КОАПП! КОАПП! КОАПП! Репортаж о событиях невероятных. Вып. 7

Константиновский Майлен Аронович

Однажды к выдающемуся знатоку птиц Петру Петровичу Смолину пришел автор КОАППа и сказал: «Скоро день птиц. Если бы у вас была возможность обратиться к ребятам в связи с этим днем, что бы вы сообщили им?» Так появилось воззвание к ребятам, которое Кашалот зачитал на заседании № 30 (протокол его вошел в этот выпуск). Петр Петрович был одним из основателей движения юннатов и более полувека оставался его душой. В последние годы жизни он был бессменным консультантом КОАППа. Наконец, он был просто чудесным человеком, чистым и бескорыстным. Вот почему этот выпуск посвящается его светлой памяти...

Художники В.Н.Зуйков и Э.В. Назаров

 

или репортаж о событиях невероятных с точки зрения так называемого здравого смысла и тем не менее имевших место в прошлом и происходящих по сей день в абсолютно точно установленном пункте Земного шара, а именно — на Большой Поляне, расположенной на берегу Лесного Озера, и ставших известными благодаря Одному Человеку, заслуживающему полного доверия, поскольку он явился сначала невольным свидетелем вышеупомянутых событий, а затем их непосредственным участником, о чем он и поведал Автору, который в свою очередь решил поделиться полученными сведениями с Читателем, воздержавшись от каких-либо комментариев.

МАЙЛЕН КОНСТАНТИНОВСКИИ

 

СВОБОДНЫХ МЕСТ НЕТ

На обочине лесной дороги, соединяющей поляну КОАППа (то есть Комитета охраны авторских прав природы) с внешним миром, расположились председатель КОАППа Кашалот и его действительные члены: Сова, Стрекоза, Гепард и Рак. Они нетерпеливо смотрят вдаль. На дороге показался автофургон, он быстро приближается. За рулем Человек. Машина въезжает на поляну и разворачивается. В открытую дверцу фургона коапповцы видят члена-корреспондента КОАППа Мартышку, склонившуюся над какой-то аппаратурой. Действуя всеми четырьмя руками, она манипулирует рукоятками и тумблерами на панели управления.

Кашалот. Мартышка, если Человек взял вас с собой за радиолокатором, это еще не значит, что вы должны крутить все ручки и нажимать на все кнопки.

Мартышка. Честное слово, я только дотронулась!

Рак. Знаю я, как вы «дотрагиваетесь». Наверняка всю аппаратуру расстроили.

Гепард. Гораздо важнее, Рак, чтобы не расстроился наш любимый председатель, а радиолокатор Человек сейчас снова настроит.

Кашалот. Спасибо, Гепард, вы меня успокоили. Открываю очередное заседание Комитета охраны авторских прав природы!

Птица-Секретарь. Коапп, коапп, коапп!

Кашалот. Сова, поскольку у вас самое острое зрение, я назначаю вас оператором радиолокационной станции. В ваши обязанности входит... ммм... Уважаемый Человек, объясните, пожалуйста, Сове ее обязанности.

Человек (показывает Сове панель управления). Вы должны, дорогая Сова, очень внимательно смотреть на этот экран и, как только на нем появится ангел...

Кашалот. Немедленно доложить мне!.. Э-э, позвольте, Человек, какой ангел?

Стрекоза. Да, да, какой ангел? Ангелов не существует!

Гепард. То есть как это не существует, Стрекоза?! А наш любимый Кашалот? Типичный ангел!

Сова. Разве что без крыльев.

Человек. Ну, разумеется! Но в данном случае я имею в виду совсем другого ангела. Видите ли, когда появились радиолокационные станции, операторы стали иногда замечать на их экранах какие-то странные движущиеся пятна. По виду они резко отличались от сигналов, отраженных самолетами. Долго никто не мог объяснить, что это такое, и операторы в шутку прозвали эти пятна «ангелами». Чаще всего они появляются на экранах осенью и весной, во время перелетов птиц, но прежде никому не приходило в голову, что птицы могут отражать радиоволны. Лишь в 1957 году швейцарский ученый Зуттер доказал, что таинственные пятна — это изображение на экране радиолокатора птичьих стай. Орнитологи — ученые, исследующие птиц, — сразу же оценили такой замечательный способ наблюдения. Ведь теперь за птичьей стаей можно следить на расстояниях в десятки километров! С помощью радиолокатора впервые удалось узнать скорость многих перелетных стай, направление и высоту их полета. Вот какого «ангела» вы должны заметить, Сова!

«гАнгел» на экране радиолокатора выглядит далеко не так красочно, как изобразил его художник (на самом деле это всего лишь расплывчатое светлое пятнышко), но орнитологи все равно готовы любоваться им часами.

Сова. Беспременно замечу, Человек, как не заметить-то, коли мухоловки-пеструшки сегодня прилететь должны. Встретить их надо как положено — заслужили, потому как польза от них тройная. Другие-то птахи каждая на своем этаже промышляет, к соседям редко забирается. Ласточка а ли стриж букашек только на лету ловят; кукушка, синица, чиж на деревьях насекомых хватают, с листьев да веток; соловушка, дрозд, вальдшнеп — те на земле рыщут, среди травы. А мухоловка-пеструшка и на лету, и на деревьях, и на земле ловить умеет!

Гепард. Так сказать, совмещение профессий плюс научная организация труда.

Сова. То-то оно и есть, Гепард, что научная! Вот только имя мухоловке-пеструшке дали ненаучное: эдак ведь подумать могут, будто у ей никакого другого занятия нету, окромя как мух ловить. Да разве ж эта специальность у ей главная? Мух-то она полтыщи всего за день выловит, зато прочих насекомых — вдвое больше, а то и втрое! Личинок разных, гусениц, долгоносиков, щелкунов, хрущей, пилильщиков...

Мартышка. Что ж, по крайней мере вторая половина имени у этой птички соответствует истине — у нее пестрое меню!

Гепард. Держу пари, Мартышка, что никто, кроме вас, до этого бы не додумался: все убеждены, что вторая половина имени у мухоловки-пеструшки имеет в виду ее внешность.

Рак. Я тоже в этом полностью убежден. А вот в чем я совсем не убежден, так это в том, что эти птички с пестрой внешностью прилетят сегодня. Мы тут сидим и ждем, а они, может, еще и не вылетели. Откуда им знать, когда вылетать нужно?

Кашалот (с беспокойством). Действительно — откуда?

Мартышка. Да, да, ведь у них, бедняжек, наверное, нет даже календаря, не говоря уж о расписании полетов!

Человек. Вы ошибаетесь, Мартышка, — у птиц есть и своего рода «расписание перелетов» и «календарь». Орнитологам давно уже не дает покоя вопрос: как пернатые пилоты узнают, когда им надо сниматься с места и лететь — осенью на юг, весной на север? Допустим на минуту, что осенью их гонит на юг холод...

Стрекоза. Но похолодания бывают и летом, а я не замечала, чтобы кто-нибудь из перелетных пташек срывался с места и летел на зимовку — птички знают, что осень еще не наступила и, значит, похолодание временное, они его пережидают, вот и все!

Человек. Вы совершенно правы, Стрекоза: значит, не холод дает птицам сигнал к осеннему перелету. Весенние перелеты еще загадочнее: каким образом птицы, зимующие, скажем, в Африке, Индии или даже в южном полушарии, например в Новой Зеландии, узнают, что на их родине, за тысячи, а то и за десятки тысяч километров от зимовки, где-нибудь в Подмосковье, на Таймыре, на Новой Земле, наступила весна? Кто или что сообщает им об этом? Быть может, у птиц «листками календаря» служат продолжительность дня и освещенность? Они ведь зависят от времени года...

Рак. Постойте, постойте, Человек, как же так? Зависят-то они зависят, не спорю, но возьмите хоть тех же мухоловок-пеструшек: гнездятся они в наших краях, а зимуют в Африке. Разве здесь и там день меняется одинаково? И эта... освещенность.

Человек. Конечно, неодинаково! Но что, если у птиц есть специальный орган, который не только воспринимает свет подобно глазам, но и как бы производит вычисления: «Здесь, на месте зимовки, освещенность и длительность дня стали такими-то — значит, там, на широте гнездовья, они сегодня такие-то»...

Новый Свет природа обделила — нет там мухоловок. Зато на других континентах (кроме Антарктиды) их без малого четыре сотни видов. Почему бы не поселить в Америке хотя бы некоторых? Скажем, мухоловку-пеструшку (внизу). Или райских мухоловок (между прочим, та из них, что с хохолком и длинным хвостом, выбрала для жительства воистину райское место — наш Дальний Восток).

Стрекоза (восторженно подхватывает). И в один чудесный день этот восхитительный орган радостно сообщает птичке, истосковавшейся по родным краям: «Пора лететь — на родине весна!»

Рак (с сомнением). И что же это за орган?

Человек. Пока о нем известно немногое: он, по всей видимости, находится где-то на голове. Орнитологи предполагают, что роль этого органа исполняет третий глаз...

Все. Третий глаз?!

Человек. Вернее, то, что от него осталось. Когда-то у далеких предков нынешних сухопутных позвоночных животных третий глаз был самым обычным глазом, только расположенным сзади, на темени. Сейчас он сохранился в почти первозданном виде только у дожившего до наших дней современника и родича первобытных ящеров — у живого ископаемого гаттерии. Однако биологи думают, что хотя у птиц третий глаз сильно изменился и снаружи не виден, но он и по сей день несет службу.

Мартышка. А еще говорят «третий лишний»!

Рак (продолжая сомневаться). Выходит, сигнал к полету подает птицам мало того что бывший глаз, так еще и расположенный на затылке?

Гепард. Не понимаю, чему вы удивляетесь, Рак, — это же вполне естественно! Я полагаю, вы слышали поговорку: «Все мы задним умом крепки»? В ней очень точно подмечено, что самые важные в жизни решения обычно принимаются теменем.

Кашалот. Вот именно!

Человек (смеясь). Одной лишь этой поговорки недостаточно. Во всяком случае, ученые постарались найти другие доказательства роли теменного глаза в жизни птиц. Не так давно исследователи из западногерманского Института имени Макса Планка поставили интереснейший эксперимент. На головы нескольким птицам были надеты легкие, но плотные колпачки с прорезями для глаз и клюва. Колпачки черные и не пропускают свет. И что же — подопытные птицы потеряли представление о времени! Даже яйца они отложили не в положенный срок и вообще все делали не вовремя...

Каким образом узнают пернатые пилоты, что пора отправляться на гнездовье? Каждый (в том числе и автор рисунка) волен представлять устройство птичьего «автоматического календаря» по-своему, ибо ученые пока знают о нем лишь одно: он «спрятан где-то на темени».

Гепард. Как и положено околпаченным.

Мартышка. Ну, будем надеяться, что мухоловок-пеструшек, которых мы ждем, никто не околпачил, и они прибудут вовремя.

Сова. Беспременно прибудут, самое им сейчас время! Завсегда они в конце апреля прилетают или в начале мая — это уж в крайности. Первыми, как у них водится, мужчины пожалуют, а несколько дней спустя — подружки ихние. Муженьки к тому времени уж и жилье подыщут. Передохнут оба, и он и она, две-три недельки, — начнут в жилье устраиваться: бересты натаскают, травинок сухих, волосы, мох... Вход сухими листьями выложут.

Стрекоза. До чего же все у них продумано, все предусмотрено!

Кашалот. У меня тоже. В частности, я распорядился, чтобы наш славный корреспондент Удильщик взял интервью у мухоловок-пеструшек на пути их следования — он должен был встретить их в Гибралтарском проливе и... (замечает Удильщика, подплывающего к берегу коапповского озера).

Удильщик (возмущенно). И напрасно прождал там целую неделю!

Все (с беспокойством). Целую неделю?

Кашалот. Удильщик, что случилось? Вы разминулись?

Удильщик (выходя на берег). Куда вы меня послали?!

Кашалот. Как куда? Разве мухоловки-пеструшки не пролетают над Гибралтарским проливом?

Удильщик. Пролетают, наш всезнающий председатель, но только осенью. А весной, оказывается, они возвращаются из Африки совсем другим путем, огибая Средиземное море не с запада, а с востока, и пролетают не над Гибралтарским проливом, а над Дарданеллами! Я кинулся туда, но опоздал. Хорошо еще, что хоть сюда-то успел. Впрочем, нет худа без добра: по дороге, в центре Черного моря, я увидел такое... такое...

Все. Что вы увидели? Говорите скорее!

Удильщик. Об этом нужно рассказывать не прозой, а стихами: то, что я видел, друзья, так вдохновило меня, что я сочинил оду «Великодушие». Чтобы она звучала торжественнее, я написал ее гекзаметром... ну, не совсем гекзаметром, но почти.

Сова. Господи, чем только не пишут... Кто карандашом, кто ручкой, а теперича вот этим — ге... ге... никогда и не слыхивала. Ну и слава богу — гусей хоть в покое оставили! В прежние-то времена, сказывают, гусиными перьями все писали.

Удильщик. Да нет же, Сова, гекзаметр — это стихотворный размер, им пользовались поэты Древней Греции... ну, и я иногда пользуюсь. А вот речь в моей оде действительно идет о гусях, причем не об их давних заслугах перед литературой и образованием, а о... Впрочем, лучше послушайте оду. (Декламирует нараспев.)

С Юга на Север родной стая гусей пролетавших, Сильно устав, опустилась на моря зеркальную гладь.

Мартышка, уловив размер стихов, начинает ритмически стучать ногой по пню.

Мартышка, сейчас же прекратите, вы меня сбиваете!

Мартышка. Хорошенькое дело — я ведь как раз и отбиваю такт, чтобы вы не сбились...

Удильщик. Я в этом не нуждаюсь. Продолжаю.

Вдруг им на спины с небес пестрое что-то свалилось: То перепелки присели, дальше не в силах лететь...

Стрекоза. Здесь очень кстати была бы песня: «А у перепелочки ножки болят»...

Удильщик. О Зевс, покарай Стрекозу за то, что меня перебила)

Кашалот. А если Зевс вас не покарает, Стрекоза, это сделаю я! Удивительная бестактность. Продолжайте, Удильщик. Итак, «перепелки присели, дальше не в силах лететь...»

Удильщик. Их, не умеющих плавать, гуси не сбросили в воду — Тяжкую ношу терпели, товарищам дав отдохнуть.

Человек. Вы это видели своими глазами, Удильщик? Очень любопытно... Значит, это не единичный случай! Дело в том, что наши моряки были свидетелями точно такого же гусиного подвига и тоже в Черном море — с борта судна они видели перепелок, севших отдохнуть на гусей.

Что-то странное происходит с чувством времени у «околпаченных» птиц: всё они делают невпопад.

Кашалот (взволнованно). Какая самоотверженность!

Гепард. Когда-то гуси спасли Рим, а теперь спасают перепелок. Масштаб, конечно, не тот, но все-таки приятно!

Человек. Насчет масштаба — это еще как сказать... Спасая перепелок, гуси помогли сохранить нам много зерна — ведь перепелки уничтожают семена сорняков. Во многих странах у гнезд перепелок и куропаток крестьяне ставят специальные вешки, чтобы во время покоса заметить гнездо еще издали и осторожно его обойти. А если работают сенокосилки, то на тракторе укрепляют низкую раму с натянутой спереди веревкой, тогда спугнутая перепелка успевает отбежать в сторону.

Рак. Видите, перепелок все спасают — и люди и гуси. А кто спасёт самих гусей? Сейчас, если птица и умеет плавать, все равно ей опасно на воду садиться. Куда ни глянешь, всюду пленка нефтяная — в реках, озерах, даже на болотах. В океанах и подавно, мне брат мой двоюродный писал, морской рак Омар. У них там с какого-то судна керосин в воду вылили, морские раки наглотались и кидаться на всех начали...

Человек. Американские ученые из Океанографического института в Вудс-Холе тоже обратили внимание на то, что омары, попавшие в загрязненную керосином воду, становятся очень агрессивными и, я бы даже сказал, ненормальными; они, например, жадно пожирают такой малосъедобный деликатес, как пропитанный керосином асбест...

Гепард. В результате чего, надо полагать, и сами становятся малосъедобными.

Рак. После того случая брат мой пристрастился к керосину, не знает, как и отвыкнуть. Но он хоть живой остался, а вот если птица на воду с керосиновой пленкой сядет или с нефтяной, — каюк ей. Нипочем не взлетит!

Мартышка. А я слышала, что у людей теперь особые спасательные команды организованы: они подбирают таких птиц и отмывают им перья от нефти с помощью всяких там специальных моющих средств.

Сова. А толку-то что? Нефть отмоют, верно, а вместе с ей и смазку...

Стрекоза. Какую смазку, милая Сова?

Нетрудно догадаться, почему именно этот проект станций спекания на водах получил первую премию на организованном в КОАППе конкурсе: он вобрал в себя все лучшее, что уже создано в этой области архитекторами. Сеть таких станций коапповцы предполагают развернуть повсюду, где водоплавающие птицы нуждаются в отмывке перьев от нефти (люди с этой работой пока не справляются).

Сова. У всякой водяной птицы перья смазкой особенной смазаны.

Поплавает чайка, к примеру, а то и нырнет, потом взлетит, а с нее как с гуся вода! А вот после мытья, особливо с порошками разными, смазку-то поминай как звали — перья у той же чайки враз намокнут...

Гепард. ...И вместо гордой морячки чайки мы увидим жалкую мокрую курицу.

Сова. Увидим, коли успеем, — пока не захлебнулась.

Мартышка. Хорошенький выбор: не отмоешься — не взлетишь, отмоешься — потонешь...

Человек. Да, друзья, после «бани» морских птиц приходится подолгу держать на берегу, пока их железы снова не выработают достаточное количество смазки. Правда, недавно шведским химикам удалось синтезировать вещество, очень похожее по свойствам на птичью смазку. Его уже испытали на сотне морских птиц, которых пришлось отмывать от нефти. Результаты очень хорошие, но...

Кашалот. Но сотня морских птиц — капля в море, вы это хотели сказать? В помощи, в спасении нуждаются, наверное, сотни тысяч! Кто же спасет их? (Медленно обводит коапповцев полным значения взглядом, затем выпрямляется, явно на что-то решившись.) Мартышка, отбейте такт — я должен кое-что сообщить, причем обязательно... ммм...

Мартышка. Гекзаметром? (С готовностью стучит по пню.)

Кашалот. Да, им! (Торжественно декламирует.)

Богом морским я клянусь: для отдыха птицам уставшим

Стану отныне и я спину свою подставлять!

Коапповцы аплодируют.

Гепард. Надеюсь, наш великодушнейший из председателей, в то время когда морские и сухопутные птицы будут отдыхать на вашей комфортабельной спине, вы по рассеянности не нырнете за кальмарами? А вообще, должен заметить, плавучий дом отдыха для птиц под названием «Кашалот» — это звучит неплохо.

Человек Совсем неплохо, Гепард! Обессилевшие птицы готовы в море сесть на что угодно. Опускаются они и на корабли, но моряки никогда их не трогают — таков морской закон.

Сова. Наш, птичий закон, не хуже. Кораблю что — на него хоть тыщи птиц сядут, он и не заметит. Эка невидаль! А вон куме моей, болотной сове, потяжельше приходится — она иной раз летит с крапивником на спине! Попутчики они, оба из Норвегии в Англию на зиму отправляются, через Северное море. Как шторм — крапивник на спину сове и садится, а иначе погибель ему. Как же не помочь махонькой такой пташке, коли можешь? На журавлях, говорят, тоже пассажиры летают певчие. А мухоловки в Африке на аистах другой раз цельными днями сидят — ходит аист туды да сюды, насекомых из травы ногами вспугивает, а мухоловка тут как тут — кинется, схватит насекомое и обратно на своего аиста — сверху-то ей хорошо видно. Слышь, Кашалот, а про мухоловок-пеструшек забыли, что ль, за разговорами-то? Жилье, чай, готовить им надо. Где домики-то птичьи?

Не придется ли ради спасения птиц поголовно одеть их в защитные скафандры? Очень хочется верить, что до этого все-таки не дойдет.

Кашалот. Да вот они, Сова, — сто десять скворечников и один синичник. Но мы не можем их развесить без представителя Отдела учета и распределения птичьей жилплощади. Он должен проверить годность домиков к эксплуатации и выписать ордера.

Удильщик. Что-то я не вижу никакого представителя...

Сова (прислушиваясь). Погоди-ка, Удильщик, дай послушать — вроде шорох какой-то в синичнике. Может, забрался кто?

Голос из синичника (глухо). Да, забрался. А теперь помогите мне выбраться. Мартышка, не можете ли вы просунуть в леток конец хвоста?

Мартышка. Сейчас попробую... есть!

Голос из синичника. Я ухватилась, тяните!

Мартышка вытаскивает из синичника свой хвост. В летке показалась вцепившаяся в него Синица.

Синица (официально строгим голосом). Я тот самый представитель, которого вы ждете. Это не синичник, а ловушка для синиц. Какое строительно-монтажное управление его делало?

Человек. Его сделал я, своими руками, уважаемая Синица. Здесь все по чертежу, смотрите: сечение квадратное, сторона квадрата двенадцать сантиметров, высота синичника — тридцать пять сантиметров, леток под самой крышей, его диаметр два с половиной сантиметра... все правильно.

Синица. Надо устранить переделки.

Кашалот. Вы хотите сказать — недоделки?

Синица. Переделки, Кашалот. Строитель перестарался. По техническим условиям передняя стенка изнутри должна быть шершавой, чтобы можно было цепляться коготками за неровности, иначе не подняться до летка. В период кормления птенцов поселившаяся здесь синица ежедневно будет залетать сюда раз по шестьсот — не пользоваться же ей каждый раз мартышкиным хвостом в качестве лифта. Вы бы согласились, Человек, жить в доме без лестниц и лифта?

Возможно, в будущем, чтобы облегчить нашим крылатым друзьям перелеты, авиаконструкторы создадут специализированный транспорт. Пока же для этой благородной цели применяют обычные самолеты (таким способом, например, осенью 1974 года из Швейцарии в Италию были доставлены десятки тысяч ласточек, не сумевших преодолеть Альпы из-за необычайно раннего и обильного снегопада).

Человек. Но я оставил внутреннюю сторону передней стенки необструганной. Мартышка, вы помните? Вы ведь помогали мне...

Мартышка. А я думала, что вы просто забыли обстрогать ее, дорогой Человек, и сделала это сама, да еще шкуркой потом зачистила. Я хотела как лучше... (Плачет.)

Человек. Зачем же плакать, Мартышка? Поменяйте переднюю стенку — вот и все!

Мартышка. Сейчас, сейчас! (Хватает инструменты и начинает отдирать стенку синичника.)

Кашалот. Все будет исправлено, дорогая Синичка...

Синица. Это что еще за «Синичка»? Во время приемки жилого фонда, Кашалот, я не допускаю никакой фамильярности. Обращайтесь ко мне, пожалуйста, официально: Большая Синица. Синиц в одной лишь нашей стране двенадцать видов: московка, лазоревка, гренадерка, гаичка и так далее. А я Большая Синица, вот доказательство: желтая грудка со строгим черным галстуком.

Гепард. Большой Синице — большая ответственность...

Синица. Правильно, Гепард, и, в частности, экономическая ответственность. (Тоном докладчика.) Вот абсолютно точные цифры. Только за семнадцатидневный период кормления птенцов я истребляю приблизительно шестьдесят тысяч гусениц. Две семьи больших синиц, проживающих в разных концах фруктового сада площадью в один гектар, делают полностью... я подчеркиваю — полностью ненужной обработку сада ядохимикатами. Мы работаем и зимой, без отпуска, извлекая насекомых из всех щелей, куда они попрятались. За зимний период я уничтожаю свыше двадцати миллионов яичек насекомых...

Мартышка. То есть будущих вредителей?! Но ведь это не что иное, как профилактика преступности!

Стрекоза. Да, да. Синица еще съедает и гусениц и личинок.

Кашалот. По-моему, об этом тоже можно и нужно говорить не прозой, а стихами — например, этим... ге... ге...

Гепард. Гекзаметром? Мне кажется, дорогой Кашалот, в истории коапповской поэзии это уже пройденный этап. У меня другая идея. Я слышал, что когда-то, лет двести назад, один известный поэт написал в честь своей императрицы знаменитую оду «К Фелице». Вот если бы кто-нибудь... (выразительно смотрит на Кашалота), если бы кто-нибудь взялся сочинить оду «К Синице»...

Удильщик. Этот «кто-то» должен обладать необычайным талантом!

Кашалот (поспешно). Я, я обладаю... то есть, я берусь! (Задумывается.) Минутку...

Все напряженно ждут.

Готово! Слушайте все! (Объявляет.) Ода «К Синице».

Для нас вредители — беда.

Для вас вредители — еда...

И не только сами вредители,

Но и дети их и родители!

Бурные аплодисменты, крики «браво!

Синица. Благодарю, Кашалот, но вы преувеличили мои заслуги: основное бремя охраны лесов и садов лежит не только на синицах, но и на мухоловках-пеструшках. Кроме того, в нашей работе еще не изжиты отдельные недостатки, о которых здесь не место говорить.

Удильщик. Что значит — не место? Где же еще говорить о недостатках, если не в КОАППе? Я как специальный корреспондент КОАППа ознакомился с материалами и не могу молчать — я скажу о недостатках, Большая Синица, невзирая на лица! Весной ощущается острая нехватка синичников...

Сова (перебивает). Как же нехватке не быть, коли даже у нас в КОАППе скворечников больше сотни сколотили, а синичник — только один!

Мартышка. Мы рассчитывали, что синицы заселят дупла, оставленные дятлами...

Удильщик. Меры, принимаемые дятлами, не могут решить жилищную проблему больших синиц. Почему? Сейчас объясню. Всем знакомо крылатое выражение: «Мой дятел самых честных правилИ действительно, дятел честно придерживается правил распределения жилплощади. Ежегодно он делает себе новое дупло, но не старается при этом всеми правдами и неправдами сохранить за собой и старое. Однако сдаваемых дятлами дупел слишком мало. Далее. В связи с нехваткой зимой пищи в иные годы до весны доживает лишь десятая часть больших синиц. Таковы факты.

Кашалот (потрясенный). Вопиющие факты! С ними невозможно смириться, надо срочно принять меры! У меня вся надежда только на ребят. Птица-Секретарь, немедленно пишите воззвание к ребятам, я продиктую. Первое... (Задумывается.)

Гепард. Мда, это посложнее, чем сочинить оду... Одними эмоциями тут не обойдешься — нужны конкретные рекомендации.

Человек. (тихо). Не трудитесь, дорогой Кашалот, я заранее составил воззвание, и не только к ребятам. Вот оно.

Кашалот (тихо). Спасибо. (Громко.) Внимание, диктую: «В целях обеспечения гнездования больших синиц призываем всех лиц любого возраста — от четырех до восьмидесяти четырех лет — резко увеличить изготовление синичников, обеспечив их развешивание в коллективных садах, на дачных участках и в других безопасных от разорителей гнезд местах».

Сова. Как среди птиц говорят: «Для гнезд участки дачные — самые удачные!»

Отдых на воде приобрел среди людей большую популярность. Но разве нельзя и птицам создать условия для такого отдыха?

Кашалот. Хорошо сказано, Сова! И дальше пишите, Птица-Секретарь: «Мы, члены КОАППа, призываем юных биоников не ограничиваться изготовлением и развешиванием скворечников, синичников и дуплянок. Необходимо проследить, какие птицы их заселили и удалось ли им вывести птенцов. О своих наблюдениях следует незамедлительно сообщить в местный филиал Общества охраны природы. В целях материального стимулирования часть средств, сэкономленных на ядохимикатах благодаря птицам, надлежит употребить на их зимнюю подкормку. Предлагаем также ребятам заготовлять летом сушеных майских жуков и других насекомых, а также семена арбузов и дынь. Зимой наряду с зерном и семенами в птичьи кормушки нужно класть мясной фарш, кусочки несоленого сала и суповые кости».

Синица. Ну что ж, председатель, формулировка приемлемая. Копию этого воззвания пришлите в наш отдел. Начинаю осмотр скворечников. Сопровождать меня не нужно. (Забирается в скворечник.)

Гепард. Мда, позавидуешь птицам, дорогой Человек, — такая трогательная о них забота...

Человек. К сожалению, Гепард, далеко не о всех, кто этого заслуживает... В не столь отдаленные времена люди делили пернатых на полезных и вредных, основываясь лишь на одном: чем, по мнению ученых, питается та или иная птица. Но, как выяснили в последние годы орнитологи, даже о такой простой и очевидной вещи, как рацион крылатого племени, у нас донельзя убогие представления. А ведь по этому признаку решали, кого казнить, кого миловать! Я уж не говорю о том, что одного этого признака совершенно недостаточно, чтобы судить о пользе и вреде... Представляете, сколько было роковых ошибок, когда пернатых друзей причисляли к врагам и безжалостно истребляли!

Кашалот (патетически). Принять друга за врага — что может быть отвратительнее и возмутительнее! (Замечает над поляной крупную темно-бурую птицу с крючковатым клювом.) Кажется, еще один птичий представитель...

Сова. Какой же он представитель — это черный коршун. Его издалече узнать можно. Видишь, на самом конце хвоста выемка — будто ножницами кто вырезал. В наших краях из всех хищных птиц только у коршунов такая выемка. Глянь-ка, снижается — гнездо у него во-он на том дереве.

Кашалот. Что-о?! (Понизив голос.) Гнездо коршуна на поляне КОАППа?!! И это в тот момент, когда мы с минуты на минуту ждем мухоловок-пеструшек? Кто разрешил?!!

Сова. Жена, видать. Нешто он без ее разрешения стал бы тут гнездо строить? Ей ведь насиживать, муженька-то она редко когда допускает в гнезде себя подменить. Его забота — кормить женушку, а птенцы вылупятся — всему семейству харчи будет носить. Пищу-то всю он ей отдает, а уж детишек она сама потчует. Спорь не спорь, а мужчине такое дело дозволить нельзя. По правде сказать, с ней и не поспоришь — коршуниха-то покрупней его будет да посильней. Строгая! Ну, с гнездом-то он ей угодил, место подходящее — деревья кругом да и вода близко. Слышь, председатель, а чего это ты шепотом заговорил? Осип, что ли?

Кашалот (шепотом). Да если Большая Синица узнает, что в непосредственной близости от жилого массива, который она принимает, расположилось разбойничье гнездо, а мы проморгали, нам не миновать грандиозного скандала!

Удильщик. Этот пиратский притон надо немедленно убрать!

Сова. Ишь ты—«разбойничье гнездо»... Да Синица за такое соседство еще и спасибо скажет, а мухоловки-пеструшки и подавно!

Всеобщее изумление.

Перво-наперво запомни, Кашалот: коршун мышей промышляет, вроде как я, а еще рыбу, лягушек, змей, ящериц, насекомых. Падалью не брезгует...

Мартышка. Да, да, и отбросами — у нас в Африке черные коршуны во многих деревнях живут и служат там санитарами.

Рак. Беспечные жители в этих деревнях, как я погляжу. Неужели им кур своих не жалко?

Сова. А чего их жалеть? Коршун взрослую птицу не трогает, разве что подранка. Летучих мышей ловит — это случается, да и то не везде. Землеройкой иной раз полакомится, головастиком, улиткой, водяным жуком... При случае у другой птицы добычу может отнять — что правда, то правда, — а вот, чтобы загубил коршун взрослую птицу, такого за ним не замечала, напраслину возводить не буду. Птенца иногда схватит — это бывает, хотя и редко...

Стрекоза. Значит, все-таки схватит?

Сова. Водится за ним такой грех, врать не буду. Только, упаси бог, не вблизи своего гнезда! Мелкие птахи, кто посмышленей, акурат тут и селятся, потому как хищная птица окрест жилья своего не охотится. А иная пичужка, бывает, гнездышко аж к самому Коршунову гнезду прилепит и живет как у Христа за пазухой!

Кашалот. Это меняет дело. В таком случае следует пригласить на нашу поляну еще как минимум десяток коршунов.

Человек. Думаю, их и приглашать не придется, сами прилетят — черные коршуны любят селиться вместе, небольшими, так сказать, поселками. Будь моя воля, друзья, я бы вообще собрал сюда, на поляну КОАППа, всех хищных птиц — хоть здесь они будут в безопасности... Уж их и в друзья из врагов перевели и охотиться на них запретили, а у обладателей ружей по-прежнему руки чешутся: как увидит такой «охотник» когти большие и клюв крючком — сразу стрелять. Ну как же — ястреб! А сам ястреба от осоеда отличить не может. У него все ястребы — коршун, подорлик, канюк, пустельга... О том, что основная пища большинства пернатых хищников, скажем, тех же канюка и пустельги, — вовсе не птицы, как думали раньше, а мыши, полевки, суслики, такой ружьеносец и слыхом не слыхивал. Зато он запомнил крепко-накрепко, что за отстрел этих полезнейших хищных птиц когда-то давали премии...

Троих из этой четверки синичек (все они водятся в нашей стране) легко узнать по имени: сразу видно, кто из них длиннохвостая синица, кто лазоревка (какая у нее лазурно-голубая головка!), а кто хохлатая синица (за этот хохолок ее прозвали еще и гренадеркой: у гренадеров на головном уборе было похожее украшение). И лишь большую синицу надежнее опознавать не по величине, а по черному галстуку на желтой манишке.

Сова. Ну, за ястребов — тетеревятника и перепелятника да за болотного луня и теперь не грех премии давать. Вот уж кто разбойники так разбойники! Сколько пернатых изводят — страсть! Мышей, что ли, мало кругом? Так нет — им, супостатам, птиц на обед подавай!

Человек. Разбойники-то они разбойники, Сова, и все же... В одном подмосковном заповеднике уничтожили всех ястребов и болотных луней. Казалось бы, вот где раздолье мирным птицам... Как бы не так! Гнездящиеся в заповеднике утки стали вырождаться, среди них часто вспыхивали эпидемии... Пришлось снова поселить в тех местах ястребов: их добычей, как выяснилось, становятся не все птицы подряд, а в первую очередь больные и нежизнеспособные. Поэтому наш приговор ястребу и болотному луню пришлось пересмотреть, хотя полностью мы их и не оправдали.

Гепард. Очевидно, новый приговор гласит: «Виновны, но заслуживают снисхождения», не так ли?

Человек. Примерно так. На практике это означает, что размножаться в слишком больших количествах мы им все-таки не даем.

Мартышка.Да им это и самим невыгодно: нечего будет есть!

Из последнего в ряду скворечника показалась Большая Синица. Ее заметил Удильщик.

Удильщик. Смотрите, кажется, представительница жилотдела закончила осмотр скворечников.., (Синице.) Ну, каковы ваши впечатления, уважаемый инспектор?

Синица (подлетая). Претензий к строителям у меня нет, за исключением вот этого скворечника: для чего его задняя стенка сделана съемной? Снимите-ка ее, Мартышка!

Мартышка. Сейчас... (Снимает стенку.) Ой, здесь стеклянная банка!

А сверху на ней укреплена головка с клювиком, и какой-то рычажок торчит... Кажется, я догадалась — это Человек сделал игрушку для будущих птенцов!

Синица. Ваше внимание к птенцам очень похвально, Человек, но птичьим детям не до игрушек, все их время занято едой — ведь за считанные дни они должны увеличить свой вес в шесть раз. Так. Теперь посмотрим, насколько эта жердочка удобна для сидения.

Человек. Конечно, проверьте это сами, Большая Синица!

Будь у Кашалота время для подготовки, он бы, конечно, обставил чтение своей оды «К Синице» с надлежащей пышностью — в лучших традициях той помпезной эпохи, когда Державин сочинял знаменитую оду «К Фелице»...

Как только Большая Синица уселась на жердочку, она нажала на рычажок, и клюв «игрушечного птенца» раскрылся.

Стрекоза. Смотрите, клюв совсем как у живого птенчика, и желторотенький такой же, — ну прямо настоящий птичий детеныш, правда, милая Синица?

Синица неожиданно сорвалась с жердочки и улетела.

Упорхнула... Может, я что-нибудь не так сказала и она обиделась?

Синица вернулась с гусеницей в клюве, сунула ее в клювик «искусственного птенца» и тут же снова улетела.

Мартышка (хохочет). Она кормит игрушку! А гусеница в банку провалилась!

Удильщик. Вторую принесла... третью... ну и темпы! Пять... восемь... двенадцать...

Коапповцы с недоумением наблюдают, как Большая Синица снует между лесом и скворечником. Банка быстро заполняется гусеницами.

Гепард. Боюсь, что даже при таком обильном питании из этой стеклянной банки не вырастет цистерна.

Сова. Да закрой ты скворечник, Человек, она ж теперь не остановится. Разве может птица клювик раскрытый спокойно видеть, да еще желтенький изнутри? Тут уж некогда разбираться, настоящий это птенец а ли нет — кормить надо!

Человек. Вот такие опыты и позволяют узнать, чем птицы кормят своих детей. (Ставит на место съемную стенку скворечника.) Все, Синица успокоилась.

Синица (в недоумении остановилась перед закрытой стенкой, держа в клюве гусеницу, затем проглотила ее). Нет, не успокоилась, Человек, и не успокоюсь, пока в лесу есть гусеницы! Кашалот, вот ордера на заселение скворечников их основными обитателями — мухоловками-пеструшками. Вопросы есть?

Кашалот. Нет вопросов — все ясно.

Синица. Тогда прощайте. (Улетает.)

Все. До свидания! Счастливо!

Кашалот. Птица-Секретарь, повесьте, пожалуйста, объявление: «Свободных мест нет. Все скворечники забронированы для мухоловок-пеструшек. Предупреждаем: птицы, занявшие скворечники самовольно, будут жить на птичьих правах». Подпись : « Администрация».

Удильщик. Одного я не могу понять: если основные обитатели скворечников — мухоловки-пеструшки, почему же их называют скворечниками?

Гепард. В самом деле, правильнее было бы именовать их «мухоловочниками-пеструшечниками». Кстати, так намного благозвучнее, вы не находите?

Позади автофургона с радиолокатором послышались какие-то голоса и шум. Заглянув туда, коапповцы видят Воробьиху, которая наскакивает на Воробья, стараясь клюнуть его в голову.

Воробей. Выслушайте меня, Воробьиха! Честное слово, вы меня не так поняли...

Воробьиха. Я тебе дам — не так поняла! Вот тебе, вот тебе! Посмел приблизиться ко мне на целых три шага... ах ты нахал! На, получай, получай!

Кашалот. Воробьи, вы сошли с ума! Затеять драку на поляне КОАППа!

Воробьиха (Воробью). Твое счастье, голодранец несчастный, — я бы тебе задала, ты бы у меня зачирикал... (Удаляется с гордым видом.) Заговорить с честной замужней Воробьихой, а у самого ломаного зерна нет за душой!

Неужели у кого-нибудь поднимется рука на эту прекрасную птицу? Я, простите за прозу, очень полезную: хотя австралийский дымчатый коршун и разнообразит при случае свой стол ящерицами и насекомыми, основное и любимое блюдо у него (как и у его собратьев на других континентах) — грызуны.

Воробей (приводя в порядок потрепанное оперение). Клянусь, Кашалот, я не затевал драку и сам не дрался — ведь это Воробьиха, не могу же я ее ударить.

Кашалот. Попробуй тут разбери, кто кого бил и кто из вас Воробей, кто Воробьиха...

Воробей. Но это же так просто! Это у полевых воробьев трудно разобрать, у них воробьи и воробьихи очень похожи. А нас, городских воробьев, совсем легко различить — видите, у меня горло и зоб черные, темя серое, а на голове коричневая полоска, а у Воробьихи всего этого нет, и потом она ужасно дерется. Я ведь только хотел познакомиться, потому что ищу невесту, спросил, как ее зовут, — ну что в этом плохого, правда? А она сразу меня бить. За что? У нее ведь на клюве не написано, что она замужем, и обручального кольца на лапке нет.

Все смеются.

Там, где несут свою службу пернатые ветеринары, эпидемий среди мирных птиц можно не опасаться: больные будут своевременно «эвакуированы». Да и наша, «людская» медицина тоже не в обиде: меньше грызунов — меньше переносчиков инфекции!

Сова. Ох и насмешил! Досталось тебе, стало быть? Они такие, городские-то воробьихи! (Коапповцам.) А замуж как они выходят, знаете? И смех и грех! В апреле, как построят городские воробьи гнезда, воробьиха их облетать начнет да все привередничает — то ей не так да это не эдак... Квартиру, стало быть, выбирает, а не мужа. А как выберет гнездо получше, с мужем в придачу, тут же недотрогу из себя строить начинает. То ли дело полевая воробьиха — замуж она в феврале еще выходит, в стужу, у дружка ее гнезда и в помине нет — сам, стало быть, полюбился, а гнездышко уж потом вместе делают. Э-эх, Воробей, Воробей, бросил бы ты город — что в ём хорошего? Была я там, нагляделась. Деревянные-то дома сносют, каменных понастроили — что грибы растут, а высоченные — страсть! Говорят, в домах этих есть этот... слово запамятовала — кажись, кан... канфорт. Удобства разные, значит. И что это за удобства такие, ежели на доме ни тебе карнизов, ни наличников — где же воробью гнездышко приткнуть да детишек вырастить? Лошадей всех повывели, по улицам, слышь, друндулеты ездют, а от них окромя грохоту да запаху дурного никакого толку, а навозу так и вовсе нету.... А заместо мусорных ям в городах теперь банок железных понаставили, с крышками. А без мусору да навозу какая жисть воробью? Где пороешься, как зимой пропитание сыщешь? А сказывают еще, мальчишки есть в городах, не приведи господь: с рогатками бегают да по воробьям стреляют. А взрослые там все снуют туды да сюды, туды да сюды, и никто из них не остановится да и не крикнет: братцы, да ведь воробей-то нам первый друг! Вон, в одном большом царстве-государстве прогнали всех воробьев — с трещотками, говорят, толпы ходили, в кастрюли да тазы колотили. И доколотились! В городах-то зелени вовсе не осталось, а на полях на рисовых урожаю в тот год не было — все подчистую съели вредители окаянные! Слышь, Воробей, женился бы, братец, на полевой воробьихе. Росточку в ей поменее, чем в городской, да ведь главное-то — душа большая! Жили бы вы в поле, еды там вдоволь — зимой сорняки, летом тли, листоблошки, долгоносики, главные, говорят, вредители, их там видимо-невидимо, на всех хватит. А воздух, а красотища-то кругом какая!

Памятник — это замечательно, однако воробьи предпочли бы более скромные знаки внимания (причем желательно при жизни). В качестве таковых вполне подошли бы крошки хлеба. Но только ни в коем случае не черного!

Воробей. Спасибо на добром слове, дорогая Сова. Все, что вы сказали, к сожалению, горькая правда. Но я не могу бросить город. Вот я, например, живу в Москве. Какие там красивые парки! Сколько раз мы спасали их от нашествия непарного шелкопряда... А если такое нашествие повторится? Кто его остановит? Нет, лучше я буду терпеть голод, холод и несправедливость людей, но не покину свой пост!

Кашалот. А что, разве кроме воробьев в Москве нет других птиц?

Человек. В Москве, дорогой Кашалот, встречается сто семьдесят четыре вида птиц, это установил замечательный орнитолог и большой друг ребят Петр Петрович Смолин. Но он же доказал, что московские воробьи уничтожают вредителей во много раз больше, чем все остальные птицы, вместе взятые.

Воробей, Я убежден, что если бы люди узнали об этом, они бы изменили к нам отношение, и мы не теряем надежды, что когда-нибудь это случится. Вон в Америке, Австралии, Новой Зеландии раньше не было воробьев, их туда специально привезли в прошлом веке, построили им домики, подкармливали — и не пожалели об этом! В городе Бостоне есть памятник воробью — жители там до сих пор помнят, как воробьи избавили их от полчищ гусениц, а значит, и от голода. Но нам не нужен памятник, мы мечтаем только о том, чтобы нас не отгоняли от хлебных крошек, которые люди щедро сыплют другим птицам.

Кашалот (взволнованно). Дорогой Воробей, вы, наверное, голодны — вот, Мартышка тут приготовила хлеб для птиц... Угощайтесь, пожалуйста!

Человек. Стойте, Кашалот, птицам нельзя давать черный хлеб — только белый!

Кашалот. Но почему, Человек? Ведь многие кормят их черным хлебом...

Человек. Вероятно, они просто не знают, что от черного хлеба птицы болеют и гибнут. Прыгайте сюда, Воробей, я вам накрошу печенья.

Стрекоза (меланхолически). А на экране радиолокатора уже минут пять какое-то пятно, оно движется. Это не ангел-архангел?

Мартышка. Ой, верно! Что же вы сразу не сказали, Стрекоза? А вдруг это мухоловки-пеструшки!

Человек (приглядываясь к изображению на экране). Да, похоже, что это они...

Удильщик. Эх, Сова, Сова, проглядела... А еще оператор радиолокационной станции!

Сова. Ах ты, беда-то какая? Да как же это я... вот срам-то!

Стрекоза. Вон они летят — их уже и так видно, без радиолокатора!

Всеобщий переполох.

Кашалот (звонит в колокольчик). Отставить панику! Внимание, всем приготовиться к торжественной встрече стаи! Птица-Се-кретарь, вы написали приветственную речь? Дайте ее мне... Спасибо. Цветы... где цветы? Закрываю заседание КОАППа!

Птица-Секретарь. Коапп, коапп, коапп!

 

ВЫР ШИР ШЕЮ

С минуты на минуту должно начаться заседание, а на поляне КОАППа только половина коапповцев: Сова, Гепард, Удильщик , Рак и Птица-Секретарь. Самое же удивительное — нет председателя Кашалота, всегда такого пунктуального. Это обстоятельство , по всей видимости, беспокоит и собравшихся...

Сова. Куда ж это наш Кашалот запропастился? Да и другие тоже...

Рак. Что с других спрашивать, Сова, если сам председатель опаздывает.

Удильщик. Уважаемый Рак, я бы попросил вас выбирать выражения. Запомните раз и навсегда: руководитель — особенно руководитель КОАППа — не опаздывает, а задерживается, причем имеет на это полное право. А вот остальные... Мда, дисциплинка у нас стала хромать... Школьники могут к восьми тридцати на занятия приходить, а наши к половине одиннадцатого собраться не в состоянии!

Появляется запыхавшаяся Стрекоза. Ее замечает Гепард.

Гепард. Ну, почему же не в состоянии — вон Стрекоза летит. Не будьте к ней слишком строги, Удильщик, — видите, как она запыхалась.

Стрекоза (тяжело дыша). Еще бы, милый Гепард, я так спешила!

Кашалот еще вчера попросил меня, чтобы я передала Удильщику, чтобы он предупредил Птицу-Секретаря, чтобы она сообщила всем, что сегодняшнее заседание должны открыть вы — таково его распоряжение!

Все встревожены.

Удильщик. Из всего этого я понял только одно: с нашим обожаемым председателем что-то случилось!

Сова. Он, часом, не заболел?

Стрекоза. Нет, Сова, он направил себя в срочную командировку.

Все. В командировку? Куда?

Стрекоза. На юг, естественно.

Рак. Это мы без вас догадались. А под каким предлогом... Э-э, то есть с какой целью?

Стрекоза. С очень важной целью, Рак... ммм... сейчас вспомню...

Сова. Ты бы хоть записала, Стрекоза.

Стрекоза. Зачем записывать — у меня отличная память! Минуточку... МММ...

Гепард. Ну, ладно, Стрекоза, пока вы напрягаете свою отличную память, я открою заседание. (Звонит в колокольчик.) Открываю очередное заседание Комитета охраны авторских прав природы!

Птица-Секретарь. Коапп, коапп, коапп!

Гепард. Стрекоза, роясь в своей замечательной памяти, поищите там заодно, не поручал ли вам Кашалот передать Удильщику, чтобы он сообщил Птице-Секретарю, чтобы она проинформировала Рака, а он в свою очередь всех нас, чем нам следует заняться, пока председатель в командировке. Видите ли, открыть заседание вместо председателя — это не фокус, а вот что делать дальше?

Стрекоза (встрепенувшись). Постойте, постойте... Я вспомнила! Кашалот отправился за фокусами... ка... кажется, в Индию.

Всеобщее изумление.

Рак. Это что же, председатель нам фокусы собирается показывать? В рабочее время?

Удильщик. А почему бы и нет, Рак? Ему лучше знать, чем заниматься в рабочее время. Конечно, есть немало и других интересных дел — можно играть в шахматы, рассказывать анекдоты, читать романы, обсуждать новости, наконец, просто спать... Но фокус — это познавательно, это будит воображение! И потом, кто вам сказал, что фокусы не работа? Работа, да еще какая тяжелая!

Стрекоза. Да, да, спросите у насекомых-иллюзионистов — они и существуют-то лишь благодаря фокусам! Я как-то видела выступление гигантского тропического палочника: на глазах у изумленной птичьей публики этот великан длиной почти в сорок сантиметров мгновенно превращался в большую ветку. У него это получалось так легко, так изящно... А потом... мне удалось познакомиться с палочником, и он рассказал, какой огромный и кропотливый труд стоит за этой легкостью... Оказывается, самое сложное — добиться, чтобы исчезла голова.

Рак (недоверчиво). Неужели этого можно добиться?

Сова. Не то что можно, Рак, — нужно! Какая птица поверит, что перед ней ветка, а не насекомое, ежели у этой ветки голова есть... Склюнет, и все дела!

Гепард. В таких случаях говорят: «Фокус не удалей».

Удильщик. Скажите, Стрекоза, а куда же все-таки палочник прячет голову?

Стрекоза. Он все-все мне показал: на внутренней стороне передних ножек у него есть потайные углубления. Когда он вытягивает ножки вперед, голова и усики попадают в эти углубления и... исчезают! Это коронный номер всех палочников, во что бы они ни превращались — в ветку, в стебель травы, в мох, в кусок коры, покрытой лишайником, или в сучок...