Мэг ужасно не хотелось открывать глаза. Пока веки оставались закрытыми, можно было придумывать различные объяснения тому, что с ней случилось. Вот и все. Она с удовольствием так бы и лежала все время, не выглядывая, что там творится за пределами ее головы.

Итак: она чувствует боль во всем теле не потому, что столкнулась со стеной голубого небесного туннеля, а потому, что взорвался газгольдер. Это объясняет и то, почему она лежит плашмя. Несомненно, она получила тяжелые телесные повреждения и попала в больницу. Но она жива. А галлюцинации, скорее всего, вызваны наркотиками, которыми ее накачали врачи. Она бы рассмеялась своим прежним мыслям, если бы не ужасная боль под ребрами. Ну что же, все ясно. И звучит это гораздо убедительнее, чем прежнее объяснение. Ну, то, в котором фигурировали мальчикопсы и гигантские туннели.

Мэг так уверовала в свою новую теорию, что решилась приоткрыть веки. Все вокруг оказалось голубым. Абсолютно голубым. Впрочем, это еще не повод для паники. Стены могли покрасить в голубой цвет и в больнице. Говорят, голубой цвет успокаивает.

И тут два налитых кровью глаза, лишенных тела, моргнули в беспредельной голубизне, окончательно разбив этим все надежды Мэг на счастливый конец ее приключения.

Затем чуть-чуть пониже глаз материализовался ряд покрытых копотью зубов.

— Ничего подобный никогда не встречать, — произнес призрачный рот.

Перед лицом такого зрелища избранная Мэг тактика, которую можно было назвать «ничего не вижу, ничего не слышу», выглядела, в лучшем случае, неубедительно. Мэг вскочила на ноги и попятилась, пока вновь не уткнулась в стену туннеля. Ну вот, снова этот туннель. Похоже, от больничной теории не оставалось камня на камне.

— Свечение ауры, — продолжал рот, не обращая ни малейшего внимания на испуганную девочку. — Голубой, красный, лиловый. Ой-ой-ой!

И тут Мэг удалось разглядеть лицо и конечности, окружавшие похожие на бруски зубы. Какое- то существо стояло на карнизе, протянутом по одной из стен туннеля на всем его протяжении. Оно походило на крошечного человечка, голубая кожа которого идеально сливалась с окраской стен. Безупречная маскировка.

— Ты кто? — прохрипела Мэг.

— Ты кто спросить девочка, — фыркнул человечек. — Я здесь жить. Ты тут упасть. И здрасьте не сказать? И как здоровье не спросить? Одна невоспитанность и грубость.

Мэг размышляла, что ей делать дальше. Существо было невелико: может, попробовать стукнуть по нему камнем, а затем забраться на карниз и убежать отсюда? Но куда она убежит? И что ее там ждет?

Существо почесало острый подбородок.

— Не надо сердиться на Флит, молодой госпожа. Все мимо пролетать, никто с Флит не говорить. Мимо лететь, мимо, мимо. Фьюить, фьюить, фьюить.

— Где я? — спросила Мэг.

Флит изумленно развел руками.

— Где? Туннель, девочка. Жизнь, потом смерть, потом туннель.

Мэг вздохнула. Именно этого она и опасалась. Значит, она все же умерла.

— Кто же ты тогда?

— Когда-то человек, — вздохнуло существо. — Плохой человек. А теперь трубочист. Флит виноват, туннель скобли. Девочка, сюда смотреть.

Из углубления в стене Флит извлек плетеную корзинку.

— Душевные угольки. Туннель засоряться.

Мэг заглянула в корзинку. Она была до краев полна мерцающими камешками. Голубыми, разумеется. Возможно, ей это почудилось, но она готова была поклясться, что камни поют.

Флит ласково погладил камешки:

— Двести корзин собрать. Потом Жемчужные врата.

Мэг кивнула. «Это не лишено смысла, — подумалось ей. — Что-то вроде небесной коммунальной службы».

— И что это все... значит? Я теперь... тоже... трубочист?

Это предположение донельзя развеселило Флита.

— Девочка? Трубочист? О, нет, нет и нет, negatori! Девочка одна такой на миллион миллиардов. Лиловый свечение ауры!

— Ничего не понимаю...

Флит постучал по лбу Мэг костяшками пальцев.

— Уши разувать, девочка! Голубой ходить Жемчужные врата, красный ходить ад, лиловый ходить ни туда, ни сюда.

Мэг взглянула в сторону туннеля. Души свежеиспеченных покойников проносились мимо ее убежища возле карниза. Некоторые пролетали так близко, что Мэг могла прочитать изумление в их глазах.

— Что за свечение? Я ничего не вижу...

В ответ Флит провел голубой ладонью у нее перед глазами, и она все поняла. За каждой душой тянулся след, похожий на электрический разряд. У одних душ он был алым, у других — небесно-голубым. Те, что светились красным, выхватывались из общего потока и, кружась, устремлялись в бездну. Мэг посмотрела на собственную руку: лиловые искорки плясали на кончиках ее пальцев.

— Видеть, девочка? Лиловый свечение! Ни рыба ни мясо. Ни то ни се. Фифти-фифти.

Мэг пыталась понять, куда клонит Флит.

— Так что же со мной будет?

— Нет рай. Нет Преисподняя. Назад.

— Назад?

Существо, некогда бывшее человеком, кивнуло:

— Назад. Исправлять зло.

— Исправлять зло?

— Девочка глупый, как попугай, — рассердился Флит. — Человеческий язык не понимать. Зло сделанный в земной жизнь. Назад, назад, лететь назад. Исправлять. Потом свечение голубой-голубой, просто прелесть.

Призрачное сердце Мэг забилось быстрее.

— Я смогу вернуться? Снова стать живой?

Флит кашлянул и захлопал в ладошки от восторга.

— Живая? Нет. Привидение — у-у-у! Помогать, кого обижать. Применять душевные угольки.

Поддерживать беседу с Флитом было непросто. Трубочист не общался с другими людьми так давно, что забыл большую часть слов, не говоря о грамматике. Насколько Мэг удалось его понять, у нее сейчас был выбор. Продолжать торчать здесь в туннеле или отправиться на землю и попытаться поправить то, что случилось на квартире у старого Лоури. Тот еще выбор. Между одним бормочущим созданием и... еще одним бормочущим созданием. Впрочем, разве можно как-то исправить совершенный грех? Что ей теперь полагалось делать?

— Спешить, девочка, — посоветовал Флит. — Время идти, тик-так, так-так, тик-так. Терять нельзя.

Мэг посмотрела на свою ауру. В ней начали появляться тоненькие красные прожилки. Мэг сглотнула слюну. Как только энергия ее призрачного тела израсходуется, она отправится следом за Отрыжкой. Она чувствовала, как Преисподняя притягивает ее, словно Северный полюс — магнитную стрелку. Целые клочки ауры отрывались от нее и тут же втягивались в бездну, будто пушинки в пылесос.

— А как мне вернуться обратно?

Голубое существо в ответ пожало плечами.

— Флит не знать. Никогда раньше такое не встречать. Только слыхать от другие трубочисты.

— И что говорили другие трубочисты?

Флит показал на твердую, точно мрамор, стену.

— Ходить насквозь.

— Я уже пробовала, — сказала Мэг, потирая макушку. — Ничего не вышло.

Флит зевнул.

— Не думать стена. Думать дырка.

Это чем-то напомнило Мэг психологический прием, которым пользуются любители серфинга.

— А ты уверен? — спросила она.

— Нет, — признался трубочист. — Кранк мне сказать.

Кранк? Скорее всего, еще одно косноязычное голубое существо. Мэг попыталась привести свои мозги хотя бы в относительный порядок «Дыра», — подумала она. Дыра, дыра, дыра. Мысль о дыре заполнила все ее сознание, эта мысль вертелась в пустоте, словно маленький смерч. Вскоре в голове у Мэг что-то начало с грохотом пульсировать в такт этому слову. Дыра, дыра, дыра. С ней происходило что-то небывалое: при жизни ей никогда не удавалось надолго сосредоточиться на одной-единственной мысли. Может быть, в том-то и дело. После жизни ее уже ничего не отвлекало.

Мэг вытянула руку. Стена явно была не такой твердой, как раньше. Она словно приобрела текучесть, и по ее поверхности пробегало нечто вроде медленных волн. Наконец пальцы Мэг прорвали поверхность стены и погрузились внутрь. Серебряные искры плясали вокруг того места, где рука ушла в стену.

— Ну что, видеть? — торжествовал Флит.

Мэг извлекла руку обратно и на пробу согнула пальцы. Пальцы были в полном порядке, насколько они могут быть в порядке у мертвой девочки.

— Давай, девочка, давай, — подгонял ее Флит. — Ад близко здесь быть.

Мэг кивнула в знак согласия. Чем дальше она будет держаться от этого места, тем дольше продержится ее лиловое свечение. А Мэг теперь потребуется каждая крупица жизненной силы, сохранившаяся в том, что осталось от ее тела, чтобы добраться до квартиры старика Лоури.

— Ладно, я пошла. Надеюсь, ты не ошибся и эта дорога не приведет меня прямиком в ад.

— Нет, нет, нет! Флит теперь верить. Так ты прямо ходить домой-домой.

Мешкать больше не было ни малейшего смысла. Нырок в стену — и будь что будет! Мэг никогда в жизни ничего не боялась, так зачем же начинать бояться после смерти? Она сделала глубокий вдох и...

— Девочка, подождать!

— Что такое? — выдохнула удивленно Мэг.

— Вот.

Флит вложил что-то в ее руку. Два маленьких камешка из корзинки. Голубые с серебряными прожилками.

— Душевные угольки. Запасные батарейки.

— Спасибо, Флит, — сказала Мэг, запихивая камни поглубже в карман своих галифе.

Только этого ей не хватало. Камней в кармане. Впрочем, не стоит выкидывать их прямо на глазах у этого забавного паренька. Он может обидеться.

— Вот теперь, девочка, ходить! Быстро-быстро ходить! Быстро как Road Runner.

— Бип-бип, — нервно отозвалась Мэг.

Она вновь направилась к стене, выглядевшей неприступной, как скала. Сначала искры заплясали вокруг запястий Мэг, затем — вокруг ее локтей, а затем Мэг исчезла вся целиком.

Миюши возился у Отрыжки в черепной коробке.

— Ну что? — нетерпеливо поинтересовался Вельзевул.

— Не торопите меня, — буркнул миниатюрный японец, даже не удосужившись поднять глаза от желеобразного мозга, в котором он ковырялся.

— Времени у меня в обрез, Миюши. Скажи мне только: стоит его спасать или нет?

Миюши выпрямился и стер слизь с пальцев.

— Не в этом состоянии. Все выгорело, как при коротком замыкании. При соединении с собачьим мозгом его мозги просто расплавились. В буквальном смысле.

На кончиках когтей Вельзевула заплясали искры.

— Бог меня побери! Мне нужно получить хоть какую-то информацию об этой девчонке!

Компьютерный гений криво улыбнулся:

— Нет проблем, Вельзевул-сан. Я скачаю информацию во внешний буфер.

Компьютеры были для второго по значению лица в Преисподней такой же великой тайной, как и пресуществление даров.

— Внешний буфер?

Губы Миюши расплылись в гадкой улыбке.

— На земле профессиональная этика не позволяла мне развернуться в полную силу. Теперь же...

Заканчивать эту фразу не было нужды. В аду проблема прав человека была решена раз и навсегда. Миюши с ловкостью фокусника извлек из своего ящика с инструментами нечто похожее на небольшой монитор на металлическом колышке. Без малейших колебаний программист воткнул этот колышек в то, что еще оставалось от мозга Отрыжки.

Вельзевул поморщился. Миюши был жуткой личностью. Доктор Франкенштейн выглядел рядом с ним просто пай-мальчиком.

— Мозговой зонд. Славненькая штучка, я ее просто обожаю. Питание обеспечивают электрические импульсы самого мозга. Гениальное изобретение, скажу без ложной скромности.

— Несомненно, — подтвердил Вельзевул, чувствуя, как к горлу подступает легкая тошнота.

Миюши извлек из кармана своего дорогого костюма пульт дистанционного управления, испачкав шелк ошметками мозга.

— Теперь давайте посмотрим, что видело перед смертью это существо.

Крошечный экран ожил и два демона увидели на нем самих себя, такими, какими они представали зрению Отрыжки. Зрелище еще то — тягостное зрелище, прямо скажем.

— Что ты за цирк устроил, идиот!

Миюши закусил нижнюю губу, чтобы удержаться от полного ответа. Вельзевул отметил про себя, что за Миюши нужен глаз да глаз. Программист явно начинает задаваться.

— Сейчас перемотаю.

Изображение поплыло и начало перематываться в обратную сторону. Отрыжка пролетел по туннелю назад и вновь родился на свет. Исключительно в своем сознании, разумеется.

— Отлично. Теперь показывай.

На экране Отрыжка невозмутимо взирал на корчащегося пенсионера.

— Мне нравится этот мальчик, — прокомментировал Миюши. — Чувствуется талант.

— Старательный болван, — фыркнул Вельзевул, впрочем, лицемерно. — Хорошо, останови на этом кадре.

Миюши нажал на кнопку, и воспоминания Отрыжки застыли в неподвижности. На трясущемся стоп-кадре можно было разглядеть, как Мэг Финн заботливо склонилась над раненым стариком.

— Ах, вот в чем дело! — воскликнул Вельзевул. — Девчонка попыталась спасти его! Именно поэтому она сорвалась у нас с крючка. Какова вероятность подобного поступка? Наверное, не больше чем одна миллионная?

Миюши посоветовался со своим калькулятором, маленьким, как кредитная карточка.

— Одна восьмидесятисемимиллионная, — со вкусом уточнил он.

Вельзевул сосчитал про себя до десяти. Требовалось терпение святого для того, чтобы разговаривать с этим умником, а Вельзевул отнюдь не был святым. Он угрожающе ткнул своим трезубцем в сторону программиста.

— Эта дрянь в нынешнем виде годится только на помойку. Тебе туда же дорога, если не сумеешь как-нибудь подлатать ее.

Миюши, ничуть не испугавшись, осклабился в ответ:

— Нет проблем, Вельзевул-сан. Я снабжу его виртуальной голограммой-навигатором и сделаю апгрейд операционной системы, что позволит вывести его из оцепенения и довести до — простите за невольный юмор — до озверения.

— А до осатанения ты не можешь его довести?

— Абсолютно исключено. Его черепная коробка не выдержит. Для того чтобы нести в себе подлинное зло, годится далеко не всякая голова. Для этого нужна личность, нужен характер. А из данного экземпляра никогда не удастся сделать ничего, кроме обычного мордоворота.

— Тогда пусть хотя бы озвереет как следует.

Ухоженные коготки Миюши забегали по кнопкам дистанционного пульта.

— Программа, которую мы введем в него, в сочетании с собачьими генами превратит его в автомат, лишенный собственной воли. Однажды приведенный в действие, он не остановится, пока не выполнит задачу или пока не исчерпаются его жизненные силы.

Миюши нажал на кнопку «Send», и тут же байты информации потекли через мозговой зонд в нервную систему Отрыжки, отчего по телу мальчикопса пробежала судорога.

— К чему, однако, вся эта спешка? — поинтересовался Миюши. — Что за работу вы собираетесь поручить этому парню?

— Это — мой новый Душелов, — сказал Вельзевул, и глаза его загорелись. — Он поможет нам разыскать и вернуть одну пропавшую душу.

Миюши погладил свою козлиную бородку — миниатюрную копию той, что носил сам Сатана.

— Тогда я, пожалуй, лучше накачаю его стимуляторами. Введу несколько кубических сантиметров раствора душевных угольков прямо в кору головного мозга. И тогда он у нас забегает, как... щенок.

— Как щенок? — переспросил Вельзевул. — Значит, ты так и не сумел отделить его от этого чертова пса.

— Нет, Вельзевул-сан. Мэйнфрейм подвергся весьма значительным разрушениям.

— Мэйнфрейм?

В душе Вельзевул полагал, что Миюши использует все эти мудреные технические термины только для того, чтобы задурить ему, Вельзевулу, голову. И, в общем, не ошибался.

— Мэйнфрейм в данном случае — это его головной мозг. Представьте себе, что вы пытаетесь отделить соль от воды в растворе при помощи ложки.

Миюши разъяснял все это тоном, в котором сквозило с трудом скрываемое превосходство.

— Как скоро он будет готов?

Миюши раздраженно пожал плечами:

— Понадобится день, возможно, даже два.

Вельзевул был сыт по горло выходками японца. К сожалению, при данных обстоятельствах испепелить Миюши он не мог, но кто мешает ему поставить самонадеянного компьютерщика на место?

Демон накопил на остриях своего трезубца заряд достаточной силы и направил его Миюши пониже поясницы. Программист подпрыгнул на такую высоту, которая под силу далеко не каждому прыгуну на Олимпийских играх.

— Он должен быть готов через два часа. Если этого не произойдет, то ты познакомишься с моими вилами уже по полной программе.

Миюши покорно кивнул, с трудом сдерживая готовый вырваться изо рта крик.

Вельзевул улыбнулся, почувствовав, что к нему возвращается хорошее настроение.

— Отлично. Я рад, что мы понимаем друг друга.

Демон повернулся, чтобы уйти, полы его черного шелкового кафтана закружились вокруг щиколоток.

— Ах да, кстати, Миюши...

— Хай, Вельзевул-сан?

— Будь хорошим мальчиком, не забудь потом привинтить ему обратно крышку черепа.