Доктор Бородкин был у себя дома и приветливо встретил званого гостя, то есть меня. И немедленно, по русской традиции, попытался накормить. Еле удалось убедить славного и гостеприимного хозяина дома, что я только что после завтрака и есть совершенно не способен. Чтобы не обидеть Филиппа Степановича, пришлось пообещать разделить с ним полуденную трапезу, а пока удовлетворить его провинциальное любопытство за бокалом белого сухого вина (ох и сопьюсь я в этом времени).

       Доктор до удивления был похож на своего коллегу из "Формулы любви", мастерски сыгранного Леонидом Броневым. Я про внешность, конечно. Никаких хохмочек в стиле того деревенского врача из знаменитой комедии мой новый знакомый не отпускал. Но внешне был похож очень: невысокий, коренастый, лысоватый ну чисто "папаша Мюллер", как ассоциировался Броневой у большинства людей моего поколения.

       Потягивая вино, я на протяжении часа впаривал этому добрейшему человеку всякую ерундовину о своей "жизни в Америке". Рассказывал, в первую очередь, естественно, про тамошних змей, про травы и деревья, про образ жизни колонистов. Вроде бы нигде не прокололся. Ну и закинул удочку: рассказал, что с детства занимался в аптеке нашего посёлка химией. Клюнуло сразу! Мой гостеприимный хозяин просто расцвёл на глазах:

       - Вадим Фёдорович! А не желаете осмотреть мою лабораторию?

       - С огромным удовольствием! - изобразил я удивлённое восхищение, - А у вас и лаборатория имеется?

       - Разумеется, разумеется, - засуетился доктор, - мне ведь самому и аптекарем быть приходится в этой глуши. Да и скука зачастую такая, что только естествознанием занимаясь себя от отупения спасти можно. Прошу, прошу...

       А я зря беспокоился. "Стекло" в лаборатории сельского доктора-аптекаря было вполне на уровне. Очень даже неплохая посуда для примитива, который меня и интересовал. В общем одна проблема отпала: я до этого жутко беспокоился на предмет "глиняных горшков", в которых придётся проводить эксперименты и подыскивать пропорции для своих "ништяков".

       - Да у вас просто шикарная лаборатория, Филипп Степанович! - я щедро сыпал комплиментами, - Никакого сравнения с той, в которой я работал в Орегоне. Какая аппаратура! Какая посуда! Примите моё восхищение! Только настоящий учёный мог такое организовать!

       Славный доктор просто "растворился" в потоке лести, который я на него обрушил.

       - Да полноте, Вадим Фёдорович, простая деревенская лаборатория.

       - Ну да! - Простая! Я себе представляю, в какую сумму вам всё это обошлось!

       - Так не всё сразу куплено. Годами, понемножку, - щёки доктора слегка заалели, но было видно, что моё восхищение доставило ему несомненное удовольствие.

       Я продолжил осмотр "экспозиции": микроскоп имеется и это радует, печь - тоже здорово, реактивов на полках немерено, но на этикетках, блин, латынь - формулы ещё не скоро придумают, хотя вроде бы Дальтон уже к этому времени свои кружочки предлагал использовать. Ладно, разберёмся.

       - Филипп Степанович, - перешёл я потихоньку к главному, - не хотите полюбопытствовать на металл, который я вывез из Китая? Уверен, что вы такого не видели.

       - С удовольствием! - у моего собеседника заискрились глаза.

       Я вытащил из кармана прихваченную с собой алюминиевую ложку и протянул Бородкину. Тот, конечно, не преминул взять и внимательно рассмотреть предмет.

       - Действительно, удивительный металл: не серебро, не олово - слишком лёгкий.

       - Самый лёгкий из встречавшихся мне. И очень мягкий, почти как свинец. Можете, кстати попробовать согнуть ложку. Смелее.

       Алюминий, разумеется, легко поддался даже небольшому усилию рук доктора, а я, развивая успех от демонстрации, продолжил:

       - Но самое удивительное: я обнаружил, что этот металл растворяется не только в кислотах, но и в щелочах. Причём весьма активно. У вас, вероятно, имеется щёлочь? Убедитесь.

       Не выпуская ложки из рук, Филипп Степанович проворно подошёл к полке, набулькал раствора в стакан и, опустив в него ложку, жадно смотрел на результаты. Всё произошло, как и ожидалось: сначала на поверхности металла появились редкие пузырьки, потом их тонкие струйки стали весело подниматься к поверхности раствора, а через минуту в стакане уже бурлило.

       Пожалуй, хватит бы уже... Он мне так всю ложку ухайдокает. Хотя понять его можно: решил, хитрец, побольше нового металла растворить, чтобы потом его соединения исследовать. Понимает, что раствор я с собой не заберу.

       - Филипп Степанович, я вам собираюсь кусочек этой ложки оставить, если вам интересно, конечно - у меня ещё немало данного металла. Хотите?

       Если бы я подарил доктору золотой слиток размером с кулак - вряд ли он пришёл бы в больший восторг.

       - Вадим Фёдорович! Вы не шутите? Вы в самом деле согласны оставить мне для исследований кусочек ложки?

       - Можете не сомневаться.

       - Буду перед вами в неоплатном долгу. Просите что угодно - все, что в моих силах - к вашим услугам.

       Вот опять есть возможность разжиться деньгами, и опять воспользоваться ей никак нельзя. Подарок должен быть подарком. Даже если за него заплачена самая ничтожная сумма, он таковым быть перестаёт. Увы. Психология-с.

       - Да оставьте. Ничего вы мне не должны. Вот только...

       - Да? - доктор слегка напрягся.

       - Как вы считаете, стоит показать его кому-то из учёных-химиков? У вас есть такая возможность?

       - Несомненно стоит, даже обязательно. А в Пскове у меня есть хороший знакомый, доктор Клаус. Через него можно смело отправить образец в Академию Наук.

       - Было бы здорово! И ещё... Хотелось бы посоветоваться с образованным человеком.

       - Почту за честь оказаться вам полезным, если, конечно, смогу помочь.

       - Понимаете, мы жили на побережье, леса было немного и поташ для варки мыла и разных других целей, получали из золы морских водорослей - этого добра на берегу хватало. Однажды я помогал хозяину лаборатории и случайно пролил серную кислоту на золу - от неё тут же поднялся лёгкий дымок фиолетового цвета.

       - Очень любопытно, - заинтересовался доктор, - и что дальше?

       - Потом я уже специально провёл этот эксперимент, собрал и сконденсировал тот дым - получил почти чёрные кристаллы неизвестного мне раньше вещества. Исследовал его исходя из своих возможностей... Знаете, по-моему, это неизвестное ранее простое вещество. Я, конечно, могу ошибаться - возможности лаборатории были весьма ограничены, но вдруг?

       - Ого! Новое простое вещество? Ну, это вряд ли. Хотя было бы любопытно его изучить в любом случае. У вас может быть есть образец?

       - К сожалению нет. Я ведь что хочу вам предложить: не могли бы вы каким-то образом заказать высушенные водоросли с берегов океана или Чёрного моря?

       - А почему именно оттуда? С Балтийского моря будет быстрее и дешевле, а уж из рек-озёр - вообще быстро и бесплатно.

       - На Балтике почти пресная вода, а уж в реках-озёрах - сами понимаете. Попробовать, конечно, можно, но, я думаю, что для ожидаемого результата нужны водоросли из по-настоящему солёных водоёмов. Хотя могу и ошибаться.

       - Вряд ли. Думаю, что вы правы - чем больше солей в воде, тем больше вероятность того, что в ней содержится искомое вещество. Не оказалось бы, что оно содержится только в океане близ американских берегов...

       - Не окажется, не беспокойся, - подумал я и решил, что пора уже выбросить на стол главный козырь, основную "замануху" для доктора.

       - Филипп Степанович, позвольте поделиться с вами ещё кое-какими сомнениями? Я вас не утомил?

       - О чём вы говорите, Вадим Фёдорович! Я давно не получал такого удовольствия от общения. Уверен, что раз уж вы решили заговорить со мной на какую-то тему, то она заслуживает самого серьёзного внимания.

       - Льстите, конечно, - "пококетничал" я, - но, пользуясь вашей любезностью, расскажу об одном случае со мной, и мыслях, которые у меня возникли по этому поводу.

       - Я весь внимание!

       - Однажды, ещё в Орегоне, я пошёл на охоту (Вот блин! - Чисто "Тот самый Мюнхгаузен" получается). Дичи не было, но я наткнулся на полуразложившийся труп койота - так в Америке называются животные похожие на шакалов. Было скучно, и у меня вдруг возникла ассоциация.

       - Любопытно. Какая может быть ассоциация при виде разлагающейся плоти?

       - То, что эту мёртвую плоть медленно ест и переваривает некий невидимка. Вы меня понимаете?

       - Честно говоря - не успеваю.

       - Ну, если абстрагироваться от трупа шакала или ещё кого-либо: гниющий кусок мяса со временем всё больше напоминает и по виду, и по запаху "продукт пищеварения". Разве не так?

       - Пожалуй вы правы. Никогда не задумывался. И что? Кто же этот таинственный "невидимка"? Я так понимаю: раз уж вы начали этот разговор, то у вас имеется своя версия. Верно?

       - Имеется. Хоть она может показаться безумной... Я смотрю, что у вас в лаборатории находится микроскоп. Явно не для красоты и антуража. Вы, несомненно, наблюдали в него бацилл. Так ведь?

       - Разумеется. Наблюдал и не раз.

       - А вот подумайте - может они и есть тот самый невидимый пожиратель мёртвой плоти, а? - я решил не давать доктору времени прийти в себя и продолжал обрушивать на него лавину своих гипотез, - Я понимаю, что почти наверняка ошибаюсь - слишком дико выглядит мысль, но ведь можно продумать серию экспериментов и проверить её. А вдруг я прав?

       - Тогда это произведёт фурор в научных кругах. Странно, что до сих пор эта мысль не пришла в голову никому из учёных мужей. Я, во всяком случае, ничего подобного в журналах не встречал.

       - Научная ценность, это, конечно, здорово, но знаете, Филипп Степанович, в путешествиях много свободного времени, и я думал о практическом применении этой идеи, если вдруг случится так, что я окажусь прав в своих безумных мыслях...

       - Попробую догадаться, что вы имеете в виду... Если вы правы, то можно будет сделать так, чтобы продукты не портились. Так?

       - И это тоже. Но мне, ко всему вдобавок, вспомнился человек, умиравший в нашем посёлке от "антонова огня". Понимаете меня? Его нога, часть живого организма "умирала" точно так же как и кусок мяса на солнце. Почти с теми же видом и запахом. И у меня возникла совсем уже безумная идея: А если "антонов огонь", воспаление и заражение ран вызывают всё те же бациллы? Понимаете? Представляете, что значит для медицины такое открытие?

       - Ох, молодой человек вы и размахнулись! Очень, очень смелая гипотеза. Почти наверняка ошибаетесь.

       - Пусть так! А если нет?

       - Тогда это будет просто переворот в медицине и естествознании вообще. А ведь проверить-то несложно. Обязательно займусь на досуге в ближайшие дни.

       - Ой, лукавите, батенька! - хмыкнул я про себя, - Ишь как глаза разгорелись! Не в ближайшие дни займёшься, а сразу же после моего ухода.

       В общем, зерно упало на благодатную почву, пора откланиваться.

       - Ну что же, Филипп Степанович, мне пора. Надеюсь, не будете возражать, если я навещу вас ещё раз через несколько дней?

       - Ну что вы! С нетерпением буду ждать вашего визита. Может быть, давайте сразу условимся о времени, чтобы я наверняка был у себя. Если, конечно, какой-нибудь больной не отвлечёт.

       Мы договорились на послезавтра - доктор хотел встретиться поскорее. А сейчас, естественно, не стал меня удерживать и как только его дом скрылся из вида я был готов спорить, на что угодно с кем угодно, что местный эскулап уже колдует на "заданную тему" в своей лаборатории.