В большом обеденном зале гостиницы было шумно, многолюдно и достаточно жарко. Если судить по тому, что почти все места тут были заняты, то можно понять, что обеденный зал «Счастливого рудокопа» пользовался в этом городишке немалой популярностью. Надо сказать, что немалую роль тут играло и то, что здешний повар, и верно, был настоящим мастером своего дела, и готовил просто замечательно. Теперь понятно, для какой надобности офицеры при первой же возможности заглядывали в гостиницу – наверняка еда здесь была не в пример лучше той, что готовили на полковой кухне.

Мы сидели едва ли не в самом темном углу зала, рядом с шумной компанией каких-то мужчин, типичных работяг с натруженными руками. Не понимаю, зачем Патрик выбрал именно это место – наши соседи ведут себя слишком громогласно, да и выпито у них уже немало. Если я правильно поняла разговоры этих людей, то рядом с нами находились рудокопы, те, что добывают медную руду в здешних горах. Сейчас рудокопы приехали в Кряжник по каким-то своим делам (точнее, они привезли в город медные слитки для продажи), и нынешним вечером решили устроить себе небольшой отдых в лучшей гостинице города: а что, гулять – так гулять! Ну, для приезжих работяг это, возможно, и небольшое развлечение, только вот от их криков и излишне шумных разговоров у меня скоро заболит голова. К тому же мне не нравились те взгляды, которые захмелевшие мужчины бросали в мою сторону, и только присутствие Патрика сдерживало их от более развязных действий. Конечно, там, где мы сейчас находимся – это, можно сказать, самое слабоосвещенное место зала, и именно потому Патрик и выбрал этот стол, но будь на то моя воля, я бы давно перебралась в иное место, как можно дальше от этой веселящейся компании, но у дорогого муженька, кажется, были иные планы.

– Долго мы еще тут будем сидеть?.. – негромко спросила я Патрика. – Еще немного – и я оглохну от криков наших соседей по столу..

– Придется потерпеть... – покосился на меня супруг. – Мне эту милую компанию надо кое о чем расспросить.

– И что же такое интересное они могут тебе сказать?

– Меня, как ты понимаешь, прежде всего интересует дорога до того места, где люди герцога Малка спрятали будущих детенышей дракона.

– Можно подумать, они знают и об этой дороге, и о драконе! А уж о детенышах дракона им все доподлинно известно!.. – съехидничала я.

– Видишь ли, все, что у меня есть – это несколько ориентиров, по которым можно добраться до нужного нам места, только все одно человек, незнакомый со здешней местностью, может очень долго блуждать по Синим горам, разыскивая дорогу, а время, как ты понимаешь, у нас ограничено. Нужна привязка на местности, но так просто со мной тут говорить не станут – здешние люди не славятся словоохотливостью.

– Что-то я не замечаю, будто ты пытаешься набиться этим людям в друзья-приятели, а просто так они тебе вряд ли что-то расскажут.

– Вино развязывает еще и не такие языки.

– Тогда почему ты медлишь?

– Жду, когда эта компания дойдет до нужного состояния.

– И долго еще ждать придется?

– Кажется, они уже около того...

В этот момент один из шумных гуляк, сидящих рядом с нами, так сильно ударил о стол своей глиняной кружкой, что та разлетелась на мелкие куски, а темное пиво плеснуло в разные стороны. На меня попало всего несколько капель хмельного напитка, а вот Патрику повезло куда меньше – ему пришлось стряхивать пиво с одежды. Могу поспорить, что подвыпивший мужчина сделал это специально – похоже, он был из числа тех людей, которые не представляют себе веселой гулянки без хорошего мордобоя. Лично я отношусь к таким типам с опаской, а вот Патрик, судя по всему, решил, что у него появился повод для знакомства.

– Э, мужики, вы поосторожней... – начал, было, он, только его сразу же перебили.

– А что тебе не нравится?.. – мужчина, разбивший кружку, явно нарывался на драку.

– Раз мы сидим за одним столом, пусть и в небольшом отдалении друг от друга...

– И че?.. – продолжал мужчина.

– Думаю что раз такое дело, то нам неплохо бы познакомиться... – предложил Патрик. – Для начала предлагаю выпить на знакомство. Естественно, я угощаю!

Ответом были одобрительные возгласы веселой компании, и вскоре на столе оказался кувшин с вином, а потом еще один. Мужчины становились все более развязными, их речи куда громче и бессодержательней, а некоторые уже стали клясться Патрику в вечной дружбе. Первое время я старалась слушать, о чем идет речь, а потом просто-напросто потеряла нить разговора – если честно, то вся эта невнятная болтовня была мне совершенно неинтересна, и потому у меня осталось только одно желание – как можно скорей уйти отсюда. К тому же рудокопы, от души хлебнувшие горячительных напитков, стали отпускать в мою сторону весьма недвусмысленные намеки, а подобное уже находилось за гранью моего терпения.

Рассматривая зал в очередной раз (это куда лучше, чем глядеть на нетрезвые физиономии за нашим столом), я увидела, как в дверь вошли несколько военных, и в одном из них я узнала того самого офицера, который отпустил по моему адресу весьма сальную шуточку. Помнится, Патрик говорил, что хорошо знает этого офицера... Так, и что же теперь делать? И почему этим воякам в полку не сидится, тем более что там имеются свои повара?! Сидели бы вы, парни, на казенном довольствии, так ведь не хотите, да и иных развлечений, кроме хорошей еды, в этой дыре как не было, так и нет! Сейчас офицер с друзьями направляется к небольшому столику возле стены – как видно, здешний хозяин специально оставляет место для особых гостей. Конечно, вряд ли этот молодой человек будет внимательно рассматривать посетителей, хотя подобное не исключено, и потому нам следует как можно быстрей уйти отсюда.

Однако стоило мне обернуться к Патрику, как стало понятно, что и здесь все обстоит далеко не так хорошо, как мне бы того хотелось. Оказывается, подле моего спутника стоят двое пошатывающихся мужчин – все те же рудокопы, что еще недавно набивались Патрику в друзья. Похоже, это были самые трезвые из компании тех, кто все еще оставался за столом, и, судя по их виду, хмельная парочка оказалась возле Патрика отнюдь не с добрыми намерениями. Не понимаю, что произошло, ведь еще минуту назад между мужчинами царит, казалось бы, полное взаимопонимание.

– Ты нам че такое мелешь?.. – рявкнул один. – Может, ты еще чего пожелаешь? А вот хрен тебе!

– Лучше скажи, кто из наших недругов тебя сюда послал?.. – заплетающимся языком произнес второй. – Ох, как ты сейчас от нас огребешь по-полной! Для ума...

Так, а вот теперь нам с Патриком следует немедленно уходить отсюда, тем более что эти двое настроены явно по-боевому. Только вот неплохо бы сделать это без скандала, хотя подобное вряд ли получится – кулаки у мужиков явно чешутся, и настрой боевой...

– Милый, тут твой давний приятель пришел, тот самый, с которым мы недавно на улице встретились... – заторопилась я. – Надо бы к нему подойти, а не то как-то неудобно твоего друга лишний раз не поприветствовать! Обидится еще...

Патрику понадобилось всего несколько секунд, чтобы отыскать глазами знакомого офицера – к счастью, тот смотрел в другую сторону. Пока что нам везет, но долго это продолжаться не может, а, значит, нам нужно побыстрей уйти отсюда.

– Мужики, я минуту отойду, со старым другом поздороваюсь... – начал, было, Патрик, но у рудокопов были другие намерения.

– Э, нет, ты лучше отвечай, что те тут надо... – один из рудокопов достал нож. – И только попробуй наврать... А может, нам твою бабу лучше расспросить, на кой ляд ты сюда проперся?

Все происходящее выглядело далеко не лучшим образом, и трудно сказать, как события могли развиваться дальше, но в этот момент с улицы донесся колокольный звон, причем это был не благостный звук, а самый настоящий набат, когда колокол гремит без остановки. Этот колокольный звон произвел на присутствующих должное впечатление – моментально смолкли все разговоры, в зале наступила тишина, а потом кто-то истошно завопил:

– Дракон!!

В следующий миг с улицы в гостиницу заскочили несколько человек, захлопнув за собой дверь – как видно, прятались от летающей твари, зато часть посетителей, что были в зале, вскочили со своих мест и кинулись к окнам, желая рассмотреть дракона. Колокол на улице звенел, не переставая, невольно наводя страх на людей. Рудокопам тоже на какое-то время стало не до нас, и каждый из той веселой компании, кто был в состоянии идти, тоже потянулись к окнам. Не спорю – мне тоже очень хотелось посмотреть на дракона, но у окон и без нас уже хватало народа, так что вряд ли мы сумеем там хоть что-то рассмотреть, зато под шумок нам с Патриком удалось убежать из-за стола в свою комнату. Там я первым делом бросилась к небольшому оконцу, но ничего не рассмотрела, а вскоре умолк и колокол. Значит, дракон улетел, а я его так и не увидела... Жаль.

– Как я понял, летающий ящер тебе на глаза так и не показался?.. – хмыкнул Патрик, который к этому времени уже разлегся на кровати.

– Увы... – я отошла от окошка. – Лучше скажи, отчего наши новые знакомые на тебя так взъелись?

– Сам понять не могу... – подосадовал дорогой супруг. – До определенного момента все было нормально, мы с ними так душевно разговаривали и уже готовы были стать закадычными друзьями до конца жизни...

По словам Патрика, вначале его беседа с соседями по столу проходила как нельзя лучше. Рудокопы долго и с подробностями рассказывали своему новому знакомому, как добывают руду, поднимают ее наверх, а там, в небольших печах, находящихся неподалеку от выхода из шахты, из руды выплавляют нечто вроде слитков. Как это происходит, Патрик не совсем понял, лишь запомнил, что на поверхности раздробленную руду смешивали с древесным углем в яме, расположенной на склоне холма. А еще эта яма была окружена каменной стенкой, да еще и с двумя отверстиями для дутья – дескать, так мы выплавляем медь, которую для продажи привозим в Кряжник... По словам Патрика, слова рудокопов для него оказались чем-то совершенно неясным, и более того – он даже не имел представления, о чем идет речь, но, тем не менее, кивал головой с умным видом, слушая жалобы мужчин о том, что в последнее время медные руды становятся все беднее и беднее, добывать их сложнее, а, значит, падают и заработки...

Казалось бы, все шло хорошо, но когда Патрик поинтересовался, как ему добраться до разрушенной усадьбы, находящейся в горах – вот тогда рудокопов словно подменили. Непонятно, что их так рассердило, но последствия я видела – мужчины вышли из себя, и как будто в чем-то обвиняли моего муженька. Нет сомнений, что могло дойти и до драки...

– Знаешь, я так и не понял, в чем тут дело... – подосадовал Патрик. – Их отношение ко мне поменялось после того, как я упомянул о разрушенной усадьбе... Очевидно, в этом и есть причина такого непонятного поведения рудокопов... Кстати, дорогая супружница, нечего смотреть в окно, все одно уже сумерки, и потому вряд ли сумеешь рассмотреть хоть что-то. Ложись спать – не знаю, как ты, а я сегодня прошагал немало, и здорово подустал.

Стоило мне прилечь на кровать, как Патрик вновь довольно-таки бесцеремонно подтащил меня к себе.

– Слушай, вишенка, ты, как верная и преданная жена, должна находиться возле своего горячо любимого супруга, то есть возле меня, и поддерживать несчастного страдальца всеми фибрами своей души. И потом, я, знаешь ли, как-то не привык спать в тоскливом одиночестве – желательно, чтоб кто-то согревал мою холодную постель...

– Догадываюсь, что обычно ты засыпал не в обнимку с плюшевым медвежонком... – фыркнула я.

– Цветок сердца моего, не ревнуй – пока что я твой навек... – хохотнул Патрик. – К тому же я обещал тебе верность, во всяком случае, можешь быть абсолютно уверена в том, что я отношусь к числу надежных и преданных мужей. Считай, что я чту заветы церковников, и веду себя благонравно и безгрешно. Во всяком случае, до того времени, когда, надеюсь, вновь стану нормальным человеком. А там, как говорится, куда меня кривая вывезет...

– Да ну тебя!.. – невольно рассмеялась я. – Лучше скажи, о какой разрушенной усадьбе шла речь?

– Не знаю... – вздохнул Патрик. – Просто тот человек, которого допрашивала герцогиня, сказал, что отряд герцога Малка, покинув Кряжник, через какое-то время миновал развалины усадьбы. Следовательно, и нам нужно пойти туда.

– То есть гнездо дракона находится подле развалин усадьбы?

– Если бы! Это только одна из нескольких точек нашего маршрута. До нужного места еще идти и идти.

– Так может нам просто выйти из города, и отправиться...

– Куда именно?.. – поинтересовался Патрик. – Из Кряжника в горы идет, по меньшей мере, с десяток небольших дорог, и по которой из них нам следует отправиться? Вот и я не знаю. В округе полно небольших шахт по добыче руды, к каждой из них проложен путь, так что дорог и тропинок тут куда больше, чем требуется. Отряд, посланный герцогом Малк, к нужному месту вел колдун, которому была хорошо известна дорога, а нам, как ты понимаешь, придется полагаться только на себя.

– И что будем делать?

– Пока не знаю. Определимся утром. Ну, а сейчас давай спать – на ясную голову и думается лучше.

Однако рано утром в нашу дверь постучали, причем вежливо и не очень громко. Интересно, кому мы могли понадобиться в такое время?

– Патрик, вставай!.. – стала я будить муженька, который все еще спал. – Просыпайся! К нам кто-то стучится! Скажи, твой знакомый офицер мог тебя узнать? Вдруг это он заявился к тебе с утра пораньше?

– Сомневаюсь... – Патрик потряс головой, отгоняя остатки сна. – Это, скорей всего, кто-то из здешней обслуги. И с чего это в дверь вздумали барабанить ни свет, ни заря?

Как оказалось, за дверями стояла все та же бойкая служанка. Сейчас она вежливо поинтересовалась, не надо ли что уважаемым гостям. Буркнув что-то недовольное, Патрик уже хотел было захлопнуть дверь, но девица оказалась проворней.

– Вы ж сами, гости почтенные, говорили – ежели вам что-то понадобится, то обратитесь ко мне. Ну, а коль вам ничего не требуется, то я пошла.

– Постой!.. – дорогой супруг посторонился. – Заходи...

Служанка с довольной улыбкой прошла к нам в комнату. Интересно, что ей от нас надо? Хотя вчера она дала нам понять, что все имеет свою цену, уже тогда намекая на то, что за приемлемую сумму может ответить на многие вопросы. Сейчас эта излишне шустрая девица оглядывала комнату, с насмешкой смотрела на нас с Патриком, стоящих рядом, и чувствовала себя едва ли не хозяйкой положения. Не знаю, что думает по этому поводу Патрик, но, на мой взгляд, эта служанка вовсе не так проста, как может показаться на первый взгляд.

– Итак, что ты хотела нам сказать?.. – поинтересовался Патрик.

– Только то, что вы вчера чуть дело до драки не довели... – наивно похлопала глазами девица. – Те парни, с которыми вы сидели рядом – они подраться любят, а наш хозяин потасовок на дух не выносит, потому как это плохо для дела. Ежели бы те парни с вами сцепились, то именно вам хозяин счет бы и выставил за побитую посуду и мебель: те рудокопы – они здешние, то есть свои, а вы пришлые...

– Это все, что ты хотела нам сказать?.. – мрачно поинтересовался Патрик.

– Нет, у меня другой интерес, свой, личный.

– А с чего это те мужчины так взъелись на нас?.. – спросила я. – Мы просто задали вопрос, и ничего обидного там не было.

– Это как сказать... – улыбнулась служанка. – Вопрос вопросу рознь, а на некоторые ответ получить непросто. К тому же в наших местах не любят слишком любопытных людей.

Кажется, девица знает немало, и заявилась к нам не просто так – эта особа явно намекает на то, что не прочь заработать.

– Откуда вы знаете, о чем с нами говорили рудокопы?

– Так у нас город небольшой, все и всё знают... – усмехнулась незваная гостья. – Можно сказать, что у нас просто очень большая деревня, каждый человек на виду. А уж о том, что происходит в гостинице, нам надо знать обязательно.

– И сколько же будут стоить правдивые ответы на вопросы?.. – приподнял брови Патрик. Как видно, он сразу решил перейти к делу.

– Вы, как я понимаю, молодожены, а я через месяц тоже замуж выхожу...

– Поздравляю.

– Что такое свадьба – это всем известно... – вздохнула девица. – Расходов предстоит много, а денег у меня маловато. Мой жених – человек бедный, лишних денег у него нет, так что нам с ним надо как-то выкручиваться, чтоб денег на свадьбу раздобыть. Так вот, господа хорошие, за небольшую плату могу вам кое-что подсказать, тем более что в здешних местах найдется немного желающих трепать языком. Думаю, вы не обидите бедную девушку.

Если служанка не врет, то деньги ей, и верно, очень нужны. Конечно, среди небогатых людей и речи не идет о том, чтоб закатывать шумную свадебку, но в любом случае на праздник придется раскошелиться. В таких отдаленных местах, вроде Кряжника, свадьба имеет очень большое значение, съезжаются все родственники со стороны жениха и невесты, и потому даже люди с очень малым достатком стараются делать все, чтоб празднование прошло достойно, без сучка и задоринки. Не похоже, что жених этой девицы богат, иначе счастливой невесте не пришлось бы подходить к постояльцам со столь необычными предложениями. И потом, она немало рискует: если хозяин «Счастливого рудокопа» узнает о том, какие разговоры прислуга ведет у него за спиной, пытаясь втайне получить несколько монет, то враз укажет на выход излишне дерзкой девице.

– Хм... – в голосе супруга было сомнение. – Прошу меня извинить, но где уверенность в том, что за свои деньги я получу правдивые ответы?

– Ну, знаете ли!.. – кажется, слова Патрика всерьез обидели служанку. – Или вы, господа приезжие, считаете, что слуги в гостиницах только и думают, как бы облапошить постояльцев? Мы, конечно, немного зарабатываем, но я девушка порядочная, и в нечестности меня упрекнуть никто не может. Дела нужно вести по совести и без обмана – это я уже давно уяснила. Как говорят купцы: у меня товар, у вас деньги.

– Хм...

– Я отвечаю на вопросы – вы платите... – продолжала служанка. – Это обычная сделка, и ничего больше. Все по-честному. И потом чистая совесть – она тоже значит немало.

Так, если разговор зашел о чистой совести, то девица намерена содрать с нас немало. Ну, с этим пусть Патрик разбирается, а мне лучше помолчать.

– Тогда скажи, отчего это рудокопы на нас так накинулись при одном упоминании о развалинах старой усадьбы?

– Ладно, для начала это можно и так рассказать, без денег...

Оказывается, когда-то на Синих горах стояла богатая усадьба, и там жила семья рудознатцев, проще говоря, тех, у кого был дар отыскивать сокровища, спрятанные в подземных глубинах. Как говорят, подобный талант был едва ли не каждого мужчины семейства. Именно эти люди в свое время отыскали все те места, где близко к поверхности земли располагаются медные руды. Более того: часто семейство рудознатцев приглашали в иные края, и даже в чужие страны на поиски богатств, спрятанных в недрах земли. Естественно, что за такие находки семейство имело неплохие деньги, а заодно почет и уважение. Казалось бы, этим людям самое место жить в городе, причем на главных улицах, не отказывая себе ни в чем, тем более что жители испытывали к ним подлинное почтение. Однако рудознатцы даже слышать не хотело о том, чтоб покинуть свой дом в горах – дескать, здесь им живется куда лучше и свободнее, чем в шумном городе.

Однако постепенно пошли разговоры о том, что семейка рудознатцев связалась с темными силами, и именно от них эти люди узнают о богатствах, скрытых под землей. Утверждают, что слухи появлялись не на пустом месте. Достаточно сказать, что с какого-то времени в тех выработках и штольнях, где появлялся кто-то из семейства рудознатцев, то и дело случались несчастья, а работающие там рудокопы сталкивались под землей с непонятными созданиями, от одного вида которых сердце уходило в пятки. Более того – в тех местах руды становились все более бедными, а то и вовсе шла одна пустая порода. Со временем местные жители стали обходить стороной усадьбу рудознатцев, старались лишний раз не связываться с этой семьей, а еще заговорили о том, что следует пригласить святых отцов (а то и инквизицию) для того, чтоб навести порядок в этом, еще недавно уважаемом семействе.

Неизвестно, чем могли бы закончиться эти разговоры, но однажды в Кряжник пришла весть – усадьба разрушена, а сами рудознатцы куда-то пропали. Все это выглядело более чем странно, особенно если учесть, что никаких землетрясений не было, однако на месте каменного дома рудознатцев теперь находятся одни развалины. Кто и как разрушил большую усадьбу – так и осталось загадкой. Куда пропало семейство – об этом так никто и не узнал, а к развалинам усадьбы люди стараются лишний раз не подходить, и для этого есть причина – замечено, что если кто-то подходит к этому месту, то его еще долго преследуют неудачи и болезни. Более того – неприятности сыплются и на тех, с кем те люди общаются. И вообще места там сейчас нехорошие, люди туда стараются не ходить...

... Теперь мне становится понятной та неприязнь, с которой рудокопы отнеслись к словам Патрика о том, что ему надо бы добраться до разрушенной усадьбы. Похоже, они решили, что нас послали сюда недруги, пытающиеся навредить своим конкурентам. Правда, особой логики в словах подвыпивших людей я не нашла, но в этом случае ее и искать не стоит.

– Все понятно?.. – служанка закончила свой недолгий рассказ. – Больше не вздумайте говорить хоть кому-то, что вам нужно добраться до развалин усадьбы. Считайте, что дело обошлось малой кровью – если кто-то еще узнает о том, что вы хотите добраться до развалин, то вас могут просто-напросто выгнать из города, посчитают сообщниками темных сил. Еще решат, что вы имеете какое-то отношение к пропавшим рудознатцам.

– Ты знаешь, как добраться до тех развалин?

– Знаю... – кивнула головой девица. – Только за это уже надо заплатить. И учтите – кроме меня вам вряд ли кто-то укажет верный путь – люди сейчас о той пропавшей семейке рудокопов стараются даже не упоминать.

– А ты, значит, ничего не боишься?

– Почему же, имею опаску... – девица подавила вздох. – Просто деньги нужны.

– Ясно... – Патрик достал кошелек, но не успел его развязать, как служанка ловко цапнула кошелек в свои руки. Да уж, девица явно не промах, и услуги свои ценит высоко! Мне только и осталось, как порадоваться предусмотрительности Патрика: когда мне покупали платье у старьевщика, дорогой супруг предусмотрительно приобрел еще один кошелек, и все имеющиеся у нас деньги разделил на две части, и один из двух кошельков отдал мне. Зачем? Как он мне позже сказал – на всякий случай, мало ли что может случиться в дороге...

Заглянув в кошелек, девица не смогла сдержать довольной улыбки, и я ее понимаю – пусть там всего лишь серебро и медь, но, тем не менее, в здешних местах это считается очень даже неплохими деньгами. Надеюсь, вырученные денежки окажутся хорошим подспорьем к столь ожидаемой свадьбе.

– Ладно, слушайте меня внимательно и запоминайте...

Через несколько минут служанка собиралась уйти, но Патрик ее остановил.

– Погоди! Нам еще надо узнать, как добраться до водопада и горного озера.

– Какого озера?

– Знаю лишь, что у него вода очень темная...

– Не знаю, почтенные господа, куда вы собрались... – после паузы заговорила служанка. – Только те места и раньше не пользовались доброй славой, а сейчас туда и вовсе соваться не стоит. Говорят, именно из тех мест и прилетает дракон, а это еще та тварь.

– И давно тут дракон появился?

– Да как сказать... Старики утверждают, будто он когда-то в здешних местах объявлялся, а потом снова куда-то улетал. Но это было очень давно, и о том помнят лишь древние старцы. Много лет о драконе не было ни слуху, ни духу, и вот нелегкая снова принесла его в наши места! Ну, вот что он тут забыл, а? Пастухи уже за голову хватаются – дракон уже столько овец утащил, что и не сосчитать! Это ж такая громадина летающая, что глядеть страшно! Я пару раз увидела – и с меня хватит до конца жизни! Понятно, что такой прорве еды требуется немало! Боимся, как бы дракон на людей охотится не начал – с него станется! А что такого – сожрет и не подавится! Говорят, уже потрепал кое-кого... Хоть бы улетел он отсюда поскорее, а не то мы все уже бояться устали! Не поверите – по ночам на улицу лишний раз не суемся, да и днем ходим с постоянной оглядкой на небо. А еще на звоннице целыми днями люди сидят из числа тех, у кого зрение получше да поострей. Как только приметят, что дракон к городу подлетает – так сразу в колокол звонят, а мы все прячемся, как тараканы, едва ли не по щелям забиваемся! Многие рудокопы в Кряжник возвращаются, и назад не торопятся – сидят тут, ждут, когда дракон уберется из наших мест. А те люди, которые все еще в горах остаются – они целыми днями в штольнях да забоях отсиживаются, или же медь плавят, потому как дым и огонь отгоняют дракона... Хорошо и то, что дракон чаще ночами летает, а не то бы тут вообще было жить сложно...

Ну, то, что дракон кого-то потрепал – это мягко сказано. Помнится, Патрик говорил мне, что из отряда, посланного герцогом Малк, домой вернулись только два человека. Возможно, и местным жителям уже немало досталось от летающей громадины.

– Да, невесело... – согласился дорогой супруг. – И все же, не подскажешь, как добраться до водопада и озера?

– На озере я никогда не была... – немного помолчав, отозвалась девица. – А у водопада в свое время довелось побывать, путь подсказать могу. Только не бесплатно.

– Ну, знаешь ли!.. – возмутился Патрик. – Мы, кажется, тебе уже заплатили!

– Вы дорогу до развалин спрашивали, и я вам ее указала, причем со всеми подробностями. А на что-то другое у нас договора не было.

– Мне кажется, денег в кошельке достаточно.

– Кто б спорил! Только сейчас все одно доплатить надо.

– Ну, знаешь ли!..

– Как хотите... – пожала плечами служанка – Мне идти надо – работа ждет.

– Погоди!.. – остановил ее Патрик. – Сколько ты еще хочешь?

– Не деньги мне нужны, а сережки... – кивнула в мою сторону девица. – Те, которые у твоей жены в ушах.

У меня от возмущения только что горло не перехватило – это уже даже не дерзость, а самая настоящая наглость! Золотые серьги с крохотными жемчужинками – подарок дяди Тобиаса и тети Мей. Возможно, серьги не стоили очень дорого, зато были очень красивыми, и мне по-настоящему нравились. А еще они были моей единственной драгоценностью, и расставаться с украшением я не собиралась.

– Еще чего!.. – вырвалось у меня. – Голубушка, а тебе не кажется, что уже перебор?!

– Не... – замотала та головой. – Ежели вас в горах дракон сожрет, то сережки все одно пропадут, а так хоть мне достанутся. Буду носить, вас добрым словом поминать. Говорю же – свадьба у меня скоро, а таких сережек я сама купить никогда не смогу.

– Да с чего ты решила...

– Все с того же! Сейчас никто в своем уме в горы не ходит, все опаску имеют, и на зуб дракону попадать никто не хочет.

– У тебя совесть есть?

– Конечно, есть – я же с вами честный торг веду!

– Меня твое предложение не устраивает.

– Ваше дело...

Служанка шагнула к дверям, и уже взялась, было, за ручку, когда я, сама не ожидая от себя такого, сказала:

– Постой! Если они тебе так понравились, то забирай!

Негнущимися пальцами я вынула из ушей серьги и положила их в протянутую ладонь служанки.

– Предупреждаю – если ты нас обманешь, или станешь требовать еще что-то...

– Нет, все без обмана!.. – девица сжала ладонь, и было ясно, что сейчас ее не разожмет вся артель рудокопов. – Расскажу все, что знаю, на все вопросы отвечу!..

Кода через четверть часа служанка собиралась уйти, она вновь обратилась ко мне:

– Госпожа, вы сережки не жалейте – их бы вам все одно снять пришлось. Там, в горах, женщин мало, вернее, в тех местах их почти нет. Примите добрый совет – переоденьтесь в мужскую одежду, так безопасней. Не приведи того Боги, привлечете к себе ненужное внимание, а в тех местах законов нет. И вообще, ежели вам, господа хорошие, что еще понадобится – обращайтесь ко мне.

– Общение с тобой обходится дороговато... – съязвила я.

– Да я теперь на все вопросы вам бесплатно отвечу... – девица выглядела донельзя довольной. – Спрашивайте, не стесняйтесь!

– С чего вдруг такая щедрость?

– Да просто я как вчера эти ваши сережки увидела, так глаз от них оторвать не могла, с той самой поры все перед глазами и стояли! А теперь они мои... Если честно, то больше-то мне от вас ничего и не надо! В наших местах золотые сережки носят только жены самых богатых людей, остальным это не по карману! Зато сейчас... Да теперь все мои подруги обзавидуются! Ох, и задам же я жару на свадьбе!..

Когда за служанкой закрылась дверь, Патрик произнес:

– Черил, спасибо!

– Отстань... – мое настроение сейчас никоим образом не назвать хорошим. Да уж, тут не знаешь, что и сказать – вся моя одежда пропала, серьги я отдала сама, сейчас на мне какое-то нелепое платье едва ли не из мешковины... Н-да, счастливым свадебным путешествием это точно не назовешь! Невольно вспомнилась Тарила и ее девичник – тогда наша красавица, сверкая бриллиантовым ожерельем – подарком жениха, расписывала, как после свадьбы они с мужем отправятся в столицу, где Тарила будет представлена высшей аристократии нашей страны, а затем путь молодоженов лежит в фамильный замок ее свекра, графа Ларес, где уже все готово к приезду новобрачных... Зато мое путешествие с Патриком никак не назовешь приятным времяпрепровождением молодой пары... Ох, я, похоже, здорово раздосадована, а иначе бы не стала вспоминать Тарилу, эту зловредную хвастунью!

– Да, хорошо служанка нас раскрутила... – Патрик почесал в затылке. – Черил, я знаю, как трепетно женщины относятся к своим украшениям. Обещаю: как только все закончится, и мы окажемся в столице, я подарю тебе другие серьги, много лучше тех, что ты только что отдала...

– Невесте своей подари!.. – огрызнулась я. – Тебе же в любом случае придется оправдываться перед ней за свой непонятный брак, и тут без ювелирной лавки делать нечего. Хотя в твоем случае одними сережками не обойдешься, придется прикладывать еще что-то, сверкающее поярче, и стоящее подороже. Надеюсь, что после десятого бархатного футляра с дорогим украшением твоя невеста снизойдет до прощения своего неверного жениха. Что же касается меня, то если мы останемся живы, то я сама как-нибудь определюсь с тем, что мне надо, а что нет.

– Честное слово, мне перед тобой неудобно...

– Ладно, как сказали бы уличные мальчишки – наплевать... – мне стало стыдно за собственный срыв. Что ни говори, но Патрик не виноват в том, что эта дерзкая девица умудрилась выманить у меня серьги. И потом, я их отдала сама, безо всяких просьб со стороны дорогого супруга.

– Наплевать, говоришь?.. – Патрик удивленно приподнял брови. – А я и не знал, что ты такие слова знаешь. Вроде бы девушка с хорошими манерами...

– Я еще и не то знаю, а вот ты сделай вид, будто ничего не слышал... – мне только и оставалось, что вздохнуть. – Извини за грубость. Просто я стараюсь не произносить ничего такого, за что меня могут осудить посторонние, только вот это не всегда получается – иногда прорывается словечко-другое. Разве твой дядюшка, когда выяснял мою подноготную, не сказал тебе, что мое детство проходило едва ли не на самых бедных улицах нашего города? Там, как понимаешь, не до учителей, бонн и воспитателей, так что среди детей бедноты я невольно успела нахвататься как не самых лучших манер, так и слов, довольно далеких от изящества. Правда, при родителях я никогда не позволяла себе ничего такого – им и без того приходилось несладко, не хватало еще неприятностей от меня. Ну, а после их смерти меня в свою семью взял брат отца, и там правила поведения были другие, куда более строгие, соответствующие тому, как должны себя вести люди нашего сословия.

– Я этого не знал... – развел руками Патрик. – Дело в том, что дядюшка Эрнил выяснил лишь то, что ты сирота, и... В общем, ничего особенного.

Понятно: ему рассказали о том, что я бесприданница и о том, что меня бросил жених – наверное, это главное, что сейчас интересовало наших городских сплетников, и все это выложили графу Фиер, причем наверняка с соответствующими комментариями. Честно говоря, я не собиралась ничего рассказывать Патрику, но, как видно, досада от потери сережек была так велика, да и в моей душе к этому времени много чего накопилось, и потому я, неожиданно для самой себя, рассказала Патрику о своих родителях, о семье дяди Тобиаса и о бабушке. Правда, не стоило бы говорить о Тигу, то так вышло, что я поведала и о нем, своем бывшем женихе.

– Сочувствую... – сказал Патрик. Кажется, он говорил серьезно и без уже привычной насмешки. – Похоже, ты предпочла бы остаться круглой сиротой, чем иметь такую родственницу, чем твоя бабуся. Но, к сожалению, в жизни многое складывается не так, как бы нам того хотелось. Что же касается твоего бывшего жениха, то дяде Эрнилу кое-что о нем рассказали, и, должен сказать – как это ни удивительно, но парню многие сочувствуют. Оказывается, его семья находится на грани банкротства (вернее, уже за этой горестной чертой), так что там одна надежда – на удачную женитьбу сына, ведь без невесты с богатым приданым благородное семейство может лишиться всего. Поговаривают, что вначале молодой человек не возражал против решения своих родителей найти для него новую невесту, куда более богатую и состоятельную, а вот сейчас, по слухам, он вовсе не выглядит счастливым женихом, которого ждет безоблачная семейная жизнь. Без денег в этой жизни никак не прожить, но и сердцу не прикажешь...

– Не могу отделаться от впечатления, что ты ему сочувствуешь.

– Видишь ли, я уже успел насмотреться на самые разные браки и сделал определенные выводы. Так вот, частенько приданое значит гораздо больше, чем призрачные связи в среде аристократии или хорошенькое личико. Ну, а как будут жить те, кто решился на брак ради денег – это отдельная история, и часто не всегда счастливая.

– Если мы поговорили обо мне, то не помешает упомянуть и тебя... – усмехнулась я. – Ты тоже решил жениться ради приданого?

– Обижаешь... – Патрик даже немного обиделся. – Розамунда – очень красивая девушка, но ее семья совсем небогата, да и большим приданым она похвастаться не может. Просто эта девушка мне давно нравилась, я оказывал ей знаки внимания, но все было в разумных пределах, не превышающих обычной любезности. Знаешь, я как-то не думал о женитьбе до одного случая. Все случилось спонтанно...

– Если не секрет, то что произошло? Ты меня заинтриговал.

– Не знаю, как и сказать... Ну, если коротко... В доме одного из моих друзей был праздник – его сестра выходила замуж, и на роскошную свадьбу родители денег не пожалели. Торжество, гости, музыка, море цветов – короче, все, что и положено в таких случаях. Так вот, среди музыкантов находился некий красавец-певец, который считал себя едва ли не подарком для всего человечества, а особенно для его женской половины, и наглец находился в полной уверенности, что перед ним не устоит ни одна дама. А еще этот человек позволил себе немыслимую дерзость – стал едва ли не открыто преследовать Розамунду, причем его поведение было столь неприличным и вызывающим, что переходило все допустимые границы. Я уж не говорю о том, что подобное ухлестывание могло скомпрометировать молодую девушку. Вполне естественно, что я должным образом оценил все происходящее, и счел необходимым показать негодяю его место.

– Ты что, вступился за честь дамы?

– Вроде того. Для начала я расколотил лютню о спину мерзавца, а потом свернул ему набок нос. Вдобавок посоветовал наглецу как можно быстрей убраться на все четыре стороны, и он без промедлений последовал моему совету.

Да уж, могу вообразить, какой тогда разразился скандал! Его последствия я тоже хорошо представляю... Понятно и то, что подобный поступок трудно совершить на трезвую голову.

– И тебе дали понять, что после столь демонстративно-рыцарского поведения кавалеру следует сделать предложение прекрасной девушке?

– Конечно... – кивнул головой Патрик. – К тому же окружающая обстановка очень этому способствовала, да и я был не против подобного развития событий.

– Интересно, сколько же к тому времени ты успел выпить?

– А причем здесь вино?.. – недовольно произнес Патрик. – Это же свадьба, многие позволяют себе лишнее.

Не знаю, что в то время могли подумать другие, но, на мой взгляд стороннего человека, если бы в то время Патрик не был в хорошем подпитии, то еще неизвестно, стал ли бы он столь скандальным образом защищать честь прекрасной дамы. Естественно предположить, что после такой эскапады предложение руки и сердца напрашивалось само собой.

– Как я успела заметить, граф Фиер не в восторге от твоего выбора.

– К сожалению. Он относится к Розамунде с заметной неприязнью, и даже не пытается это скрыть. Зато моему отцу очень нравится эта девушка, и он считает ее вполне подходящей парой для своего сына, то есть для меня.

– Интересно, что скажет твоя невеста, если выяснится, что ты женился?.. – съехидничала я.

– Очень надеюсь, что это она никогда не узнает... – покрутил головой Патрик. – Ну, а если это все же произойдет... Придется выдумывать нечто вроде того, что будто бы я, случайно увидев на улице прекрасную девушку, решил позволить себе перед свадьбой некоторую вольность, но девушка оказалась строгих правил, так что пришлось вступить в светский брак, который можно легко расторгнуть. Конечно, подобная история вызовет небольшой скандал, который, надеюсь, можно будет легко уладить, особенно если учесть, что отец Розамунды в свое время поступил точно так же.

– То есть?

– Он тоже незадолго до своей свадьбы заключил светский брак с некой очень милой особой, причем дама была довольно-таки низкого происхождения. Правда, впоследствии она наотрез отказывалась разводиться, дело закончилось крупным скандалом, потому как молодая супруга оказалась в интересном положении, и требовала деньги на содержание себя и ребенка, но на то и светский брак, чтоб его можно было легко расторгнуть. Скажу больше: старший брат Розамунды, весьма легкомысленный молодой человек, трижды вступал в светский брак, и потом, естественно, разводился. Разумеется, это было до того, как он заключил церковный брак с девушкой нашего сословия.

– Ну, скажу тебе, и нравы у твоих будущих родственников!

– Какие есть...

Что-то мне не очень нравится семейка, с которой собирается породниться Патрик. Впрочем, это его дело, пусть женится, на ком хочет, лишь бы потом от меня отстал раз и навсегда.

– Ладно, хватит говорить о постороннем... – вздохнула я. – Сейчас нам надо запастись едой в дорогу...

– А заодно и самим перекусить...– добавил Патрик. – Не стоит отправляться в долгий путь на пустой желудок.

– Тут я не спорю...

Быстро перекусили в общем зале – по счастью, ни вчерашних рудокопов, ни знакомых Патрика с утра там не было. Ну, это понятно: рудокопы отсыпаются после вчерашних возлияний, а военным все же положено быть на службе. Вот и хорошо, надеюсь, обойдемся без неприятностей.

Первым делом вновь посетили лавку старьевщика, и там купили мне мужскую одежду и обувь. Правда, это была та простая одежда, в которой здесь ходят рудокопы, но она хотя бы оказалась сравнительно новой и чистой. Разумеется, можно было бы проискать магазинчик, где торгуют не ношеной, а новой одеждой, только вот лишний раз ходить по городку нам не хотелось – в этом маленьком городке все на виду, так что не стоит привлекать к себе ненужное внимание. Заодно, все у того же старьевщика, приобрели пару больших фляжек для воды и еще кое-какие мелочи, необходимые в пути. Что же касается еды в дорогу, то с этим проще – закажем ее на постоялом дворе.

Через пару часов, погрузив на лошадь припасы, мы покидали Кряжник. Перед тем я переоделась в мужскую одежду, спрятала волосы под шапку, и, как сказал Патрик, если не присматриваться, то вполне могу сойти за парня. Не знаю, можно ли это считать комплиментом, потому как я чувствовала себя очень непривычно в этой грубой одежде, но тут уж не до выбора.

А еще незадолго до отъезда в нашу комнату вновь постучалась все та же служанка, правда, в этот раз она принесла мое платье, которое успела выстирать и высушить.

– Надо же, а я думала, что ты его себе забрала... – усмехнулась я.

– Еще чего!.. – довольно-таки достоверно возмутилась девица. – С чего это вы могли до такого додуматься? И потом, оно мне маловато...

Не знаю почему, но я рассмеялась – злиться на эту особу было невозможно.

– Кстати, вы, госпожа, очень хорошо выглядите... – продолжала девица. – И правильно сделали, что меня послушались – у нас в городе женщины, что с мужьями в горы идут, одеваются точно так же.

– Ладно... – улыбнулась я. – Ну, желаю тебе счастья, и чтоб свадьба хорошо прошла. Хотелось бы, конечно, посмотреть на твоего жениха, но...

– А нечего на него смотреть, он из дома почти не выходит... – вздохнула служанка. – Его год назад в шахте завалило, спину повредил, и потому сейчас еле передвигается на костылях. У него раньше жена была, только она зимой умерла, а я... В общем, этот человек мне нравился очень давно, так что теперь он мой, и я его никому не отдам. Вот смотрю на вас – вы все время ходите рядом, держась за руки, шагу в сторону не сделаете... Сразу видно, как любите друг друга, просто завидно становится! Повезло вам, всем бы так...

Э, нет, голубушка, такого никому не надо – тут можешь мне поверить! Я, и верно, ступить в сторону не могу без дорогого супруга – боюсь, как бы наведенная не него драконья внешность не стала проявляться, и вот тогда нам обоим несдобровать. А еще я и сама не заметила того, что за такое недолгое время привыкла к тому, что всегда, когда мы не находимся наедине, Патрик держит меня за руку. Видимо, со стороны это смотрится достаточно трогательно, раз впечатлило даже такую нахалку.

– Не ходили бы вы сейчас в горы... – неожиданно сказала девица. – Подождите несколько дней – может, к тому времени и дракон уберется, а не то он уж что-то очень давно тут летает. И откуда эта образина взялась на наши головы? Не знаю, куда вы идете и зачем – не мое это дело, но горы есть горы, туда обычно группами ходят, а уж никак не вдвоем. И потом, там встречается разный народ, не все медную руду ищут, у некоторых другие интересы. Бывает, что и беглецы от правосудия там прячутся...

– Спасибо, но...

– Понятно... – служанка не дала нам договорить. – Тогда я вам вот что скажу: уж если в сторону развалин идете, то постарайтесь это место засветло пройти, хотя если в пути не будете задерживаться, то вы должны пройти старую усадьбу еще до вечера. Если же не успеете это сделать, то к развалинам лучше и близко не подходите – устройтесь на ночевку в отдалении, в версте или в двух, а лучше в трех. Почему – не спрашивайте, все одно не отвечу, потому как ничего хорошего о том месте не говорят.

– А ты в тех местах бывала?.. – спросила я.

– Было дело... – неохотно отозвалась та. – Я тогда совсем молоденькая была, глупая... Мы тогда до водопада добрались, и там чуть ли не месяц провели... Да что об этом вспоминать, дело прошлое. Кстати, в то время усадьба стояла целой, невредимой, и люди там жили. Это потом она разрушилась, и все, кто там жили, исчезли невесть куда...

Девица ушла, а мне оставалось лишь вновь досадовать про себя, что по недомыслию ввязалась в эту историю. Если честно, то мне и раньше не хотелось идти в горы, а теперь желание и вовсе отсутствовало, особенно если принять во внимание все неприятные слухи, которые ходят об этих местах. Все так, но и бросать Патрика одного тоже не следует – что ни говори, но он законный супруг, с которым положено быть как в радости, так и в печали.

– Нам пора... – это я произнесла не столько для Патрика, сколько для себя. – Кстати, ты мне так и не сказал, сколько у нас осталось времени до того, как дракончики появятся на свет?

– Скажем так – время у нас еще есть, хотя его уже не так и много.

Не хочет говорить – и не надо, пусть все решает сам. Тоже мне, любитель секретов, хотя не стоит иметь тайны от жены – это, как утверждают, чревато.

Когда мы покинули гостиницу, ведя лошадь на поводу, Патрик подосадовал.

– Должен тебе сказать, что у нас почти не осталось денег.

– Ты, кажется, упоминал о том, что у тебя имеется заемное письмо?

– Есть такое письмо, и я уверен, что даже в этом городишке отыщется пара ростовщиков, у которых мы бы сумели по этому письму получить неплохие деньги, только делать это пока не стоит. Городок тут маленький, все и обо всем знают, так что очень скоро станет известно и о том, что мы с тобой получили полный кошель золота. Думаешь, ни у кого из здешних обителей не появиться желание избавить нас от излишков желтого металла? А уж если учесть, что в этих местах люди живут не ахти как богато, то не у одного человека может появиться желание одним разом хорошо заработать.

-Понимаю.

– А еще я не раз ловил на себе неприязненные взгляды мужичков – была в гостинице пара непонятных типов довольно-таки потрепанной наружности. Может, это мне всего лишь показалось, но таким людям лучше денег в чужих руках не видеть. К тому же в горах нам вряд ли понадобится золото.

– Тут я не спорю, хотя... Ладно, оставим это – сейчас для нас куда важнее не сбиться с верной дороги. Надеюсь, ты хорошо запомнил то, что нам рассказала нам эта нахальная девица?

– Не сомневайся. Ну, а если собьюсь с верного пути, то ты, радость моя, будешь служить мне путеводной звездой.

Не стала говорить Патрику о том, что путеводной звезде сейчас больше всего хотелось бы указывать путь назад. Вместо этого я лишь пожала плечами – ну, раз я звезда, значит, попытаемся искать нужную дорогу вместе.

Очень скоро Кряжник остался у нас за спиной, лишь кое-где встречались крепкие каменные дома, стоящие на участках обработанной земли. Дорога стала подниматься чуть выше, а потом и вовсе пошла по краю пологого склона. Несколько раз нам встречались люди: один раз это были рудокопы, которые на небольших тележках везли неровные куски меди, пару раз на нашем пути оказывались охотники, возвращающиеся с добычей, крестьяне, везущие в город овощи... Каждый раз при встречах мы все здоровались, желали друг другу счастливого пути и шли дальше. Правда, оглядываясь, я видела, как люди с любопытством смотрят нам вслед, что неудивительно, ведь в эти места редко заглядывают чужаки. Ну, значит, сегодня кое у кого из здешних жителей найдется тема для разговора о том, что какие-то пришлые отправились в горы.

Постепенно со склона холма дорога перешла вниз, и стала виться (вернее, петлять) меж высоких каменных круч. А еще от этой дороги то и дело отходили тропинки, которые (как нам пояснила служанка в гостинице) вели к маленьким горным селениям или же к небольшим шахтам. Да, так невольно и согласишься со словами Патрика о том, что, не зная точного пути, здесь можно легко заблудиться.

Трудно сказать, сколько мы прошли – наверное, не менее двух часов, когда, наконец, Патрик остановился.

– Кажется, нам следует сворачивать именно здесь...

Верно: как говорила та нахалка, тропа, которая ведет к развалинам, начинается с того места, где у дороги стоят три больших камня одинаковой величины. Похоже, это они есть – округлые камни стоят едва ли не в ряд, и каждый из этих булыжников почти в точности совпадает с двумя остальными.

– Согласна.

– Тогда вперед.

– Патрик, я все думаю – а вдруг эта девица нас обманула?

– Вряд ли... – покачал головой Патрик. – Если мы вернемся в гостиницу, и расскажем хозяину о том, как его работнички разводят посетителей на деньги, то наша новая знакомая вылетит со своего места, как пробка из бутылки с шампанским. Ну, а если принять во внимание, насколько девице нужна эта работа...

Мы долго шли по неширокой тропе, которая то и дело описывала петли меж высоченных холмов, и через какое-то время я уже не понимала, куда мы идем. Ранее я никогда не была в таких непривычных местах, да и Патрик тоже. Конечно, нет ничего хорошего в том, что можно заблудиться в лесу, но ничуть не лучше заплутать среди этих холмов и скал. Я чувствовала себя здесь весьма неуютно, да и Патрик то и дело оглядывался по сторонам, словно пытался кого-то увидеть.

Когда во второй половине дня мы добрели до очень высокого холма, то сразу поняли, что именно на этой вершине и находится усадьба рудознатцев, вернее, то, что от нее осталось. После того, что нам сказали об этом месте, хотелось обойти его стороной, но вокруг все было усеяно камнями, и вести по ним лошадь было просто рискованно. Ничего не поделаешь, надо идти по дороге.

Подъем на гору занял немало времени, и когда мы оказались возле развалин, нам стал виден полный масштаб разрушений. Как видно, раньше тут было немало строений – несколько домов, хозяйственные постройки, еще какие-то непонятные сооружения... Тут даже имелся огород немалых размеров, огороженный невысоким каменным забором. Сейчас вся вершина холма покрыта обломками и крупными камнями – тем, что осталось он большой и богатой усадьбы и не заметно никаких следов присутствия человека в этом невеселом месте. Да уж, печальная картина разрухи и запустения. Сейчас все вокруг залито солнцем, но все равно оставаться тут не хочется – такое впечатление, будто тебе что-то давит на душу. К тому же наша лошадь ведет себя неспокойно, словно хочет как можно быстрей уйти отсюда. А еще вокруг тишина, только негромко завывает сильный ветер...

Мы не стали задерживаться в этом невеселом месте, а поспешили вниз, подальше от этих мрачных развалин. Хотя я подспудно ожидала каких-то неприятностей, но ничего не произошло, и мы спокойно спустились с высокого холма. Ну и хорошо, можно идти дальше со спокойной душой.

Не знаю, сколько мы еще мы прошли после того, как покинули развалины – может, пару верст, может тройку, но бесспорно другое – мы очень устали за сегодняшний день, и нам не помешало бы найти место для ночлега. В горах темнеет рано, и потому как только мы увидели нечто вроде небольшого каменного навеса над землей, так сразу же устремились туда. Надо же – на земле есть старое кострище, видимо, не мы первые тут останавливаемся. Что ж, возможно, что и отряд герцога Малк тоже останавливался здесь.

До наступления темноты наломали кучу веток с колючего кустарника, растущего неподалеку, и когда на землю упала темнота, у нас весело трещал костер, а стреноженная лошадь паслась неподалеку. Такое впечатление, будто вокруг нас самый тихий и безопасный уголок мира. Мы с Патриком сидели рядом, и я смотрела на огонь, наслаждаясь покоем, и чувствовала, как постепенно уходит усталость. Так бы, кажется, и сидела долго-долго...

– Как тут тихо...

– Да, тут звуки разносятся далеко... – буркнул Патрик. Он в последнее время то и дело к чему-то прислушивался, а то и оглядывался по сторонам, словно его что-то беспокоило.

– Ты что все время оглядываешься?

– Тебе не кажется, что за нами кто-то идет?

– Я ничего не заметила...

– А вот я никак не могу отделаться от чувства, что за нами следят.

– С того времени, когда мы из города вышли?

– Нет, позже, когда мы на эту дорогу свернули.

– Может тебе показалось?

– Может быть...

Не знаю, сколько мы еще просидели около костра, прислушиваясь к звукам окружающего мира. Время шло, но ничего не менялось, и я уже почти успокоилась, когда внезапно раздался хруст – кажется, кто-то в темноте наступил на сухую ветку. Вряд ли это сделало какое-то животное – понятно, что рядом с нами находятся люди, и вряд ли они приближаются к нам с благими целями. Ох, как бы мне хотелось в этом ошибиться!

– Кто здесь?.. – спросил Патрик, поднимаясь с места.

Несколько секунд нам никто не отвечал, а потом из темноты раздался насмешливый мужской голос:

– Не боись, тут люди, а не те, на кого ты мог подумать. И вот еще что, милок: присядь-ка ты на место, с которого встал, а не то доброго разговора у нас не будет.

– Что вам надо?

– Дельце к тебе имеется.

– Спасибо, не интересуюсь.

– А придется поинтересоваться, милок, иначе никак. И дергаться не советую, а не то враз подраним, жалеть не станем, тем более ты нам и раненый сгодишься, как и баба твоя...

Похоже, служанка в гостинице не обманывала, когда говорила о том, что в горах хватает всяких людей, и далеко не все ведут праведный образ жизни. Что же им от нас надо? Боюсь, что ничего хорошего...