Любовь — это пара конвульсивных движений и животная жидкость. Любовь — это безумие. Любовь — это член и вагина. Любовь — это раздувшийся зоб похотливого голубя. Любовь — это летние томные вечера. Любовь — это все огни. Любовь — это мускулистая спина над голой женщиной. Любовь — это запах пота. Любовь — это сбившееся дыхание. Любовь — это кровать с поломанными ножками. Любовь — это несвежее дыхание с утра. Любовь — это цепь. Любовь — это весна и половодье чувств. Любовь — это сросшиеся собаки. Любовь — это богиня из пены. Любовь — это материнская грудь. Любовь — это червивое яблоко. Любовь — это остров в океане. Любовь — это темная комната. Любовь — это голос в телефонной трубке. Любовь — это кошка на крыше. Любовь — это капли дождя на раскаленных скалах. Любовь — это масло без хлеба. Любовь — это кроличья нора. Любовь — это Дионис. Любовь — это сигаретный дым во рту. Любовь — это тепло в ноябрьский день. Любовь — это сила трения. Любовь — это пчела в цветке. Любовь — это разбитое сердце. Любовь — это одиночество. Любовь — это волосы в раковине. Любовь — это молодое вино. Любовь — это змея в саду. Любовь — это щебет птиц. Любовь — это пропущенный стук сердца. Любовь — это дождь в твоем сердце. Любовь — это морок. Любовь — это синяки на шее. Любовь — оскал на лице матери. Любовь — это обман. Любовь — это мягкое сено. Любовь — это аэроплан. Любовь — это Иисус Христос. Любовь — это блюз. Любовь — это имя. Любовь — это моторика. Любовь — это дежа вю. Любовь — это пум-пум-пи-дум-пу. Любовь — это деньги. Любовь — это начищенный до блеска водопроводный кран. Любовь — это телеграмма. Любовь — это красная задница макаки из зоопарка. Любовь — это цокот каблучков. Любовь — это порнография. Любовь — это жираф. Любовь — это следы на снегу. Любовь — это вкус чужих слез. Любовь — это разочарование. Любовь — это игра в кости. Любовь — это Е=mc 2 . Любовь — это взгляд с экрана. Любовь — это шапито-шоу. Любовь — это мужской поцелуй. Любовь — это отражение в зеркале. Любовь — это стук копыт. Любовь — это война. Любовь — это пробитый череп. Любовь — это оазис. Любовь — это поэзия. Любовь — это грязь. Любовь — это сухие локти. Любовь — это знаки внимания и время. Любовь — это опухоль. Любовь — оскопленные одуванчики. Любовь — это желудок. Любовь — это заднее сидение автомобиля. Любовь — это перерезанная лента. Любовь — острый предмет. Любовь — фитиль. Любовь — локомотив. Любовь — зубы о зубы. Любовь — это молитва. Любовь — это боль. Любовь — лунная дорожка. Любовь — это смерть.

* * *

Вера недолюбливала Снежану. Снежана казалась ей Снежной Королевой из детской сказки. Холодная, надменная, насмешливая. А когда Снежана начала встречаться с Пейлом, Вера ее возненавидела. Она поняла, что Пейл испытывает интерес к медсестре, гораздо раньше, чем это понял сам Пейл. Женщин не проведешь, они всегда знают, откуда ждать беду.

Это случилось в баре, где выступала Вера. Там же, где завязались их с Пейлом отношения. Проклятая Королевна: увела не только мужчину, но и извратила хорошие воспоминания о нем.

Снежана! Прямая, как палка. С этой вечной гримаской презрения на лице. Она казалась Вере слишком худой… и старой! А теперь оказывается, что Снежана — ее сестра. Папочка расстарался. Сначала это не укладывалась у Веры в голове, но потом мама все объяснила. У родителей Веры в первые годы совместной жизни все складывалось хорошо. Не идеально, но сносно. Когда Анжелика забеременела, будущее казалось совсем безоблачным: ребенок, совместная забота о нем, — шероховатости сгладятся и брак перейдет из разряда крепких в разряд идиллических. Только жизнь к человеческим планам равнодушна — у Анжелики случился выкидыш. Брак пошел трещинами. Разводиться в Приюте не принято — кто попал в капкан несчастливого брака, выскакивал из него только мертвым.

Каждый решал свои семейные проблемы как мог. Отец Веры нашел утешение сразу на двух фронтах: любовном и алкогольном. Вскоре на стороне он прижил Снежану. Какое-то время он жил на два дома. Анжелика не вдавалась в подробности, что, как, с кем, а Вера не спрашивала. Она не была уверена, что вообще хочет это знать, но Анжелике хотелось высказаться.

Много лет Анжелика и ее муж жили под одной крышей как чужие люди. А потом что-то у него разладилось на той стороне, и он потеплел к законной жене. Родилась Вера, и Анжелика обрела долгожданное утешение. Вера плохо знала папу: он умер, когда она была еще совсем маленькой. Анжелика хотела рассказать что-то еще, но расплакалась и ушла к себе.

Девушке нужно было время, чтобы обдумать все это. Не сказать, чтобы ее жизнь как-то особенно переменится теперь, просто странно это все. Интересно, а Снежана знает об этом? Если знает, то она та еще сучка! Надо же — отбивать парня у своей сестры! Отличная парочка: снежный человек и Снежная Королева! Чертов Пейл, из-за него сердце не на месте!

Ничто лучше не заглушает сердечную боль, чем новый роман. Но Приют — городишко маленький, особо разгуляться негде, поэтому Вера сконцентрировалась на Василе, своей единственной — первой, старой и новой — любви.

Жара чуть отступила, по улицам гулял прохладный ветерок, и Вера брела по городу по направлению к дому Василя. Сердце тянулось к тому, кто мог бы ее выслушать. Может, пойти прямо к Снежане и поговорить с ней? А вдруг у нее Пейл? Нет, — Вера тряхнула головой, — не сегодня. Как-нибудь в другой раз.

Вера застала Василя за необычным занятием: он стоял на коленях на лужайке перед своим домом и возился с собакой. Пес был красивый, большой, рыжий — Вера не разбиралась в породах и не могла дать ему какое-то определение, но пес ей сразу понравился.

Василь завидел ее издалека, прищурился, улыбнулся и почесал пса за ухом.

— Откуда это у тебя собака? — подходя к Василю и его четвероногому другу, сказала Вера.

— Я у Федьки взял. У него же там зоопарк! А этот барбос уж очень красивый. Я давно у него выпрашивал. Вот, выпросил наконец.

— А это уже взрослый пес? Или щенок?

— Щенок.

— Каким же он будет, когда вырастет!

— С тот дом, наверное, — рассмеялся Василь, неопределенно взмахнув рукой. Вера тоже засмеялась. Пес увидел, что люди рады, и улыбнулся, как умеют только собаки.

— Смотри, он улыбается! — сказал Василь.

— И правда! Какой хороший мальчик! Умница, — Вера погладила пса по гладкой шерстке.

От такого внимания пес разулыбался еще сильнее.

— А он не скучает по хозяину?

— Надеюсь, нет, — сказал Василь. — Это дружелюбный парень. Но очень ценит ласку. Там у него было много конкурентов. А у меня он будет в центре внимания.

— У него глазки такие умные, — сказала Вера. — Кажется, он все понимает.

— Так и есть, собаки все понимают. Не то что кошки.

— Не обижай кошек! Это умнейшие животные, просто независимые.

— Ага, в детстве у меня был кот. И я иногда с час звал его по имени, а он даже на меня не смотрел, — Василь пожал плечами. — Знай себе лижется. Видимо, и вправду слишком независимый. А посмотри на этого парня! Гляди! Фенрир, сидеть!

Пес проворно перевернулся на живот, вскочил на лапы, выпрямился и сел.

— Пса зовут Фенрир? — засмеялась Вера.

Василь смущенно пожал плечами:

— Ну а что тут такого? В этом городе все так называется. Почему пес должен выделяться? У нас есть даже гребаный Иггдрасиль на главной площади.

— Фенрир — это, кажется, пес, который убьет Одина в Рагнарек.

— Рагнарек давно прошел. Все боги умерли, — отмахнулся Василь. — Имя — просто имя. Кроме имен мало что осталось.

— А что осталось?

— Остался только этот город — посреди ничего. И война, которой нас пугают с пеленок.

— Пугают, а нам не страшно, — раздраженно сказала Вера.

— Анатоль бы не согласился, — сказал Василь.

Собака, почувствовав, что настроение людей изменилось, встревоженно повела ушами.

* * *

В Приюте все считали Федора блаженным. Федор — это необходимый для маленького городка дурачок. Он жил здесь так давно, что никто уже и не помнил, кто он такой и откуда. Казалось, Федор — неотъемлемая часть Приюта, он был всегда и будет, никогда не умрет и никуда не исчезнет. Федор — человек без возраста, в грязных лохмотьях, заросший бородой и по-настоящему сумасшедший.

У него была своя свита: огромная свора собак. Он собирал их по всей округе. Собаки любили его. Он сам казался наполовину зверем. Некоторые жители Приюта заставили его за тем, как он играет со своими животными: бегает среди них на четвереньках — точь-в-точь огромный дикий пес.

Жил Федор со своими собаками на свалке, перебивался тем, что находил в мусоре, и разделял с собаками то, что приносили добрые горожане. Иногда жители пускали его в свои дома, чтобы он мог помыться и помыть своих зверей.

Кого только не было в его стае! Собаки всех пород и размеров, всех мыслимых форм и окрасов. Настоящий зверинец! В каком-то смысле Федор был собачьим мессией — тем важным центром, к которому стремились собаки. Без него разбрелись бы кто куда и сгинули во враждебном мире.

Федор грыз кость в окружении своих питомцев, когда к свалке приблизилась небольшая группа людей, — не больше дюжины. Впереди всех шел Руслан, городовой.

Заправив большие пальцы за ремень, прищурившись, Руслан глядел на безмятежно развалившегося в нечистотах отшельника. Городовой раскачивался на каблуках. На его лице читалось сомнение — что делать дальше?

— Федор! — скрипучий голос старика прозвучал, как выстрел. Собаки встрепенулись и впились в него глазами. Руслану стало немного жутко: свора действовала синхронно, как единый организм. А если они решат все разом наброситься на него?

Ответа не последовало. Бродяга, в отличие от собак, не понял, что обращаются к нему, или сделал вид, что не понял.

— Федор! — повторил Руслан. — Ты меня слышишь? Понимаешь, что я говорю?

— Да брось ты его, — пробурчал кто-то из помощников. — Давай осмотримся. Может, что и найдем.

Руслан несколько секунд промедлил, а потом проскрипел:

— Ага, давайте осмотримся!

Люди пошли к мусорным кучам. Вонь стояла приличная, и на всех лицах застыла гримаса отвращения. Собаки насторожились, оскалились, почувствовав угрозу, и предостерегающе зарычали. Руслан и его помощники остановились. Волнение собак растормошило Федора, он отбросил кость и посмотрел на Руслана.

Руслан невольно отшатнулся — он давно жил бок о бок с Федором, но все эти годы ни раз ни встречался с ним взглядом. Они просто сосуществовали в одной Вселенной, как астероид и навозный жук, и пути их не пересекались.

Глаза собачника были налитыми кровью, как у быка. Зрачки — как точки. Последние точки в конце романа — и это роман такого толка, где все герои в конце умирают. У Федора — глаза существа, которое ненавидит весь мир.

Руслан понял, что доктор дал верную наводку. Но легче от этого не стало. Городовой осмотрелся: союзники находятся в нескольких шагах от него. Что они смогут сделать, если псы набросятся на него? Успеют ли они оттащить проклятых животных или их хозяина, пока острые зубы не сомкнутся на его шее?

Руслан почувствовал, насколько близок к смерти. Да, он стар. Ощущал ли он себя старым? Нет, он представлял себя девятнадцатилетним — молодым человеком, запертым в дряхлом теле.

Все утратило значение — даже вонь перестала быть такой резкой. Предательски задрожали колени. Руслан смотрел в лицо человекозверю.

— Федор, я хочу тебя кое о чем спросить. Умирают люди, Федор, — проскрипел городовой, едва узнавая свой голос. — Ты можешь нам очень сильно помочь.

Федор зарычал.

Руслан ощутил настойчивое желание обмочиться, но сдержался. Один — ноль в пользу мужественности.

Кавалерия!

— Федя, спокойно! Спокойно! — откуда-то раздался знакомый голос.

А вот и владелец приятного голоса — Пейл Арсин собственной персоной. Мистер Совершенство.

Пейл подошел к Руслану и обнял старика за плечо.

— Все в порядке, дружище! Они хорошие. Никто тебя не обидит. — Пейл говорил с Федором, как с ребенком.

— Вы знакомы? — спросил Руслан, сам не понимая зачем. Наверное, чтобы скрыть страх и хоть что-то сказать.

— Ну разумеется! — сказал Пейл и подмигнул: — Мы, изгои, должны держаться вместе.

Федор одобрительно заурчал. Руслан заметил удивительное: зрачки бродяги расширились, пока он глядел на Пейла. Федор смотрел на белого человека с чувством, похожим на благоговение, — так собаки смотрят на своих хозяев.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Руслан, не отводя глаз от собачника.

— Я шел к реке, — сказал Пейл, — хотел искупаться. Заметил, что вы забрели в гости к моему дорогому другу. Федор как зеркало: он встретит вас с тем же чувством, с каким вы пришли к нему. Если вы улыбнетесь — он тоже улыбнется вам.

Пейл дернул щекой, и дурачок радостно рассмеялся — совсем как маленький ребенок.

— Верно и обратное, — сказал альбинос. — Если вы захотите его убить, он захочет убить вас.

Кажется, Федор понял, о чем речь: полоснул пальцем по горлу и гадко осклабился. Руслан поймал себя на неприятной мысли: так ли прост этот негодяй? Куда они смотрели все эти годы?

— Что вы хотите от него? — сказал Пейл. — Вы хотите здесь что-то найти?

— Мы просто хотим осмотреться… — начал было один из мужчин, но Руслан поднял руку и взял слово.

— Семью кузнеца Ивана жестоко убили, — сказал городовой. — Доктор Анатоль намекнул, что это сделал Федор. Возможно, предыдущие убийства совершил тоже он.

— Предыдущие? — сказал Пейл. — А как же признание Станислава? Казнь?

— Пока мы не видим… Пока мы не нашли ничего, что опровергло бы… — замялся Руслан.

— А почему Анатоль на что-то там намекнул? Почему его слово имеет такой вес? Это серьезное обвинение! И где он сам, раз он у нас записался в главные сыщики.

— Я не знаю, где он. Я ему не нянька. Просто я внимательно слушаю, что мне говорят, — раздраженно сказал Руслан и яростно почесал нос. — Я все проверяю.

— Это правильно, — усмехнулся Пейл. — Ты слышал, Федор? — Пейл ласково обратился к собачнику. — Надо помочь этим добрым людям! Можешь отойти в сторону и не мешать?

Федор заворчал, но послушался. Он неохотно встал с мусорной горки и отошел в сторону. Собаки двинулись следом, как слаженный, единый организм. Зрелище завораживало: так течет река, так трепещут листья на деревьях.

— Внимательно посмотрите здесь все, — сказал Руслан. — А мы с Пейлом отведем его в участок.

* * *

Анатоль был сыт по горло этим городом. По правде говоря, он был сыт по горло своей жизнью. Одинокий, покалеченный, с болезненной самооценкой, доктор большую часть своего существования проводил в выдуманном мире — там, где у него по-прежнему две ноги и замечательная походка. Он представлял себя человеком прямоходящим, но действительность каждым мигом напоминала, во что его превратила война — в придаток кресла, в мозги на тумбочке с колесиками.

Доктор ощущал болезненный зуд в голове: иногда ему казалось, что сознание расколется на две половины — его фантазии обретут реальность, вымышленный мир станет для него действительностью, он будет жить там полной жизнью, пока его слабый двойник сидит в кресле и пускает слюни.

Иногда Анатоль просыпался не там, где засыпал. Иногда не мог отличить сон от яви. Иногда он впадал в состояние одержимости: не мог заснуть, пока не разложит книги в правильном порядке, по размеру, по цвету, по имени автора. И пусть это отнимало много сил — он все равно кряхтел, подтягивался на руках, потел, возился на полке.

Сейчас им завладела такая же лихорадочная идея: ему во что бы то ни стало нужно уехать из города. Он отдавал себе отчет в том, что никуда не поедет, что ехать некуда… но ему нужно было собрать вещи и выкатиться за порог. Может быть, тогда наступит облегчение.

И вот он ездил туда-сюда по своему просторному дому, на коленях — большая сумка, в которую он кидал какие-то мелочи: ручки, носки, книги, салфетки и щетку для ботинок. Доктор знал: у всех его действий есть тайный, мистический смысл. Все вещи невидимыми нитями связаны с событиями в будущем — если их не сложить в правильном порядке, будущее рассыплется.

При этом все предметы казались какими-то удивительными, сияющими — сквозь слепящую головную боль Анатоль различал мир идей.

Затрещал входной звонок. Анатоль вздрогнул. Это помогло ему немного прийти в себя.

Он покатил к двери. Звонок затрещал еще раз.

— Иду, иду! — крикнул Анатоль. Невольно усмехнулся про себя: «Ага, иду».

Когда доктор открыл дверь и увидел людей за ней, он сразу понял, зачем они пришли. От этого стало на удивление легко. Вот, значит, как закончится его жизнь. Получается, смысл происходившего в ней ускользающее сложный. Настолько сложный, что его, кажется, и вовсе нет.

— Ох! Значит, я не ошибся, — сказал Анатоль. — Я не хотел в это верить. И не мог не поверить. Но это ничего не меняет. Ты же знаешь, ты мне нравишься, я сам тебе говорил.

— Взаимно.

— Топор у него в руках красноречиво намекает, что я доживаю последние минуты. На самом деле, я признателен за это. Мне становилось все хуже. Надоело жить как калека. Я хотел уехать из Приюта, и я из него уеду.

Гость хмыкнул.

— Я сказал Руслану, чтобы он искал собаку. Он подумает на Федора. Я хотел помочь тебе, если это ты. А это и правда ты. Я понял, когда увидел дом — что там внутри. Я понимаю твою боль. И признаю, что в этом виноват весь Приют. Приют — это болото. — Анатоль склонил голову. — Руслан — не такой дурак, каким кажется. Он может догадаться. У вас есть время расправиться с ним.

— Спасибо.

— У меня всего один вопрос, — сказал Анатоль. — Ответьте на него, а потом делайте, что хотите.

Гость великодушно кивнул.

— Зачем вы это делаете? Какой в этом смысл?

— Любовь, — сказал гость. Затем размахнулся и опустил топор на голову доктора.