А с утра было событие. Для данной местности, как я понимаю, очень даже значительное.

       Да можно и без "я понимаю": весь народ, стоящий на ногах высыпал к дороге, проходившей мимо усадьбы. Шёл драгунский полк. Не знаю, куда и откуда, но проходил мимо.

       Наскоро проглотив завтрак, я присоединился к толпе зевак. Посмотреть было на что. Всё-таки самая красивая и элегантная военная форма носилась в русской армии именно во времена Александра Благословенного.

       И пусть именно у драгун она была наименее броской, но, тем не менее, впечатление производила. Да и не только обмундирование - стройные и подтянутые усачи на элегантных (а по мне - так других и не бывает) лошадях... Это было что-то! Зрелище!

       Каски, зелёные приталенные мундиры, алые воротники - красота!

       Кавалеристы, проезжая мимо толпы, в основном состоящей из детей и женщин, приветливо улыбались в усы и помахивали руками в перчатках - для них, по всей вероятности, проезд мимо населённого пункта тоже был событием, слегка развлекавшим в длинном и вряд ли весёлом пути.

       Интересно: станут ли теперь, в свете появления меня, эти усачи кирасирами? Как стали в реальной истории. Ведь именно псковским драгунам были отданы белые трофейные кирасы, снятые с мёртвых и пленных французских кирасир, переколотых и пленённых партизанами Давыдова и Сеславина. Ну или я слегка ошибаюсь... Но в реале именно этому полку достались те самые кирасы белого металла.

       Зацепился за память этот факт, как и приборный цвет полка. И не только этого - те самые наборы открыток я пересматривал и перечитывал десятки раз. Помню не всё, но многое: типа приборный цвет Каргопольского драгунского - огневой, кирасирского Военного Ордена - чёрный, у гусар так вообще помню все цвета доломанов и ментиков, приборный цвет и приборный металл.

       Красивая была, чёрт побери, форма. Всё само запоминалось, без всякого напряжения.

       Вот с пехотой у меня похуже - гвардию от остальных отличу, ну или гренадёра от простого пехотинца, а вот с простыми пехотными или егерями - фигу. Не помню ни разу.

       Кстати пора бы мне научиться верхом передвигаться, раз уж я так накрепко попал в это время. Наверное не слишком сложная наука. За неделю можно будет научиться в седло запрыгивать и с него при спокойном шаге или мерной рыси не падать. Вроде бы и не дурак я, и спортсмен какой-никакой - должно получиться. А то в дальнейшем местные совершенно не поймут-с... Если , кроме незнания французского, ещё и от лошадей шарахаться буду, то меня точно местное дворянство не примет, да ещё и жандармерия, если она уже имеется, "на карандаш" возьмёт...

       А вот и она! Мимо проплывала та самая походная кузница. Двухколёсная и, в основном, состоящая из здоровенных мехов. Зелёная, разумеется.

       Понятно, что штука в походе нужная: лошади-подковы-кузня. Но мой рояль в кустах, в виде полевой кухни, покруче будет. А уж раз кузнечные мехи на колёса поставили, то и печку с котлом как-нибудь пристроим.

       В общем, на ближайшее время две основных задачи: научиться передвигаться верхом и убедить Сергея Васильевича на предмет полевых кухонь. Первая, мне кажется, будет наиболее сложной.

       Ого! Лёгок на помине!

       Сначала, обогнав колонну драгун, во двор влетел Егорка на своём вороном жеребце, а через несколько минут, показалась и коляска моего гостеприимного хозяина.

       Благо, что для его приветствия народу хватало: сначала на шее у отца повисла Настя, потом подполковника поприветствовал сын... В общем, дошла очередь и до меня.

       Соков пожал мне руку и пригласил к себе минут через десять.

       То есть разговор со мной был приоритетом даже после столь долгой и вряд ли весёлой дороги.

       - Ну что же, Вадим Фёдорович, вот ваши бумаги, - мой хозяин протянул конверт, - Надеюсь, что всё было не зря. Здесь свидетельство о вашем происхождении и дарственная на Тихона.

       Оба-на! Становлюсь крепостником! Этого мне ещё не хватало!

       - Сергей Васильевич! Не знаю даже как вас благодарить...

       - Не надо благодарить словами. Слово вы уже дали. Просто сдержите его.

       - Но как вам удалось... Ведь я же представляю... Вернее даже и не представляю...

       - Вот и не надо. Не пытайтесь представить, - Соков совершенно неожиданно мне улыбнулся, - у меня тоже свои маленькие секреты.

       - Ну а у меня от вас секретов нет. Почти уверен, что оцените моё предложение, как улучшить быт русского солдата.

       - Любопытно.

       - Вы ведь наверняка отшагали в переходах со своим полком не одну сотню вёрст, так ведь?

       - Я бы сказал: не одну тысячу. Батюшка Александр Васильевич своим войскам засиживаться не давал.

       - Ну и чем занимались ваши мушкетёры по завершении дневного перехода?

       - Да понятно чем - лагерь разбивали, да кашу варили.

       - А теперь представьте, что эту самую кашу варить не надо - она уже готовая и горячая, только миски подставляй. Что скажете?

       - Ничего не скажу. Вас послушаю. Раз вы говорите о таком чуде, значит, имеете на это основания. Итак?

       - Да никакого чуда, просто варится каша на переходе. Вот представьте: железная печка с котлом, запасом дров и на колёсах. Тянет всё это одна лошадь. Я тут приблизительный чертёжик набросал.

       Подполковник, живо сообразивший, о чём речь, жадно выхватил из моей руки протянутую бумажку и впился в неё глазами.

       - Господи! Как просто-то! Как же до этого раньше не додумались?

       - И, по-моему, вполне реально исходя из имеющихся возможностей. Другое дело, что такая кухня потребуется на каждую роту, а если учесть, сколько в русской армии рот... Промышленность-то наверное справится, но ведь тогда придётся не делать что-то другое.

       - Это не важно! Если оснастить таким всю армию... - глаза у Сокова горели как у подростка, впервые увидевшего купающуюся нагишом девицу, - ради такого многим можно пожертвовать. Ведь только дневной переход пехоты можно будет на десяток вёрст увеличить!

       Это он загнул, конечно, но отдыхать пехотинцы точно станут больше.

       - Да и заводы подключать не обязательно - в полках, как узнают, могут своими силами изготовить. Кстати и проверим сейчас. Пойдёмте к кузнецу!

       - Но вы же ещё даже не позавтракали с дороги.

       - Успеется! Идёмте.

       Нисколько не сомневаясь, что я последую за ним, Сергей Васильевич поспешил к выходу. Пришлось присоединиться. Причём я еле поспевал за своим спутником. Ничего себе "старик"! Хотя какой он старик на самом-то деле? Вполне бодрый и энергичный мужчина. Ну да, лет на двадцать меня постарше, и что? Мне уже не пятнадцать лет, чтобы всех кому больше тридцати дряхлыми стариками считать. А в нынешнем времени пятидесятилетние вовсю к девушкам сватаются. И явно не только для того, чтобы рядом красивая 'кукла' была.

       - Нет, Вадим Фёдорович, - прервал мои мысли на ходу подполковник, - я уже вижу, что всё сделанное мною для вас не зря. Вы уже оплатили мою услугу сторицей.

       И мудрый же человек мой гостеприимный хозяин! Я-то, честно говоря, слегка беспокоился, что он будет ожидать от меня пушки-пулемёта или того самого воздушного боевого корабля, о которых я ему рассказывал. А ведь сумел должно оценить предложенное. Молодец! Все бы тут такими были.

       - Идея, она конечно важна, Сергей Васильевич, но надо её ещё воплотить в жизнь и железо, да и не в одном экземпляре. И даже не в десяти.

       - Сделаем один - будут и сотни, и тысячи. Уж я об этом позабочусь!

       Надо же! Идёт весьма быстро и никакой одышки, даже голос ровный как будто сидя в кресле разговаривает. А я: "старик".

       Кстати да: если наш первый экземпляр "зафурычит", то главными будут связи и влияние 'их высокоблагородий'. "Пробить" такой проект, имея влияние несложно. Но ведь Соков только подполковник, да ещё отставной...

       Эх! Въехать бы на этой кухне к самому графу Аракчееву! Да предложить кашки отведать. Личность он, конечно неоднозначная и одиозная, но о русском солдате заботу имел. Хотя на уроках истории мазался исключительно чёрной краской. Да мало ли таких - оболганных и замазанных грязью исторических персонажей.

       Да ладно Аракчеев. Пока на эту тему мечтать нечего. Как и по поводу встречи с Цесаревичем или Барклаем. Хоть какого-нибудь генерала заинтересовать бы. Будем надеяться, что по соседству с Соковыми кто-то подобный имеется...

       Кузнец Фёдор полностью соответствовал ожидаемому облику: здоровенный мужик лет сорока, нос картошкой и заляпанное сажей лицо. В волосах - ни сединочки (или это опять же от копоти?).

       Приближающегося барина заметил его помощник, молодой парень, в облике которого уже явно наблюдалась причастность к кузнечному ремеслу, этакий юный Шварценеггер.

       Оба прекратили звенеть молотками и встретили барина глубоким поклоном.

       - Здравствуй, Фёдор, здравствуй, Иван, - торопливо поприветствовал Сергей Васильевич работников.

       - Здравия желаем вашему высокоблагородию! - стройно прогудели в ответ своими басами кузнецы.

       Не тратя время на какие-либо вступления и посторонние разговоры, подполковник сразу стал вводить мужиков в суть своего заказа. И, судя по всему, эта самая суть была ими схвачена.

       - Ну что, сделаете?

       - Дык чего же не сделать, ваше высокоблагородие, - Фёдор казалось бы, даже удивился вопросу, - если все материалы будут - за неделю управимся.

       - Всё будет. Если чего нужно - скажи управляющему - всё доставит. Я предупрежу. А прямо сейчас что-то начать делать уже можете?

       - Да вестимо можем. Кой-какое железо имеется. Но ещё потребуется...

       - Всё! С этим к Степану. Если за две недели управитесь - награжу по-царски.

       - Премного благодарны! Думаю и раньше сделаем, если котёл и колёса дней через пять будут.

       Подполковник со сдержанной гордостью посмотрел на меня и мы, не перемолвившись ни словом, направились обратно к усадьбе.

       - Вот удивительное дело, - завёл по дороге разговор Соков, - ведь Александр Васильевич на переходах, чтобы увеличить скорость маршей, отсылал кашеваров на лошадях вперёд... С той же самой целью... А до такой простой вещи как кухня на колёсах не додумался.

       Да уж. Батюшка Александр Васильевич был велик! Обо всём думал и заботился. Таких генералов в России было... Ну, приблизительно один экземпляр. Даже турки его уважали... А вот поляки - не очень. Мягко говоря...

       Поляки... Я ведь мальчишкой хотел быть именно "поляком" - очарование Янека и Гуслика из "Четырёх танкистов и собаки"... Да ещё и капитан Клосс...

       А песня из "Ярославны-королевы Франции":

       Гордые флаги плещутся на ветру,        Вольная Висла шлёт свой привет Днепру,        Чашу подымем, выпьем её до дна!        Братья славяне, все мы - семья одна!

       А вот нифигашеньки! Любовь, как выяснилось, совершенно не взаимная. Не любят поляки русских. Люто не любят.

       Я раньше думал, что всё это на уровне правительств - неа! Учился у меня один парень, Мариуш, сын кого-то из Польского посольства. Прекрасный парень: умный, добросовестный, интеллигентный.

       Зашла как-то речь... Я, как дурак, вещаю:

       - Это ведь правительства могут враждовать, не может один народ не любить или презирать другой. Ведь русских в Польше, например, врагами не считали. Правда, Мариуш?

       - Нет, - отвечает мне парень, - Не любят в Польше русских. И никогда не любили.

       Честно, блин! И, правда. Как выяснилось.

       Хотя пока на этот счёт думать рано - есть дела поактуальнее. Я ещё здесь никто и звать меня никак, чтобы о геополитике беспокоиться.

       - Сергей Васильевич!

       - Да-да?

       - Я хотел бы научиться хоть в какой-то степени передвигаться верхом. Это возможно?

       - А вы что, не умеете? - на лице моего хозяина отразилась смесь недоумения и лёгкого презрения.

       - Увы, в моём времени лошади практически не используются. Мы ездим в основном на самодвижущихся экипажах - автомобилях. Верхом не умеет ездить почти никто.

       - Господи! Вы продолжаете меня удивлять... А кавалерия-то как же?

       - А нет её. В современной мне войне кавалерия совершенно бесполезна. Не эффективна и не нужна. Разведку ведёт либо пехота, либо воздушный флот, а на поле боя атаку кавалерийского полка остановят пара пулемётчиков...

       - Пара кого?

       - Вот представьте себе ружьё, которое стреляет сто раз в минуту. Прицельно - версты на полторы... Представьте сколько всадников доскачут до противника. А у каждого пехотинца в руках почти такое же автоматическое ружьё, только бьёт поближе и не очень много пуль подряд выпустить успевает. Даже сейчас атаковать конницей нерасстроенную пехоту очень опасно, не так ли?

       - Нуу... - ошарашено смотрел на меня подполковник, - бывало всё-таки... Но я не понимаю как можно стрелять из одного ружья столь часто. Ведь уже после первых же выстрелов ничего не разглядеть из-за дыма.

       - Разумеется, бывало, но ведь это были исключения. К тому же кавалерия абсолютно беззащитна перед воздушными кораблями - те могут безнаказанно избивать её и на поле боя, и на марше. И это ещё не всё: есть боевые машины, закованные в броню, вооружённые пушками и теми же пулемётами, двигающиеся быстрее лошади.

       А по поводу дыма... Порох, который используют в моё время, дыма при выстреле почти не даёт.

       Кавалерия, повторяю, совершенно бессмысленный род войск в войне моего времени. Ни в одной армии мира её уже нет. Только небольшие подразделения и практически только для парадов.

       - Приходится вам верить, Вадим Фёдорович, но говорите вы совершенно невероятные вещи...

       Ну да, знал бы ты ещё и про ядрёну бомбу... Уж что-что, а технологии взаимного убийства за эти два века скаканули вперёд сильнее, чем с момента изобретения лука и до нынешних дней.

       - А другие войска в ваше время сохранились? Я имею в виду из ныне существующих.

       - Практически все. Артиллерия есть, но она, конечно уже совсем другая: пушки стреляют значительно дальше, точнее и более разрушительными снарядами, а есть установки, которые могут стрелять даже через океан и уничтожать одним попаданием целые города, есть морской флот, но корабли тоже совершенно другие - целиком из железа, передвигаются быстрее самой быстрой лошади и могут быть размером с приличное село. А некоторые корабли плавают под водой.

       - Господи! - перекрестился Сергей Васильевич.

       - Остались пионеры - куда же без них. Ну а пехота... - так она вообще ВЕЧНА. Пока существует война и армия, останется и пехота. Я уверен, что последним солдатом последней армии мира будет именно пехотинец.

       Лёгкая улыбка отставного пехотного офицера показала, что он благосклонно воспринял мою совершенно искреннюю мысль.

       - Неужели даже при наличии летающих боевых кораблей и бронированных колесниц, пехотинцы могут играть важную роль в войне? - подполковник своим взглядом казалось, умолял меня поскорее подтвердить его предположение.

       - Да разумеется! - поспешил я утвердить Сокова в его надеждах, - Все другие войска, во всех войнах только обеспечивали действия именно пехоты! Разве что флот иногда охранял торговлю своего государства. Но и он, в основном, был нужен для того, чтобы обеспечить свой или не допустить вражеский десанты или то же самое по отношению к их снабжению. Артиллерия расчищает путь своим пехотинцам и уничтожает вражеских. Кавалерия ведёт разведку для своей инфантерии, прикрывает её, преследует и добивает врага, который, опять же, в основном - пехотинец. А для кого пионеры наводят переправы и строят укрепления?

       И в моё время ничего не изменилось - все рода войск существуют для пехоты. Именно она "берёт города". И на это не способны никто, кроме неё. Ни воздушные корабли, ни бронированные колесницы с пушками - никто.

       Правда и пехота у нас другая. Ничего похожего на нынешнюю линейную. Скорее егеря. Но тоже не принимайте буквально... Трудно объяснить, да я, к тому же и не военный.

       И пехота у нас разная: есть и "морская" - те, кто высаживаются на вражеский берег с кораблей, есть - "воздушная".

       - Ну, так морская пехота со времён Петра Великого в России существует, - прервал меня собеседник, - а вот что такое "воздушная"? Солдаты с крыльями что ли?

       - Нет, разумеется. Это специально подготовленные пехотинцы, которые доставляются в тыл противника на воздушных кораблях и прыгающие с них вниз на специальных устройствах навроде огромных зонтиков. Ну, это так сразу не объяснишь...

       - Да и не надо пока. Будет у нас время для бесед на эту тему. А насчёт вашей просьбы по поводу верховой езды - не вижу препятствий. Егорка - отменный берейтор, обучит достаточно быстро. Кстати, как насчёт вашего поединка? Не передумали?

       - Ни в коем случае. Сойтись с достойным противником всегда интересно. А учебная сабля для него имеется?

       - Найдётся. А если боевая? - лукаво прищурился подполковник.

       - Всё равно попробовал бы. Хотя, по-моему, глупо рисковать жизнью ради забавы.

       - Согласен. И никогда бы такого не допустил. Прошедший через смерть умеет ценить жизнь. А я на своём веку смертей насмотрелся...

       Егорке было лет сорок, но это был ловкий и подтянутый мужик с практически юношеской фигурой. Бывший уральский казак, которого мой гостеприимный хозяин привёз в имение после окончания службы. Каким образом они познакомились, и что до такой степени связывало этих двух вояк, я не знал, но чувствовалось, что Егор Пантелеевич испытывает к подполковнику поистине собачью преданность. Исключительно в хорошем смысле: не рабская покорность - это для казаков совершенно противоестественно, а именно преданность, опека, что ли...

       Егоркой, кстати, его звали только двое мужчин Соковых, Настя - исключительно Егорушкой, а все прочие, вплоть до управляющего имением - Егор Пантелеевич.

       Услышав от хозяина о показательном поединке, казак, естественно, возражать не стал, но недовольно буркнуть типа: "Баловство всё это..." не преминул.

       И маску его надеть уговорили насилу. Явно считал, что я его не зацеплю. Напрасно. Мы встали на исходную и, по отмашке подполковника, начали.

       Ну да. Впечатляет: "веер", который от тут же поставил между нами своей саблей на противника со слабыми нервами может и подействовал бы. Как ферзевый гамбит на начинающего шахматиста - несколько пешек пожертвовать, зато фигуры развить. Но при спокойной и аккуратной защите - верный проигрыш атакующего.

       Так и здесь: спокойно держать дистанцию и ждать - протыкается этот веер на раз. Если поймать момент, конечно. Терпим, ждём...

       Егорку поначалу очень манило моё выставленное правое колено, казалось наверное, что из той позы "раскоряки", в которой я двигался, увести его из-под удара не успею. Многим так кажется, из тех, кто на дорожке не стоял...

       На этом я его и поймал в первый раз: колено, разумеется, убрал и ткнул навстречу куда поближе. Ну а "поближе" как раз маска и оказалась. Зрители слегка загудели, а Настя даже зааплодировала. Рановато, ёлки-палки, не разозлился бы мой будущий наставник по верховой езде.

       После того, как я показал, что его "зеркало" пробивается шпагой, Егорка стал поаккуратней и выпендриваться на публику перестал. Но клинок в руке уральского казака продолжал порхать, выписывая восьмёрки. Вот под это колющим я лезть не рискнул. А ведь шпага и рубить может.

       Показательный в выпаде по голове - естественная защита-пять - перенос и рублю его правый бок, тут же сам, на автомате ставлю пятую, чувствую клинком прилетевший в голову ответ и мгновенно отвечаю сам. Есть!

       Пусть бок, в реальной ситуации, я бы ему только поцарапал, но второй ответ в голову был действительно травмирующим - даже если не убил бы, то ошарашил точно.

       Ой, наживу я врага, где не надо! Пропустить что ли укол-удар какой-нибудь? Неа, не умею - будь, что будет.

       Но беспокоился я напрасно: в следующем эпизоде я обвёл саблю противника и, вдогонку за уходящим клинком, потянулся своей шпагой к груди соперника. Ну не просто потянулся, само собой - в выпаде.

       Бздыньш! Его я не достал, а по башке получил. В общем, если бы всё опять-таки было реально, то половина от моего штатного количества ушей валялась бы под ногами. Поймал меня Егорка. Красиво поймал. Мысленно аплодирую.

       И теперь уже, слегка разозлённый, я уделал соперника флешью вразрез. А ты думал! Но атаковали мы оба и всё чуть не закончилось плачевно: мой клинок, уперевшись в грудь Егорки, не выдержал скорости нашего сближения и сломался. Я еле успел отвести его от маски противника...

       Сломанный клинок - страшное оружие. Он нисколько не менее опасен, чем заточенный кинжал - проткнёт и простёганную защитную куртку, и маску из обычной проволоки. Запросто проткнёт. Даже большинство масок конца двадцатого века, кроме элитных и очень дорогих, тех которые олимпийцы используют, ну или другие бойцы международного уровня. Так у них и воротники кевларовые - ножом не пробить.

       А обычная среднестатистическая - проницаема для обломка шпаги или рапиры запросто. Сам видел, как на соревнованиях пробили, и обломок кожу на лбу парню распорол. Хорошо хоть не в глаз...

       В общем обошлось. Поединок наш прекратили, а Егорка, пожимая мне руку, улыбался и выглядел вполне довольным. Хотя... Кто его знает, что творилось в душе побеждённого. Он-то ведь не спортсмен, проигрывать может и не уметь.

       Оказалось - умел. Очень доброжелательно и тактично помогал мне в освоении верховой езды. И кобылку мне для обучения подобрал спокойную - красавица просто. Гнедая. Афина.

       Я бы на её месте, при моих первых же попытках взгромоздиться сверху, взбрыкнул однозначно. А она-таки стояла смирнёхонько.

       Нет, засунуть ногу в стремя и вспрыгнуть в седло - не проблема, но, например, как они, эти местные, умудряются тут же ногой во второе стремя попасть? Оно же, гадина, болтается! Непостижимо, но факт - попадают. Сразу. В отличие от меня, придурка. И это ещё Егорка лошадь под уздцы при этом держит и как-то её уговаривает, чтобы меня сразу с седла не сбрасывала.

       И пошли мои первые круги вокруг берейтора. Сначала на ремне Афина была, потом я уже сам управлял, не на привязи.

       Через неделю обучения мог спокойной рысью передвигаться верхом. Но недалеко. Но уже мог позволить себе поездки без сопровождающего. За всё время Афина не сбросила меня со своей спины ни разу.

       Шикарная животина! Умная, спокойная... А какая красавица! Какие глаза! Чёрная грива и стройные ноги... Только на ноги женщин можно смотреть с большим удовольствием. А сколько грации в каждом движении! Меня изначально подмывало притащить именно ей какое-нибудь лакомство с барского стола, однако Егорка это мгновенно усёк и категорически запретил. Только изредка кусок хлеба или яблоко. Причём обязательно спелое.

       В-общем, я уже стал потихоньку разъезжать по окрестностям в одиночку. Мой "учитель" был вполне доволен и такое позволял.

       Параллельно мы с Сергеем Васильевичем регулярно заходили на кузню, но, в последний раз, нам было предельно вежливо предложено "не путаться под ногами". То есть слова прозвучали, конечно, другие, однако смысл в них был самый тот. Причём кузнец умудрился довести до своего барина этот смысл так "изысканно", что Сергей Васильевич даже не подумал гневаться или обижаться.

       Но дело шло. На наших глазах вырастала та самая "Емелина печка" - кухня на колёсах.

       И во время одной из моих самостоятельных прогулок, когда на дороге были только мы с Афиной, а вокруг только изнуряющая летняя природа русской средней полосы, вдали заклубилась пыль - явно кто-то поспешал по той самой русской дороге, у которой семь загибов на версту.

       И, при ближайшем рассмотрении, этим "Шумахером здешних мест", оказался мой старый знакомый - доктор Бородкин.

       - Вадим Фёдорович! Какое счастье, что я вас встретил! Бросайте всё - немедленно ко мне в лабораторию! - местный эскулап просто задыхался от избытка чувств.

       Ну да. Прямо сейчас всё брошу и поскачу за десять вёрст. А потом обратно. У меня, знаете ли, задница не казённая. И профессиональных мозолей на ней пока нет.

       - Увы! Прошу простить, но сначала я должен вернуться в усадьбу Сергея Васильевича. Там сильно обеспокоятся, если меня долго не будет. А что случилось, уважаемый Филипп Степанович? Вы так возбуждены.

       - Не без причины. Почти наверняка вы правы. Позавчера мне доставили водоросли. Я не удержался и повторил описанный вами эксперимент - смотрите! - доктор протянул мне пузырёк, содержимое которого было весьма предсказуемо.

       Чёрные кристаллы с признаками металлического блеска. Немного, разумеется. Я открыл сосуд и понюхал. Ну, естественно. Он самый. Йод.

       - Да. Точно такие же кристаллы я получил в своё время. Вы уже исследовали его? Хоть немного?

       Вообще-то вопрос излишний - руки, в которые я вернул вещество были в бурых пятнах - явно деревенский исследователь успел повозиться с невиданным ранее минералом.

       - Я, разумеется, не удержался. И по всем признакам это действительно не известное ранее простое вещество. И открыто в России! Представляете, что это значит? Нам нужно немедленно написать протокол исследования и отправить его вместе с образцом в Петербург.

       - Почему "нам"? Исследовали вы, значит и приоритет ваш, - до меня только дошло, что писать-то по-русски я не умею. В смысле грамотно. "Еры" расставить ещё смогу, а вот на всяких "ятьах-ижицах" попалюсь на раз.

       - Вадим Фёдорович! - на лице Бородкина нарисовалась обида. - И вы могли подумать, что я посмею присвоить это открытие? Неприятно слышать.

       - Ради Бога не обижайтесь, - поспешил успокоить я доктора, - ни в малейшей степени не хотел вас обидеть. Можете упомянуть моё участие в открытии, но, честно говоря, просто не владею необходимым для отчёта стилем и не знаю правил, по которым он составляется. Я вас очень прошу: Составьте протокол сами. Если сочтёте необходимым упомянуть и моё участие - никаких возражений.

       Щепетильный Филипп Степанович подуспокоился и кивнул.

       А мы тем временем добрались до усадьбы, где я торопливо передал Афину подбежавшему конюху и, не переодевшись, пристроился в коляску к доктору. Хозяину попросил передать, что вынужден отъехать по неотложному делу. Надеюсь поймёт.