Для меня у него было много имен: Блондин, Лысая Башка, Пизанская Башня, Маменькин сыночек, Упырь — обычно сопровождающихся еще парочкой смачных эпитетов. И ни разу, еще со школы, он не был для меня просто Микой Каллахеном. И от этого правила я не собиралась отступать, особенно сейчас и на узкой парковке. Наши машины пересеклись на одной из выездных дорожек — кому-то предстояло дать задний ход. Только увидев серебристый капот его “Астон Мартин”, один вид которой уже вызывал у меня колики, я выставила руку из окна и показала тонированной машине средний палец. Водитель скопировал жест секундами позднее, и я скривилась. Жаль, что нельзя сейчас увидеть его лицо из-за темных лобовых стекол, но с одной стороны, это тоже весьма неплохо. У Мики всегда найдется парочка не менее лестных словечек в мой адрес, и тратить время на выяснение отношений в очередной раз не хотелось.

— Убирай свою развалину, я опаздываю на лекцию, — насмешливо выдал он, нетерпеливо помахав в воздухе рукой. Учитывая то, что лекция у него в другом корпусе, до которого еще надо доехать, а я была на месте и никуда не торопилась — уступить стоило именно мне. Не дождешься, Каллахен!

Поддаваться на старый трюк с оскорблениями я не собиралась, поэтому лишь глухо усмехнулась, качая головой.

— Вот еще! — отозвалась я спустя пару секунд обоюдного молчания. — Кто из нас двоих парень?

— Не удивлюсь, если у тебя в штанах тоже член! — до меня донеслась приглушенная усмешка. — С этим мы еще не решили…

— Ну я не виновата, что твой давно потерян для общества, — не удержалась я от шпильки. Весь университет знал, что с девушками у Блондина никогда проблем не было, с его-то внешностью. Не секрет, девушки любят красивых и уверенных в себе ребят, и привередливый Мика этим пользуется еще со школы. Мне “посчастливилось” учиться с ним, и те годы просто в подметки не годились тому, как мы ненавидели друг друга сейчас. И ни я, ни наш горячо любимый баскетболист университетской (и ранее школьной) команды не могли вспомнить, что именно послужило толчком к столь бурным негативным отношениям. Мы не встречались, даже ни разу не целовались, что говорить о большем. Думаю, сам факт того, что мы проснулись в одной кровати, усугубил бы ситуацию настолько, что кому-то пришлось бы просто переводиться в другой университет. Сама удивляюсь, как мы могли вообще пересечься в школе, учитывая то, что Каллахен старше меня на два года. Мы умудрились пересечься, потом так же еще миллиард раз, и ничем хорошим для нас это не заканчивалось. Спущенные шины и царапины — это самое невинное, чем мы развлекались в школе.

Потом Каллахен выпустился, и мир два долгих года спал спокойно. До тех пор, пока я не обнаружила, что мы учимся в одном университете, конечно. И в первый же день учебы мы просто столкнулись нос к носу посреди столовой…

Мы оба отлично понимаем, что перевестись в разные университеты просто не в состоянии. Мика играет в университетской баскетбольной команде. Я изучаю курс школы искусств, и никто не заставит меня бросить уроки у мадам Жюстин просто так. Но самое трудное уже позади — и через год Мика Каллахен покинет этот университет. А сейчас мы студенты второго и четвертого курсов соответственно, и к концу весеннего семестра мы перекидываемся только мимолетными колкостями. На большее уже не хватает сил и времени.

Серебристый “Астон Мартин” тем временем ткнулся капотом в мой передний бампер, и “Жук” ощутимо толкнуло назад. Зараза ходячая, дай мне только добраться до твоей полировки…

— Твою мать, хочешь ремонт оплачивать?! — начала злиться я, высовываясь из окна. — Сейчас как швырну тебе что-нибудь в лобовое стекло, сразу одумаешься!

— Только попробуй! Клянусь всеми святыми, ты забудешь, что такое права! — машина опять подтолкнула меня, и я стиснула зубы. Вот сволочь, доберусь еще до тебя. Фыркнув, я переключила передачу на задний ход и загнала “Жука” на свободную парковочную дорожку, пропуская серебряный пижонский автомобиль к выезду. Препираться мы можем часами, мне самой не хотелось опоздать на занятия по ренессансу, тем более — из-за Каллахена. Даже не глядя на “Астон Мартин”, который выскочил в парковки с такой скоростью, словно я гналась за ним с ракетницей наперевес, я переключила передачу и вырулила к парковочным местам поближе к выходу.

Две мои невозможные соседки по комнате терпеливо дожидались меня у самого крыльца. Времени еще оставалось достаточно, чтобы не торопясь найти места в аудиториях и обсудить пару местных сплетен, не поглядывая на часы.

— Что ты так долго? — поприветствовала меня одна, помахивая зажатой между пальцами сигаретой. Привычно увернувшись от дымной струи, я прислонилась плечом к одной из колонн на самом крыльце, окинув Мелиссу насмешливым взглядом.

— Как обычно, — пояснила я равнодушно, закатывая глаза. Подруги синхронно переглянулись, улыбнулись и воззрились на меня с алчно-голодным видом, словно я была вкусным сэндвичем с бужениной.

— Ох, Ми-и-ика… — нахально протянула вторая, пряча насмешливый взгляд под длинной блондинистой челкой. От Сьюз никто меньшего и не ожидал. Пару раз она была “забракована” Каллахеном, но по-прежнему хотела пойти с ним на свидание, чего ни я, ни остальные откровенно не понимали. Да и что толку от свидания с Блондином, если максимум через неделю тебе дадут отставку, прямо ссылаясь на скуку и полное равнодушие? Сьюзен очень симпатичная, да еще и натуральная медовая блондинка, с хорошей фигурой и внушительным декольте, но до сих пор как-то выходило, что демонская койка капитана баскетбольной команды ее миновала.

Я лишь скривилась, но и то слегка: мне было по большей части все равно. Я не требовала, чтобы имя Каллахена не произносилось при мне — не настолько я психованная дура, чтобы от одного имени злиться. И вполне могла поддержать даже беседу о его заднице, не переходя на личности. Честное слово! Она у него, к сожалению, все-таки была весьма и весьма обалденная.

— Пробежимся по маргарите вечером? — предложила Мелисса, сосредоточенно туша сигарету о бортик мусорного ящика. Мы неопределенно пожали плечами, направляясь в здание. Из нас троих только она одна была жертвой табачного производства, но нам приходилось солидарно дожидаться ее на перерывах. Мне было, по меньшей мере, опять же все равно, хотя терпение не моя сильная сторона, и это не секрет. Дальше мы уже зашли в здание и в холле вернулись к обсуждению насущных проблем предстоящего дня, потому что творческих работ в этом семестре было столько, что хотелось как минимум клонировать себя.

С Микой мы всегда, независимо от дня недели и расписания, пересекаемся в обеденный перерыв у столовой. Он обычно подпирает плечом стену у самого входа, поджидая своих друзей. Столовая считалась своеобразной нейтральной зоной, и только это и спасало наш университет и наши жизни. Я еще издали засекла его высокую подтянутую фигуру, да и это было взаимно: мои бордовые волосы Каллахен как будто замечал в любой толпе. Да и я, честно сказать, среди блондинок или просто неформалов все равно выделялась. Хотя для первых у меня было слишком много характера, а для вторых — слишком мало оригинальности, чтобы красить голову в светофор.

Мы пересеклись взглядами у самого входа. Этого было достаточно, чтобы вызвать у него легкую ироничную усмешку, а мне — чтобы сдвинуть брови и сдержать презрительное фырканье. Глупо вестись на симпатичную мордашку и хорошую машину, не зная Каллахена на самом деле. Мне хватало того, настолько я знаю его сейчас, чтобы просто не обращать на него внимания.

— Привет, Мика! — поздоровалась с ним Сьюз, ослепительно улыбаясь. Горбатого могила исправит, и то процентов на двадцать… Сомневаюсь, что Блондин помнил, как ее зовут, но он кивнул ей в ответ и даже поздоровался, отчего та расцвела еще больше.

— Тебя не учили в школе здороваться, Джей? — вполне дружелюбно осведомился он у меня, а я уже входила в столовую.

— С такими как ты — нет! — крикнула я ему в ответ уже из столовой, зная, что он услышит. Сьюзен толкнула меня локтем. — Да ладно тебе, ему все равно, — пояснила я, направляясь к подносам. — Идем на улицу? — я имела в виду открытые столики нашей столовой. Учитывая то, что Мисси уже сейчас теребила в руке пачку сигарет, она не откажется, да и погода замечательная — все-таки не за горой лето и каникулы.

Загрузив подносы, мы вышли на улицу черед вторые двери, щурясь от полуденного солнца и лавируя среди остальных студентов.

— Этот придурок не объявлялся? — наконец, решилась спросить Мисси уже в самом конце нашего обеда, когда она сама закурила первую сигарету, а мы со Сьюз откинулись на спинки пластиковых стульев. В желудке сыто урчало. Джинсы позволяли мне вальяжно раскинуться за столиком и вытянуть ноги. Оторвавшись от задумчивого лицезрения своих оранжевых кед, я подняла на Мелиссу глаза и пожала плечами.

— Пусть только попробует, — отозвалась я. — Я тогда точно оторву ему все причиндалы.

Ничего особенного не произошло. Я недели три назад рассталась со своим молодым человеком, которого Мисси, кстати, и застала с одной из девушек модельной внешности. Да, я не могу похвастаться идеальной фигурой, шикарной грудью и задницей, я ношу джинсы, кеды и обычные удлиненные майки, сумку через плечо. Это было действительно неприятно, когда человек, с которым ты строила радужные планы о домике и трех детишках, бросает тебя ради легкомысленной блондинки с ногами от ушей. Он так напомнил мне того же Мику, что природная вспыльчивость дала о себе знать очень легко. Одно было хорошо: Майкл не учился в нашем университете, что дало мне преимущество не распространяться о своей погубленной и разбитой личной жизни. Я не люблю, когда меня жалеют.

— Это хорошо, — кивнула Мелисса, медленно и с садистским наслаждением выпуская дым изо рта. — Так что там с “Маргаритой”? У нас вроде вечер свободный? Ты сегодня не работаешь, я помню, — хмыкнула она, а я только плечами пожала. Напоминание о бывшем парне настроения не подняло, а наоборот, так что мне простительно.

— Я очень даже “за”, - кивнула Сьюз, подкидывая в руке пластиковую бутылку с минералкой.

— Если на социологии меня не закопают, я тоже пропущу пару стаканчиков, — согласилось мое великолепие, собирая вещи. — Могу позвать еще ребят. Вы забрали работы по дизайну с кафедры?

— Еще вчера, — сообщила она, передавая мне в руки минералку. — Где тебя носило?

— Психология личности. Профессор Паркер издевается надо мной как хочет. Я уже неделю на него потратила и три смены в “Саванне” пропустила. Я в жизни не сдам ему этот экзамен, — пожаловалась я, вздохнув. — Сейчас схожу на дизайн, пока есть возможность. Встретимся после занятий и поедем? — предложила я, поднимаясь из-за столика.

Мы учимся на немного разных факультетах, но живем в общежитии в одной комнате — поэтому и неплохо общаемся. Признаться, мой круг общения составляют именно они, хотя с одногруппниками я тоже неплохо сдружилась. Закинув сумку через плечо, я сделала глоток из бутылки с водой и помахала им рукой, направившись к выходу.

Нет, сегодня явно не мой день. Отчасти потому, что упыриный король явился по мою душу уже в третий раз за полдня — а это уже рекорд. Обычно я вижу его максимум два раза: один всегда у столовой, второй может произойти случайно в толкучке коридора или на парковке. Этот раз переплюнул все, что было ранее: Каллахен стоял посреди аллеи, идущей мимо столиков в сторону корпуса, в гордом одиночестве и без околачивающихся поблизости друзей. Сначала я подумала, что он просто кого-то дожидается, но когда его взгляд остановился на мне, я поняла, что мне надо поскорее наложить на себя руки. Заранее.

Сделав вид, что я его не заметила и слепа от рождения, я вывернула на аллею и направилась мимо Блондина в сторону корпуса, разглядывая кусты с интересом юного натуралиста. Вообще для полноты картины мне стоило достать плеер и демонстративно одеть наушники, но мне было лень лезть за ними в сумку.

— Джейсон, — окликнул меня Мика, когда я сравнялась с ним на аллее. Голос прозвучал вполне сухо и командно, но большего от этого пафосного индюка я и не ждала. Картинно вскинув брови, я окинула Каллахена насмешливым взглядом, но останавливаться не стала, прошла мимо. Если ему хочется поточить язык, гораздо проще и эффективнее сбежать, чем тратить последние минуты перерыва на надоевшую ругань и колкости. С одной стороны, без Мики и его насмешек жизнь теряла какие-то свои краски, но иногда и это приедается…

Но Блондин уже цапнул меня за ремень сумки за спиной, и меня дернуло, как собаку на поводке. Мне пришлось считать до десяти. Мысленно и отстраненно.

— Убери лапы, чудовище, — хмуро посоветовала я, обернувшись. Каллахен выше меня почти на голову. Но и я не такая мелкая: мои 170 против его 180 с лишним. Но все-таки приходилось смотреть на него снизу-вверх, чуть щурясь от яркого солнца.

— Мне нужна от тебя небольшая услуга, по старой дружбе, — сообщил Блондин торжественно, не убирая руку с ремня. Я вывернулась из-под нее, перехватила лямку со своей стороны и еще раз дернула теперь уже висевшую между нами сумку на себя. У Мики даже рука не шелохнулась, и он чуть улыбнулся мне. Насмешливо и иронично. Как всегда. — Кишка тонка, — констатировал он, подтягивая меня и сумку поближе, чтобы не перекрывать аллею. Я, впрочем, на это внимания не обратила, а переваривала сказанную перед этим фразу. Услуга? От меня? Пришлось переспрашивать, нет ли у меня проблем со слухом.

— Нет, ты все прекрасно расслышала, — кивнул Мика.

— Ты меня за кого держишь, Каллахен?! — я посмотрела на него как на полного идиота, качая головой. Бордовая челка привычно упала мне на глаза, и я откинула ее пальцами. Волосы у меня короткие, с милым ежиком на макушке и длинной челкой наискосок, хотя многие считают мои короткие волосы мальчишеством. Мне нравится, это главное.

Пришлось подробно и красочно объяснять, куда и как быстро ему следует сейчас пойти со своими просьбами. Мика воспринял это как-то вполне обычно: то есть совсем никак, но на удивление не стал отвечать на кучу эпитетов и трехэтажный мат в его адрес. Лишь кивнул. Это сбило с толку: это был не совсем привычный мне Мика. У того в глазах нет такой серьезности, и он всегда отвечает на мои язвочки, в каком настроении не был.

Что-то случилось.

Причем совсем недавно, потому что перед обедом все было нормально, тогда он был обычным Каллахеном, Лысой Башкой, со своим вселенским обаянием, пафосом и самолюбием. Но я-то тут при чем?! Не такие мы друзья, чтобы он спешил ко мне пожаловаться на очередную подружку, это смешно.

Я посмотрела на часы, потом на чрезмерно серьезную мордашку Каллахена, тоскливо вздохнула и пожала плечами.

— У тебя есть пять минут, — фыркнула я, и Мика тут же потянул меня за сумку прочь с аллеи — на газон к кустам. Это либо что-то важное, из ранга “секретно”, или же нечто абсолютно глупое. Это мог быть и розыгрыш, но я все равно этому не особо верила: Каллахен не такой уж любитель подобного, тем более со мной. Я ж и ответить потом могу…

Пока я это обмозговывала, Мика притормозил и даже отпустил сумку, после чего я с равнодушием питона перебросила ее через плечо и воззрилась на Блондина. Он тут же выдал мне такой поток информации, что мне надо было действительно накладывать на себя руки. Произошло вот что: не так уж много кто знает, что родители Каллахена в разводе и давно живут в разных концах страны. Я это знала, признаюсь, но мне как-то по барабану до семейных разборок, сами понимаете. Отец Мики, владелец одной крупной компании как раз по его университетской специальности, женился повторно на молоденькой подружке и поселился на побережье. Сам Мика не скрывает своих планов относительно кампании отца, и мистер Каллахен готов ему в этом помочь, но само собой, отдавать место вице-президента полному разгильдяю и лоботрясу не собирался. Поэтому, пользуясь тем, что отец все-таки далеко, Мика успешно справляется с ролью идеального сына главы корпорации — отлично учится, имеет неплохие характеристики от большинства преподавателей, активно участвует в делах университета и играет в баскетбольной команде.

Отличный сын для отличного отца.

Приукрашивал он только одно: о наличии девушки. Точнее говоря, Блондин уже пару лет самозабвенно врет собственному отцу о буднях личной жизни, предпочитая умалчивать о своей непостоянности, ветрености и прочих радостях нормального парня. “Серьезные отношения — удел ботаников и романтичных зануд” — сообщил он мне, поясняя свое мнение о нормальной личной жизни. На этом вопрос посчитался закрытым.

Все шло просто фантастически, если бы не менее извращенный на голову папаша не собрался навестить сына в учебном заведении, пребывая неподалеку по рабочим делам. И не изъявил желание поближе познакомиться с его девушкой. В принципе, вопрос решаемый, благо симпатичных блондинок у нас полно…

Но самое откровенно веселое началось тогда, когда Каллахен, просто раскисающий на глазах, сообщил, что девушку зовут Джейсон.

Как меня.

Решив в этот момент выпить минералки из бутылки, я закашлялась и уставилась на него как на идиота.

— Какого хрена?! — не удержалась от восклицания я, и Мика улыбнулся в ответ, лениво потирая шею.

— Да сам уже не помню, когда сказал подобное… — пожал он плечами. — Кажется, это было под травкой, не меньше. Сам сегодня удивился, когда папа назвал это имя.

— Вместо того чтобы стоять тут и ныть мне в жилетку, пробежался бы по университету и нашел блондинку на вкус, которая бы представилась этим именем, гений! — фыркнула я, отмахнувшись от него. Всегда знала, что Мика не дружит с головой, но не до такой же степени!

— И чтобы потом по кампусу слухи пошли?! — рявкнул он на меня, красноречиво покрутив пальцем у виска. — Я похож на сумасшедшего?

Теперь я начала догадываться, чего он от меня хочет на самом деле. Свою “блондинку” Мика нашел, и теперь от него не избавишься. Вот что теперь сказать?

— Иди ты… — отмахнулась я, посмотрев на него как на мазохиста. — Не собираюсь…

— Услуга за услугу! — перебил он меня мгновенно. — Экзамен у Паркера сойдет?

— У меня нет проблем с Паркером! — ощетинилась я, вставая в позу. — Не сочиняй.

— Так тебе не нужен экзамен на “отлично”? — Мика склонил голову набок. Отросшая пепельная челка упала ему на выбритый висок, и Каллахен привычным движением руки вернул ее на место.

— Ни капельки.

— Врешь.

— Еще чего.

Ну вот, разговор опять перешел в детскую перепалку. Как всегда. По-моему, мы в состоянии ругаться в любое время дня и ночи. И он хочет, чтобы я изображала всемирную любовь?! Точно рехнулся…

— Ты вечно мне врешь, не придуривайся!

— Уж кто бы говорил… — буркнула я возмущенно, надувая щеки. — Твои пять минут истекли, Каллахен. Настроение Марии Магдалены у меня было вчера, опоздал. И я никогда бы в жизни не подошла тебе на роль подруги, сам знаешь. Твой отец должен увидеть с тобой шикарную…да ту же Элли Вудс! Или Марту, которая с первого курса, а уже в чирлидерах, или же…

— Мика!

Мы синхронно обернулись на голос: я с будничным любопытством, Каллахен — с какой-то нервозностью. Учитывая тот факт, что его мог окликнуть кто угодно из нашего университета, начиная с профессоров и заканчивая персоналом, я и предполагать не стала, что это мог быть глава семейства. Несколько секунд мы молча разглядывали моложавого и подтянутого мужчину на аллее. Я видела его впервые. Между тем Мика махнул ему рукой, и тот сошел с аллеи на траву, направляясь к нам.

— Папа? Что ты тут делаешь так рано? — отозвался Мика несколько удивленно. Папа? Какого черта?!

Пока я подбирала с земли челюсть, уставившись на мистера Каллахена, как баран на новые ворота, Блондин успел сменить чуть нервную улыбку на вполне обычную и насмешливую. Заметила я это, когда стала с интересом переводить взгляд с отца на сына, потому как и ростом, и цветом волос Мика абсолютно на того не походил. Все-таки он явно был весь в мать, если говорить о внешности.

И это — упыриный папаша? Я честно представляла себе высокого серьезного мужчину в возрасте, одетого в строгий костюм от Армани — а тут к нам направлялся среднего роста мужчина в потертых джинсах и футболке. Волосы у него были темно-русые и уложены вполне себе модным и стильным ежиком, глаза он прятал за солнцезащитными очками с коричневыми градиентными стеклами. Учитывая стиль и походку, я бы дала ему максимум образ старшего брата Мики. Теперь понятно, откуда у него столь молодая жена. Я бы тоже повелась.

— Джей Си, пожалуйста… — умоляющим голосом прошептал Мика, глядя на меня как на спасительницу человечества. У меня от этого взгляда мурашки по коже побежали, если честно. Особенно если учесть тот факт, что по имени он меня назвал впервые за все время нашего знакомства…

— Только убери эти щенячьи глаза, Каллахен, — отозвалась я, пожимая плечами. — Кроме профессора Паркера мне нужен еще и экзамен у декана Грегори, и это за вредность — учитывая наши весьма “дружеские” отношения, — я непроизвольно ухмыльнулась, невозмутимо засунув руки в карманы. — Только, пожалуйста, будь парнем мечты хотя бы пять минут, я знаю, это очень сложно, но… — поддела я его, и Мика ухмыльнулся, нахально взъерошив мне волосы на макушке. Я отпихнула его руку вполне привычным жестом, потому как Каллахен делал это частенько просто назло мне. — Еще раз так сделаешь, отправишься на занятия, ковыляя и проклиная весь мир, — пригрозила я ему зажатой в руке бутылкой. Мика насмешливо хмыкнул.

На большее времени не хватило — к нам подошел мистер Каллахен.

— Встреча прошла довольно быстро, — пояснил он. — Как хорошо, что я поймал тебя сейчас. Чего на телефон не отвечаешь?

Отец и сын обменялись рукопожатиями, перешедшими в теплые объятия с похлопываниями по спине. Когда родственники обменялись обычными дежурными фразами вроде “Рад тебя видеть” и “Отлично выглядишь”, мистер Каллахен соизволил снять очки и посмотрел на меня, изучающую крышу одного из корпусов. Когда я увидела зеленые глаза, как и у Мики, непроизвольно усмехнулась, потому что и взгляд был точь-в-точь как у вышеупомянутого. Точнее, наоборот, думаю — у Мики был такой же насмешливо-ироничный взгляд отца. Яблочко от яблони, как говорят…

— Джейсон? — вопросил он, и я пожала плечами, подтверждая вопрос. — Необычное у тебя имя, — улыбнулся мистер Каллахен, протягивая мне руку. — Я испугался, что мой сын играет не за ту команду…

— Мои родители отличились в выборе имени, — я улыбнулась, пожимая ему руку. Тот, в свою очередь, перевел рукопожатие в элегантный поцелуй в кисть, и я даже как-то стушевалась от подобного приветствия. — Приятно познакомиться, мистер Каллахен.

— Аарон, просто Аарон, — поправил он меня, не выпуская мою ладонь. Он подтянул меня к себе и приобнял за плечи, прижимая в объятии, пока Мика небрежным жестом не сбросил его руку — и я смогла отодвинуться.

— Папа, ну прекрати! — усмехнулся Блондин, качая головой. — Обнимай так Джессику!

— Это ты так обнимай Джес, собственник, — отозвался Аарон, в очередной раз подтверждая, что и характером сын пошел в отца.

— Я не…

Быть свидетелем семейных разборов полетов мне не хотелось, особенно учитывая упертость Блондина.

— Ты всегда был таким, — подтвердила я, небрежно толкая новоиспеченного “бойфренда” плечом. — Это не повод начинать спор с отцом.

— Предательница, — поддел меня Блондин, улыбаясь. — С тобой позже разберусь, — пообещал он зловеще, а я фыркнула. Зараза ходячая! Погоди еще, доиграешься. Я тут такое творить начну, сам пожалеешь, что уговорил. Учитывая то, что сейчас вокруг никого не было: все разошлись по занятиям, — все происходящее осталось бы в полном секрете. Никто не узнает, если только пробегающий шальной студент, а из окна корпуса мало что можно увидеть, если честно…

— На самом деле ты как раз вовремя. Мы шли с обеда, — Мика повернулся к благодатному родителю, — У нас обоих сумасшедшее расписание. Не уверен, что мы сегодня даже поужинать сможем. У меня вечером дополнительные занятия на кафедре менеджмента.

Вот выдумывает, а! Расписание у него… Наверняка поедет домой через занятие, если не будет на тренировке баскетбольного клуба.

— У меня скоро самолет, я на ужин и не рассчитывал. Как с профессорами? Готов сдавать экзамены? Впереди дипломная работа, уже выбрал тему? В этом плане выпускной год получается весьма напряженным, — кивнул Аарон, неприкрыто разглядывая меня. — Справишься?

— Куда денусь. С учебой все замечательно, проблем никаких, на удивление. Дипломом займусь осенью, а сейчас даже думать не хочу, — Мика небрежно пожал плечами, так же засунув руки в карманы. Выглядело со стороны, несомненно, забавно. Тем временем Аарон стал выспрашивать, что еще интересного у любимого сыночка, и я отвлеклась на лицезрение тренировки ребят из выпускного курса, которые бегали по стадиону в противоположной стороне от корпусов. Мы-то как раз стояли около аллеи, соединяющей спорткомплекс и учебные классы, поэтому вид мне открывался хороший. Тем более, ребята в шортах — всегда зрелище впечатляющее, особенно для девушек.

Я отчетливо вздрогнула, когда непривычно тяжелая рука Блондина легла мне на плечи, несколько небрежно и так уверенно, что он целыми днями только и делал, что так обнимал меня. Мика притянул меня к себе, а я уже машинально собралась отвесить ему затрещину — но вовремя успела вспомнить о раскладе дел. Успела превратить гримасу неприязни в милую такую улыбку, какая я молодец. Стоять столбом было глупо, и мне пришлось обнимать Блондина за талию. Я делала подобное впервые, и удивилась, пальцами чувствуя под рубашкой упругую спину и легкую бугристость мускулов. У меня даже возникло желание убедиться, что он весь такой же упругий, и я мысленно дала себе по голове. Совсем с ума сошла! Как будто первый раз парня обнимаю, честное слово, что за ерунда у меня в мозгах крутится?

Это же Блондин!

— Ты меня напугал, — сообщила я Каллахену-младшему, насмешливо покосившись на него. Наверное, стоило экзальтированно прильнуть к нему, обхватить за талию и повиснуть с блаженной улыбкой, но разве я похожа на всех этих блондинок и малолеток, что так и липли к Мике?

Обойдется.

— Меньше надо разглядывать выпускников в шортах, — поддел меня тот невозмутимо. Пришлось обиженно-невинно выпячивать губки бантиком и хлопать ресницами. Судя по влетевшей вверх брови Блондина, увиденное его впечатлило, но комментариев не последовало.

— Так какой курс ты изучаешь? — повторно спросил меня Аарон. Я поняла, что пропустила его ранее прозвучавший вопрос, засмотревшись на бегающего префекта.

— Сейчас у меня курс по Эпохе Возрождения, но учусь я на дизайне, — отозвалась я буднично. В глазах главы семьи на мгновение промелькнуло удивление, или мне показалось? Видимо, он ожидал увидеть того же начинающего адвоката или юриста, чем рисующего костюмы модельера? Думаю, сам факт нашего с Микой “знакомства’” становился весьма занятным, ведь мы настолько разные, насколько разными могут быть черное и белое. Я улыбнулась, наверняка чуть снисходительно. Обычно люди не считают курс искусства нормальным выбором профессии и уверены в том, что девушка вроде меня должна изучать ту же юриспруденцию, а не читать Шекспира. Мистер Каллахен, похоже, был такого же мнения, как и его любимый сын, основной темой которого было пройтись по поводу умственного и морального развития моего факультета. Пока ничего приятного я от него не слышала, кроме ехидств и подколов.

— Эпоха Возрождения? — еще раз переспросил Аарон, и на мгновение у него на лице отразилась работа мысли. — Это где Леонардо Да Винчи?

— В изобразительном искусстве — да, но там еще много других направлений. Тот же Данте или Шекспир, если говорить о прозе и поэзии, — наверное, не стоило говорить это таким тоном. Поймав себя на этой мысли, я благоразумно замолчала и улыбнулась, невинно и насмешливо. Хотя, в отличие от Мики, мистер Каллахен хотя бы имел смутное представление о том, что я изучаю и по-своему люблю, чем заработал в моем рейтинге пару дополнительных баллов. — В общем, что-то в этом роде, но я, конечно, по большей части рисую… — добавила я, скромно притупив взгляд. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы Аарон улыбнулся еще лучезарней. Ну вот, теперь он точно будет считать меня ботаником и занудой в беретке, забавно.

— Моя жена изучала курс искусства, — сообщил мне он. — Занятная штука. Только я ни слова не понял из ее умных книжек. Я всего лишь банкир, который знает слова “спрос”, “предложение”, “налоги” и “прибыль”… - Аарон усмехнулся и внимательно посмотрел на сына. Мика с самым заинтересованным видом изучал ближайший куст, только что не зевая со скуки. Поймав взгляд отца, он пожал плечами и сообщил, что в моем курсе тоже ничего не понимает и это не такая уж проблема.

— Обычно у нас есть о чем поговорить, не затрагивая учебу, — добавил Блондин, удостоив меня продолжительным томным взглядом.

Конечно, есть. Например, обсудить наши недостатки и последние сплетни, при этом давая повод появиться новым. Вариант о моей принадлежности к гей-меньшинствам рассматривался и приукрашивался подробностями уже последние года два, и все потому, что я принципиально отшивала всех молодых людей поблизости, предпочитая заводить отношения с людьми на стороне. Однажды, еще на первом курсе, я имела несчастье пойти на свидание с одним из сокурсников. Позднее выяснилось, что именно Каллахен такого ему насочинял, что парень до сих пор на меня косо смотрит. До сих пор интересно, что же он такого ему сказал? Блондин, само собой, всегда отмалчивался по этому поводу. Но я не теряю надежды…

— Это главное, — кивнул Аарон, а я, глядя в зеленые глаза его любимого сына, думала о том, что мы с ним ни разу ни о чем обычном не говорили. Насмешки, стеб, подколы — это то, что было нашими козырями. Интересный факт, скажу я вам. Взгляд Блондина тоже был задумчивым, но не настолько, чтобы ясно показать работу мысли. Мика этим похвастаться никогда не мог. У него все мысли на лице читаются.

— Как дела у малышки Джес? — к моему удовольствию, Блондин поднял глаза на отца. Да и мне тоже было проще смотреть на Аарона. Мистер Каллахен глухо усмехнулся и как-то небрежно повел плечом.

— Все как обычно. Передавала тебе привет.

По-видимому, Джес и есть та самая молодая жена Аарона, если, конечно, речь не шла о любовнице. Зная ветреность Мики, я не могла сказать, что и его отец не был таким же. Скорее уж наоборот. Думаю, раз Блондин пудрил ему мозг постоянной девушкой, так оно и есть.

Странные они, Каллахены. Честное слово.

— …забавное было тогда утро.

Ого, опять я не слушаю разговор. Мой мозг успешно умел фильтровать беседу, помогая не свихнуться среди глупой болтовни. Периодически я могла просто засмотреться на собственные шнурки и пропустить пару фраз.

— Помнишь, я тебе рассказывал? — переспросил меня Блондин, невинно так улыбаясь.

— Это когда ты приехал почти под самое утро, не вполне трезвый? — с такой же улыбкой уточнила я, невозмутимо кивнув. У мистера Каллахена брови приподнялись так высоко, что улыбка моя стала просто источать сладость и невинность. Я не могла не поддразнить сыночка, раз все так идеально — а у Блондина никогда ничего идеальным не было, начиная с учебы и заканчивая личной жизнью. У него всегда все наперекосяк и через одно знаменитое место, и сам Мика с этого кайф ловит. В который раз повторюсь про странность вышеупомянутой семейки. Папа — педофил уже стоит половины выигрышных очков, потому как миссис Каллахен было не больше двадцати пяти. Мика не упоминал о точном возрасте, да и мне не сильно любопытно. Просто факт остается фактом.

Блондин, привыкший к неожиданным подставам с моей стороны, лишь посмотрел на меня сверху вниз, скривил губы в улыбке и покрепче сжал руку на моих плечах. Незаметно, но ощутимо.

— Путаешь, карамелька, — поправил он абсолютно невозмутимым тоном. — Тогда я был на дне рождения мамы, и мне пришлось быстро лететь сюда. А кто вынудил меня вернуться? Кто тогда стонал и плакал под одеялом с ангиной и температурой? …не мог же я бросить тебя в беде.

Я ответила ему насмешливым взглядом, чуть подергав плечами и напоминая о крепком “объятии”. Рука мгновенно расслабилась, и я вновь ощутила ее непривычную тяжесть.

— Какая я забывчивая! — вздохнула я, отворачиваясь к Аарону и улыбнувшись ему. — Старость не радость!

— Маразм не оргазм.

Мика сказал это мне прямо в самое ухо, тихо и шепотом. У меня по спине мурашки побежали с непривычки: и от тембра голоса, и от теплого дыхания на коже.

— Эй! — машинально отозвалось мое великолепие, уже инстинктивно отпихивая его в сторону. — Прекрати.

Мика рассмеялся, и бархатный смех прошелся по моей коже, вызывая жгучее желание плюнуть на все и сбежать. Он разжал руку, отпуская меня лишь на мгновение — чтобы потом схватить меня за клепаный ремень чуть пониже спины, проведя рукой по всей спине и пощекотав пальцами обнаженную поясницу.

— У нас новый дом на побережье, — прервал нашу перепалку мистер Каллахен. — Есть планы на лето?

— Мама приглашала к себе, это стандартно на каждые каникулы, — отозвался Блондин, пожимая плечами. — Я ее с Рождества не видел. А отказа она не потерпит.

Мика усмехнулся, и Аарон закивал в ответ, тоже улыбаясь при упоминании своей бывшей жены. Миссис экс-Каллахен, а я видела ее много раз в школе и на собраниях, — производила впечатление женщины властной и сильной. Я уже заранее жалела жену Мики, если таковая вообще объявится. Ее даже я побаивалась.

— Надеюсь, хоть недели три из своих каникул ты выберешь, чтобы повидаться с нами и отдохнуть на побережье. Океан в десяти шагах от дома… — Аарон прозаично приподнял одну бровь. Мика неопределенно пожал плечами, пальцами выстукивая что-то на моем ремне.

— Десять шагов, говоришь? — переспросил он с легкой ноткой интереса в голосе. — Пожалуй, было бы неплохо подправить загар…

— Отлично, вышлю вам билеты. Июль подходит? — еще раз уточнил Аарон, сощурившись от солнца и нацепив солнцезащитные очки.

— Нам?! — мы с Блондином уставились друг на друга с недоумением, потом повернулись к мистеру Каллахену, который продолжал улыбаться.

— Джес сказала, что если я не получу согласие, могу не возвращаться, — ухмыльнулся Аарон, похлопав сына по плечу. — Заодно посмотришь офис, я сейчас туда все переношу.

— Мне придется переезжать туда после выпуска? Ты же говорил про Нью-Йорк… — удивленно переспросил Мика, приподнимая брови.

— С Яблоком в итоге проблемы. Мне проще перенести офис в Калифорнию, — отмахнулся тот.

— Хорошее решение проблемы, — проворчал Блондин, продолжая буравить Аарона взглядом. — И ты хочешь, чтобы я перебрался на побережье? — фыркнул он. — На другой конец страны?

— А что тебе не нравится? Пляж, песок и солнце? По-сравнению с этим холодным захолустьем — просто фантастика…

Мика громко фыркнул, выражая свое отношение к данному вопросу. Что именно его не устраивало, я понять не могла. Для меня уже сейчас побережье было как Мальдивские острова — и чего Блондин уперся? Личные причины? Я удивленно посмотрела на него. Весь мой вид ясно символизировал фразу “Ты что, идиот?” и Блондин ответил мне таким раздраженным взглядом, что я не удержалась и показала ему язык.

— Я не собирался в следующем году переехать на побережье, — Мика отвернулся от меня к отцу, голос стал какой-то равнодушно-холодный. — У меня были планы на Нью-Йорк, понимаешь? Ты мог раньше сказать…

— Поговорим об этом позднее, — оборвал его Аарон сухо. — Не работай на публику.

— Она — не публика, — отрезал Мика таким тоном, что, будь я правда его девушкой, умерла бы от восторга. В голосе как будто и не было фальши — хотя и говорил он раздраженно. И раз уж все и на мою персону перекинулось, придется изображать Марию Магдалену.

— Не нервничай, вы же можете обсудить это в более спокойной обстановке. Все может миллион раз поменяться, — пришлось сообщить мне со спокойным равнодушием. Мика посмотрел на меня, как удав на кролика, и я ослепительно улыбнулась в ответ. — Расслабься.

— Все хорошо, — выдал он, еще только вот не скрипя зубами. — Мне придется немного подправить свои планы, — Блондин пожал плечами и с таким видом отвернулся от меня, словно я сказала какую-нибудь глупость.

— Вот и славно, — усмехнулась я тихо, но вполне слышно. Аарон удивленно посмотрел в нашу сторону. — Я думаю, это семейное — вредность в сочетании с львиной долей обаяния? — вопрос был риторический, и мистер Каллахен закивал и глухо хмыкнул.

— А твое семейное — змеиный яд с изрядной долей…

Понимая, что упырь сейчас наговорит привычных язвительных фразочек, которые явно ввергнут в шок его отца, я баллистической ракетой налетела на вошедшего в раж Мику, повисла на шее. И за неимением лучшего оправдания сего действия просто чмокнула его в щеку. Мика замер на мгновение, смолкнув и чисто машинально обняв меня за талию. Глаза у него были с две тарелки.

— Я тоже тебя люблю, — сообщила я беззаботным голосом, в то время так на самом деле сердито смотрела на него. Мика кивнул в ответ. Хорошо, что я оказалась спиной к Аарону, скрывая от него и свои глаза, и бешеные глаза Блондина.

— А меня так обнять? — раздался за спиной насмешливый голос Аарона. — Вдруг я окажусь твоим будущим “папой”?

Я обернулась, разжимая руки с шеи Блондина. Аарон улыбался мне бесподобной отеческой улыбкой, и я улыбнулась в ответ — непроизвольно и автоматически.

“Будущим?! Упаси Господь!”

— Тогда и обниму, — нахально сообщила я, пожимая плечами.

— Язва.

— А я что говорил?! — подал голос Мика. Я обернулась на него и обнаружила на его лице привычную насмешливую ухмылку.

— Эй! — фыркнула я, приподняв бровь. Блондин один из немногих, кто может справиться с собой и своими эмоциями за считанные секунды — вне зависимости от ситуации и сказанного. Он способен нацепить маску насмешливого равнодушия и носить ее постоянно. Сомневаюсь в том, что кто-то, кроме членов семьи и близких друзей, видел настоящего Мику.

Я не видела.

Не видела ничего, кроме этой самой маски, но и не задумывалась об этом никогда.

— Я тоже тебя люблю, — голос прозвучал знакомо насмешливо, но без ехидства. Теперь я могу похвастаться тем, что Мика Каллахен признался мне в любви. Впрочем, все равно мне бы никто не поверил…

Между тем у мистера Каллахена зазвонил телефон, он достал его из заднего кармана и несколько секунд тыкал пальцем в экран. Убрав аппарат на место, он сообщил, что его увы ждет машина.

— Уже?! — в голосе Мики было столько разочарования, что я даже поверила в то, что это реальная эмоция. В случае с Каллахеном я никогда не знала наверняка, где он притворяется, а где может говорить серьезно. Впрочем, серьезен он бывает редко. В эмоциональном смысле, само-собой.

— Летом увидимся. С меня — подвал с выпивкой, — Аарон протянул сыну руку.

— Я люблю виски, — Мика принял руку и улыбнулся так бесподобно и искренне, что у меня мелькнула мысль, что он может быть… милым?! Идиотизм, скажу я вам.

— Сделаю стратегические запасы, — рассмеялся Аарон, хлопнув сына по плечу. — Был рад вас проведать! Джес сойдет с ума от зависти, что я сюда заехал, хоть и ненадолго.

— Передавай ей привет. Можешь поцеловать от меня… только скромненько так, а то мало ли, что она подумает.

— Она и так знает, что ты гиперактивный, — отмахнулся отец. — Он тебя не сильно заездил? — спросил Аарон меня, но я даже рта раскрыть не успела.

— Кто еще на ком скачет… — проворчал Мика так беззастенчиво и с такой откровенностью, что я покосилась на него и даже толкнула локтем.

— Это твой папа! — возмущенно воскликнула я, а мужчины, переглянувшись, начали хохотать. Недоуменно оглядев обоих, я лишь фыркнула и покачала головой. Наверное, мне никогда не понять вот такую откровенность…

Отсмеявшись, отец и сын быстро и коротко попрощались, Аарон даже чмокнул меня в щеку — и направился к выходу, на ходу уже вновь доставая из телефон.

Мы героически ждали, когда мистер Каллахен свернет с аллеи в сторону корпуса и скроется из вида. А потом…

— Вот же блин!

— Черт возьми!

Ура, похоже это снова мы. Настоящие. Привычные. Свои собственные.

— Подумать только — я тебя обнимал!

— А я тебя в щеку поцеловала! — я была на грани обморока, и только отступив от Мики на три шага назад, вновь ощутила себя обычной Джейсон Сандерс. Которая готова выслушивать усмешки Блондина, привычно не обращать на них внимания и знать, что когда-нибудь мы больше не увидимся — и чувствовать от этого облегчение. Я этого хотела. — Какой кошмар! — заключила я, с видом полного отвращения поёжившись и в миллионный раз поправив сумку на плече. — Это было… было… Хотя отец у тебя интересный, не в пример тебе!

— Хочешь претендовать на роль моей мачехи? — осклабился Мика, улыбаясь так язвительно и так привычно, что во мне опять проснулось знакомое и любимое чувство отвесить ему пинка под зад.

— Пожалей сам себя, Золушка, — хмыкнула я, закатив глаза. — Я ж тебя в Гренландию упеку! И это — если будешь себя хорошо вести…

— Мечтать не вредно, — кивнул Блондин. Я привычно показала ему язык, невозмутимо глядя из-под бордовой челки.

— Ты должен мне два экзамена, Каллахен, — напомнила я назидательным тоном, отступая назад шаг за шагом — лимит времени рядом с Блондином истек уже давно, и теперь я чувствовала себя неуютно в его компании.

— Помню, — отозвался Мика лаконично. Отметив мое отступление, он сам уже развернулся и направился в сторону аллеи, засунув руки в карманы. Потом остановился, обернулся и громко продекламировал:

— А за все экзамены ты бы со мной переспала?

И тут же с трудом увернулся от прицельно брошенной бутылки с минералкой, гнусно усмехаясь.

— Зараза ты… крашеная!