Последующие несколько часов, подпрыгивая в седле, я думал в основном о Серёге. Как бы он мне пригодился! Химик из конца двадцатого века, служит в драгунах в начале девятнадцатого - сюр какой-то. Но, с другой стороны, контрразведка на век раньше - это серьёзно. Хватает ума понять, что дать по пальцам Великому Императору при его попытке наводнить Россию фальшивыми ассигнациями - это немало. Это стоит нескольких дополнительных пудов динамита.

       А как обливалось кровью сердце, когда процентов десять произведённой взрывчатки пришлось тратить на обучение рижских солдат-минёров ею пользоваться. Жалко, а куда денешься?

       Оружие само воевать не умеет. Вот была бы у меня здесь в загашнике знаменитая тридцатьчетвёрка. С полным боекомплектом и заправленная по самые горловины баков...

       И что? Хорошее железо, красивое... Но пользоваться я им не умею. То есть, в лучшем случае, я бы освоил стрельбу из пушки и пулемёта, и оставил бы данную груду металла на месте обнаружения в качестве дота. Разве что пулемёт удалось бы отковырять...

       Горючку непременно следовало слить и использовать в дальнейшем для огневых фугасов. Вот и всё, вероятно. "Грозная броня" без людей способных делать её действительно "грозной" - груда железа, не более.

       Или СУшку сюда. Керосин опять же сразу слить и это стало бы стартом победного шествия керосиновых ламп по миру. Алюминий фюзеляжа тоже пригодился бы в качестве драгметалла, а вот оружие следовало бы сразу закопать подальше и навсегда - ничего кроме "неприятностей больших человеческих жертв" эта зараза в данное время принести не могла бы.

       Лесные дороги в марте... Что может быть поганей?

       Разве что ситуация, когда на такой дороге появляется ко всему вдобавок некое чмо с некой "берданкой" и ещё одно туловище с вилами - ретиарий хренов.

       - Слезай, благородие, - совершенно бесстрашно повёл стволом "добыватель зипуна".

       Вот таких развлечений мне, конечно, остро не хватало. Прямо еду и думаю: как бы развлечься по дороге?

       Оглянулся - разумеется: сзади ещё двое, один с саблей, другой - косиньер. То есть с косой переделанной под копьё. Влипли, в общем.

       Мужик с вилами подошёл и взял Афину под уздцы:

       - Слезай!

       Чёрт его знает, как описать этот звук: Вжжик? Шршршр? Мимо моего уха "прошелестел" нож, и мужик со сталью в горле, стал сползать на землю так и не выпустив поводьев моей лошади. Ай да Тихон! Он ещё и железками кидаться умеет!

       Мысли и события пронеслись за секунду, и, прежде чем я успел сориентироваться, грохнул выстрел и я услышал, как за спиной всхлипнул мой слуга.

       Оглянулся и увидел - Тихон привалился к шее своего коня.

       Лучше бы вы, сссуки, Государя Императора на моих глазах убили бы...

       Афина была недееспособна, поскольку в повод намертво вцепился уже мёртвый разбойник. Я соскочил с седла и, первым делом, всадил шпагу в брюхо стрелявшего - нафиг мне его "прикладом по башке". Мужик завыл и схватился руками за живот. Этот пока не опасен, а с тыла уже набегали двое оставшихся.

       В клиента с косой я разрядил пистолет - на удивление всё обошлось без осечки: грохнул выстрел и парень шмякнулся навзничь. Теперь один на один.

       Злодей с саблей выглядел значительно интеллигентней своих подельников: чернявый, но гладко выбрит, что, согласитесь, для мужика совершенно нехарактерно.

       Оглянувшись на упавшего собрата по разбою, этот "саблист" с ненавистью посмотрел на меня.

       - Ну всё, гондон штопаный, в последний раз ты со своими кишками одно целое составляешь...

       Браво! "Гондон штопаный" - это "пять!".

       Хорошо, что я это не услышал в стойке на расстоянии действительной атаки - точно бы охренел на пару секунд и делай со мной, что хочешь на этом гигантском для поединка промежутке времени...

       А так... Ладно, информация принята к сведению - соперник серьёзный и работать с ним нужно "по-взрослому". Если он до "финала" в Витькиных боях дошёл, то железом оперировать определённо умеет. Никакого шапкозакидательства - чревато.

       Интересно: это "сдвинутый" или "каторжник"? Вероятнее второе. Ладно - потом разберёмся, а сейчас - "Поехали!".

       Дистанцию я держал очень аккуратно, то есть не давал приблизиться показами контратак и не лез дуриком вперёд. Хотя и демонстрировал, что вполне собираюсь это сделать.

       Соперник, определённо почувствовал во мне серьёзного оппонента и тоже не наглел - хочется жить гадёнышу.

       Серьёзного контакта клинками до сих пор так и не было - только лёгкие шлепки слабой частью оружия, а остальное - дистанция. Мы оба владели этой важнейшей составляющей фехтования. Порвать её так и не удавалось. Во всяком случае, без шанса получить обратку, что никак не вписывалось в мои дальнейшие планы.

       - Ты где так фехтовать научился, поручик? - вопрос был задан глядя "глаза в глаза", в стойке, на реальной дистанции, где десятые доли секунды решают всё...

       - В Риге, в конце двадцатого века, как и ты, - и тут же "флешь", пока не оклемался.

       Клинок вошёл в грудь как в масло - рёбра на пути не встретились.

       Лицо этого "романтика с большой дороги" умирало на глазах.

       - Ты кто?

       - Конь в пальто! Привет с Арены! - без всякой жалости я оттолкнул мерзавца, вытаскивая клинок из его груди.

       Тот упал на спину и больше не шевелился. На губах вздулись кровавые пузыри и, можно было не сомневаться, что если он ещё живёт, то последние секунды.

       А у меня и так забот по горло.

       Тихон из седла не выпал, а его коняга далеко не ушёл, так что мне хватило минуты, чтобы подбежать и спустить своего слугу на землю. Весь правый бок в крови, пулевая пробоина в районе подмышки и, слава Богу, сквозная.

       - Тихон, ты как?

       - Дюже больно, барин, - простонал раненый, - и голова кружится...

       Чёооорт! Как же мне его везти? Есть ли хоть какое-нибудь жильё поблизости? Если назад, то последнюю деревеньку уже часа три как проехали - не довезу. Только вперёд, тогда какой-то шанс есть.

       - Тихонушка, милый, родной, попробуй в седло забраться, я помогу. Давай, а?

       - Ой, не знаю, ваше благородие - сил никаких...

       Ёлки! Неужели уже так много крови потерял? Но сопли распускать нечего - необходимо закинуть его в седло, каким угодно образом...

       Описывать процесс не буду. На всё - про всё, ушло минут пятнадцать. Тихон выл, но честно пытался помочь. В конце концов, мне, уже почти с ног до головы измазанному кровью, удалось взгромоздить мужика на коня. На всякий случай примотав его к седлу, я подозвал Афину и, взяв в руки узду Тихонова Дона, послал свою кобылу вперёд.

       - Не бросай, благородие! - раздался мне спину голос подстреленного разбойника.

       К чёрту! Буду я ещё на вас время терять. Хотя...

       Остановился.

       - Эй! Ближайшее жильё далеко?

       - В полутора верстах мельница. Не бросай, барин!

       - Доберусь - пришлю за тобой кого-нибудь.

       Всё, теперь только Тихон. Если этих даже волки сожрут к моменту появления каких-либо людей - горевать не буду и совесть не замучит.

       Я только сейчас понял как дорог мне мой "крепостной". Ближе его в этом мире была только Настя. Ну и Серёга со вчерашнего дня. Если не выживет... Даже думать о таком не хотелось. Только бы кровью не истёк - в остальном рана вроде для жизни не опасная.

       Минут через десять показалась речка и (не соврал недостреленный) мельница. На данный момент она не функционировала, но из трубы стоявшей неподолёку избёнки поднимался дымок, значит, кто-то из хозяев присутствует.

       Даже не буду пытаться представить себе обалдение местного мельника, когда в его дом ввалились два окровавленных "туловища" и одно из них моими устами пренагло проорало:

       - Горячую воду! Куда раненого положить?

       Офицерскую форму хозяин вроде разглядел и почувствовал интонацию - ну типа я имею право отдавать приказы. Как поняла это и его супруга, мгновенно метнувшаяся к печке:

       - Воды-то скока?

       - Сколько есть, лишь бы поскорей! А пока простую давай! Так куда положить? - я упёрся взглядом в мельника, даже не стараясь изобразить звериный оскал - он получался сам собой.

       В отличие от жены, мгновенно выполнившей всё, что требовала ситуация, мужик всё ещё пытался собрать мысли в кучу...

       Нет, плане бытовых ситуаций, нам, мужчинам, до женщин по "скоросообразительности" далеко. Это в бою, технике, науке мы умнее и быстрее, но как только дело коснётся банальщины, то эти "Эйнштейны в юбках" быстро продемонстрируют своё превосходство.

       Наконец Тихона уложили на лавку, и я стал осторожно распарывать шинельку на нём. А потом и всё остальное. Ушло минут десять прежде чем удалось рассмотреть рану. Погано - кровь до сих пор ещё шла, а количество литров этой жидкости в организме ограниченно.

       Вроде ошмётков одежды в рану не попало - и то хорошо. Лишь бы пуля прошла только по мясу и осколков лопаточной кости внутри не имеется.

       Промыл, обработал йодной настойкой, сделал перевязку, используя свой запасной комплект белья... Тихон в сознание так пока и не пришёл. Но дышал ровно, что уже неплохо.

       - Извини, хозяин за такое вторжение, - наконец повернулся я к мельнику, - Но сам понимаешь...

       - Да уж понятно, что не от хорошей жизни таким макаром в избу входят. Вы-то сами, ваше благородие, как? А то тоже все в кровище.

       - Я не ранен - это его кровь. Как зовут-то тебя, хозяин?

       - Антон. Сын Данилы. Петряковы будем. Эта... - несколько смущённым голосом поинтересовался мельник. - А что приключилось-то с вашим благородием?

       - Со мной ничего, а вот слугу моего разбойники подстрелили.

       - Аа! Тады понятно. Этой ночью четверо воров у меня останавливались - а куда денешься? С ружьём и саблей... Набрали снеди всякой, вилы и косу отобрали... С тракта сбежали, как я понял из их разговоров. Ох, и будет лихо в наших местах, пока этих варнаков не споймают! Сын мой как раз недавно поехал старосте сообщить про татей этих.

       - Не будет. Я уже и забыл, Данилыч, ты или сам съезди, или пошли кого... В общем, в полутора верстах по дороге к Смоленску, валяются эти каторжники. Один ещё жив был. Даже если и воры они - всё негоже зверью на съедение оставлять. Всё-таки матери их родили, крещеные, небось. А один ещё жив был - может и не время ему пока Богу душу отдавать. Привези их, пожалуйста - я заплачу.

       - Да господь с вами, барин - я что, нехристь какой-то? - Сын, как я уже говорил, сейчас в отъезде, так что сам съезжу, пока не стемнело. Только лошадка-то наша как раз при нём, позволь одну из твоих запрячь. А платы мне никакой и не надо, если вы и в самом деле округу от этих варнаков избавили. Пока меня не будет - Анфиса всё для вас сделает. Извиняйте на этом.

       Получив согласие на использование Дона, мужик пошёл собираться, а я снова склонился над Тихоном. Вроде нормально всё - спит и дышит. Не потеет. Это хорошо или плохо? Если жара нет...

       Как ужасно ощущать себя беспомощным, когда может быть угасает близкий тебе человек - вот вроде всё готов отдать, чтобы он выжил - деньги, обещание чего угодно, душу, в конце концов...

       А кому? Очереди желающих поиметь что-либо из перечисленного не наблюдается. Так что остаётся надеяться, что ОН там, на Небесах, видит действительно всё, и примет справедливое решение.

       А мне остаётся только ждать. Всё, что возможно - сделано. На всякий случай разве что ещё аспирин имеется и пенталгин.

       Мельник уехал, а хозяйка попыталась предложить мне обед. Отказался вроде достаточно вежливо, хотя на данный момент это радушие здорово раздражало - неужели так трудно понять, что мне не до того. К тому же лопать просто кашу с хлебом, не очень-то и хотелось - Великий Пост как-никак, это в придорожных гостиницах для "путников" типа меня скоромное подают, а в крестьянском доме в это время вряд ли можно рассчитывать на приличное питание.

       Нам-то с Тихоном, конечно, приготовят нечто "съедобное", но только если у самих хозяев есть соответствующие продукты - ранняя весна совсем не то время, когда запасы провизии в крестьянском доме очень уж велики. Впрочем, куры тут наверняка имеются и Пост не соблюдают - несутся, так что запас яиц иметься должен. Хе! А может именно поэтому яйца, и являются непременным составляющим пасхального меню? Накопилось за семь недель, а желательно, чтобы не протухли...

       Вот зараза! Мне бы молиться за Тихона надо, а тут такая ересь в голову лезет...

       Кстати и поесть теперь захотелось - организм берёт своё. Ладно, дождусь хозяина - разберёмся с питанием.

       Петряков вернулся с сумерками:

       - Так что прощения просим, ваше благородие - когда я приехал, преставился уже ваш раненый. Вона - все четверо уже холодные в санях лежат. Пётр вернётся, так мы их пока в хлев положим.

       - Спасибо тебе, Данилыч, - я бы конечно мог предложить и свою помощь в перемещении покойников, но это не та ситуация, когда дворянин может позволить себе не погнушаться совместной работой с представителем "подлого сословия". - А сын-то когда вернуться должен?

       - Да я думал, что раньше меня дома будет. Если всё в порядке, то вот-вот должен быть.

       - Понятно. Скажи, а мяса у тебя никакого нету? Бульон моему слуге сварить, как очнётся.

       - Мяса, вестимо, нету, но ради такого случая курицу зарезать можно. Только...

       - Да не беспокойся ты - заплачу. На вот пока, - я протянул мельнику рубль.

       Напомню, что корова в то время стоила пятёрку.

       - Так извиняйте, барин, - потупился мельник, - курица, она же ж столько не стоит...

       - Бери. Я ведь чувствую, что придётся Тихона у вас оставить - у меня дело важное и отлагательств не терпящее. Ещё пару дней у тебя задержаться смогу, но не более.

       - Так барин, - слегка замялся мужик, - мы бы с полным пониманием, но...

       - Ты о деньгах? Не беспокойся - ещё пятёрку оставлю, хватит небось на первое время, а выходишь слугу моего - и поболе получишь, обещаю. Так что?

       - Да Господь с вами! - слегка обиделся Петряков. - Нешто я нехристь какой, чтобы человека православного, татями ранетого из дома выгоню? От вас бумага надобна будет, что не беглый это. А то, случись какой важный чин с проверкой, и его заберут, и меня, как укрывателя. Извиняйте на том...

       Блин! А ведь он прав на все сто: припрётся какая-нибудь "бдительная" зараза типа фон Дуттена (не к ночи будь помянут), и загремит мой Тихон по полной, если бумаги при нём соответствующей не окажется.

       - Не беспокойся, Данилыч - всё оформлю в лучшем виде, но это сейчас не главное. Очень дорог мне Тихон. Всё нужно сделать, чтобы он выжил и выздоровел. Крови много потерял... Сколько у тебя курей имеется?

       - Десятка полтора, - недоумевающе посмотрел на меня мельник, - а что?

       - А то, что если не помрёт он, то нужно потрохов куриных, да побольше, чтобы силы скорее вернулись. Или добудь печёнку говяжью. Только кто сейчас коров резать будет? Данилыч, заплачу я тебе за кур - втрое больше купить сможешь за эти деньги, но он мне жизнь сегодня спас, так что сам понимать должен...

       - Как скажете, ваше благородие, - несколько недоумённо посмотрел на меня хозяин дома. - Чем сами-то снедать будете?

       - Да яишню пусть мне твоя хозяйка пожарит. С луком. Пожалуй, хватит пока.

       Пока Анфиса жарила мне глазунью, в голову пренастырно лезли мысли о том, как поскорее "насытить" организм Тихона гемоглобином: "Гематогена" в нынешней реальности не имеется, за шоколадом посылать хозяина или его сына - бесполезняк, кормить дрожжами - несерьёзно. В общем, из тех источников железа, что мне известны - только субпродукты. Идиотский миф о том, что железа много в яблоках - для особо безграмотных: яблоки, если кто из читающих не в курсе, замыкают список продуктов по содержанию железа в них. Меньше чем в яблоках, его разве что в дистиллированной воде.

       Но реакция полифенолов, содержащихся в плодах, на кислород, так напоминает ржавленье железа (исходя из изменения цвета), что большинство людей и в конце двадцатого века считает этот несомненно полезный фрукт источником столь необходимого микроэлемента, которого он на самом деле практически не содержит.

       Но железо - это на перспективу. Сейчас главное - вода и сахар, сахар и вода. И соли немного...

       - Слышь, Данилыч, - фиг его знает: может к жене "через голову мужа" обращаться в данное время не положено, - попроси хозяйку свою чаю побольше приготовить, да с мёдом. Мёд найдётся у вас? И рассольчика капустного или огуречного, ладно?

       Мельник умудрился молча изобразить: "Ноу проблем" и пошёл отдавать распоряжения жене.

       Тут как раз вернулся хозяйский сынок. Ну, я вам доложу! А ещё говорят про акселерацию конца двадцатого века...

       Не скажу, что он уделал бы Шварценеггера или Сталлоне одной левой, но то что уделал бы - это точно. Этакая "гора" ввалилась в избу. Причём жира на ней даже под одеждой не угадывалось - сплошные мышцы. По моему скромному разумению, такой детина мог бы вчера "загнать под лавку" всех четверых варнаков не особо напрягаясь, если бы у тех ружья не имелось.

       Вместе с ним прибыл некто "полицейскообразный". Суровый такой. И сразу хотел дать понять, что он здесь "король горы". Обломился.

       Увидев мой мундир и выслушав о последних событиях, тут же перестал корчить из себя вершителя судеб на отдельно взятой мельнице.

       Получив исчерпывающие объяснения о событиях сегодняшнего дня на "большой дороге", посмотрев на закоченевшие тела разбойников, он поспешил по быстрому смотаться с мельницы, обещав к тому же прислать для Тихона лекаря как можно скорее. И за счёт казны.

       Вот и ладненько. Местный доктор не помешает - я всё-таки не врач ни разу. И что делать дальше: разбудить моего "Планше" и напоить уже принесёнными чаем и рассолом или не тревожить и дать набираться сил во сне, не знаю. Но рискну:

       - Тихон! - потряс я раненого за здоровое плечо.

       - Слушаю, Вадим Фё... - пролепетал он, не открывая глаз.

       - Молчи! - оборвал я слугу. - Попей вот немного и спи дальше.

       И чай, и рассол в основном проливались мимо, но несколько глотков удалось направить по прямому "месту назначения". И ладно, граммов двести жидкости ввести в организм удалось, а там ещё разбудим...

       Слегка оторвался и порубал яичницы с луком и салом, хлопнул из фляжки граммов сто пятьдесят для снятия напряжения и снова пристроился у ложа "болящего".

       Телевизора рядом нет, книжки тоже - остаётся "развлекаться" мыслями.

       И не только о Тихоне.

       Может зря я приколол того подонка? - Всё человек из моего времени, не исключено, что и договорились бы как-нибудь?

       Представил себе ситуацию:

       ... - Ну всё, гондон штопаный, в последний раз ты из себя со своими кишками единое целое представляешь...

       - Ах, ты из наших! - это типа я отвечаю, - Из двадцатого века?

       - Ну да, - предположим, что офигевает и останавливается он, - Ты тоже оттуда?

       Ладно, а что дальше?

       - Тут твои ребята моего слугу серьёзно ранили, давай его побыстрее к людям переправим, чтобы выходили, а?

       - А со мной что потом будет?

       - Да я помогу, не сомневайся. Так что?

       - Ну ладно, чего от меня-то требуется?

       - Да помоги лошадь поймать и Тихона перевязать...

       - Давай...

       И как только расслабляюсь - немедленно получаю саблю в организм. Не смогу я его отмазать. И я это понимаю, и он. К тому же, вспоминая слова Силантия: "...в остроге, там ему и место..." Не самым достойным человеком был мой визави в прошлой жизни...

       Почти наверняка кончил бы этот фигурант меня при первой же возможности и пошёл бы дальше "зипуна добывать". Да ещё и форму мою вместе с документами присвоить мог запросто.

       Нет уж, как писал Дюма: "Первый порыв самый правильный". Если не под "газом", конечно, происходит. Убить этого человека было необходимо, и хватит разводить это интеллигентское рефлексирование.

       Я попросил хозяина организовать для меня лежанку рядом со слугой и через полчасика на двух лавках соорудили относительно приличную... Не кровать, конечно, но нечто её напоминающее.

       Посидел ещё до полуночи - вроде всё ничего. Выпил мельничиховой самогонки, закусил огурчиками, которые вряд ли можно назвать "солёными" по нашим меркам - скорее квашеные. Соль-то в те времена "кусалась" и крестьяне за годы выработали рецепт "в плепорцию" - чтобы и огурцы с капустой до лета продержались, и соли поменьше уходило.

       Потихоньку уснулось...

       Наутро разбудил меня Тихон. Не, нормально, да? Откуда у него здоровья столько? Ведь литра полтора крови потерял. Слаб, конечно, но стал пытаться выполнять свои обязанности. На ногах еле держится (но держится), выясняет, понимаешь, чего мне на завтрак желательно.

       При женщинах я обычно не матерюсь, но как только до моего просыпающегося сознания дошли первые биты излагаемой слугой информации, то хозяйки дома не постеснялся... Громко и вычурно - сам не представлял, что так умею. Видели бы и слышали своего педагога сейчас мои ученики из конца двадцатого века - проблемы с дисциплиной на уроках химии одной из рижских школ не являлись бы актуальными лет несколько.

       Уже через десять секунд Тихон лежал под одеялом и испуганно хлопал ресницами.

       Ещё на протяжении минуты я, весьма доходчиво, разъяснил своему единственному крепостному, что вставать в ближайшие пару дней, он имеет право только по нужде.

       Но, отдышавшись и собравшись с мыслями, понял, что радуюсь: если уж встал на второй день - дело идёт на улучшение. Через денёк можно трогаться дальше.

       Местный "полицейский" по поводу моего слуги в курсе, но всё-таки бумаженцию Тихону выправить надо. У мельника таковой не оказалось. В смысле бумаги. То есть вообще - чистых листов в данном месте проживания трёх жителей Российской Империи не имелось. И у меня с собой тоже. Пришлось очередной раз раскошелиться, чтобы послать сына мельника за банальными канцелярскими принадлежностями.

       А на следующий день я уже отправлялся в Тулу. Тихону приказал ещё минимум два дня соблюдать постельный режим, а Петрякову за этим проследить. Ну и о соответствующем вознаграждении, если мой слуга выздоровеет, напомнил.

       Дальнейший путь к новому месту службы прошёл без приключений, но вот прибыв в российский "Город Мастеров" и добравшись до пункта назначения я слегка ошалел:

       Имелся некий периметр, огороженный высоченным забором с одним единственным входом возле которого бдительно несли службу двое пехотинцев.

       Узнав о цели моего "визита" и мельком глянув на бумаги, один из них тут же просочился за ворота, а второй сурово смотрел на меня, ничуть не смущаясь офицерского мундира.

       Не прошло и минуты, как вместе с первым солдатом вышел некий поручик и, проверив документы, кивнул и приказал караульным пропустить меня внутрь ограждения.

       Кажется, мои идеи Барклай оценил, и я прибыл в первую в истории России "шарашку"...