Место: полуразрушенное, заброшенное здание.

Время: месяц после основных событий.

Ноги сводит судорогой от долгого стояния в нелепой позе. На лбу испарина. Сердце того и гляди выпрыгнет. Стараюсь даже не дышать. Ситуация, в которой я оказалась, не оставляет мне выбора. Мужчина, с зажатым в руке горлышком разбитой бутылки, обходит меня по кругу. Нервно сглатываю, провожая его затравленным взглядом.

— Не дергайся! — рявкает он.

Скулю от страха, но безропотно ему подчиняюсь. Будто в замедленной съемке слежу, как он заносит свое оружие для первого удара. Зеленое лезвие, блеснув, наконец врезается в каменное крошево пола: удар, еще, и еще удар. Напряженную тишину рвет звон стекла, отражаясь эхом от полуразрушенных стен заброшенного здания. Сквозь стиснутые до скрежета зубы издаю протяжный всхлип. Крепко зажмуриваю глаза в попытке успокоиться.

Он торопится, но движения выверены и точны. Кому, как не ему знать: одно неверное движение — и будет труп. Два трупа.

— Противопехотная… немецкая… нажимная… угораздило же… — мужчина перемежает слова тяжелыми вдохами, каждый раз шумно втягивая воздух. Тихо матерится, роя осколком бутылки землю под миной, той самой, на которой я сейчас стою.

Через минуту, казавшуюся вечностью, он останавливается, утирая рукавом пыльной куртки холодный пот со лба. Смотрит снизу вверх, осуждающе качая головой. Вероятность моего спасения ничтожна мала. Семьдесят лет пролежала эта мина с войны, дожидаясь меня. Крыша здания, может, и сохранила корпус снаряда, но неизвестно в каком всё теперь состоянии, и малейшее движение может спровоцировать взрыв.

Мужчина, осматривает результат своих трудов, морщится, но берет стекло и возобновляет поиск взрывателя.

— Ты хоть… понимаешь… во что ввязалась?! Жить… тебе… надоело? — копать ему тяжело. Шутка ли? Без четверти век прошел. Земля, в которой находится мина, за это время практически превратилась в камень, — Да не трясись ты! — мужчина зло сплевывает в сторону, — Так ничего не получится.

Тяжело дыша, встает с колен, отбрасывает в угол жалкие останки от горлышка, осматривает комнату, прикидывая что-то в уме.

— Ты слышишь? — его голос вырывает меня из объятий вязкого страха.

Резко распахиваю глаза, и часто киваю в ответ, клацая зубами.

— Сейчас я аккуратно прижму рукой мину, и на счет три ты бежишь за угол, — повышает тон, — быстро бежишь, поняла?.

— Я боюсь, что упаду. Ног не чувствую, — мой голос из сипа переходит в фальцет.

— Не упадешь, — рявкает он командным голосом.

Тяжело вздыхаю, фокусирую взгляд на спасительной арке входа.

— Готова? — мужчина не дает мне времени собраться, кладет руку на мину возле моей ноги, — Раз, два, три, давай пошла! Пошла! — кричит, подгоняя.

Не ожидала от себя такой прыти. Рывком припускаю на выход: прыгаю в проем двери, цепляюсь рукой за косяк, заворачиваю за угол и, прислонившись спиной к стене в коридоре, начинаю медленно по ней сползать. Хрипло и рвано, закрыв ладонями рот и прислушиваясь к происходящему в соседней комнате. Тишина продолжает давить. Пытаюсь сглотнуть ком в пересохшем горле, чтобы спросить, как успехи, но не успеваю произнести и звука.

Волна взрыва оглушает меня, подавляя все звуки и заваливая на земляной пол разрушенного здания.