, – сказал Знайка и отыскал на стене выключатель.

В тот же миг зал осветился электрическими огнями.

Эльфы открыли шкаф, достали книги и кто где уселись читать. Несколько человечков разложили большой том стихов на мраморном столе посреди зала и забрались на окружавшие его табуреты, обтянутые шелком; другие улеглись на полу перед раскрытой книгой старинных сказок – кто-то читал вслух, а остальные слушали; кто-то и вовсе сложил книги стопкой наподобие скамейки и уселся сверху.

…набрели на дворец…

Мы, лесные человечки, народ любознательный – всем интересуемся, обо всём рассуждаем. Конечно, самый рассудительный и эрудированный – ну, может, после Зайки – я, но в данный момент мои товарищи так увлеклись книгами, что не обращали на меня никакого внимания и не слушали моих очень умных, как всегда, замечаний.

Заячья Губа с большим чувством читал стихи. Фунтик, стоя на коленях на табурете перед столом, рассматривал огромный манускрипт с портретами представителей какой-то королевской династии, громко называя их имена, чем приводил в восторг доктора Тюбик-Мазь, который многое о них знал. Знайка раздобыл старинный научный трактат, такой древний, что осыпались страницы, отчего бедняга Шиворот-Навыворот испытывал прямо-таки ужас.

…достали книги и… уселись читать…

В одном углу Скок и Шотландец глубокомысленно рассуждали о том, зачем столько книг на белом свете и к чему только люди их сочиняют.

– Уж эти люди, – говорил Скок. – Чего только не выдумают!

– Неужели они все эти книги читают? – спросил Незнайка.

– Конечно! – воскликнул Заячья Губа, отрываясь от чтения.

– Одни сочиняют, другие читают, – глубокомысленно изрёк я, хотя сказано это было совершенно серьёзно, все почему-то расхохотались.

Меня это рассердило, и я заметил:

– Глупо смеяться, когда говорят умные вещи!

Смех тотчас же прекратился.

Мельник и Матросик тем временем забрались на каминную доску и стали рассматривать зеркало.

– Вот интересно, – сказал Мельник, – почему люди не могут обходиться без зеркал? Ну что толку смотреть на самого себя? Вот если бы можно было что-нибудь другое увидеть…

Его размышления прервал треск паркета из соседнего зала. Тотчас поднялась суматоха: малютки начали прятаться где только можно: под шкафами, стульями, в складках шёлковых портьер, за портретами и зеркалами.

Я, конечно, оказался храбрее всех: не спрятался, как другие, а залез под табуретку, чтобы лучше видеть дверь зала, когда кто-нибудь войдёт. Поскольку ни чуточки не боялся, а остальные дрожали от страха, выглядывая из своих убежищ, я счёл нужным приободрить товарищей:

– Не бойтесь, братцы! В случае опасности положитесь на меня – буду вас защищать!..

Но никого защищать не пришлось – в зале опять всё стихло.

Через некоторое время Треуголка первым покинул своё убежище под шкафом и бодро воскликнул:

– Всё спокойно, братцы! Будем продолжать веселье.

В этот момент в комнате раздалось – «ж-ж-ж», и большая осенняя муха пролетела от окна к дверям, точно приглашая нас следовать за ней.

– Куда это она нас зовёт? – спрашивали мы друг друга.

Муха между тем настырно кружила над нами, продолжала жужжать, и в её жужжании будто слышалось: «За мной! За мной!»

– Как вы думаете, братцы, не пойти ли нам в соседний зал, куда, похоже, она нас и приглашает? – предложил Всезнайка.

После коротенького совещания лесные человечки решили, что приглашением мухи пренебрегать не стоит: а вдруг ещё что-нибудь ценное покажет? И мы, бросив книги, альбомы и забыв, о чём только что судили и рядили, всей толпой перебежали в соседний зал вслед за мухой.

И будто попали в сказку. Это был величественный белый зал с нишами в стенах и полуопущенными золотистыми портьерами, с хрустальными люстрами, которые сверкали разноцветными огнями. Вдоль стен стояли диваны и стулья, обитые золотым атласом; пол блестел как зеркало.

– Это, очевидно, танцевальный зал, – предположил Знайка.

– Танцевальный? Так это же замечательно: давайте танцевать, – радостно воскликнул я и, схватив Карапузика, первый пустился в пляс.

Моему примеру последовали и остальные. По двое, по четверо эльфы носились по залу, едва касаясь ножками паркета, смеялись и пели. Чего только не танцевали! Всё начиная от французской кадрили и кончая пляской американских индейцев и кузнечиков в траве. Музыки не было, но люстры, покачиваясь от шума, позвякивали подвесками, точно оркестр, наигрывающий весёлые мотивы. Тут же летала муха, и в восторге то и дело шлёпаясь о потолок, казалось, распевала: «Ж-ж-ж! Никогда ещё здесь не было так весело…»

Первыми притомились Треуголка и ещё несколько малюток и вздумали отдохнуть на широченных креслах, куда свободно умещалось несколько лесных человечков. Эльфы же смеха ради принялись туда втискиваться человек по десять, принимая важный вид, и сидели, вытянув ножки, горделиво поглядывая на окружающих, как будто они царственные особы. Потом снова вскакивали и прыгали, покатываясь со смеху.

Когда танцевать надоело, мы обошли и другие залы дворца и, наконец, набрели на роскошную спальню, где стояла огромная кровать под шёлковым балдахином.

– После бала, вдоволь натанцевавшись, должно быть, очень приятно поспать на мягкой постели, – заметил я и первый вскочил на кровать. Моему примеру тут же последовали и другие, юркнув, не раздеваясь, под одеяло.

Глядя на нас, к постели бросилась вся толпа, прыгая на неё с разбега и укладываясь как попало…

– Смотрите, кровать может не выдержать, – предостерёг малюток доктор Тюбик-Мазь. – Она, по-моему, уже трещит.

Но никто его не слушал.

Оказалось, однако, что доктор Тюбик-Мазь был прав: пружины кровати не выдержали, лопнули и в нескольких местах разошлись, так что эльфы повалились на пол, давя друг друга.

– Ай-ай-ай! Ой-ой-ой! – раздавалось из-под кровати.

На помощь пострадавшим прибежали остальные, и началась невообразимая кутерьма: упавших с кровати тащили за руки, за ноги, за голову, укладывали на полу. Кто-то принёс воды, и пострадавших принялись обливать, отпаивать, растирать. Доктору пришлось немало потрудиться в эту ночь.

…эльфы носились по залу…

Больше всех пострадал я. Моя новая шляпа-цилиндр превратилась в блин, фрак порвался, а монокль разбился. Ко мне никто не спешил на помощь, и я долго лежал без чувств на полу и даже не стонал, будто уже умер.

Когда я наконец открыл глаза, то первым делом спросил Тузилку:

– Жив я или умер?

– Жив, жив! Вот попей водички, и тогда совсем оправишься.

Но я был так слаб, что даже рта не мог раскрыть.

Пострадавших было много: одни наглотались пыли, другие оцарапались об обломки пружин, третьим набились в рот и горло волосы из матраца. Доктор Тюбик-Мазь не справлялся в одиночку с таким количеством раненых и призвал на помощь Знайку, Всезнайку и Мика.

Дворцовая спальня превратилась в настоящую лечебницу: кому-то перевязывали руку или ногу, кому-то прикладывали компресс.

…эльфы повалились на пол…

…одни бежали по ступенькам, другие съезжали по перилам

Что касается меня, то я скоро оправился и тотчас принялся помогать доктору. Хоть я никогда и не учился медицине, но справлялся отлично. Правда, доктор Тюбик-Мазь всё пытался меня прогнать, говорил, что ему не нужна помощь, но я думаю, это он только из скромности…

Между тем шум, который мы подняли в спальне, по-видимому, привлёк внимание смотрителей дворца: внезапно послышались шаги, и все малютки сразу переполошились – как здоровые, так и раненые.

– Бежим! – крикнул Всезнайка.

В один миг все очутились на лестнице: одни бежали по ступенькам, другие спускались по перилам.

Смотрители наверняка удивились, что в дворцовых залах не застали никого.

 

Как мы помогали малярам

Мы, лесные человечки, не любим сидеть сложа руки, охотно работаем и всегда готовы помогать людям, но только выходит это не всегда удачно. Впрочем, не по нашей вине.

Так было и в тот раз, когда мы задумали помочь малярам красить только что отстроенный дом. Мы просто шли по улице, когда увидели, как маляры красят стены большого каменного дома. Было понятно, что они уже очень устали, а работы оставалось ещё непочатый край.

– Слушайте, братцы, не помочь ли нам малярам? – предложил Дедок Бородач.

– Превосходно! Просто превосходно! – раздалось со всех сторон. – Мы согласны!

– На меня тоже можете рассчитывать, – прибавил я, дабы никто не подумал, что отлыниваю от работы.

– Но как мы это сделаем? – спросил Тузилка. – Ведь не можем же мы просто подойти и предложить помощь…

– Конечно, нет. Но как только маляры уйдут обедать, – ответил Дедок Бородач, – мы взберёмся в люльку, возьмём кисти, краски и закончим фасад…

– Фасад? Что такое «фасад»? – спросил Турок.

– Фасад – это передняя сторона дома, – объяснил Знайка. Ждать пришлось недолго. Когда часы пробили полдень, маляры закричали: «Обедать пора!» – и один из них, видимо самый старший, махнул рукой, мол, спускай!

Другие маляры, стоявшие в люльке, поднятой почти к самой крыше дома, прекратив работу, стали опускать канаты, и вскоре все очутились на земле.

Убрав кисти и краску, они все отправились обедать.

Тут-то и началась потеха.

Едва маляры скрылись за углом, как десять наших лесных человечков с Дедком Бородачом во главе уже забрались в люльку. Как всегда в первых рядах Заячья Губа, Всезнайка, Матросик, доктор Тюбик-Мазь и Турок.

– Поднимай! – скомандовал Дедок Бородач и первый принялся тянуть канат.

– Подождите! Я принесу ещё одно ведро с краской, – крикнул им я, но люлька с десятью «малярами» уже поднималась кверху.

В результате я остался внизу, но сказал друзьям, что буду отсюда показывать, где надо красить.

Работа закипела. Эльфы энергично водили кистями по стене: одни стоя в люльке, другие – взобравшись на карниз над окнами.

И вот в самый разгар работы случилось непредвиденное: деревянная люлька неожиданно затрещала, очевидно не выдержав тяжести десяти лесных человечков, и проломилась. Вёдра с краской полетели вниз, обливая малюток с ног до головы.

Больше всех досталось мне. Не успел я отскочить, как на мою шляпу и костюм полились сверху краски всех цветов: жёлтая, синяя, зелёная. Ах, на что я стал похож!

Но что самое неприятное – никто не обращал на меня внимания, никто не бежал спасать.

Бедного Скока тоже облили, причём зелёной краской, так что в один миг он превратился в настоящую лягушку.

Между тем доктор Тюбик-Мазь, ловко соскочив с перекладины, принялся бегать от одного к другому и спрашивать:

Вёдра с краской полетели вниз, обливая малюток…

– Не ушибся ли кто? Не нужна ли помощь доктора?

Но оказалось, что всё закончилось благополучно, никто из лесных человечков не пострадал. Я всё-таки счел нужным проконсультироваться, не опасна ли краска – ведь она попала не только на мой костюм, но и на руки и лицо.

Доктор Тюбик-Мазь был краток:

– Надо просто вымыться – вот и всё.

Так как на улице негде и не в чём было мыться, я направился в дом, надеясь, что там найду умывальник, воду и мыло. За мной потянулись и другие малютки. Пока я мылся, они уже нашли для себя другое занятие.

Войдя в дом, лесные человечки заметили, что строители, занимавшиеся внутренней отделкой, ещё не оклеили одну из стен. Обои лежали на полу, а посередине комнаты, у стены, на двух подставках лежала доска, на которой стояли вёдра с какой-то белой густой жидкостью, похожей на овсяный кисель. Тут же лежали кисти.

– Что это за краска? – спросил Турок.

– Это не краска, – ответил Знайка, – это клейстер, которым приклеивают обои к стенам.

– А из чего делают клейстер? – полюбопытствовал Индеец.

– Из крахмала, а тот, в свою очередь, из картофеля, – объяснил Знайка. – Сначала картофель измельчают, потом промывают, а затем высушивают. Для того чтобы сварить клейстер, в крахмал добавляют воду и ставят на огонь. Когда он остынет, им можно клеить.

…я стоял в стороне и гордо смотрел на неудачников

Я внимательно слушал Знайку, а когда он умолк, спросил:

– Куда же девается картофель, когда из него сделают крахмал?

Все расхохотались.

– Так картофель и превращают в крахмал… – начал было разъяснять Дедок Бородач, но Знайка его перебил:

– На этот раз вы напрасно смеётесь над Мурзилкой: не весь картофель превращается в крахмал, часть остаётся, и из неё приготовляют…

– Наверное, конфеты! – перебил я Знайку.

– Нет, корм для скота.

В это время несколько лесных человечков уже успели взобраться на доску у стенки и, намазав обои крахмалом, стали приклеивать их к стене. Произошло, однако, то же самое, что и при окраске дома: доска, на которой разместились наши маляры, не выдержала тяжести и переломилась пополам; крахмал полился из вёдер, обливая Пуговку, Самоеда, Турка и других.

К счастью, в этот раз я не пострадал: стоял в стороне и гордо смотрел на неудачников.

Ведь если бы доверили распоряжаться здесь мне, наверное, ничего подобного бы не случилось.

 

Как малютки играли в футбол

В одно прекрасное летнее утро мы, двигаясь всей гурьбой по шоссейной дороге, увидели большой каменный забор с железной решёткой в середине, через которую виднелась большая поляна, а дальше – красивый дом.

Некоторые из нас тотчас взобрались на забор, чтобы получше разглядеть поляну, а другие, облепив решётку, любовались зданием.

– Подождите, братцы, сейчас узнаем, что тут такое, – произнёс Скок. – Помогите только протащить сквозь решётку мой велосипед.

Скок был единственным среди нас велосипедистом, и велосипед у него был собственный, сделанный по спецзаказу, поскольку ни в одном магазине не нашлось такого, который годился бы для эльфа. Ездил Скок превосходно (готов признать: пожалуй, даже лучше меня), содержал велосипед в идеальном порядке и не позволял никому из нас садиться на своего «стального коня».

Протащить велосипед сквозь решётку было нелегко: он задевал то рулём, то колёсами за железные прутья, – и Скок никак не мог с ним справиться.

– Дай-ка я помогу, – предложил Индеец и со всего маху ударил топором по колесу велосипеда.

Что-то зазвенело, звякнуло, и Скок чуть не расплакался, решив, что велосипед сломан, но, к счастью, его «конь» ничуть не пострадал и благополучно очутился по ту сторону решётки. В один миг Скок взлетел в седло, помчался по дорожке и исчез из вида, но спустя несколько минут вернулся и рассказал, что видел:

– Там, за домом, есть большая поляна для игры в мяч.

– Там что, никого нет? – поинтересовался я.

– Никого. Очевидно, игра закончилась и все ушли, но на поляне они оставили мяч…

– Мяч!.. – воскликнули в один голос лесные человечки, не дав Скоку договорить. – Братцы, побежим скорее туда!

И недолго думая все мы перебрались на полянку перед домом: кто – сквозь решётку, кто – через забор.

Пробрался и я, хотя и очень рисковал при этом: задев сапогом за железную решётку, чуть не сломал ногу (я думал, что сломал, но доктор меня успокоил).

Как и сказал Скок, за домом оказалась большая ровная площадка, где с краю лежал большой кожаный мяч.

– Ага, знаю, это футбольное поле! – воскликнул Знайка.

– А что такое «футбол»? – спросил я.

– Так называется любимая игра англичан. «Футбол» значит «ножной мяч».

– Разве в мяч можно играть ногами? – удивился Карапузик.

– Конечно, ещё как!

– В таком случае мне играть нельзя, – заключил я, – у меня нога болит… Но если хотите, я могу судить.

Между тем Карапузик, схватив мяч обеими руками, уже мчался по полянке.

– В футбол играют команда против команды, так что нам придётся разделиться, – начал объяснять правила Знайка. – Цель обеих команд – забить мяч в ворота, которые защищает вратарь. Мяч руками трогать нельзя. Итак, кто желает играть, пусть выступит вперёд.

Лесные человечки быстро разделились на две команды и стали друг против друга. Я пристроился сбоку, чтобы наблюдать за соблюдением правил.

– Раз, два, три! – крикнул Знайка. – Начинаем! – И, бросив мяч, изо всех сил ударил по нему ногой.

Протащить велосипед сквозь решётку было нелегко…

Лесные человечки… разделились на две команды…

Другая команда, с Индейцем во главе, бросилась за мячом, и тут началась страшная свалка. Раздались крики, стоны, визги. Малютки падали один на другого, валялись по земле и старались оттащить нападавших.

– Держите мяч, не упускайте! – кричали игроки одной команды.

– Отнимите мяч! Бросьте сюда! – вопили противники.

– Ура! – закричали вдруг в один голос Дедок Бородач, Скок и Знайка. – Мы победили! Мяч в воротах!

Победа, однако, не принесла радости победителям: как и у побеждённых, у них оказались поцарапаны пальцы, помяты бока, поранены ноги. И что хуже всего, сам доктор Тюбик-Мазь в общей свалке получил такой сильный удар, что лежал на земле и стонал, а потому не мог никому оказать помощь.

К счастью, я тоже кое-что смыслю в медицине, и поэтому предложил раненым свои услуги, но и в этот раз лесные человечки почему-то не захотели убедиться, что я умею лечить не хуже учёного доктора, и предпочли справляться сами.

Я мог бы и обидеться, но поразмыслив, решил, что так даже лучше – меньше забот.

Малютки падали один на другого…

 

Необычный завтрак

С лесными человечками часто происходят различные истории, и не всегда забавные. В одно из наших странствований произошёл как раз такой случай. Мы долго бродили по окрестностям какого-то города, устали и проголодались.

– Братцы, а не пора ли нам перекусить? – предложил Дедок Бородач.

– Поесть я люблю, а уж если подают что-нибудь вкусное, то не откажусь, даже если сыт.

Да и никто не откажется.

– Но только что мы будем есть? – решил уточнить Незнайка. – Не беспокойся: раз я спросил, значит, завтрак уже приготовлен и нам остаётся только сесть да приняться за еду, – успокоил его Дедок Бородач.

И он повёл нас к усадьбе неподалёку от проезжей дороги, но ворота оказались наглухо закрыты.

– Попробуем постучать в сторожку, – предложил Дедок Бородач, указывая на небольшой домик рядом с воротами, где имелась дощечка с соответствующей надписью.

Дедок Бородач заколотил в двери домика, но никто не появлялся.

– Подожди, Дедок. Давайте лучше постучим в ставни – у меня же тросточка есть, – предложил я и трижды ударил в закрытое окно сторожки.

– Кто там? – раздался голос, и дверь распахнулась. – Батюшки! Никак саранча напала! – закричал сторож и бросился бежать, оставив дверь открытой.

– Эй, господин сторож, не бойтесь! Мы вовсе не саранча, а лесные человечки – эльфы! – попытались мы успокоить старика, но тот бежал без оглядки.

– Ну что ж, раз сторожа нет, давайте через его домик и пройдём в сад, – предложил Всезнайка, и вся наша компания направилась в сторожку, а оттуда в сад.

Здесь нас ждал сюрприз. В этот день в усадьбе, видимо, готовились к какому-то торжеству и в саду уже стояли длинные столы. Потом мы обратили внимание на отдельно стоящий деревянный дом, на котором красовалась какая-то надпись, только очень высоко – не разобрать. Позвали Знайку, и он с трудом прочитал: «Кухня».

Войдя в здание и оказавшись на кухне, мы увидели на столах всевозможные блюда, заготовленные накануне: была тут и жареная индейка, и заливные поросята, и рыба в сметане, и цыплята в масле, и много других яств.

В один миг лесные человечки взялись за дело: стали подогревать блюда, которые принято подавать на стол горячими, принялись доделывать остальные, ещё не совсем законченные.

И закипела работа: одни мешали огромными ложками суп в больших котлах, другие взбивали сливки, – каждый нашёл себе занятие.

Всем распоряжался и указывал, кому что делать, Скок.

Со мной и здесь чуть не случилось несчастье: я хотел было попробовать суп: достаточно ли соли, – да так обжёг язык, что даже говорить не мог. Прибежал доктор Тюбик-Мазь, оторвавшись от своего занятия: с Дедком Бородачом, Индейцем, Карапузиком и Вертушкой готовил тесто для пирога, – посыпал язык каким-то порошком, и боль как рукой сняло.

Управившись со всеми делами на кухне, мы отправились в сад с готовыми блюдами и расселись вокруг столов.

…он с трудом прочитал: «Кухня»…

Я выбрал место поближе к блюду с птицей, потому что обожаю жареную индейку, и заявил:

– Первый кусок мне!

– Почему же именно тебе, Мурзилка? – в недоумении поинтересовался Кнопик.

– Потому что заслужил: я больше всех трудился на кухне.

Мои слова почему-то вызвали громкий смех. В другой раз я бы, пожалуй, обиделся, но сейчас было не до обид: за столом уже застучали вилки и ножи – лесные человечки усердно принялись за еду.

Хоть я и проголодался, но индейка, большой кусок которой положили мне на тарелку, оказалась ужасно жёсткой, и я никак не мог с ней справиться.

– Давай нарежу тебе индейку мелкими кусочками, – предложил Кнопик, но я, конечно, отказался: что я, ребёнок? – и принялся было за индюшачью ножку, как громко вскрикнул от боли, случайно прикусив кончик собственного языка, который не успел до конца зажить после ожога.

Всем распоряжался и указывал, кому что делать, Скок

…мы… расселись вокруг столов

– Доктора сюда! Скорее! – закричали со всех мест. Доктор Тюбик-Мазь уже бежал ко мне с чашкой холодной воды и кричал на ходу:

– Мурзилка, опусти язык в чашку, станет легче!

– Не могу… не могу… – едва пролепетал я. – Мне кажется, я вообще его откусил…

– Открой рот, я посмотрю, – предложил доктор.

Я хотя и с трудом, но рот открыл. К моей великой радости, доктор меня успокоил: оказалось, что язык на месте, только кончик я чуть-чуть прикусил.

Это происшествие на время прервало трапезу, но вскоре все опять принялись за еду. На этот раз я уселся подальше от жёсткой индейки, поближе к большому блюду с аппетитными котлетами.

…но вскоре все опять принялись за еду

Они были мягкие, ароматные и такие вкусные, что я уплетал их одну за другой, не забывая, как обычно, развлекать соседей по столу:

– Котлеты – самое вкусное блюдо на свете. Когда у меня будет собственный дворец и собственный повар, я велю ему каждый день жарить для меня котлеты, и непременно в сметанном соусе.

– Смотри, Мурзилка, не подавись: нельзя болтать во время еды.

Меня рассердило это замечание, и я воскликнул:

– Я-то не подавлюсь, а вы за собой смотрите!

Но, к моему ужасу – вероятно оттого, что был очень сердит, – кусок котлеты тут же застрял у меня в горле, я поперхнулся, закашлялся…

Соседи, желая помочь, стали колотить меня по спине, поднялся шум и крик. Доктор Тюбик-Мазь схватил стакан воды, корку хлеба и подбежал ко мне:

– Пей скорее, Мурзилка, и проглоти корочку: кусок котлеты проскочит вместе с хлебом…

Я начал было пить, но поперхнулся и почувствовал, что задыхаюсь.

Доктор Тюбик-Мазь понял, что мне действительно грозит опасность, вытащил из кармана огромные щипцы и уже хотел было засунуть их мне в рот, чтобы вытащить засевшую в горле котлету, но я вскочил на скамейку и закричал:

– Не надо!

Я ужасно не люблю операции, поэтому, увидев щипцы, откинул голову назад, и вместе со словами «не надо» выпал застрявший в горле кусок. И что самое невероятное, вместе с котлетой выпало и мое стёклышко. Оказывается, я, заспорив, незаметно понёс его в рот вместе с котлетой и чуть не проглотил.

Теперь я был спасен.

Не успел я опомниться и вновь приняться за любимые котлеты, как раздался голос Вертушки:

– Сюда идут!

В тот же миг мы все сорвались с мест и бросились прятаться.

Тем временем в саду действительно появились повара, поварята, лакеи и множество слуг. Увидев разбросанные ножи, вилки и тарелки с остатками котлет, цыплят, пирогов и прочих лакомств, они очень удивились.

В тот же миг мы все сорвались с мест и бросились прятаться

– Кто это здесь хозяйничал? – спросил самый толстый повар в белом колпаке.

– Мы! – выкрикнул я, совершенно забыв, что вопрос был задан вовсе не мне и что отвечать не следовало.

Повар, наверное, решил, что ему послышалось, но затем и другие стали оглядываться.

К счастью, нас никто не заметил.

 

Путешествие по водопаду

Много раз в жизни приходилось мне тонуть в пучине, не раз я уже думал, что никогда больше не увижу друзей, лесных человечков, часто мне казалось, что я уже давно умер, но такого неприятного приключения, как то, о котором собираюсь рассказать сейчас, не было у меня ни до, ни после этого.

Случилось это уже под осень. Как-то раз, в одно из наших странствований, мы услышали вдруг очень странный шум, точно откуда-то лилась вода. Мы напряглись.

– Наверное, где-то поблизости большой водопад, – предположил Знайка.

– Водопад!.. – повторили сразу пятьдесят голосов. – Давайте скорее искать водопад!

Все побежали, и впереди – Знайка, за ним Индеец, Дедок Бородач, Вертушка, Скок на своём велосипеде и далее остальные. Побежал и я, хотя вообще-то я не особенно люблю бегать – ведь мои изящные штиблеты не приспособлены для этого. Конечно, я очень скоро отстал и едва-едва смог догнать остальных.

Но вот мы наконец у водопада. Все разбрелись полюбоваться, как вода с шумом и пеной катится вниз: одни уселись на землю, у самого водопада, другие смотрели стоя.

Все побежали, и впереди – Знайка…

Тут со мной чуть было не случилось первое несчастье: я подошёл очень близко к краю и едва не сорвался и не полетел вниз. Спас меня мой… фрак. Да, фрак, потому что в ту минуту, когда я уже начал падать, меня схватили за фалды фрака и оттащили к берегу.

Но это ещё ничто по сравнению с тем, что было дальше.

…я очень скоро отстал и едва-едва смог догнать остальных…

В водопаде появились вдруг балки и брёвна, которые вместе с водой катились вниз.

– Если бы мы уселись на эти брёвна, – заметил Скок, – то совершили бы чудную прогулку вниз.

– Спасибо за такое удовольствие! – сказал я. – У меня нет ни малейшей охоты кататься на брёвнах по водопаду.

Но другие находили, что прогулка на брёвнах выйдет очень интересная.

– Если ты, Мурзилка, боишься, то останься здесь, – заметил Вертушка.

– Я – боюсь? Я никогда не боюсь! Прошу меня не оскорблять! – воскликнул я сердито. – Никогда не боялся, никогда трусом не был и не буду. Это знают все. И чтобы доказать вам это, готов вместе с другими прокатиться на брёвнах. Только мне жаль костюма: он наверняка испортится от воды.

– Мы усадим тебя так, чтобы вода не коснулась твоего костюма, – сказал Вертушка и первый, прямо с берега, вскочил на летевшее вниз бревно.

Его примеру последовали другие. Делать нечего, пришлось прыгнуть и мне. Сначала всё шло хорошо. Бревно, на котором я сидел вместе с Индейцем, быстро мчалось вниз, но вдруг с силой ударилось о камень, я с него и скатился.

Ещё минута, и я погиб бы в водопаде. К счастью, я успел уцепиться за бревно руками и благополучно поплыл дальше, хотя мне всё время грозила опасность.

Я успел уцепиться за бревно руками…

Но этим мои страдания ещё не закончились. Когда мы скатились вниз, для того чтобы добраться до берега, пришлось ещё переплыть через глубокий ручей. Я превосходно плаваю, но на этот раз мне пришлось очень плохо. И не мне одному: все лесные человечки чуть не утонули в ручье.

Я ни чуточки не испугался, но думал про себя, что если уж утонуть где-нибудь, так лучше в глубоком океане…

…пришлось… переплыть через глубокий ручей

 

Упрямый козлик

Знайка и Микробик нарвали в саду яблок, сложили в мешок и собрались домой, но мешок оказался таким тяжёлым, что с места не сдвинешь.

Вдруг Знайка заметил, что рядом козлик беззаботно пощипывает травку, и предложил другу:

– Слушай, давай поймаем козлика и взвалим на него мешок. – Отлично! – согласился Микробик.

Но как только они подошли к козлику, тот, видимо что-то почуяв, убежал.

Тогда друзья задумали его связать, и Знайка, схватив верёвку, погнался за козликом, обходя его слева, Микробик – справа. Долго гонялись за ним малютки, наконец сумели накинуть верёвку ему на рога, но и тут животное заупрямилось – и ни с места. Знайка с Микробиком позвали Незнайку, и все втроём схватились за верёвку. Тянут-тянут, но козлик ни с места. Устали человечки, отпустили верёвку, а козлик как бросится на Знайку, как подденет его рогами!

– Ай! Караул! Помогите! – аж взвыл Знайка.

Тут Микробик опять подбежал к козлику, изловчился набросить ему на рога верёвку и крепко-накрепко привязал.

– Вот теперь можно ему на спину и мешок взвалить, – сказал Знайка.

С трудом подняли малютки тяжёлый мешок на спину козлика и, как тот ни упрямился, заставили его отвезти яблоки домой.