С рассветом следующего дня обе экспедиции вер­нулись на облюбованные ими места в залах и пещерах Города Мертвых. Хасан и трое феллахов упокоились под песками пустыни, как и пятеро рабочих, погиб­ших во время нападения медджаев. Ночной налет еще больше убедил американцев в том, что руины скрыва­ют несметные сокровища.

В сопровождении всего лишь троих рабочих аме­риканцы отправились к основанию статуи Анубиса, Во время завтрака, состоящего из консервированных бобов, авантюристы решили, что ловушка, превратив­шая троих арабов в дымящиеся скелеты, уже «использовала свой заряд» кислоты. Тем не менее неко­торые меры предосторожности все же были приняты. Они заключались в том, что американцы под дулами револьверов заставили феллахов снова взяться за крышку тайника.

На этот раз выброса смертоносного аэрозоля не последовало. Правда, когда тяжелая плита, отде­лившись от основания, с грохотом рухнула на пол, все присутствующие вздрогнули. Не отреагировал только флегматичный Дэниэлс, раненая рука кото­рого покоилась на перевязи. Бени, который пона­чалу вообще не хотел спускаться под землю и пред­лагал поискать сокровища в любом другом месте, только бы не в лабиринте, держался в стороне. Он вжался в стену и исступленно молился сразу на не­скольких языках.

Доктор Чемберлен по-арабски предложил фелла­хам посмотреть, что находится в открывшемся тай­нике. Естественно, что последние не выразили ника­кого энтузиазма. Тогда египтолог повторил свою зна­менитую речь насчет проклятья, которое обрушится на непослушных и их семьи. На этот раз его обраще­ние дошло и до американцев, которые тут же подкре­пили его, направив на феллахов стволы револьверов. Перепуганные арабы с покрытыми потом лицами про­никли в полость под статуей.

Вскоре они выволокли оттуда деревянный сундук, украшенный разноцветными иероглифами. С вели­чайшей осторожностью арабы поставили сундук на пол. Доктор Чемберлен тут же смахнул с крышки пыль и принялся пожирать глазами изображенные на ней символы: крылатые диски солнца, грифов и богов, опустившихся на корточки. – Гора с головой со­кола и шакалоголового Анубиса…

Присев перед сундуком, словно копируя позы бо­гов, Чемберлен принялся разбирать иероглифы. Вне­запно он почувствовал, как его охватила дрожь, а по спине потек холодный пот. Иероглифы рассказали ученому жуткую историю, от которой у того бешено заколотилось сердце и пересохло во рту.

– В чем дело? – спросил Дэниэлс, многозначи­тельно поигрывая револьвером. – Выкладывайте!

Вкрадчивым, четким и даже зловещим голосом, не отрывая взгляда от иероглифов, Чемберлен про­говорил:

– Мне кажется, что здесь говорится о проклятье... страшном... чудовищном проклятье.

– Проклятье? Да проклятье на мою волосатую зад­ницу! – презрительно фыркнул Дэниэлс. – Лучше скажите, что говорится о сокровищах фараона.

Чемберлен, не поднимаясь на ноги, внимательно всмотрелся в лица этих крутых парней, которые ок­ружили его плотным кольцом, держа в руках факелы и револьверы (за исключением раненого Дэниэлса, ко­торый ограничился только оружием).

– Джентльмены, – начал профессор. – Прошу нас... мы должны соблюдать меры предосторожности и действовать аккуратно, без спешки.

– Послушайте, док, – вступил в разговор Хендерсон. – Мы уже давно поняли, что эти древние хмыри были ребятами сообразительными и находчивыми, способными на всякие пакости. Мы, разумеется, бу­дем вести себя предусмотрительно, не расслабляясь. Но вы тоже перестаньте постоянно запугивать нас сво­ими дикарями.

– Они вовсе не были дикарями, – возразил египто­лог, любовно прикрывая ладонями крышку сундука, словно стараясь уберечь его от своих сообщников. – Они жили в период расцвета великой цивилизации. И все это происходило за тысячи лет до рождения Христа!

– Ну так напишите о них книгу, что ли, – презрительно бросил Дэниэлс, – Но вы так и не ответили: что там говорится о сокровищах?

– Мы находимся на священной земле,  джентль­мены... И кто мы такие, чтобы судить о том, чьи цен­ности и чья вера важней: их или наши?

Бернс рассмеялся:

– Тут все очень просто, док. Лично я ценю золото и серебро, а также искренне верю в них.

– То, о чем они предупреждали еще в древние вре­мена, может оказаться действенным и сегодня, – за­метил египтолог.

Бени шагнул вперед, вернее, сделал один крохот­ный шажок в сторону Хендерсона и скромно обратил­ся к нему, опустив голову:

– Послушайтесь его, мой друг. Бени сам жаждет добычи, но при этом мы должны действовать крайне осторожно, быстро и продуманно...

– Да-да, разумеется, – поморщился Хендерсон. – Я все понял. Мы, конечно, преклоняем коле­на и трясемся от благоговейного страха перед этим божком с собачьей мордой. Так сойдет? Ну а теперь вы мне скажете, наконец, что написано на этом сун­дуке?

Чемберлену не понадобилось снова обращаться к иероглифам, чтобы воспроизвести для своих нервных спутников фразу, так напугавшую его самого:

– «Смерть примчится на стремительных крыльях к тому, кто посмеет осквернить данное вместилище».

В тот же момент откуда-то возник ветер, пронес­шийся мимо маленькой группы людей, чуть не задув их факелы. Этого оказалось достаточно для троих арабов. Они наплевали на оружие американцев и, воздев руки кверху, принялись громко причитать. Потом все трое повернулись и бросились наутек в темноту лабиринта, не переставая бормотать что-то насчет смерти.

– Предрассудки! – сплюнул Бернс.

– Вы так считаете? – удивился египтолог. По-вашему, ветер в подземном помещении – явление обычное?

И все же на троих американцев последние слова доктора произвели некоторое впечатление. Это обра­довало египтолога. Он даже начал надеяться на то, что сумел вразумить их и теперь все пойдет гладко.

– Я предлагаю продолжить наши поиски. Нет смысла навлекать на себя беду, – сказал профес­сор. – Как правильно рассудил наш проводник, нам следует более тщательно исследовать подземный го­род. Мы можем за любым углом обнаружить зал, бит­ком набитый золотом и драгоценными камнями.

– Открывайте ящик, – зарычал Дэниэлс.

– Надпись на этом, как вы выразились, «ящи­ке» свидетельствует о том, что внутри него находит­ся мумия...

– Я полагаю, что здесь мы найдем еще кучу вся­ких мумий, док, – резонно заметил Хендерсон.

– Но это не простая мумия, друзья мои. Этот чело­век описывается как «живой мертвец». И если окон­чательно вернуть его к жизни, то он, приговоренный священным законом, обязан будет воплотить нало­женное на него страшное проклятье.

– Все понятно, – устало кивнул Хендерсон. – Мы будем вести себя тихо и постараемся не возвращать к жизни никаких мертвецов.

–  Отрывай ящик, – повторил Дэниэлс.

– И ожившая мумия убьет всех, кто осквернял это вместилище! предупредил Чемберлен. Она поглотит наши органы и жидкости наших тел.

– То есть сожрет, что ли? – переспросил Дэниэлс, едва сдерживая улыбку.

– Боже мой! – покачал головой Хендерсон. Похоже, у него разыгрался аппетит, если он оставался живым, хотя и мертвецом, в течение нескольких ты­сячелетий.

– Пожрав плоть осквернителей, продолжал Чемберлен в отчаянии, – он возродится. Тогда пере­станет он быть живым мертвецом и принесет муки и страдания на Землю.

В тот же миг еще один порыв неизвестно откуда взявшегося ветра пронесся по туннелю, высвистывая что-то жуткое и заставив затрепетать пламя факелов.

– Получается, что мы зря проделали такой тяже­лый путь? – возмутился Хендерсон. – Бени! Тащи сюда свой тощий зад!

Бени, казалось, прилагавший все усилия, чтобы просочиться в каменную стену, нервно улыбнулся и заметил:

– Мне и отсюда все прекрасно видно, спасибо.

– Иди сюда, тебе говорят!

Венгру пришлось подчиниться.

Хендерсон кивнул в сторону ломиков, брошенных убежавшими арабами:

– Хватай один из них и открывай эту крошку.

– Нет, дружище.

Хендерсон сунул свой револьвер под нос Бени:

– Ладно. Мне осточертели консервы, – прорычал американец. – Придется приготовить на ужин гуляш по-венгерски.

Вздохнув, Бени принялся за работу. Пока он возился с крышкой сундука, охотники за сокровищами бла­горазумно отошли от него на некоторое расстояние, а за ними, пригнувшись, устроился профессор Чемберлен.

Замок уже почти поддался, но тут Бени бросил ло­мик и истошно закричал:

– Нет! Проклятье!.. Проклятье!..

В следующий миг венгр с силой толкнул Хендерсона на Дэниэлса, и оба американца, падая, как кегли, сбили с ног своего третьего товарища и египтолога. А маленький тщедушный проводник не замедлил скрыться в темноте лабиринта. До слуха американ­цев еще несколько секунд доносился его безумный крик: «Проклятье! Проклятье!»

– Суеверный мелкий подлец! – констатировал Дэниэлс, поднимаясь на ноги.

Отряхиваясь. Хендерсон обратился к профессору:

– Скажите, док, как, по-вашему, внутри этого сун­дука может быть устроена какая-нибудь хитроумная хреновина? Только говорите правду.

Чемберлен задумчиво покачал головой:

– То, что вы собираетесь сделать, как раз и явля­ется осквернением вместилища. Ну а «хитроумная хреновина», как вы изволили выразиться, наверное, и будет тем самым обещанным проклятием. Так что я настоятельно рекомендую вам...

Но Хендерсон уже не слышал его. Он сам поддел замок на крышке, тот поддался, и сундук раскрылся. Раздался звук, напоминающий крохотный взрыв, и в воздухе заклубилось облако пыли, вылетевшей из недр сундука.

Пыль оказалась отвратительной, и в помещении запахло какой-то гадостью. Перепуганные американ­цы, ничего не видя вокруг себя, принялись откашли­ваться, протирая глаза и натыкаясь друг на друга...

Их опасения оказались напрасными. Через неко­торой время пыль осела и запах улетучился. Чемберлен едва удержался от смеха, глядя на троих «ковбо­ев», направивших револьверы в недра открытого сундука. Как будто их грубая сила и огневая мощь ору­жия могли хоть как-то повлиять на древность!

Итак, все остались целы. Страсть доктора Чемберлена к знаниям, да и – что скрывать! – природная алч­ность заставили его приблизиться и заглянуть в сундук.

Медленно, даже почтительно, египтолог извлек от­туда нечто, завернутое в грубую холстину. Это был большой прямоугольный предмет. Предвкушая от­крытие, Чемберлен аккуратно развернул истлевшую ткань. Глазам присутствующих предстала большая тяжелая книга. Искусно вырезанный древними мас­терами из обсидиана переплет был снабжен массив­ными медными петлями. Всю ее поверхность покры­вала замысловатая резьба и иероглифы.

– Я читал об этом, – почти не дыша от волнения, прошептал Чемберлен. – Я слышал о ней. Ни один человек современности до сегодняшнего дня не мог с уверенностью сказать, что Книга Мертвых действи­тельно существует!

– Книга? – Дэниэлс в ярости пнул сапогом в пол. – Всего лишь книга? И из-за нее устроен такой переполох?

Но, джентльмены... – египтолог ласкающими движениями гладил выпуклую резьбу переплета. – Эта книга – величайшее сокровище.

Я бы не обменял и медную пепельницу на эту книгу! – зарычал Хендерсон и в гневе ударил ногой по сундуку.

Не надо, прошу вас! – закричал Чемберлен, но сундуку уже был нанесен ущерб.

Самый настоящий. Старое, высушенное веками дерево расщепилось, обнажая внутреннее отделение сундука. В нем находились сосуды, украшенные золо­том и драгоценными камнями. Четыре из них уцеле­ли, но пятый от удара раскололся.

Чемберлен содрогнулся от противоречивых чувств, овладевших им. Помимо леденящего душу праха он испытывал и небывалый подъем при виде драгоценных сосудов... Бесспорно, они представляли собой большую ценность, но являлись и средоточием древнего проклятья. В них хранились внутренности того, кто был превращен в мумию.

Глаза Бернса за стеклами очков алчно заблестели:

– Камни! Наконец-то мы нашли кое-что.

*   *   *

Если ночное нападение медджаев лишь подстегну­ло жадность американцев, а находка принесла им не­которое удовлетворение, то жажда знаний Эвелин уто­лена еще не была.

Хотя другая жажда, которую она успешно утоля­ла прошлой ночью, доставляла ей сейчас немало про­блем. Сухость во рту, круги под глазами, такие же, как у Джонатана и Рика, да еще вялость в движени­ях, все это говорило об одном. Все трое страдали от симптомов самой неблагородной болезни – жутко­го похмелья. Но, несмотря на паршивое самочув­ствие, они принялись трудиться над саркофагом, который, как дар богов, буквально свалился им на головы.

Эвелин возилась со шкатулкой, пытаясь превра­тить ее в ключ. То, что раньше давалось ей без труда, сейчас, из-за нетвердости движений, получалось довольно плохо.

– Не могу поверить, что я до такой степени утратила над собой контроль и вы, два распутника, ухит­рились меня соблазнить, и в результате я напилась.

– Только не надо винить меня, сестренка, – отозвался Джонатан. К тому времени, как вы присту­пили, я, как и полагается нормальному джентльме­ну, уже тихо вырубился.

– Ты не напилась, еле ворочая языком, попра­вил ее О'Коннелл. Глаза его стали красными, а кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. – Это слишком мягко сказано. Ты нажралась, как последняя скотина.

– Ну... – только и смогла вымолвить Эвелин, после чего снова уставилась на брата.

Джонатан с видом глубокого раскаяния поднял обе руки вверх. Выглядел он еще хуже, чем Рик:

– Только не пытайся заставить меня отомстить. Меня вообще там не было. Я ничего не помню.

– Я тоже, – вздохнула девушка.

– Стыд и позор! – возмутился О'Коннелл, напус­кая на себя обиженный вид, – А кто-то клялся, что не забудет эту ночь никогда.

– Я? Да ни в жизни!

– Вплоть до вчерашней ночи, – усмехнулся Рик.

Зардевшись от смущения, Эвелин вернулась к шка­тулке. Решительным жестом  О'Коннелл забрал ее и одним движением раскрыл.

– Ничего особенного не произошло, – негромко произнес он. – Просто ты согласилась называть меня Риком.

Эвелин с облегчением улыбнулась ему, но, приняв суровый вид, заявила:

– Ничего серьезного и быть не могло. Я требую, чтобы вы, два школьника, стали наконец, вести себя, как взрослые мужчины.

– Отойдите, – скомандовал О'Коннелл и вставил «лепестки» ключа в пазы замкового механизма. Дер­жа ключ вытянутой рукой, он пригнулся и повернулся к саркофагу спиной.

– Мистер О'Коннелл, – начала Эвелин. – Я, ко­нечно, ценю вашу заботу и осторожность, но не при­помню ни одного случая, когда саркофаги оснащались бы ловушками.

Девушка подошла и решительно повернула ключ вправо, породив целую серию странных скребущих звуков. Это откликнулся древний механизм. Затем послышалось громкое шипение, говорившее о том, что герметичность саркофага нарушилась.

Все трое отступили назад, обмениваясь возбужден­ными и нетерпеливыми взглядами. Однако ни кислот­ный душ, ни с силой вылетающие металлические ост­рия, никакие другие сюрпризы их не ожидали.

Потом им пришлось напрячь ноющие с похмелья мышцы, чтобы сдвинуть крышку в сторону. Они толкали ее, тащили на себя, вздыхали и сопели, но крышка не поддавалась. Наконец, уступая их уси­лиям, медленно, дюйм за дюймом, она начала сдви­гаться.

– Эта крышка слишком тяжелая, и мы не сможем аккуратно снять ее, – высказала свое предположение Эвелин, когда они решили передохнуть. Боюсь, нам придется просто спихнуть ее на пол. – Они передава­ли друг другу большую флягу с водой. – Но мы рис­куем, так как она может расколоться.

– Что ж, либо она, либо мы сами расколемся по­полам от напряжения, – заметил Джонатан.

Они снова приступили к работе, но на этот раз на­пряглись так, что крышка неожиданно заскользила со своего места и упала на каменный пол с таким гро­хотом, что он не только эхом разнесся по лабиринту, но и самым болезненным образом отозвался в похмельной голове Эвелин. Стоящие рядом мужчины каждый по-своему отреагировали на падение гранитной пли­ты: Джонатан прикрыл руками рот, а О'Коннелл – глаза. Если учесть, что сама Эвелин прижала ладони к ушам, то можно понять, что сейчас они со стороны напоминали небезызвестную троицу обезьян.

Внутри саркофага лежал куда более скромный де­ревянный гроб, который, по настоянию девушки, мужчины вынули и аккуратно перенесли на пол. Эвелин смотрела на этот древний предмет, покрытый пылью и паутиной, таким восхищенным взглядом, как если бы он был сделан из чистого золота.

– Я мечтала об этой минуте, когда была еще де­вочкой, – с благоговейным трепетом в голосе произ­несла она.

– Наверное, ты была довольно странным и свое­образным ребенком, – высказался О'Коннелл, все еще стоя на коленях возле гроба.

– Это точно, – подтвердил Джонатан, скорчив­шись возле противоположного конца деревянного ящика с таким недовольным видом, как будто нахо­дился на траурной церемонии и ему предстояло еще долго возиться с этим гробом.

Эвелин бросила на мужчин испепеляющий взгляд и попросила у О'Коннелла тряпку. Она принялась бе­режно протирать крышку гроба в надежде найти на ней иероглифы. Однако очень скоро почувствовала, как у нее все похолодело внутри от того, что она уви­дела, а точнее не увидела.

– Все остальное в порядке, но только священные заклинания почему-то начисто срезаны! – пояснила она свое недоумение мужчинам.

– И что все это означает? – поинтересовался О'Коннелл.

– Здесь должны находиться иероглифы, которые защищают покойного внутри гроба, Эти заклятия со­провождают его в загробной жизни, но только их тут нет. Кто-то намеренно удалил их с крышки.

– Значит, он точно был человеком порочным и не­честивым, понимающе кивнул Джонатан.

-Наверное, того, что он был осужден при жизни, им не хватило, – согласилась с братом Эвелин. – Они решили его осудить и поели смерти тоже.

– Да, в строгости этим древним египтянам не от­кажешь, – добавил О'Коннелл.

– Я искренно сочувствую бедолаге, – вздохнул Джонатан. – А теперь, не стоит ли нам заглянуть внутрь и проверить: вдруг на нем надета золотая маска. Или хотя бы серебряная.

Эвелин уже перестала обращать внимание на ехидные замечания обоих мужчин. Сейчас она была погло­щена своей работой. Девушка протирала пыль с зам­кового механизма, который как две капли воды похо­дил на тот, что располагался на крышке саркофага, и тоже открывался при помощи «лепестков» заветной шкатулки.

Вспомнив, как действовала его сестра, на этот раз с замком справился Джонатан, вставив в него раскры­тую коробочку и повернув ее вправо.

И снова отважная троица услышала характерное шипение, говорящее о том, что они нарушили много­вековое заключение того, кто находился в гробу.

Но на этот раз отвратительный запах они почув­ствовали сразу же. Он шел из всех щелей, образовав­шихся от времени под деревянной крышкой.

– Фу! – поморщился Джонатан отступая назад и зажимая нос пальцами. – Послушай, О'Коннелл, ты, случайно, не здесь похоронил нашего любимого Хасана?

Эвелин закашлялась и также отошла от гроба. О'Коннелл, одной рукой закрыв себе нос и рот, другой попытался открыть крышку. Когда он понял, что это­го недостаточно, то использовал обе руки, но тоже без­результатно.

– Мне кажется, крышку попросту заело, заме­тил он. Она там за что-то цепляется... Помоги мне, Джонатан.

Мужчины приложили все свои усилия, чтобы сдви­нуть крышку с места, и она наконец поддалась.

–  Только теперь не надо останавливаться! – пре­дупредил О'Коннелл. – По-моему, дело пошло на лад...

И крышка, словно в ответ на его слова, тут же открылась!

Но вместе с крышкой из гроба вылез прилипший к ней его обитатель: жуткий, покрытый кое-где личинками червей, все еще разлагающийся труп, обмотанный истлевшими почерневши бинтами. Казалось, он хочет выпрыгнуть из места своего заточения и убежать отсюда.

Храбрый американец, сдержанная англичанка и ее щеголеватый, элементный брат заорали, как пос­ледние идиоты, потерявшие остатки рассудка.

А мумия, отлипнув от крышки, снова шлепнулась в свой гроб.

О'Коннелл нервно сглотнул и неуверенно рассме­ялся:

– Наверное, бинт каким-то образом приклеился к дереву или что-то в этом роде, – пояснил он.

– Да, эти бинты, по-моему, до сих пор еще лип­кие, – подтвердил Джонатан.

– Тут что-то не так, – заволновалась Эвелин, ос­торожно подходя к гробу. Она принялась вниматель­но изучать скорченный уродливый труп. – Мне еще не приходилось видеть такую странную мумию... Про­шло три тысячелетия, а она...

– Сохранила в себе влагу? – подсказал Джонатан.

– Ну да. Так не бывает, даже если учесть, что гроб оставался герметичным. И эта мумии... до сих пор про­должает разлагаться!

О'Коннелл тем временем исследовал крышку гроба.

– А вы взгляните-ка сюда, – попросил он и ука­зал на следы крови и многочисленные глубокие царапины, бороздившие дерево изнутри. – Это он проскреб своими ногтями.

– Боже мой! – в ужасе выдохнула Эвелин. – Зна­чит, его... похоронили живьем!

– Он был чересчур порочным человеком, – тихо добавил Джонатан.

– Похоже, он успел оставить нам послание. – С этими словами Ричард указал на какие-то неровные иератические знаки, написанные кровью.

– Смерть – это только начало, – перевела де­вушка.

Джонатана передернуло, а О'Коннелл и Эвелин на­стороженно переглянулись.

– Вы еще долго собираетесь торчать здесь? – по­интересовался Рик. – Я подумал, не стоит ли мне схо­дить за своим рюкзаком?