Прекрасным летним днём, я — Иванов Иван Иванович (фамилия, имя и отчество человека изменены), одарённый студент гарвардского университета после учебных занятий прогуливался в гордом одиночестве по улицам Кембриджа (штат Массачусетс), наслаждаясь городскими видами, как вдруг ко мне подошёл человек, которого я знал. Мы тихо поздоровались, обменялись словами любезности, похлопали друг друга по плечу. На этом наше короткое общение с ним должно было закончиться, но неожиданно мой приятель по имени Джо, предложил мне пройти обряд посвящения в братство «Череп и кости»! Скажу честно, я был слегка удивлён и даже растерян. Не каждый день такое услышишь! Несколько секунд я раздумывал над предложением своего знакомого, сами понимаете, такая ответственность на тебя возлагается, но любопытство взяло верх над моим здравомыслием, и я согласился! С этого момента вокруг меня стали происходить настоящие чудеса! Зал проведения церемонии оказался в двух шагах от места нашей дислокации. Это был старинный научный музей, переделанный под элитный клуб закрытого типа. Что удивительно: здесь всё было заранее приготовлено для проведения тайной инициации. В просторном актовом зале отсутствовали посторонние люди, там были только: я (ваш покорный слуга); пастор; и член секретного общества, который привёл меня сюда. Я подошёл к алтарю, на котором лежала библия — большая старинная книга с религиозными постулатами для верующих христиан. Положил на неё свою правую руку, произнёс торжественную речь, заученную наизусть. Если кратко пересказать этот текст, то я поклялся верой и правдой служить Богу в рядах братства «Череп и кости» на благо мира на всей планете! Всё выглядело торжественно, невинно и даже смешно. Особенно это стало заметно, когда мой друг отвёл меня после церемонии в студенческое общежитие, посадил на лестничные каменные ступеньки в один ряд с такими же «серыми зайцами», как и я. Эти счастливчики инициировались, видимо, тоже недавно. По лестнице проходили беззаботные студенты, они искоса поглядывали на нас, но мы не обращали на них никакого внимания. Я думал, что на этом моё посвящение закончится, меня отпустят домой, и не будут беспокоить долгое время! На сегодняшний день у меня были запланированы ещё кое-какие дела! Но ситуация пошла не в том направлении. Джо отвёл меня в глухое тихое местечко, подальше от университетских жилых корпусов. Там (в парке) никого не было! Приятель попросил меня вытянуть перед собой правую руку.

— Покажи мне свои пальцы правой руки!

— Что ты собираешься с ними делать? — испуганно произнес я.

— Я собираюсь продолжить тайный обряд.

— Но мне казалось, что моё посвящение в братство полностью пройдено?

— Не торопись!

Молодой человек вытащил из своего кармана пиджака кусачки (режущий инструмент).

— Приготовься терпеть нестерпимую боль!

Сказать, что мне было очень больно — это значит, ничего не сказать. Я пыхтел, временами выл от невыносимой боли, но продолжал держать свою руку вытянутой вперёд. Мой приятель не спешил заканчивать свою дьявольскую работу. Как инквизитор из прошлых веков, он медленно разрезал стальными кусачками плоть между моими пальцами правой руки, при этом ещё и улыбался! Подумать только, совсем недавно эта рука прикасалась к святому писанию.

— О Боже, о Боже! — стонал я, практически уже теряя сознание. — Больше не могу!

Издевательства надо мной наконец-то закончились! Я совершенно подавленный и ошеломлённый побрёл по тенистой аллее вслед за своим мучителем, перевязывая на ходу медицинскими бинтами свою окровавленную руку. На перекрестке дорог ко мне подошёл родной человек (член моей семьи) и сообщил мне приятную весть: моё посвящение в тайное общество завершилось! На что я шепотом произнёс то, что вслух повторять не хочу! Я тупо шёл вперёд, мысленно представляя себя дома. На сегодня мне было достаточно приключений! Рука моя со временем заживёт. Я забуду весь этот кошмар, как страшный сон, стану жить своей обыденной жизнью. Но не тут-то было! Я и мой наставник медленно подошли к проезжей части, на которой стояли люди из общества «Череп и кости» в деловых костюмах. Они сказали, что сейчас подадут автомобиль и отвезут меня домой. Я принял их предложение, согласился ехать, ибо физически устал от испытаний. Машина была подана без промедления, но какого было моё удивление, когда меня привезли не домой, а в придорожный магазин! Для чего? Почему? Тревожные вопросы с завидной быстротой продолжали появляться в моей голове. Меня завели в служебное помещение, приказали залезть в огромный пустой холодильник. Последним, кто оказался у меня за спиной, и кто закрывал крышку морозильного шкафа, являлся моим заклятым врагом, которого я ненавидел всеми фибрами своей души ещё со школьных времён, и готов был его уничтожить при первой же подходящей возможности. К счастью, этого мне не пришлось делать своими руками! За спиной послышался адский хлопок. Стоявший позади меня человек, произвёл выстрел из пистолета в голову моему непримиримому врагу!

— Вот так денёк, — подумал я, — леденея от ужаса, — уже кого-то убили! Вернее, не кого-то, а того кого нужно!

Я опустился на самое дно холодильника, обнял своё тело руками, приготовился заснуть (быстрая и не мучительная смерть). Но чудо всё-таки произошло! Спустя десять минут меня вытащили из холодильника и отвезли в тир, расположенный на территории секретного военного полигона, дали в руки автомат Томпсона (популярное оружие гангстеров), приказали расстрелять врага братства. Убивать я никого не собирался, но вида не подал. Мой автомат был со снайперским прицелом, так что я просто стал рассматривать среди проходящих по тиру людей знакомое лицо, и вскоре заметил своего давнего приятеля из России. Это был Иван Либерман! Кстати говоря, мне было известно, что он является членом международной секты самоубийц среди инвалидов. Эти негодяи подстраивали ситуации, имитирующие нападение, нечего не подозревающим людям, и вынуждали их совершать против себя убийства. С испугу люди стреляли по инвалидам из подброшенного им оружия и убегали прочь. Имущество убиенных калек потом распродавалось на вторичных рынках, полученные средства поступали на счета руководителей тайной секты, а также распределялись среди оставшихся в живых исполнителей данного подставного спектакля.

— Целься левым глазом! — строгим голосом приказал мне начальник тира.

— Но левый глаз у меня практически не видит, — взмолился я.

— А ты уверен в этом? Попробуй сейчас прицелься им!

Невероятно! Мой левый глаз стал постепенно прозревать, он начал видеть также чётко и ясно, как и моё правое око! Это просто изумительно! С самого рождения я страдал сильной близорукостью на один глаз.

— Стоп! Прекратить огонь!

— Я и не начинал никакого огня, — подумал я, но возражать не стал, положил автомат с круглой обоймой на стол, тихо отошёл назад от огневого рубежа.

Спустя секунду меня ждало дикое разочарование! Мне сообщили, что я не прошёл обряд посвящения в общество «Череп и кости», поскольку я слишком долго провозился с прицеливанием из автомата, и, соответственно, не уничтожил свою цель. Я начал было оправдываться, мол, не виноват, но потом одернул себя: «Зачем я это делаю?» Слава Богу, что не стал стрелять в живого человека! Зачем мне убивать своего давнего приятеля? Что это за безумие?

Я тихо шёл домой, ожидая одиночного выстрела в затылок. Шучу! Конечно же, я догадывался, что инициацию я с успехом прошёл, и больше никаких сюрпризов сегодня не будет. Того, что случилось в этот день было достаточно, чтобы у членов братства сложилось обо мне определённое представление. Ну, не убил я человека! И что? Я был неплохим политическим аналитиком. Зачем мне становится наёмным убийцей? Это просто проверка на нервы, проверка на совесть, и чёрт знает ещё на что? Пойду-ка я сейчас лучше в кабак, опрокину стопку коньяка. Скорее всего, эти черти следят за мной со стороны! Вдруг я вздумаю обратиться с заявлением в полицию! Начну рассказывать представителям закона о своих сегодняшних приключениях. Вот ведь критины! За кого они меня принимают?

P. S. Вот вам, друзья, удивительная история, рассказанная мне во сне, бывшим членом секретного общества «Череп и кости», решившим отомстить братству после своей смерти таким образом! Если подобное происходит в реальной жизни, дамы и господа, то у этого общества, очевидно, существуют проблемы.