Март лучше ноября только тем, что уже ожидается возрождение природы, уже живёшь надеждой на тепло, зелёную траву, щебет птиц и тому подобное. И знаешь, что никуда всё это не денется, что придёт уже очень скоро. А в плане погоды оба месяца поганы и непредсказуемы. Может быть что угодно: и снег, и мороз, и холодный дождь с ветром.

       А душа и тело уже давно истосковались по весне. И ждут её каждый день.

       Сегодня опять подморозило. Хорошо ещё, что вчера не было оттепели, поэтому копыта у наших с Тихоном лошадей не разъезжались. Всё-таки надо было ехать на санях, но я уже так сжился со своей Афиной, что просто мысли не возникало оставить её на какой-нибудь почтовой станции. Нет уж, с этой лошадушкой я без сверхнеобходимости надолго не расстанусь.

       Усиленно хотелось водки с горячей закуской. У меня была с собой фляжка с живительной влагой, но пить в седле на морозе - ну его к дьяволу. Потерплю до ближайшей корчмы. А она, зараза, всё не показывается. Хотя уже скоро и темнеть начнёт. Но должна уже скоро быть. Должна. Просто время и расстояние в зимней дороге наверное ещё более относительны, чем они же при околосветовых скоростях...

       Наконец-то! Спрыгнув с седла во дворе "приюта для путников", я передал Тихону уздечку Афины и заторопился в тепло.

       Народу было немного: кроме хозяина заведения и его слуги, в помещении было ещё пять человек. Пара ямщиков-почтарей сидела за одним столиком и трое офицеров за другим. Один был явно сумским гусаром: серый с красным доломан - как на Голубкиной в гусарской балладе. Тот самый, увидев который поручик Ржевский произнёс: "Мундир на вас, я вижу, павлоградский..." (вот за что консультантам в кино деньги платили?). Двое других - драгуны. Не помню какого полка - воротники белые, эполеты золотые. То ли Иркутский, то ли ещё какой с Сибирью связанный.

       Я, не снимая шинели, тут же попросил того, о чём давно мечтал:

       - Хозяин! Водки и жареного мяса. Только поскорее.

       - Не извольте беспокоиться, ваше благородие! Пожалуйте пока водки с капусткой, а мясцо уже скоро подоспеет.

       Офицеры, как и ожидалось, обернулись в мою сторону. Я козырнул "коллегам", они кивнули в ответ, но в первую очередь, хотелось опрокинуть в себя стаканчик и зажевать хрусткой капусткой. Что и было сделано.

       Проглотив первую порцию, я встретился глазами с поручиком...

       Так. Трактирщик что, на галлюциногенах свою водку настаивает?

       - Сергей?

       - Здравствуй, Вадик!

       Я ещё ничего не соображал, но уже облапил поднявшегося мне навстречу Серёгу. С такой радостью и, не подумайте чего плохого, нежностью, как, наверное, не обнимал никого в своей жизни. Чтобы понять, нужно оказаться на моём месте - встретить друга и брата в совершенно чужом мире.

       - Как тебя называть? - прошептал Горский мне на ухо.

       - Так же как и раньше. А тебя?

       - Аналогично.

       - Господа! - Обратился к присутствующим офицерам Сергей, когда мы, наконец, разомкнули объятья. - Разрешите вам представить моего старинного друга: Демидов Вадим Фёдорович, поручик...

       - Второго пионерного полка, - договорил я. - Простите, я всё-таки сниму шинель.

       Когда я вернулся к их столу, мне уже набулькали вторую рюмку. Офицеры тоже представились: корнет Беклемишев (гусар) и штабс-капитан Иркутского драгунского Арнаутов. Красный крестик на моей груди произвёл впечатление даже на Сергея. Выспрашивать откуда у поручика Владимир не стали, но некоторое недоумение в смеси с уважением без труда читалось на их лицах. Ну и ладно, не мне же самому начать объяснять.

       Поскольку форма у штабс-капитана с Серёгой одинаковая, значит и тот иркутский драгун.

       Выпили за встречу, а тут подоспело и жаркое: запеченный свиной окорок.

       Под мясо, разумеется, налили ещё, выпили и я впился зубами в сочную мякоть. Не развезло бы с мороза... Как раз зашёл Тихон. Я извинился перед офицерами, подошёл к своему "Планше" и дал торопливые указания насчёт нашего обустройства на ночь. Хотя, это было, пожалуй, излишним - всё и так предельно ясно: нас покормят и устроят. Апартаментов здесь не имеется, так что выбирать особо не приходится.

       - За пионеров! - встретил меня поднятой рюмкой Арнаутов.

       Ага. "Взвейтесь кострами, синие ночи!". Мысленно желая двоим "лишним" за данным столом провалиться в тартарары и наконец дать мне возможность пообщаться с Горским, я улыбнулся и чокнулся со штабс-капитаном.

       Наконец я понял, что меня так напрягало в последние минуты: Серёга-то не выглядел обалдевшим. С самого начала. Удивление - да, было. Лёгкое. Но он как будто удивился моменту, а не самой нашей встрече. Ох, чувствую, предстоит нам интересный разговор. Он явно знает больше моего.

       Но я не мог проявить инициативу - всё-таки я гость за этим столом. Однако вскоре мой друг сам разрулил ситуацию:

       - Господа, я надеюсь, что вы не обидитесь, если мы с поручиком Демидовым оставим вас на некоторое время? Мы очень долго не виделись и у нас есть некоторые темы... Ну, так скажем: личного характера, которые нам обоим наверняка хочется обсудить.

       - Надеюсь, разговор не закончится дуэлью? - неуклюже пошутил подвыпивший гусар.

       - Можете быть уверены, корнет, - включился в разговор и я, - уж чего-чего, а дуэли не предвидится.

       - Было бы грешно мешать приватной беседе друзей, которые давно не виделись, - подвёл черту Арнаутов. - Но учтите, господа - мы вас ждём и без вас пить не будем. Так что поторопитесь.

       Чтоб ты сгорел, инфекция! То есть у нас минут десять.

       Тем не менее, любезно улыбнувшись, я поднялся из-за стола и мы с Горским пересели в самый дальний угол.

       - Ну, здравствуй ещё раз!

       - И тебе того же. Чертовски рад, наконец, тебя увидеть.

       - Наконец? Ты знал, что я здесь? Пояснишь?

       - Не наверняка знал. Но был почти уверен. Уверен, что ты выкарабкаешься. Уж из всех семерых - ты самый подготовленный и полезный в этой эпохе.

       - Ты сказал "из семерых"? - я живо вспомнил встречу (или наваждение) с пасечником Силантием. - Впрочем, ладно. Рассказывай сначала ты.

       - О чём рассказывать в первую очередь?

       - Серый! Я тебя сейчас убью! - я начал свирепеть, - Как и почему мы сюда попали? Знаешь?

       - В общих чертах.

       - Так колись, зараза! Я уже скоро год как в непонятках.

       - Ладно, остынь. Из-за Витьки всё...

       - Вот сука! На ломти гада порежу, если встретимся...

       - Да подожди ты... Я ведь как раз его убивать тогда шёл... Встретил он меня в дымину пьяный и рассказал, откуда всё пошло:

       Поднялся он на своём бизнесе, решил закрытый клуб открыть. В том числе и арену при нём. С боями без правил. Да не играй ты желваками - без оружия и смертей. Паскудно конечно, но вполне в духе нашего времени. Ну и, как он мне говорил, пролившаяся там кровь пробудила какого-то охренительно древнего бога. И потребовал тот от Витьки с его компаньоном "жертвоприношение" в виде семижды семи смертельных поединков. Обещал награду и нашему общему "другу", и оставшимся в живых, то есть нам.

       - Да уж, сволочь, наградил он нас по-царски, - пробурчал я.

       - Да ладно тебе. У нас с тобой и с современным нам американцем психология чёрте-как отличается. А с японцем? Чего уж там говорить о боге из такой невдолбенной хронологической дали, что он даже ни в одной мифологии не засветился.

       Ну а дальше и сам догадаться можешь, откуда что берётся. Наградил он нас, кстати, не самым худшим образом. Могло с его божественной колокольни и покруче прилететь: подарил бы нам "покой" и считал бы, что слово сдержал. Ты как, в нирвану хочешь?

       - Да ну тебя в баню! Жить я хочу. И долго. Но Витька...

       - Сволочь он конечно, но у меня было время подумать. Подозреваю, что и ты через недельку-другую его поступок иначе воспримешь: припёрли его "клинком к горлу" - или сдай друзей, или сдохни. Я не спрашиваю тебя "что бы ты выбрал". Догадываюсь. Он поступил по-другому. Слабак. Слабак, застигнутый врасплох.

       - Вот сейчас всё брошу и начну его жалеть!

       - А не пошёл бы он вообще в преголубенькую даль? А? Нам, кроме как о Витьке, поговорить не о чем? Ты суть нашего "попаданства" ухватил? От нас ничего больше не зависит. В смысле возвращения. Нас семеро. Нужно собираться "в кучу" и строить этот мир.

       - Ща прям - семеро, - теперь уже и у меня появилась возможность повыдрючиваться, - одного из "наших" я лично трупом наблюдал. И теперь точно знаю, что и ещё один вычеркнут из числа живущих, один с ума рёхнулся, а один в тюряге. И по делу. Так что трое нас. И это в лучшем случае.

       - Таак! Теперь твоя очередь колоться, - в упор и серьёзно посмотрел на меня Серёга.

       - Да уж понятно. Но у меня поскромнее сведения, - я начал собирать мысли в кучу, чтобы донести их внятно. Пролог получился - хоть роман начинай такой фразой, - Встретил я одного пасечника, который, как выяснилось позже, уже умер.

       - Внутренне ржу! - усмехнулся Серёжка, - Но суть понял, продолжай. Меня такой фигнёй, как беседа с мёртвым пасечником уже не удивишь.

       - А то! Короче, сказал он мне, что "нас" семеро. Кого "нас" - объяснить отказался. Теперь-то ясно, о ком речь была. Но тогда я ни сном, ни духом не подозревал. Кстати, вместо нас, в нашем времени, "дубли" остались.

       - То есть? - не понял сразу Сергей.

       - То есть мы и сюда перенеслись, и там остались.

       - С чего ты взял?

       - Мне Силантий так сказал... А что, есть повод сомневаться? - я слегка забеспокоился.

       - Есть. Я когда у Витьки в последний раз был, то ни один телефон из нашей семёрки не отвечал. С чего он и психовать стал, с чего и напился в зюзю. Понимаешь?

       Ладно. Проехали. Если я сейчас начну анализировать эту информацию, то "крыша" съедет конкретно.

       - Нет нас ТАМ. Почти наверняка, - Горский продолжал прессовать мои мозги, - не может быть такого "раздвоения", понимаешь?

       - Вот сейчас всё брошу и начну понимать...

       - Господа! - донёсся весёлый голос Арнаутова, - Ваши десять минут уже десять минут назад закончились!

       - Алексей Трифонович, ещё пять! - отозвался Серёга. - Наливайте пока.

       - Пять и не более! - это уже корнет.

       - Разумеется! - мне тоже пришлось подключиться к беседе. - Прошу нас понять и не обижаться.

       Ладно, давай по быстрому: как здесь... То есть "как", понятно. Где здесь оказался, как по жизни устроился? - торопливо начал выспрашивать Серёга.

       - Это за пять минут-то? Нам ведь больше не дадут. Коротко: нырнул в озеро в одном времени - вынырнул в другом. Ну и повезло мне с "первыми встречными". Хорошим мужиком мой "хозяин" оказался - отставной подполковник Белозёрского полка. В общем - он в курсе.

       - В смысле?

       - Не в смысле, а в курсе. Того, что я из будущего.

       - Нормально! И что, в бедлам не отправил?

       - Да нет, обошлось, - уже весело продолжал слегка захмелевший я, - ты же должен помнить, что я умел находить общий язык с очень разными личностями - профессия обязывает.

       - Кстати, носитель, блин, культуры, ты о моём здесь присутствии раньше заподозрить не мог? Песни, которые я из нашего века перепёр, чуть ли не вся Россия распевает. Толик-Виверр, меня по ним и вычислил.

       - Упс! Это кто?

       - Один из наших. Как сказал Витька - выигравший последний, сорок девятый бой. Ты его не знал?

       - Слушай, дурацкий, извини, вопрос. Я и тебя тогда мельком на арене увидел. Ну так тебя-то узнать мне труда не представляло. А вот "Толиков" в нашей компании вроде не было. Или я что-то путаю?

       - Вроде действительно, - Горский задумался, - ни одного Анатолия ни в шпаге, ни в рапире, ни в сабле.

       - Вот именно. А если бы я встретился с этим самым "Виверром" на арене, то один из нас бы уже выступал за "сборную кладбищ". Думаю, что ты догадываешься, кто именно.

       - Не скажи! Как я понял из письма, которое получил с Дона, он двумя клинками орудует.

       - Димахер, стало быть... Нда, это сложнее... Если выучен... Два трупа. Слушай, а ведь Витька нас "берёг", нет?

       - Именно, Вадь. Ведь сколько у нас шансов было встретиться на арене, а? Отвечаю - до чёрта. И с этим Виверром тоже. Так нет - просёк фишку Витёк и не сводил нас друг с другом.

       - Сейчас я разрыдаюсь по поводу его благородства.

       - Да забей ты уже! Чего "прошлое будущее" ворошить? Давай в "настоящем" устраиваться.

       - Ты опять прав. Разумный ты, зараза - умеешь главное вычленять, - Серёжка действительно всегда был строгим логиком в принятии решений, а я вёлся на эмоции. Иногда, кстати, это помогало мне побеждать: начхать на логику того, что выиграть с перевесом в четыре укола у мастера выше меня классом анреал. А ведь начхал и выиграл. Потому что был командный бой, потому, что от него зависела судьба ребят, которые дрались вместе со мной. Не плечом к плечу буквально - дрались по очереди, но каждый знал, что от его боя зависит итоговый результат, что его ошибки придётся исправлять товарищам по команде. Это страшный груз, поверьте. Но некоторые на таком адреналине ловят кураж. И эмоции иногда очень при чём. Я был неплохим "личником", но в командных соревнованиях, сам не понимаю почему, рвал и драл напополам мастеров значительно высшего класса. А в личных - "сливал" им со страшной силой. Впрочем, ладно...

       - Так что ты там насчёт песен говорил?

       - Да у меня даже сборник вышел с хитами из нашего времени, Окуджава там, Розенбаум со своими еврейско-казачьими песнями и далее по списку. Всё что вспомнил и что подходит для эпохи.

       - Грабишь, значит, культурное наследие будущего? - засмеялся я, - хотя я тоже не лучше - "пиратствую" в науке, причём мои жертвы практически современники, из-под носа у них, можно сказать, открытия увожу. Я ведь и в армию через Академию Наук перешёл. Доктор химии перед тобой, между прочим...

       - Господа! - донеслось из-за столика офицеров. - Наше терпение имеет границы.

       - Идём!

       - Действительно, пошли уже в самом деле. Не стоит раздражать подвыпивших кавалеристов.

       Когда мы садились на покинутые ранее стулья, я ощутил уже менее доброжелательное отношение со стороны корнета и штабс-капитана. Что и понятно: хоть они и оценили неординарность нашей с Горским встречи, но ждать перед наполненными стопками слишком долго - это раздражает.

       - Ещё немного, - пробурчал гусар, - и дуэль могла бы состояться.

       - И это была бы последняя дуэль в твоей жизни, Ефим Александрович, - улыбнулся Серёга, - Алексей Трифонович может засвидетельствовать, как владею шпагой я. Так вот: господин Демидов фехтовальщик посильнее моего.

       Вот оно ему надо было? Мальчишку-корнета дразнить? Вон как сразу лицо раскраснелось, сейчас запросто может в бутылку полезть.

       - Преувеличиваешь, Сергей - класс у нас примерно равный. А я ещё раз приношу извинения, господа, и прошу понять нас с другом. Мы действительно не виделись много лет, а тут такая встреча...

       - Да всё понятно, Вадим Фёдорович, оставим это, - Арнаутов явно тоже не хотел даже тени конфликта, - но слова господина Горского меня действительно удивили. Он лучший фехтовальщик не только в полку, но и, пожалуй, в корпусе. А вы пионер. Странно...

       - Вы ещё больше удивитесь, господин штабс-капитан, когда узнаете, что я и в армии относительно недавно. Вообще я учёный-химик. Только в ноябре зачислен в полк. Приказом Барклая. Для развития минного дела в армии.

       А фехтую я действительно сносно, но очень бы не хотелось демонстрировать это на деле в обществе таких приятных людей. Если угодно, готов ещё раз принести свои извинения за задержку нашего застолья.

       Вроде бы был удовлетворён и заинтригован даже подвыпивший Беклемишев. А у Арнаутова просто по-рачьи стали вылезать глаза из орбит.

       - Вы химик?

       - Доктор химии. Открывший, простите за нескромность, два новых простых вещества.

       Теперь и у Серёги нижняя челюсть "стукнула по столу".

       - Ни черта себе! Вадик, какие?

       - Йод и алюминий. Не один, правда - в паре с одним сельским врачом. Но я вас очень прошу оставить эту тему - некомфортно чувствовать себя "свадебным генералом" за столом с товарищами по оружию.

       - Отдаю должное вашей скромности, господин поручик, - корнет уже смотрел на меня с немым обожанием (как быстро меняется настроение у мальчишек), - но, если позволите... Вы говорили о минном деле...

       - Да, я сделал новое мощное взрывчатое вещество и теперь работаю в полку по его боевому применению. Кое-какие успехи уже есть. Смею вас уверить, господа, что при штурме позиций, оборудованных Вторым Пионерным, враги понесут куда большие потери, чем на всяких других... И хватит уже об этом. Вы меня встретили тостом за пионеров, я поднимаю бокал за глаза и уши армии, за стремительную сталь, карающую врагов России. За кавалерию!

       Оценили. Встали и чокнулись со мной. На лицах одна сплошная благожелательность. Как мало всё-таки надо мужчине, который всегда в душе будет оставаться мальчишкой - похвали его или его "песочницу"...

       А у меня вдруг всплыла Серёжкина информация о том, что мы "там" пропали. Что "дублей" не осталось. Неужели пасечник мне соврал? Зачем? В голове не укладывалось...

       У дверей послышалось шевеление - ямщики, перекусив и выпив, собрались продолжить свой путь по ночной дороге. Вот меня, например, на улицу бы никто сейчас выйти не заставил, а эти идут. Да ещё и поедут. Когда же они хотя бы спят?

       Впрочем до Смоленска часа четыре пути. Но всё равно, я бы выспался сначала...

       Оба мужика одновременно подошли к двери, тот, кто повыше, пропустил коллегу вперёд, оглянулся, посмотрел на меня... Подмигнул и вышел.

       Вроде выпил я не так уж и много... Мать-перемать! Силантий???

       Дверь захлопнулась и мой порыв вскочить и выскочить во двор был тут же погашен штабс-капитаном:

       - Господин Демидов, как старший за столом, настоятельно вас прошу его не покидать. Что вы, честное слово, постоянно исчезаете? Вас не устраивает наша компания?

       Так. Ещё один нарезался. Сейчас и до "Ты меня уважаешь?" дойдёт. Ладно, потерпим.

       - Просто один из мужиков показался знакомым. Но наверное обознался. Да и не так это важно. Простите, господа, это от неожиданности.

       Естественно тут же забулькало по рюмкам. Ещё час застолья и Беклемишев с Арнаутовым оставили нас, наконец, в покое удалившись в свои комнаты.

       - Ты когда выезжаешь? - спросил Сергей.

       - Да время терпит. Когда высплюсь, а ты?

       - Увы. У нас не терпит - часиков в десять должны быть уже в седле.

       - Обидно. Спать хочется зверски, но ради такого случая потерплю. Давай собираться с мыслями и координировать-планировать наши действия.

       - Да уж, придётся. Только сначала удовлетвори моё любопытство, а то я с ума свихнусь: за что Владимира отхватить умудрился? Совсем не по чину для поручика.

       - Так это не поручика и награждали - доктора химии. Лично император. Два новых элемента для страны те самые "Польза. Честь. Слава.", что являются девизом ордена. Так что всё банально, никаких особых подвигов я не свершал.

       Далее поделились результатами нашего "прогрессорства". С удивление узнал, что, оказывается, есть турбинные пули для гладкоствола. Ну и хорошо - пусть себе внедряются, курочка, как говорится, по зёрнышку клюёт. Глядишь и количество мелочей перерастёт в качество. Про капсюли я тоже думал, но тут пришлось опустить собрата на грешную землю:

       - Серёж, всё это, разумеется, здорово и, пожалуй, даже выполнимо, но в мизерных масштабах. И упрётся всё не в металлообработку, а в химпром. Он ведь возможен только в кустарных объёмах и под моим неустанным присмотром. Идеи есть - рук и голов нету. Почти. Я могу допустить, что можно выбить средства на заводик, а кто на нём работать будет? Тем более такую капризную дрянь как гремучая ртуть или нитроглицерин производить. Ведь стоит мне отвернуться и взлетит под небеса всё это производство. Нет?

       - Пожалуй. Но неужели совсем нельзя?

       - Совсем нельзя делить на ноль. Я ведь как раз над этим и работаю: сделал немного нитроглицерина - сразу в динамитную шашку. Но в масштабах колбы, а не бочки. Понимаешь?

       - Да уж не дурак. И не в керосиновой лавке учился. Кстати! Керосиновые лампы!

       - Думал уже. Не время. Нефть доступна только бакинская. Или ты другие месторождения знаешь? Вот то-то. А там сначала Котляревский должен с персами разобраться. И чеченскую войну нужно будет как-то погасить в колыбели. А сейчас не до того. К тому же под землёй не керосин - нефть. Всё опять упрётся в квалифицированные рабочую силу и ИТР.

       - Согласен.

       А вот дальше Серёга меня крепко оглоушил: ни черта себе - контрразведка на марше. За век до её создания. Очень полезная штука, надо будет обдумать открывшиеся возможности.

       Ну и с финансами я его напряг - хоть на пупе извертись, а достань. А то из казны каждую копейку выколачивать приходится.

       Уже светало и я чуть ли не насильно отправил Горского поспать. Хоть часок-другой.

       Да и самому в койку хотелось до ужаса. Но сразу уснуть не удалось: снова всплыло в памяти подмигивающее лицо Силантия. Если связать это с информацией от Сергея - точно нагрел меня пасечник. Только зачем?

       А если... Ведь очень похоже на правду: ложь во благо... Ведь если бы не был уверен, что у Ленки нормально жизнь идёт, так что нечего и мне комплексовать и рефлексировать, то с Настей бы сильно сложнее было. А теперь она у меня есть. То бишь не совсем "есть", но летом обвенчаемся наверное. И никуда от этого не денусь. Да и не хочу никуда "деваться"?

       На этих мыслях меня и сморило.

       Проснулся я к полудню. Серёги уже и след простыл, ну да ладно: простились мы заранее, перед сном, координатами обменялись, так что теперь будем на связи.

       Тихон встал уже давно и обеспечил меня завтраком. Приятно, чёрт побери! Такую верность и заботу редко встретишь.

       Пора и нам в путь-дорогу. Дело хоть и не спешное, но немаловажное.

       - Седлай, Тихон!