Если опустить весь мат, который заметался в моей голове, то основная часть мыслей складывалась следующим образом: "Откуда же ты нарисовался, красивый такой, на мою голову?"

       Мужик был явно моим современником. Ну, в смысле из конца двадцатого века. И появился тут, хоть и в виде "мёртвого трупа". Небось ведь живым сюда попал. (Я пока ещё не был в состоянии воспринимать причитания возницы).

       Ведь два (или полтора) таких "явления" в один день, для хозяина усадьбы - определённый перебор. А отмазываться предстоит мне. И это было очевидно: глаза всех присутствующих упёрлись в мою личность и я на собственной шкуре стал ощущать как загорались триеры (или как их там), штурмующих Сиракузы римлян.

       Так ведь ещё и полиция какая-нибудь разбираться с трупом, наверняка припрётся. А тут я. Вот, бл..., не было печали!

       Постепенно мой мозг стал воспринимать окружающий мир, а не только заниматься внутренним самокопанием: "Ваше высокоблагородие! Барин! Да вы же меня знаете! Разве же я бы когда посмел?! Лежал у дороги, ну не бросать же зверям на прокорм!" Голос хозяина телеги выдавал самый откровенный страх.

       Ну да, по тем временам - кто нашёл, на того и первые подозрения. С "шерлоками холмсами" ещё неважно дело, небось, обстояло. Возьмут этого крестьянина местные пинкертоны за шкирку так, что любо-дорого... Или на кого-нибудь пришлого свалят. А тут: вон он я во всей красе.

       - Вот, даже деньги какие-то рядом на дороге лежали. И кругляшки какие-то, - возница протягивал Сокову-старшему пачку до боли знакомых "американских рублей", а также, судя по виду, горсть фишек из казино. - Ничего я себе не взял, барин! Не выдай!

       - Вадим Фёдорович, вы ничего не можете сказать по этому поводу? - упёрся в меня мрачным взглядом хозяин усадьбы.

       - Думаю что могу. Но только не здесь. Если позволите, то я хотел бы поговорить с вами наедине, Сергей Васильевич.

       Помещик испытующе посмотрел на меня и молча кивнул.

       Ну, в общем, пора "колоться", Штирлиц доморощенный. Не могу я больше. Бояться каждого взгляда, каждого слова, каждого жеста... Запутаюсь не сегодня, так завтра. И уже не отмажусь. В общем, придётся "в омут с головой". Ну а вдруг поверит... А так - гроб мне с музыкой и однозначный трындец.

       И как-то сразу стало легко. Принял решение и сбросил с плеч груз, давивший на них уже целый день: "Да гори оно всё огнём! Хватит!"

       Сам на себя удивлялся: совершенно покойно шёл в кабинет подполковника и не терзался вопросом, поверят ли мне. Расскажу как есть и всё.

       - Что вы хотели мне сказать, Вадим Фёдорович? Вам знаком этот человек?

       - Совершенно незнаком. Честное слово. Мне знакома его одежда. И я, кажется, догадываюсь, откуда он взялся на вашей земле.

       Моя уверенность в себе вдруг лавинообразно стала сходить на нет. Одно дело думать, что можешь всё высказать и дальше "пусть решает судьба", и совсем другое - подыскивать слова под взглядом этого славного старикана, к которому я испытывал уже искреннюю симпатию.

       - Я вас слушаю, - терпеливо смотрел на меня Соков.

       - Извините, Сергей Васильевич, я сказал вам не всю правду при знакомстве. Даже совсем не правду. Правда настолько невероятна, что я и сам до сих пор не могу в неё поверить. А уж вы бы приняли меня за сумасшедшего наверняка. И это ещё в лучшем случае.

       - Так вы солгали мне? - лицо бывшего офицера стало совершенно каменным.

       - Подождите! - почва уходила из-под ног и нужно было рубить с плеча, - Постарайтесь поверить, постарайтесь меня услышать: Я РОДИЛСЯ В ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕМ ГОДУ...

       - Простите... - мой собеседник, кажется, не очень обратил внимание на повышенный тон, которым я сказал последние слова.

       - Сергей Васильевич, поверьте, я буду рождён через полтора века! Понимаете? Это дико, это невообразимо, но это так. Мне было бы легче наврать, что я с Луны, поверилось бы в это проще, но больше мне не хочется говорить вам неправду. Я из будущего. И тот убитый мужчина - тоже. Из конца двадцатого века.

       - Вы хотите сказать...

       - Я буду рождён более чем через полтораста лет. Я очень хорошо понимаю ваше недоумение и недоверие. Но это правда. И не просите у меня объяснений: Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО. Жизнью, здоровьем, душой бессмертной клянусь: НЕ ЗНАЮ!

       Подполковник был, мягко говоря, ошарашен. Выглядел он натурально "огретым пыльным мешком из-за угла". С одной стороны, в его взгляде читалось недоверие, с другой - желание понять, что же всё-таки творится на его усадьбе. Кто я такой и какую мистификацию задумал. Я бы на его месте тоже впал в ступор. Даже в своём времени. Даже несмотря на десятки килограммов перечитанной мною фантастики. А им ещё даже до идеи Герберта нашего, Уэллса, о путешествии во времени почти век "пешим ходом"...

       - Вы утверждали, что принадлежите к дворянству? - наконец выдавил из себя Соков.

       - В моё время это не имеет значения, но по материнской линии, я действительно дворянин. А мой отец был офицером. Значит, по вашим меркам я всё-таки дворянин. Разве нет?

       - Какой чин у вашего отца? - слегка оживился мой собеседник.

       - Ушёл в отставку капитаном. По здоровью.

       - А в каких войсках служил? Инфантерия? Кавалерия? Артиллерия?

       - Скорее флот. Только не морской - воздушный. В моё время есть уже воздушный флот: корабли из металла летают по небу. И воюют. Как бы вам ни трудно было в это поверить, но это правда.

       - Из металла? Корабли из металла летают?

       - Летают, Сергей Васильевич. И некоторые даже быстрее звука. Я не могу вам сейчас объяснить всего. Вы можете верить или нет. Простите, но я сообщил сразу столько неожиданной и невероятной для вас информации, что, может быть, прикажете доставить слугам мой ранец из комнаты? Возможно, предметы покинутого мной мира помогут поверить, что я не лгу.

       Подполковник немного подумал, кивнул и потянулся к звонку. Я увидел, что и на оставшейся его руке не хватает двух пальцев.

       При первом же медном переливе, донёсшимся из коридора, немедленно нарисовался очередной парень в ливрее. Получив по-военному короткое распоряжение своего барина, лакей моментально испарился выполнять приказ.

       Пока мы ожидали возвращения слуги, Соков поинтересовался:

       - А вы, Вадим Фёдорович, чем занимались в "своём мире"?

       - Я химик.

       - А! "Ямчужных дел мастер"?

       - Ну почему сразу о порохе? - улыбнулся я. - Селитру сделать, конечно, смогу - было бы из чего, смогу сделать и значительно более мощную, чем порох взрывчатку, но химия может дать людям не только это: лекарства, краски, да мало ли что ещё...

       - Ну, если в вашем мире летают железные корабли, то вы наверняка знаете много больше наших учёных, - начал проводить "проверку на вшивость" мой гостеприимный хозяин. Мысль понял. Надо гасить в зародыше.

       - Я, простите за нескромность, ЗНАЮ много больше любого современного химика. Да и не только химика. Но у меня нет привычного мне "инструментария". Я, к стыду своему, даже не очень представляю, что есть, а чего нет в лабораториях нынешних учёных. Не интересовался я этим. Не сочтите меня нескромным: не считаю себя УМНЕЕ современных химиков. Просто я больше знаю, знаю благодаря тому, что обо всех открытиях, сделанных на протяжении этих почти двух веков, мне было достаточно просто почитать, а не тратить годы на исследования. Вы меня понимаете?

       - Признаться - не очень, - Сергей Васильевич продолжал смотреть на меня настороженно. - Если вы из далёкого будущего...

       - То я всё равно просто человек! Не умнее вас или ваших современников. Так же как любой из нынешних учёных не умнее Аристотеля или Архимеда.

       В дверь постучали и, после приглашения хозяина, всё тот же слуга в ливрее, удивительно напоминающей солдатский мундир, втащил мой рюкзак. Барин благосклонным кивком отпустил своего лакея, а я стал доставать из недр брезентового товарища туриста первую порцию "аргументов".

       - Вот смотрите, Сергей Васильевич, - я вытащил для начала книгу Бушкова, недопитую бутылку водки и банку консервов. - Там, на наклейках, стоит дата производства. А в книге тоже. Ну и текст её... Я понимаю, что он не совсем для вас привычен, но смысл поймёте. Прочитайте пару абзацев, я подожду.

       - Да, год выпуска совершенно... нереальный, - Соков был в однозначном недоумении.

       - А теперь посмотрите на это, - я протянул Сергею Васильевичу свой паспорт. - Буквы могут казаться непривычными, но в принципе... Я думаю, что вы поймёте.

       - Латвияс република... - удивлённо поднял на меня глаза подполковник.

       - Именно. Латвия (она же Лифляндия), сейчас независимое от Российской империи государство. И - республика. Сергей Васильевич, прошло почти два века. Изменилось очень многое. Неужели вы думаете, что всё вот это было придумано и распечатано только с целью вас разыграть?

       - А эта миниатюра, ваш портрет на "документе"... - мой собеседник был совершенно ошарашен. - Как его рисовали?

       - Это фотография. Позже я, вероятно, смогу вам объяснить её принципы, но для этого вы должны сначала мне поверить.

       - Да вероятно придётся... В голове не укладывается, но и возразить ничего не могу. Вадим Фёдорович, вы оставьте мне пока то, что показали, остальное заберите с собой обратно. Я должен подумать. "Переварить" всё это. Давайте поговорим завтра с утра. Хотя... Вкратце: можете сказать, что ожидает Россию в ближайшее время?

       Отставной суворовский офицер пытливо смотрел на меня, а лгать ему я и не собирался - сам уже определился в моём "прошлом будущем".

       - Через два года будет ужасная война, Сергей Васильевич. С Францией. Со всей Европой, практически. Только англичане, датчане и шведы не придут на нашу с вами землю с оружием в руках. Мы победим. Но заплатим за это страшную цену: несколько сотен тысяч жизней русских людей, но даже это не самое жуткое...

       - Стойте! Не продолжайте! Всё завтра... - Соков как будто сгибался под весом каждой моей фразы, хоть и оставался совершенно "прямым". - Всё завтра...

       - Доброй ночи! Только, Сергей Васильевич, не смею ставить вам условия, но очень хотел бы попросить держать наш разговор и сведения, которые я вам сообщил...

       - Совершенно излишняя просьба. Я, во-первых, не сумасшедший, чтобы делиться таким с кем бы то ни было - меня упрячут в бедлам вместе с вами, - мой собеседник даже улыбнулся. - Во-вторых, вы спасли мою дочь, а я умею быть благодарным.

       - Да не спас я Анастасию Сергеевну. Не могла она умереть от укуса гадюки. Я просто постарался уменьшить возможные проблемы от этого укуса и ускорить выздоровление. Кстати, если вы позволите, я всё-таки навещу её перед сном.

       - Разумеется. И... Ступайте!

       Ну вот. Вроде всё не так плохо. Может действительно поверит?

       Я ещё, естественно, заглянул к Насте, дал на ночь ещё одну таблетку обезболивающего, прихваченного из рюкзака, который самому тащить обратно в комнату было "несолидно". Пощупал лоб пациентки - жарок присутствовал, но вполне терпимый. Жаль, что нет у меня с собой снотворного - никогда не было актуальным. Ну да ладно. Пожелал девушке спокойной ночи и, провожаемый неодобрительным взглядом сиделки, отбыл в свою комнатёнку. Нужно было о многом подумать.

       Не спалось. Да кто бы удивлялся. В такой ситуации у кого угодно крыша поедет: за один день событий... Пятерым на всю жизнь хватит, если экстримом особо не увлекаться. Мысли хороводили в голове как сумасшедшие и все на разные темы. Нужно было собраться и отсечь не самое актуальное на данный момент. Как ни дико это прозвучит, но в первую очередь я стал гнать от себя воспоминания о своих жене и сыне. Хоть не было и нет на Земле никого дороже и роднее, но... А может утром я проснусь уже дома? Или хотя бы в своём времени? - Прочь! Когда это произойдёт, тогда и радоваться буду.

       Предположим всё-таки, что попал я крепко и застрял надолго... Необходима хоть какая-нибудь легализация. Даже если Соков мне поверил или поверит, это будет нелегко. Хотя кто его знает. Не помню я в упор "местные" порядки и законы. К тому же этот труп... Каким лешим сюда занесло моего современника, да ещё и угораздило получить чем-то по башке. Может с этого завтра и начать? Хоть какая-то ясность нарисоваться может...

       Уснул, как водится, незаметно как. Снилась разная хрень, но совершенно "невспоминабельная", я вообще крайне редко могу вспомнить свой сон даже непосредственно после пробуждения, но он должен хотя бы иметь сюжет. А тут помню только то, что была некая фантасмагория и не более.

       Как же здесь орут петухи! Причём каждый на свой лад. Внутренне матерясь, я потихоньку просыпался и подсознательно переводил размер гребненосных "трелей" на русский язык. Я совершенно явственно стал если и не понимать вопли "пернатых будильников", то, во всяком случае, узнавать, когда голосит один, а когда другой. Их было трое в пределах досягаемости звука, и один орал: " Я вас не зна-юууу!", другой: "На-та-шаааа!", третий: " Идите вы все наа фиг!". Ну, в общем, у меня "перевелось" именно так.

       Наскоро умывшись и позавтракав чаем с пирожками, я попросил очередного встреченного мной "мундироносного" слугу передать Сергею Васильевичу, что хочу с ним поговорить. Ну и получил сразу: "Барин отдыхают, не велели беспокоить".

       Погулял у крыльца, жутко хотелось курить и, чтобы не спалиться, пришлось для этого дела сбегать в свою комнату - разгуливать с сигаретой перед дворней совершенно ненужный риск. Очередной раз попытался "прорепетировать" начало разговора. Про себя естественно. Подполковник так и не появлялся.

       Хотя... Я ведь могу скоротать время в приятной компании...

       Температура у Насти с утра была уже практически нормальной, опухоль на руке уменьшилась и всё шло к тому, что молодой и здоровый организм достаточно быстро справится с недугом.

       - Ну что же, Анастасия Сергеевна, если так пойдёт и дальше, то завтра я разрешу вам гулять.

       - Правда? - глаза девушки буквально "зажглись" радостью. - А сегодня нельзя?

       Нет, меня просто подчас умиляет человеческая психология - стоит только пообещать что-то хорошее, как сразу просят поскорее и побольше.

       - Нет! - категорически отрезал я (хотя на самом деле вполне можно было бы гулять и сегодня хоть сразу после завтрака, но нужно было "выдержать солидность ситуации").

       - Как жаль! А ведь я себя уже вполне хорошо чувствую.

       - Вот давайте и закрепим это состояние. Анастасия Сергеевна, или я вас лечу, и вы меня слушаетесь, или я не отвечаю за последствия. Именно так я и скажу вашему отцу. Как вы думаете, что он решит?

       Настя сразу поняла последствия и больше занудничать не стала. Я поспешил откланяться, пообещав, что сегодня ещё зайду. Прямо в коридоре встретил Сокова-старшего и тут же поспешил взять быка за рога:

       - Доброе утро, Сергей Васильевич.

       - Доброе, - подполковник был довольно приветлив, что вселяло оптимизм, - Вадим Фёдорович, я обдумал наш с вами разговор, и у меня есть некоторые вопросы к вам.

       - Обязательно отвечу на все, но давайте пока попробуем разобраться с одной проблемой, которая, думаю, вас волнует тоже серьёзно.

       - Вы о чём? - брови Сокова надменно вскинулись.

       - Сергей Васильевич, позвольте мне, во-первых, осмотреть тело доставленного вчера человека, а во-вторых, осмотреть место, где его нашли.

       - Я, конечно, могу вам это обеспечить, но с какой целью? - мой собеседник опять стал смотреть слегка подозрительно.

       - Да чтобы попытаться хоть немного понять (в этом месте, очень рвался с языка матерный артикль, эмоциональность которого, была бы понятней и убедительней многих словословий, но приходилось обходиться "цензурным" языком), то, что произошло и со мной.

       - Он в подвале. Тихон вам покажет. Но только сегодня уже похороны. Отец Паисий приедет часа через два.

       - Похороны? На кладбище?

       - А что вы думали? У него на шее остался крестик. Серебряный, судя по всему. Не посмели его разбойники снять. Неужели мы похороним христианина на пустыре?

       - Нет, конечно, но так вот быстро... Не дожидаясь расследования.

       - Лето на дворе, Вадим Фёдорович. Не след покойников долго держать. Сегодня же и похороним.

       - Ну, хоть содержимое карманов я могу посмотреть? Это может быть важно.

       - Несомненно. Тихон вам всё покажет.

       - Благодарю. Я могу идти к телу? - мне показалось, что подполковник держится со мной уж слишком официально, хотя я, конечно, мог и ошибаться.

       Соков молча кивнул, и я отправился искать своего слугу. Нашёлся Тихон, естественно на кухне, где лопал кашу, параллельно пытаясь заигрывать с кухаркой Татьяной. Кстати весьма аппетитная бабёнка, хоть и слегка полновата, но это уж "работа такая".

       Услышав о моём желании, Тихон, даже не доев свою гречку, немедленно вскочил и проводил меня в подвал, к телу. Канделябр со свечами, который мужик прихватил с собой, буквально должен был, по его мнению, символизировать важность и значимость моей персоны: свечей на семь, не меньше.

       Просто удивительно как мёртвые люди разительно непохожи на себя живых: расслабившиеся мышцы лица позволяют коже сползти и совершенно обтянуть собой кости черепа. Так что я даже не мог судить - видел ли я когда-нибудь этого человека или нет.

       Ну, так: кожа на пальцах вполне нормальная, значит, кольца или перстня с него не сдирали, а вот часиков никаких нет. Ой, не верю я, что мужик в таком прикиде какой-нибудь "Ролекс" или "Сейко" на руке не таскал!

       Рана... Тут классика - тупым предметом (но в данном случае не головой), может быть что угодно - обух топора, дубина, кистень, лом... Да мало ли...?! Крови вытекло предостаточно - весь верх пиджака пропитан.

       - Тихон! Пойдём, покажешь, что у человека в карманах было.

       - Да не извольте беспокоиться, ваше благородие, все, как ни есть собрали. Пойдёмте за мной!

       Да уж! Мало тебя, парень, муштровали! Тихон повернулся ко мне спиной и стал подниматься по лестнице, совершенно искренне, небось, считая, что если света достаточно ему, то и мне хватит. А между тем, из-за его широкой спины пробивалось только ничтожное подобие освещения. Но, хоть и на пределе, мне его хватило, чтобы выбраться из подвала не покалеченным.

       Содержимое карманов "пациента" было ожидаемым: ключи от машины с мерседесовским брелком, ключи от, вероятно, квартиры, до боли знакомые монеты с прыгающим лососем и бумажка с номером телефона и пометкой "Павел" (ну то есть "Паавелс" - над "а" стояло "гарумзиме" - знак долготы). Короче - "Привет земеля!". Явно мужик во-первых из Латвии, а во-вторых из сравнимого с моим времени. Хоть и хреново, но непонятно.

       - Часов на нём не было? На руке? - на всякий случай спросил я своего слугу, хотя заранее знал ответ.

       - Ни в коем разе, Вадим Фёдорович, - все, что при нём было - здеся!

       - Ладно, я хочу осмотреть место, где нашли труп. Если можно, то в присутствии того мужика, что нашёл.

       - Отчего же не можно - с нашим удовольствием. Миха пока на усадьбе, в сарае прохлаждается.

       - Не понял. Что значит прохлаждается? Где?

       - Ну, в сарае стало быть заперт, ждёт когда полиция из Пскова приедет.

       Ойёооо! Вот только полиции мне и не хватало! Ну, Сергей Васильевич! Ну спасибо! Теперь точно нужно этих убивцев найти поскорее, иначе мне полный "алескапут" приснится!

       - Тогда давай его скорее сюда и поехали!

       - Сей момент, барин! - Тихона тут же сдуло с места, а через минут десять передо мной уже тормознула коляска с парой гнедых (или рыжих) коней. Тихон сидел на козлах, а рядом с ним скрючился совершенно ничтожный мужичонка, тот, что ещё вчера мне казался вполне достойным русским крестьянином-землепашцем.

       Я впрыгнул в экипаж и нас затрясло по просёлочной дороге. Мимо пронеслось поле, въехали в лес. Летние запахи русского леса! (Да и не обязательно русского - леса "средней полосы"). Чёрт! Голову, конечно, не кружат, как написала бы какая-нибудь барышня... Но впечатляют! И где там запах хвои, где черники, где липы - не поймёшь. Но его, этот запах, просто можно нарезать ломтями, заворачивать в плёнку и продавать за сумасшедшие деньги. Купят! Особенно зимой. Особенно если удастся "законсервировать" и этот сладкий и изнуряющий зной...

       - Приехали, барин! Здесь! - мужичок дёргал Тихона за рукав и заискивающе смотрел на меня. - Здесь он лежал! Вот перед этим ясенем, в канаве.

       Я уже почти наверняка был уверен в том, что увижу. Так и оказалось: примятая трава в том, что канавой являлось чисто номинально - дождей явно давно не было. И лишь слабые мазки крови на травинках. Это притом, что зёму моего приголубили по черепу так, что моё почтение... И рядом тоже никаких следов крови. То есть уконтрапупили моего менее везучего товарища по несчастью явно не здесь.

       - Тихон! Михаил! А есть здесь где-нибудь поблизости на дороге корчма какая или двор постоялый?

       - Как не быть, - отозвался мой "Планше", - в трёх верстах трактир Кузьмы Полынцева. Кормят там - так себе, но водка отменная. И квасок хорош.

       - Вот туда и отправимся.

       И снова нас затрясло и завихляло по российской проезжей дороге. Нет, ну ведь надо же так умудряться пути прокладывать? Такое впечатление, что просто сначала звериную тропу ногами растоптали, а потом уже и копытами с колёсами разъездили. Три версты - путь недалёкий и вскоре показалась поляна с вполне исправным двухэтажным домишкой. Как я правильно понял, это и был искомый трактир.

       Внутри он выглядел почти так же, как подобные заведения того времени в фильмах. То есть ничего особенного и неожиданного. Хозяин, бодрый мужичонка лет пятидесяти, услужливо подскочил к тем, кого считал новыми потенциальными клиентами, но, посмотрев на меня, слегка напрягся.

       - Здорово, Федотыч! - не очень-то весело поприветствовал его наш возница. - Тут тебя...

       - Ну-ка - цыц! - прошипел я осмелевшему мужику. Тот послушно заткнулся.

       Чёрт! По всем статьям сейчас явно требовалось чего-нибудь заказать. Хоть квасу, что ли. Но у меня ни копейки с собой не было (да и не только с собой).

       - Скажите, Кузьма Федотович, а не заходил ли к вам вчера мужчина в необычной одежде? - я приготовился отследить тень замешательства на лице своего собеседника, но это было совершенно излишне: актёр он был совершенно никакой. Глазки забегали, лицо стало багроветь с пугающей скоростью. Я уже начал опасаться, что хозяина тут же разобьёт удар...

       - Да кто вас тут разберёт, кто обычный, а кто нет! Ты пить-есть чего-нибудь будешь? Только деньги сначала покажи! А то много вас тут таких шляется!

       Да уж! Стругацкие - молодцы: этот самый типаж про дикаря, наглеющего от вежливого обращения с ним, они вывели очень грамотно. Придётся ставить на место понятными наглецу методами... Не пришлось...

       - Хрясь! - и обнаглевший хозяин трактира закувыркался между столами. Тихон озабоченно потирал кулак. Потом размеренно сгрёб наглеца за загривок, приподнял и прогудел тому в лицо:

       - Чтобы держал себя с его благородием вежливо и отвечал на все вопросы, понял? Вадим Фёдорович гость нашего барина. - мой слуга ещё раз встряхнул сомлевшего трактирщика за холку и бросил размякшее тело мне в ноги.

       Посетители постоялого двора, трое то ли крестьян, то ли ямщиков, даже не соизволили хоть как-то отреагировать на происходящее - они ели что-то из своих мисок и попивали из мелких чашечек. Явно не чай. Но времена не те - водитель транспортного средства вполне может себе позволить. Никто его в трубочку дыхнуть не попросит.

       - Повторяю вопрос: Вчера к тебе в трактир заходил необычно одетый мужчина? - кабатчик явно пытался остаться в бессознательном состоянии дольше, чем требовала ситуация. - Или ты расскажешь всю правду мне, или будешь общаться уже с полицией. Что предпочитаешь? Ведь ты уже считай убийца и грабитель в глазах закона. Разбойник. Ну!

       - Барин! Не погуби! Всё как перед Истинным расскажу! - трактирщик аж захлёбываться стал от эмоций. - Пришёл вчера. Костюм чёрный, не нашенский, никогда такого не видел. Да и сам нерусский - немец натурально...

       - Это ты с чего взял?

       - Да говорил он как-то... По-русски, но чисто немец.

       - С акцентом что ли?

       - Это тебе виднее, ваше благородие, а вот нерусский и всё тут!

       - Ладно, дальше что было?

       - - Да попросил он виску какую-то и ругаться стал, что нету. А где я ему эту "виску" возьму? Водочка у меня - высший класс, не побрезгуйте - попробуйте! Наливочки... Какая "виска"? И деньги он мне сунул фальшивые! Не просто фальшивые, совершенно глупые бумажки нерусские. А потом драться полез! Не виноватые мы!

       - Не голоси, рассказывай. - визгливые нотки в голосе этого Полынцева, начали уже конкретно доставать.

       - Так я и говорю: мне в брюхо заехал, Семёну руку сломал, Никитке фингал на скулу засадил... Ну и приголубил его Никита кочергой...

       А ведь, похоже, не врёт: земляк-то мой вероятно "крутой перец", находился в обалдевшем и раздражённом от непоняток состоянии, ну и пошёл с ходу "строить" быдло периферийное. Вот будет смеху, если он вместе со своим мерсом сюда попал... Хотя вряд ли, тогда бы, наверное, на нём сюда и заявился.

       - Ну и дальше что?

       - А что? Не дожидаться же посетителей! Погрузили потихоньку на телегу тело и отвезли от кабака подальше. Барин! Не было умысла убивать его! Зачем это мне? Ну не рассчитал мой слуга в сердцах силушку...

       - Ладно, угомонись. Где бумажник его?

       - Какой? Не было никакого "бумажника", - а вот сейчас явно врёт. Ключи от машины в кармане были, а права "пациент" типа дома забыл? Ага! Вот прямо сейчас всё брошу и начну верить!

       - Кожаный бумажник. С документами. И не пытайся врать, что в глаза его не видел. Ну?

       - Ах, это! - глазёнки трактирщика опять воровато забегали. - Я же и не знал, что это бумажником называется. Сейчас принесу!

       - Тихон тебя проводит.

       - Да как угодно, как угодно...

       Через минуту передо мной лежал чёрный кожаный лопатник. Ну да. На месте и доллары, и латы. Права на имя Гунара Кривко, выданы в девяносто четвёртом, значит, попал он не позже чем из две тысячи четвёртого. Но на самом деле, почти наверняка одновременно со мной. Кредитка "Виза" - точно крутой. Несколько визиток юристов, врача-офтальмолога и психолога. Кредитка на автозаправку. Всё. Итак, картинка ясная, можно отправляться обратно.

       - Бумажник я забираю. Ну и: счастливо оставаться!

       - А как же я? Мы? Что с нами будет? - Полынцев заглядывал в глаза с просто обожанием верной собаки.

       - Господин Соков решит... Ах, ёлки! Чуть не забыл!

       - Какие "ёлки", ваше благородие?

       - Часы сюда! Быстро! - глазёнки тактирщика тускнели, извините за каламбур, просто на глазах.

       - Часы? - попытался валять дурочку Кузьма.

       - С левой руки. И не вздумай врать, что их не было!

       - Не врать Вадиму Фёдоровичу! - громогласно подключился к диалогу Тихон.

       - Ах, это часы были... - залебезил кабатчик. - Сей момент!

       "Сейко" появились из кармана почти мгновенно. Хорошие часики, пригодятся. Я ни разу не чувствовал себя мародёром - невыносимо взрослому мужчине чувствовать, что у тебя нет "ни копейки". Нужна позарез хоть какая-нибудь местная валюта. А ведь не флягу же алюминиевую загонять аборигенам. Мало кто поймёт её ценность. А деньги нужны. Хоть просто для устранения комплекса "пустого кармана".

       - Ладно, живи пока, и жди решения господина подполковника на твой счёт. Пойдём, Тихон.

       Тот в лёгком обалдении проследовал со мной до порога молча, но как только мы ступили на двор, тут же запричитал:

       - Ваше благородие, Вадим Фёдорович, неужели мы этих душегубов на свободе оставим? Прикажите только, я их мигом повяжу, в лучшем виде.

       - А есть у тебя на это право? А у меня? Мы кто, полиция? Нет уж, пусть решает твой хозяин.

       - Так ведь сбегут же ж!

       - Никуда они не денутся. Хозяйство своё корчмарь не бросит. Будет ждать как миленький. И слуг никуда не отпустит, иначе самому отвечать за всё придётся.

       - Ой, и мудрите вы, барин... - пробормотал мой "ангел-хранитель", но возражать больше не стал.

       Возница с робкой надеждой посмотрел на меня, когда мы приблизились к повозке.

       - Успокойся, Михаил, сознались они, - успокоил я мужика, - их рук дело, не виноват ты. Давай, поворачивай к усадьбе.

       Надо было видеть как расползлось в улыбке лицо бывшего подозреваемого. Казалось он сейчас проглотит свои уши.

       - Ай, спасибо, барин! Век буду за тебя бога молить!

       - Ладно уж, поехали!

       Было заметно, что Тихона просто распирало от возмущения, но голоса без разрешения он подать не посмел. Хотелось есть, хотелось пить и хотелось курить. Но последнее я себе позволить не мог со своими американскими сигаретами - зачем лишние разговоры, а всё остальное ожидало только в усадьбе. Оставалось только думать. О будущем думать.

       Если попал я накрепко, то самым актуальным вопросом была грядущая война. И очень не хотелось, чтобы она была такой же кровавой, как и в моей реальности. Во всяком случае для России. Что я могу для этого сделать? Кое-что могу, но для этого в первую очередь нужна, как говорил незабвенный Остап Ибрагимович: "Легальность, легальность и ещё раз легальность!". А где и как мне её добыть? - Не имею ни малейшего понятия. Пока только Соков-старший может мне в этом помочь.

       Кстати и то "кое-что", чем я могу помочь русским в войне - тоже капля в море. Динамит поможет уничтожить сотню-другую французов, йод - спасти несколько сотен русских, так ведь это такая капля в море... Тем более ещё нужно суметь эту каплю в море капнуть...

       Потихоньку дотащились до усадьбы. Подполковник не то чтобы встречал меня у ворот, но прохаживался по двору, явно ожидая известий. Видно было, что слегка нервничал.

       - Ну что, выяснили что-нибудь?

       - Выяснил, Сергей Васильевич. Убили этого человека в трактире, верстах в пятнадцати отсюда.

       - Это у Кузьмы, что ли? А кто?

       - Да он со слугами и убил. Потом отвезли подальше и в канаву сбросили. Не виноват ваш Михась, правду говорил.

       - Да что же вы этих воров не связали и сюда не привезли? - удивление Сокова граничило с возмущением.

       - А у меня есть на это права - арестовывать? Я докладываю о результатах расследования вам - вам и решать, что делать дальше. Но не соблаговолите ли выслушать меня, прежде чем принять решение?

       - Слушаю, - хмуро буркнул мой собеседник.

       - Так вот: убийство, конечно, тяжкий грех. Но я приблизительно представил, что за человеком был покойный. И то, что рассказал мне хозяин кабака Кузьма, почти наверняка правда. Этот человек пришёл в трактир, чувствуя себя хозяином, и стал там распоряжаться. Грубо, смею вас уверить. Его, конечно, не поняли. Он стал избивать хозяина трактира и его челядь. Ну и получил кочергой по башке. За дело получил. Если бы не это, то он сам мог бы там убить или искалечить несколько человек.

       - Ну, вы уж скажете! - лицо подполковника выражало явное недоверие.

       - Поверьте, это так. Я имел возможность узнать людей подобного сорта. Они ни в грош не ценят ни чужое мнение, ни чужую жизнь. И не испытывают никаких угрызений совести жизнь отнимая. Таких немного в моём "бывшем" времени, но они есть, поверьте. И этот был как раз из таких. Только осмотрев содержимое его карманов, я уже подумал о чём-то подобном. Не спрашивайте почему - это очень долго объяснять, но рассказ Кузьмы только подтвердил мои подозрения.

       - Вы говорите какие-то очень странные вещи. В это трудно поверить и ещё труднее понять.

       - Прошу вас: пока не пытайтесь понять, попробуйте просто поверить. Хотя... Решать, конечно, вам. Наказать трактирщика и его слуг, несомненно, нужно, чтобы неповадно было. Но отправлять на каторгу защищавших свою жизнь и здоровье от обнаглевшего и самоуверенного хама, право не стоит. Может обязать их сделать крупное пожертвование на местный храм?

       - Может вы и правы. - Сергей Васильевич засомневался. - С час назад этого человека похоронили. Может обязать их... Хотя нет! Если правда то, что вы рассказываете, то пусть лучше действительно на храм. И... Пятьдесят розог что ли убийце впороть?

       - Ну можно и так, - про снятые с трупа часы я пока упоминать не стал, а то старый вояка опять психовать начнёт и забудет про свой временный гуманизм.

       - Пойдёмте обедать, Вадим Федорович, - неожиданно поменял тему помещик, - а то всё скоро остынет. Очень вовремя вы вернулись.

       - С огромным удовольствием, - улыбнулся я в ответ, - давно уже в животе бурчит. А после, если вы не возражаете, я загляну к вашей дочери. Думаю, что сегодня она уже сможет вставать.

       - Вы серьёзно? Не рано? - на лице отца Анастасии читалось беспокойство.

       - Если рано, то не разрешу - всего и делов. Но думаю, что молодой и здоровый организм успешно справляется с ядом.

       Обед был простой, вкусный и сытный. Я чувствовал себя автомобилем под завязку заправленным горючим: энергия распирала изнутри, и хотелось что-нибудь делать.

       Анастасия чувствовала себя вполне прилично, и я, как и обещал, разрешил ей не только вставать, но и гулять на свежем воздухе. Под присмотром, естественно.

       Потом поговорил ещё раз с подполковником и попросил разрешения съездить назавтра к местному доктору, который мне был остро необходим для легализации и прорыва в хоть какие-нибудь верхи, чтобы я сумел приобрести пусть пока минимальные, но возможности влиять на события. А ещё...

       - Сергей Васильевич, вы, надеюсь, понимаете моё положение, я - никто. Вы, несомненно, можете отказать в моей просьбе... - я замялся, - Я смогу спасти тысячи, если не десятки тысяч жизней русских солдат и офицеров в грядущей войне, но я не могу действовать как просто частное лицо без роду и племени. Если вы сочтёте возможным как-то помочь мне обрести какие-то документы... Я, честно говоря, не совсем представляю, как это делается в данное время... Вы сможете мне помочь?

       - То есть я должен солгать? - пытливо посмотрел на меня Соков. - Лжесвидетельствовать?

       - Я не знаю, как это назвать, Сергей Васильевич. Вы, разумеется, не обязаны для меня ничего делать. Решать вам. Мне оставить вас одного, чтобы вы подумали?

       - Подождите. Можете конкретно объяснить, какую пользу вы принесёте русской армии в войне?

       - Только очень приблизительно. Я могу сделать взрывчатое вещество значительно мощнее пороха. С его помощью можно изготовить такие фугасы, которые, при своевременном подрыве, будут уничтожать вражеских солдат десятками. Я могу сделать некоторые лекарства, вернее не сделать, а организовать их изготовление, благодаря которым огромное количество раненых достаточно быстро вернётся в строй, а не умрёт от антонова огня. Могу и ещё кое-что, но мне нужно будет спокойно подумать и быть уверенным, что всё, что я вспомню и придумаю, не пропадёт всуе. А того, что я уже сказал не достаточно?

       - Пожалуй, достаточно. А можете мне хоть как-то объяснить то, что вы обещаете? Я понимаю, что с высоты вашего образования...

       - Оставьте! Ни с какой не с высоты. Вы умный человек, а я знаю больше только потому, что позже родился. Если вы мне поверите, то всё прекрасно поймёте. Вот смотрите: вы немало воевали и, наверняка, многие ваши солдаты умирали от незначительных ранений, так?

       - Конечно. Очень обидно и жалко их было, но что поделаешь...

       - Вы знаете о существовании микроорганизмов?

       - Простите? Вы о чём?

       - Достаточно давно был изобретён прибор - микроскоп. И с его помощью удалось рассмотреть, что существуют мельчайшие живые существа. Может быть, вы об этом слышали или читали?

       - Нет, знаете ли. Не интересовался.

       - Тогда вам придётся мне поверить: антонов огонь, нагноения и многое тому подобное, вызывают мельчайшие "животные", которые попадают в рану. Их невозможно увидеть глазом, они настолько же меньше комара, насколько комар меньше лошади. Но они есть. И именно они зачастую убивают раненого солдата. Достаточно же обработать рану раствором определённого вещества, и все они погибнут, не попадут в организм и не убьют. Я понятно объясняю?

       - Понятно. А вы знаете именно такие вещества?

       - Знаю. Некоторые из них можно получить даже из цветов, растущих на вашей клумбе. А одно, самое эффективное - из золы морских водорослей. К тому же, если это сделать поскорее, то новое простое вещество откроет русский химик, а не француз, как было в моём мире.

       - Аргумент, - усмехнулся помещик, - чтобы российская наука утёрла нос Европе... Ну и солдат, умиравших в горячке, я помню. Вы обещаете, что такого не будет?

       - Я обещаю, что сделаю всё для того, чтобы такого не было. Но для этого меня должны услышать. И для этого я должен быть не просто бродягой. Решать вам, Сергей Васильевич.

       - А вы ещё сомневаетесь в моём решении? Ладно уж, съездим в Псков, к предводителю дворянства, засвидетельствую ваше происхождение. Выправим бумаги необходимые. Моё слово в губернии кое-что ещё значит.

       - Премного благодарен. Я прекрасно понимаю, что значит для вас этот шаг, но обещаю, что вы не пожалеете. Так я могу завтра съездить к доктору?

       - Разумеется. Предупредите Тихона - он вам всё организует. И... Подождите... Расскажите мне ещё о той войне, которая случилась. Неужели всё было так ужасно?

       - Не то, чтобы совсем... Понимаете, я ведь не историк. Но кое-что могу вспомнить: началась война с отступления, наши силы были разделены, а Наполеон вклинился между ними. Пришлось отступать, чтобы соединиться. Одну армию вёл Барклай, другую - Багратион. Третья армия Тормасова была значительно южнее и вообще не успевала подойти, тем более, что ей противостояли союзные французам австрийцы.

       - Всегда считал, что австриякам нельзя верить! - эмоции начали руководить старым суворовским офицером, глаза собеседника разгорелись, и он жадно внимал моим словам.

       - Часть французских войск двинулась на север, на Петербург, но была отбита, потом всю войну они простояли практически на границе Лифляндии. Кстати в сражении с врагом пал Кульнев, если знаете этого генерала.

       - Яков Васильевич? Погиб? Да быть не может!

       - Увы. Это был первый, но не последний русский генерал, павший в этой войне.

       - А кто ещё?

       - В общем две армии соединились под Смоленском, но продолжали отступать до самой Москвы.

       - Как до Москвы? И командующий не дал генерального сражения? А кто был главнокомандующим?

       - Кутузов.

       - Ааа! Ну тогда верю - этот всегда был мастером отступлений... Но чтобы до самой Москвы... Странно.

       - Под Москвой состоялась генеральная битва. Страшная бойня. Причём без всякого намёка на манёвр: бешеный натиск с обеих сторон, кровь и смерть, и ... Практически ничья. Скорее даже мы проиграли: оставили поле боя и сдали Москву.

       - Чтооо!!! Сдали Москву??? Не верю!!! Враг не вступал в Москву уже, наверное, почти два века! И при нас, при нас... - глаза Сокова просто зажглись бешенством и ненавистью.

       - Сергей Васильевич! - повысил голос и я, - Зачем мне лгать и говорить вам слова, которые вас гарантированно... взволнуют? Это правда! Кутузов приказал сдать Первопрестольную. Вопреки мнению всех генералов! Кутузов сдал город, но спас армию. Армия не выдержала бы на тот момент ещё одного сражения. Кстати, в нём погиб князь Багратион.

       - Князь Пётр! Не может быть!! Хотя... Вы, конечно, сами бы такое не придумали. - лицо подполковника "потухало" на глазах, - Ладно. На сегодня мне хватит. До завтра, Вадим Фёдорович.

       Этот день "выпил меня до дна", я был уже совершенно ни на что не способен. Пришлось отказаться сопровождать Настю в её первой прогулке, которую я ей разрешил. Хоть и самому чертовски хотелось побыть в обществе этой очаровательной девушки, но пришлось бы разговаривать, а на это я уже был категорически не способен. Месье Жофре, которому вздумалось пообщаться на предмет фехтования, очень хотелось послать сразу и далеко. Но, вежливо отбоярившись по поводу неважного самочувствия, я всё-таки добрался до своей комнаты. Мгновенно нарисовавшегося Тихона я отправил за коньяком и, получив заказанное, со смаком расправившись с двумястами граммами завалился дрыхнуть, несмотря на то, что солнце ещё не зашло.