— Что ритмизованно, то спасено —

Для будущего, для мечты, для смысла...

Мой собеседник распахнул окно.

Сырая ночь над хижиной повисла.

   — Ты слышишь моря шум? Где ритм, там бог.

А речь? — помедлил он. — В ней каждый слог

Незряч и глух, лишен лица, как атом,

Но слово делает его крылатым.

Циклична жизнь, волне подчинена.

Предвосхищает нашу мысль волна...

    Луна сияла холодно, без блеска.

   Тут Хлоя — колыхнулась занавеска —

Вошла с подносом, воду и вино

На стол поставила, орехи в миске,

И удалилась, слова не сказав.

Была она спокойна и грустна,

Тонка, как персиянка, темнолика,

Но словно изнутри озарена,

И я подумал с горечью: какую

Он женщину увозит! Вот кого

И я бы мог до старости любить:

Не уставая, окружать заботой

И заслужить ее любовь в ответ.

Вся — музыка, вся сдержанность и нега...

За что ему счастливый этот дар?

   В кратере он смешал вино и воду.

Мы чаши сдвинули. — Богам служи, —

Продолжил он, на ложе приподнявшись, —

— Но без любви (им дела нет до нас)

И без подобострастья, — как сильнейшим.

Не раздражайся, не спеши, не жди,

Плати сполна отпущенному часу.

Ни зависти, ни самолюбованью

Ни на мгновенье воли не давай.

Прими и затверди, что ты — никто,

Минутный гость, в любых стенах — чужой.

Корми не достыта мечту пустую,

Что кто-то может жизнь с тобой делить,

Держи в узде желанья и надежды.

Мечтай расчетливо. Покой и ритм

Цени. Будь прост. Толпу оставь толпе.

Забудь о черни. Пусть ее резвится.

Для тех, кто мыслит, остракизма нет.

Живи...

Опять качнулась занавеска,

Но не вошел никто. — Мне утром в путь, —

Сказал он, факел со стены снимая.

— Тебя проводят. Если же еще

О смысле жизни спросит кто, скажи,

Что тут ответ содержится в вопросе:

Живи — и смысл придет. Живи собой.

   Я отослал раба и вышел к морю.

Дорожка лунная к моим ногам

Стелилась шелковым ковром. Триремы

Дремали в гавани Пирея. Лес

Почудился мне в возгласах волны...

Лес копий. Красные плащи спартанцев,

Их страшный клич. — А доблестны ли были, —

Спросили пленного, — кто там погиб?

— Тростник бы стоил дорого, умей

Он доблесть отличать, — ответил узник. —

Они сдаются, отдаются в плен!

Спартанец — в узах!.. После Фермопил

Решили, что такого не бывает...

А Формион? У берегов Локриды

На двадцати афинских кораблях

Выходит против ста — и с ним победа!..

   Нельзя ли мысль с волною увязать?

Богам служи... Не точность ли — служенье?

Да! Точность, полнота и стройность — ключ

К ларцу богов, к тому, чтоб жить собою.

Всё опишу, что видел и разведал.

Уравновешу правоту. Воздам

Всем по делам, а Хлою позабуду...

   Такой войны подлунный мир не знал.

Увижу всё — и буду беспристрастен,

Как бог... нет, больше: как волна, как ритм, —

Он в неживом предчувствует живое,

Он жизнь творит, он отвергает смерть,

А сам не знает жизни, сыт собою...

Сыны моих сынов умрут, потомства

Мужского не оставив, а слова

Меня продолжат на века, а Хлою

Я никогда не стану вспоминать...

     Смолистый запах ветром донесло,

Бродячий дух пеньки и парусины

Ударил в ноздри. Возвещая день,

Едва заметный лепесток зари

На небе развернулся...

   И тут я понял: друг не всё сказал.

1 декабря 2006