Как и прогнозировал Ирвинг я чуть ли не лишилась сна, все думая, что такое он может мне сделать, чтобы отомстить за вылитый на его голову чай. Подошла пятница, но он все еще не сделал своего шага, и я измученная тревогой, была на грани того, чтобы подойти к нему и извиниться. Наверное, я даже стала более сдержанной с ним в разговорах, не грубила при других, и не насмехалась. Он на это лишь улыбался и качал головой, давая понять, что моя вина не может быть искуплена так. Теперь я понимала, что сморозила глупость, потому что Ирвинг был не тем человеком, с которым можно поступить подобным образом. Если бы подобное случилось с Лендоном, он, скорее всего, просто бы обиделся, или бы сказал, что сам виноват. Да и к тому же не представляю себе ситуации, чтобы Лендон заслужил подобный мой гневный поступок. Лендон бы никогда не позволил бы себе оскорблять меня, к тому же вовсе незаслуженно. И почему он мне не нравится? Ах да, это отдает немного слюнтяйством. А вот Ирвинг, конечно же, более взрослый, но при этом мне постоянно хочется его послать куда подальше. В таких как Ирвинг легче влюбляться, и в то же время, любить их невозможно.

В пятницу, у нас как назло было много уроков, где мы сидели рядом. И Ирвинг намерено, все время то толкал меня, то оставлял на парте мало места, закрывая все своими ручищами. Я не протестовала и он видимо этим пользовался. Во-первых, чтобы мне это дало, а во-вторых, я надеялась показать ему тем самым, какой он урод. Но на Ирвинга мало что действовало. Его мои чувства как человека живого никогда не интересовали.

На литературе нам дали один проект на двоих, часть которого мы должны были сделать прямо на уроке. Нам нужно было сложить план проекта, и я, честно говоря, не знала с чего начать. Меня ужасно раздражало поведение Ирвинга. Да и его присутствие тоже. А самым сильным раздражающим моментом был его одеколон. Мягкий и дразнящий, даже нехотя я прислушивалась к тому, как он пахнет — а пах он замечательно. Я почему-то тут же вспоминала о том, какими были его губы на вкус, тогда в море. И то, как по его губам стекал чай. А так же то. Как близко были тогда наши лица на скале, и как он смотрел на меня.

Плохие мысли — укорила я себя. Очень плохие мысли, которые не давали мне сосредоточиться на работе. На важной работе, за которую я хочу получить нормальную оценку. Кошмар, какая же я зануда!

Нашим проектом было произведение Эдгара Алана По «Ворон». Мы должны были написать об истории написания, и разницей между некоторыми разными версиями перевода стиха-поэмы. Но пока Ирвинг сидел так близко думать целесообразно я не могла. Все вспоминала вечер на кухне, и то, что сделала. И то, что не сделал он потом. Я могла бы поклясться, что он хотел того поцелуя не меньше чем я, у меня лишь по-прежнему не было объяснения тому, почему он так привлекает меня и притягивает. Зная, что ненавижу его, его шуточки, слова и высказывания в мою сторону, а тем более оценку моих поступков, но ничего не могла с собой поделать. Может он и прав, физика тел это нечто совершено иное. Ну разве нельзя страстно ненавидеть и в то же время думать о его губах и глазах, когда он не издевается надо мной.

Вот и сейчас я смотрела на то, как волосы спускаются на воротник его рубашки, и думала, что наверняка приятно пропускать их сквозь пальцы, или нарушать границы прически, которую так тщательно создавал он. Все еще загорелая кожа его скул, была гладкой и нежной, как мне казалось, но я не дотрагивалась до нее. Мне бы хотелось. Зато он трогал мое лицо. Интересно, какой на ощупь показалась ему моя кожа. Я провела незаметно по ней пальцами, будто бы смахиваю пылинку, и почувствовала лишь гладкость. Была ли она и для него такой? Кошмар!!! О чем я думаю?!! Это ведь ненавистник Ирвинг!

— Ты будешь спать, или и мне поможешь? — грубо окликнул меня Ирвинг, но так чтобы не слушали другие. Я с тяжелым вздохом оперлась на локоть, с другой стороны книги, и опустила в нее глаза. На листочке подле Ирвинга, уже был ощутимый список того, что нужно будет внести в проект. Мне от этого действительно захотелось спать. Не знаю почему, но я всю неделю думала о вечеринке. Не думала, что так захочу на нее пойти.

— А что у меня есть выбор? — переспросила я, на что получила надменный взгляд. Можно подумать, он у нас святоша.

— Да, можешь встать, послать меня и учителя к черту и гордо выйти.

— Ну и предложение. Знаешь, я лучше уж буду спать. А то, что ты мне сделаешь? Сдашь меня?

— Не зарывайся, а помоги.

Он до такой степени уже достал меня, особенно тем, что я даже во сне видела, как он мне мстит, что видимо, пришла стадия пофигизма, я начинала психовать. Ирвинг это понял, и немного отступил, перестал давить на меня. Это меня удивило. А я думала, он будет с наслаждением наблюдать за моими мучениями. Фыркнув, я перетянула одну сторону книги на себя. Ирвинг податливо ее отпустил. И уставился на меня с ехидной улыбочкой. Не обращая на него внимания, я прочитала текст под одним из стихотворений. И начала выписывать на отдельный листок то, что посчитала нужным. Все это время Ирвинг рассматривал меня, явно желая смутить. Ну и пусть, я его не боюсь. Зато щеки предательски краснели. А он так и не опускал глаз. Ну почему я даже теперь, краснея от злости и стыда. Все равно помню его губы.

— После уроков нужно зайти в библиотеку и взять некоторые книги для проекта. — сказала я обращаясь к нему. Он молчал, и мне стало слышно, как остальные пары переговариваются между собой, а наша учительница ходит между рядами. Я подняла на него глаза. — Ты меня слышал?

— Так сходи, — равнодушно пожал плечами он, — у меня планы.

— А мне то что. Я не собираюсь обрывать себе руки и тащить книги сама. — у него понимаешь планы! Гаденыш и бабник! Мне стало обидно.

— Ну, раз так тогда сходим. — сказал он после некоторого молчания, и снова посмотрел на меня отрывая глаза от своей ручки. Его ответ прозвучал напряженно, словно он хотел еще что-то сказать.

На перемене он, как и обещал, пошел со мной в библиотеку. Я выискивала книги и отдавала их ему, скучающе рассматривающему обстановку библиотеки, но даже тогда, когда он не смотрел на меня, я будто звук, слышала его напряжение. Оно передавалось мне и сковывало меня, и раздражало.

Я немного отдалилась от него, Ирвинг же остался на месте. Когда я вернулась, возле него стоял один парень из команды по регби. Я его знала, потому что город был маленьким, но он был младше меня на год, потому мы не общались. Его симпатичное лицо растянулось в улыбке, когда я подошла ближе. Краем уха я услышала конец их разговора, который касался тренировки. И тут же он поменялся, когда я оказалась рядом.

— Вы идете на вечеринку к Сьюзи? — спросил нас уже двоих он, но его глаза задержались на мне. Красивые такие синие глаза, с черными густыми ресницами обрамляющими их. Волосы его были русыми, но он не был блондином. Скорее они были недостаточно каштановыми, но и не светлыми. Роста он был почти такого же, как Ирвинг, а значит, тоже на голову возвышался надо мной. Я улыбнулась ему. Эту улыбку также перехватил Ирвинг, но что он думает по этому поводу, я не смогла понять. Его лицо стало пустым, как захлопнутая книга.

— Да. — однозначно ответили мы оба.

Настала тишина, и парень явно помялся, прежде чем спросить:

— Вместе?

— Нет, — рассмеялась я, но уже одна. Ирвинг даже рта не раскрыл. Глянув на него нахмурившись, я добавила. — Конечно же, нет. Я без пары, в отличие от Ирвинга.

— Тогда можно тебя пригласить?

Он явно смутился, что пришлось приглашать меня в обществе Ирвинга, который к тому же буравил нас двоих тяжелым взглядом. Думаю, он был зол, что я не дала ему уладить его дела, а теперь у меня здесь такой разговор, в который втянут и он.

— Да, с удовольствием… э… — я вдруг поняла, что не помню, как его зовут.

— Денис, — тут же услужливо и с сарказмом подсказал Ирвинг, сделав парня пунцовым, как и меня впрочем, тоже.

— Я знаю, как его зовут. — огрызнулась я в сторону Ирвинга и тут же соврала: — хотела уточнить знаешь ли ты где живу я?

— Конечно же, — парень явно расслабился, и его улыбка стала почти сногсшибательной, но я поняла, что мое дыхание вовсе не прерывается от нее. Зато думаю, с ним будет приятно.

— Тогда договорились. В 6?

— В 6, - подтвердил он, и пожав руку Ирвинга, быстренько ретировался, словно боялся что я могу еще отказаться. Да ни за что, особенно после того, что меня пригласили на глазах Ирвинга, прийти теперь одной на вечеринку я не смогу.

Не скрывая удивленной и довольной улыбки, я поставила еще две книги на ту гору, что уже держал Ирвинг, а он продолжал смотреть вслед Денису.

— И ты пойдешь с тем, имени которого даже не знала?

— А что я должна была номер его социального страхования спрашивать? — ехидно в его стиле заметила я.

Лицо Ирвинга было темнее тучи.

— Это кончено же не мое дело, но ведь ты хотела взять девочек с собой.

— А я уже договорилась с мамой что она их привезет и заберет. — тут же отозвалась я, словно этот ответ был уже приготовлен мной. — Да и вообще, какое тебе дело до того, с кем я пойду. Я вот, например не знаю, с кем пойдешь ты, и мне на это от чистого сердца наплевать. Просто не путайся под ногами и не порть вечер.

Глаза Ирвинга предостерегающе сверкнули. И я подумала, что немного перегнула палку. Мне не было наплевать, но откуда ему знать это? Ирвинг не сможет догадаться, о чем я думаю, в данный момент, даже если очень захочет. Ну, при условии, что он не думает о том же. Мы стояли, прислонившись к одному из книжных шкафов, и довольно близко друг к другу. И как всегда когда Ирвинг был рядом, и вот так вот молчал, в моей груди росло теплое чувство, которое я могла назвать лишь одним словом — притяжение. Мне хотелось бы поднять сейчас руку, и наклонить его непокорную голову, чтобы поцеловать. Даже не знаю, как бы он повел тогда бы себя. Мне бы хотелось, чтобы он откинул книги на пол, и как тогда в воде обнял меня. Так крепко, что мои ребра начали болеть, и та боль смешалась с остальными чувствами.

— Ты права, мне нет дела до тебя, и того с кем ты идешь.

Сказав это глухим грубым голосом, Ирвинг пошел прочь, а я посмотрела ему вслед тоскливым взглядом. Ну почему нам было так тяжело разговаривать друг с другом? Почему после каждой такой баталии я чувствовала себя паршиво, словно выжатый лимон. Эта его пустота, когда он бывал рядом со мной, пугала меня. Неужели я такая, что ему не просто скучно со мной, но и противно? Смахнув украдкой слезу, я повернулась и забрала свою сумку. Предстоял еще один урок, который оказался для меня мучительным больше чем когда-либо. Я узнала, что Ирвинг пригласил на вечеринку Вокс, и почему-то не могла этому порадоваться. Мне было тяжело дышать, и тем более думать. А Ирвинг, который сидел буквально через проход, кажется, излучал свет и радость. Я просто не могла смотреть на него и видеть это. Мне было до того тоскливо, что я не смогла поехать домой после уроков, и на тренировку тоже. Я собрала свои вещи, и убежала из класса, только закончился урок, чтобы никто меня не расспрашивал, пойду ли я на вечеринку, что подарю, и правда ли это что Ирвинг идет с Вокс. Я не могла об этом говорить сейчас. Да и потом наверное тоже. Но в данный момент я более чем раньше нуждалась в отдыхе.

Приехав на пляж, я вытащила свое полотенце, которым пользовалась в школе и улеглась на него. Небо было белоснежно-серым, затянутым местами свинцовыми тучами, и лишь в мелких прорехах выглядывала синь. Почти лазурь, но уже далеко не летняя, а такая как бывает осенью. С оттенком индиго. Кажется такие глаза у Дениса, но они не зеленые. Зеленые глаза у Ирвинга, у того кто меня ненавидит, и его глаза самые красивые на свете. Давно уже пора себе признаться, что не только ненависть к нему живет в твоем сердце. Тебе нравиться он, тебе нравиться, как движутся его губы, когда он говорит, но ты не нравишься ему. Разве можно одновременно любить и ненавидеть? Но я его не люблю, не может быть такого. Возможно, я немного его ревную, думаю часто о нем, и поцелуй, который я храню в своей памяти, самый лучший, что был у меня. Но это ничего не значит. Это однозначно не любовь. Наверное, Рашель назвала бы это похотью, на свой манер, я бы назвала страстью, но и она не может быть без каких-либо чувств. Я и раньше не замечала в себе романтики, но это уже перебор. Думать о чувствах к Ирвингу, это почти ненормально. Но и не признаваться себе в том, что я ничего не чувствую, еще глупее.

Сев на полотенце, я положила подбородок на колени и посмотрела вдаль. Почему я сразу же не поняла, что это, то место, куда мы приезжали плавать? Совсем недалеко я увидела камень, за который мы цеплялись. Ни задумываясь о том, что я делаю, я начала быстро стягивать с себя одежду. И вот я вошла в воду. Вода была ледяной, все-таки середина октября, и мне казалось, что я ступаю в резервуар наполненный стеклом, а не водой, но начав плыть, я уже не останавливалась. И все же не судьба мне было добраться до камня. Волны были слишком сильными, и чтобы не было слишком поздно, я повернула назад. Понятное дело, что выбралась я на камни почти обессиленная и озябшая. Волны оказались сильнее и холоднее чем я думала. Небрежно одевшись, я заскочила в машину, и поехала назад к школе. Нужно было забрать с тренировки младших, а также моего ненавистника Ирвинга, о губах которого я не могла перестать думать. Я включила печку, но так и не успела обсохнуть до приезда к школе.

Сначала мой вид поразил Етни и Майю. Они были почти возмущенны, тем, что я ходила купаться, тем более, что их на море одних не пускают. Кое-как я уладила это дело. Но пока мы сидели и ждали Ирвинга, начался дождь. Вот и хорошая отмазка. Я вылезла наружу, и, прислонившись к машине, стояла так под дождем. Довольно таки теплым. Намокла я быстро, особенно, когда начался ливень, и в это же время начали выходить ребята с тренировки. Майкл быстренько побежал ко мне, а старшие ребята, играющие в регби, шли вальяжной походкой, мол, им не страшен дождь. Заметив Дениса, я помахала ему рукой, он в ответ. Мне было как мед на душу его радостный ответ. Он не казался глупым, а наоборот очень милым. Другие парни начали улюлюкать над ним, но он не смутился. Мокрая от дождя я с таким вдохновением вернулась в машину, что даже не обратила внимания, что там уже сидит Ирвинг. Его молчание было гробовым. Он следил из машины, за тем как по двору перемещаются остальные парни. Потом он посмотрел на меня. О, к этой разновидности его взглядов я уже привыкла. Что-то среднее между желанием меня задушить, и замуровать в стене. И вполне возможно, что поцеловать.

Майя перегнулась вперед ко мне, не видя, как мы меряемся взглядами с Ирвингом, и даже не ощущая, как воздух между ним и мной накаляется.

— Ну, раз Лендон просто друг, значит, с этим парнем ты встречаешься?

— Еще не знаю, он сегодня лишь пригласил меня на свидание. — созналась я насилу отрывая глаза от Ирвинга. Ирвинг опустил голову, и мне стало трудно понимать, что он чувствует теперь. Я плохо знала его, но читать по глазам мне ставало все легче. Кроме тех моментов, когда он словно закрывался изнутри.

— Он красивый, — задумчиво добавила она, и с тяжелым вздохом вернулась на место. Я увидела, как в зеркале заднего вида девочки начали шептаться между собой, а Майкл удивленно и с любопытством на них взирает.

— Может, мы поедем домой, — наконец изрек Ирвинг, и ничего не говоря, я повернула ключ в замке зажигания. Мне и самой хотелось поскорее приехать домой и переодеться. Вся одежда стала мокрой, и прилипала. Как и волосы облепившие шею и подбородок.

В субботу я позволила себе спать допоздна. Мы втроем с девочками занялись уборкой, мама готовила на кухне, и параллельно выясняла у мамы Сьюзи, что еще нужно привезти на праздник из угощения. Заняться толком после уборки было не чем, кроме, как своей комнатой. Я перебрала шкафы в поисках грязной одежды, повыкидала ненужные старые тетради, повытерала пыль, и только после этого вплотную занялась выбором платья. У меня как раз оставалось время принять ванну, и заняться собой. Высушивая волосы, я вдруг почувствовала, что меня тошнит от занудной постоянной прически, которую я носила. У меня были натуральные черные волосы, которые хорошо укладывались. Приподняв их наверх, я подумала, что мне даже очень идет. Сегодня я не стала их выпрямлять, как делал часто, чтобы они хоть немного завились, потом подкрутила их. Собрав челку на голове, я занялась остальными волосами. Вскоре с помощью нескольких шпилек и плойки, я узнала, что у меня, оказывается, есть шея и тонкое открытое лицо, на котором почти кукольно выглядят серые глаза с большими зрачками. Раздобыв под кроватью коробку с косметикой, большей частью, которая принадлежала когда-то Рашель и была спихнута мне как надоевшая, в надежде на то, что я начну краситься. Ну вот, Рашель дождалась. Так как я давно не ходила на свидания, мне очень бы хотелось выглядеть сегодня хорошо, но не для Дениса, или не целиком для Дениса. Я хотела, чтобы Ирвинг увидел меня другой, чем видит постоянно. Даже когда я была в одном нижнем белье, он не смотрел на меня с интересом, так может косметика, платье и туфли помогут?

Я, конечно же, могла бы сейчас распинаться сама перед собой и твердить, что мне все равно, что он подумает обо мне, но вроде бы я уже решила для себя, что хватит лгать. Я призналась, что какой-то частью моего больного, по всей видимости, мозга, он мне нравиться. И нравиться намного больше, чем я готова была принять.

Я нанесла на веки, темно-синие тени, не очень захватываясь глубиной взгляда, иначе буду похожа на вампира. Подвела глаза карандашом, и совершенно немного добавила туши. Ни пудрой, ни румянами я не стала пользоваться, так как лицо все еще сохраняло легкий бронзовый загар, от чего кожа была гладкой и хорошо выглядела. А вместо помады взяла легкий блеск, который вмещался в мой клатч, где уже лежало помимо салфеток, телефон, зеркальце и ключи от дома и машины. Осталось платье. Хорошо, что утюг был у меня отдельный, а то бы пришлось в неглиже искать его по дому. Я достала из шкафа платье, которое подарила мне «девушка» деда. Она сама была когда-то костюмером в театре в Лондоне, и неплохо разбиралась не только в моде, а в том, кому, что лучше носить. Могла безошибочно угадать размер, и тем более подобрать модель.

В прошлом году она привезла мне на рождество в подарок платье, увидев которое мама едва не упала в обморок. Я не могла бы назвать его не скромным или вульгарным, но на мне оно сидело не просто как влитое, а и слишком уж соблазнительно. Цвета металик, оно хорошо сочеталось с моими глазами и волосами. Сверху оно шло на одно плечо, акцент на талии шел широким поясом, немного более темного цвета и к тому же из шифона, а не шелка. На груди образовывалась маленькая ложбинка, так как лиф плотно облегал меня, как и все платье, потому под него я не могла надеть ничего кроме трусиков. И его длина шла не до самого пола, как вечерние платья, а до колена, где оно драпировалось от талии. Помесь чего-то греческого и современного. Все это дополняли тоненькие цепочки — несколько на плече, и на драпировке юбки. Туфли и клатч под него мне со временем купила мама, смирившись, что я довольно быстро повзрослела, они были темно-синего цвета, как полуночное небо. Я смотрела на себя в зеркало, и боялась, что если сейчас выйду в таком виде на глаза родителям, то они или заставят меня переодеться, или просто оставят дома. Я явно не выглядела вульгарно, но то, что я выглядела соблазнительно, было однозначно. Смущено подтянув лиф, чтобы грудь немного утопилась в нем, я еще раз покружила на месте. Я была красивая в этом платье, вовсе не похожая на себя, и уж тем более на 17-тилетнюю. Теперь я понимала, как Рашель проходила во все бары и дискотеки Кардиффа. В таком бы виде и я прошла. Меня выдавали почти детские глаза, которые казались широко распахнутыми из-за косметики. И да, там точно не было никакой опытности. Ирвинг потому так потешался надо мной из-за моего поцелуя. Двое парней к 17 годам, это можно назвать стыдом.

Неожиданно раздавшийся стук в двери, всполошил меня, я не знала, что делать, то ли бежать открывать, то ли сначала чем-то прикрыться, а потом, остановившись, подумала, что выйти все равно придется. Я ожидала, что за дверьми будут или родители или девочки, но вовсе не ожидала увидеть Ирвинга, в костюме и белой рубашке, расстегнутой на шее. Он смотрел куда-то в коридор и хотел что-то сказать, но повернув голову ко мне, застыл.

— Приехал твой кавалер, — выдохнул он, и неожиданно впихнул меня назад в комнату. — Ты собралась в этом идти на вечеринку?

— А почему бы и нет? — опешила я, — некоторые девочки вообще хотели надеть что-то вечернее, мое же платье коктельное. Подходит, по-моему.

— И это ты разрядилась ради того молокососа? — губы Ирвинга изогнулись в презрительной и какой-то хитрой улыбке, когда он медленным взглядом, призванным обидеть меня, прошелся вниз, и снова вверх, останавливаясь на лифе. — Он будет смотреть так же, как я теперь, ты этого хочешь?

— Думаю, его взгляд чувствовать на себе, будет приятней, — огрызнулась я, и вдруг почувствовала как его руки, державшие меня за предплечье, сжались сильнее.

— Правда? Я думал, тебе понравился мой поцелуй, — лениво растягивая слова, и нахально смотря на меня, сказал он. И все же я смотрела на него и не могла не думать, какой он красивый в дымчатом костюме, почти черном, который оттенял его волосы и глаза.

Даже и не знаю, откуда у меня взялись силы и храбрость рассмеяться ему в лицо.

— Ты глубоко заблуждаешься. Это было интересно, но не более того. Средство забыть, как целуется Лендон.

Но Ирвинг смотрел на меня, и его глаза лишь на миг засомневались, мой смех сбил его с толку, но даже я чувствовала, как моя нижняя губа дрожит.

— Помнишь, я говорил тебе, что отомщу, а ты и не будешь знать, когда?

Я подозрительно взглянула на него, не понимая, что он задумал. Руки Ирвинга держали меня крепко, так что я не могла бы и вырваться, к тому же нас поистине разделяло расстояние. Все во мне протестовало против такой грубости, но это было лишь сознание, а сердце и тело наоборот радовалось его теплу и близости. И с кем же мне бороться? С телом или разумом?

Так как я не ответила, он повел дальше.

— Так вот, я немного ошибся, ты будешь знать, когда я тебе отомщу. Знаешь, что я сделаю? Я сделаю так, что когда Денис тебя будет целовать, или поцелует, просто прикоснется к тебе, ты будешь думать лишь обо мне. И будешь помнить лишь мой поцелуй.

Поняв, что он хочет сделать, я начала вырываться. Я хотела, чтобы он целовал меня, но вовсе не в наказание. То, что он хотел сделать, было мерзким, особенно если учесть, что я точно знала, все будет, так как он сказал. Но вместо того чтобы меня успокаивать, или впиваться в мои губы, Ирвинг начал целовать мои плечи, спускаясь к груди, по кромке лифа, поднимаясь к шее в ложбинку, у ее основания, и довольно быстро я поняла, что проиграла. Я затихла. Ирвинг поднял на меня почти черные глаза, но вовсе не улыбнулся торжественно, как я того от него ожидала. Нет. Он погладил меня по лицу костяшками пальцев, прикоснулся к одной из сережек на ухе, и так спустился вновь к шее. Я знала, что он выжидает, чтобы я позволила себе поцеловать его сама. Только и я не торопилась, внезапно поняв, что он хочет этого, так же как я. Я в ответ прикоснулась к его волосам, и подтянув ближе к себе сначала поцеловала его под скулой, и спустилась к губам в медленном поцелуе. Ирвинг не был таким равнодушным как казался сначала. Он впился в мои губы, страстно и болезненно, но я отвечала ему тем же. Мы так стояли едва, не падая, и я держалась лишь за него, потому что ноги подкашивались, от тех чувств, что разом налетели на меня, стоило Ирвингу ко мне прикоснуться.

Когда снизу донесся голос отца, мы отлетели друг от друга пулей, бешено дыша и смотря непонимающе. Ирвинг явно скорее меня пришел в себя, и выскочил прочь из комнаты, до того, как отец поднялся на этаж, я тут же принялась поправлять прическу и макияж. Минута и все было в порядке, кроме, как припухших губ и сверкающих глаз.

Стук в дверь, и я вышла из комнаты, плотно закрывая ее, словно там остались следы преступления.

— Там тебя ждет Денис, поторопись. — отец нахмурившись осмотрел меня с ног до головы. Но покачав головой, так ничего не сказал по поводу платья. — Хорошо, что там будет, Ирвинг я не буду переживать за тебя.

Когда я это услышала, не сдержалась от истерического смешка.

— Да, пап, ты прав, Ирвинг это именно тот, человек, который присмотрит за моей добродетелью, — вполне серьезно отозвалась я, даже не представляя, как не расхохоталась при этом вслух. Думаю, Ирвинг слышал это в своей комнате.

Я поспешила вниз, чтобы не заставлять Дениса ждать, и уехать побыстрее, чтобы не встречать Ирвинга в доме. На вечеринке будет столько народу, что я вполне смогу постоянно избегать с ним встречи.

Денис разговаривал с моей мамой, когда я схватила его за руку, сказала родителям «пока» и потащила его прочь, а он не мог оторвать от меня взгляда. Просто таки втолкнув его в машину, я залезла следом, что он даже не успел сориентироваться, что мы едем в моей машине.

— Ты очень красивая Флекс, — наконец после ступора смог сказать Денис, и я улыбнулась в который раз умиленная его поведением. Все же он действительно еще напоминал ребенка, не смотря на то, что выглядел как взрослый.

— Спасибо Денис, тебе тоже пиджак очень к лицу, — хохотнула я, понимая, что мне нужно разрядиться, после того, что случилось в спальне. Меня била дрожь, и вообще я чувствовала странное неудовлетворение. Раньше со мной такого не бывало, и я могла лишь догадываться, неудовлетворение какого рода, я ощущаю, хотя здесь не нужно и Рашель, чтобы понять.

— Ты сегодня на себя не похожа, такая веселая, и вовсе не сдержанная. — снова сказал он, но более осторожно подбирая слова.

— Не переживай, я знаю, что парни называют меня «Ледышка», и вряд ли из-за цвета глаз. — я улыбнулась, понимая, что меня это действительно не тревожит.

Он тоже в ответ улыбнулся, а я подумала о том, жаль, что это улыбается мне не Ирвинг. Но я не позволю Ирвингу и его губам испортить мне вечер.

По приезду к Сьюзи, я тут же ее заверила, что Ирвинг будет обязательно и все же вручила ей подарок, не смотря на то, что она мне говорила. Вечер проходил радостно и приятно, я позволила себе забыть все то, что было дома. Я просто веселилась. Я поняла, когда появился Ирвинг по тому, как девушки начали вести себя возбужденно. Я заметила его в гостиной, и наши взгляды перекрестились, но я тут же повела Дениса в другую комнату, столовую, в которой организовали танцы. Не смотря на то, что я и дальше хотела чувствовать его поцелуи, я была обижена на него. И мне хотелось, чтобы он это понимал. Вскоре меня перехватила Рашель. Первой ее реакцией было шоковое молчание, когда она разглядывала с завистью мое платье. А потом конечно же и парня.

— Я в шоке, — вот что она сказал мне, увидев меня. — Ты оказывается красивее, чем можно было подумать. Вечно в своих джинсах и детских юбочках. А теперь… Ты обязана дать мне это платье, как-нибудь на дискотеку.

Дениса некоторое время не было рядом, он пошел принести мне воды, и Рашель могла говорить более откровенно, чем при нем.

— Я тоже в шоке. Не думала, что мне стоит собирать волосы в прическу. — смутившись ответила я на нее слова. Рашель и раньше говорила мне, что я красивая, но именно сегодня я действительно ощутила это. Я видела это не только в зеркалах, но и во взглядах других парней, смотрящих на меня, почти так же как смотрел Ирвинг дома.

— Теперь делай так постоянно.

Радовали не только ее слова. Остальные девушки смеривали мой наряд завистливыми взглядами, словно он был пошит на заказ. Парни откровенно заинтересованными взглядами от чего Денис вел себя почти как петух — выпячивал от гордости грудь. Мне это нравилось. Пока я не заметила среди танцующих Ирвинга с Вокс. Она сегодня выглядела очень хорошо, но то, как Ирвинг держал в своей ладони ее руку, возвращало меня назад в мою комнату, к тому, что было. Меня сжигала если не ревность, то чувство подобное ей. И как назло, Денис тоже потащил меня танцевать. Двигался он несколько неумело, но намного лучше, чем некоторые парни. К своему неудовольствию я отметила, что Ирвинг довольно легко вел партнершу. Мы быстро оказались рядом. И Вокс завидев меня, одними глазами выразила как она рада. Я ответила ей теплой улыбкой, хотя на душе скребли кошки. Ирвинг же не смотрел мне в глаза, а на то, где лежат руки Дениса. Но я ничего не могла сказать о парне — вел он себя вполне культурно, в одной руке сжимал мою, другая была чуть выше талии, и ни разу не сместилась вниз. По лицу Ирвинга, я поняла одно — он был ужасно зол, хотя не показывал это Вокс.

Я уже и не понимала, о чем мы говорили с Денисом, я тем и занималась, что перехватывала взгляд Ирвинга, и почему-то даже не удивилась, что когда началась другая песня, я неожиданно перекочевала к нему, а Вокс к Денису. Кажется, остальным это тоже показалось нормальным. Хотя думаю многие следили именно за нашими двумя парами. Это напоминало странный ситком для молодежи.

Я даже не смела, поднять глаза выше подбородка Ирвинга. Он молчал, и все что я могла, так это вдыхать его одеколон, который мне так полюбился.

— И как? Ты думаешь обо мне? — тихо на самое ухо прошептал Ирвинг, хотя из-за музыки другие пары не могли нас услышать.

— А ты обо мне?

— Конечно же, нет.

Я улыбнулась, и посмотрела на Ирвинга, отметив его неудовлетворение моей улыбкой.

— И я нет.

— Врешь, — покачал головой он. — Не позволяй ему себя целовать, пусть даже будешь думать обо мне.

— Это тебя не касается, — отрезала я, почувствовав, как мое легкое настроение начало портиться. Ну, зачем он как всегда все портит. — И я не буду думать о тебе.

— Касается. Я должен за тобой присматривать — я обещал твоему отцу.

— Да, он мне говорил, что ты обо мне позаботишься. Ты прямо как собака на сене.

— Возможно, — не стал отрицать он, и тряхнув головой снова замолчал.

Теперь я не опускала глаза, а смотрела на него, но он не смотрел на меня. Во что он играет? Я не могла понять, что он хотел от меня. Нравлюсь я ему или нет? Если да, то почему он постоянно начинает эти споры, ссоры, и скандалы? Я бы и хотела спросить его, но он с самого начала нашего знакомства провел между нами черту. Я поняла, он не хотел нашего сближения. Так неужели я соглашусь на все, что он может мне позволить? Заглядывая в глубину своей души, я поняла что соглашусь. Это было так унизительно и в то же время, я ничего не могла сделать. Мне хотелось вот так как теперь, прижиматься к нему, чувствовать его руки, но я чувствовал, что по какой-то причине этого не хотел Ирвинг. Он ни с кем не хотел, каких-либо близких отношений, это было понятно по тому, со сколькими девушками он уже начинал встречаться, но ни одна не задержалась надолго.

Танец подходил к концу, и Ирвинг немного сильнее сжал мою ладонь, чтобы я посмотрела на него. Я подняла глаза, и совсем не была этому рада.

— Пообещай, что не будешь целовать его.

Таким я еще не видела глаза Ирвинга — полными мольбы и отчаяния, но я не могла поддаться этой мольбе. Он прочертил линию, за которую мы не могли переступать, и этой линией оставалась ненависть. Она все еще была во мне, я ее чувствовала. У него пока что была Вокс, а у меня Денис, пусть даже на сегодняшний вечер. И я точно знала, что от Ирвинга не поступит предложение, чтобы их двоих не было, ни в моей, ни в его жизни. Он не предложит мне быть возле него.

— Не могу. У нас свои жизни Ирвинг. И это ты четко даешь мне понять. Ты ведь все это сделал для того, чтобы оградить от себя меня.

Ирвинг молчал, слушал меня, и мне ничего не оставалось сделать, как вырвать свою руку, и только музыка остановилась, уйти от него. Я нашла Дениса, и предложила ему пойти прогуляться. Настало время узнать, буду ли я так уж вспоминать о руках и губах Ирвинга, когда буду с Денисом.

Когда я уходила, спину мне прожигал взгляд Ирвинга. Не думаю, что в данный момент он ненавидел меня больше чем я его, когда он меня так и не остановил.