В субботу, за пятнадцать минут до конца рабочего дня, Хэксли собрал сотрудников теоретического отдела.

— Я хочу еще раз вернуться к задаче, которую перед вами поставил, — начал он, поглядывая исподлобья своими глубоко посаженными глазами на четырех молодых людей, довольно свободно расположившихся перед ним в глубоких удобных креслах. — Хочу надеяться, что вы достаточно отчетливо представляете, как важно ее решение для нас с вами, ну и, разумеется, для науки.

Хэксли, как обычно, начал совсем тихо, но затем голос его окреп.

— Еще никто и никогда не осмеливался ставить перед собой столь трудную проблему.

— Но мы работаем как звери, — отозвался Сойк.

— Мы все это знаем не хуже вас, шеф, — заметил, поправляя огромные очки в роговой оправе, Грехем. — Материализация вакуума… виртуальные частицы… извлечение химических элементов — Да мне это все уже по ночам снится.

— В те ночи, которые свободны от преферанса, — с добродушной усмешкой вставил Сойк.

— И вообще, шеф, вы играете не по правилам, — сказал Ленгли, подхватывая шутливый тон Сойка и стремясь тем самым облечь неприятный разговор, начатый Хэксли, в более легкомысленную форму. — Разве это гуманно — говорить такие вещи в субботу? Мы и так согласились работать шесть дней в неделю. Воскресенье — единственный оставшийся день, когда мы можем забыть об этих проклятых позитронах, дырках, сингулярностях, поляризации и прочей чертовщине… Нет, у меня на воскресенье свои планы…

— Боюсь, это воскресенье будет не совсем таким, как вы ожидаете, — странно произнес Хэксли.

— Что касается меня, — с мрачным видом заметил Сигрен, — что касается меня, я совершенно убежден — мы вообще бесполезно убиваем время. Проблема абсолютно неразрешима. Абсолютно.

— Вы так думаете? — прищурившись, спросил Хэксли и, выдержав многозначительную паузу, медленно обвел взглядом присутствующих. — А что бы вы сказали… что бы вы сказали, если бы узнали, что Девидс все-таки решил эту, как вы утверждаете, «неразрешимую» проблему?

— Ну что ж, — заметил Ленгли, беззаботно пожимая плечами, — Девидсу и карты в руки. — И добавил, ехидно ухмыльнувшись: — Ведь он же главный теоретик и вообще…

Сойк поглядел на часы.

— Между прочим, до конца рабочего дня осталось четыре минуты, — сообщил он. — Двести сорок секунд. Нет, уже двести двадцать пять.

— Так вот, — продолжал Хэксли, не обращая внимания на выпад Сойка, — Девидс в самом деле нашел решение.

— Это серьезно? — заинтересовался Сойк.

— Как нельзя более. Девидс действительно решил задачу. И сделал это, как всегда, блестяще.

— Как всегда? — неопределенно протянул Сойк.

— Значит, фортуна все-таки улыбнулась старине Девидсу еще раз? — заметил Ленгли. — Признаться, не ожидал. Но что с нее взять.

— А как он это сделал? — привстал со своего места Грехем. — Как выглядит решение? Вы можете сказать?

— Не все ли тебе равно, — пеоебил Сойк. — Главное, решение получено, и нам не нужно больше над всем этим мучиться. Господи, наконец-то я засну спокойно…

— Что-то мне не верится, — покачал головой Сигрен. — Во всяком случае, пока не увижу собственными глазами… И потом вот что странно, — он почему-то посмотрел на сидевшего рядом Ленгли, — я совсем недавно видел Девидса, но он мне ничего не сказал.

— Очень интересно, — встрепенулся Хэисли. — Вы видели Девидса? В котором часу это было?

— Около часу дня.

— А что в этом особенного? — удивился Ленгли. — Я тоже заходил к нему примерно в то же время.

— И я, — сказал Грехем.

— И вы тоже? — спросил Хэксли, обращаясь к Сойку.

— Нет, — сказал Сойк, секунду помедлив и почему-то отведя глаза в сторону. — Нет, сегодня я Девидса вообще не видел.

— А в чем собственно дело, шеф? — поинтересовался Ленгли.

Однако Хэксли не обратил внимания на вопрос. Хэксли никогда не реагировал на высказывания своих служащих, если не считал это необходимым. Внимательно выслушав вопрос или возражение, он как ни в чем не бывало продолжал свои рассуждения с того самого слова, на котором его прервали.

— Сегодня днем — это было около половины первого — Девидс пригласил меня к себе и сообщил, что ему наконец удалось решить задачу. Он показал мне несколько листков, исписанных формулами, и принялся объяснять суть дела. Ему удалось найти совместное решение уравнений гипперполя и виртуальных процессов.

— Но как же это? — подал голос Грехем. — Это же явно тупиковый путь? Мы не раз обсуждали подобный вариант, но…

— Подожди, — остановил его Сойк. — Возможно, Девидс нашел что-то неожиданное. Не так ли, шеф?

— Возможно, — сухо согласился Хэксли. — Но к сожалению, мне это неизвестно.

— Как, Девидс вам ничего не объяснил? — вскочил Сойк. — Ну, тогда я пойду и притащу его сюда.

— Подождите, Сойк, — поморщился Хэксли. — Так вот: когда Девидс начал свои объяснения, я как раз вспомнил, что должен звонить по важному делу, и вынужден был на время прервать наш разговор. Потом набежали всякие другие дела… Только без пяти минут три я вернулся. Но Девидс, — Хэксли на мгновение замолчал и обвел тяжелым взглядом своих собеседников. — Он был мертв.

— Мертв? — воскликнул Ленгли. — Но почему же вы нам сразу не сообщили? Не позвали нас?

— Ему бы все равно уже не помогли.

— От чего же он умер? — глухо спросил Сигрен.

— Сердце, — сообщил Хэксли. — Во всяком случае, таково заключение врача.

— Почему же все-таки вы нам сразу об этом не сказали? — настойчиво повторил Сойк.

— Когда я застал Девидса мертвым, — резко произнес Хэксли, игнорируя вопрос Сойка, — я, естественно, стал искать листки с формулами. Но я их не нашел.

— То есть как? — не понял Сойк.

— Куда же они могли исчезнуть? — удивился Грехем.

— Вот и я спрашиваю: куда? — холодно сказал Хэксли.

— Это вы нас спрашиваете? — протестующе воскликнул Ленгли.

— Кроме меня, — продолжал Хэксли все тем же ледяным тоном, — а кабинет Девидса мог зайти только кто-то из вас, из вас четверых.

— Вы хотите сказать? — возмутился Ленгли. — В таком случае я ухожу.

— И я, — поддержал его Сойк.

— Не торопитесь, — мрачно произнес Хэксли. — Все равно вы отсюда не выйдете. Все двери заперты.

— Вот как? — изумился Сойк.

— Однако… Вы не имеете права! — начал было Грехем, резким движением сдернув очки, что означало у него высшую степень возбуждения.

Но Хэксли довольно бесцеремонно прервал его:

— Мне кажется, молодые люди, вы не совсем ясно представляете серьезность положения. Совершена кража, да, да — кража, будем называть вещи своими именами. Похищен ценнейший документ, который, вы это знаете не хуже меня, дороже золота. И это мог сделать, — Хэксли запрокинул голову и уставился куда-то в пространство. — Это мог сделать… только один из вас.

— Тогда уж — один из нас, — поправил Сойк. — Вы тоже были в кабинете у Девидса, шеф, и, кстати, первый обнаружили, что он умер.

Хэксли натянуто улыбнулся.

— Я надеюсь, вы понимаете, что подобное предположение — просто нелепо. Зачем я стану похищать документы, которые и без того мне принадлежат. Ведь все вы работаете на меня. Не так ли?

В кабинете наступила тягостная тишина.

— Так вот, — жестко сказал Хэксли. — Листки должны быть возвращены. И пока это не будет сделано, никто из вас отсюда не выйдет.

— Боюсь, шеф, все это вам дороже обойдется, — съязвил Сойк. — Придется кормить нас до самой старости.

— Не волнуйтесь, Сойк, — спокойно возразил Хэксли. — Так долго это не протянется. Если до утра понедельника бумаги не будут возвращены, мне придется сообщить обо всем полиции.

— Неужели вы нас всерьез подозреваете? — удивился Сойк.

— Я не верю в привидения, Сойк, — резко возразил Хэксли. — И не вижу, как бы вы смогли передо мной оправдаться. Разве что принесли бы мне свое собственное решение. Тогда бы я поверил, что вам незачем было… похищать его у Девидса. Но боюсь, что это невозможно. Подумайте над тем, что я сказал… А пока желаю вам приятно провести воскресенье… И не беспокойтесь, я сообщу все, что нужно, вашим женам.