Эйвери разбудила его посреди ночи.

– Крис, – прошептала она, тряся его за плечо, – кажется, я что-то почувствовала.

Ему снилось, как они занимаются любовью на берегу моря и волны накатываются одна за другой на белый песок…

– И я тоже, – пробормотал он.

– Я серьезно!

Кристиан немедленно открыл глаза и сел в постели.

– Ты хочешь сказать, что это ребенок?

– Не уверена.

– Вряд ли, – нахмурился он. – Ведь еще как минимум неделя до родов!

– Это моя первая беременность. Срок определить трудно. А дети нередко рождаются раньше положенного.

– Тогда лежи тихо, и мы посмотрим, что будет. – Он притянул ее к себе, наслаждаясь прикосновением большого живота. – Все будет хорошо. Веришь?

– Конечно…

Оба не сговариваясь затаили дыхание и несколько секунд пребывали в неподвижности. Ничего не случилось, и они одновременно выдохнули.

Кристиан провел рукой по волосам Эйвери и прижался чуть плотнее.

– Значит, подождем. В любом случае, делать это приятно.

– Это уж точно, – согласилась Эйвери, устраиваясь поудобнее.

Кристиан лежал молча, прислушиваясь к ночным звукам, – тиканью часов, шуму проезжающих мимо машин. Ему хотелось задать Эйвери несколько вопросов, но он был не уверен, что настало время. Впрочем, оно может не настать никогда.

– О чем ты хочешь спросить?

– Как ты догадалась об этом?

– У тебя напряглись мышцы плеч – значит, ты собираешься задать мне трудный вопрос.

– Кажется, ты меня довольно неплохо узнала, а?

Темнота придавала храбрости, и Эйвери было нетрудно сказать то, что вертелось на языке.

– Мне кажется, что я всегда тебя знала. Только не чувствовала себя равной тебе.

– А теперь чувствуешь?

– Да.

Он глубоко вздохнул и собрался было задать следующий вопрос, как она его опередила.

– Ты хочешь узнать, был ли ты моим единственным любовником.

Кристиана поразила ее проницательность, хоть ответ он, кажется, знал заранее.

– А имею ли я право спрашивать?

– Конечно, имеешь. В наших разговорах не должно быть запретных тем. Только учти, тебе предстоит услышать то, что может не понравиться.

– Моя надежда наивна?

– Да, наивна. Но что с того? Мы все порой бываем наивными, и в этом нет ничего страшного. Только надо быть готовым к возможным разочарованиям. Мне бы тоже хотелось быть твоей единственной женщиной, но я знаю, что это не так.

– Да, у меня были другие. Но что, если я признаюсь, что ни одна из них не влекла меня так, как ты?

– А что, если я признаюсь, что у меня был только один другой мужчина?

– Он любил тебя?

– Очень.

– Но ты не ответила ему взаимностью?

– Нет. – Как она могла, когда ее сердце было уже отдано Кристиану? Эйвери решила отвлечься от печальных воспоминаний и вернуться к делам насущным. – Знаешь, мы так и не обсудили, как будем вести себя после рождения ребенка.

– Потому что решили не забегать вперед. Особенно в таких важных вещах.

– Но малышка родится очень скоро, может быть, даже раньше, чем мы думаем. Поэтому настало время подумать о будущем.

Кристиан невольно нахмурился, поскольку основной причиной нежелания обсуждать будущее было то, что это причиняло ему боль.

– Для меня важнее всего, как часто я смогу видеть девочку.

– Ты собираешься заключить соглашение?

– Если хочешь, оформим все юридически.

Эйвери села в постели и внимательно посмотрела на Кристиана, но в полумраке спальни не смогла разглядеть его лица.

– Ты этого хочешь?

– А разве, – Кристиан горько рассмеялся, – разве мои желания имеют значение?

– Конечно! Ты же отец!

– Только биологический!

– А бывают какие-нибудь еще?

– Да! Настоящий отец – тот, кто гладит по головке и учит пускать кораблики! Кто утешает, когда малышке грустно, и показывает, как правильно ездить на велосипеде и кидать бумеранг!

– Это уж скорее для мальчиков!

– Не пытайся сменить тему, Эйвери Шэн-нон! Тебя волновали женщины, которые были в моей жизни. А не приходила ли в твою многомудрую голову мысль, что я почувствую, когда ты встретишь другого мужчину? Ведь я буду вынужден смотреть, как моя дочь называет его папой! Такое, знаешь ли, нелегко перенести.

– Почему мы спорим о мужчине, которого я могу с таким же успехом не встретить никогда? Мне казалось, что мы достигли определенного взаимопонимания, более того, только недавно получили немало удовольствия.

– В том-то и проблема.

– В чем?

– Я понял, как сильно… хочу тебя. – Слово не совсем подходило, но Кристиан не мог найти другого. – Никогда я не хотел тебя так сильно, как сейчас. В каком-то смысле мне даже стало хуже: я понял, чего мне не хватало всю жизнь.

Ночь любви и вправду все изменила. Эйвери начала подозревать, что мужчины и женщины приходят к одному и тому же выводу, только разными путями. Она любит его. И совершенно в этом уверена. И он тоже любит ее. Но вкладывать эти слова в его уста она не будет, как бы ни желала их услышать.

– Ты хочешь предложить заниматься любовью почаще?

Кристиан даже сел в постели. И выражение лица у него было такое, словно она святотатствует.

– Нет! – рявкнул он.

– Не хочешь заниматься любовью?

– Да!

– Если ты решил покричать, то сделай это, пожалуйста, в своей комнате.

– Если бы ты не была беременна, я бы тебя отшлепал!

– Если бы я не была беременна, тебя бы здесь и вовсе не было!

– Это кто сказал?

– Я!

– Ошибаешься! Я был бы здесь!

– Был бы? – переспросила Эйвери после продолжительного молчания.

– Конечно! Потому что рано или поздно пришел бы в себя и понял, как сильно люблю тебя. Да, это так. Я очень люблю тебя, Эйвери!

Она смотрела на него, боясь поверить, что сбылась ее самая заветная мечта. Он произнес эти слова – и он действительно любит ее! Но хватит ли у них сил, чтобы преодолеть все преграды, которые жизнь непременно поставит на их пути?

Эйвери вспомнила, как им хорошо вместе, как схожи их чувства юмора, как они спорят о том, о чем мужчины с женщинами спорят испокон веку: может ли женщина ориентироваться по карте, а мужчина делать больше одного дела за раз?

Ее сексуальный опыт был весьма ограниченным. Но в постели с Кристианом она преображалась. Страсть заставляла их обоих творить восхитительные безумства.

А теперь у них есть еще и любовь.

– Я люблю тебя, Эйви, – тихо повторил Кристиан. – И, будь я умнее или честнее с собой, давно бы это понял.

Голова у нее слегка закружилась от затопившей сердце радости.

– Я тоже люблю тебя. О, Крис…

– Ммм?…

– Мы же могли быть так счастливы, если бы остались вместе с самого начала!

Кристиан покачал головой, отбрасывая последние крохи бесплодных сожалений.

– Нет, любовь моя, я был слишком заносчив и горд. И считал разделяющую нас пропасть непреодолимой.

– А я?

– А ты была и остаешься слишком хорошей для меня!

Эйвери не стала его разубеждать. Совсем не плохо, когда мужчина так ценит женщину.

– Нам надо было расстаться, чтобы повзрослеть, и…

– Крис!

– Что?

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых читался испуг.

– Ребенок! Пришло время!

– Ты уверена?

– На все сто.

***

Казалось, они никогда не доедут до больницы.

У Кристиана тряслись руки, когда он судорожно искал ключи от машины. Ему пришла мысль вызвать «скорую помощь», но он решил, что лучше самому отвезти Эйвери – и быстрее, и надежнее. Она согласилась.

В результате Кристиан был вынужден сосредоточить все внимание на управлении автомобилем, чтобы тот двигался плавно, без резких толчков. А это значило, что Кристиан не мог ничем помочь Эйвери, которая очень страдала: схватки становились все чаще и чаще. Молодая женщина перевела дыхание после очередного приступа боли и спросила:

– Какой интервал?

Кристиан посмотрел на часы на приборной панели.

– Минут пять.

– Как мало… Ох! – Она снова схватилась за живот.

– Родная, я не могу видеть, как ты мучаешься, – простонал он. – Чем я могу помочь тебе?

– Поскорее довези меня до больницы.

– Ты думаешь, я не стараюсь?

– Я вообще ни о чем не думаю и тебе не советую. Сосредоточься лучше на дороге. А если хочешь отвлечься, попытайся придумать несколько имен на выбор. Это еще одна очень важная вещь, которую мы не обсудили.

Когда они приехали в больницу, за дело взялись квалифицированные специалисты, люди, которые знают, что делают. Наверное, впервые Кристиан с удовольствием позволил кому-то взять инициативу в свои руки. Эйвери положили на каталку и повезли в родильное отделение.

– Держи меня за руку, родная, – сказал Кристиан, не обращая внимания, что ее ногти оставляют на его ладони следы в виде полумесяца.

Эйвери закрыла глаза, желая отгородиться от окружающей реальности. Лицо ее искажала боль: их дочь стремилась появиться на свет, невольно причиняя страдания своей матери.

Кристиан тревожился за Эйвери и за ребенка. И этот страх был вполне естественным, но рука об руку с ним шло странное благоговение. На его глазах свершалось одно из самых великих таинств на земле. И он был его участником.

Акушерка, которая ждала их в палате родильного отделения, оказалась той самой деловитой миссис Дипл, строго отчитавшей будущую мать четыре месяца назад, когда ее привезли с кровотечением. На этот раз лицо ее озарилось улыбкой, когда она увидела пациентку.

– Здравствуйте, моя дорогая, – приветствовала она Эйвери. – Я надеялась, что именно мне выпадет принимать у вас роды.

– Уже скоро, да?

– Это вы так думаете. Рожающие впервые всегда торопят события. Но я думаю, что придется подождать. Давайте-ка мы вас осмотрим.

– Крис! – испуганно воскликнула Эйвери и вцепилась в его руку, поскольку схватки продолжались. – Не оставляй меня, пожалуйста. Не уходи!

– Я здесь, родная.

Кристиан никогда не испытывал столь сильных чувств, как те, что охватили его, когда он наблюдал за рождением собственной дочери. Но вместе с гордостью им владел все тот же страх. Будущий отец убеждал себя, что женщины сотни лет рожали в куда менее подходящих условиях, чем стерильная палата родильного отделения. Но ничто не могло заставить его успокоиться.

До тех пор, разумеется, пока с очередным стоном и конвульсивным движением молодой матери в мир не явилась та, которую ждали долгие месяцы.

– Вот и ваша дочка! – возликовала акушерка, когда малышка закричала. – Редкостная красавица. – И положила ребенка Эйвери на живот.

– Вся в мать! – заявил Кристиан.

– Хотите перерезать пуповину, мистер Шэннон?

Кристиан подумал, что хотя он и не страдает от неуверенности в себе, но скорее прыгнет с парашютом с самого высокого небоскреба в Нью-Йорке, чем будет рисковать жизнью новорожденной дочери.

– Я предпочту предоставить это специалисту. А меня зовут Харлоу.

– В самом деле? – неодобрительно заметила миссис Дипл.

Перерезав пуповину, выкупав и завернув малышку, акушерка протянула ее матери.

– Пойду передохну, а вы побудьте наедине с дочерью и придумайте ей имя, если еще не успели сделать это.

Когда она вышла, Эйвери сказала:

– Не верится, что она все-таки родилась. И все же так было предначертано, я чувствую.

Кристиан откинул со лба влажную прядь волос и молча кивнул. Сердце его было исполнено такой сильной и чистой любви к двум самым дорогим для него существам на свете, что он поклялся никогда не забывать этого момента.

– Спасибо, Эйви, – сказал он, когда сумел проглотить комок в горле.

– Благодарность принимается. Правда, она красавица?

– Прямо как ты, мой ангел.

– Куда красивее, – возразила молодая мать, поудобнее устраивая малютку на руках.

– И где ты научилась так ловко с ней обращаться?

– Нигде, – улыбнулась Эйвери. – Это пришло самой собой. Да, надо придумать ей имя – нельзя же вечно говорить «она» да «она»… У тебя есть какие-нибудь идеи?

– Да, несколько. Но лучше скажи ты.

– Ну, мне пришло в голову, что она похожа на маленький цветок – так почему бы не назвать ее Флорой?…

Ход ее рассуждений был прерван возвращением миссис Дипл, вопросительно посмотревшей на Кристиана.

– Ну как, решили что-нибудь?

– Не совсем. Хотя нам обоим нравится имя Флора.

Акушерка посмотрела на него как на совсем безнадежного больного.

– Мистер Харлоу! Вы все еще не сделали этой бедной женщине предложение?

– Ну… – замялся Кристиан, глядя на Эйвери, – она может не согласиться.

Акушерка возмущенно фыркнула, явно не одобряя нерешительности мужчины.

– Ты выйдешь за меня замуж, Эйви? – тихо спросил он.

Тем временем Флора сонно заморгала и закрыла голубые глазки. Мать нежно погладила дитя по голове и перевела взгляд на Кристиана.

– Тебе не надо жениться на мне ради ребенка… – начала она.

– Но дело не только в ребенке! – быстро перебил ее молодой отец. – Я люблю тебя. Этого чувства не передать словами. Я хотел предложить тебе руку и сердце раньше, но малышка надумала появиться на свет именно в этот момент.

– О, Крис! – только и сказала Эйвери.

Он присел возле кровати на корточки, так что теперь их лица находились на одном уровне.

– Скажи «да», пожалуйста. Я прошу тебя, скажи «да»!

– Да! – Лицо Эйвери озарилось лучезарной улыбкой. – Да, я выйду за тебя замуж.

– Мои поздравления! Самое время принять такое важное решение! – вмешалась миссис Дипл, беря заснувшего младенца из рук матери. – А мы с тобой, деточка, пойдем отсюда… Потому что твой папа только что сделал предложение твоей маме, и им теперь необходимо немного побыть наедине. Мы не будем им мешать, правда, мое золотце?

Эйвери бросила тоскливый взгляд на закрывшуюся за акушеркой дверь. Она уже скучала по новорожденной малютке, хотя знала, что скоро увидит ее. Тем временем Кристиан, невзирая на больничные правила, снял ботинки и пристроился рядом с ней на кровати, обнял и заглянул ей в глаза.

– Когда мы поженимся?

– К чему сейчас торопиться? Увидим.

Они целовались до тех пор, пока Кристиан не заявил, что им лучше прекратить, если Эйвери не хочет забеременеть во второй раз, причем немедленно. Поэтому они просто обнялись.

Так, обнявшимися, их и увидела миссис Дипл, вошедшая через некоторое время в палату. Оба безмятежно спали на узкой больничной кровати.

***

– Ах, какое очаровательное дитя! – наперебой восхищались Джуди и Мерил, когда мать с младенцем вернулась домой. – Она будет удивительной красавицей и разобьет немало сердец!

Эйвери смущенно улыбалась и благодарила. Ей и самой так казалось.

Малышке, судя по всему, очень понравилось в доме у своей матери. А жили ее родители, как ни странно, по-прежнему у Эйвери. Кристиан сказал, что не оставит ее одну, а молодая мать отказалась пока переезжать к нему.

– Так ты откроешь нам главный секрет? – не вытерпела Черил.

– Какой?

– Вы собираетесь пожениться или нет? На вид вы идеальная пара, но нам известно, как все начиналось…

– Собираемся, собираемся, – заверила их Эйвери. – Более того, угадайте, кто будет подружками на моей свадьбе? – И, не дожидаясь ответа, сама же ответила: – Конечно, вы, мои дорогие, так поддержавшие меня в трудную минуту.

В комнату вошел Кристиан.

– Да, мне тоже понравилась эта мысль, особенно относительно вас, Джуди. Мне не забыть, как вы на меня посмотрели, когда я пришел сюда вскоре после нашей с Эйви ссоры… Тогда я понял, что вернее подруги у Эйвери нет.

– А кто будет шафером? – поинтересовалась неугомонная Черил.

– У меня, конечно, есть на примете одна кандидатура. Но, боюсь, он не обрадуется, – лукаво улыбнулся Кристиан.

– Брэндан Салмон, что ли? – спросила Джуди.

– Он самый, – ответил Кристиан, и все четверо звонко рассмеялись.