Синди проснулась первой. Опершись на локоть, она смотрела на спящего Джино. Он лежал на животе, Синди могла видеть его лицо только в профиль. Во сне Джино выглядел совсем молодым. Естественно, он и был молодым, но когда его черные глаза смотрели на вас в упор, он вовсе таким не казался. Синди уже давно про себя решила, что будет делить с ним его постель, и вот, пожалуйста — он лежит рядом.

Она вздрагивала от возбуждения. Каким любовником он оказался! Хотя, конечно, после Розового Банана любой может очаровать. Но в постельных забавах опыт Синди не ограничивался одним лишь Бананом. У нее побывали еще трое мужчин, ничем не отличавшиеся друг от друга. Джино же дал ей такое, чего она никогда еще до этого не испытывала. Он чувствовал ее так, как будто он сам был ею. Он знал, куда именно нужно надавить своим языком или… Ее еще раз сотрясла легкая дрожь, мелькнула мысль разбудить Джино. Но нет, во сне он выглядит таким успокоенным… Так не хочется тревожить его.

Она никак не предполагала, что ей удастся с такой легкостью забраться к нему в постель. Каждый знал, что Джино собирается жениться на девушке из Сан-Франциско. Каждый знал, насколько преданным он может быть. Теперь уж, видимо, нет…

Синди смотрела на его лицо и размышляла о том, как он решит поступить с ней, когда проснется. Даст денег и посадит ее на поезд в Калифорнию? Ей очень не хотелось в это верить, так как не было никакого желания ехать. Но неужели стоит рассчитывать на то, что он оставит ее при себе?

Осторожно она положила палец на свой сосок и принялась играть им до тех пор, пока он не начал набухать и твердеть. Затем она проделала то же самое со вторым.

Сама мысль о том, что Джино лежит рядом, возбуждала Синди до предела. Она тихонько склонилась над ним и стала тереться сосками о его спину. Потревоженный Джино заворочался, но не проснулся.

Синди продолжала ласкать его своей грудью. Джино перевернулся на спину — пенис его был бодр и готов действовать, несмотря на то что глаза по-прежнему закрыты.

Она уселась на Джино верхом, нанизав себя на его твердую плоть, сдавила его бока коленями и, сотрясаясь, понеслась во весь опор, так что щеки ее раскраснелись, а дыхание рвалось из груди с короткими вскриками. Затем, со звериным стоном, она кончила.

Веки Джино даже не дрогнули, член оставался таким же непреклонным.

Синди скатилась в постель и расхохоталась.

— Джино? Ведь он тебе, наверное, так и не дал поспать!

Джино лежал совершенно неподвижно.

Тогда Синди, наклонив голову, принялась так неистово сосать, что наступивший оргазм заставил содрогнуться все его тело. Только тогда Джино раскрыл глаза, потрепал Синди по волосам и сказал:

— Доброе утро.

— Я думала, ты уже никогда не проснешься, — ликуя от радости, ответила она.

— Я не спал ни минуты.

— Ну, одна, скажем так, часть твоего тела все-таки спала. — Она улыбнулась.

— Тебе она понравилась?

— Да!

Выбравшись из постели, Джино направился к двери.

— Ты куда?

— В сортир — это в коридоре. Не уходи.

Как будто она собиралась уйти.

Синди поднялась и внимательно изучила свое лицо в потрескавшемся зеркале, стоявшем на старом комоде.

Стоя над унитазом, Джино оценивал сложившуюся ситуацию. Он вынужден признать, что чувствовал себя великолепно. А ведь ему казалось, что хорошее настроение не вернется к нему и через неделю, месяц, год… При мысли о Леоноре у него судорогой сводило живот, зато он больше никогда уже не будет наивным сосунком — оставит это новорожденным щенкам.

Начиная с сегодняшнего дня он теперь всегда будет в ладах с жизнью. В его распоряжении приличная сумма денег и неплохая квартирка. К черту всякую экономию. Чего ради?

Вернувшись в комнату, он застал Синди сидящей на постели.

— Я голодна. — Она надула губки. — У тебя найдется что-нибудь съедобное?

Джино одевался в одном конце комнаты, Синди — в другом. Ни слова не было произнесено о том, что последует дальше.

Синди нервно покусывала губы. Ей никак не хотелось собираться на вокзал, ей хотелось остаться. Они опять займутся любовью. В этом его остановить трудно, он шел напролом, и ничего странного в том, что ему дали такое прозвище. Но после изнурительной любви не последовало хоть сколько-нибудь серьезного разговора, так, пустая болтовня, до тех пор пока он, взглянув на часы, не спохватился:

— Ого! Пора мне уже выбираться.

Вот тогда-то они и начали одеваться.

Натянув шелковые чулки, Синди закрепила их дешевенькими розовыми подвязками. Стрельнула глазками в Джино. Он застегивал брюки.

Джино перехватил ее взгляд и подмигнул. Как, черт побери, она выйдет на улицу в таком наряде? Синди одета в вечернее платье из атласа с глубоким декольте.

— Эй, — повернул он к ней голову, — ты так и пойдешь?

Она беспомощно развела руками.

— Я ничего не смогла с собой взять. Если бы Банан заподозрил, что я собираюсь уйти… — голос Синди задрожал. — О, Джино, что мне делать? — Она так нервничала, что последние несколько слов слиплись в одно; оба забыли о своих туалетах, чтобы обсудить новую проблему.

— Мне казалось, что ты торопишься на поезд. Ты хотела убраться отсюда побыстрее. Она опустила глаза.

— Так оно и было. До этой ночи. Он вопросительно приподнял плечи.

— Да?

— Ты прав, только теперь я не хочу никуда ехать, — негромко проговорила Синди. — Я хочу остаться с тобой.

— Эй, послушай, — начал Джино.

— Нет, послушай лучше ты, — перебила она. — Я знаю, что у тебя на уме — ты скоро женишься. Я хотела остаться всего на пару недель. Ничего серьезного. Трахаться — и все. А потом я сяду в поезд и не стану даже оглядываться. Что скажешь?

Он не знал, что сказать. Во всяком случае, возразить нечего. Две недели с Синди и ее притягательным телом — наказание не из самых тяжких. Главное то, что она никогда больше не будет принадлежать Банану.

— О Господи! — Он раскачивался на каблуках. — Не знаю…

— Твоя девушка ни о чем не догадается, — торопливо продолжила Синди. — Мы никому не проболтаемся о нашем секрете. Разве у тебя нет другой квартиры?

— А ты откуда о ней знаешь?

— Так говорят.

Да. Об этом Джино как-то не думал.

— Если бы мы отправились туда, — возбужденно говорила Синди, — никто ничего бы не пронюхал. Там совсем другие люди. И даже Банан останется в неведении.

В словах Синди был смысл. Джино кивнул. Какого черта, в самом деле… пара недель… Да и что он теряет?

— Вот что я тебе скажу, крошка. Останешься здесь, пока я буду заниматься делами. Когда вернусь, возьмем такси и отправимся туда. Посмотрим, что выйдет.

— О, Джино! — Синди обвила его шею руками. — Я так рада!

— Эгей! — он освободился из объятий. — Но только на пару недель, так?

Она широко раскрыла глаза.

— Само собой. Ты выставишь меня, как только захочешь.

— Как только мы перестанем понимать друг друга.

— Но мы ведь понимаем, правда? — Синди нежно провела своими пальчиками у него за ухом. — Хорошо понимаем. — Рука ее двинулась вниз — расстегнуть только что надетые Джино брюки.

— Эй-эй! — Он шутливо хлопнул по этой руке. — Меня ждут дела. — Посмотрев в зеркало, Джино энергично встряхнул своими волнистыми волосами и принялся укладывать их с помощью бриолина. Достигнув желаемого эффекта, Джино распахнул дверь и бодро бросил:

— Пока, детка!

Синди подбежала к окну и долго смотрела ему вслед.

Джино Сантанджело, заполучить тебя оказалось гораздо проще. Две недели. Ха! Ты хотел сказать, пока маленькой Синди самой не надоест.

Алдо жевал зубчик чеснока — для окружающих это становилось не самой безобидной его привычкой.

— Не можем же мы просто сказать ему, чтобы он убирался, — настаивал он на своем. — Ты же знаешь Банана — он на уши встанет.

Джино сидел на капоте старого «форда».

— Ну его в задницу. — Он сплюнул. — Мне все равно, что он будет делать.

Алдо расхаживал по гаражу с нахмуренным озабоченным видом.

— Он же с нами с самого начала.

— Чушь. Мы взяли его из-за пушки — на время нашей первой поездки в Канаду. А с тобой мы сошлись задолго до этого.

— Да, согласен, но, по-моему, сейчас он считает себя партнером.

— Да ну? — презрительно протянул Джино. — И ты собираешься держать его и дальше? Это ты все пытаешься мне объяснить?

— Нет, я только…

— ., не хочу никаких проблем, — закончил за него Джино.

Алдо пожал плечами.

— Когда ты заявишь Банану, что он нам не нужен, вот тут-то и начнутся проблемы.

— Слушай, он не мой партнер. Да и не твой. Мы ему платим. Мы его нанимаем. А сейчас мы хотим его рассчитать. Ясно?

— Похоже, ты прав.

— Готов держать пари, что прав. Банан начинает доставлять хлопоты. Связался с настоящими подонками, много и громко болтает. Мне вовсе не хочется снова оказаться за решеткой из-за этого идиота.

Алдо с этим согласился.

— Сам ему скажешь?

— Сам.

Банан появился где-то через час. Вид у него был такой, будто он только что вывалился из постели самой дешевой девки По сути, так оно и было. От костюма, в котором он сидел вчера за столом, несло отвратительными духами. Пришел Банан с большим опозданием и без всякого приветствия с самого порога бросил:

— Что за работа? Дайте мне только время и место — я должен пойти домой и хоть чуток поспать. Всю ночь качал такую… Просто падаю от усталости.

Алдо нервно крутил головой.

Джино оставался невозмутимым.

— Никаких личных претензий, Банан, — неторопливо начал он. — Просто мы тут с Алдо разговаривали и решили, что больше работы никакой не будет.

Налитые кровью глаза Банана сузились.

— Какой это работы больше не будет? Джино повел вокруг рукой.

— Всего этого.

— Что за чушь?

— Я хочу, чтобы ты убирался, — ровным голосом сказал Джино.

Банан не поверил услышанному.

— И это все, что ты хочешь?! — он сорвался на крик.

— Да. Это все, что я хочу. — Теперь они стояли лицом к лицу. Направив указательный палец Банану в живот, Джино размеренно проговорил:

— В тебе произошли перемены. А я не желаю терять свободу из-за твоего слишком уж длинного языка.

— А, понял. — Банан небрежным жестом отмахнулся от наставленного на него пальца Джино. — Ты сговорился с Боннатти и теперь хочешь выставить меня вон.

— Как тебе угодно. — Глаза Джино оставались пустыми и невыразительными.

— Ты, хрен собачий! Если я уйду, то ты так пожалеешь, что и сам поверить не сможешь. Шайка Сантанджело! Смех один! Да без меня вы просто куча дерьма! Без меня ваши грузовики будут приходить сюда пустыми!

— Убирайся. — Джино отвернулся в сторону.

— Не тебе меня посылать!

Банан был выше и тяжелее Джино, однако, сделав взмах рукой, он получил совсем не тот результат, какого ожидал. Реакция Джино оказалась молниеносной: развернувшись и блокировав кулак Банана, он неуловимым движением правой ударил его в лицо, удар пришелся прямо в нос. Раздался негромкий хруст, хлынула кровь.

Банан уткнулся головой в ладони.

— Ах ты падаль! Ты сломал мне нос! Просачиваясь между его пальцев, на пол гаража капала красная жидкость.

— Это за Синди, — усмехнулся Джино. — Она передает тебе свои наилучшие пожелания.

Но Банан не слушал. Неверным шагом он направился к двери.

— Ты пожалеешь об этом. — Носовым платком он пытался остановить кровь. — Я сам о тебе позабочусь.

— Меня просто трясет от страха.

— Так и будет, подонок, так оно и будет! С этими словами Банан вышел.

— Ну, видишь, — торжествующе произнес Джино, поворачиваясь к Алдо, — я же говорил тебе, что он воспримет это нормально.

Алдо не, мог прийти в себя.

— Зачем тебе нужно было разбивать ему лицо? Джино посмотрел на приятеля долгим тяжелым взглядом.

— Хочешь уйти? — спросил он. Алдо повел плечом.

— Я пока еще владею своими нервами. — Носком правого ботинка он выводил на полу какие-то узоры. — С чего это ты вдруг вспомнил о Синди?

— Она ушла от него, только сдается мне, что сам он этого еще не знает.

— И куда же?

— По-моему, в Калифорнию, — с отсутствующим лицом ответил Джино. — Нужно позвонить Энцо.

— Пожалуй, — согласился Алдо. — От Леоноры что-нибудь слышно?

— Нет. — Джино положил ему руку на плечо. — И вот что я тебе скажу. Чем дольше она молчит, тем больше у меня в голове появляется сомнений. Женитьба… дерьмо. В общем-то, я ведь ее почти не знаю.

Алдо уставился на него с изумлением.

— И это говоришь ты? Джино сделал невинное лицо.

— Да, понимаю, это странно слышать. Целый год я писал ей письма, но если бы мы сейчас встретились… ну, трудно объяснить… У меня такое чувство, что в мечтах своих я построил слишком уж сказочный замок. А приедет она сюда и окажется просто еще одной девчонкой со своими капризами, слезами и прочим дерьмом.

— Ты хочешь сказать, что не женишься на ней?

— Вовсе нет. Пока я только размышляю. Алдо бросил в рот новую дольку чеснока.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Когда я думаю о том, что мы с Барбарой поженимся, мне временами становится до жути страшно.

— Да, — согласился Джино, — именно так. Он искоса посмотрел на Алдо. Семя брошено. Ему не потребуется много времени, чтобы прорасти. Через неделю-другую вполне можно будет небрежно бросить: «Долбать! Я передумал», — и никто уже ничему не удивится.

Миссис Ланца настояла на том, чтобы Коста сопровождал ее в прогулке по городу.

Приступ усталости обрушился на нее, когда они еще не успели осмотреть и половины зоопарка.

— О Господи! О Боже мой! — вздыхала она, сидя на скамейке. — Для меня это уже чересчур, Коста.

Он принялся вежливо поддакивать рассуждениям о том, как ей хотелось показать ему город, вот только сердце что-то стало сдавать, так что она просто вынуждена вернуться домой.

Коста проводил миссис Ланца до выхода, поймал ей такси и возблагодарил небеса за внезапно обретенную свободу.

Нырнув в подземку, он через некоторое время уже несся вверх по лестнице, ведущей к дверям Джино, перепрыгивая через три ступеньки.

Дверь на его стук открыла маленькая блондинка.

— Кто вы?

Он уставился на девушку. Удивительно привлекательную.

— Меня зовут Коста, — выговорил он наконец. — Джино — мой друг. А кто вы?

Девушка провела языком по пухлым губам.

— Я — Синди, и Джино — мой очень хороший друг. — Она мигнула пару раз, обводя взглядом своих более темных, чем у Леоноры, глаз его фигуру. — Не очень-то ты похож на друга Джино. Ты же еще просто ребенок.

Коста покраснел.

— Вот уж нет!

— Перестань меня дурачить.

Косте страшно хотелось, чтобы глупый румянец исчез с его щек; он постарался придать своему голосу максимальную суровость.

— Джино дома? У меня с ним свидание. Синди звонко рассмеялась.

— У тебя с ним свидание! На свидания приходят к девушкам, глупенький, а не к мужчинам'.

Коста смешался, не зная, что ответить. Что она делает в квартире Джино? Ведь Коста своими глазами видел, в какое состояние повергло его друга известие о том, что Леонора вышла замуж. Или все поведение Джино — хорошо разыгранный спектакль?

— Когда он вернется?

Девушка независимо пожала плечами.

— Откуда мне знать.

Коста неловко переминался с ноги на ногу.

— Могу я зайти и подождать его?

— О нет, — чопорно ответила Синди. — Я даже не знаю, кто ты.

— Я — друг Джино, Коста Дзеннокотти. Он ждал меня раньше, но мне пришлось задержаться.

— Знаешь, — ресницы ее опустились, — ты так интересно говоришь, откуда ты?

— Сан-Францис… — начал было Коста, однако звук шагов на лестнице заставил его смолкнуть.

У поднявшегося на площадку Джино был необыкновенно бодрый вид.

— Коста! Где ты пропадал? Я ждал тебя к двенадцати!

— Я бы пришел, но…

— Познакомься с Синди, — перебил его Джино и тут же, осознав, как это может расценить Коста, не очень убедительно добавил:

— Она — просто друг, которому нужна помощь.

Все трое прошли в небольшую комнату. В глаза Косте бросилась разобранная постель, одеяла и простыни, свешивающиеся на пол. Заметил он также и то, как Синди одета.

— Вот что, детка, — обратился к ней Джино, — сложи-ка в чемодан мои вещи. Мне нужно будет пройтись с Костой, а потом мы уберемся отсюда.

Синди принялась разглаживать ладонями мятое платье.

— Хорошо, только я должна во что-то переодеться. Я не могу выйти на улицу в таком виде.

— Об этом не беспокойся. Что-нибудь подыщем. Положив руку Косте на плечо, Джино повел его к дверям. Выйдя из дома, заговорил:

— Буду с тобой честным, Коста. Да, я сплю с ней. Этой ночью — в первый раз. И чтобы ты знал — после знакомства с Леонорой до Синди у меня никого не было. — Он невесело засмеялся. — Как тебе это понравится? Жеребец Джино оказался Джино-Сосунком. Я должен восполнить упущенное — мне вовсе не нравится чувствовать себя сосунком.

— Я понимаю… — начал Коста.

— Черта с два! — воскликнул Джино. — Даже я сам этого не понимаю. Прошу тебя только держать свой рот на замке. Пока меня очень устраивает то, что приятели считают, будто я все еще помолвлен.

— Само собой. Я не собираюсь болтать.

— Уж будь так добр, малыш. Если дорожишь своим здоровьем.

Коста обиделся.

— Мне казалось, ты знаешь, что мне можно доверять. Джино прищурился.

— Да… надеюсь. — Он по-приятельски ткнул Косту кулаком в живот. — Пошли, малыш. У нас сегодня новоселье, и ты нам поможешь.

Последние дни Косты в Нью-Йорке пролетели очень незаметно. Каждое утро он отправлялся к Джино и Синди и помогал двигать мебель, покупать на Пятой авеню одежду; потом они вместе шли куда-нибудь в кино или просто болтались по городу. Иногда Джино исчезал по своим делам в старый район, но никогда особенно долго там не задерживался. В эти часы Косту развлекала Синди, подражая манерам и повадкам известных кинозвезд. Особенно неплохо ей удавалось копировать великую Долорес Костелло и непостижимо очаровательную Лиллиан Гиш.

К шести часам вечера он ежедневно возвращался в резиденцию супругов Ланца.

— Какой идиотизм! — возмущался Джино. — Да скажи ты этой старой перечнице, что сегодня задержишься.

У Косты на это не хватало храбрости.

Однако в вечер накануне самого отъезда Косты Джино непререкаемым голосом заявил:

— Пошли-ка ты их, сам знаешь куда. Что они могут сделать? Мы отправляемся в город — без разговоров.

Коста не стал спорить, и этот вечер стал лучшим за все его пребывание в Нью-Йорке. Закончился он тем, что Коста во второй раз проделал то, что только попробовал в Сан-Франциско, — в квартире Джино, на полу гостиной, с девушкой, которую они подцепили в какой-то забегаловке, куда зашли, чтобы перекусить. Вот это настоящее развлечение. Когда он заплетающейся походкой вернулся на Бикман-плейс, наступило уже время завтрака.

Миссис Ланца ожидала его в прихожей с каменным лицом. На полу возле ее ног стоял уже упакованный чемодан.

— Я поставлю твоего отца в известность, — сказала она и захлопнула за Костой дверь.

Коста отправился прямиком на квартиру Джино и просидел там до тех пор, пока не наступило время отправляться на вокзал. На прощание Синди обняла его и расцеловала.

— Мы будем скучать без тебя, малыш, — пропищала она, смешно подражая Джино.

Заняв свое место в поездке, Коста с наслаждением принялся вспоминать детали своей нью-йоркской жизни.

Его нисколько не волновало то наказание, которое мистер Франклин Дзеннокотти, его отец, сочтет необходимым наложить на своего приемного сына. Нью-йоркские впечатления стоили куда большего.

Беспокоило его другое. Он ничего не сказал Джино о том, что Леонора беременна. Однако это не так уж и важно. Когда у нее кто-то родится, Коста просто подождет извещать об этом Джино. Таким образом, правды он никогда и не узнает. Больше всего на свете Косте не хотелось причинить Джино хотя бы малейшую боль.

Синди потянулась и негромко засмеялась.

— Наконец-то мы одни! Как же мы теперь без нашего мальчика?

Она лежала на широкой кровати, раскинув в стороны видневшиеся из-под задравшейся шелковой ночной сорочки ноги.

На колено ей легла рука Джино и начала неспешно двигаться вверх.

— Найдем чем заняться.

Синди с тихим смехом повернулась в постели так, что легкая ткань почти совсем уже ничего не скрывала.

Обе руки Джино, пропутешествовав по атласной коже ее бедер, замерли на треугольнике густых золотистых волос. Дыхание Синди перехватило, она едва слышно вскрикнула от возбуждения, когда Джино склонил голову.

— О! — прошептали ее губы. — Сама не понимаю, что со мной происходит, когда ты это делаешь. Мне так приятно!

— Да? — он глубоко вдохнул. — Ну так расскажи мне об этом, детка.

Тело Синди сотрясала легкая дрожь.

— Я люблю твой язык, твой рот, твои руки. О-о… Джино… О-о!..

Спина ее выгнулась дугой, в этот момент Синди едва не потеряла сознание.

— Расскажи же мне об этом коротком мгновении. Она перевернулась на живот.

— У меня уже нет сил. Как же это прекрасно. Такого со мной еще никто не делал.

— Ну-ну? — Джино был польщен — А знаешь, Банан никогда меня там не лизал. Он говорил, что все девчонки грязные, и что свой язык он туда ни за что не сунет.

Гордо возвышавшийся инструмент Джино моментально сник.

— Дерьмо! — энергично выругался Джино.

— В чем дело?

Он поднялся с постели.

— Кто тебя просил говорить о Банане?

— Прости.

— Меня совершенно не интересует, что Банан с тобой делал, а чего — нет.

— Прости.

— Банан! Ничтожество. Я просто поражаюсь, как ты могла лежать с ним в одной постели.

— Прости.

— Что ты заладила свое «прости»!

— Прости.

Джино направился в ванную. Долбаный Розовый Банан. А чем же он сам, Джино Сантанджело, занимается с бывшей Банановой собственностью?

Он оглядел себя в зеркале на стене, наполнил водой стакан и прополоскал рот.

Синди проскользнула в ванную комнату, когда Джино брился. Она встала позади него, плотно прижавшись грудью к его спине.

— Теперь очередь твоей детки, — прошептала она, начиная сползать вниз.

Джино стряхнул девушку с себя.

— Прекрати! У меня деловая встреча.

У Синди хватило ума, чтобы не начинать спор. Без звука она вышла.

Покончив с бритьем, Джино вернулся в спальню — нужно было одеться. Он накупил себе изрядное количество приличных костюмов и сейчас тщательно отобрал один из них: черный, в широкую белую полоску, к нему темно-коричневую рубашку, галстук-бабочку в горошек. На ноги — коричневые же кожаные туфли.

— Ты отлично смотришься, радость моя, — похвалила его вкус Синди. — С кем у тебя встреча?

Вопросы относительно его встреч были Джино абсолютно не нужны. Видимо, самое время напомнить ей о поездке в Калифорнию.

— Возможно, вернусь поздно, — пробурчал он вместо ответа. — Пока.

Дождавшись, когда шаги его стихнут на лестнице, Синди позволила себе небольшую разрядку.

Подонок! Он готов был ударить ее! Выродок!

Нет, от маленькой Синди так просто не отделаешься. Она-то уж найдет способ стать для него необходимой.

Вряд ли это представит какие-то особые трудности.

Под внешней неприступностью и грубостью Джино очень впечатлителен. Разве Банан

не говорил ей об этом?

Пройдя немного по Парк-авеню, Джино остановился и вынул из кармана небольшую карточку из плотной бумаги. «Я направляюсь к вам, миссис Клементина Дьюк».

Еще раз он взглянул на адрес. Один из самых престижных районов — Шестидесятые улицы между Парком и Мэдисон-сквер-гарден.

Погода стояла отличная: слегка морозная и солнечная. Джино решил всю дорогу пройти пешком.

Засунув руки в карманы нового пальто из верблюжьей шерсти, он неторопливо шагал по улице и вспоминал события последних нескольких недель. Да. Все вроде бы не так плохо. С помощью Синди он компенсировал упущенные возможности — да еще как! Настоящая маленькая дикая кошка — готова попробовать абсолютно все. Сначала это приводило его в возбуждение, но сейчас она все время с ним и постоянно готова раскинуть ноги. Пожалуй, вовремя сказанное ей «нет» нисколько не помешает.

И все же… все же скоро она отправится в путь. Она уже сыграла свою роль в самую трудную для Джино минуту, сама не подозревая об этом.

Они наслаждались, обживая новую квартиру. Пусть небольшая, зато настоящий дом. До этого оба жили в настоящих крысиных норах: сломанная мебель, полчища тараканов на полу и, если повезет, ванна в коридоре.

Пару раз наведывалась Вера, но с Синди общего языка найти так и не смогла. Джино это особенно не волновало, гораздо интереснее то, что о Паоло она говорила теперь, как о каком-то герое. В недоумении он спрашивал Веру:

— А что ты станешь делать, когда он выйдет на волю и опять начнет выбивать своими руками всю дурь из твоей башки?

— Ах, оставь, Джино. Люди меняются.

Ну да. А сиськи и письки растут на деревьях.

Искушенный в бизнесе, Боннатти привык держать слово и не терять старых связей. Поговаривали о том, что известные неприятности в Чикаго побудили его установить прочные новые связи с восточными штатами. Алдо и Джино стали его ключевыми фигурами на востоке. Энцо неоднократно напоминал им, что когда заедет в конце месяца, то непременно поделится своими далеко идущими планами.

А пока Джино прочно держал в своих руках доставку из Нью-Джерси и сбыт столь ценимых мужчинами напитков. У него были свои проблемы — никогда ранее грабежи машин на дорогах не совершались с такой частотой, — однако до сих пор Джино везло. Вместо Банана он ввел в свой коллектив нового боевика по имени Ред, совсем недавно приехавшего из Детройта и производившего впечатление надежного человека. Он определенно не походил на Розового Банана, умевшего только глупо врать. Какими он тогда сыпал угрозами, а сейчас о нем и не слышно-то ничего, хотя буквально на днях Алдо столкнулся с ним нос к носу в баре, и тот опять принялся нести какую-то чушь о мести. Алдо воспринял было его слова всерьез и занервничал, но Джино только расхохотался.

— Пусть сосет свой банан, — сказал Джино. — Ничего он даже не начнет, потому что знает, что не сможет закончить.

— Но пушка-то при нем, — с рассудительностью, вызвавшей у Джино жалость, ответил Алдо. — Да, кстати, Ларри говорил, что та роскошная дама, миссис Дьюк, расспрашивала о тебе. У нее какое-то дело или что-то в этом роде. Не собираешься встретиться с ней?

Да. Он собирался с пей встретиться. И теперь его уже ничто не остановит.

Джино не заметил, как его новый ботинок ступил на оставленную собакой кучку. С проклятиями он остановился, чтобы пошаркать подошвой о бордюр.

«Миссис Клементина Дьюк, я иду к вам».