Шейла была счастлива. Жить вместе, как муж и жена, оказалось удивительно приятно. Артур был идеальным любовником, о котором можно только мечтать. К ее удовольствию, тот пыл, с которым она постигала искусство любви, приводил его в восторг.

Он обращался с ней с такой утонченной нежностью, что Шейла уже готова была поверить в его любовь. Но даже если с его стороны это всего лишь вожделение, думала она, моей любви хватит на двоих. Она любила Артура так сильно, что просто начинала задыхаться, когда он ненадолго отлучался куда-либо.

При каждой возможности они отправлялись в океан, и Артур учил ее управлять яхтой. Они приставали к какому-нибудь немноголюдному берегу и гуляли по мокрому песку, взявшись за руки, без устали разговаривая обо всем подряд. К Джун теперь Шейла не испытывала никаких неприязненных чувств, вспоминала о ней с юмором. Артур даже послал «забавной старушенции» письмо, сообщив, что будет счастлив взглянуть на ее новый киносценарий, если той удастся когда-либо завершить его.

Еще одной приятной новостью было то, что жене одного из приятелей Артура понадобилась помощница, и Артур порекомендовал мать Тони. Вскоре она вместе с сыном и трехногим котом перебралась в дом этих весьма симпатичных людей.

Одна неделя сменялась другой, а Шейла и Артур не замечали времени.

– Я никогда не видел Артура таким счастливым, – сказал однажды Николас Шейле. – Боссу давно нужна была женщина, которая бы приручила его.

Вряд ли его можно приручить, подумала Шейла, и впервые за последние недели ей стало грустно. Все то, что с детства было заложено в нее пуританским воспитанием, вдруг разом поднялось с каких-то неведомых глубин ее души и захлестнуло горечью сердце.

Она медленно окинула кухню новым, отстраненным взглядом: тут, как и во всем доме, не было ни одного, даже пустячного, предмета, который она по праву могла бы назвать своим. Кто она здесь? Любовница. А значит, временная женщина, которую рано или поздно попросят собрать пожитки и удалиться. Будь иначе, Артур хотя бы раз, хоть невольно, в минуту экстаза сказал, что любит ее… Не сказал. Ни разу.

Эти мысли придавили Шейлу как тяжелые камни. Может быть, не так уж и не права была мать, все двадцать четыре года твердившая, что «жить в грехе» ужасно? Сможет ли она уйти сама, если когда-нибудь почувствует охлаждение Артура?… Страшно даже подумать об этом. А если и найдет в себе силы уйти первой, разве сумеет полюбить другого мужчину, выйти замуж, родить от него детей?…

Нет, это невозможно!

Шейла закрыла лицо ладонями и только тут обнаружила, что по щекам текут слезы. Она быстро умылась, боясь, что кто-нибудь войдет и увидит ее плачущей. Ну зачем думать о плохом? Ведь сейчас все прекрасно, и она счастлива! Много ли на свете женщин, которым судьба подарила такую любовь? Глупо омрачать ее. Будь что будет.

Но с этого момента крошечное зернышко боли занозой застряло в сердце Шейлы.