– Что он сказал?

Эйвери заставила себя успокоиться, чтобы еще раз поведать Джуди свою историю.

– Кристиан заявил, что… – она вздохнула, – попытается получить опекунство над моим ребенком.

– Но он не сможет сделать это.

– Почему? Этот человек обычно получает то, что хочет. И неудивительно – у него столько денег! К тому же я вышла из низов, незаконнорожденная и все такое прочее. Угадай, на чьей стороне будет судья? Кроме того, как насчет наметившейся тенденции осуждать работающих матерей? Считается, что женщины, которые занимаются карьерой, не могут достаточно заботиться о ребенке.

– Но ты же не собираешься ставить магазин на первое место? – спросила Джуди.

Эйвери как будто не слышала ее.

– Сейчас дела нередко решаются в пользу отцов. Пытаются доказать, что они способны воспитывать детей ничуть не хуже, чем матери. Ах, – простонала она, – что же мне теперь делать?

– Для начала прекрати вести себя так, будто уже проиграла дело. Потом отправься к хорошему юристу и узнай, что об этом говорят законы. Тогда ты не будешь придумывать глупостей, а узнаешь, как обстоит дело на самом деле. Ты ведь знакома с хорошим юристом, с тем, который помогал тебе открыть магазин.

– С Брэнданом Салмоном?

– Да. Он тебе друг?

– Не то чтобы.

Эйвери не хотелось объяснять, что самый перспективный молодой юрист в городе не согласен на тот единственный вид дружбы, который она готова ему предложить. Кроме того, он вряд ли обрадуется, что она носит под сердцем дитя Кристиана.

– Я действительно не знаю, что делать.

– Зато я знаю! – решительно заявила Джуди. – На самом деле все преимущества на твоей стороне. Именно ты вынашиваешь ребенка и при этом умудряешься заботиться и о себе, и о бизнесе. Пусть сегодня, – она бросила взгляд на начальницу, – ты выглядишь не слишком здорово, но ведь это вполне объяснимо.

– Спасибо большое, – сухо заметила Эйвери.

– Я пытаюсь сказать, что ребенок, которого ты носишь, – твой…

– А он его отец.

– Он, можно сказать, донор спермы, – отрезала Джуди. – Только и всего!

Но Эйвери не была согласна с таким подходом к вопросу и покачала головой.

– Нет, он не просто выполнял биологическую функцию. Только не Кристиан. Он именно отец ребенка. Во всех смыслах этого слова.

Молодая женщина не понимала, что заставляет ее говорить именно так. Это было выше ее разумения.

– Тебе виднее, – неохотно произнесла Джуди. – Но, несмотря на это, Кристиан не имеет права претендовать на твоего ребенка. Это же насилие, мужское иго!

– Или равенство. Может быть, представителям сильного пола обидно, что их столетиями исключали из процесса воспитания детей. Они полагают, что могут подарить малышу столько же тепла и любви, сколько женщины. Так что все зависит от точки зрения. Судья может смотреть именно с этой.

– Ты хочешь сказать, что он все-таки может лишить тебя родительских прав?

– В том-то и проблема, – покачала головой Эйвери, – что я ничего не знаю. Именно это мне и следует выяснить.

– Как?

– Позвоню юристу.

– Ну что ж, это нетрудно. Даже если Брэндан Салмон не самый лучший твой друг, юрист он все равно очень хороший. Сама говорила.

Но Эйвери понимала, что не может обратиться за помощью к Брэндану. Собственно говоря, она была не в состоянии рассказать о своих проблемах никому в Мэйтауне. Если Кристиан действительно србирается сражаться с ней за ребенка, вряд ли он будет разборчив в средствах. Поэтому стоит сначала выяснить, на что она может рассчитывать, и только потом сообщать окружающим об истинном положении вещей.

– Мне нужно позвонить. Ты не откроешь магазин без меня? Кажется, самое время.

– Ну разумеется. Сейчас и Черил подойдет. Почему бы тебе не устроить себе выходной?

– Спасибо, босс, – рассмеялась Эйвери.

Она позвонила Саре Гейтон, женщине, с которой познакомилась в вечерней школе. Теперь та весьма успешно управляла небольшой собственной фирмой и давно обещала приехать навестить старую знакомую. Надо позвонить ей – у Сары полно знакомых, наверное, и юриста посоветует.

Застать Сару дома оказалось делом непростым. Но Эйвери выяснила ее рабочий телефон, поболтала с подругой о разных пустяках и только потом перешла к тому, что ее интересовало.

– Сара, мне нужна твоя помощь.

– Если ты о кредите, милочка, – рассмеялась та, – то обратилась не к тому человеку. Сама знаешь, свободных денег у меня никогда нет.

– Я не о том. Мне нужен юрист.

– У тебя проблемы? – немедленно встревожилась молодая женщина.

Эйвери решила пока ничего не говорить. Сара все сама узнает со временем, а рассказывать свою историю с самого начала очень долго и неприятно. Кроме того, она решила относиться к ребенку как к подарку судьбы, а не как к проблеме.

– Нет, просто нужен совет хорошего специалиста.

– Ладно. Взяла ручку? Диктую.

Распрощавшись с подругой, Эйвери позвонила по указанному телефону и узнала все, что ей требовалось. Положив трубку, она спустилась в магазин к своим помощницам.

– Все в порядке? – поинтересовалась Джуди.

– Да, кажется. Но мне не мешает прогуляться. Свежий морозный воздух – то, что нужно.

– А что сказал юрист?

– Потом расскажу, ладно? Мне кажется, что стены на меня буквально давят…

Ее помощницы понимающе переглянулись. Эйвери беременна и встревожена угрозами Кристиана, поэтому ей нехорошо.

На улице было солнечно, но очень холодно. Ветер подстерегал за каждым углом и, внезапно налетая, обдавал прохожих ледяным дыханием.

Эйвери решила порадовать себя и купить цветов. Каких-нибудь ярких и праздничных, чтобы напоминали о приближающейся весне. Она избрала самый долгий путь до рынка, зато самый красивый. Мимо церкви времен Гражданской войны, мимо замерзшего пруда, по аллее, усыпанной пушистым снегом. Лицо ее замерзло, но под шубой молодая женшина слегка вспотела и даже пожалела, что оделась так тепло.

На крытом рынке она купила два букетика алых маргариток и, роясь в сумочке в поисках кошелька, неожиданно почувствовала тупую боль внизу живота. Она пошатнулась, и продавец заботливо спросил:

– С вами все в порядке? – Голос его, казалось, доносился издалека.

Эйвери кивнула, собираясь с силами, расплатилась и вышла на улицу, прижимая цветы к себе. Пожалуй, следует отправиться домой, и поскорее. Конечно, тогда придется пройти мимо магазина Кристиана, но ничего страшного. Сил идти в обход совершенно не было. Беременность действительно ограничивает свободу действий – надо относиться к себе бережнее. Нечего устраивать такие дальние пешие прогулки!

Кристиан сидел в офисе и диктовал письмо секретарше. Он бился над ним уже полчаса, но не мог сосредоточиться и говорил явно не то. Изумленный вид Марджи раздражал его все больше, и в конце концов он решил бросить безнадежную затею.

– Вернемся к письму позже, а пока ты свободна, – сказал Кристиан.

– Хорошо. – Секретарша вопросительно посмотрела на него. – Может, принести аспирин? Кажется, ты не совсем здоров.

– Не надо! – рявкнул Кристиан, и очень скоро по магазину разнеслась весть, что у босса преотвратное настроение и не стоит беспокоить его сегодня без крайней надобности.

Он подошел к окну, не понимая, почему привычный вид не радует его сердце. Что-то изменилось в мире, даже знакомая улица.

И все потому, что где-то там живет женщина, носящая под сердцем его ребенка. Нежная, ранимая женщина, которой он угрожал судебным преследованием. Кристиана охватили ярость на самого себя и острое чувство вины. Он прижался лбом к холодному стеклу и вздохнул.

Ну как он мог поступить с ней так? Сказал, что подаст в суд и будет сражаться с ней за права на ребенка, когда известно, что он привык выигрывать.

Остается только одно: извиниться перед Эйвери, объяснить, что резкие слова были вызваны переживаниями, спровоцированными неожиданной новостью и бессонной ночью. С другой стороны, все люди время от времени действуют импульсивно. Можно сказать, что им обоим просто не повезло. Кристиану припомнился округлившийся живот Эйвери. Или повезло?

Он смотрел на прохожих, бредущих по улице. Школьники шли то ли в школу, то ли домой, похожие друг на друга в толстых теплых куртках. Какая-то женщина катила коляску с ребенком. Скоро и Эйвери будет вот так же прогуливаться с малышом.

Кристиан присмотрелся. Кто это переходит дорогу? Чьи светлые волосы рассыпались по меховому воротнику шубы? Но зимой люди так похожи друг на друга, узнать их можно только по походке да по лицу…

Нет, это никак не может быть Эйвери. Она всегда словно летит над землей. А эта женщина идет, слегка сгорбившись, как под непосильной ношей.

Стоп!

Та Эйвери, о которой он думал, веселая и беззаботная девчонка, осталась в прошлом. Нынешняя старше почти на десять лет, и ссутулилась она под тяжестью ребенка, его ребенка, которого носит в себе вот уже пять месяцев. В руках у женщины были маргаритки цвета крови.

Не задумываясь, что делает, Кристиан застучал по стеклу кулаком. Движение на улице было не слишком оживленное, поэтому Эйвери заметила его. На лице отразилась целая гамма чувств – удивление, негодование, обида, и… Что за тень скользнула по выразительному лицу молодой женщины?…

Эйвери решительно направилась к дверям магазина. Кристиан выбежал ей навстречу. Ее лицо, белое как мел, контрастировало с алыми цветами.

– Мне нужно поговорить с тобой, – с трудом произнесла она.

Он взял ее под руку, не обращая внимания на слабые попытки вырваться.

– Прежде всего тебе нужно сесть. – По коридору им навстречу шла секретарша. – Марджи, принеси чаю в мой кабинет. Быстро!

– Сейчас.

Кристиан привел молодую женщину в кабинет, думая о том, как она похожа на призрак, – бескровное лицо в обрамлении пушистого меха. Эйвери покорно опустилась на стул, и эта покорность испугала его еще сильнее, чем бледность.

Ей стало чуть-чуть легче, когда она наконец села. Положив цветы на колени, Эйвери попыталась расслабиться, но руки ее слегка дрожали.

– Эйви, послушай… – начал Кристиан.

– Нет! – Мысли о ребенке придали ей сил. – Это ты послушай! Я поговорила с юристом…

– Эйви…

– Заткнись и слушай! И он объяснил, что у тебя нет никаких прав на моего ребенка, поскольку мы не женаты. А раз так, то и шансов у тебя нет. – Она торжествующе посмотрела на него. – Ясно?

Кристиан внимательно посмотрел на нее и понял, что Эйвери того и гляди расплачется.

– Ясно.

Ей хотелось спорить, хотелось выплеснуть на него всю свою ярость…

– Еще он сказал, что необходимо мое согласие, чтобы ты мог встречаться с ребенком.

– А если ты его не дашь?

– Тогда тебе придется обратиться в суд! А я стану все отрицать. Скажу им, что отец не ты.

– Ты правда пойдешь на это?

Ей казалось, что голова стала невыносимо тяжелой, словно налилась свинцом.

– Я пойду на все, что угодно, действительно на все, чтобы помешать тебе отобрать у меня ребенка. Клянусь!

Кристиан принадлежал к тому типу людей, которым непременно надо знать о ситуации все. И еще ему хотелось понять, насколько она осведомлена в этом вопросе.

– А что, если я докажу, что ребенок все-таки мой?

– Как? Свидетелей не существует. Никто не видел нас вместе. Мы переспали лишь раз и в тайне от всех. Мое слово против твоего – и какое победит?… – Эйвери горько усмехнулась. – Нетрудно будет убедить присяжных, что для дочери стриптизерши ты был одним из многих.

Неожиданно Кристиан понял, что его ужасает сама мысль об Эйвери в объятиях другого мужчины. Глупо, но факт.

– Конечно, – продолжала молодая женщина, – существуют всякие тесты, анализы. Но сначала ребенок должен родиться…

– Прекрати! – потребовал он.

– Почему? Ведь это ты начал? Так вот, когда родится ребенок, никто не захочет отдать его тебе, поскольку все увидят, как я… – она запнулась, – как я люблю моего малыша!

– Эйви, клянусь, я вовсе не собираюсь отнимать у тебя ребенка:

– Нет, собираешься! – Почему ей кажется, что живот охватили тесным железным обручем и сжимают? Совершенно потеряв нить разговора, она беспомощно посмотрела на собеседника. – Крис…

Он взглянул в ее серое от боли лицо и понял, что происходит что-то страшное, не подвластное ни одному из них.

– Эйви! – позвал он, бросаясь к ней.

Сквозь пелену объявшего его ужаса Кристиан увидел, как она обмякла и начала валиться вперед. Маргаритки выпали из рук, рассыпая по полу алые лепестки.

Нет, это не лепестки. Начиная все понимать, Кристиан закричал. На полу растекалась лужица крови…