А усадьба выглядела достаточно тускло, это вам не лето: облетела зелень с деревьев и живой изгороди, белые с голубым стены вымокли до полной серости как белого, так и голубого. Во дворе ни души, хотя дождя сегодня не было, однако ворота открыты - ну хоть это хорошо.

       Спрыгнув со своей лошадки я торопливо передал поводья Тихону и чуть ли не бегом направился ко входу. Наше прибытие уже было замечено, и из дверей навстречу вышел лакей.

       - Что угодно господину офицеру?

       - Здравствуй, не узнаёшь? - я снял шляпу.

       - Ва-ва-ваше благородие! Господин Демидов! Вот радость-то! Проходите, милости просим. Вот барин-то обрадуется!

       Похоже, что моё появление его как минимум не расстроило. Значит, ничего особо неприятного здесь не произошло - уже неплохо.

       - Сергей Васильевич дома? А барышня?

       - Все дома, все. Правда, молодой господин месяца два как на службу уехал. Сенька! - это он уже пареньку, высунувшемуся из-за одной из дверей. - Быстро прими у барина шинель! А я пока его высокоблагородие покличу, сей момент!

       И затопал по левому коридору. А в правом хлопнула дверь, и послышался голос, от которого перехватило дыхание:

       - Добро пожаловать, господин офицер, чему обязаны вашим визитом... Вааадииим!

       Вот интересно: как она умудрилась в своём платье до пола за секунды пролететь с десяток метров по паркету и повиснуть у меня на шее?

       Я еле успел подхватить Настю и прижать к себе. А ведь мне требовалось только слегка повернуться и сделать "загребущие" движения руками.

       Господи! Какое же у неё хрупкое на ощупь тело - даже обнять как следует страшно, так и ждёшь, что косточки захрустят.

       Вот удивительно: моя Ленка очень изящна, но, обнимая, чувствовал упругость и силу её тела. Настенька с виду достаточно... Коренаста? Ни в коем случае - просто производит впечатление именно ... "Скво", что ли? Грация, гармония и уверенность в каждом движении...

       И при этом нисколько не складывается впечатление, что "коня на скаку..." и "в горящую избу..."

       Нет. Всё равно не передать, женщины - описанию не поддаются.

       - Здравствуй, Настя, - меня просто захлестнуло нежностью, - я очень, очень соскучился.

       - И я. Ты, судя по всему, ненадолго?

       - Конечно нет. Мне и вообще было не положено заезжать.

       - Попробовал бы не заехать, - слегка стукнула меня кулачком в грудь любимая. - Сразу мог бы себе другую невесту искать...

       - Ну, здравствуй, Вадим, - весело и громко прозвучал за спиной голос подполковника.

       Вот ёпрст! Он что, на "кошачьих лапах ходит? Или у меня все органы чувств кроме осязания отключились?

       Заставив себя разомкнуть объятия, я повернулся к Сокову:

       - Рад вас приветствовать, Сергей Васильевич!

       - Добро пожаловать! Не узнать тебя право - этаким соколом выглядишь.

       Просто напрашивается следующая фраза из уст моего будущего тестя: "А ну, поворотись-ка, сынку..." и далее по тексту бессмертного творения Николая Васильевича.

       - Военная форма красит любого мужчину, - по выражению лица подполковника было видно, что мой ответ пришёлся по душе.

       - Не любого. Но тебе явно к лицу. В пионерах значит?

       - Так точно, Сергей Васильевич, следую из столицы в Ригу, для прохождения службы в инженерно-минёрном батальоне Второго Пионерного полка.

       - Молодец! Ох, ты! - старый вояка заметил наконец тёмно-красный крестик на моём мундире. За что орден?

       - За химию, Сергей Васильевич, я же вам сообщал, что вместе с Филиппом Степановичем, мы открыли два новых элемента...

       - А я, почему про это ничего не знаю? - капризно надула губки Настя.

       - Так и Сергею Васильевичу я не писал того, что писал тебе.

       Временно крыть нечем. Но контраргумент моя невеста найдёт. И наверняка достаточно быстро. Женщины вообще соображают стремительно. В плохом для нас, мужчин, смысле: они умеют почти мгновенно понять основную тему любого бытового разговора, и тут же включиться в него. Я, в своё время, обратил на это внимание и просто был поражён: сидят две женщины и болтают без умолку. О ЧЁМ? Подслушать не пытался, но эмоций на лице до чёрта, губы шевелятся без остановки. Подходит третья и мгновенно "вливается" в разговор. МГНОВЕННО!

       Мало того: "вторая" уходит по каким-то своим делам, появляется "четвёртая" - и тоже сразу "в теме"...

       Откуда у них столько информации, чтобы вести эти бесконечные разговоры???

       Нам, мужикам, этого никогда не понять.

       Но подполковник, хоть и на время, перехватил инициативу:

       - Такой орден... И ты поручик?

       - За мной сохранён чин адъюнкта. Поручик я только в войсках. Насколько я помню, Светлейший князь Потёмкин, тоже был поручиком, будучи при этом камергером. А Владимир вручён лично государем - не отказываться же было...

       - Чтооо!? Ты видел императора и не написал об этом!? - ну я же говорю, что женщины долго просто присутствовать при разговоре не умеют. Однако сейчас можно было бы понять эмоции, даже если бы на Настином месте был весьма выдержанный мужчина - скрыть такое... Но я же ведь просто хвастаться не хотел, а она просто испепеляет своими чёрными глазищами...

       - А ну остынь, дочка, - благодушно усмехнулся Соков, - я тоже об этом не знал, но узнать приятно. Вадим, непременно нам об этом расскажешь, хорошо?

       - Хорошо и непременно, - попытался скаламбурить я, но, через секунду, сам понял, что попытка оказалась неудачной. Вернее бесполезной.

       - Ты мне что писал, а? - Настины глаза просто превратились в две бормашины, которые собрались погрузить меня в Ад скрежета зубовного без наркоза. - Почему я узнаю о твоих открытиях последней в Европе?

       - Настасья! - в голосе старого вояки совершенно явно прорезался металл и Настенька это мгновенно почувствовала. - Вадим нам сегодня всё расскажет. В подробностях. Правильно я говорю?

       - Конечно. Отдышаться только после дороги можно?

       Анастасия не посмела перечить отцу, но зыркнула на меня так, что пришлось внутренне поёжиться в предвкушении общения тет-а-тет.

       - Завтрак готов, - появился мажордом, или как он тут называется.

       Вот перекусить действительно пора. Понятно, что для меня слово "завтрак" за час до полудня, если проснулись в районе шести утра, звучит издевательски, но русская усадьба живёт по своему режиму.

       Завтрак так завтрак.

       Утренняя трапеза особым изыском не отличалась: каша, омлет и кофе с пирожками. Кашу, если это не гарнир, я не особо жалую, но ем без отвращения. Я вообще всеядный. Ну то есть просто варёную луковицу лопать не буду, но ни один продукт сам по себе не вызывает у меня отвращения. Пробовал, конечно, не всё, что едят на свете, но уверен, что спокойно стрескаю и лягушачьи лапки, и печёных личинок.

       А ведь сколько народу с заморочками! Только среди моих родственников и близких друзей, один не переносит рыбу в любом виде, другой - лук (то есть вообще - сырой, варёный, пассерованый, без разницы, ни в салате, ни в котлете, ни в супе не должно быть ни крупиночки), третья - убеждённая мясофобка, то есть рыбу употребляет, но мясо теплокровных нет. Из принципа - "трупы" пожирать не желает. Причём объяснить мне принципиальную разницу между курицей и рыбой как пищевыми продуктами в своё время не смогла. И уж конечно меха и кожу носить не гнушается. Умиляют меня такие гуманисты.

       Вот и попытайтесь себе представить, сколько нематерных мыслей у меня на кухне, когда в гости ожидались все трое...

       За столом беседовали не очень оживлённо, пока не перешли к кофе. Тут уж мне было не отвертеться и пришлось в подробностях рассказывать о своей жизни в столице. Про попытку похищения, я, разумеется, умолчал. Может позже Сокову вкратце поведаю.

       А здесь, в моё отсутствие, ничего особенного не произошло: несколько охот, в которых сам подполковник по понятным причинам активного участия принимать не мог, урожай, который в этом году был не очень...

       Ай да кретин! (это я о себе) Ну и тормоз, ну и "жираф"! Вот почему я летом-то не сообразил?

       У меня же в рюкзаке прикормка для рыбалки! Горох, пшеница, семечки. Семечки после мясорубки конечно никак не "семенной фонд", но горох с пшеницей... Уж наверное посолиднее нынешних будут - не зря же селекционеры почти два века свой хлеб ели.

       Будет очень печально, если из-за моего тугодумства залог процветания местного сельского хозяйства сожрали крысы.

       - Прошу прощения, Сергей Васильевич, а где мой рюкзак?

       - В твоей комнате. Что-то понадобилось? Я велю принести...

       - Если можно, я хотел бы кое-что из него взять, а потом если позволите, поговорить с вами наедине. Это срочно. Не возражаете, если я вас покину на несколько минут?

       - Разумеется, иди, но почему так вдруг?

       - Да кое-что вспомнил... Прошу извинить.

       С трудом сдерживая желание прейти на бег, я направился в свою комнатёнку. Открыто. Чувствуется, что помещение нежилое, но никакой затхлости - прислуга явно делала здесь уборку регулярно.

       "Ермак" вроде цел, не прогрызен, но эти твари по своей "проникающей способности" сравнимы с гамма-излучением.

       Трясущимися руками я расстегнул верхний клапан и стал судорожно рыться в содержимом рюкзака. Естественно под руки "лезло" всё, кроме того, что нужно. Пришлось прекратить эту истерику и спокойно вынимать изнутри объёмные и не представляющие на данный момент интереса предметы. Наконец-то вот он - искомый пакет. Килограмма полтора - собирался ведь рыбачить несколько дней, запасся солидно. Вроде плесени нет, пахнет семечками. Будем надеяться, что они не навредили пшенице и гороху своим маслом.

       - Сергей Васильевич, - обратился я к Сокову едва перешагнув порог столовой, - мне необходимо срочно с вами поговорить.

       - Наедине?

       - Если не затруднит.

       - Хорошо, идёмте в мой кабинет.

       - Настя, извини пожалуйста, - обратился я к своей невесте, - мы недолго. Это очень важно.

       Отреагировала девушка на удивление спокойно и благосклонно. Мол, иди уже и не дёргайся. Отец что ли с ней побеседовал, пока я отсутствовал?

       - Смотрите, Сергей Васильевич, - продемонстрировал я подполковнику пакет с привадой, когда мы разместились за столом его кабинета, - эту смесь я использовал при ужении рыбы. Здесь горох и пшеница двадцатого века. Они наверняка превосходят современные по урожайности и, возможно, по стойкости к морозам и вредителям.

       - Почему вы так уверены в этом?

       - Выведением новых, лучших сортов растений занимались ученые в течение многих десятилетий. Я практически уверен в том, что они будут лучше тех, что выращиваются сейчас. Разделить семена, засеять им делянку-другую и следующей осенью можно будет в этом убедиться. Даже если я ошибаюсь, то вы ведь ничем не рискуете, не так ли?

       - Пожалуй да. Спасибо, весной попробуем. Если вы правы, то через несколько лет семян будет достаточно, чтобы засевать поля. Но это дело будущего. Почему не писал о своих успехах и награде?

       - Да неудобно как-то было - получалось бы, что хвастаюсь.

       - Глупости какие. Вот Настя тебе теперь шею-то и намылит. И поделом, - улыбнулся Соков. - Кстати о Насте. Что это за намёки были по поводу того, что ей может угрожать опасность?

       Пришлось рассказать об инциденте с моим похищением и о своих подозрениях.

       - Да. В голове не укладывается, что дворянин может быть способен на такое, но пожалуй ты прав. Неприятная личность этот Кнуров, потому и получил в своё время от ворот поворот. Буду иметь в виду. Ладно, ступай уже к ней, а то дочка и мне головомойку потом устроит.

       Я поспешил откланяться.

       При моём появлении в Настиной комнате, Наташа, повинуясь молчаливому жесту хозяйки, тут же вышла. Теперь у меня как бы "официальный статус" и вполне можно оставаться вдвоём без особого ажиотажа со стороны окружающих.

       - Солнышко, прости, пожалуйста, что не написал обо всём, что со мной происходило, - я слегка приобнял Настю, она немного дёрнулась, но вырываться не стала. Понятно: я прощён ещё не до конца, но посыл к едреной бабушке пока вроде не грозит, - в самом деле считал, что это будет нескромно с моей стороны...

       - С ума сошёл? - суженая распахнула глаза с совершенно искренним изумлением. - С каких это пор неудобно гордиться заслуженными наградами? Ты орден не стесняешься носить? Может, в карман спрячешь?

       - Нет, но это же другое...

       - Какое "другое"? Вадим, если честно, то я на тебя очень сердита. - Было видно, что девушка, во-первых, говорит искренне, а во-вторых, вроде включается программа "псих-самовзвод": сейчас кааак накрутит себя... Нафига нам скандал на пустом месте?

       - Настя, прости, пожалуйста, я в самом деле считал недостойным мужчины хвастаться своими успехами перед любимой...

       - Глупости какие! - невольно процитировала Анастасия слова своего отца, которые я слышал несколько минут назад. - Ты вообще можешь понять, что для нас, в этой провинции, значат такие новости? Я уже не говорю, что две недели назад у нас гостила Элен Петражицкая. Представляешь, как мне было бы приятно рассказать такое о своём женихе? Если ты, конечно...

       - Прекрати немедленно! - тут же "поддался я на провокацию". - Ты у меня одна-единственная и не смей в этом сомневаться.

       Сработало. Оттаяла вроде.

       Ну и понеслось... Проболтали четыре часа ни о чём (ну то есть с моей точки зрения). Пришлось очень долго доказывать, что мне совершенно по барабану, тема нынешней женской моды в столице. Мол, вообще не смотрел я на других женщин - работы было полно и вообще другие меня не интересуют.

       С женщиной двадцатого века прокатило бы? - Да ни за что!

       А тут сработало за милую душу: и глаза "бархатными" стали и вообще...

       Но трепаться пришлось все четыре часа, пока не позвали к обеду.

       А после всё опять о том же. Ну и ладно - язык у меня вроде подвешен нормально, а смотреть на Настю и слушать её голос могу, наверное, бесконечно.

       Единственно отлучился на минут двадцать, чтобы проверить, как устроился Тихон. Лучше бы этого не делал - мой слуга вовсю обхаживал местную красотку, когда я ни сном, ни духом не подозревая, вломился в указанную прислугой комнатёнку...

       В самый первый момент лицо Тихона выражало однозначное желание посетить мои похороны, но дисциплина была у мужика в крови:

       - Я вам нужен, ваше благородие?

       - Нет, Тихон, отдыхай, - "барин" смутился вторжением в личную жизнь крепостного.

       Нормально? Этот может себе позволить, а я, "господин", понимаешь, должен спермотоксикозом маяться... Полгода, блин! И главное, когда рядом ОНА - самая любимая и желанная. А вот нельзя ж ты! Уууу! Озверею!

       Потом обед, общение, ужин... Сергей Василевич всё-таки разогнал нас с Настей по своим комнатам, давая мне возможность выспаться перед дорогой. За что ему большое спасибо - расспросы о Петербурге стали уже реально доставать.

       Проспал часов десять. А чего удивляться, если светает чуть ли не к полудню?

       Простились. Описывать не буду. Тяжело простились - Настя в слезах (тоже мне - офицерская дочка), подполковник и тот эмоции высказал. Я с огромным трудом сдержался от "соплей". А вот Тихон был весел и жизнерадостен. Вот ведь сволочь! - Наверняка своё получил.

       Ну и хватит - усадьба Соковых осталась позади, а меня ждали работа и служба, служба и работа. И Рига.

       До неё ещё сотни вёрст, но волнение уже началось:

       Серый мой город, город дождей,        Как же мне дорог каждый твой камень!        Ветер из листьев, шорох аллей,        Мокрый асфальт у меня под ногами...

       Эту песню написал Сашка Мирский, ещё один мой "брат по оружию". Фехтовальщиком он был средненьким, но вот бардом оказался очень даже неплохим. Даже как-то в "Музобозе" у моего однофамильца выступал. Не говоря уже про Латвийское радио.

       "Мокрый асфальт", конечно, будет неактуален. Да и вообще, что я узнаю в родном городе за полтора века до своего реального рождения? Ведь почти же ни одного знакомого здания. Разве что в Домском соборе я уверен - этот наверняка уже стоит. А церковь Святого Петра? Дом Черноголовых? И так далее. Ведь практически весь центр и Старая Рига - Югендстиль, то есть всё, что сохранилось до конца двадцатого века, построено в его начале. Так что еду я в совершенно чужой и незнакомый город.