С инерцией была проблема. И с локацией тоже.

Такой тяжелый корабль, как «Джамбаттиста», трудно разгоняется и тяжело тормозится. Масса и первый закон Ньютона причиняют массу неудобств. Корабль уже начал торможение к вратам кольца, изливая энергию и реактивную массу, чтобы выйти на соответствующую орбиту. Зная эти данные: куда он направляется и как быстро сбрасывает инерцию, – скоростные истребители практически безошибочно могли вычислить, когда и где он окажется.

Расчеты Холдена строились на неизвестности. Сколько g выдержит «Джамбаттиста» при торможении? Сколько суденышек в его обширном брюхе развалится от нагрузки? Холодные уравнения скорости, передачи энергии и относительного движения давали идеализированные кривые для любых сценариев, но опыт добавлял к ним вечное и неизменное «если чего не случится, а тогда черт его знает».

– Попробуй угадать, Алекс, – попросил Холден. – Чего нам ждать?

Алекс пригладил ладонью редеющие волосы и беспомощно фыркнул. В камбузе пахло ромашковым чаем и корицей, хотя в руках у Наоми и Клариссы не было чашек. «Роси», держась вровень с «Джамбаттистой», тормозил примерно на полутора g. От этого Холден чувствовал себя усталым, хотя уставать было не с чего.

– Будь я на их месте, – сказал Алекс, – я бы стрелял на опережение. Рассчитал бы тормозной путь так, чтобы выйти к кольцу прежде этого здоровенного ублюдка. Свел бы корабли вместе на случай атаки при прохождении. Набросал бы торпед, разогнав их своей скоростью, и надеялся бы, что хоть сколько-то попадет. Когда я проскочу, мои торпеды отстанут, так что я вполне могу поберечь порох, пока не погашу остатки скорости. А потом вернусь, чтобы прикончить то, что пережило первый заход.

– Правдоподобно, – согласилась Наоми. – А на нашем месте что бы ты сделал?

– Со всех ног спешил бы к кольцу, – уже быстрее заговорил Алекс. – Заставил бы их спешить вдогонку, чтобы круг, по которому они станут возвращаться, вышел пошире. Потом воспользовался бы окном, уж какое будет, чтобы забросить во врата Бобби с ее группой, оставил ее заниматься рельсовыми и засел бы в медленной зоне, предоставив ей прихватывать тех ублюдков на обратном пути.

– Незавидная задача – сохранить «Джамбаттисту», когда те вернутся, – вставила Кларисса. – Их двое, мы в одиночку. А мишень большая.

– Понятно, – заключил Холден. – А что с их дюзовыми выбросами? Если попробуют затормозить в нас, угроза серьезная?

Алекс покачал головой.

– При той скорости, что мы наблюдаем, если попадем в их хвост, окажемся беспомощней котят.

Кларисса очень тихо и спокойно спросила:

– Миссия самоубийственная?

Алекс посерьезнел.

– Ну, э… тогда да, паршиво будет.

– Если поломаем «Джамбаттисту» слишком резким торможением, – заговорила Наоми, – все равно сможем атаковать отсюда. Первую волну сбрасываем еще до ворот. Почему бы отсюда же не отправить и вторую? Команда на ледовозе должна быть немногим больше, чем когда-то на «Кентербери». Будет нужно, эвакуируем их на «Роси».

– Если поломка не помешает выбросу шлюпок, – уточнила Кларисса. – Тогда нам с Наоми придется вылезать с резаками, высвобождать барахло Бобби, а атакующие тем временем вернутся, и у всех случится неудачный денек.

Странно было слышать излюбленную фразу Амоса, высказанную ее голосом. Впрочем, эти двое много времени проводили вместе. Так что не так уж и странно.

Холден погладил ладонью прохладную столешницу. На плечах лежала тяжесть перегрузки.

– Я поговорю с Бобби и Амосом. Они там. От них все и зависит. Пока убери торможение, поплаваем до последней минуты в невесомости, а потом нажмем на тормоза, как черти. Пусть за нами погоняются.

– Трудненько будет уговорить астеров, – напомнила Наоми. – Наши – не фанаты перегрузок.

– Предложи им на выбор принять торпедный удар – глядишь, и согласятся.

– Пожалуй, – пожала плечами Наоми.

Потом потянулись часы. Хорошо бы поспать, но не было возможности. Холден зашел в тренажерку и налегал на эспандеры, пока боль в мышцах не прогнала мысли о настигающих кораблях. Но едва вышел, мысли нахлынули заново. В кого будут целить: в «Джамбаттисту» как в большую мишень или в «Росинанта» как в более опасного? Сработает ли план по захвату Медины? Успеют ли они? Что будет делать Свободный флот, если сработает, что – если провалится?

Если они победят, откроют путь в миры-колонии, что это будет означать для астеров, для Земли, для Марса? Как пойдет история человечества, если Свободный флот их разгромит? Предчувствия рождали страх и тревогу, переходили в нетерпение и вновь в предчувствия. Обычно Холдену в «Роси» было удобно, как в старой рубашке. Под пушками становилось тесно. Ощущалась клаустрофобия. Не удавалось забыть, как забывалось обычно, что они – просто металлический пузырек с воздухом в невообразимо огромной пустоте.

Наоми разыскала его в каюте, куда он вернулся из тренажерки. Она убрала волосы с лица, стянула сзади, а глаза смотрели спокойно и серьезно.

– Я тебя искала, – сказала она.

Он великодушно махнул рукой.

– Разрешаю присутствовать.

– Ты нормально держишься?

– Не знаю. Да? – Он беспомощно развел руками. – Не понимаю, почему этот раз так тяжело дается. Мне же не впервой начинать войны.

Она горестно и сочувственно усмехнулась. Пролетела через комнату, поймала захват, позволявший через плечо Холдену заглядывать в монитор. На экране приближались два вражеских корабля. Были отмечены «Джамбаттиста» и «Роси». Выделялась красным зона начала торможения. Белой линией «Роси» показал направление ожидаемой им атаки. Первой атаки. Насилие, сведенное к скупой и четкой графике.

– Эту начал не ты, – сказала Наоми. – Это Марко.

– Возможно, – согласился Холден. – Или Дуарте. Или протомолекула. Или Земля с Марсом – тем, что последние два столетия плевать хотели на Пояс. Я уже ничего не знаю. Вроде бы понимаю, что буду делать в ближайшие… не знаю, пять минут? Может быть, десять. Потом все мутно.

– Хватит и ближайшего, – утешила Наоми. – Пока видишь следующий шаг, можешь пройти весь путь.

Она положила ему на плечо теплую ладонь. Он переплел ее пальцы своими и обнял, когда Наоми подтянулась к нему. Простой маневр, они проделывали его миллион раз. Долгая практика обыденной интимности.

– Я все думаю, можно ли было без этого. Столько прошляпили возможностей поступить по-другому. Вдруг сумели бы не допустить?

– Мы – это ты и я или человечество?

– Я думал о человечестве. Но ты и я тоже. Если бы ты убила Марко, когда вы с ним были подростками. Если бы я сдержал норов и не вылетел бы со флота. Если бы… не знаю. Если бы не случилось что-то из того, что привело нас сюда, ничего этого могло и не быть.

– Не могу себе представить.

На экране приближались два вражеских корабля, и красная зона жесткого торможения приближалась тоже – не так быстро.

– Только мне все же кажется – случилось бы, – продолжал Холден. – Если бы не я и ты, не Амос и не Алекс, если бы не «Роси», нашелся бы кто-то другой или что-то другое. Пояс выжимали не по моей и не по твоей вине. То, что создало протомолекулу, оно не из-за нас с тобой ее в нас швырнуло.

– Похоже, мы были одиночными клетками.

– Правда ведь? По мелочи могло что-то измениться, но… в общих чертах то же самое.

– Эта обычная беда с делами, которые нельзя переделать заново, – сказала Наоми. – Никогда не знаешь, как бы пошло, поступи ты по-другому.

– Да. Зато можно сказать, что, если не поступить по- новому, что-то повторится. Снова и снова, раз за разом, пока кто-то не сменит правила игры.

– Например, протомолекула?

– Она ничего не изменила, – возразил Холден. – Вот они мы, действуем, как действовали всегда. Разве что поле боя стало просторнее. И стороны кое-где поменялись местами. Но этим дерьмом мы занимались с тех пор, как первый парень обколол гальку.

Наоми подтянулась еще ближе, подпихнула голову ему под плечо. Наверное, и это люди проделывали с зари времен, разве что не в свободном падении.

– Ты переменился, – сказала она. – Тот, с кем я познакомилась на «Кентербери», не сказал бы, что это дело каждого. Что в счет идет каждый поступок.

– Ну… с тех пор в меня многие стреляли.

– И ты немножко повзрослел. Это хорошо. Я тоже подросла. Мы оба продолжаем. Тут остановиться невозможно. Пока ты жив.

– М-м, – промычал Холден и спросил: – Так что, тебя такие вопросы не волнуют?

– О природе истории? Нет, не волнуют.

– А почему?

Движение пожавшей плечами Наоми он ощутил привычно, как будто сам пожал плечами.

– Я знаю, что у меня в ближайшем будущем. Ко мне в зад прутся два вражеских корабля, готовых убить меня и людей, которых я люблю, как никого в жизни не любила. И, если сумеют, мой злобный экс-любовничек перемелет человеческую цивилизацию и ввергнет систему в новые темные века.

– Да. Он засранец.

– Угу.

* * *

Они ждали и знали, чего ждут. От этого сближение не становилось менее пугающим.

Алекс вывел «Роси» прямо под нос «Джамбаттисте», только-только чтобы не расплавить его выхлопом, но с надеждой, что на такой дистанции сумеет остановить вражеские торпеды до удара. Два обращенных к ним дюзовых выброса горели звездами – неподвижно и ровно. Холдену припомнилось, как он мальчишкой в Монтане учился принимать бейсбольную подачу. Как мяч, летящий прямо на него, казался застывшим. Здесь было то же самое.

– Положение? – спросил он.

– Шестьдесят три секунды до дистанции поражения, – доложила Наоми. – «Роси» за ними следит.

Холден выдохнул. Капитан «Джамбаттисты» уверяла, что больше трех с половиной g ее корабль не выдержит – на них они и шли. Враг тормозил чуть ли не на восьми, но все равно двигался настолько быстро, что зону поражения проскочил бы за долю секунды.

– Сорок, – сообщила Наоми и закашлялась.

Ее мучительный кашель напомнил Холдену о тяжести в собственной глотке. Пожалуй, надо было все-таки прибегнуть к соку. Кольцо врат позади различалось уже невооруженным глазом. Самый маломощный телескоп показал бы жуткую, почти органическую структуру его подвижного, но стабильного обруча. Сигнал, просачиваясь сквозь жалкие тысячу километров его диаметра, разбивался, как увиденная из-под воды океанская волна, – те же радио, световые и электромагнитные спектры, только странно искаженные. А за ним ждали готовые убивать рельсовые пушки.

– Начинаю думать, что наш план не из лучших, – заметил он.

– Пять секунд. Четыре…

Холден напрягся. Без всякой пользы, но удержаться он не мог. Огненные плюмажи врага в наружных камерах выросли, уплотнились, набрали яркости, а потом вдруг в мгновение ока пропали, и «Росинант» под ним вздыбился, швырнул в гель амортизатора, как при падении с лестницы. Ударил оглушительный гонг – звенел корабль. В секундном смятении Холдену подумалось, что враг опрокинул их, что они сейчас перевернутся.

«Роси» выровнялся. Грубо, требовательно ревела сирена.

– Что у нас? – выкрикнул Холден.

– Не знаю! – прокричала Кларисса. – Тоже ничего не успела разглядеть. Хотя… так, похоже, мы проглотили пару болванок ОТО или… нет, постойте. Не может быть.

Сирена смолкла. Навалилась почти зловещая тишина. Должно быть, тряхнуло их не маневровым, когда «Роси» шарахнулся с дороги, а попаданием. Может, их воздух уже выливается в пустоту.

– «Не может быть» не годится, Кларисса. – Он постарался перевести свою панику в шутку. – Попробуй убедить меня, что мы не умираем.

– Ну, потрепать нас потрепало, – отозвалась Кларисса. – Я думала, ОТО, но… нет. Мы сняли торпеду совсем рядом, зацепило обломками.

– Они выпустили четыре торпеды в нас и две в «Джамбаттисту», – уточнила сзади Наоми. – Мы сняли все, но оба корабля пострадали. Жду полного доклада от Амоса.

«В мгновенье ока», – думал Холден. Эта мгновенная встряска – все сражение, неуловимое для человеческого глаза. Он не знал, ужасаться или восхищаться. Пожалуй, здесь нашлось бы место для того и для другого.

– Словом, пока не умираем, – подытожил он.

– Во всяком случае, не быстрее обычного, – согласилась Кларисса. – Мне надо будет поменять несколько датчиков и при первой возможности заткнуть пару дырок в корпусе.

– Алекс? – позвал Холден. – Как там у тебя?

– Кровь из носу течет, – обиженно доложил Алекс. Как будто разбитый нос – это для детишек, а взрослому не прилично.

– Извини, но я скорее про корабли, пытающиеся нас убить.

– Ах, да. – Алекс хлюпнул носом. – Первое окно, о котором я говорил, закрылось. Теперь, если чем в нас и швырнут, собьем легко. А они, похоже, идут на прежней тяге.

– Сколько это дает нам времени?

Алекс снова хлюпнул.

– Мы выходим к кольцу через неполный час. Если наши маленькие друзья погонят прямо к нам, не меняя тяги? Тогда шесть с половиной часов. Если пойдут по кругу, чтобы выйти на нас под другим: углом, чуть больше.

– В лучшем случае?

– Восемь, – сказал Алекс. – При самом оптимистичном сценарии нам надо протащить всех наших в кольцо под защиту нашей новехонькой, с иголочки рельсовой артиллерии за восемь часов. Семь ближе к реальности. Если шесть, не стоит и потеть.

– Амос говорит, их немножко побило, потеряли только кусок обшивки на грузовой палубе и с полдюжины шлюпок, – встряла Наоми. – Бобби называет это победой, и они уже стягивают первую волну.

От трех с половиной g вместе с яростной самозащитой «Роси» у Холдена ныли челюсти и спина. Он слабо представлял, каково приходится Наоми и астерам на «Джамбаттисте». В том числе группе первой волны, которую Бобби сейчас поведет в глотку врагу. Первая волна – вывести из строя рельсовые пушки, вторая – закрепиться на Медине. К тому времени он, может быть, сообразит, что делать дальше.

Если не выйдет, они попытаются уберечь «Джамбаттисту» с войском АВП на нем, пока не придумают какого- нибудь выхода.

Кольцо врат вырастало в объективах, корабли рядом с ним уже казались карликами. Тысяча километров от края до края, а за ним жуткое внепространство медленной зоны, другие врата и тринадцать сотен миров – бесхозное имущество галактической империи, доставшееся человечеству.

Наоми была права. Все равно, служат ли они великому ходу истории или расхлебывают последствия отдельных поступков отдельных, разрозненных индивидуумов. В любом случае действовать им придется одинаково.

«Джамбаттиста» вышел в низшую точку траектории и отключил двигатель. «Роси» сделал то же несколькими секундами позже, но за это время бока гигантского корабля успели разъехаться, выбросив тысячи крошечных, как споры грибов, суденышек, заметных лишь тогда, когда они заслоняли звезды. Рядом с кольцом они выглядели пылинками. Кольцо невольно виделось Холдену огромным бельмастым глазом, слепо таращившимся на Солнце – отсюда лишь чуть более яркую звезду среди миллиардов других.

На его мониторе высветился запрос на связь. Вызывала Бобби Драпер. Холден ответил, на экране появилось ее лицо. Маленькая голова без шлема над широкими плечами силового скафандра. За ее спиной переговаривались по-астерски – так торопливо, что Холден ни слова не понял.

– Первая волна готова, – доложила Бобби. – Разрешение на выход?

– Разрешаю, – подтвердил Холден. – Только, Бобби… Правда, правда, не погибни там.

– Никто не живет вечно, сэр, – сказала Бобби, – но, если это не в ущерб заданию, постараюсь выжить.

– Спасибо.

Сначала по одному, потом разрозненными группками стали загораться слабенькие химические ракеты. Все они вместе взятые не сравнялись бы с реактором «Роси», да им и не нужно было. Всей их жизни – от кольца до станции в центре медленной зоны. Большинство и столько не проживет. Лишь на одном из них Бобби, Амос и их десант. На глазах у Холдена шлюпки стайкой слетков выстроились в плотный строй, поймали воображаемый тактический ветер и начали разгон к вратам.

И сквозь них.