Атлантиды ищите на шельфе

Кондратов Александр Михайлович

6. АТЛАНТИДЫ "МАРЕ НОСТРУМ"

 

 

Некрополь погибших кораблей

"Маре нострум" — "Наше море" — так называли гордые римляне Средиземное море, захватив Италию и Испанию, Грецию и Северную Африку, Малую Азию и Египет, Галлию и Сирию. Но чтобы стать владыками вод Средиземного моря, римлянам пришлось сокрушить мощный флот Карфагена и этрусских городов-государств и провести карательные экспедиции, искореняя пиратские шайки, города и даже целые государства, существовавшие на его берегах. Только карательная экспедиция Помпея отправила на дно 1300 пиратских судов. Воды Средиземного моря поглотили корабли, погибшие в битве при Акциуме и в Саламинской битве, двух крупнейших морских баталиях древности. Сотни судов пошли ко дну во время бесчисленных войн средневековья: вандалов и викингов, венецианцев и арабов, турков и генуэзцев, испанцев и мавров, берберских пиратов и крестоносцев, византийцев и морских разбойников Далмации. В XVI столетии почти пятьсот галер участвовало в битве при Лепанто, нанесшей смертельный удар владычеству мусульман на Средиземном море. В конце XVIII столетия в битве при Абукире английский флот под командованием Нельсона наносит сокрушительное поражение французской эскадре, и "владычица морей" Британия становится главной силой в Средиземноморье. Разгром турецко-египетского флота в Наваринской битве, в которой принимает участие и молодой русский флот, способствует освобождению Греции от османского ига. Многие сотни судов, от линкоров до шхун, пущены ко дну в Средиземном море во время первой и второй мировых войн — в битвах за Африку и Мальту, за Дарданеллы и Крит.

Но не только во время морских баталий шли на дно корабли. Неизмеримо больше их погибло из-за бурь, ураганов, подводных скал, различных неисправностей. Искусство мореплавания появилось в районе Средиземноморья более пяти тысяч лет назад. На Кикладских островах в Эгейском море найдены сосуды с изображениями многовесельных кораблей с высоким носом, заканчивавшимся скульптурой, — вот откуда идет традиция украшать нос корабля резной статуей! Эстафету мореплавания от кикладцев переняли жители острова Крит, создавшие великую морскую державу, которая господствовала в Восточном Средиземноморье почти две тысячи лет. Возможно, к эпохе критской талласократии, господства на море, восходят многие мотивы "Одиссеи". Греки-ахейцы, а затем дорийцы, фокейцы, милетцы, афиняне стали наследниками мореходов Крита. Но у них, в отличие от критян, были грозные соперники — мореплаватели Финикии, сумевшие основать свои поселения в западных пределах Средиземного моря вплоть до Гадеса в Испании и Карфагена в Африке.

До того как их разбили и покорили римляне, карфагеняне и этруски господствовали во всей западной части Средиземного моря. В Восточном Средиземноморье отличными мореплавателями слыли жители Карий, государства на юго-восточном побережье Малой Азии. Их соперниками были пираты Киликии, также находившейся в Малой Азии. На побережье Адриатики процветало пиратское государство Иллирия. В водах Средиземного моря плавали суда египтян, персов, византийцев, генуэзцев, венецианцев, турок и многих других народов. О судоходстве этих народов мы можем узнать с помощью подводной археологии: как это ни парадоксально, но лучшими свидетелями истории кораблестроения и мореходства являются как раз те суда, которые считались современниками безвозвратно погибшими!

Жизнь кораблей подобна жизни человеческой: корабли рождаются, трудятся, стареют, умирают… Лишь совсем недавно люди догадались организовывать "суда-музеи", памятники славным временам ладей, парусников, колесных пароходов, легендарным кораблям. Об истории освоения морей и океанов, покрывающих две трети поверхности планеты, мы судим в основном лишь по письменным источникам. И лишь недавно, благодаря подводной археологии, были сделаны находки затонувших кораблей. Словно на машине времени, они переносят нас на тысячу, две, три тысячи лет назад.

 

Кладбища кораблей

"Кладбищами кораблей" археологи называют участки морского дна, на которых лежат обломки многочисленных судов, затонувших из-за коварных рифов, скал, мелей, туманов. Три таких кладбища находятся у южных берегов Англии. На крайней юго-западной оконечности острова берега скалисты и угрюмы. У подходов к ним и лежащим поблизости островкам Силли таятся рифы и подводные камни. Об эти камни разбилось множество судов, а в 1707 году здесь погибла английская эскадра во главе с флагманским 96-пушечным фрегатом и адмиралом на его борту.

Самое узкое место между материком Европы и Британскими островами — пролив Па-де-Кале. Ежедневно через него проходит до тысячи кораблей! И очень многие из них нашли могилу на дне пролива, гораздо более опасного для судоходства, чем пресловутый Бермудский треугольник. Именно здесь, в Па-де-Кале, согласно статистике, находится самое богатое морскими катастрофами место на нашей планете. А неподалеку лежат мели Гудвина, именуемые "великими пожирателями кораблей" (когда геологи, пройдя буром сквозь 15-метровый слой песка, брали образцы грунта, то в грунтовых колонках, помимо песка, непременно находились полусгнившие куски корабельного дерева, ржавого железа, обшивки судов — настолько мели Гудвина "пропитались" проглоченными ими кораблями).

А на противоположном побережье Атлантики находится еще одно печально известное кладбище кораблей. Это — песчаный остров Сейбл, лежащий в 240 километрах к востоку от Канады, на подходах к заливу Св. Лаврентия. У берегов острова сталкиваются два главных течения Атлантического океана — теплый Гольфстрим и Лабрадорское течение, несущее ледяные воды Арктики. Итог их встречи — плотные туманы, которые в течение недель и даже месяцев густой пеленой обволакивают остров. Прибавьте сюда и частые штормы. Мало того, остров Сейбл, подобно мелям Гудвина, еще и "бродячий" — за последние 400 лет он на добрые два десятка километров переместился с запада на восток.

Остров был открыт португальцами в начале XVI века и получил название "Санта-Крус" ("Остров Святого Креста"). Полвека спустя ему дали более подходящее название — "Сейбл", то есть "Траурный". А еще позже он стал известен морякам всего мира под названием "кладбища Атлантики". Ибо здесь нашли свою гибель многие сотни судов — португальских, английских, французских и просто пиратских (долгое время пираты были полными хозяевами острова).

Мыс Гаттерас находится в "золотоносном" районе Атлантики, где пролегали пути "Золотого" и "Серебряного" флотов Испании. Возле этого мыса погиб не один десяток галеонов, груженных золотом и серебром. Позже тут находили могилу парусные суда XVII и XVIII веков и даже пароходы XIX века. Например, в 1857 году пошел ко дну у мыса Гаттерас парусно-колесный пароход "Сентрал Америка", шедший из Гаваны в Нью-Йорк, вместе с грузом золота на несколько миллионов и с 423 пассажирами, находившимися на борту. В окрестностях этого мыса уже давно рыщут привлеченные блеском драгоценного металла искатели сокровищ. И еще больше привлекает их кладбище кораблей в бухте Виго, на севере Испании.

Во время войны за испанское наследство галеоны "Золотого флота" в течение трех лет не решались везти золото Нового Света в Испанию. Наконец в 1702 году испанская эскадра двинулась через Атлантику. Она состояла из 23 галеонов, нагруженных сокровищами, эскортировал ее французский конвой, также из 23 судов. Опасаясь англо-датского флота, который вел блокаду испанского побережья, галеоны с золотом и конвой, уже находясь у берегов Испании, укрылись в бухте Виго… где противник и напал на них. Двадцать четыре корабля пошли ко дну, двадцать пятый — самый крупный из испанских галеонов, захваченный англичанами и отправленный ими в качестве трофея в Англию, наскочил на риф и затонул сразу же после выхода из бухты Виго.

Поиски затонувших сокровищ начались еще под огнем испанских береговых батарей в том же 1702 году, когда английские моряки подняли из воды ценности на 5 миллионов фунтов стерлингов. С той поры и по сей день было сделано более семидесяти попыток добыть затонувшие сокровища. Но большая часть их и до сих пор покоится на дне бухты Виго, разжигая аппетиты любителей легкой наживы и подводных кладоискателей.

Еще в 30-х годах американский исследователь Л. Кэссон, систематизировав сведения о морских катастрофах в древности и в средние века, обозначил на карте Средиземного моря "горячие точки" места, где чаще всего гибли корабли. Аквалангисты ведут поиск в этих районах. Но порой открытия "корабельных кладбищ" делаются совершенно неожиданно. Так, например, было обнаружено кладбище кораблей в заливе Таранто, на юго-восточном побережье Италии.

В 1965 году Питер Трокмортон, журналист и аквалангист, услышал рассказы рыбаков о том, что на дне залива находится затонувший город. А местный лодочник указал местонахождение этого города, вернее, скопления колонн примерно в четверти мили от берега в маленькой бухточке к востоку от Торре Гаррато — "Разбитой Башни". Погрузившись на дно с аквалангом, на расстоянии 600 футов от берега Трокмортон увидел два саркофага из белого мрамора, в очень хорошем состоянии. Поблизости оказались обломки древнего корабля. Исследование его позволило восстановить события, разыгравшиеся примерно за 18 веков до наших дней…

 

Трагедия в заливе Таранто

Корабль был стар. Он прослужил около века. Его не раз ремонтировали, а при последнем ремонте, когда чинили днище, владелец судна пожалел денег. Деревянную заплату надо было бы прибить гвоздями из бронзы, но ее прибили железными, быстро ржавеющими гвоздями. "Сойдет и железо, — очевидно, решил хозяин. — Все равно кораблю осталось недолго плавать".

Это была перама — судно, предназначенное для перевозки разных грузов. Обычно такие суда делали небольшими — 30 метров в длину и 8 метров в ширину. На таких перамах плавали повсюду в Средиземноморье, ловя попутный ветер и под квадратным парусом тихонько продвигаясь к цели, стараясь при этом не терять из виду берег…

Корабль принял груз в знаменитом порту Милет. Сюда из глубин Малой Азии свозили глыбы мрамора, вырубленные рабами в каменоломнях. Из самых разных мест суда приходили в Милет за этим грузом. Погрузил в трюм мрамор, большие белые параллелепипеды, и наш корабль. Владельцу судна этот груз показался недостаточно тяжелым, и на борт старой латаной перамы приняли еще ящики из мрамора с мраморными же крышками — "заготовки" для саркофагов. Теперь им предстояло попасть в Рим, где их отделывали искусные мастера, украшая рельефами и надписями. А затем в такой гробнице находил свое последнее пристанище знатный римский патриций или разбогатевший откупщик.

Корабль двинулся в путь, на запад, к Риму. По пути решено было зайти на острова Спорады, то есть "Рассеянные". Они действительно рассеяны по Эгейскому морю. Здесь был взят дополнительный груз: новая партия каменных глыб. Перегруженная перама взяла курс на юго-запад. Благополучно был пройден коварный пролив между полуостровом Пелопоннес и островом Антикифера, без происшествий пересекли Ионическое море, и оставалось только обогнуть "каблук" и "шпору" Апеннинского полуострова, пройти Мессинский пролив, а дальше, без помех и ловушек, спокойно плыть до Остии — "морских ворот" Рима.

Но тут задул сирокко. Бешеный ветер, несущий жар африканских песков, обрушился на старый корабль. Он загнал его в залив Таранто, разделяющий "каблук" и "шпору" Апеннинского полуострова. Напрасны были все маневры, которые предпринимал капитан, чтобы избежать катастрофы. Перегруженное судно не могло лавировать против ветра. Большой квадратный парус перамы вышел из повиновения. А сирокко все дул и дул, все ближе и ближе был скалистый берег, окружающий залив Таранто.

Бросили якорь. Но он не смог удержать тяжелый корабль. Тогда бросили второй якорь. Под яростным натиском стихий крепкие канаты порвались. Окаймленный ревущими бурунами, берег неумолимо приближался. Начали сгущаться сумерки, переходя в темную ночь… Последняя возможность спастись — это бросить все оставшиеся якоря и ждать наступления утра. На рассвете можно будет предпринять попытку высадиться на берег: пусть при этом погибнет судно и его груз, но люди останутся живы.

Капитан дал приказ отдать якоря. Но заплата не выдержала натиск бури — та заплата, что была прибита гвоздями из дешевого железа вместо дорогих, но нержавеющих бронзовых гвоздей. В 500 метрах от берега старый корабль пошел ко дну вместе со всем его экипажем…

Картину гибели корабля Трокмортон смог нарисовать после того, как тщательно изучил его обломки и груз, саркофаги и мраморные плиты. Время катастрофы помогли определить осколки разбитой посуды и монеты, отчеканенные в 180 году н. э. А дату постройки судна узнали, изучив деревянные части корабля. Доброе столетие плавала перама по Средиземному морю, развозя грузы, пока ее не погубил неистовый сирокко…

Кроме перамы с грузом саркофагов, на дне залива Таранто найдены обломки еще полутора десятков судов, правда, изучение их не дало таких интересных результатов, как первая находка. Зато другое корабельное кладбище принесло нам не только сведения о трагедии моря, но и замечательные произведения искусства, уникальные скульптуры из бронзы. Находится это кладбище в проливе между Пелопоннесом и островом Антикифера, который удалось благополучно миновать старой пераме с грузом саркофагов.

 

Шедевры со дна моря

В начале прошлого столетия лорд Элджин, английский посол в Оттоманской империи, решил взять на себя благородную миссию: спасти фриз Парфенона, по праву считающегося одним из величайших произведений мирового искусства. В Греции, в ту пору находившейся под гнетом турков, назревало восстание. Дабы уберечь сокровища от последствий войны, Элджин дал приказ своим агентам в Афинах выломать наиболее сохранившиеся части фриза (не беда, что остальные при этом погибнут!) и… отправить их морем в Англию.

Приказание лорда было исполнено. Мраморные фризы варварски выломали из стен, разрушая при этом Парфенон, погрузили в ящики и отправили в афинский порт Пирей. Помимо фризов, снятых с Парфенона, по приказу Элджина в Пирей доставили еще несколько скульптур и рельефов, также похищенных из афинских храмов. Драгоценный груз упаковали в огромные ящики, и он отправился в Англию на борту брига "Ментор", вышедшего из Пирея 16 сентября 1802 года… и вскоре напоровшегося на коварные подводные скалы возле острова Антикифера. Большая часть корабля оказалась под водой. На дно ушли 17 ящиков с шедеврами античного искусства.

Попытки снять судно, крепко засевшее в расщелине, к успеху не привели. Лишь осенью того же 1802 года опытные греческие ныряльщики, ловцы губок, начали поднимать с глубины около 10 метров драгоценный груз. Операция затянулась до весны следующего года, пока наконец весь груз не был поднят и передан лорду Элджину. Последний же продал греческие шедевры Британскому музею, где они хранятся и по сей день.

1802 год некоторые называют годом начала подводной археологии. Другие исследователи называют 1900 год, когда в результате настоящих подводно-археологических работ удалось поднять из воды шедевры античного искусства… И опять-таки, возле острова Антикифера, этого кладбища кораблей. А началось все с того, что греческие водолазы, ловцы губок, ведшие промысел возле Антикиферы, обнаружили руку, сделанную из бронзы.

Стало ясно, что где-то на дне должна лежать и остальная статуя. Водолазы начали поиски и на глубине 50 метров нашли даже не одну, а несколько статуй из бронзы и мрамора, а также обломки посуды, амфоры и, наконец, останки корабля, которому принадлежал этот груз.

Водолазы сообщили о своей находке в Афинский музей. Греческое правительство отдало приказ военно-морскому флоту: организовать подъем драгоценного груза. Так началась первая в мире подводно-археологическая экспедиция, в которой приняли участие ученые из Афинского музея, греческие моряки и отважные водолазы. А итогом ее было открытие нескольких шедевров мирового искусства: скульптурной группы из пяти человеческих фигур, бронзовой скульптуры "философа" — бородатого мужчины с выразительными чертами лица и словно живыми глазами и других произведений античного искусства. Венцом же находок была бронзовая статуя юноши с поднятой рукой — гордость Афинского музея.

Кроме шедевров искусства, со дна были подняты различные предметы: кухонная посуда, брошь и какие-то обломки, облепленные илом. Лишь в 1958 году, подробно изучив эти бронзовые обломки, английский физик и математик Дерек де Солла Прайс смог доказать, что это — астрономический прибор.

"Когда он был новым, он выглядел как механизм старинных кабинетных часов: латунные колесики в деревянном ящике, снабженном тремя циферблатами. Передний циферблат имел закрепленную шкалу с передвижным контактным кольцом, показывающим месяцы. Обе шкалы были отградуированы. Стрелка, связанная с внутренним механизмом, указывала заглавные буквы, которые соответствовали остальным буквам, выгравированным на пластине, закрепленной на одной из дверок корпуса. Эти буквы показывали восход и заход крупных звезд и созвездий. Циферблаты на обратной стороне показывали различные фазы Луны и движение планет Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера, вероятно, еще и других", — так реконструирует доктор Прайс античную астролябию, пролежавшую на дне морском более двух тысяч лет.

 

Кладбище у Ясси-Ада

Поднять со дна шедевры античного искусства надеются археологи-подводники, в течение многих лет работающие у острова Ясси-Ада на юго-западном побережье Турции. Ловец губок поднял сетью в районе этого острова-рифа бронзовую статую симпатичного африканского мальчика, одетого в тогу. Возможно, что где-то поблизости лежит засыпанное песком античное судно с грузом шедевров искусства. Но пока оно не найдено. Зато в водах возле Ясси-Ада обнаружено около четырех десятков других судов — от античных до современной подводной лодки, погибшей в последней мировой войне. В древности здесь проходила одна из самых оживленных трасс, связывавших Грецию и Рим со странами Ближнего Востока, и у коварных скал Ясси-Ада погибло не одно судно эпохи античности, как, впрочем, и болеепоздних эпох.

"Изображения византийских кораблей находят на печатях, они имеются на фресках и мозаиках. Среди них были несомненно корабли большой вместимости и грузоподъемности", — писала Н. В. Пигулевская в монографии "Византия на путях в Индию". Но вот, благодаря кладбищу кораблей у Ясси-Ада, ученые наконец-то получили возможность увидеть не изображение византийского корабля, а реальное судно. Торговый корабль, груженный амфорами, налетел на риф и пошел ко дну… В течение четырех сезонов вели раскопки этого византийского судна археологи-подводники под руководством Джорджа Ф. Басса, одного из крупнейших в мире специалистов. В ходе работ было совершено 3575 погружений, и в общей сложности исследователи провели под водой 1268 человеко-часов. Фотографировалась, измерялась и наносилась на специальный план каждая обнаруженная деталь судна.

"Член экспедиции доктор Фредерик ван Дурнинск затратил еще три года на изучение полученных материалов, — говорит Басе. — Он тщательно отмечал положение каждого найденного на дне моря предмета материальной культуры той эпохи, а также сгнивших деревянных обломков византийского корабля. Дурнинск обдумывал назначение каждого отверстия в этих обломках. Результаты работы превзошли все ожидания. Когда мы посмотрели рисунки, то поняли, что усилия не пропали даром. Перед нами открылась вся картина кораблекрушения".

Судно было не очень большим — 18–20 метров в длину и около 5 в ширину (византийские источники сообщают о судах вместимостью в 5 тысяч модиев, то есть 65 тонн) — и могло брать на борт 50 тонн груза. Во время своего последнего плавания, столь печально закончившегося, оно имело на борту примерно 900 амфор с вином. На корме корабля находился камбуз, покрытый черепицей и возвышающийся над палубой всего на два фута. Но камбуз этот был отлично оборудован: со дна подняли ступы и толокуши, более двух десятков кухонных горшков, два медных котла, красивую столовую посуду, чашки, кружки, кувшины, изящные сосуды из меди. Удалось определить места размещения якоря, кошки, хранения рыболовных снастей и инструментов, понять, как крепилась мачта и устанавливались рулевые весла.

Византийский корабль, затонувший в VII веке, лежал на глубине 40 метров. А почти рядом с ним, на глубине 42 метров, лежал другой корабль — римский, затонувший на несколько веков ранее. Он был гружен 1100 амфорами, и размеры его были немного больше, чем византийского корабля. Зато камбуз, также находившийся на корме, был гораздо более скромно оборудован: видимо, хозяин корабля не был человеком состоятельным… А вскоре, изучая этот камбуз, археологи-подводники неожиданно обнаружили, что он принадлежит другому судну! Впрочем, предоставим слово руководителю экспедиции Джорджу Ф. Бассу.

"Каждый день, ведя раскопки, мы надеялись, что вот-вот наткнемся на камбуз судна. Там могли оказаться предметы, которые позволили бы установить время последнего плавания римского судна. Наконец нам повезло — начали появляться предметы столовой посуды. Покрытые ярко-зеленой глазурью, они были совершенно не похожи на римские гончарные изделия, которые нам приходилось видеть раньше. Вводили в заблуждение и некоторые из шпангоутов корабля. Было не ясно, почему они расположены под углом к римскому судну. Только спустя некоторое время мы поняли, что они принадлежат другому судну более позднего времени, лежавшему под слоем песка как раз на римском корабле. Юксель Эгдемир, прикомандированный к нам представитель турецкого департамента памятников древностей, возглавил раскопки нового корабля. Он обнаружил, что неизвестное судно почти достигло места, где лежало византийское судно, — пишет Басе в очерке "Трагедия у Ясси-Ада". — Таким образом, три корабля, разделенные во времени несколькими веками, наскочили на риф у острова Ясси-Ада и затонули в одном месте. Мы считаем, что последним было мусульманское судно, потерпевшее кораблекрушение 600–700 лет назад."

Можно было бы долго рассказывать о находках затонувших кораблей, о методике их раскопок и реставрации, о поиске судов с помощью современных технических устройств. По подсчетам ученых, около 15 тысяч древних кораблей покоится на дне Средиземного моря, ожидая своих исследователей… Но корабли — это только часть находок на шельфе, причем археологи не теряют надежды в будущем вести подобные раскопки затонувших кораблей не только в зоне материковой отмели, но и в пучинах океанов и глубоководных впадинах морей (где они могут быть в гораздо лучшей сохранности, поскольку здесь они не подвержены воздействию прибоя и не затягиваются осадками, сносимыми с материка и т. п.).

Шельф Средиземного моря — это не только "великий некрополь" погибших кораблей. На шельфе Маре нострум, как могут называть Средиземное море уже не древние римляне, а современные археологи (ибо именно здесь находится наиболее благодатное "поле" для подводно-археологических раскопок и находок), лежат многочисленные "атлантиды" — населенные земли, города и порты, ныне ставшие морским дном.

 

На западе "Нашего моря"

Летом 1973 года в советской и зарубежной печати появилось сенсационное сообщение: американская подводно-археологическая экспедиция на глубине 25 метров обнаружила остатки древних колонн и полуразрушенную дорогу. Находка сделана возле испанского порта Кадис, возраст руин — шесть тысяч лет…

Современный город-порт Кадис является наследником финикийского города Гадеса, основанного около X–XII веков до н. э. (таким образом, Кадис — один из древнейших городов мира: его возраст около трех тысяч лет). Сооружения, опустившиеся на глубину 25 метров, могли уйти под воду лишь в результате тектонических процессов, а не медленного повышения уровня Мирового океана, за последние шесть тысяч лет лишь немного изменившегося. А так как Кадис расположен "по ту сторону Столпов Геракла" — Гибралтарского пролива, то не найдена ли здесь легендарная Атлантида, которая, согласно Платону, как раз и находилась "по ту сторону Геракловых Столпов"?

Или, может быть, наконец-то найдены руины таинственного города Тартесс, который безуспешно разыскивали на суше археологи на протяжении всего XX столетия? "Говорят, что Тартессом называется река в области Иберии, вливающаяся в море двумя устьями. Посреди, между устьями реки, лежит город, одноименный с рекою", — сообщает античный географ и историк Павсаний. Другие античные авторы говорят, что Тартесс находился в Иберии (древнее название Испании) в устье реки Бетис, как назывался в ту пору Гвадалквивир. Поблизости от устья Гвадалквивира и находится современный Кадис, бывший финикийский Гадес (первоначально именуемый его создателями Гадир, то есть крепость). Но в устье Гвадалквивира найти Тартесс не удалось — не найден ли он под водой возле Кадиса?

Оставалось ждать результатов дальнейших раскопок американской экспедиции. Но события, происходившие вслед за сенсационным сообщением об открытии подводников, разворачиваются весьма неожиданным образом. Испанские власти запрещают вести дальнейшие исследования под водой и предлагают руководителю экспедиции Мэксин Эшер вместе с аквалангистами явиться в суд города Кадис для разбирательства дела о самоуправстве. Но Мэксин Эшер, бросив на произвол судьбы экспедицию, членами которой были юные студенты и студентки из Калифорнии, скрывается в неизвестном направлении.

Научная сенсация превращается в скандальную. Оказывается, за два дня до "открытия" одна из студенток видела сообщение о нем и "зарисовки руин", которые еще только предстояло открыть. Эшер пошла на сознательную фальсификацию, ибо была уверена в том, что Атлантида находится именно здесь, возле Кадиса. Почему? Да потому, что в этом месте она лучше всего ощущает "самые сильные вибрации". Поисками же Атлантиды Мэксин Эшер решила заняться после того, как во время землетрясения, произошедшего в ее родной Калифорнии, с книжной полки упал том, посвященный поискам Атлантиды! Не сомневаясь в успехе, Эшер уговорила студентов и студенток принять участие в ее поисках и, не получив разрешения на раскопки, поспешила объявить всему миру об открытии "Атлантиды у порта Кадис".

История эта и поучительна, и грустна, и смешна. Загадка Тартесса, который, быть может, станет когда-нибудь "подводной Троей", легендарным городом, реальность которого будет доказана раскопками под водой, не решена. Но в западном углу Средиземного моря уже сейчас сделаны открытия затонувших селений и городов, в первую очередь — на южном побережье Франции.

"Некоторые археологи считают илистое дно старого порта Марселя настоящей книгой по истории Греции. Может быть, там удастся найти скульптуры, которые вода уберегла от войн Юлия Цезаря, — пишет Гюнтер Ланицки в книге "Амфоры, затонувшие корабли, затопленные города". — Если закрыть узкий вход, то воду из старого порта легко выкачать. Правда, это было бы сопряжено с опасностью лишить дохода лодочников, которые возят туристов к месту заточения мнимого графа Монте-Кристо в замке Иф."

Опускание суши в районе Марселя, где еще 25 веков назад основали поселение греческие колонисты, происходило вплоть до недавних времен. Жителям городка Сан-Мари в начале XVIII века пришлось сооружать плотину, чтобы остановить наступление моря. Монах, живший в XVII столетии, оставил запись о том, что со времени его юности море поглотило два километра суши. В течение нескольких лет, с 1946 по 1952 год, велись здесь раскопки античных сооружений на суше. В 1952 году, но уже под водой, были обнаружены постройки эпохи средневековья.

В этом районе обнаружен ряд городов, "по пояс" ушедших под воду: на суше, как правило, находятся их центральные районы, а порты и прилегающие к ним части города скрыты водой. Таков, например, древний портовый город Антиб и не менее древняя Ольвия. Значительная часть античного города Тауроментум, находившегося на обрывистом берегу, обрушилась в воду. Раскопки в силу этого здесь очень затруднительны. Но другие античные поселения уходили под воду постепенно и теперь лежат на небольших глубинах, что позволяет вести их планомерные исследования. Например, у небольшого городка Фо-сюр-Мер возле Марселя найдены остатки римского порта и виллы, затопленные водой. "Группа специалистов-археологов под руководством доктора Блюхера подняла на поверхность несколько замечательных глиняных изделий и другие вещи, — пишет Патрик Прингл в книге "Приключения под водой". — Археологи отнеслись к раскопкам так же внимательно и применили те же методы, которыми привыкли пользоваться в обычных наземных условиях. Это было возможно потому, что раскопки велись на мелководье (максимальная глубина — шестнадцать футов) и недалеко от берега."

Интересные находки были сделаны в водах, омывающих берега французской провинции Лангедок, возле города Агд. Ныне это маленький прелестный городок с немногочисленным населением. Но когда-то он был известен всему античному миру: об Агде упоминают Страбон, Птоломей, Плиний. Основали его греки-фокейцы, сначала поселившиеся в Массилии (нынешний Марсель). Агд господствовал на всем Нарбоннском (Южно-Галльском) море, как называли в древности этот участок Средиземноморья. Это был опорный пост греков на берегах между устьем Роны и Пиренеями. Агд стоит на реке Эро, в четырех километрах от ее устья. В двух километрах от Агд есть остров Бреску, сложенный лавой. Остров этот упоминают Страбон и Руфий Фест Авиен, автор географической поэмы "Ора маритима". Благодаря острову в устье реки Эро образуется своеобразный залив, очень удобный для стоянок судов.

В 1950 году здесь начал исследовательские работы Андре Брускар, археолог-любитель. Занимаясь подводной охотой, он случайно натолкнулся на амфоры, увлекся подводной археологией и стал одним из ее пионеров на средиземноморском побережье Франции. Перечень находок, сделанных им, весьма впечатляющ. Это множество амфор начиная с VII и кончая IV веками до н. э., сделанных в Этрурии, Элладе, Массилии, Иберии, Риме; большое количество слитков олова, в том числе слиток весом более центнера, происходящий из британского Корнуолла, античного "Эльдорадо олова"; это многочисленные якоря различных эпох и народов.

До 1964 года Брускар вел поиски на самодельном исследовательском судне, сделанном из двух самолетных баков для горючего и снабженном маломощным мотором. В 1965 году Брускар своими же руками переоборудовал небольшой десантный катер, поставив на него дополнительный мотор. Вот на таких самодельных НИС — научно-исследовательских судах — и вел свои работы Брускар с группой энтузиастов. Несмотря на скудость экипировки, археологам-подводникам посчастливилось сделать интереснейшее открытие.

В июле 1964 года Брускар решил исследовать огромную подводную скалу, покрытую водорослями, в 500 метрах от берега, на глубине от 6,6 до 8 метров. Первой находкой был круглый предмет сине-зеленого цвета с какой-то дужкой. При очистке предмет оказался сосудом с ручкой. Затем последовало множество новых находок, разбросанных на площади свыше 600 квадратных метров. Особенно значительными были находки из бронзы: свыше тысячи предметов и слитков общим весом в семь центнеров. Изделия из бронзы были самые разнообразные: мечи, кинжалы, иглы, наконечники для копий и стрел и т. д. Но все они были изготовлены примерно в одно время, в VIII–VII веках до н. э. Видимо, Брускару удалось найти затонувший корабль, который был одновременно и мастерской, и "магазином" бронзовых дел мастера. Множество предметов было испорчено, деформировано — то ли это производственный брак, то ли заготовки для переплавки. Никогда еще — ни на суше, ни тем более под водой — не находили столь богатого набора "производственной продукции" эпохи бронзы.

Одновременно с Брускаром в районе Агд работал другой коллектив — "Группа подводно-археологических исследований Агд". Группа исследовала дно реки Эро и часть побережья моря, прилегающего к устью реки. Их научно-исследовательским судном был старый рыбацкий корабль длиной 10 метров и мотором мощностью 25 лошадиных сил. На морском дне, на глубине 35 метров, исследователи обнаружили шток от свинцового якоря весом почти в четверть тонны и три каменных якоря. А на дне реки Эро были сделаны еще более интересные находки. В нескольких сотнях метров от Агд была найдена прекрасная ионийская капитель с изящным украшением — первое свидетельство о памятниках архитектуры времен античности. Вероятно, эта капитель когда-то была в храме, то ли греческом, то ли римском, в те времена, когда Южная Галлия вошла в состав Римской империи. А вслед за тем рядом с мостом в Агдах, там, где река течет между кустов и деревьев, что придает ей вид широкой водной аллеи в запущенном парке, была найдена великолепная бронзовая статуя, получившая название "Эфеб из Агд", ныне выставленная в Лувре. Найдены были и другие памятники античного искусства. Но остается неизвестным, как они оказались под водой, — то ли потому, что уровень воды повысился, то ли потому, что новообращенные христиане свергали языческих богов в сине-зеленые воды Эро, то ли потому, что возле Агд затонул корабль, груженный произведениями античного искусства (такие находки кораблей, настоящих "музеев искусства", были сделаны ранее у берегов Туниса, в Махдии, и у берегов Греции, возле Антикитеры).

Всемирную известность получили подводно-археологические раскопки, которые проводили на западе "Нашего моря" прославленные пионеры подводных исследований Жак-Ив Кусто и Фредерик Дюма, изучая затонувшие корабли. Мы не будем рассказывать о них — сами участники раскопок в статьях и книгах и красочно, и подробно поведали о ходе раскопок. Но не менее интересные находки сделаны (и, несомненно, будут еще сделаны) археологами-подводниками и в центральной части Средиземноморья.

 

В центре Средиземноморья

Миллионы лет назад на месте нынешнего Тирренского моря существовала обширная суша — Тирренида. Африка, Мальта, Сицилия и Апеннинский полуостров соединялись сухопутным "мостом" — Мальтидой. И Тирренида, и Мальтида — земли не гипотетические и не легендарные, наподобие Атлантиды, а реально существовавшие. Об этих затонувших землях свидетельствуют данные самых различных наук.

Свыше 20 тысяч квадратных километров Тирренского моря занимает мелководный шельф, который был сушей в эпоху последнего оледенения. Обширный шельф простирается к югу от Сицилии к Африке и острову Мальта. Несомненно не так давно была сушей банка Грейам: между Сицилией и островом Пантеллерия существовал еще один остров, ныне затонувший. О других затонувших островах говорят плосковершинные подводные горы — гайоты, найденные на дне Тирренского моря. Единое целое образовывали острова Корсика и Сардиния. Примыкали к Апеннинскому полуострову нынешние острова Тосканского архипелага: Эльба, Монтекристо, Джильо и другие. Мальта соединялась с Сицилией, а Сицилия — с Апеннинским полуостровом. А еще раньше единый мост суши существовал между Европой и Африкой. Суша была не только в районе нынешнего шельфа, но и на месте глубоководных районов Тирренского моря.

Глубины в Тирренском море сравнительно невелики, но в Тирренской котловине они превышают три и даже три с половиной километра. Однако и тут когда-то была суша — или мелководье. Об этом говорят и данные геофизики, согласно которым дно Тирренского моря сложено материковой, а не океанической корой, и данные морской геологии (например, раковины моллюсков, обитавших на мелководье, были обнаружены в осадках, поднятых с больших глубин). Реки, впадающие в Тирренское море, находят свое продолжение в подводных долинах, что говорит об опускании суши. Причем, с точки зрения геологии, сравнительно недавнем. Еще пять миллионов лет назад на месте Тирренского моря — или почти на всей его площади, за исключением глубоководной Тирренской котловины, — существовал обширный массив суши, Тирренида.

Гибель Тиррениды была связана с вулканической деятельностью в районе Средиземноморья, которая не утихла и по сей день. Об этом говорят неоднократные извержения Везувия, огнедышащий остров-маяк Стромболи и Этна, последнее извержение которой произошло несколько лет назад. Вулканическая деятельность привела к тому, что на поверхность со дна Тирренского моря поднялись Липарские острова, а мощный вулкан, носящий имя Вавилова, образовал большую подводную гору. Вместе с тем в этом районе шло интенсивное опускание суши в течение последних миллионов лет.

Сходные процессы происходили и южнее Тирренского моря. Мост суши, связывавший Европу и Африку, также ушел на дно. О его реальности говорят не только данные наук о Земле, но и науки, изучающие расселение животных, — зоогеографии. На островах Сицилия, Сардиния, Мальта обнаружены остатки карликовых слонов (ныне они вымерли), которые могли попасть на эти острова только по суше.

Гибель Тиррениды и Мальтийского моста между Африкой и Европой произошла до появления человека разумного, однако отдельные участки этих земель ушли под воду несколько тысяч лет назад. Близ границы Франции и Италии на средиземноморском побережье есть местность Гримальди, известная своими изумительными по красоте гротами. В этих гротах были найдены в начале нашего столетия жилища и скелеты древнейших людей. И если одни принадлежали представителям "белой" европеидной расы, то вторые были явными негроидами. Не исключено, что последние попали на юг Европы через Мальтиду, остатками которой являются, помимо Мальты и Сицилии, островки Линоса, Гоцо, Пантеллерия, Лампедуза и острова возле побережья Туниса. (Интересно, что черепа и останки негроидов-гримальдийцев найдены и на Британских островах, которые явно заселялись по сухопутному мосту, ставшему ныне дном Северного моря и пролива Ла-Манш.)

Около трех десятков лет назад в печати появилось сообщение о том, что аквалангист Раймондо Бухер обнаружил возле островка Линоса, обломка Мальтиды, на глубине 60 метров массивную стену и статую из камня. Но с тех пор никто этих сооружений не видел, и нет никаких свидетельств, подтверждающих правоту Бухера. На Мальте и Пантеллерии, островке между Сицилией и Тунисом, найдены следы древней цивилизации, возраст которой равен пяти-шести тысячам лет. Но под водой вокруг островов, являющихся обломками Мальтийского моста, не удалось пока что отыскать достоверных следов этой цивилизации, ее затопленных поселений, керамики, монументальных сооружений из камня. Зато в Тирренском море археологи-подводники уже давно исследуют города, ушедшие под воду, последние остатки затонувшей земли Тиррениды.

Коса — так назывался порт римлян, заложенный на берегу Тирренского моря, примерно в 140 километрах от Рима. Он стоял на скалистом побережье, защищенном полуостровом Аргентарио, имея, таким образом, прикрытие от нападения врагов и свирепых зимних шквалов. Раскопки этого порта начались в 1948 году. Были открыты многочисленные склады, акведуки, портовые сооружения, выбитые в скале, каменоломни, где добывали камень для построек. Но раскопки на суше ничего не могли сказать об устройстве порта — и поиск был перенесен под воду.

Применить эхозондирование дна не удалось: слишком была мала глубина (порядка метра), акустические волны давали смазанную картину затопленных портовых сооружений. Тогда провели аэрофотосъемку, и она позволила обнаружить волнолом древнего порта. В 1969 году начались его раскопки под водой. На дне моря удалось найти 50-метровый проход в волноломе и канал, связывавший гавань с открытым морем. Изучение порта Коса показало, что его строители не только использовали естественные условия (таковы все древнейшие порты мира), но и искусственно изменяли береговую линию, чтобы обеспечить безопасность кораблей и облегчить выгрузку товаров.

С помощью помпы, специально сконструированных кессонов, зондируя дно особым устройством в виде щупа, археологам-подводникам удалось извлечь из песка предметы и обломки керамики, которые позволили датировать время строительства порта, просуществовавшего несколько веков: это был I век до н. э.

В 1959 году итальянские аквалангисты сообщили о находке на дне Тирренского моря, в 60 километрах от устья реки Тибр, остатков мощеной дороги и руин зданий — развалин двух портов этрусков. Еще раньше, в 30-х годах, археологи обнаружили, что остатки знаменитого античного курорта Байи, расположенного чуть западнее Неаполя на берегу Неаполитанского залива, надо искать не только в земле, но и под водой.

"… Ничто не сравнится со взморьем милой Байи", — писал Гораций, восхищенный чудесным климатом и красотой здешних мест. Знатные римляне и богачи построили в Байе дворцы и виллы, украшенные фресками, скульптурами, драгоценной утварью. Раскопки в земле позволили найти руины этих зданий, статуи, предметы быта. В 1930 году на дно бухты Поццуоли, возле Байи, опустились водолазы, чтобы проверить рассказы местных рыбаков о каких-то колоннах и стенах под водой. Действительно, на дне морском оказались и колонны, и стены, и античные статуи. Но вести раскопки было очень трудно из-за мутной воды в бухте и громоздкого водолазного оборудования.

В 1958 году уже упоминавшийся нами Раймондо Бухер, аквалангист из Неаполя, привлек внимание к затонувшему городу, опубликовав репортаж, иллюстрированный снимками, которые он сделал под водой. На следующий год на дне бухты Поццуоли начал раскопки профессор Нино Ламболья, один из пионеров подводной археологии. Вернее, не раскопки, а лишь предварительную разведку, ибо для тщательных исследований руины Байи — остатки вилл, украшенных мозаичными полами, мощеную дорогу, массивные стены — необходимо очистить от огромных масс ила, накопившегося за две тысячи лет. Руины эти погружены на глубину до 10 метров, а вода в бухте мутная. Вот почему Ламболья во время своих изысканий разбил территорию затопленной Байи на квадраты с помощью буев, поставленных на якоря и расположенных в интервале 100 метров друг от друга. Получилось 24 квадрата — 24 условных района для раскопок. Но раскопки эти еще впереди — на них нет пока что средств.

Каким образом оказался на глубине, достигающей 10 метров, город-курорт, где отдыхали Юлий Цезарь и другие прославленные римляне вплоть до начала нашей эры? Ясно, что повышение уровня Мирового океана из-за таянья ледников здесь ни при чем, и мы имеем дело с опусканием земной коры, гибелью последних остатков Тиррениды. Но картина далеко не так проста, как казалась вначале.

В середине XVIII столетия внимание ученых привлек стоящий на берегу Неаполитанского залива величественный храм Юпитера Сераписа. Его мраморный пол и колонны высотой до шести метров оказались источены моллюсками, живущими только в морской воде. Ясно, что когда-то колонны покрывала вода, то есть в этом районе происходило опускание почвы. А затем храм снова "вынырнул" и оказался на суше. Основоположник современной геологии Чарлз Лайель специально прибыл в Поццуоли, чтобы детально изучить это явление. Во II веке н. э. храм стоял на суше, затем, к XIII столетию, море почти целиком поглотило его. Потом началось поднятие затопленной суши, из воды вышли колонны и пол храма, и только древняя дорога, ведущая к нему, да каменные блоки причала Поццуоли остались под водой. Однако после этого произошло новое опускание суши: во времена Лайеля основание колонн было скрыто слоем воды толщиной в 30 сантиметров. Полвека спустя толщину слоя воды измерили снова, она оказалась равной 65 сантиметрам. В начале нашего столетия глубина воды достигла двух метров, а в середине века — двух с половиной метров.

Лайель считал, что руины храма Юпитера Сераписа и Поццуоли — наглядная иллюстрация его теории, согласно которой земная кора то опускается, то поднимается и море то наступает на сушу, то отступает, но все это происходит медленно, плавно, без катастроф, в течение столетий и тысячелетий. Однако в 1972 году появилось сообщение о том, что на дне бухты Поццуоли на глубине 6 метров сфотографированы громадные галереи и храм с колоннами, имеющий длину 50 метров. Дно усеяно обломками разбитых статуй, относящихся к эпохе императора Траяна, правившего на рубеже I и II веков н. э. За истекшие века их должен был покрыть толстый слой ила, подобный тому, какой покрывает руины затопленной части Байи. Однако ила здесь нет — скорее всего, он был сброшен в результате землетрясения, произошедшего в этом районе несколько десятков лет назад. А еще раньше опускание суши привело к тому, что колонны и статуи оказались на дне Неаполитанского залива.

Но почему колонны и храм под водой хорошо сохранились, если они оказались на дне в результате мощного землетрясения? Может быть, опускание испытал целый блок земной коры, огромная плита, на которой стояли постройки? Отчего же расположенный не так уж далеко от этого затонувшего сооружения храм Юпитера Сераписа испытывал то опускание, то поднятие, то вновь опускание? И почему оказались на 10-метровой глубине постройки Байи, также не поврежденные землетрясением? Не связано ли ее затопление с извержением Везувия, погубившим в августе 79 года Помпеи, Геркуланум и Стабию?

На эти вопросы, связанные с гибелью Тиррениды, начавшейся миллионы лет назад и завершившейся уже в нашей эре, следует ждать ответа от детальных подводно-археологических исследований на дне Тирренского моря и его заливов.

 

У африканских берегов

В центре Средиземноморья находилась еще одна затонувшая земля — Тритонида, ныне ставшая шельфом, окаймляющим берега Туниса, и названная так по названию легендарного "озера Тритонов", находившегося в Северной Африке. Осколком ее является остров Джерба в заливе Габес. Вблизи острова обнаружены остатки колонн, арок и мостов, причем архитектурный стиль сооружений не римский и не греческий, а напоминает стиль жителей острова Крит. Возможно, здесь был порт владык Средиземноморья, построенный около четырех тысяч лет назад, а ныне ушедший под воду.

Известно, что римский сенатор Катон все свои речи, независимо от их тематики, заканчивал фразой: "Кроме того, я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен". Действительно, после долгих кровопролитных войн, шедших с переменным успехом, создав мощный военный флот, Рим одержал победу над Карфагеном. Город Карфаген был разрушен, на его месте плугом была вспахана борозда как символ того, что отныне тут никогда больше не будет города. Но Карфаген возродился, потом снова пришел в упадок. А ныне его величественными руинами любуются туристы, прибывающие в Тунис со всех концов света.

Естественно, что Карфаген издавна привлекал внимание археологов. В последние же годы начались его раскопки и под водой. Проводили их британские ученые под эгидой ЮНЕСКО. Они исследовали порт Карфагена, большая часть которого скрыта слоем воды порядка полутора-двух метров. Аквалангисты нашли два затопленных мола, отстоящие друг от друга на 400 метров, а со дна подняли множество обломков керамики — и карфагенской, и финикийской, и античной, и арабской.

Под воду ушли и части античных портов Птолемаиды и Тауфиры в Ливии и Тапсы в Тунисе. Затоплена ныне и добрая половина одного из крупнейших портов античности — Аполлонии, которую называют "образцом гавани древности". Она была основана около 631 года до н. э. как морской порт Кирены, одной из самых крупных и самых древних колоний эллинов на побережье Африки. В I веке до н. э. Аполлония стала независимой, а затем попала под власть Рима. Отсюда больше всего вывозилось хлеба в "Вечный город", население которого жаждало "хлеба и зрелищ".

В 1958 году экспедиция Кембриджского университета под руководством опытного английского археолога Николаса Флемминга провела исследование затопленных частей Аполлонии, которые, как показала предварительная разведка, сохранились в воде даже лучше, чем на суше. Аквалангисты сделали план затонувших районов Аполлонии, что было не такой уж простой задачей: здания, доки, башни, набережные, виллы, оборонительные стены образовывали сложный и запутанный лабиринт. Лишь после тщательных промеров удалось его распутать. Оказалось, что гавань Аполлонии занимала большую овальную бухту, которую окаймляли мысы и островки (на одном из них была каменоломня). Только два узких прохода соединяли бухту с открытым морем: очевидно, жители города опасались нашествия вражеских судов. О том же наглядно свидетельствуют и мощные оборонительные стены, окружающие Аполлонию, и сторожевые башни.

Работы англичан продолжили французские археологи-подводники под руководством профессора Андре Ларонда. На дне найдены остатки доков для ремонта кораблей, наиболее сохранившиеся на всем Средиземноморье, бассейн для разведения рыбы и развалины складских помещений, в том числе зернохранилище, вырубленное в скале. Предметов, поднятых из воды, оказалось так много, что в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже в июне 1987 года была сделана их выставка.

Еще один город, стоящий "по пояс в воде", был обнаружен на Африканском побережье Средиземноморья в Алжире, в западном углу "Маре нострум". Во времена античности он носил название Иол или Цезарея. А в противоположном, восточном, углу этого же моря, находилась другая Цезарея (или Кесария), которая также дала археологам-подводникам интереснейший материал.

 

В восточном "углу" Средиземного моря

Античный историк Иосиф Флавий, живший почти две тысячи лет назад, дал подробное описание Цезареи и ее гавани, построенной по приказу иудейского царя Ирода Великого. "Царь не жалел средств и превзошел саму природу, создав порт больше, чем Пирей, с двойной стоянкой для кораблей, — пишет Флавий. — Работа была великолепной и удивительной еще потому, что для такого рода сооружений велась она не в очень подходящем месте, но была доведена до совершенства с помощью доставлявшихся отовсюду материалов и ценой больших затрат. Город расположен между Яффой и Дорой — небольшими приморскими городами, где невозможно устроить порт из-за порывистых юго-западных ветров, не позволяющих кораблям заходить сюда на стоянку; торговые суда обычно вынуждены бросать якорь в открытом море. Ирод же постарался исправить это положение, он нашел место, пригодное для строительства гавани, куда могли заходить большие корабли, и исполнил свое намерение, приказав уложить на пространстве в двадцать морских саженей огромные камни… Когда они образовали длинный мол, выдававшийся из воды, он приказал сделать его шире и устроить с одной стороны волнорезы, а с другой — возвести вокруг гавани каменную стену с массивными башнями… В стене имелось также множество арок, под которыми жили моряки. Перед арками вдоль всей гавани проходила набережная, служившая причалом и приятным местом для прогулок; сам же вход в порт находился с севера, где было менее ветрено… У входа в гавань по обеим сторонам возвышалось по три огромных колосса на столбах."

Правоту рассказа Иосифа Флавия подтверждают подводно-археологические раскопки Цезареи, ведущиеся более трех десятков лет. Начала их в 1957 году американская экспедиция, оснащенная не только аквалангами, компрессорами и водолазным снаряжением, но и предназначенным специально для подводно-археологических работ судном "Си Дайвер" ("Морской ныряльщик"). Затем изучением Цезареи занялись итальянские археологи-подводники вместе с учеными Израиля, где в городе Хайфе был создан Центр морских исследований. Раскопки продолжили американские подводные археологи, к которым присоединились и их канадские коллеги. "Каждое лето свыше ста водолазов-любителей со всего мира под руководством большого числа специалистов по подводной археологии, профессиональных водолазов, морских инженеров и архитекторов ведут здесь подводные раскопки, превосходящие по своим масштабам другие проекты такого рода, — пишет Авнер Рабан, председатель и директор Центра морских исследований, в статье "Порт Ирода Великого". — Хотя до завершения работ еще далеко, получены данные, которые не только подтверждают описание Иосифа Флавия, но и рассказывают о других удивительных достижениях портового строительства того времени. Это был первый порт, защищенный от морских волн целиком искусственными волнорезами, которые не опирались на естественные возвышения (мысы, окаймляющие бухту скалы или прибрежные рифы), причем построены они были таким образом, что их внутренняя сторона не испытывала разрушительного действия штормов, что позволяло максимально использовать всю территорию причала."

Раскопки Цезареи ведутся как под водой, так и на суше. Собираются биологические образцы, минералы и отложения для лабораторных исследований, чтобы "расширить наши знания о происходивших в древности природных явлениях, о взаимосвязи суши и моря, о древней морской технике и технологии", — пишет А. Рабан. Не менее интересны и собственно археологические находки. Например, со дна был поднят камень (возможно, находившийся в стене храма), на котором можно прочесть имя римского прокуратора Понтия Пилата, чья резиденция находилась в Цезарее и чье имя оказалось неразрывно связано с зарождением христианства.

Одним из семи чудес света в античном мире считался маяк на острове Фарос, лежащем напротив дельты Нила и соединенном с материком узкой насыпной дамбой. Маяк представлял собой гигантскую башню высотой в 120 метров, с фонарем, занимавшим целый этаж, со сложной системой зеркал и бронзовой статуей владыки морей Посейдона, венчавшей все сооружение. Построенный в 285 году до н. э. маяк служил ориентиром для судов, посещавших Александрию, главный культурный центр античности эпохи эллинизма. Он простоял более полутора тысяч лет — и лишь в 1375 году его разрушило землетрясение. В 1961 году началось исследование прибрежных вод Фароса, который к нашему времени из острова превратился в полуостров из-за осадков, принесенных водами Нила. Камель Абу ас-Садат, энтузиаст подводного спорта из Александрии, обнаружил на дне огромную статую египетской богини Исиды. Статуя, имевшая высоту 7 метров и весившая 25 тонн, была поднята из воды и выставлена для обозрения в александрийском парке катакомб Ком-эш-Шукафа.

В 1968 году по просьбе правительства Египта ЮНЕСКО направил в район Александрийского порта специальную экспедицию, возглавляемую Онор Фрост, опытным археологом-подводником. После нескольких погружений у Фароса археологам удалось найти статуи, саркофаги, шкатулки из мрамора. Видимо, все эти предметы, как и величественная статуя Исиды, имеют прямое отношение к одному из семи чудес света — Александрийскому маяку.

Как оказался он под водой? В течение многих веков прибрежные районы Александрии испытывали погружения, под воду уходили здания и причалы порта. Вместе с ними ушли на дно и руины маяка. Дальнейшие раскопки археологов-подводников в этом районе обещают интереснейшие открытия.

Еще раньше, в 30-х годах нашего века, археологи занялись исследованием знаменитого города-порта, также находившегося в восточном углу Средиземноморья; это была одна из первых подводно-археологи-ческих работ, проведенных учеными-профессионалами, а не любителями "приключений под водой". Руководил работами известный археолог профессор Анри Пуадебар, объектом работ были гавани прославленного Тира, "морских ворот" Восточного Средиземноморья, которые тщетно пытались найти на суше. Поиски же затопленных гаваней Пуадебар начал… с воздуха. Еще в 20-х годах, проводя раскопки в Сирийской пустыне, французский археолог использовал для разведки самолет, с борта которого, как на ладони, были видны древние сооружения, теряющиеся в барханах, если искать их с земли. Летом 1934 года с воздуха начались поиски сооружений под водой: самолет летал над морем вдоль прибрежной полосы. И уже первые полеты и снимки, сделанные с воздуха, показали, что неподалеку от берега находятся пятна, имеющие правильную геометрическую форму, — очевидно, следы каких-то сооружений. Правда, это может быть и игра света и тени, и природные образования. Под воду спускается специальный смотровой ящик, позволяющий видеть на глубину до 20 метров. Затем сюда погружаются водолазы (в те годы акваланг еще не был изобретен, и археологам приходилось работать "чужими руками" и смотреть "чужими глазами" профессионалов-водолазов). На глубине от 3 до 5 метров удалось проследить древний мол, начинавшийся от сторожевой башни и уходивший далеко в море, почти на 200 метров. Мол был не только длинным, но и широким — до 8 метров. Обороняя свой город, жители Тира могли расположить здесь не только войска, но и боевые машины. Затем был найден второй, еще более мощный, мол длиной в 750 метров, причем посредине его был оставлен неширокий проход — своеобразные "ворота" для кораблей. Если бы через них попытался проникнуть в гавань Тира вражеский корабль, он был бы встречен градом стрел и камней, причем обстрел этот длился бы довольно долго: от прохода к молу тянулся 100-метровый "коридор", образованный двумя дамбами, на которых также могли находиться лучники и пращники. Укрепления имелись и в начале каждого мола, на тот случай, если бы враг попытался захватить портовые сооружения не с моря, а с суши.

Враг угрожал Тиру часто — это были и древние египтяне, и хетты, и ассирийцы, и персы. Но еще более опасным врагом было методично и неотвратимо наступающее море. Наиболее подверженные штормам и разрушительной работе волн части мола укреплялись особенно тщательно. Ширина мола доведена была до 1 0 метров, вдоль всего периметра обоих молов соорудили специальные волноломы. Но после того как Тир, вместе со всей Финикией, пришел в упадок, море перешло в открытое, никем не сдерживаемое наступление и поглотило в конце концов и молы, и гавань, и набережные, и портовые сооружения Тира (а ведь в свое время Александр Македонский тщетно попытался стереть с лица земли Тир, оказавший его войскам отчаянное сопротивление).

Работы в районе Тира Анри Пуадебар проводил в 1934–1936 годах. После второй мировой войны ему удалось организовать экспедицию по изучению соперника Тира — города Сидона. На сей раз работы проводились не Францией, а молодой республикой Ливан, пригласившей Пуадебара руководить раскопками под водой. Частично сооружения порта Сидона еще выступали над водой, и это облегчило исследования. Хотя портовые сооружения Сидона относились примерно к тому же времени, что и постройки Тира, конструкция их отличалась от тирской: сидонцы искусно воспользовались природными условиями и сделали свой порт неприступной крепостью, к которой вело два прохода. Первый представлял собой узкие "ворота", образованные с одной стороны островом, а с другой — молом. Второй проход образовывали "ворота" между тем же островом и берегом, этот проход пересекала песчаная отмель, закрывавшая проход любому кораблю. Через эту отмель был прорыт специальный канал, и только по нему — согласно легендам — судно могло попасть в гавань Сидона, древнейшего города Финикии.

Исследования Сидона Анри Пуадебар проводил в 1946–1950 годах. Он привлекал для своих работ не только летчиков и водолазов, но и картографов, инженеров, техников, геологов, военных моряков и даже членов правительств, ибо проводить раскопки под водой гораздо сложнее, чем на суше, если они действительно являются серьезным исследованием, а не поиском затонувших кладов. Благодаря работам Пуадебара "мы можем оценить, насколько большими должны были быть волнорезы, часто выдававшиеся далеко в море, для защиты якорных стоянок, — пишет Филипп Диоле, французский подводник и автор многих популярных книг, написанных им в соавторстве с Жак-Ивом Кусто. — Мы знаем, как между отдельными портовыми бассейнами осуществлялось судоходство, как оно регулировалось; различные каналы были построены с учетом направления ветра, были тщательно продуманы сооружения складов товара, резервуары для воды и арсенал, а также установка различных погрузочных механизмов на причалах. Иногда имелись, как, например, в Сидоне, специальные промывочные системы, служившие для предотвращения загрязнения порта илом. Это сооружение было построено финикийцами и позднее перенято их наследниками".

Аполлония, Цезарея, Александрия, Тир, Сидон — все эти города-порты в восточной части Средиземноморья сравнительно молоды, если сравнивать их возраст с возрастом последнего оледенения, когда уровень Мирового океана был ниже современного более чем на сотню метров и сушей были обширные пространства нынешнего шельфа. Поиск же следов первобытных людей с их примитивной культурой, разумеется, гораздо более сложен, чем раскопки затонувших городов и портов. Еще сложнее поиск следов людей каменного века, использовавших сухопутные "мосты", соединявшие Африку и Европу. "Прямых свидетельств использования людьми таких "мостов" (ныне морских проливов) до настоящего времени на морском дне не обнаружено, хотя в районе Гибралтара и у побережья Мальты с этой целью специально исследовались пещеры, лежащие ниже уровня моря, — пишет египетский океанограф Селим Моркос, старший эксперт Отдела морских наук ЮНЕСКО и автор книги "Исчезнувшие цивилизации: находки подводной археологии", вышедшей на арабском языке. — Однако в последние десять лет Николас Флемминг и другие экспедиции обнаружили в восточном Средиземноморье первые достаточно убедительные свидетельства (главным образом остатки материальной культуры каменного века) на континентальном шельфе, подтверждающие, что он был населен и использовался людьми каменного века до глубин, лежащих на 10 метров ниже современного уровня моря. Их датировка варьирует от 40 тысяч лет до н. э. до начала бронзового века на Среднем Востоке, то есть примерно шесть тысячелетий назад."

Будем надеяться, что дальнейшие исследования откроют следы пребывания первобытных людей на шельфе не только в восточном "углу" Средиземноморья, но и во всех остальных его "углах", в центральной части и на шельфе средиземноморских морей, в первую очередь — Эгейского и Адриатического.