Очнулась Анна в тесной компании Окью, двух офисных кресел и фикуса в горшке. Кто-то одну за другой хлопал петарды. Кто-то кричал. В глазах у Анны мутилось. Она заморгала, тряхнула головой. Это оказалось ошибкой — от движения головы позвоночник прострелила боль, и Анна чуть снова не лишилась чувств.

— Что? — хотела сказать она, но с губ сорвалось шепелявое: «Кх-шо?»

— Господи, Рыжик, я уж думал, ты готова, — ответил знакомый голос. Грубый, но дружеский. Амос. — Я боялся, что не сдержал слова.

Анна снова открыла глаза, головой постаралась не шевелить. Она плавала посреди бывшей студии. Окью дрейфовала рядом, упершись ступней ей под мышку. Анна выпутала ноги из ножек кресел и оттолкнула от лица фикус.

Частым стаккато захлопали петарды. Потрясенный рассудок Анны не сразу опознал выстрелы. Амос прижимался к стене у входной двери, плавным, умелым движением менял магазин. Солдат-ооновец по другую сторону проема в кого-то стрелял. Ответный выстрел выбил фибергласовую щепку из задней стены в нескольких метрах от Анны.

— Раз уж ты жива… — начал Амос, прервался, чтобы выстрелить, и продолжил: — Убралась бы лучше в сторонку.

— Окью, — Анна потянула женщину за руку. — Очнись. Надо двигаться.

Рука Окью вяло заболталась, а тело женщины начало медленно разворачиваться в воздухе. Теперь Анна видела, что ее голова вывернута под острым углом, а лицо и глаза пустые. Она невольно отпрянула — ящерица, обитающая в основании позвоночника, стремилась оказаться подальше от мертвой. Анна, вскрикнув, оттолкнула Окью ногами и сама поплыла в противоположном направлении. Ударившись о стену, она ухватилась за лампочку и вцепилась в нее что было сил. В голове и в шее равномерно стучалась боль.

Выстрелы не смолкали. Амос и его сборная группка защитников стреляли во все проемы — некоторые отверстия формой напоминали пушечные порты.

Атака продолжалась. Люди Ашфорда получили приказ прекратить вещание. Последние мгновения лавиной обрушились на Анну. Жуткий скрежет, ее отшвыривает к стене…

Должно быть, Ашфорд остановил барабан, чтобы помочь своим стрелкам их прикончить. Но если толчок убил Окью, наверняка также погибли десятки, если не сотни новых пассажиров «Бегемота». Ашфорд готов погубить всех, лишь бы добиться своего. Анна ощутила в себе нарастающую ярость и подумала, как хорошо, что ей не дали оружия.

— Передача продолжается? — крикнула она Амосу.

— Не знаю, Рыжик, Моника в студии.

Анна по стене подтянулась к чуланчику, в который сложили студийное оборудование. Дверь стояла настежь, а внутри плавала Моника, проверяла аппаратуру. В кладовке для двоих не было места, так что Анна просто подтянулась к самой двери и спросила:

— Мы еще ведем передачу? Можно вернуться в эфир?

Моника, не оборачиваясь, горестно хмыкнула.

— Я думала, ты погибла.

— Нет, Окью погибла. По-моему, шею сломала. Если надо, я могу работать с камерой. Где Клип?

— Клип помогал Амосу, ему бедро прострелили. Истекает кровью в соседнем офисе. Тилли с ним.

Анна протиснулась в комнатушку и взяла Монику за плечо.

— Надо выйти в эфир. Продолжать вещание, иначе все это — зря. Скажи, что надо делать.

Моника снова рассмеялась и, развернувшись, сбросила руку Анны.

— Ты не видишь, что творится? Люди Ашфорда рвутся сюда, чтобы нас перебить. Команду Быка выбили из машинного, и сам Бык убит — Хуарес сказал. Как знать, сколько народу…

Анна уперлась ногами в дверную раму, ухватила Монику за плечи и прижала к стене.

— Оборудование работает?

Она сама удивилась, как твердо прозвучал ее голос.

— Кое-что разбилось, но…

— Оно работает?

— Да! — испуганно пискнула Моника.

— Открой мне канал, которым пользуется группа атакующих, и дай микрофон, — велела Анна, выпуская Монику. Женщина торопливо повиновалась, то и дело бросая на Анну боязливые взгляды. «Я стала страшной», — подумала Анна. Эта мысль показалась не такой уж отвратительной. Времена были страшные.

— Черт! — выкрикнул в соседней комнате Амос.

Оглянувшись, Анна увидела молодого марсианина, зависшего посреди помещения. Вокруг него собрались круглые капельки крови. Ее друг, Крис, толкнувшись здоровой ногой, подлетел к раненому и затащил его в укрытие.

— Время истекает, — напомнила Монике Анна. — Быстрее!

Моника протянула ей микрофон и наушники.

— Говорит Анна Воловодова, «Радио медленной зоны». Кто-нибудь меня слышит?

Кто-то отозвался, но слов она не разобрала за близкой стрельбой. Анна до отказа увеличила громкость.

— Пожалуйста, повторите.

— Мы слышим, — оглушительно прозвучал в наушниках голос Холдена.

— Сколько вас осталось, что у вас там?

— Ну… — Холден замолк, помычал себе под нос, словно соображая, и поспешно продолжил: — Мы заперты в лифтовой шахте у выхода на командную палубу. Нас тут трое. Бык с десантниками в глубине шахты ведет бой с группой захвата. Как у них дела, не знаю. Нам отступать больше некуда, так что без вариантов, разве что кто решит открыть дверь и впустить нас в рубку.

Последние его слова потерялись в шквале огня совсем рядом. Амос со своими, пригнувшись, укрылись за набитые на стены тяжелые бронежилеты. Звук выстрелов, гул железных стен под пулями оглушал. Когда огонь утих, в помещение вломились двое безопасников «Бегемота» в полицейском снаряжении. Они залили комнату огнем из автоматов. Задели двоих защитников, и по воздуху заметались новые красные шарики. Амос сгреб шедшего вторым, преодолев тягу магнитных подошв, оторвал его от пола и швырнул в первого. Когда оба закувыркались в воздухе, Амос выпустил в сцепившуюся пару длинную очередь. В красном облаке, заполнившем воздух, трудно было что-нибудь разглядеть. Группа Амоса непрерывно стреляла, и, по-видимому, им удалось оттеснить атакующих — больше в дверях никто не появлялся.

— Мы можем чем-то помочь? — крикнула Анна Холдену.

— Я слышу, вам тоже туго приходится, пастор, — ответил тот. Голос прозвучал устало. Грустно. — Если у вас под рукой нет пульта управления рубкой, думаю, вам лучше заняться собственными проблемами.

Стрельба стала редкой и беспорядочной. Основную атаку Амос отбил. Моника не сводила глаз с Анны, ожидая приказов. Анна сама не заметила, как стала главной.

— Выходи на частоту «Свободного радио», — приказала она.

Единственное, что ей оставалось, — слова. Моника кивнула и направила ей в лицо объектив маленькой камеры.

— Говорит Анна Воловодова из студии «Свободного радио медленной зоны». Обращаюсь ко всем, кто слышит меня на «Бегемоте». Нам не удалось удержать машинную палубу, откуда мы хотели заглушить реактор, чтобы вернуться домой. Наши люди заперты в шахте наружного лифта и не могут попасть в рубку. Все, кто меня слышит: вы нам нужны. Вы нужны всей флотилии. Вы нужны людям, которые умирают у ваших дверей. Больше того, вы нужны всем, кто остался на Земле, на Марсе, в Поясе. Если капитан исполнит то, что задумал, даст выстрел по Кольцу, погибнут все, кто остался дома. Пожалуйста, все, кто меня слышит, — помогите нам.

Она замолчала, и Моника отвела камеру.

— Думаешь, сработает? — спросила она.

Анна собиралась ответить: «Нет», но ее остановило гудение панели связи.

— Откуда вы знаете? — спросил молодой грустный голос. Голос Клариссы. — Вы сказали, выстрел уничтожит Землю. Откуда вы знаете?

— Кларисса, — спросила Анна, — ты где?

— Здесь, в рубке. В пункте безопасности. Я смотрела вашу передачу.

— Ты можешь открыть дверь, впустить их?

— Да.

— Откроешь?

— Откуда, — не меняя тона, повторила Кларисса, — вы знаете, что это правда?

От человека, который уже послужил детонатором двух глобальных войн. А он узнал это от созданного протомолекулой призрака, которого только он и видит.

Не слишком убедительно.

— Джеймс Холден узнал об этом, когда был на Станции.

— Он так сказал? — недоверчиво отозвалась Кларисса.

— Да.

— А вы почем знаете?

— Я не знаю, Клари. — Анна для убедительности воспользовалась ласковым обращением Тилли. — Не знаю наверняка. Но Холден считает, что это так, а проверять слишком рискованно. Вот я и приняла его слова на веру.

Мгновение динамик молчал. Потом послышался мужской голос:

— Кларисса, ты с кем разговариваешь?

Анна не сразу узнала голос Кортеса. Ей говорили, что он в рубке с Ашфордом, но как-то не верилось, что Гектор на стороне людей, убивших Сэм и Быка. Анна сдержала рвавшееся на язык проклятие.

— Анна просит открыть лифт и впустить противника в рубку. Чтобы не дать Ашфорду уничтожить Кольцо. Говорит, тогда на Земле все погибнут.

— Не слушай ее, — ответил Кортес, — она просто испугалась.

— Испугалась? — взорвалась Анна. — Слышишь шум, Гектор? Здесь стреляют. Пули летают, вот даже сейчас. Ты заперся в тихом месте и замышляешь уничтожить все, чего не можешь понять, а я подставляюсь под пули, чтобы тебя остановить. Так кто из нас трус?

— Ты боишься жертвы, необходимой для спасения всех, кто остался дома. Ты думаешь только о себе! — заорал в ответ Кортес.

Где-то раздался хлопок. Кто-то закрыл дверь в пост безопасности, чтобы в рубке не услышали. Если Кларисса — это обнадеживало.

— Кларисса, — заговорила Анна, стараясь не замечать снова усилившейся стрельбы за спиной, — Клари, люди, запертые в лифте, погибнут, если ты их не выпустишь. Они в ловушке. Их убьют.

— Не увиливай… — начал Кортес.

— Там Холден и Наоми, — не слушая его, продолжала Анна. — И Бык тоже там. Ашфорд приказал убить их всех.

— Им бы ничего не грозило, не взбунтуйся они против законной власти, — вставил Кортес.

— Эти трое решили дать тебе шанс, — сказала Анна. — У Быка не было никаких причин защищать тебя от мести ООН, но он защитил. Наоми согласилась тебя простить. И Холден пообещал не вредить тебе, забыв все, что ты натворила.

— Они преступники… — попытался заглушить ее Кортес, но Анна ровным голосом продолжала:

— Они умеют прощать, они стараются помогать другим. Они отдают жизнь, спасая других. В данный момент они погибают за дверью. Я не прошу принять мои слова на веру. Это факт. Это происходит прямо сейчас.

Анна сделала паузу, ожидая ответа Клариссы. Ответа не было. Даже Кортес замолчал. В динамике тихо шуршали помехи.

— Вот кому я прошу помочь, — снова заговорила Анна. — А предать я прошу человека, который идет к своей цели, убивая невиновных. Забудь сейчас о Земле, о Кольце — обо всем, что приходится принимать на веру. Спроси себя: ты хочешь, чтобы Ашфорд убил Холдена и Наоми? Не надо веры. Простой вопрос, Клари: ты дашь им погибнуть? Что они ответили, когда тот же вопрос касался тебя?

Анна чувствовала, что говорит бессвязно, повторяется, но замолчать не могла. Она не привыкла спасать души, не видя человека, не видя реакции на свои слова. И она старалась заполнить пустоту все новыми словами.

— Мне не больше тебя нравится, когда убивают людей, — заявил Кортес. В его голосе звучала грустная убежденность. — Но жертвы необходимы. Только жертва возносит нас к святости.

— Да что ты? — безрадостно засмеялась Анна. — Заведем богословский диспут?

— Человечество не готово к встрече с тем, с чем мы столкнулись здесь, — сказал Кортес.

— Это не тебе решать, Хэнк. — Анна ткнула пальцем в динамик, словно Кортес прятался в нем. — Вспомни о людях, которых ты убиваешь. Посмотри, кого ты поддерживаешь, и попробуй, не кривя душой, сказать, что ваше дело правое.

— Аргумент ad hominem? — процедил Кортес. — Да что ты? Орудия божьи всегда небезупречны. Мы — бренные люди, но в нас есть воля делать, что должно, даже перед лицом смерти, и это дает нам право называться моральными существами. И не тебе…

В динамике стало тихо.

— Кортес? — позвала Анна. Но Кортес уже забыл о ней.

— Кларисса, что ты делаешь?

Ровным, почти сонным голосом Кларисса ответила:

— Я открыла дверь.