Наш парадный банкет состоялся уже через пару часов. Тихон, отправленный с деньгами за выпивкой и провиантом, вернулся на удивление быстро и доложил, что хозяин трактира обещал немедленно всё прислать в лучшем виде: и вино, и закуски, и горячее. Ценит, поганец, постоянных клиентов.

       И действительно, расстарался Чусовой на славу: полдюжины шампанского, коньяк, заливная стерлядь, копчёный язык, пара запеченных цыплят, фрукты, ну и кое-чего ещё по мелочи.

       Чего недоставало в сложившейся ситуации, так это компании: Бороздин уже уехал из столицы, Кирхгоф... Ну не посылать же ему посыльного практически на ночь глядя - мол у нас награды, приезжайте обмывать...

       И не девок же заказывать. Да и ни к чему. Доктор явно не из тех, кто расположен отрываться посредством оргий, а я, хоть уже и который месяц на "голодном пайке" в плане интима, всё равно не хочу - у меня Настя есть. И пусть ничего не было и не предвидится в обозримое время - у неё есть моё слово - этого достаточно. Предать человека, который тебе верит и любит тебя, наверное, хуже, чем предать Родину.

       Нет, я не пытаюсь расставить приоритеты "что предавать допустимее". Предавать нельзя вообще. Но если "предают Родину", то это или из-за страха смерти, пытки, шантажа судьбой близких людей... Ради немалых денег, в конце концов...

       А тут ради чего? Ради нескольких секунд (минут) чуть новых ощущений? Оно того стоит, чтобы потом прятать глаза и чувствовать себя сволочью? Если на самом деле любишь, конечно.

       А кто у нас ещё из знакомых? Барклая пригласить? А чего уж - и императора до кучи!

       Бред в общем.

       Так что устроились мы с Бородкиным вдвоём, (предварительно набулькав стакан Тихону и отжалев ему слегка закуски) и славно повечеряли. Правда, доктор, слегка нарезавшись, попытался покомплексовать по поводу незаслуженности награды - дескать, всё это я придумал, а он только исполнитель... Пришлось поизображать из себя няньку и убедить Филиппа Степановича, что без его многодневной пахоты в лаборатории мои идеи стоили бы меньше копейки. Что, кстати, было правдой. И учёным-исследователем он был от Бога. Так что мне с ним повезло не меньше, чем ему со мной.

       Кстати не особенно мы и "переупотребили" за вечер - всего пару шампанского и коньяк. Утром встали вполне себе свежими и отправились в Академию.

       Но работать не получилось - весь день ушёл на принятие поздравлений. Просто двери лаборатории не закрывались: то один придёт выразить своё "Очень-с рад-с за вас-с, давно заслужилис-с...", то другой. Я не поинтересовался своевременно: здесь что, как и у нас, "поляну" в таких случаях выставлять надо? И это желающие на халяву выпить-закусить?

       Причём половину из заглянувших я и в глаза раньше не видел, а вторую половину, процентов на девяносто, видел, но в упор не знаю.

       Не, Кирхгофа и моих лаборантов, я готов поить до "синих соплей", но так ведь они до такого и не опустятся, чтобы "намякивать".

       День прошёл впустую. А мне ведь надо было потихоньку ещё хоть фунт "бездымки" сбодяжить...

       Зато следующее утро отыгралось событиями за всё...

       - Господин Демидов? - Тихон впустил в комнату просто наишикарнейшего лейб-гусара.

       - Я.

       - Вас срочно требует военный министр!

       Вот ёлки-палки! Чего же я ему так срочно понадобился?

       - Прошу подождать, господин поручик - мне нужно собраться.

       - Жду. Но поторопитесь, сударь.

       Ишь ты! - Только что "копытом" паркет не "роет". Сразу видно - недавно на "посылках" у самого министра служит.

       Я оделся, и спустились к подъезду, там ждала карета, запряжённая парой рыжих. Устроились в ней друг против друга и поехали. Почему-то не совсем в ту сторону, куда я ожидал. Вернее совсем не в ту...

       А когда колёса застучали по мосту через Неву, то я уже не сдержался:

       - Господин поручик, а почему мы едем на Васильесвкий?

       - Его высокопревосходительство сейчас в Адмиралтействе, - скупо бросил гусар.

       Угу. Внезапно понял, какой вопрос пульсировал всё это время в мозгу, но никак не мог "сформироваться" конкретно: "Ты зачем, дурик, усы сбрил?"

       Гусарский офицер лет тридцати и без усов. Ой, что-то тут точно неладно - это же привилегия лёгкой кавалерии, офицерам можно носить усы. А этот не носит. Да ещё в гвардии...

       Кстати: а ведь он письменного приглашения от Барклая не предъявил! Во я дурак! Во влопался!!

       С моста пора было сворачивать направо, к Адмиралтейству, но коляска продолжала путь по прямой.

       Точно влип! Стал правой рукой растирать левое плечо:

       - Вероятно погода испортится - старая рана заныла, - извиняющимся голосом промямлил я.

       - Рана? А где получена? - слегка оживился поручик.

       - Да было дело... Простите, а что, его высокопревосходительство никакого письма не передавал?

       Ну да - глазоньки-то забегали... Но собрался мужик, быстро соображает:

       - Ой, Господи! Совсем забыл! Конечно, есть письмо, просто это моё первое поручение на службе у военного министра. Секунду!

       Офицер торопливо стал расстёгивать доломан, склонил, естественно, голову налево, типа доставая конверт, и получил ребром ладони по открывшейся шее.

       Ага. Извинюсь в случае чего по полной. Заплачу там или на дуэль выйду. Но это вряд ли.

       Мой визави с всхлипом сполз с сидения. Я проворно запустил руку ему за пазуху и выудил оттуда ну совершенно не конверт. Кинжал. Причём хороший. Ножны были пришиты подмышкой, чтобы на груди не топорщиться, хотя ментик всё равно прикрывал...

       Ну и что это за номера? Меня в натуре иностранная разведка заполучить хочет? Ой не верится - не те всё же времена. И я не профессор Плейшнер, чтобы в связанном виде в багажнике через границы путешествовать.

       Времени у меня минута-две, пока пациент оклемается...

       Руки болезному я стянул сзади его же кушаком (или как там у гусар этот "шарф на поясе" называется), чакчиры (гусарские штаны, если кто не в курсе) подрезал сзади и спустил ему до колен. Достал свою шпагу из ножен, ножны отстегнул. Всё, можно будить.

       Полученная оплеуха частично привела в сознание лжегусара:

       - Ссука! Тебе не жить!

       Какая прелесть! Ну, просто сериал! У них тут что, такие же штампы как в нашем (бывшем? будущем?) кинематографе? Ладно, я тоже сыграю "героя" "тупого бабского сериала" (это Ленка так их называла).

       - Хавало захлопни, гнида. Будешь говорить, когда я разрешу, - и кончик его же кинжала к трахее. - Всё понял?

       Ну да. Некоторое ошаление в лице. Интеллигент такими словами шпарит. Не ждали-с от научных работников?

       - Итак: кому и зачем я понадобился? Будешь врать - распорю глотку с чистой совестью. Ну?

       - Ваше благородие, не знаю я, наняли за пятьдесят целковых, - поплыл клиент, - Главный - кучер, он договаривался...

       Понятно, что кучер не просто нанятый, явно в деле.

       - И что, без тебя договаривался? - я слегка наколол кожу на шее допрашиваемого.

       - Ай! Перестаньте! - хочет жить сучонок. - Это был молодой господин, которого я не знаю.

       - Иностранец?

       - Да русский вроде бы.

       Интересно, какому русскому я понадобился? И зачем? Ведь явно живым довезти хотели...

       - Точно русский?

       - Да точно. У него ещё правая рука еле двигалась...

       Оба-на! Чего-то я не въехал. Кнуров что ли за мной охотится? Битому неймётся?

       - Так, а с этого места подробней, как выглядел?

       - Не помню я точно, - голос "лейб-гусара" был просто плачущим, - ну ваших лет, брюнет, слегка лысоват, рука вот опять же... Как я ещё могу объяснить?

       Ладно, из этого чмыря много сейчас не вытащить, а время дорого...

       - И как же вы собирались меня передать заказчику?

       - Вы меня не убьёте?

       - Будешь себя хорошо вести - поживёшь ещё. Так что?

       - Скоро уже остановимся, а там ждут. Не знаю кто - нам приказано вас туда привезти и не более.

       - Что-то ты недоговариваешь, друг ситный. Вы как меня передавать собрались? - Скомандуете, а я тут же и послушаюсь?

       - У Семёна пистолеты, - мрачно пробубнил лжеофицер.

       - Понятно. Крикни ему, чтобы остановился. Ну!

       - Так меня же тогда, ежели что...

       - А я тебя прямо сейчас, придурок. Кричи, гадёныш! - я трижды бухнул кулаком в стенку кареты. - Ну!

       - Семён! Останови!

       Мы встали, и послышался стук сапог спрыгнувшего с козел кучера - насторожился, идёт сам проверить, в чём дело. Своевременно выскочить наружу не удалось. Ладно, играем другой сценарий. Я, не отрываясь, смотрел на ручку дверцы. Как только заметил её шевеление, сразу вмазал ногой, со всей "пролетарской ненавистью". И немедленно вперёд!

       Это конечно не дверца грузовика, но ошарашил её удар кучера здорово. Секунды на две как минимум, а мне больше и не надо - прыжок из кареты и шпага впереди меня...

       Целился я в лицо - грудь дело ненадёжное в такой ситуации. И шинельку для начала пробить нужно, и в грудную кость не угодить, да и по рёбрам скользнуть может...

       Но такого попадания не ожидал: думал, что если распорю этому Семёну щёку, то от боли и неожиданности лжекучер подарит мне ещё несколько секунд, а там он уже и без пистолетов...

       Клинок вошёл прямо в глазницу. Практически на ладонь. Не жилец.

       А ведь бабахнуть из пистоля своего успел, сволочь. Пусть с задержкой, пусть "в божий свет", но пальнул...

       И рухнул без звука, ну то есть только со звуком падения тела.

       Интересно: в таких ситуациях как пальба на улицах люди будут сбегаться или прятаться? В моё "бывшее" время точно бы по "норам" разбежались. Вплоть до милиции-полиции.

       Подождём и посмотрим как "тут".

       Оказалось - довольно шустро. Городовой, или как его тут называют, нарисовался в течение десяти минут. Я представился и сдал "туловище" кучера вкупе со лжегвардейцем представителю власти. А в ожидании оного я просто сидел на крыльце ближайшего дома. Даже не стал осуществлять "экстренное потрошение" клиента. Вот просто нахлынула "пустота". Наплевать на всё и даже больше. Но главное, что именно НАПЛЕВАТЬ. Устал. Надоело, не хочу больше.

       Пусть я убил человека, который сам хотел сдать меня палачам, пусть он значительно более гнусное существо, чем те, кого я убивал на арене - те собирались отобрать мою жизнь за деньги, но ведь ставили на кон и свою, и ею расплатились. Этот же хотел навариться на моей смерти "из-за угла". На чём и погорел. И совершенно его не жалко. Одним варнаком на свете стало меньше. Можно считать, что я спас несколько жизней... И почему-то всё равно муторно...

       От подобного рефлексирования меня и спас местный полицейский, деловито принявшись разбираться в произошедшем.

       Сурово рыкнув на собирающуюся толпу любопытных, служитель закона спокойно выслушал мои объяснения, уяснил ситуацию и предложил проехать к начальству. Ну да кто бы сомневался...

       Тело кучера решили положить в карету, (решение не только мудрое, но и единственное разумное). Мой "упакованный" спутник испуганно вжался в самый угол, когда к ногам положили труп соучастника. Очень хорошо. Замечательная компания для недолгого пути, весьма способствует размышлениям о "тернистом пути греха". Как и зуботычина, лениво и буднично отвешенная полицейским чином вляпавшемуся гаврику - грамотно, пусть ощутит себя "мясом", с которым церемониться не будут, пофантазирует о ближайших перспективах...

       - Я сяду за кучера, - предложил городовой, - а вы, ваше благородие, не откажите проехаться с этим татем в карете: всё же кой-какой пригляд за ним нужен.

       - Разумеется. Далеко ехать?

       - Да рядышком туточки, даже заскучать не успеете. И... Это... Спасибо вам за Сеньку.

       - За кого?

       - Да вы же Сеньку Махова закололи - душегубец известный. Каторга по нему давно горючими слезами плакала, но никак поймать не могли.

       Поехали. В разговоры с киднеппером-неудачником я решил по дороге не вступать и не выяснять "как он дошёл до жизни такой" - пусть помается.

       Ну и ему блатная гордость не позволяла первому начать беседу. Но было очень заметно, как напрягся болезный в предвкушении общения со стражами правопорядка. Так и промолчали всю дорогу.

       Остановились у достаточно обычного дома, но было заметно, что это некая государственная контора, хотя может я просто знал, что едем мы не в Оперу и не на банкет, да и стоящий у подъезда ещё один (вроде их в эти времена будочниками называли) создавал соответствующую атмосферу.

       Меня провели в кабинет на первом этаже, где за обширным столом восседал круглолицый лысоватый чиновник. Полицейский, вместе с которым мы прибыли с Васильевского склонился над ухом начальства и что-то возбуждённо зашептал. Лицо чиновника было непроницаемым, только один раз он удивлённо поднял брови.

       Выслушав подчинённого, местный, как я понял "участковый", кивком головы отпустил его и с интересом посмотрел на вашего покорного слугу.

       - Разрешите представиться: коллежский асессор Штауфенберг Илья Адольфович. С кем имею честь?

       Я представился.

       - Очень приятно, господин адъюнкт. С учёными пока встречаться не приходилось. Прошу вас рассказать о произошедшей с вами неприятности.

       Мило! Всего лишь "неприятность". Ну да ладно, не буду кривляться в стиле уездного трагика: рассказать так рассказать.

       Когда я закончил, Штауфенберг выглядел очень даже заинтригованным.

       - Просто роман можно писать о вашем приключении, господин Демидов. Знаете, если бы не труп Сеньки Махова, то я бы десять раз подумал, прежде чем отнестись к вашему рассказу всерьёз. Никогда не сталкивался с похищением людей, разве что слышал о некоторых случаях, но тогда речь шла о женщинах - можно понять. Но ваша история... А у вас есть какие-то правдоподобные объяснения по этому поводу?

       - Если честно, то сначала я подумал об иностранных посольствах. Дело в том, что я сделал несколько изобретений, имеющих серьёзное значение для армии. При их демонстрации его высокопревосходительству генералу Барклаю де Толли...

       - Вы знакомы с господином военным министром? - лицо чиновника выразило нешуточное удивление.

       - Имел честь беседовать с ним и демонстрировать, как я уже упомянул, свои новшества.

       Лицо коллежского асессора стремительно поскучнело. Оно и понятно: с одной стороны моё дело не замнёшь, а с другой - допекать расспросами, а то и допросами достаточно высокопоставленных военных, да ещё и вероятно приближенных самого министра... Да уж, перспектива в голове моего собеседника рисовалась достаточно тусклая.

       - Так кто, кроме его высокопревосходительства присутствовал на испытаниях? - чиновник с вздохом обмакнул перо в чернильницу.

       - Думаю, что это не важно, - когда я скрутил своего спутника по этому вояжу, тот рассказал, что их нанял некий дворянин с малоподвижной правой рукой. А относительно недавно у меня произошёл... некоторый конфликт с одним господином и у того случилась некоторая неприятность именно с правой рукой. То ли с лошади неудачно упал, то ли ещё что-то... Понимаете? Признаваться в дуэли судейскому было, разумеется, нельзя, но, будем надеяться, что он, во-первых, просечёт ситуацию, а во-вторых, человек порядочный.

       - Ещё бы! - улыбка снова заиграла на губах Штауфенберга. - Так вы хотите сказать...

       - Мне трудно представить, что дворянин способен на такую низость, но тот господин произвёл на меня впечатление весьма непорядочного человека.

       - Так назовите имя человека, которого вы подозреваете - проверить будет очень легко. Особенно если он сейчас в столице.

       - Некто Кнуров Сергей Аполлонович. Насколько мне известно - помещик из Псковской губернии.

       - Не слыхал о таком. Ладно, если это действительно он, то разобраться с делом не составит большого труда. Вас известят, когда появятся какие-то новости. Где проживаете?

       - На Фонтанке, давайте напишу адрес.

       - Будьте любезны, - следователь протянул мне небольшой листок и перо.

       Чёрт! Наверное, никогда не смогу научиться этим нормально пользоваться. Но адрес накарябать всё-таки получилось.

       Я попрощался и отправился ловить извозчика.

       Если кого удивит, что я не поинтересовался дальнейшей судьбой своего похитителя, то меня и самого это удивляет. Но было совершенно конкретно пофиг. Упекут в Сибирь почти наверняка, а на какой срок - мне реально по барабану.

       Вот отловят ли Кнурова, это действительно волновало. Если нет и я не ошибся, подозревая его, то такая гнусь может попытаться ещё не раз мне жизнь испоганить.

       Блин! А ведь может и не непосредственно мне... Надо будет Сергею Васильевичу всё же написать, чтобы Настю поберёг...

       Домой добрался без приключений и рассказал о произошедшем Бородкину. Лучше бы промолчал.

       Никогда не думал, что добрый доктор может так рассвирепеть:

       - Да это ни в какие ворота не лезет! Чтобы дворянин мог опуститься до такой степени!! Я немедленно пишу Михаилу Михайловичу, он ведь не только генерал, но и предводитель дворянства, а потому...

       - Любезный Филипп Степанович, очень прошу вас остыть. Пока ведь нет никаких доказательств, что этим мерзавцем является именно господин Кнуров. Только то, что у заказчика похищения плохо действовала правая рука. И всё только со слов какого-то уголовника. Этого совершенно недостаточно для выдвижения столь серьёзных обвинений против дворянина, не так ли?

       - Пожалуй, вы правы, - слегка успокоился эскулап. - Но ведь и бездействовать тоже нельзя.

       - А что мы можем предпринять? Будем ждать результатов расследования, этот Штауфенберг показался мне толковым человеком. А у меня есть более срочное дело и я попрошу от вас некоторой помощи, хорошо?

       К вашим услугам. Что от меня требуется?

       - Раз уж жизнь пошла такая, что нельзя за неё ручаться, то мне необходимо составить прописи синтеза некоторых веществ, которые нужно будет передать Барклаю, если со мной что-нибудь случится.

       - Да Господь с вами! Даже слушать о таком не хочу! - доктор всерьёз опешил и судорожно пытался по быстрому найти слова, чтобы пресечь мои "похоронные настроения".

       - Филипп Степанович, дорогой, я умирать не собираюсь. У меня, если помните, невеста есть. И с нею я намерен прожить долгую и счастливую жизнь. Но дело в том. что человек смертен и, что самое неприятное - внезапно смертен, - сплагиатил я Михаила Афанасьевича, - мне на голову может упасть кирпич, меня теперь могут банально подстрелить из-за угла, не заворачиваясь с похищениями, может разбить удар...

       - Да прекратите! Какой удар в ваши годы и с вашим телосложением?

       - Всякое бывает. Все под Богом ходим. В общем, не надо меня раньше времени хоронить, но в случае чего, я не хотел бы, чтобы мои разработки пропали для России, понимаете?

       - Принимаю, - хмуро бросил Бородкин, - но настроение мне ваше не нравится.

       - Да при чём тут настроение? Ведь перед дуэлью люди приводят свои дела в порядок, чтобы в случае их смерти не было каких-то споров о наследстве и тому подобном.

       Я не на дуэль иду, но и речь не о каком-то там наследстве, а о судьбе нашей с вами Родины в грядущей войне.

       - Ладно, - Бородкин не то чтобы согласился с моими аргументами, но основную мысль уловил, - передам, конечно. Но лучше бы этого делать не пришлось.

       - Сам нэ хачу! - мысленно нарисовалось у меня, ага - "Кавказская пленница". Ёлки-моталки, как же давно я не видел киношек!

       И ведь нынешними театрами не заменить. Нету в данный момент приличной драматургии и режиссуры. Смотреть как герой закалывается картонным мечом, вопия о своём благородстве скучно и неинтересно. Гоголя с Грибоедовым на них нет. И Станиславского до кучи. Чтобы хотя бы Шекспира ставить от души.

       Сходил разок на "спектаклик" - убожество натуральное. А ведь зал аплодировал...