Абсолютный порядок

Коскарелли Кейт

В тот самый миг, когда Дэн Холлидей, вернувшись домой, обнаружил, что его обожаемая жена Кейк исчезла, он понял – что-то случилось. Но мог ли он вообразить, что привычный счастливый мир грозит вот-вот рухнуть, что Кейк волею случая оказалась втянутой в политическую интригу? События развиваются стремительно и угрожающе, и вскоре Кейк уже приходится бороться за собственную жизнь...

 

Глава 1

ПОЧТИ АБСОЛЮТНЫЙ ПОРЯДОК

Быстрым привычным движением Кейк Холлидей свернула последнюю розовую салфетку в виде цветка каллы, воткнула ее в большую хрустальную вазу и, отступив, удовлетворенно взглянула на результаты своей работы. Серые льняные скатерти на столах, посуда из китайского фарфора с розовой окантовкой и живые тигровые лилии – все выглядело великолепно.

«Вдохновенная композиция», – подумала Кейк.

Когда доставшиеся ей от деда часы пробили шесть, ее лицо выразило панический страх.

– О Боже!.. Как поздно! – воскликнула она. – Куда же запропастилась кухарка? Мэри обычно не опаздывала. Дэн скоро вернется домой, а к его приходу все должно быть готово.

Да и самой Кейк пора привести себя в порядок, но если она пойдет в душ, то не услышит звонка Мэри и не сможет впустить ее в дом. Проклятие! Нужно пошевеливаться. Кейк поспешила на кухню, написала: «Мэри, входите. Дверь не заперта. Я в душе», – прикрепила записку к парадной двери и бросилась наверх.

Час спустя Дэн Холлидей, высокий, атлетически сложенный мужчина с каштановыми, чуть тронутыми сединой волосами, квадратным подбородком и осуждающим взглядом больших темных глаз, приехал домой. На кухне суетились две женщины среднего возраста в одинаковых черных платьях и белых фартуках с оборками.

– Мэри... Грета... гм... пахнет чем-то вкусным.

– Добрый вечер, мистер Холлидей. Ваша супруга наверху, одевается.

– Хорошо. Мне тоже нужно переодеться. Гости будут около половины восьмого. Буфетчик еще здесь?

– Да, мистер Холлидей, он пошел покурить. Просмотрев на столике в холле почту, Дэн поднялся по лестнице.

В спальне на кровати он увидел голубое платье, купленное им в прошлом году у Джорджио ко дню рождения жены, и почему-то встревожился. Боже, да она еще не оделась! И что за привычка вечно опаздывать?

– Кейк, – громко сказал Дэн, – я вернулся. Ответа не последовало. Не услышав и шума воды, Дэн стремительно вошел в огромную, роскошную ванную, но жены не оказалось и там. В замешательстве заглянув во все комнаты, но не найдя Кейк, Дэн спустился на кухню.

– Мэри, Кейк наверху нет. Вы не знаете, где она?

– Нет, сэр, я ее не видела, – удивилась Мэри. – Она оставила для нас эту записку на парадной двери.

Прочитав записку, Дэн почувствовал страх. «Боже, какая глупость! Ведь в дом мог войти кто угодно!» Он бросился во двор.

– Может, она побежала за чем-нибудь в магазин, – крикнула ему вслед Мэри.

– Не думаю, – ответил Дэн, – ее машина стоит в гараже. Кейк, вероятно, у Конвеев.

Он стремительно направился к гаражу. «Черт ее побери! Нашла время возиться со своей проклятой картиной». Света здесь не было, но Дэн все же открыл дверь и включил лампу в маленькой комнате, куда изгонял жену, не перенося запаха скипидара. Быстро осмотрев помещение, он понял, что Кейк нет и здесь. Направляясь к дому, Дэн вдруг с удивлением понял, что жена почему-то убрала свою студию. Это произошло впервые.

В кабинете Дэн взял со стола жены телефонную книгу и позвонил ее лучшей подруге Джойс, но ему никто не ответил. С растущей тревогой он набрал номер соседей, с которыми Кейк часто встречалась. Но сегодня никто не видел ее.

Дэн взглянул на часы. Почти половина восьмого. Если она не вернется к приходу гостей, придется позвонить в полицию. Кейк никогда не покинула бы дом – тем более в такой ситуации. Она любила принимать друзей.

А что, если кто-то вошел в дом – ведь дверь осталась незапертой – и... Нет, Дэн не желал и думать об этом. Он поднялся в спальню и снова осмотрел ее. Все в порядке... пожалуй, даже в необычном порядке. Дэн открыл шкаф, где хранилась одежда жены. Все висело аккуратно. Туфли ровными рядами стояли на полу. Странно. Кейк не отличалась такой аккуратностью. Дэн вытащил ящики: все уложено идеально. Где же привычный ворох бюстгальтеров и трусиков Кейк? Педантичный Дэн уже не надеялся приучить к порядку жену. Бог свидетель, она старалась, но это было ей недоступно.

Дэн сел на кровать и закрыл лицо руками. Неужели Кейк ушла от него, убрав перед этим ящики и шкафы? Нет, это невозможно. Она была счастлива в браке... Пожалуй, даже счастливее, чем он. Кейк не имела причин уходить... и уж тем более так. Очевидно, кто-то силой увел ее из дома. Она никогда не ушла бы по своей воле...

 

Глава 2

ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВМЕШИВАЙСЯ

В усыпальнице было холодно. Ванесса взглянула на часы. Почти пять. Скоро усыпальницу закроют, но это не важно. С тех пор как неделю назад ее отца положили в один из склепов в Монингсайде, она не раз приходила сюда и проводила здесь по несколько часов, бродя по мраморным коридорам. Ванесса чувствовала себя здесь, в усыпальнице, безопаснее, чем в своем доме, тоже похожем на огромный мавзолей. Сегодня вечером она решила остаться здесь, если удастся спрятаться от смотрителя. «Это, наверное, нетрудно», – подумала Ванесса. Едва ли кто-то станет проверять помещение. Почти все люди по глупости боятся мертвецов, но Ванесса знала, что живые гораздо опаснее.

Вдруг свет погас. Убедившись, что осталась одна, Ванесса тихо направилась на первый этаж к женскому туалету. Мягкое ковровое покрытие заглушало звуки шагов. Поскольку в туалете не было окон, она включила свет, чтобы сэкономить батарейки своего крошечного фонарика. Вскоре послышалось звяканье ключей. Служитель запер двери и звуки эхом разнеслись по мраморным коридорам. Ванесса надеялась сбить со следа того, кто преследовал ее уже несколько дней. Вероятно, он решит, что потерял ее в толпе скорбящих, которые вышли из часовни. Если этот тип обратится к ее шоферу, то узнает, что она попросила не возвращаться за ней, поскольку ее подвезет подруга. Ванесса не сомневалась: ему и в голову не придет, что она осталась в усыпальнице на ночь, да еще и одна. Вероятно, он уже обыскал все вокруг, но это не существенно. Утром она выйдет отсюда в ином обличье.

А сейчас нельзя терять времени. Бросив сумочку и пальто на большое кресло, Ванесса направилась в часовню, освещая себе путь фонариком. Последнюю неделю она каждый день приходила сюда – якобы посетить могилу отца. На самом деле Ванесса приносила с собой необходимые вещи и прятала их в укромных уголках за частными нишами. Сейчас она отыскала все свои небольшие свертки. Ее беспокоило, как бы кто-то из персонала не нашел их, но, очевидно, здесь работали не более добросовестные люди, чем в любом другом месте.

Вернувшись в туалет, Ванесса выложила содержимое свертков на маленький диванчик и проверила, все ли на месте.

Она принесла сюда свитер, юбку, туфли и новую сумочку. Пальто у нее двустороннее. Отлично! Она выйдет отсюда в одежде, совсем иной, чем та, в которой пришла несколько часов назад. Теперь нужно что-то сделать с прической.

Ванесса решила обрезать до плеч свои длинные темные вьющиеся волосы, обычно зачесанные назад и закрепленные ободком, и, не колеблясь, взяла в руки ножницы. Ничего, приехав в Нью-Йорк, она сделает приличную прическу. Ее волосы всегда хорошо выглядят, да и Майку нравилось, когда у них был естественный вид.

Закончив работу, Ванесса раскрыла пакет для мусора и бросила туда отрезанные локоны. Затем, внимательно прочитав инструкцию, развела в стаканчике краску и нанесла ее на волосы. Будет ли она привлекательнее, став блондинкой? Ванесса не сомневалась: игра стоит свеч.

Чтобы скоротать время, она достала ленч, положенный в сумочку утром: два пакета с ананасовым соком, сандвич с ветчиной и яблоко. Неизвестно, когда ей удастся еще раз перекусить. Жаль, что она не прихватила хоть маленькую бутылочку вина.

Зато Ванесса взяла с собой последний номер «Таймс» и новый бестселлер, посвященный женщинам, умеющим держать под контролем собственную жизнь. Может, ей удастся что-нибудь почерпнуть из него?

Листая журнал, она никак не могла сосредоточиться, пока не увидела фотографию сенатора Реда О’Ши. «Интересный и ироничный, – подумала Ванесса, – но в общем-то довольно обычный». Сенатор, похожий на кинозвезду, словно магнит, притягивал журналистов. Да, надо признать, он довольно привлекателен. Очень напоминает Кеннеди. Тоже ирландец. Интересно, обладает ли сенатор такой же мужской энергией, какой, по слухам, отличался Кеннеди? Она была бы не прочь встретиться с ним. Вчитываясь в статью о сенаторе, Ванесса старалась как можно лучше запомнить ее, ибо считала это важным.

Через полчаса она намочила бумажную салфетку и стерла краску с пряди волос, чтобы проверить цвет. Боже милостивый, да они стали ярко-оранжевыми! Ладно, надо надеяться, что волосы посветлеют. Как все-таки глупы женщины, подвергающие себя столь мучительным процедурам, чтобы лучше выглядеть... или думать, будто это так.

Внезапно ощутив в этой маленькой комнате приступ клаустрофобии, Ванесса решила пройтись по усыпальнице. Несмотря на темноту, она уже превосходно ориентировалась. Включив фонарик, Ванесса направилась к склепу отца.

Проведя пальцами по бронзовой табличке с его именем, она прошептала:

– Вероятно, это мой последний визит, Майк. Знаю, ты не одобрил бы моих намерений... Будь ты жив, у меня не хватило бы на это смелости. Несомненно. Я оставалась с тобой до конца, несмотря на все, что ты сделал со мной. Но теперь я не могу ждать. Если ад существует, ты уже там, но у меня нет желания присоединиться к тебе. Я делаю последнюю попытку спасти свою бессмертную душу. Слышишь, Майк? Я знаю, ты хотел владеть моей душой и моими чувствами. Даже моей жизни тебе не хватало. Тебе всего было мало. Я изо всех сил старалась угодить тебе, но это мне никогда не удавалось. Смешно, но и взбунтовавшись, я стремилась ранить себя, а не тебя.

Ванесса умолкла и на мгновение прижала ладонь к глазам.

– Почему я любила тебя? Наверное, потому, что ты единственный, кто был в моей жизни... А мне ведь нужно кого-то любить, не так ли? Человек не может жить, никого не любя. Если ты слышишь, Майк, прошу тебя об одном: пожалуйста, не вмешивайся. Позволь мне получить то, что я хочу.

Ванесса медленно направилась по темным коридорам в туалет и полчаса спустя еще раз проверила цвет волос. Они пока не слишком посветлели. Ну что ж, торопиться некуда. Впереди целая ночь.

 

Глава 3

БЕЗ ПРИНУЖДЕНИЯ

В дверь позвонили, и Дэн бросился открывать, надеясь, что жена вернулась из какого-нибудь дурацкого, бессмысленного похода. Но, увы! На пороге стояли две первые четы из двадцати приглашенных. У Дэна не повернулся язык сказать им правду. Его сочтут идиотом, когда объявится Кейк.

– Салли... Джордж, рад вас видеть. Входите. Привет, Брет... Надин, ты чудесно выглядишь. – Дэн пожал руки мужчинам, поцеловал дам и проводил всех в гостиную. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Я вернусь через несколько минут. Остальные скоро будут.

– Ступай, Дэн. Мы сами о себе позаботимся. Но я очень хочу видеть твою жену, – любезно сказал Брет, президент нового общества, занимающегося постройкой ипподромов в округе Риверсайд.

Он доверил фирме Дэна выполнение инженерных работ, но контракты еще не были подписаны. Чувствуя себя неловко и опасаясь, как бы Брет не заметил исчезновения Кейк, Дэн улыбнулся и вышел из комнаты.

– Мэри, первые гости пришли. Позаботьтесь о них, пожалуйста, и впустите остальных, а я поднимусь в спальню и позвоню в полицию.

– В полицию? – с тревогой переспросила Мэри.

– Мне не удалось найти никого, кто видел Кейк. Только не говорите об этом гостям.

Дэн взбежал наверх, смутно надеясь увидеть жену в спальне. Ведь бывает же, что потерянный ключ находят на том самом столе, который уже сто раз осмотрел.

Увы, Кейк не было. Он снял трубку, набрал номер полиции и попросил кого-нибудь прислать.

– В чем дело? – спросили его.

– Пропала моя жена.

– Давно?

– Не знаю... примерно час назад. – Боже, как глупо звучат его слова!

– Час назад? Простите, сэр, но мы считаем взрослых пропавшими только по истечении сорока восьми часов. Если, конечно, у вас нет особых причин для подозрений.

Дэн вновь обратил внимание на непривычный порядок в комнате.

– Да, кое-что есть. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь.

Продиктовав адрес, он положил трубку, упал в кресло и закрыл лицо руками. Потом подошел к зеркалу, посмотрел на свое осунувшееся лицо и подумал: «Откуда у меня такие мрачные мысли? Почему я отказываюсь верить, что Кейк ушла из дома по собственной воле, но готов вообразить, будто ее утащил убийца или насильник?»

Сидя в спальне, он слышал, как приезжают гости, но не выходил, пока не прибыли полицейские. Когда два молодых полисмена вошли в дом, на пороге гостиной появился Джордж, служащий фирмы Дэна, и, увидев представителей закона, заметно встревожился.

– Дэн, что-то случилось?

– Ничего серьезного. Уверен, все скоро выяснится. Не говори никому, пожалуйста. Я скоро присоединюсь к вам и все объясню. Сейчас мне нужно побеседовать с полицейскими. – Дэн обратился к кухарке: – Мэри, если обед готов, обслужите гостей. Я буду в кабинете.

Он жестом пригласил полицейских следовать за собой и, плотно закрыв дверь кабинета, быстро объяснил им ситуацию и показал записку Кейк. Полицейские выслушали его рассказ, делая пометки в блокнотах, а когда Дэн закончил, один из них спросил:

– Вы не ссорились с женой?

– Конечно, нет! – с негодованием воскликнул Дэн. – Думаете, в этом случае я вызвал бы вас?

– Простите, но такой вопрос неизбежен. У вас есть дети?

– Двое, но сын в университете в Орегоне, а дочь изучает живопись в Сорбонне.

– Они давно не живут дома?

– Роб на первом курсе, а Трина уехала во Францию три месяца назад.

– Вы с кем-нибудь из них разговаривали?

– Нет, я не хотел бы их тревожить.

– Мы можем осмотреть дом внутри и снаружи, мистер Холлидей?

– Разумеется, – ответил Дэн, надеясь, что полицейские начали воспринимать его всерьез.

Закончив осмотр, один из полицейских сказал:

– Мистер Холлидей, думаю, нужно расспросить ваших соседей, может, они заметили кого-нибудь возле дома или видели, как уходила ваша жена.

– Я уже сделал это, – взволнованно сообщил Дэн.

– Знаю, с этим трудно смириться, но, по-моему, она покинула дом без принуждения. Пожалуй, вам стоит потолковать с ее подругами и друзьями. С вами они будут откровеннее, чем с полицейскими.

– Незачем, – раздраженно ответил Дэн.

– Простите, но больше мы ничем не можем помочь. Держите с нами связь. Мы начнем расследование.

Дэн закрыл дверь за полицейскими. Теперь придется идти к гостям. Но что, черт побери, сказать им?

 

Глава 4

ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТЫ?

Триш Делани проснулась в десять утра и несколько минут пыталась сообразить, где находится. Боже, что она делает в Нью-Йорке, в этом крошечном гостиничном номере? Вчера вечером комната показалась не такой уж плохой, но сейчас солнечный свет, пробивавшийся сквозь тонкие занавески, высветил все мерзкие детали обстановки. «Номер маленький, но уютный», – было напечатано в проспекте. Размер комнаты соответствовал истине.

Потянувшись, Триш подумала о предстоящем дне, затем взглянула на телефонный аппарат. Пора сделать этот звонок. Но нужно ли звонить сейчас... преодолеть... выяснить все – к худшему это или к лучшему? Может, стоит отложить разговор на завтра, дать себе возможность успокоиться? Нет. Она должна сделать это немедленно. Завтра легче не будет.

Триш встала с кровати, достала из сумочки клочок бумаги и набрала записанный на нем номер. Ей сразу же ответили:

– Офис сенатора О’Ши. Чем могу вам помочь?

– Это Триш Делани, давняя приятельница сенатора. Он у себя?

– К сожалению, его нет. Если вы оставите свой номер, я прослежу, чтобы секретарь сенатора получил ваше сообщение.

– Я хотела бы поговорить с ней сама, если можно.

Через несколько секунд в трубке послышался низкий мужской голос. Сердце Триш дрогнуло. Неужели секретарша по ошибке соединила ее с самим Редом?

– Ред? – прошептала Триш.

– Нет, это его секретарь. Чем могу служить?

– О... Я давняя знакомая сенатора. Он сейчас здесь или в Вашингтоне?

– Думаю, в Нью-Йорке, хотя неуверен. Сегодня я еще не разговаривал с ним. Оставите ваше имя и номер?

Триш назвала свое имя, номер телефона и вернулась в постель ждать ответного звонка Реда. Он должен непременно позвонить. Не мог же Ред забыть ее, если она вспоминала его так часто... так живо.

Думая о тех годах, когда они с Редом были самой популярной парой в школе Фарраго в Дейтоне, Огайо, Триш превращалась в комок нервов.

Тогда она возглавляла группу поддержки, а Ред О’Ши был футбольной звездой. Какие славные это были дни! Не притворяйся она тогда такой недотрогой, те дни казались бы сейчас еще более приятными. Кто-то сказал, что люди всегда жалеют об упущенном.

– Это уж точно, – злобно пробормотала Триш, уткнувшись в подушку.

Мысли ее путались, и она снова начала засыпать, когда раздался телефонный звонок. Триш схватила трубку и ужасно испугалась, услышав такой знакомый – отчасти из-за магии телевидения – голос. А ведь прошло так много лет!

– Делани, ради Господа, это действительно ты?

– Ред, так приятно слышать, как ты произносишь мое имя.

«Никто не называл меня Делани со времени нашей последней встречи». Сердце Триш бешено колотилось.

– Судя по голосу, у тебя все в порядке. Чем ты занималась последние двадцать лет?

– О, самые обычные дела. Боюсь, ничего интересного в отличие от тебя.

– Ты еще замужем?

– Нет, – ответила она слишком поспешно. – Я надеялась встретиться с тобой, решив, что было бы забавно поболтать о прежних деньках.

– С удовольствием, Делани. Долго ли ты пробудешь в городе?

Ей показалось, или его тон стал чуть сдержаннее?

– Не знаю точно. Это зависит от обстоятельств. Может, несколько дней.

– Слушай, сегодня вечером я занят, но что ты скажешь насчет ленча завтра?

– Это было бы превосходно! Где?

– «Времена года»... в час, хорошо?

– Приду. А ты узнаешь меня без моих помпонов?

– Делани, я не мог забыть тебя... и твои проклятые помпоны.

Триш положила трубку трясущимися от волнения и радости руками. Ред помнил о ней! Хотел снова с ней встретиться! Не на обеде, конечно, – он был слишком умен, чтобы отдавать весь вечер женщине, которая могла здорово постареть и потолстеть. Триш соскочила с кровати и подбежала к зеркалу. Боже, неужели она покажется ему старой? Ведь он помнил ее семнадцатилетней девушкой!

Она схватила телефонную книгу – тратить время больше нельзя – и нашла номер салона мистера Кеннета. Сколько она ни умоляла, ни льстила, записаться на прием раньше чем через две недели ей не удалось. Проклятие, почему она не продумала все это заранее?

Позвонив в салон Элизабет Арден, Триш сказала с легким техасским акцентом:

– Алло, это секретарь миссис Делани. Мы только что прибыли из Далласа. Миссис Делани необходимо посетить вас сегодня днем. Стилист и макияж. Уверена, она также захочет сделать педикюр, маникюр и, если можно, чистку лица. К какому времени ей подъехать?

После короткой паузы послышался ответ: – Передайте миссис Делани, что мы примем ее в час. – Могу я узнать номер телефона, чтобы связаться с ней в случае необходимости?

Триш назвала свой номер в надежде, что девушка не станет проверять и не обнаружит, в каком клоповнике остановилась клиентка. Итак, пора действовать. А сейчас необходимо перекусить и посетить магазин Сакса или Бергдорфа.

Утро выдалось яркое и ясное. Чтобы размяться, Триш прошла пешком от отеля до Вест-Сайда, мимо Карнеги-холла к бистро на Ист-Сайде. Она заказала легкий завтрак из вареных яиц и бокала сока, но, увидев высокий взбитый кофейный кекс с изюмом, махнула рукой на калории и съела порцию. Покончив с завтраком, Триш вернулась на Пятую авеню за покупками у Сакса, решив не тратить слишком много на наряд для завтрашнего дня, поскольку ее могли пригласить на вторую встречу, на обед, и тогда она оказалась бы на мели.

Триш прошлась по магазину, надеясь на вдохновение, но и не забывая о времени. Вдруг она увидела то, что ей нужно. Наплевать на цену, Ред О’Ши должен увидеть ее завтра именно в этом! Это был костюм приглушенного серо-зеленого цвета из превосходной шерсти от Анни Кляйн: плиссированная, доходящая до икр юбка, великолепный жакет с одним огромным лацканом и гармонирующая со всем этим шелковая блузка с высоким воротником, складками и кружевами. Триш искала наряд и нашла именно то, что нужно. В ее больших миндалевидных глазах вспыхнул зеленый огонек. В костюме она стала высокой и стройной, и продавцы утверждали, что Триш выглядит потрясающе.

Стараясь не думать о цене, она заплатила за покупку и поспешила в обувной магазин. Там ничего подходящего к костюму не нашлось, а времени на дальнейшие поиски почти не осталось. Ладно, ближе к вечеру или завтра утром ей удастся решить эту проблему.

Со свертками в руках Триш направилась к салону вверх по Пятой авеню. Взволнованная, она смешалась с толпой, но шла медленно, наслаждаясь своими ощущениями и осматривая роскошные витрины. «Какой восхитительный сегодня выдался день», – с удовлетворением подумала Триш, чувствуя себя настоящей авантюристкой.

В салоне Элизабет Арден она переоделась в халатик и прошла в маленький кабинет, где ее встретила привлекательная молодая женщина.

– Миссис Делани? Я Норин, ваш стилист. Пожалуйста, садитесь в кресло. Сейчас посмотрим. У вас есть какие-нибудь пожелания насчет прически?

– Нет. Мне просто хотелось бы выглядеть моложе... лет на двадцать, если вы в силах это сделать. – Триш рассмеялась.

– Хорошо. Прежде всего, думаю, нам нужно осветлить волосы. Не все, конечно, а в нескольких наиболее заметных местах, чтобы смешать седые прядки с вашими естественными светлыми прядями. Согласны?

– Решайте сами.

Норин провела пальцами по волосам Триш, приподняла и отделила несколько прядей.

– Потом, полагаю, мы укоротим их с боков и сверху, чтобы открыть лицо. А сзади оставим достаточную длину, чтобы придать прическе завершенность.

– Поступайте, как считаете нужным, – пробормотала Триш. – Только сделайте меня красивой.

 

Глава 5

ЯРКАЯ БЛОНДИНКА

Ванесса спала на маленьком диванчике в женском туалете усыпальницы Монингсайд, и спала плохо. Здесь было ужасно холодно, диванчик оказался слишком коротким, а бигуди раздражали.

Ванесса взглянула на часы. Почти шесть. Пора уходить. Она быстро сняла бигуди и расчесала волосы. Они выглядели лучше, чем можно было ожидать, и отливали бронзой. К этому и стремилась Ванесса, ибо ее новый облик разительно отличался от прежнего – элегантного и мягкого. Немного поколебавшись, она начала наносить на лицо косметику, стараясь еще сильнее изменить свой облик.

Щеки ее запылали от румян. На веки легли темные тени. Теперь лицо выглядело довольно странно, но, обведя глаза темно-коричневым карандашом и наложив на ресницы тушь, она добилась эффектности. Ванесса припудрила свои густые темные брови, чтобы смягчить контраст между ними и волосами, и поняла: ее усилия не пропали даром. Никто не узнает в этой яркой блондинке сорокалетнюю богатую даму, проскользнувшую сюда вчера вечером.

Однако придется изменить и цвет глаз. Ванесса заменила свои контактные линзы новыми, с зеленоватым оттенком. Ее темно-карие глаза вдруг стали ореховыми. Незначительное отличие, но, как она надеялась, достаточное.

Ванесса надела новый, более плотный бюстгальтер, свитер из ангорской шерсти и шерстяную плиссированную юбку. Теперь она казалась гораздо полнее. Ванесса сменила туфли от Феррагамо на средних каблуках на туфли на шпильках от Чарльза Джордана. Дома она походила в них, поэтому сейчас они не причиняли неудобств. Более того, в этой обуви было легче покачивать бедрами, чем в любой другой.

Время бежало неудержимо быстро. Ванесса поспешно переложила вещи из старой сумочки в новую, собрала снятую одежду, краску, бигуди, туфли и запихнула все в пакет для мусора. Убедившись, что в комнате не осталось следов ее пребывания, она вывернула наизнанку пальто и надела его. Апельсиновый шарф дополнил наряд. Взяв пакет для мусора и сумочку, Ванесса направилась к крематорию.

Идти пришлось на цыпочках: иначе стук каблуков эхом разносился по коридорам. Хотя было еще рано, Ванесса боялась, что кто-нибудь из служителей уже пришел на работу. Проходя через часовню, она заметила, как посветлело небо, ускорила шаг, достала фонарик, нашла кнопку, открывающую раздвижную дверь, и нажала ее. Резная дубовая панель бесшумно скользнула в сторону. Ванесса поспешила в крематорий, подошла к печи, открыла тяжелую металлическую дверцу и быстро сунула внутрь пакет для мусора. Покидая зал, она тщательно вытерла ноги, чтобы пепел не оставил следов на ковровом покрытии.

Все получилось вполне сносно. Теперь осталось лишь дождаться, когда служители откроют двери. Первая процессия прибудет сюда к десяти тридцати, и Ванесса затеряется среди скорбящих.

 

Глава 6

ЕЕ НОВОЕ «Я»

Направляясь вверх по Пятой авеню, Триш разглядывала свое отражение в витринах магазинов. Выглядела она превосходно. Эта Норин великолепный мастер. Осветленные волосы тоже украсили ее. Триш чувствовала себя гораздо моложе, особенно благодаря отличному макияжу, и надеялась, что запомнила, как его делать.

Внезапно Триш заметила в витрине Гуччи мягкие серые высокие – до икр – ботинки. Они великолепно подошли бы к ее новому костюму, решила она и открыла дверь магазина.

Через полчаса с костюмом, ботинками и сумочкой в руках она пыталась остановить такси. В час пик это казалось безнадежным. Отель, где остановилась Триш, находился не так уж далеко, но она устала и не хотела идти пешком.

А вот «Плаза» совсем рядом. Почему бы и нет? Она зайдет в Палм-Корт, слегка перекусит, выпьет бокал вина, а затем попросит швейцара вызвать для нее такси.

Войдя в небольшое, украшенное картинами кафе старого отеля, Триш обнаружила, что примерно половину обитателей Нью-Йорка посетила такая же мысль. У нее не было ни малейшего желания отстоять очередь с тяжелыми сумками в руках только для того, чтобы попить. Может, лучше заскочить в «Оук-бар»? Вспомнив, что там темно, прохладно, уютно и, вероятно, не так многолюдно, Триш направилась туда.

В зале, отделанном деревянными панелями, сидели в основном мужчины в костюмах-тройках. В воздухе плавали облачка дыма. Добравшись до маленького столика, Триш рухнула в кресло. Боже, как хорошо бросить все покупки и расслабиться!

Она сделала заказ, и через несколько минут ей принесли бокал белого вина. Пригубив его, Триш огляделась. Женщин здесь было немного, и все они оживленно разговаривали. Кроме нее, никто не пил вино в одиночестве. Триш вдруг почувствовала себя неуютно. И зачем она сюда пришла? Тратит деньги, пьет? Но ее второе, новое «я» отвергло этот вопрос. А почему бы ей, черт побери, не посидеть здесь, если она, свободный человек, этого хочет? «Нет, я ни перед кем не обязана отчитываться», – успокоила себя Триш.

Между тем мужчина, сидевший в компании за соседним столиком, поднялся и направился к ней.

Высокий, стройный, с прекрасной осанкой, седыми волосами и усами, со слишком загорелым для жителя Нью-Йорка лицом, он выглядел очень привлекательным для своих лет. А ему, по мнению Триш, было около шестидесяти.

– Как поживаете? – учтиво спросил незнакомец. – Не возражаете, если я присяду рядом с вами? Затем столом все курят, у меня уже слезятся глаза.

Триш понимала его: в барах права некурящих не соблюдались.

– Конечно, – ответила она. – Воздух здесь и впрямь тяжелый.

Мужчина сел, и Триш отметила его безупречно сшитый дорогой костюм – несомненно, от Сэвилла Роу – и великолепный золотой перстень.

– Меня зовут Ричард Теран. Буду рад, если позволите заказать вам бокал вина.

– Спасибо, не стоит. Я только что выпила. Боюсь, это для меня предел.

– Мудрая девушка. Официант, принесите мне, пожалуйста, еще виски и воды... Льда не нужно.

– Без льда? – удивилась Триш.

– Да, эту привычку я приобрел в Лондоне. А теперь назовите свое имя. Или хотите, чтобы я угадал?

Триш почувствовала себя заинтригованной. Мужчина был очаровательным, но, кажется, не опасным.

– Так какое имя вы для меня выбрали бы? – спросила Триш более игриво, чем намеревалась.

Мужчина улыбнулся, явно получая удовольствие от этой маленькой игры.

– Гм, посмотрим. Это имя должно звучать достойно... Знаете, вы очень благородны.

Триш изумилась. Никто еще не называл ее благородной. «Странно. Неужели новая прическа так изменила меня?»

– В лучшем смысле слова, – продолжал он. – Вы поразили меня... Вы настоящая леди. Полагаю, вы нежны, умны и очень доброжелательны.

Триш улыбнулась.

– Все это очень мило, но вы так и не назвали предполагаемого имени.

– Джессика... верно?

– Джессика? Звучит чудесно, но нет. Меня зовут Триш... Триш Делани.

– И откуда вы, Триш... Триш Делани? – В его глазах замерцал веселый огонек.

– Пожалуй, из... ниоткуда.

– Гм, я хорошо знаю это место. Сам бывал там много раз.

– Вы живете в Нью-Йорке? – спросила она.

– Боже, конечно, нет. Я из Лос-Анджелеса.

Триш смутилась. Как странно, что она встретила в Нью-Йорке человека из своего родного города. Ну и ладно. Лос-Анджелес – большой город.

– Что привело вас сюда? – полюбопытствовала она.

Теран уныло улыбнулся.

– Бизнес, проклятый бизнес.

– Понимаю.

Потеряв к нему интерес, Триш сделала глоток вина и решила уйти. С самого утра она ничего не ела, и вино немного опьянило ее. Триш поискала в сумочке кошелек, чтобы оплатить счет, но Теран слегка коснулся ее руки.

– Не нужно, пожалуйста... позвольте мне. Я был счастлив поговорить несколько минут с такой милой леди. Вы остановились в этом отеле?

Триш покачала головой.

– Нет. И я предпочла бы оплатить свой счет сама. Мне тоже было приятно побеседовать с вами.

– Не смею надеяться, что вы согласитесь пообедать со мной. Что скажете? Столовая здесь, в отеле. Готовят неплохо, прекрасный вид на Пятую авеню, на коляски, запряженные лошадьми.

Триш колебалась. Хотя предложение соблазняло ее, такое знакомство в баре казалось ей несколько авантюрным.

– Послушайте, Триш. Это всего лишь обед, обещаю вам. Я не стану задерживать такую милую леди. Напротив, прослежу, чтобы вас посадили в такси и доставили в целости и сохранности... в никуда.

Триш смягчилась. Почему бы и нет? Чем ей это угрожает? Из-за чего тревожиться?

– Хорошо, но можно ли пообедать поскорее?

Я устала и должна пораньше лечь спать. Завтра у меня важная встреча.

Вечер получился тихий и приятный. Кабинет был обставлен в стиле эпохи короля Эдуарда. Ричард рассказывал бесчисленные истории о знаменитых людях, которых знал лично, и очаровал Триш. Он оказался остроумным, светским, умным человеком с изысканными манерами. Она сидела у окна, выходящего на Пятую авеню, и во время нечастых пауз в беседе смотрела на людей, спешащих куда-то в этот холодный вечер, на огни города, придающие всему вокруг волнующий оттенок. Маленький оркестр играл романтическую танцевальную музыку, которую сын Триш называл «лифтинговой», но она ей нравилась. Боже, как она любила Нью-Йорк!

– Подозреваю, что вы не хотите рассказывать о себе. А может, поделитесь со мной своими мечтами? Не говорите, что их у вас нет. У каждого из нас есть мечта. – Глаза Ричарда поблескивали, и, казалось, он был очень доволен собой.

– Мои мечты... Господи, да у меня их полно. Родители считали меня непрактичной из-за того, что я слишком много мечтала. Отец всегда говорил: если не сосредоточишься, жизнь пройдет мимо.

– Что это за мечты?

Триш игриво улыбнулась. Она чувствовала себя спокойной и слегка безрассудной.

– Расскажите мне о своих мечтах, а я расскажу вам о своих.

Ричард рассмеялся.

– Боже мой, вы слишком молоды, чтобы помнить эту старую песню.

– Чего вы хотите от жизни? Он пожал плечами.

– Не знаю. У меня уже есть успех и слава. Я выигрывал дела, считавшиеся безнадежными. Пожалуй, я хочу продолжать делать то, что делаю, поскольку это у меня хорошо получается. Мне не нужно более простой и легкой жизни. Я люблю риск.

Внезапно Триш все поняла и смутилась:

– Боже милостивый, так вы Ричард Теран, адвокат, выигравший тот нашумевший процесс... – Она замолчала, пытаясь вспомнить подробности.

– Против всего мира, – подсказал он.

– И еще вы защищаете преступников, верно?

– Я предпочитаю называть их «обвиняемыми». Теперь ваша очередь.

Быстро оценив то, что она обедала со знаменитостью, Триш не выказала особого удивления.

– Хорошо, Ричард, если вы обещаете не смеяться надо мной, признаюсь: моей мечтой всегда была живопись. Я хотела учиться в художественной школе, но родители считали, что уроки в школе секретарей – более практичное занятие. Все эти годы я рисовала, но никто ни разу не похвалил меня. Разве что мои дети. Но когда они выросли и поумнели, им тоже мои усилия стали казаться жалкими и бессмысленными. К счастью, моя дочь одарена талантом, о котором я только мечтала. Поэтому мне не на что жаловаться.

– Не переставайте мечтать, Триш, и никогда не маршируйте под бой чужих барабанов. А что вы сами думаете о своих работах?

Триш взяла свой бокал и смущенно улыбнулась.

– Я всегда считала свои работы неплохими. Он легко и ободряюще коснулся ее руки.

– Нет ничего важнее вашего мнения, дорогая. Великие художники работают только для собственного удовольствия. Запомните это. Заняться живописью никогда не поздно.

Триш старалась не есть много, но блюда были слишком вкусными.

После чашечки кофе она решила, что пора уходить.

– Ричард, это был восхитительный вечер. Не знаю, как благодарить вас, но мне нужно идти.

– Конечно, конечно. И, пожалуйста, не благодарите меня. С вашей стороны было очень любезно принять мое приглашение. Благодаря вам я ненадолго забыл, как отвратителен наш мир.

Ричард проводил Триш до выхода из отеля и кивнул подошедшему к ним шоферу. Тот быстро сел за руль длинного черного лимузина и подогнал его к двери.

Триш смутилась.

– О нет, Ричард. Я не могу позволить себе этого. Мне нужно обычное такси.

Он засмеялся.

– Не беспокойтесь. Эта машина – одно из преимуществ моей работы здесь, и сегодня вечером она мне не нужна. Сейчас я поднимусь к себе в номер и лягу спать. Шофер отвезет вас, куда вы ему скажете. Ваши свертки уже внутри. И не давайте ему никаких денег.

Ричард осторожно посадил Триш в роскошный автомобиль, молча махнул ей рукой и направился в отель.

Назвав шоферу адрес, Триш откинулась на спинку сиденья и осмотрела салон. Боже, он был не меньше ее номера в отеле и гораздо роскошнее. Она хотела бы уснуть прямо здесь.

Пока лимузин двигался в поредевшем к вечеру потоке машин, Триш думала, почему Ричард Теран обратил на нее внимание... и увидятся ли они когда-нибудь еще.

 

Глава 7

ТРАГИЧЕСКИЕ ОБЕРТОНЫ

На следующее утро Дэн проснулся в безмолвном, безжизненном доме и почувствовал себя невероятно одиноким. Всю свою семейную жизнь он жаловался, что шумят дети, их друзья и собака. Но непрерывно лающий старина Болдпейт благодаря усилиям ветеринара замолк навеки за месяц до того, как Роб и Трина уехали учиться. А теперь пропала Кейк. И Дэн чувствовал себя брошенным.

Бреясь и принимая душ, он старался не думать о вчерашнем ужасном вечере с мрачными обертонами и о том, как явно обрадовалась Селена, узнав об исчезновении его жены. Почему он так нервничал, разговаривая с Селеной по телефону перед тем, как лечь спать? Должно быть, боялся, что она захочет приехать и провести с ним ночь. Дэн полагал, что выразился достаточно ясно: исчезновение Кейк временное. По крайней мере, ему хотелось так думать.

Одевшись, Дэн вышел из дома и пересек улицу, решив зайти к Джойс, близкой подруге жены, и спросить, не знает ли она чего-нибудь о Кейк.

– Дэн! А я ждала Кейк, – удивилась Джойс. – С ней все в порядке?

– Не знаю, Джойс. Когда я вернулся вчера домой, Кейк куда-то исчезла. Не знаешь, где она может быть?

– Нет! Входи... входи.

Войдя в гостиную, Дэн сообщил Джойс некоторые подробности случившегося.

– Иисусе! – тихо воскликнула она.

– Что ты думаешь об этом, Джойс? Ты ее самая близкая подруга. Можешь мне что-нибудь объяснить?

– Хотелось бы надеяться, что она наконец поумнела и ушла от тебя, но это не в ее характере. Твоя глупая жена считает, черт побери, что ты – перл творения.

– Выбирай, пожалуйста, выражения, Джойс.

– Извини. Не хочу огорчать тебя, Дэн, но, боюсь, мне не удастся ничем тебе помочь. Вчера я не видела Кейк. Несколько дней назад она сказала мне, что не сможет на этой неделе ни поиграть в теннис, ни пройтись по магазинам, потому что к приему гостей ей нужно привести в порядок дом. Последний раз я видела Кейк в пятницу в больнице. Выдался чертовски тяжелый день, потому что большая часть персонала слегла с гриппом и администрация положилась на добровольцев. Кейк в педиатрическом отделении кормила детей, а я катала на колясках инвалидов. Мы с ней быстренько выпили по чашечке кофе. Выглядела она превосходно. Я даже не помню, о чем мы говорили. Наверное, ни о чем важном.

– Да, она действительно здорово поработала. Дом вычищен и приведен в полный порядок – даже ее шкафы и ящики с одеждой.

– Ты дурачишь меня? – изумилась Джойс.

– Нет. Но это ведь странно, правда?

– Конечно. Она всегда говорила: «Если шкафы в доме содержатся в порядке, значит, у жены помутился рассудок». Полагаю, Кейк и тебе говорила нечто подобное. – Джойс вдруг усмехнулась. – Проклятие! Держу пари, она тебя бросила!

– Спасибо на добром слове, – с сарказмом ответил Дэн.

– Прости, это, конечно, не слишком приятно, но все же лучше, чем если бы ее похитили. – Джойс почувствовала, что он колеблется. – Ты все-таки дерьмо. Твоя жена – одна из самых милых, нежных и верных женщин, которых я когда-либо знала. Если она наконец поумнела и бросила тебя, это чудесно. Но Кейк так чертовски наивна и доверчива, что я тревожусь о ней, ибо теперь она окажется наедине с миром, полным дикарей и подонков.

– К твоему сведению, я тоже беспокоюсь о ней!

Дэн встал. К чему оставаться здесь и выслушивать оскорбления Джойс, не имевшей никакой полезной информации.

– Ладно, если что-нибудь вспомнишь, дай мне знать.

Он поехал в больницу повидать мать. Кейк навещала ее почти ежедневно, поэтому, возможно, мать что-то сообщит ему. По дороге Дэн подумал, что ему предстоит ужасный разговор с Робом и Триной. Неужели и они обвинят его, как Джойс?

Кейк теперь занимала все его мысли. Дэн попытался вспомнить, когда они последний раз занимались любовью, но не смог. Смешно! Занятия сексом стали для них чем-то обыденным – вроде утреннего кофе. Неужели Кейк, как и ему, секс уже не доставляет удовольствия? Такое предположение совсем испортило настроение Дэну, и он отогнал эту мысль.

Дэн приехал в больницу, где его мать находилась постоянно после последнего инсульта. Кейк хотела привезти ее домой, но мать привыкла к независимости и отказалась жить в доме с двумя шумными подростками. Однако все знали, что это только предлог. Она не хотела быть обузой для семьи, которую самозабвенно любила.

Дэн быстро прошел по коридору, стараясь не смотреть на несчастных, переживших себя людей. Нет, современная медицина продлевает не жизнь, а умирание.

Все здесь так угнетало, напоминая о смерти, что для Дэна было мукой приходить сюда.

Элизабет Холлидей сидела в постели. Перед ней на подносе стоял обед, к которому она едва притронулась.

Дэн остановился на пороге и смотрел на женщину, которая родила и вырастила его, своего единственного сына. Голова матери покоилась на подушке, глаза были закрыты. Дэн молча приблизился к ней. Боже мой, сколько она еще вот так протянет?

Дэн наклонился и осторожно прикоснулся губами ко лбу матери, почувствовав неизменный запах мочи. Эта когда-то красивая, холеная женщина не заслужила такого унижения.

Мать медленно открыла глаза, посмотрела на сына и не сразу сказала:

– Дэн... это ты?

– Да, мама. Как ты себя чувствуешь? На ее лице промелькнула улыбка.

– О, как и следует ожидать. А где Кейк?

Дэн колебался. Кейк много значила для Элизабет, возможно, даже больше, чем постоянно занятый сын.

– Не знаю, мама. А ты?

Глаза Элизабет открылись пошире, и она вдруг встревожилась:

– Что ты сказал, сынок? Кейк ушла от тебя? Дэн покачал головой.

– Вчера она не вернулась домой.

– Расскажи подробнее, – попросила мать, взглянув на сына с живым интересом.

Дэн коротко изложил ей подробности. Элизабет слушала внимательно, то и дело кивая головой. Когда Дэн закончил, она сказала:

– Ты прав, сынок. Она ушла от тебя, но, возможно, не навсегда.

– Откуда ты знаешь?

– Кейк не оставила записки... не сказала тебе, что все кончено. Она ушла, но оставила дверь незапертой, чтобы можно было вернуться.

– Почему она это сделала?

– Вероятно, Кейк все еще любит тебя, хотя не понимаю за что.

Дэна уязвили слова матери. Неужели ее мозг ослаб так же, как и тело?

– Почему ты так говоришь?

Элизабет закрыла глаза, словно набираясь смелости, чтобы сказать жестокую правду:

– Просто потому, что ты так относился к Кейк. Ты относишься так ко всем, кто тебя любит. Прости, Господи, но я часто думала, нет ли тут моей вины... Может, я слишком сильно любила тебя, когда ты был ребенком. Может, считала тебя центром вселенной. Не знаю. – Ее голос стих. Она отвернулась от Дэна и посмотрела в окно.

– Мама, Кейк когда-нибудь рассказывала тебе о том... как я относился к ней?

Элизабет покачала головой:

– Нет, Дэн, но кое-что ты должен знать... – Она опять сделала паузу, закрыла глаза, затем продолжила: – Несколько месяцев назад я попросила Кейк взять деньги, которые я перевела со своего счета в банке на ее. Я хотела отдать их ей перед смертью. Эти деньги лежали в банке уже много лет. Твой отец никогда не знал о них. Это был мой маленький секрет, но он давал мне... чувство свободы, сознание, что у меня есть какая-то подстраховка. В общем, я хотела, чтобы у Кейк тоже был такой маленький секрет... немного денег, которые принадлежали бы только ей. Я сказала, что она может потратить их как захочет.

– И она взяла деньги? – Голос Дэна дрогнул, когда он подумал, что Кейк просто ушла от него.

– Неохотно. Кейк отказывалась, но я убедила ее, что от этих денег мне нет никакой пользы и она доставила бы мне огромное удовольствие, взяв их. Счет оказался гораздо больше, чем я ожидала. Знаешь, я ведь не трогала его в течение многих лет. Он превысил двенадцать тысяч долларов. Я удивилась и почувствовала удовлетворение от того, что так помогла невестке. Кейк была нежна со мной почти как дочь, о которой я всегда мечтала. И я полюбила ее, как родную.

– А давно это было?

– Не помню точно. Для меня все дни одинаковы, и сейчас я уже потеряла счет времени. Может, месяц назад... может, три... Не знаю.

– А в какой банк она положила деньги?

– Понятия не имею. Теперь это ее деньги.

– Хорошо, это отчасти объясняет проблему, где Кейк взяла деньги для отъезда, не правда ли?

Дэн злился, что мать оказалась в какой-то степени соучастницей случившегося, и его голос выдал его.

– Сынок, думаю, Кейк была очень несчастна с тобой, если воспользовалась этими деньгами, чтобы уехать от тебя. Мне жаль, что она ушла, – и из-за себя, и из-за тебя. Но я никогда не пожалею, что отдала ей деньги. Ничто не подорвет мою веру в нее.

– Я должен идти, мама. У меня очень много дел.

– Ты еще придешь ко мне, сынок? Ты не сердишься на меня? – Решительные нотки исчезли из голоса Элизабет. Против своего желания она начала извиняться.

– Конечно, приду, – заверил ее Дэн, внезапно тронутый слабостью матери.

Когда ее губы прикоснулись ко лбу Дэна, у него защемило сердце: ему вдруг отчаянно захотелось увидеть мать такой, какой она была когда-то. На пороге Дэн улыбнулся.

– Не волнуйся, мама... Обещаю приходить к тебе так же часто, как Кейк.

Выйдя из палаты, Дэн поклялся себе выполнить это обещание. Сев в машину, он решил не ехать в офис. Тихий внутренний голос советовал ему поспешить домой. Что-то подсказывало Дэну, что Кейк уже вернулась.

 

Глава 8

ИСКУПЛЕНИЕ И РЕВАНШ

Ванесса старалась остаться незамеченной до тех пор, пока первая процессия не вошла в часовню, чтобы присутствовать на траурной церемонии. Только тогда она вышла из укрытия и села на скамью недалеко от последнего ряда. Из покойницкой в дальнем конце зала выкатили гроб. По огромному количеству цветов Ванесса поняла, что церемония будет внушительной. Умершего собирались кремировать, поэтому катафалк не заказали. Ванесса вызвала такси, чтобы добраться до аэропорта, и надеялась, что оно приедет вовремя. Конечно, сейчас ее уже кто-то искал, но не здесь... Во всяком случае, пока.

Полились тихие звуки органной музыки, и скамьи начали заполняться. Вскоре и справа, и слева от Ванессы уже сидели люди, и это тревожило ее, хотя она и пыталась скрыть беспокойство. Она не выносила, когда к ней прикасались, особенно посторонние, и очень рано узнав, что прикосновения могут быть неприятными и угрожающими, всегда старалась избегать их.

Ванесса подумала о том счастливом времени, когда родилась ее дочь и жизнь наполнилась надеждами. Потом наступили тяжелые годы. Если ей удастся выжить после того, как задуманное будет выполнено, сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя счастливой? Вряд ли. Она потеряла слишком многое: доверчивость... мечты... любовь. В ее биографии было немало тайн и темных страниц, а избранный ею путь угрожал катастрофой. Ванесса не слишком надеялась на успех этого отчаянного, безумного, авантюрного предприятия.

Но, как говорил отец, «каждый делает то, что должен делать». Интересно, оскорбился бы он, узнав, что дочь использовала эти слова, чтобы предать его? Каким же он был дьяволом! Неужели поэтому она так обожала его? Кроме отца, у нее никого не было. Мать она почти не помнила, а отец не хотел рассказывать о ней, даже когда Ванесса просила его об этом. С детства она поняла, что отцу следует подчиняться во всем, что он считает важным. Однажды Ванесса проявила неповиновение и потом страдала из-за этого всю жизнь. Но отец умер, и теперь она предоставлена сама себе. Ей незачем жить. Только ради мести. Сможет ли она осуществить ее? Ванессе казалось, будто она кого-то обманывает, ставя на карту свою жизнь, которая ровным счетом ничего не стоила – ни для нее самой, ни для кого-либо другого.

Траурная церемония прошла слишком поспешно. Хотя когда-то покойный был богатым, влиятельным человеком, он пережил своих современников, и те, кто пришел отдать ему последний долг, не испытывали чувства утраты.

Когда служба закончилась и все двинулись к дверям часовни, Ванесса смешалась с толпой. Выйдя на улицу, она увидела такси перед линией выстроившихся в ряд лимузинов, но подавила желание немедленно сесть в него. Только перебросившись несколькими словами с пожилым мужчиной, который шел рядом с ней, Ванесса направилась к такси, села на заднее сиденье и посмотрела в окно, нет ли в толпе кого-то из знакомых. Нет, только посторонние люди. Такси тронулось, и у Ванессы появилась надежда, что задуманное удалось.

Она попросила водителя отвезти ее в аэропорт и там на всякий случай постояла у справочного стенда до тех пор, пока машина не отъехала с новым пассажиром. Затем Ванесса поднялась в магазин сувениров, купила небольшой пакет, газету, несколько журналов, пошла в женский туалет и заперлась в кабинке. Там она отложила чтиво и маленькую косметичку для ручного багажа. Заранее приготовленную карточку с именем «Миссис Джон Фицджералд» Ванесса прикрепила к пакету.

Все более или менее удачно, подумала она, взглянув на часы. Проклятие! На ней все еще были инкрустированные бриллиантами часы от Картье! Она собиралась избавиться от них вместе с другими вещами, позабыла. Быстро сняв часы, Ванесса бросила их в унитаз и без тени сожаления спустила воду.

Оплатив билет до Нью-Йорка и обратно, она подумала: «Интересно, покупал ли кто-нибудь обратный билет, идя на смертельный риск? Едва ли».

Всю жизнь Ванесса летала либо первым классом, либо на частном самолете и сейчас страшно боялась оказаться зажатой между чужими телами в течение пяти с половиной часов. Она бы села ближе к проходу, но полагала, что будет менее заметна в кресле у иллюминатора. Однако в салоне для некурящих свободных мест у иллюминаторов не оказалось. Ванесса решила перейти в салон для курящих, надеясь, что сможет там дышать. Поразительно! Рискуя жизнью, она беспокоится из-за сигаретного дыма. А почему бы не закурить самой?

Незадолго до начала посадки Ванесса вернулась в магазин сувениров и купила себе дешевые часы «Таймекс», более подходящие для той жизни, которую ей предстоит вести, чем те дорогие, что она бросила в унитаз. Надевая новые, Ванесса вдруг поняла, что впервые в жизни чувствует себя свободной. Оттого ли это, что она вырвалась из дома отца... или оттого, что навсегда избавилась от его влияния?

Не зная ответа, Ванесса была уверена в одном: возможно, ей осталось мало жить, но, ей-богу, она проживет отпущенный срок свободной. Никто – никто в мире – никогда больше не будет ничего приказывать ей.

 

Глава 9

ПОЛИТИКА

Триш не спалось. Матрас был влажным, а она чувствовала себя одинокой и потерянной в грязном номере отеля. Триш просунула ножку стула через дверную ручку, чтобы никто не вошел, убедилась, что окно плотно закрыто, но ощущение безопасности не приходило. Проклятие! У нее под глазами появятся жуткие мешки! Чем больше она старалась успокоиться, тем сильнее волновалась, пока наконец не включила телевизор. Триш смотрела «Мятеж на Баунти» со стариком Марлоном Брандо до тех пор, пока не начала клевать носом. В четыре утра она наконец забылась полным видений сном, а в девять горничная постучала в номер и разбудила ее.

Идти завтракать было уже слишком поздно, поэтому Триш вызвала официанта и заказала тост с кофе. Около десяти подали холодный и горький кофе, а также тост, приготовленный из светлого плохо пропеченного хлеба для сандвичей. Ее утешала лишь мысль, что ленч удастся лучше.

Вспомнив первую сцену Фей Данэвей в «Дорогой маме», Триш заказала корзиночку со льдом и решила проверить на себе его восстанавливающую силу. Она взяла пригоршню ледяных кубиков и прижала к лицу. Через несколько секунд боль стала невыносимой, и Триш бросила лед в раковину. Боже, она не рождена, чтобы быть обаятельной! Триш предприняла вторую попытку, но подержала лед у лица лишь несколько секунд. Как неудачно начинался день! Она посмотрела в зеркало. Лицо было красным – только и всего.

Душ тоже оказался тяжким испытанием. Струи кипятка и холодной воды чередовались всякий раз, как кто-нибудь в отеле спускал воду в унитазе или поворачивал кран. Триш завернулась в полотенце и подкрасила лицо при сером свете дня, струившемся сквозь грязное окно.

Она действовала терпеливо, осторожно наложила тональный крем под глазами, чтобы скрыть мешки, нанесла тени на веки и отделила каждую ресничку специальной щеточкой. Закончив, Триш причесалась точно так, как научила ее Норин, и волосы легли великолепно. Пока неплохо. Триш надела свой новый прекрасный костюм, ботинки, переложила вещи в новую сумочку. «Смотрите, сенатор, вот и я», – казалось, говорила новая женщина, глядевшая на нее из зеркала.

Приехав во «Времена года» пораньше, она поднималась по главной лестнице в ресторан, внимательно разглядывая каждую деталь восхитительного орлиного гнезда, вырезанного из мрамора. Высокие потолки, изобилие зелени, никаких уютных уголков, заметила она. Элегантно, но предназначено совсем не для того, что имела в виду Триш. Поскольку Ред еще не приехал, она отказалась сесть, ибо предпочитала, чтобы он сделал это первым. Ничего, сейчас она пройдет в туалет, взглянет на себя в зеркало и последний раз перед встречей забежит в кабинку.

Десять минут Триш расслабленно сидела на диване, глядя в длинные зеркала и восхищаясь своим новым, очень модным обликом. Наконец она решила, что пора уходить.

Триш точно рассчитала время. Когда официант провел ее по коридору, отделанному мрамором и стеклом, мимо впечатляющего гобелена Пикассо, мимо сотен бутылок вина, стоящих за стеклянными витринами, в огромную комнату с бассейном в центре, сенатор как раз усаживался за стол. Триш слегка затрепетала, увидев его высокую фигуру и копну рыжих волос, слегка поблекших, но все еще ярких. Подождав, когда он устроится на кожаном диване, она направилась к нему, страстно желая, чтобы он поднял глаза и увидел ее во всем блеске красоты. Когда Триш была в пяти футах от стола, Ред увидел ее, и лицо его озарила именно такая улыбка, какую она ждала.

– Делани, Боже мой, ты выглядишь великолепно!.. Ты заставила время остановиться. – Поднявшись, он быстро обнял и поцеловал ее.

Усевшись, они заметили, что глаза всех присутствующих устремлены на них.

– Ты тоже отлично выглядишь, Ред, и совсем не изменился, – сказала Триш.

– О да! Просто ты видишь меня, постаревшего, сквозь волшебную призму средств массовой информации. Итак, расскажи... что происходит в твоей жизни?

– Боюсь, ничего столь удивительного, как в твоей. Из газет я узнала, что твоя семейная жизнь тоже приближается к катастрофе. Это правда?

О Боже! Зачем она сразу заговорила об этом?

– Давай выпьем. Чего бы ты хотела?

– «Кровавую Мэри», пожалуйста.

Ред сделал заказ, положил руки на стол и, глядя Триш в глаза, спросил:

– Так ты читала всю эту грязную ложь, которую печатали о нас с Глорией?

Триш кивнула. Она читала о нем все, что могла достать, с тех пор как он стал знаменитостью. Ред язвительно улыбнулся.

– Ладно, только никому не рассказывай: газетчики правы.

– Все? – изумилась Триш.

– Ну, может, не все, но у меня с женой действительно натянутые отношения. У нас с Глорией, как говорится, брак по «взаимному соглашению».

Мы доверяем друг другу, ведем себя цивилизованно, но я не помню, когда мы с ней последний раз беседовали серьезно. Мы никогда не ссоримся. Впрочем, это, наверное, слишком личное. – Он говорил легко и весело, но Триш слышала в его голосе злобные нотки.

– Почему же вы все еще вместе?

– Политика, Делани, политика. Я хочу баллотироваться в президенты. Если это мне удастся, она согласится помочь и доиграть пьесу до конца выборов. Больше Глория ничего не обещает, хотя я уверен, что она не сможет отказаться от роли первой леди. Знаешь ли, власть развращает.

– Кажется, тебе до Глории и дела нет. Сенатор вздохнул, сделал большой глоток виски с содовой и поставил бокал на стол.

– Глория никогда не была моей большой любовью, но она нравилась мне, и я очень уважал ее.

Триш хотела спросить Реда, кто же был его большой любовью, но воздержалась, ибо ответ мог ей не понравиться.

– Звучит не слишком романтично, – заметила она.

– Да, не все браки заключаются на небесах. Хуже то, что многие из них заключаются в аду.

Возникла неловкая пауза, и Триш решила, что беседа слишком далеко отклонилась от курса.

– Ред, помнишь нашу последнюю встречу? Ночь, перед тем как ты уехал в Вест-Пойнт?

Он несколько секунд молча смотрел на нее.

– Да. А ты? Триш смутилась:

– Как по-твоему, что случилось бы, если бы... мы провели ту ночь иначе?

Ред улыбнулся, взял руку Триш и, рассматривая ее пальцы, ответил:

– Трудно сказать. Возможно, я послал бы армию к черту и остался в Огайо. Ты могла забеременеть, и мне пришлось бы работать на бензоколонке, чтобы содержать тебя и ребенка. Вероятно, мы жили бы в просторном доме. По пятницам вечерами я играл бы с друзьями в покер, пил пиво и смотрел по телевизору футбол. Но знаешь что?

– Что?

– Я все еще хотел бы, чтобы ты сказала «да». Триш почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.

– Ред, ты всегда говорил только правильные вещи. Неудивительно, что все голосуют за тебя.

– Ну, не все. Давай закажем ленч. Сколько ты пробудешь в Нью-Йорке?

– Не знаю. Думаю пожить здесь некоторое время. У меня нет конкретных целей, но мне нужно поискать работу.

– Правда? Может, пойдешь работать ко мне?

– А что нужно делать?

– Помогать в проведении моей кампании. Знаешь, меня неплохо финансируют с тех пор, как последний опрос показал, что в партии лидирую я.

В кулуарах меня называют новым Джоном Фицджералдом Кеннеди. Жалованье будет небольшим, но ведь так здорово работать на кампанию по выборам президента... И это даст нам возможность видеться на людях. Что ты об этом думаешь?

– Я... Ну что ж, если ты считаешь, что я могу чем-то помочь тебе... – Сердце Триш подпрыгнуло, когда она услышала, что Ред хочет видеться с ней.

– Решено. А теперь советую тебе попробовать нечто действительно оригинальное: закажи яблочный соус и великолепное суфле из лобстеров.

Блюда и впрямь оказались превосходными. Но лучше всего было неподдельное оживление и общие воспоминания. Наконец принесли кофе, и Ред взглянул на часы.

– Я должен идти. Хотя хотелось бы провести с тобой весь день. Вот моя визитная карточка. Обратись только к Джо Франклину. Он все устроит. О’кей?

– Прекрасно. И спасибо за чудесный ленч. Я прекрасно провела время.

– Я тоже. Сегодня вечером мне придется лететь в Вашингтон, но, если повезет, вернусь в субботу. Давай пообедаем вместе. Где тебя найти?

Триш достала из сумочки спичечный коробок, захваченный ею из отеля, и протянула его Реду.

– Здесь я остановилась... временно, надеюсь.

– Отлично. Прости, я должен бежать. Выпей кофе... или закажи что-нибудь еще. Они запишут на мой счет. Знаешь, Делани, ты стала еще красивее.

Провожая его взглядом, Триш боролась с противоречивыми чувствами. Ее радовало, что Ред все помнит и о многом жалеет, но крайне удручало то, что ей придется провести еще три дня в этом подавляющем, отталкивающем, чужом городе. Триш выпила чашечку кофе, затем еще одну. Чем же теперь заняться? В управление Реда нельзя пойти до завтра. Может, стоит снова наведаться в магазины и подобрать себе что-нибудь к субботнему вечеру? Сейчас внешний вид для нее важнее, чем когда-либо в жизни. Но времени для этого достаточно. Прежде всего она отправится на новую экспозицию Музея современного искусства и насладится полотнами Моне.

 

Глава 10

НАКОНЕЦ-ТО ОДНА

Самолет взлетел не по расписанию, и Ванесса с самого начала ощутила неудобства, стараясь избежать прикосновений локтя дородного соседа. Она надела наушники, надеясь отвлечься музыкой. Тщетно! Едва Ванесса успокоилась, как мужчина впереди откинул спинку кресла назад, и та оказалась почти у нее на коленях. Проклятый четвертый класс выводил ее из себя. Как можно мириться с такими условиями? Черт знает что! Ванесса начала закипать.

Воздух уже был сизым от табачного дыма, и у нее начали слезиться глаза. Ужасно! Может, попросить кого-нибудь поменяться местами? Нет, самолет почти переполнен, лучше не привлекать к себе внимание.

Ванесса заказала двойной джин с тоником, надеясь, что это поможет. Она пыталась читать, но не могла сосредоточиться: близость людей тревожила ее.

К обеду Ванесса попросила принести немного вина. Однако неаппетитный вид пищи, поданной на крошечном подносике, вызвал у нее тошноту. Она съела холодный рогалик с маслом, выпила немного вина и, ощутив в голове легкость, решила больше не пить, чтобы сохранить ясность ума. Предстоял еще долгий путь.

Ванесса откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. И зачем она так много выпила? Когда стюардесса принесла горячий кофе, Ванесса с удовольствием выпила его.

Как только соседи покончили с едой, она протиснулась мимо них и направилась в туалет. Здесь выстроилась длинная очередь. Слава Богу! Можно не возвращаться на место. Впрочем, не вызовет ли подозрений женщина, расхаживающая по салону?

Наконец подошла ее очередь. Ванесса с облегчением захлопнула за собой дверцу. Маленькое уединение компенсировало все прочие неудобства.

Даже под толстым слоем косметики лицо Ванессы казалось призрачно-серым, руки дрожали. Она наклонилась над унитазом, надеясь, что ее стошнит, но этого не произошло. Намочив салфетку водой, Ванесса приложила ее ко лбу, потом к шее. Через некоторое время ей стало немного лучше, она вымыла руки, привела в порядок волосы, подправила макияж и открыла дверцу. В салоне стало темно. Демонстрировали фильм. Господи, благослови Голливуд!

Едва самолет приземлился в аэропорту Кеннеди, Ванесса вышла одной из первых и, наслаждаясь просачивающимся в коридор прохладным вечерним воздухом Нью-Йорка, ощутила облегчение и подъем.

Она поспешила к стоянке такси, попросила шофера отвезти ее в отель «Пьерре», но лишь на несколько секунд зашла в вестибюль. Как только машина уехала, Ванесса снова вышла на улицу.

Она устала, но свежий воздух, свобода и любовь к пешим прогулкам придавали ей силы. К тому же расстояние до выбранного ею отеля было не таким уж большим.

Ванесса шла медленно, наслаждаясь шумом города, оживленным движением, но больше всего возможностью оставаться незамеченной. Нью-Йорк – лучшее место для человека, решившего исчезнуть.

Вскоре она добралась до «Мейбл-отеля», старого, скромного здания, в котором селились в основном торговцы с ограниченными средствами. Даже в годы расцвета этот отель предназначался для коммерсантов, а сейчас и подавно не привлекал людей из круга Ванессы. Вот почему он идеально подходил ей. Она подошла к стойке и попросила номер, зарезервированный на имя Фицджералд.

– Да, мадам, ваше имя есть. Маленький номер, верно? – спросил клерк.

– Надеюсь, он готов. Я очень устала.

– У вас был долгий перелет из... Сиэтла, так?

Ванесса кивнула. В молчании секрет успешной лжи, учил ее отец.

– Багаж... Ваш багаж в вестибюле? – спросил клерк.

– Нет, – устало ответила Ванесса. – Он потерялся. Пожалуйста, если служащие аэропорта доставят багаж в течение дня, подержите его у себя. Я не хочу, чтобы меня будили.

– Долго ли вы проживете у нас, мисс Фицджералд?

– По меньшей мере две недели. Могу я теперь получить ключ?

Клерк отдал ключ от номера ожидавшему носильщику, который взял вещи Ванессы. Она обрадовалась, что предусмотрительно написала на карточке соответствующее имя. Они вошли в лифт и поднялись на одиннадцатый этаж. Ее номер оказался неподалеку от холла. Войдя в комнату, Ванесса быстро расплатилась с носильщиком и отпустила его. Заперев дверь, она вздохнула. Наконец-то одна... Слава Богу!

 

Глава 11

НЕОФИТКА

Стоя в очереди за билетом в музей, Триш взглянула на предгрозовое небо. Ей захотелось вернуться домой и снять новую одежду. Но, охваченная ликованием после встречи с Редом, все же она не ушла. Все получилось именно так, как она мечтала. Он явно хотел возобновить отношения с ней. К тому же Триш получит работу, что позволит ей вернуть некоторые долги, останется в Нью-Йорке, сможет ходить по музеям и галереям, где живопись воспринимается как приключение, прорыв в неизвестное и неизведанное, позволяющий найти новые перспективы жизни. Триш посмотрела на башню, которую возводили над музеем, и ей захотелось купить там квартиру. Опять дневные грезы!

Триш остановилась перед «Водяными лилиями» Моне, и прозрачные цветы приковали к себе ее взгляд. Она размышляла о художнике, о его вдохновении и смелости, с которой он разбросал широкие мазки по большому холсту. Как свободен и отважен был Моне, как уверен в своих возможностях и своей гениальности!

Она долго рассматривала холст то с близкого расстояния, то издалека и думала о собственной жизни, о своих набросках. Триш никогда не писала тонкой кистью. Она любила яркие краски, смелые мазки, но, когда сама переносила задуманное на холст, не достигала желаемого результата. Что-то не позволяло ей рисовать вещи такими, какими Триш видела их. Она рисовала со страстью, но никогда никому не показывала свои работы: близкие не понимали эти абстракции, а обратиться к специалисту у нее не хватало смелости. Она боялась, что ей посоветуют не тратить время понапрасну.

Час спустя Триш вышла из музея, решив сделать несколько серьезных покупок. Дождь пока не начался, поэтому она пошла пешком вверх по Пятой авеню.

У Бергдорфа Триш нашла импозантное черное шелковое платье от Мэри Макфадден и шелковую кружевную комбинацию. Поскольку она не захватила с собой драгоценности, пришлось купить большие серьги с эмалью и искусственными бриллиантами. У Миллера Триш купила атласные туфли на высоких каблуках, оказавшиеся весьма удобными. Триш хотела приобрести еще черный французский жакет из ангоры от Глории Сакс, чтобы набросить его на плечи, но он стоил пятьсот долларов. Придется обойтись шарфиком. Из отеля в ресторан она поедет на такси и, если пойдет дождь, накинет легкий плащ.

Почувствовав себя лучше, хотя и значительно беднее, Триш около половины седьмого вернулась в отель, бросила коробки на кровать и вдруг заметила подсунутый под дверь листок бумаги. В записке сообщалось, что звонил Ричард Теран и оставил свой номер. Вечер, проведенный в обществе адвоката, доставил ей удовольствие, но она уже почти забыла о нем. Радость от встречи с Редом заслонила все.

И все же Триш набрала номер, попала в офис, и оператор соединил ее с Ричардом.

– Триш, я так рад, что вы позвонили! Как ваш визит в большой город?

– Чудесно! Так здорово жить в Нью-Йорке!

– Рад слышать, что кто-то получает от этого удовольствие. Я хотел узнать, не согласитесь ли вы пообедать со мной сегодня вечером. Я отвезу вас туда, где великолепно кормят, обещаю вам... И мы не задержимся допоздна, поскольку рано утром мне нужно ехать в суд на переговоры, предшествующие процессу. Что скажете?

Настроение Триш поднялось.

– С удовольствием, Ричард. У меня нет планов на сегодняшний вечер, а наша прошлая встреча мне очень понравилась.

– Отлично. Тогда я пришлю за вами автомобиль в семь часов, а потом вы заедете за мной. Как раз в это время я освобожусь.

– Мне надеть вечернее платье... или костюм?

– Вечернее платье, конечно. До встречи, дорогая.

Триш положила трубку и взглянула на покупки.

«Ну, дружище, похоже, тебе предстоит судебное разбирательство».

Ровно в семь позвонил портье и сказал, что ее ждет автомобиль. Триш бросила еще один взгляд в зеркало на незнакомку в дорогом черном платье, в изящных туфлях и весело воскликнула: «Если бы они меня сейчас видели!» Затем вышла из отеля, села в лимузин и вдруг пожалела, что не купила жакет. Становилось холодно. К тому же Триш опасалась, что выглядит глупо без шарфика. Да и вообще она не привыкла к нью-йоркской погоде и совсем не хотела подхватить простуду.

Автомобиль подъехал к Ричарду, стоявшему перед зданием на Парк-авеню.

– Триш, вы просто сказочное видение для моих усталых глаз. Признаюсь, воображение без конца рисовало мне встречу с вами.

Она рассмеялась.

– Подождите, вот я встану, и вы увидите меня во всей красе. Уверяю вас, мне не сразу удалось найти этот наряд.

– Это все равно что спрыскивать духами розу, дорогая. Уверен, вы ослепительны даже в старом халате и тапочках. – Ричард поцеловал руку Триш.

Сегодня уже второй раз энергичный, привлекательный мужчина делал ей комплименты, и она готова была верить им. Странно, как это удается стать такой, какой тебя хотят видеть. Наверное, благодаря одежде. Всю жизнь Триш относилась к нарядам спокойно и никогда не понимала женщин, тратящих на них время и деньги. Но, может, они знали что-то, чего не знала она... до сегодняшнего дня.

– Я рада, что вы позвонили, Ричард. У меня выдался чудесный день, и очень приятно закончить его так же, как он начался.

– Я как раз думал позвонить вам и узнать, как ваши дела, когда появилась возможность пообедать в весьма необычном ресторане. Я счастлив, что вы согласились составить мне компанию.

– Куда мы едем?

– В одно место, о котором, я уверен, вы не слышали. Вот увидите, оно настолько исключительное, что его нет даже в телефонной книге.

– Серьезно?

– Абсолютно. Оно называется «Вентидо». Знаете, что это означает?

– Нет, но звучит, как итальянское слово.

– Так и есть. По-итальянски «двадцать два». Понимаете, это шутка. Хозяину «Вентидо» когда-то не понравилось, как его обслужили в ресторане «Двадцать один». Он решил открыть собственный ресторан и сделать его гораздо лучше.

– Забавно. Вероятно, он очень богат.

– Да. Он влиятельный, очень таинственный человек и мой клиент. Я работаю у него как советник, дабы он не оказался не в ладах с законом. В общем, этот человек пригласил нескольких своих друзей в компаньоны. Они решили создать интимное, необычное местечко, где можно пообедать и развлечь друзей или партнеров по бизнесу. Из Италии в Нью-Йорк переманили отличного повара.

– Предприятие, похоже, дорогое, но почему они выписали повара из Италии, а не из Франции? – спросила Триш.

Ричард улыбнулся.

– О, дорогая, итальянская кухня – мать кухни французской. И, кроме того, хозяева – итальянцы, как и большинство их друзей.

– А это не мафия? – полюбопытствовала Триш.

– Фи! Нет, конечно, нет. Ведь не все богатые итальянцы – бандиты. Моя мать была итальянкой. Да и наш уважаемый губернатор тоже итальянец.

– Простите за глупый вопрос. – Триш почувствовала себя неловко.

– Прощаю. Мы приехали.

Лимузин остановился перед новым небоскребом из стали и стекла. Швейцар в вышитой золотом ливрее вышел из-под навеса, на котором не было вывески. Здание выглядело как офис. Триш и Ричард миновали ярко освещенный мраморный вестибюль и двух охранников, сидевших за стойкой, оснащенной мониторами, и вошли в лифт.

Когда они поднялись в пентхаус, Ричард продолжил:

– Моему клиенту пришла в голову идея организовать ресторан, когда он был в Японии. Там прекрасные заведения – очень маленькие, уединенные, и привилегия быть постоянным посетителем переходит от отца к сыну. Ведь в Японии не слишком заботятся о развлечении женщин.

– Хорошо, что здесь другие порядки, – заметила Триш, когда двери лифта раскрылись.

За ними оказалось тускло освещенное помещение с высокими окнами, за которыми раскинулась мерцающая огнями панорама города. На потолке горело множество крошечных лампочек, похожих на звезды в ночном небе. Казалось, зал плыл в космическом пространстве. К Триш и Ричарду подошел невысокий мужчина в вечернем костюме.

– Добрый вечер, мистер Теран. Ваш столик готов. Мисс Делани, добро пожаловать в «Вентидо». Надеюсь, вам здесь понравится.

Метрдотель проводил их к дивану, обитому темно-синей кожей. Глядя на бескрайний город, Триш спросила:

– Они узнают имена всех посетителей прежде, чем те приходят сюда?

Ричард кивнул:

– Вы просите их зарезервировать столик, и в случае каких-либо изменений вам звонят.

Триш огляделась. Стол покрывала скатерть из бледно-голубого камчатного полотна, хрустальные бокалы для вина и воды, серебряные приборы, голубые ирисы в гладкой овальной серебряной вазе. На столе горела свеча и лежали две карточки с именами Триш и Ричарда.

Триш пришлось слегка привстать, чтобы увидеть соседний столик, ибо все здесь было спроектировано необычно и при ощущении простора обеспечивалось уединение. Ее поразила изобретательность проекта.

– Богатые умеют жить, не так ли? – заметил Ричард.

– Конечно. Сколько же здесь столиков?

– Не так уж много. Ощущение простора создают огромные окна. А вообще-то здесь едва ли больше двадцати столиков.

– Неужели все они заняты? Ричард рассмеялся:

– Еще бы! Это лучшее место в городе, где прекрасно готовят. Однажды пообедав здесь, вы захотите прийти сюда снова. А хозяева не так щедры на приглашения, как раньше.

К столику подошел второй метрдотель.

– Добрый вечер, мисс Делани, мистер Теран. Я Карло. Хотите коктейли или прислать специалиста по винам, который поможет вам сделать выбор?

– Я предпочла бы вино, – ответила Триш. Ричард кивнул.

– Хорошо. Я тоже.

Через несколько секунд перед ними появился смуглый мужчина с блестящими черными волосами, в вечернем костюме. На шее у него висели две серебряные цепочки. К концу одной была прикреплена маленькая серебряная рюмочка для дегустации вин, к другой – внушительная связка ключей.

Ричард заказал бутылку шампанского «Тейттинджер Роуз», и официант принес ее, восхищаясь великолепным выбором клиента. Попивая вино, Триш и Ричард беседовали, как старые друзья. Адвокат сказал, что случай, которым он сейчас занимается, отнимет больше времени, чем ожидалось, и заставит его прожить в Нью-Йорке немного дольше. А Триш сообщила, что сегодня нашла работу и тоже задержится здесь.

Обед не обманул ее ожиданий, и Триш размышляла над чудесной переменой в своей жизни.

Все шло прекрасно, пока она не спросила:

– Ричард, расскажите о деле, которое задержало вас в Нью-Йорке?

– Меньше всего мне хотелось бы говорить об этом во время такого прекрасного обеда, и поверьте мне, Триш, тут нет ничего, о чем вы хотели бы услышать. – Возникла короткая неловкая пауза, и лицо его выразило легкое беспокойство. – Адвокат часто вынужден общаться с людьми, для которых закон ничего не значит. Это разочарует вас, но каждый человек имеет право на защиту...

Ричард умолк, казалось, погрузившись в размышления.

– Простите, – сказала Триш, – прошу вас, останавливайте меня, когда я сую нос не в свое дело. Честное слово, я не обижусь. Я тоже могу рассказать далеко не обо всем, а кое о чем запрещаю себе даже думать. Знаете, мне свойственно все преувеличивать. Когда случалось что-то плохое, я всегда раздувала это. Потом происходило еще худшее, с чем я не могла справиться. Я хотела избавиться от этого... иначе сделала бы с собой Бог знает что. Что-то ужасное, я уверена.

На ее лице застыло выражение такого отчаяния, что Ричард проникся сочувствием. Заметив уязвимость Триш, он захотел успокоить и защитить ее.

– Триш, дорогая, вы правы, что не думаете об этом. Мы не можем позволить несчастьям поглотить нас, верно? – Он ободряюще улыбнулся и повеселел, когда Триш кивнула.

– Конечно, не можем. И я решила больше не допускать этого. Жизнь дана для удовольствий, а не для страданий.

– И что же за чудесный философ изрек это? Триш рассмеялась:

– Я.

Ричард с восхищением посмотрел на нее.

– Правда?

– А разве где-то написано, что философы – только старики?

Триш вернулась к себе в номер чуть раньше половины двенадцатого, пообещав своему спутнику пообедать с ним еще раз в первый же вечер, когда оба будут свободны. Она приняла душ, легла в постель, но не смогла уснуть и решила немного почитать.

Ее разбудил телефонный звонок. Оператор выполнил просьбу и разбудил клиентку в семь утра. Триш положила трубку и вдруг поняла, что чувствует себя как дома в этой жалкой комнатенке, на никудышном матрасе. Она уснула в очках, не выключив лампу.

«Тело привыкает почти ко всему», – подумала Триш и, надев костюм, направилась в офис Реда. Утро выдалось серым и холодным. Ветер пронизывал ее насквозь. Раз уж придется остаться в Нью-Йорке, надо купить пальто.

Триш зашла выпить чашечку горячего кофе, раскрыла «Таймс» и удивилась, увидев на первой полосе улыбающееся лицо Реда. Она внимательно прочитала: «Сенатор Джонатан (Ред) О’Ши покидает палату сената с триумфом – после его блестящего выступления в прениях вопрос о принятии законопроекта Уайткомба-Сэндхила был снят. Сенатор О’Ши заметил, что провал этого билля стал победой рабочих людей над теми, кто лоббирует свои интересы. Однако едва ли это заявление примирит его с консервативными элементами в партии».

Триш разволновалась. Если бы она могла рассказать кому-нибудь о своих переживаниях! Ее охватило ощущение одиночества, но ей удалось избавиться от него. Ничего, скоро у нее появятся новые друзья. Она не имеет права на жалость к себе и ностальгию. Она станет сильной.

Офис гудел от голосов и стука пишущих машинок. К Триш подошла молодая женщина:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Я ищу Джо Франклина.

– Он у себя в кабинете.

Триш прошла через зал к маленькому кабинету за стеклянной перегородкой. Мужчина лет сорока, с темными волосами, тщательно прикрывающими лысину, взглянул на нее:

– Привет, могу чем-то помочь?

– Вы Джо Франклин? – спросила Триш. Мужчина кивнул, и она представилась:

– Я Триш Делани, и Ред сказал...

Триш не успела закончить. Услышав имя шефа, Джо вскочил и протянул ей руку.

– Да, конечно. Садитесь. Ред сказал, что вы придете сегодня. Как я понял, вы хотите работать у нас?

Триш испытала облегчение оттого, что Ред расчистил ей путь, но тут Франклин спросил:

– А какой у вас опыт? Умеете печатать?

– А у вас обязательно это уметь?

– Вообще-то я не знаю, чем вы будете заниматься. Сенатор просил меня найти для вас место, вот я и пытаюсь это сделать. – В его голосе звучало пренебрежение.

– А если бы я была мужчиной, вы задали бы мне такой вопрос?

Джо разозлился, ибо ему пришлось обороняться, но вместе с тем обрадовался. Перед ним явно не какая-то пустышка, которая занимает место и получает деньги неизвестно за что. У этой определенно есть мозги... и она не лезет за словом в карман.

– О’кей, извините. Я совсем не хочу создавать Реду проблему равенства женщин. Постараюсь проявить больше внимания к этой проблеме.

– Может, сенатору О’Ши нужен человек, способный заняться женским вопросом? – предложила Триш.

Джо Франклин знал, когда стоит уступить, а когда – ударить кулаком по столу. Вполне возможно, что эта леди спит с сенатором, поэтому он поступит мудро, если подружится с ней хотя бы на некоторое время.

– Вас интересует этот аспект кампании?

– Да. Думаю, да. Но признаюсь, я никогда ничем таким не занималась. Полагаю, к этому побуждает меня внутреннее чувство.

Триш старалась держаться естественно, чтобы сохранить свой имидж. Приехав в Нью-Йорк, она решила, что никогда больше не позволит унизить себя.

– Хорошо, пусть будет так. Возможно, то, что вы новичок в женском движении, окажется нам на руку, ибо у вас нет ни предвзятости, ни враждебности. Сенатор говорил вам о жалованье?

– Только то, что оно, вероятно, не будет большим. Однако сумма должна покрыть мои расходы. У меня, увы, нет неограниченных фондов.

– Ладно. Тогда мы с ним обсудим это, о’кей? Сделаю все, что смогу. Никто не наживает состояний на этом бизнесе... по крайней мере до выборов. – Он усмехнулся. – Кстати, миссис Делани... Вы ведь миссис, не так ли? Давно вы знакомы с сенатором?

– Раз кампания Реда собирается уделить внимание женскому вопросу, значит, нам следует пользоваться словом «миссис». Да, я знаю сенатора очень давно.

Триш осталась очень довольна собой, ибо ловко уклонилась от вопроса о замужестве. И еще она чувствовала, что лучше не говорить Франклину больше, чем нужно. Ощутив его стремление контролировать служащих, Триш потеряла доверие к нему.

– Когда мне приступить к работе? Он слегка улыбнулся:

– Хотите начать сегодня? Или подождете, пока я выясню вопрос о жалованье?

– Я уже обещала Реду поработать на его кампанию. Из него получится великий президент, и я хотела бы помочь ему войти в Белый дом. В этом деле я неофитка, поэтому мне лучше начать сейчас же. – Триш встала. Она хотела закончить разговор раньше, чем Франклин спросит об ее отношениях с Редом. Очевидно, он уже понял, как важно, чтобы она работала у его босса.

Джо представил Триш нескольким служащим и показал ей маленький стол, заваленный пачками огромных плакатов с надписями: «Всегда с Редом О’Ши!» Очевидно, команда сенатора собиралась обыграть его сходство с Джоном Фицджералдом Кеннеди.

Когда Триш перекладывала книги и журналы на полки, к ней подошла высокая худая женщина в потертой юбке. Длинные жесткие волосы, разделенные на прямой пробор, и что-то еще делало ее похожей на эмигрантку начала семидесятых годов.

– Привет, я Милли Бартон. Ответишь мне на один вопрос?

– Привет, я Триш Делани. Попытаюсь, хотя не очень много знаю.

– Если бы тебе пришлось выбирать между Мэри Уорт и Джоанни Кокос, кому бы ты отдала предпочтение?

Триш усмехнулась.

– Это зависит...

– От чего? – спросила Милли и весело прищурилась.

– От того, зачем меня искали: обвинить в чем-то или завязать интересную беседу.

– Ты юлишь, как говорят в таких случаях. Отвечай, – настаивала Милли.

– О’кей, о’кей. Я предпочла бы Джоанни. – «Чего же хотела Милли?» – подумала Триш.

– Ну вот, ты прошла тестирование. Теперь мы можем подружиться. Я отказываюсь иметь дело с теми, кто не читает «Дунсбери». В общем, тебя послал Бог. Здесь полно надутых задниц, считающих, будто выполняют священную миссию. А нам нужны те, кто воспринимает себя не слишком серьезно, иначе мы наверняка станем жертвами грибообразного облака.

Триш улыбнулась и поняла, что у нее появилась подруга.

– Милли, я так рада, что встретила тебя! Почему ты решила работать на сенатора?

– Мне тридцать пять, и я давно скучаю по старым денькам в Беркли. Вот я и подумала, что, может, мне удастся вернуть их.

– Ты из Калифорнии?

– Теперь уже нет. Я родилась и выросла в Северной Каролине. В Беркли преподавала на последнем курсе, и там моя жизнь полностью изменилась. Я пыталась вернуться к преподаванию, но уже в другом месте.

– А что ты преподавала?

– Историю. Я хотела, чтобы мои студенты знали, как важно понимать историю, чтобы не обмануться и не повторить ее. Но им было на это плевать. Их волновали дипломы и работа, что, впрочем, вполне объяснимо. Я не могла ничего этому противопоставить, но вместе с тем не испытывала удовлетворения от работы. И вдруг я поняла, что наши поколения разделяет пропасть. Ладно, пойдем перекусим. Я проголодалась, а в двух кварталах отсюда есть отличное маленькое кафе. Туда нужно успеть до двенадцати.

– Прекрасная мысль. Пошли.

По пути в кафе они болтали о том, как весело жить в Нью-Йорке. Триш находила, что Милли очаровательна и умна. Когда они наконец уселись на табуреты, обтянутые потертой красной кожей, она решила выяснить обстановку в офисе.

– Милли, что ты думаешь оФранклине?

– Это шовинистический ублюдок, но я не только поэтому не доверяю ему. Я работаю здесь уже три месяца, и, по-моему, у него слишком большие амбиции. Он видит себя завоевывающим Белый дом для Реда. Думаю, он пошел бы на все, абсолютно на все, чтобы сенатор выиграл на выборах. Поэтому держись от него как можно дальше. Ты еще не видела сенатора О’Ши?

Триш смотрела, как над чашкой кофе вьется пар. Что бы подумала эта милая, прямая женщина, если бы узнала об истинных причинах ее появления в офисе?

– Да в общем-то видела. Я познакомилась с Редом еще в колледже. Приехав сюда, я позвонила ему и попросила помочь мне найти работу. Он предложил место в своем офисе. Конечно, я очень обрадовалась, ибо следила за его карьерой несколько лет. Уверена, он будет прекрасным президентом. – Щеки Триш горели от смущения. Она надеялась, что Милли не заметила этого.

– Ага, я понимаю, что ты имеешь в виду. А вот меня волнует судьба мира. В шестидесятых я не сомневалась, что у нас уже есть ответы на все вопросы. Мы, молодежь нации, объединимся в любви и гармонии, положим конец войне. Но получилось не так, как мы ожидали. Однако... в общем, мне нравится Ред О’Ши. Он порядочен и очень умен. Мы не всегда сходимся во мнениях, но сенатор никогда не занимает позицию, которую я назвала бы аморальной. И тем не менее порой я спрашиваю себя: «Милли Бартон, какого черта ты делаешь в избирательной кампании республиканца, который десять лет был офицером в армии?» Но я все же верю в него, так почему же мне возражать против того, что он считает правильным? Ну, хватит... Расскажи о себе.

Триш надеялась, что ей удастся обойтись уклончивым ответом, но вопрос был задан слишком прямо.

– О, мне почти не о чем рассказывать. Просто я хотела пожить немного в Нью-Йорке и однажды поняла, что вовсе не молодею и если не отправлюсь в этот город сейчас, то не поеду уже никогда. И вот я здесь.

– Нашла жилье? – спросила Милли.

– Пока я остановилась в дешевом отеле, маленьком и не очень приятном. Если мне здесь понравится и я решу остаться, то поищу что-нибудь более приемлемое.

– Может, надумаешь снимать квартиру с кем-нибудь пополам, имей в виду: у меня есть приличное место в Ист-Сайде. Я бы с удовольствием пошла на это.

– Очень мило с твоей стороны, но мне еще рано принимать такие решения. Я, конечно, не отказываюсь, но мне нужно время.

Перекусив и выпив кофе, женщины вернулись в офис. Триш размышляла: что подумала бы Милли, узнав, что она намерена затащить Реда О’Ши в свою постель?

 

Глава 12

МИСТИФИКАЦИЯ

Впервые за последние недели Ванесса спала долго и крепко, несмотря на жесткий матрас. Проснувшись, она почувствовала себя свежей и отдохнувшей. Ее ободряло сознание того, что она решилась на авантюру, связанную с большим риском. В девять часов Ванесса встала с кровати и прошла в ванную. Нижнее белье, выстиранное вчера вечером, было еще влажным, поэтому она завернула его в полотенце и положила на батарею.

Вид светлых волос в зеркале испугал Ванессу. Да, ей следовало сделать прическу, изменить оттенок волос и купить себе новую одежду. Она посмотрела из окна на Шестую авеню, подумала, куда бы пойти, чтобы избежать встречи с кем-нибудь из знакомых, и остановилась на магазине Мейси, где никогда еще не делала покупок. Однако это большой магазин, и, возможно, там даже есть салон красоты. Вскоре она уже направлялась к стоянке такси.

В салоне у Мейси Ванессу записали на прием, и оставшиеся до этого полчаса она провела в буфете.

В салоне красоты ей еще больше осветлили волосы, придав им искусственный пепельный оттенок, и уложили их нимбом вокруг головы, от чего Ванесса заметно помолодела. Оплачивая счет, Ванесса удивилась низкой цене и дала мастеру двадцать долларов, за что потом мысленно выругала себя. Домохозяйка из среднего класса никогда не дала бы парикмахеру таких чаевых.

Потом Ванесса обновила свой гардероб, предпочтя дорогой одежде более дешевую от Лиз Клайбернс и Эвана Пиконе. Она отметила, что некоторые вещи выглядят вполне прилично, несмотря на невысокие цены, и удивилась, поняв, что теперь, став блондинкой, может носить темные цвета – коричневый и зеленый. Позже Ванесса купила удобные туфли, ботинки для дождливой, холодной погоды и чемодан для новых вещей.

Доехав до отеля на такси, она попросила швейцара отнести чемодан в номер, а сама отправилась перекусить в маленький ресторанчик и заказала большую порцию овощного салата. Поев, Ванесса вышла на улицу и вскоре миновала соблазнительный бар, подавив желание немного выпить для храбрости. По многолетнему опыту Ванесса знала, что после одного бокала не сможет остановиться, и это положит конец ее действиям. Она подняла руку, и через десять минут машина довезла ее до офиса Реда О’Ши.

Ванессу встретила Милли Бартон.

– Привет, не могу ли вам чем-нибудь помочь?

– Не знаю. Я просто... подумала... не нужны ли вам добровольцы?

– Это волшебное слово, мадам. Нам всегда нужны добровольцы. Вы живете здесь, на Манхэттене?

– Да, временно. Видите ли, моего мужа перевели сюда из Сиэтла. Я продала дом, упаковала вещи, но не успела перебраться сюда, как его отправили на два месяца в Саудовскую Аравию, а мне поехать с ним не разрешили. – Ванесса наслаждалась своей историей. Она всегда любила мистификации и весьма преуспела в них.

– О, вот это переделка! – с сочувствием воскликнула Милли. – Где вы остановились?

– У меня очень милый номер в «Мейбл-отеле». За него платит компания. Сейчас нет смысла искать что-то постоянное, поскольку мой муж надеется, что после его возвращения мы поедем на Аляску.

– На Аляску? Чем же занимается ваш муж? – удивилась Милли.

– Он геолог. Ищет нефть. – Ванесса гордо улыбнулась. Хорошая жена всегда гордится работой мужа. Она поразилась собственной отваге.

– Так вы хотите чем-нибудь заняться в его отсутствие? А если это вам не понравится? Добровольцев всегда не хватает в больницах.

– О нет. Ненавижу больницы. Они вызывают у меня депрессию. Мне нравится политика. Я несколько раз работала на предвыборных опросах. Думаю, сенатор О’Ши будет отличным президентом. Он такой симпатичный.

Когда Милли поняла, что эта милая, но наивная леди решила помочь сенатору только потому, что он будет хорошо смотреться в Белом доме, выражение ее лица почти не изменилось.

– Кстати, он еще и умен. А чем именно вы могли бы заниматься?

– К сожалению, у меня нет опыта работы секретаря. Печатаю я неважно, но готова надписывать конверты или делать что-нибудь в этом роде. Я без амбиций.

Милли засмеялась:

– Да, вы уникальны. В основном люди, приходящие с улицы, хотят начать работу с составления речей. А как насчет просьб?

– Просьб?

– Да, обращение к людям по телефону. Видите ли, мы проводим кампанию среди обывателей, пытаемся получить как можно больше пожертвований от среднего класса. Если вам удастся убедить граждан вложить деньги в кандидата, они с большей охотой пойдут на выборы и проголосуют за него.

– Разумная мысль. – Ванесса изобразила глубокий интерес.

– Это азбука. – Милли старалась не выказать пренебрежения.

– Нет ли у вас материалов, которые я могла бы прочитать, чтобы понять что к чему? Вдруг кто-то захочет узнать, какую позицию занимает сенатор?

– Пойдемте присядем. Кстати, как вас зовут?

– Миссис Джон Фицджералд, но, пожалуйста, зовите меня Энн.

– Рада знакомству, Энн. Я Милли Бартон. Кофейник в маленькой комнате. Обслуживайте себя сами, но если выпьете последнюю чашку, вскипятите воду. Туалеты – вон там. Рабочий день заканчивается в пять, но у добровольцев свободный график.

– Когда начинается работа?

– Обычно в восемь... восемь тридцать.

– Хорошо, я тоже буду приходить в это время. Мне хочется работать, как и другие.

– Невероятно! Тогда я покажу вам стол, который будет вашим, о’кей?

– О, как здорово! Собственный стол!

– Вам легко доставить удовольствие. Как насчет этого, возле окна? Джо любит, чтобы симпатичные дамы сидели перед его глазами.

– Кто такой Джо?

– Джо Франклин, правая рука сенатора. Он, вероятно, вернется к утру. Сегодня они с сенатором в Вашингтоне, но Джо здесь ждут дела. – Милли помолчала, потом вдруг спросила: – Что вы думаете о Джоанни Кокос?

– Что? – растерялась Ванесса. Милли улыбнулась.

– Ничего. Просто шутка.

– Понимаю. Ну, думаю, я могу начинать. Ванесса села за стол, и Милли дала ей копии речей Реда, вырезки из газет и статьи. Ванесса пришла в восторг. Она искала информацию о кандидате в президенты, и теперь все необходимое лежало перед ней.

Только в пять, закончив читать материалы, Ванесса попрощалась с Милли и пообещала вернуться утром.

Поскольку наступил час пик и найти такси было почти невозможно, Ванесса медленно направилась к отелю. Проходя мимо русской чайной, она испытала сильное искушение зайти выпить водки и закусить кулебякой, но не посмела, опасаясь встретить знакомых. Лучше найти недорогое местечко, куда людей ее круга можно затащить только мертвыми.

Миновав нескольких подобных мест, Ванесса не смогла заставить себя войти. Там было многолюдно и неуютно. Около отеля ее осенила прекрасная мысль. Она купила в магазине дорогую бутылку «Монтраша», принесла ее в номер, позвонила и заказала обед. Отец всегда говорил, что бутылка доброго вина скрашивает любую пищу. И, видит Бог, здешние обеды очень нуждались в этом.

 

Глава 13

ФАРС

Следующие два дня прошли для Триш быстро. Милли оказала ей огромную помощь, познакомив с рутинной работой в офисе. Джо Франклин с его изучающим взглядом появлялся редко.

В основном сотрудников нанимал Джо, и они относились к нему лояльно. Милли посоветовала Триш не говорить им то, что не предназначено для ушей Реда. Серьезные и трудолюбивые сотрудники постоянно занимали телефоны, пытаясь получить пожертвования или составляя расписание мероприятий. Триш особенно заинтересовалась литературой избирательной кампании. Что-то насторожило ее, и она спросила у Милли, кто составлял тексты.

– У нас есть несколько консультантов-профессионалов, которые работают над созданием имиджа и атрибутики. А что?

Триш пожала плечами.

– Не знаю. По-моему, как раз атрибутика кампании оставляет желать лучшего. На Реда могло бы работать многое, а все это выглядит сухим и неинтересным.

– Скучным?

– Да.

– У тебя есть какие-то идеи? Уверена, тебя охотно выслушают.

Триш покачала головой.

– Что я могу предложить специалистам?

– Хочешь знать мое мнение? Время специалистов прошло.

Триш улыбнулась точному наблюдению Милли и порадовалась тому, что нашла себе такую подругу.

Рано утром в субботу Ред позвонил Триш и сообщил ей о своем возвращении. Вечером они должны были встретиться. Несмотря на предсказания синоптиков, обещавших ранний снегопад, настроение Триш поднялось.

Большую часть дня она провела в своем номере. Теснота начала раздражать Триш, и она начала подумывать, не принять ли предложение Милли. Однако сначала решила посмотреть, как пойдут ее дела с Редом. Вполне возможно, что это приключение на один вечер. Ведь его окружает множество людей, а среди них немало женщин. Что она может предложить ему? Захочет ли Ред установить с ней тесные отношения? Правда, она напоминает ему о молодости, но не осквернит ли это воспоминание ее теперешний облик?

Отбросив сомнения, Триш занялась подготовкой к важному событию: вымыла голову, сделала маникюр, педикюр, удалила волосы с ног, напудрилась, подкрасила лицо и оценивающе разглядывала в зеркале результаты своих трудов, когда позвонил портье.

– Мисс Делани, за вами пришла машина, – сообщил он.

Триш бросила еще один взгляд в зеркало, захватила с собой новый жакет и устремилась навстречу событию, которое за последние двадцать лет представляла себе тысячу раз. Оправдает ли реальность ее ожидания?

Она сразу поняла, что надежды ее обмануты, увидев вместо шофера язвительно улыбающегося Джо Франклина. Удивление Триш мгновенно сменилось раздражением:

– Джо! Что вы здесь делаете? Где шофер Реда? Взяв Триш за локоть, он повел ее к автомобилю.

– Поговорим об этом в машине. Маленькая, неприглядная «тойота» Джо стояла перед входом в отель. Взглянув на нее, Триш поняла, что почувствовала Золушка, когда ее новая карета превратилась в тыкву. О горе, и для этого она потратила целое состояние на одежду!

– Куда мы едем? – спросила Триш, садясь в неопрятный седан, забитый литературой избирательной кампании.

– Вы встретитесь с сенатором на обеде у Лютика, Триш, но я буду с вами. Для публики и прессы вы со мной, а не с Редом. Не думаете же вы, что можете появляться с ним на людях?

Триш огорчилась и впервые почувствовала грязь тайных отношений. Где же трепет встречи?

– Не говорите только, что Ред придет с женой, – злобно сказала она.

Джо усмехнулся.

– Ха, вам не стоит из-за этого беспокоиться. Появления Глории строго запланированы, причем только для особых случаев. Они с Редом никогда не обедают вдвоем. Я бы с удовольствием послал их к черту. Признаюсь, мне очень нелегко поддерживать его имидж преданного мужа.

– Подозреваю, что вы собираетесь провести с нами весь вечер. Я права?

– Ну, не весь вечер... а только пока вы будете на глазах у публики. Когда вы... уединитесь, я оставлю вас.

Саркастический тон Джо взбесил Триш. Почувствовав себя кем-то вроде дешевой проститутки, она насмешливо спросила:

– Скажите, Джо, давно ли вы сводничаете для сенатора?

Услышав злобу в его голосе, Триш поняла, что попала в цель.

– Послушайте, мисс Делани, это не моя идея.

Я просто добросовестно выполняю свою работу и не могу подорвать веру людей в то, что политики спят лишь со своими женами. Сам я не считаю, что Реда нужно оштрафовать, если он женился не на той женщине. Плохо, что он не избавился от нее несколько лет назад, а сейчас это уже невозможно. Я считаю его лучшим из тех, на кого можно работать... Никто даже рядом с ним не стоит... И если мне приходится делать ради него что-то не совсем приятное, я умею подавлять свои эмоции. Надеюсь, вы тоже. Не знаю, где он нашел вас, но помните: в мире нет ничего вечного, ясно?

– Не думаю, что я должна с кем-нибудь обсуждать свои отношения с Редом, но, к вашему сведению, Джо, мы дружили двадцать лет назад. Мы вместе росли, ходили в один колледж, и наши родители были друзьями.

Возникло напряженное молчание. Когда они подъехали к ресторану, швейцар открыл дверцу и помог Триш выйти из машины.

Джо взял ее за руку и повел ко входу, сухо бросив:

– Учтите, Ред уже не тот человек, каким был двадцать лет назад. Он собирается стать мировым лидером.

К Триш и Джо с улыбкой подошла элегантная женщина.

– Добрый вечер, мистер Франклин. Столик сенатора накрыт. Я провожу вас.

Они прошли по узкому коридору, через передний дворик в маленький уютный зал, а затем оказались в волшебном саду и сели в глубокие плетеные кресла под сводом стеклянной крыши. Их столик, накрытый белой скатертью, блестел хрусталем и серебром. Это было тихое, прекрасное место, и Триш страстно захотелось, чтобы Джо испарился в прозрачном воздухе и оставил ее одну.

Столик был накрыт на троих, но Ред еще не приехал. К Джо подошел метрдотель и вручил ему записку. Тот быстро прочитал ее, затем передал своей спутнице.

– Вот, прочитайте, тогда поймете, что происходит.

Триш смутилась. Это был список имен, под каждым из которых стояли номер и время. Некоторые имена, такие, как Мэри Тайлер Мур и писатель Фред Мастард Стюарт, оказались знакомыми, но большинство – нет.

– Что это значит?

– Это список зарезервированных столиков и людей, которые будут сидеть за ними. Реду всегда нужно знать, кто его окружает. Спонсоры и сторонники кандидата не любят оставаться анонимами для того, на кого они раскошеливаются.

– Здесь есть кто-нибудь, кто попадает под эту категорию?

– Насколько я знаю, нет, но никогда нельзя сказать наверняка. Они могут прийти сюда как чьи-то гости. Не беспокойтесь, у меня отличная память на лица и имена. К тому же это моя единственная обязанность на сегодняшний вечер, не считая того, что я должен получить удовольствие от блюд и вина. Я отлично умею становиться невидимым. Имел большую практику, пока работал на своего крикливого босса. – Джо самодовольно улыбнулся и, прищурившись, посмотрел на Триш. Она возненавидела его. Очевидно, Джо хотел унизить ее, давая понять, что она всего лишь одна из многих.

– Скажите, Джо, вы вертитесь возле него в надежде доесть за ним объедки? – съязвила Триш.

Едва официант открыл бутылку вина, как в дверях появился Ред и направился к ним, кивая и улыбаясь другим посетителям. Он излучал особую энергию, привлекшую внимание зала. Все повернули головы, чтобы взглянуть на него.

Джо поднялся, приветствуя шефа. Они пожали друг другу руки. Перед тем как сесть, Ред наклонился и невинно поцеловал Триш в щеку. Она вспыхнула при его появлении, и мучительные сомнения исчезли. Триш была рада, что пришла сюда.

– Ты прекрасно выглядишь, Триш. Не возражаешь, если сначала мы с Джо поговорим о деле? – Не дождавшись ее ответа, Ред обратился к своему менеджеру: – Джо, мы должны составить расписание завтрашнего митинга. Из дела Стеллано произошла утечка.

Джо выглядел удивленным и озабоченным.

– Я знал, что это все-таки свалится на нас. Нам не стоило брать те деньги.

– Хорошо еще, что мы быстро отдали их, – ответил Ред.

– Сэм Фултон втянул тебя в это. Его поддержка больше нам в пассив, чем в актив.

– Разве я не знаю? Его имидж доброго малого не очень гармонирует с моим.

– Да, но давай посмотрим на вещи прямо. Именно этот «добрый малый» пришел с деньгами. Может, мне сейчас сесть на телефон и все уладить, пока кто-нибудь не начал давать интервью прессе? – Джо встал и с ехидной улыбкой сказал Триш: – Надеюсь, вы извините, если я ненадолго удалюсь? Я позвоню из кабинета.

Он достал из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот и ручку, положил их на стол перед Триш и ушел.

– Для чего это? Я должна делать заметки? – спросила она Реда.

– Это для отвода глаз. Если какой-нибудь газетчик начнет шляться поблизости, наша встреча будет выглядеть деловой. Кроме того, ты ведь теперь зачислена в мой штат.

– Ред, знаешь, как угнетает этот фарс?

Он опустил руку под стол и слегка коснулся ее колена.

– Не считай это фарсом, Триш. Все подобные увертки – не моя идея, но я понимаю причину. Кроме того, они помогают сохранять наши личные отношения, а иметь их совсем неплохо, особенно когда все остальное в твоей жизни – достояние публики.

Она нежно улыбнулась, и тепло его пальцев, проникающее сквозь шелк платья, лишь усилило ее голод по нему.

– Смешно, но, когда ты рядом, наша молодость будто возвращается. Мы те же, что и прежде. Но, расставшись, становимся другими. Ты – надежда Запада, а я... никто.

– Возьми ручку и записывай. Я хочу, чтобы ты сделала это, – строго приказал Ред.

Триш заколебалась, но, увидев его серьезное лицо, подчинилась.

– Каждый человек – личность. Запиши это и запомни навсегда. Это ключ к успеху моей политики... и жизни. Я верю, что важна судьба каждого. В этой стране мы не бросаем людей. А теперь сделаем заказ. Не хочу тратить целый вечер и сидеть здесь, не имея возможности прикоснуться к тебе.

Триш затрепетала, взволнованная вниманием Реда. Ей казалось, будто она осталась наедине с ним и вокруг никого нет. Но к столику вернулся Джо, и разговор о политике возобновился. Однако Триш была поглощена своими фантазиями. Воплотятся ли они в жизнь?

 

Глава 14

ЖЕНЩИНА «С ИЗЮМИНКОЙ»

Дэн просидел в своем офисе почти четыре часа. Он сделал бесчисленное количество телефонных звонков, подписал несколько комплектов бумаг с проектами, но ничего не запомнил, потому что все время думал о Кейк. Смешно, но он не мог вспомнить, когда жена занимала его мысли так, как сейчас.

Если бы кто-нибудь неделю назад сказал ему, что он будет чувствовать такую опустошенность из-за ее отсутствия, Дэн поднял бы этого человека на смех. За последние годы, с тех пор как фирма получила первый по-настоящему большой контракт для госпиталя военно-морского флота, Дэн воспринимал жену как привычный атрибут жизни, и только. Она содержала в порядке дом, одежду, детей, готовила обеды, развлекала, а иногда даже занималась с ним любовью. Если Дэн и думал о ней, то обычно с раздражением. Как бы Кейк ни старалась, облик аккуратной, холеной женщины «с изюминкой» был недостижим для нее. Его секретарша Селена располагала ничтожными деньгами по сравнению с Кейк, однако всегда выглядела нарядной и красивой.

Подняв глаза, Дэн увидел Селену. Она стояла на пороге и смотрела на него.

– Легка на помине, – почти беззвучно пробормотал он и жестом пригласил ее войти.

Дэн следил за ее медленными, плавными движениями. Несмотря на невысокий рост, у Селены были длинные ноги, а двигалась она с грацией танцовщицы. «Нет, не совсем как танцовщица», – подумал Дэн. Селена двигалась с той естественной легкостью, с какой животные подкрадываются к жертве.

Ее темные волосы были гладко зачесаны назад и собраны на затылке в тугой пучок. Строгая прическа подчеркивала очарование больших черных глаз, которые казались еще больше благодаря темным теням и сильно накрашенным ресницам. Единственными украшениями Селены были крошечные бриллиантовые сережки, подаренные ей Дэном в день рождения, и золотые часики «Картье», которые он купил ей, когда они в первый раз занимались любовью.

– Садись сюда, – кивнул Дэн.

Селена скользнула по толстому коричневому ковру и устроилась в кожаном кресле напротив стола. Она относилась к редкому типу женщин, способных молча ждать, когда собеседник отвлечется от важных мыслей, и всегда была очень собранна. Молчание не раздражало ее. Наконец Дэн взглянул на часы.

– О Боже, седьмой час! Почему ты не сказала мне, что уже так поздно?

– Я заглядывала к тебе несколько раз, но ты так задумался, что я не решилась тебя тревожить. Уход Кейк действительно огорчает тебя, да?

Он молча поднялся, подошел к окну и стал смотреть на город. Офис находился на верхнем этаже самого высокого здания в Сенчери-Сити, и вид из него открывался захватывающий, особенно в ясный вечер. Когда Дэн въезжал в этот роскошный и дорогой офис, он чувствовал, что наконец достиг вершины. Если Дэн бывал встревожен или угнетен, вид из окон всегда помогал ему, напоминая о том, сколь многого он добился. В этом офисе Дэну казалось, будто он может прикасаться к звездам.

Селена внимательно следила за шефом. Неужели она просчиталась? Неужели проявила неуместное нетерпение? Здесь нужно быть очень осторожной. Она должна исподволь убедить шефа, что уход жены даже облегчит ему жизнь. Однако была уязвлена гордость Дэна, и Селена понимала, что нужно немного отвлечь его.

– Иди домой, Селена. Я скоро приду.

Она колебалась. Если сейчас отправиться домой без него, он может передумать и не зайти. Судя по всему, Дэн не был расположен заниматься любовью, но ей следовало подтолкнуть его к этому.

– Пожалуй, я приготовлю нам выпить... Может, это немного отвлечет тебя.

Не дожидаясь ответа, Селена подошла к буфету, в котором находились бар, бокалы и маленький холодильник. Быстро, пока Дэн не отказался, она положила в два тяжелых хрустальных бокала кубики льда, плеснула туда по изрядной порции «Чивас Ригел» и протянула один ему.

Он взял бокал и молча приподнял его. Селена поймала его взгляд.

– За нас, – поспешно сказала она, чокнулась с Дэном и сделала большой глоток.

Он последовал ее примеру.

Селена взяла Дэна за руку и отвела его от окна.

– Пойдем. Сядем на диван и немного расслабимся. Все ушли. Я заперла двери в коридор, и нам некуда торопиться. Давай немного посидим и поговорим.

Он понимал, что им манипулируют, но не видел причин сопротивляться. Когда они опустились на диван, Селена прижалась к Дэну всем телом.

– Наверное, Кейк сошла с ума, Дэн. Ни одна женщина в здравом уме не ушла бы от такого хорошего мужа, как ты. Она никогда по-настоящему не ценила тебя.

Дэн сделал большой глоток, и напиток согрел его. Он вдруг ощутил мускусный, чувственный запах духов Селены. Как он отличался от чистого, естественного аромата Кейк! Она вообще пренебрегала парфюмерией, даже той, которая не имела запаха. Дэн глубоко вздохнул и закрыл глаза. Странно, но ему нравился запах обеих женщин.

Селена прижалась к нему еще крепче, положила голову на плечо. Она вытащила шпильки, и волосы свободно упал и ей на плечи. Приблизив губы к лицу Дэна, Селена не поцеловала его, а мягко провела кончиком языка по его губам. Обычно это возбуждало Дэна, но сейчас оставило равнодушным.

Селена поняла, что нужно проявить осторожность. Он думал о своей жене, и любая настойчивость может сейчас отпугнуть его. Однако Селена не слишком тревожилась. Если в чем-то она и была искусна, так это в обольщении. Видит Бог, она имела большой опыт.

Двигаясь осторожно и легко, Селена прикоснулась кончиком языка к векам Дэна, к носу, к щекам, снова к губам, к ушам. В это время ее рука медленно переместилась к его паху. Селена ловко расстегнула ремень Дэна, неторопливо распустила молнию и сунула пальцы к пенису.

Дэн издал глубокий вздох, но не пошевелился. После определенного периода жизни, когда агрессию проявлял он, с Селеной Дэн постиг радость пассивной роли, восхитительную радость. Он почувствовал напряжение в паху, но Селена уже научила его, что сдержанность приносит более интенсивное и полное удовлетворение. Она медленно гладила и ласкала его пальцами, а через несколько секунд опустила голову и взяла пенис в рот. Наслаждение, которое давали ему движения ее языка вверх, вниз и вокруг, было почти невыносимым. Почувствовав, что Дэн приближается к оргазму, Селена подняла лицо и прошептала:

– Нет, еще нет.

Движимый желанием, Дэн прижал ее к себе, но она отпрянула от него.

– Нет, расслабься. Позволь мне сделать все самой. – Селена заставила Дэна лечь, сняла с него брюки, затем сбросила с себя длинную шерстяную юбку и встала перед ним в одной лишь шелковой блузке и сапожках.

Опустившись на колени, она снова взяла в рот пенис Дэна, но на этот раз ненадолго. Несколько секунд спустя Селена взобралась на него и опустилась своим влажным, бархатным влагалищем на его твердый член. Дэн стал автоматически двигаться, желая испытать облегчение, но она предостерегла его:

– Лежи спокойно.

Когда он расслабился, Селена начала медленно и ритмично двигаться вверх-вниз. Трение их тел друг о друга создало особую энергию, которая в конце концов привела обоих к кульминации.

После того как Дэн в последний раздернулся в порыве желания, Селена расслабилась и обмякла. Она, как всегда, держала его внутри себя до тех пор, пока пенис не потерял твердость.

– Ты великолепна, – прошептал Дэн, гладя волосы Селены.

– Ты был потрясающим, – отозвалась она. – Ты так долго сдерживался. Если бы тебе это не удалось, было бы не так хорошо.

– Удивительно, как совершенен твой расчет. Каждый раз мы делаем это и приходим к одному и тому же моменту. Почти чудо.

– Я знаю. До тебя со мной ничего подобного не происходило, – ответила Селена, прижимаясь лицом к шее Дэна и думая об уроках, полученных от матери.

«Если хочешь по-настоящему удовлетворить мужчину, – говорила Джинни, – всегда испытывай для него оргазм. Они больше горды оргазмами, которые дают, чем теми, которые получают. Если не можешь испытать настоящий оргазм, притворись. Они никогда не догадаются. Вот чем снабдил нас Господь вместо встающего члена».

 

Глава 15

ЭТО БОЛЬШОЙ ГОРОД

Ричард Теран стоял у окна в офисе Милтона Вайса и смотрел на улицу. По Бродвею двигались толпы людей. Ричард перевел взгляд на пыльное оконное стекло с прикрепленной проволочкой сигнализации.

– Милт, тебе нужен новый офис, – заметил он, пытаясь избежать разговора об истинной причине их встречи.

Человек, сидевший напротив него, откинулся на спинку скрипучего кресла и с улыбкой поднес к губам сигару.

– Не похож на старое гнездышко, верно, Рич?

– Нет, конечно. Чем ты тут занимаешься?

– Сейчас у меня всего лишь несколько клиентов, дружище, и они не приходят ко мне. Я езжу к ним. Мне больше не нужны ни модный офис, ни большой штат сотрудников. Но я делаю деньги. Большие деньги. Кроме того, мне нравятся маленькие габариты.

– На кого ты работаешь, Милт? Коренастый седой мужчина улыбнулся и покачал головой.

– Некорректный вопрос. Ты хочешь, чтобы я продолжил наш разговор?

Ричард кивнул. Он всегда считал, что слушать важнее, чем говорить.

– Ты должен понять, что у меня в этом деле нет никакого интереса. Никакого. Я просто делаю это ради тебя и понятия не имею, почему мой клиент хочет заплатить так много. И он платит. Кроме тебя, у меня нет человека, которому я мог бы доверять.

– Похоже, что тут работа для полиции, а не для такого старого адвоката, как я, – возразил Ричард.

– Не пытайся поймать меня на этом известном трюке. Ты самый ловкий стряпчий по темным делам в Соединенных Штатах. Знаешь, мне говорили, будто ты, находясь в комнате, где ведутся четыре разные беседы одновременно, можешь быть в курсе каждой. Это правда?

– Лесть. Дело обстоит не совсем так. Я слышу одновременно две беседы. Теперь скажи, Милт, почему они хотят нанять именно меня?

– Моему клиенту очень важно, чтобы все хранилось в тайне. Исчезла дочь Майка Феллона. Ее хотят найти как можно быстрее.

– Наверное, ты знаешь все злачные уголки этого города лучше, чем я. Почему, черт побери, им нужен я?

Вайс посмотрел на Ричарда из-под тяжелых век:

– Наверняка не знаю, но могу предположить.

– Предположи, пожалуйста.

– У тебя большие связи. Ты знаешь многих людей – как политиков, так и тех, кто имеет неподмоченную репутацию. Подозреваю, что эта птичка располагает чем-то, чего ей не стоило бы иметь. Возможно, информацией... и они хотят вернуть ее... быстро. Пока никто не узнал, что она сбежала.

– Милт, черт побери, кто такие «они»?

– Этого я не могу тебе сказать. Ты же знаешь, я бы открылся, если бы мог... но права клиента и все такое прочее. Я все еще придерживаюсь этических норм, Рич.

– Не думаю, что наша беседа сегодня состоялась. Мой ответ – нет. Я слишком стар и богат, чтобы носиться повсюду и искать сбежавшую женщину. Кроме того, я по уши увяз в деле по скрытию налогов, за которое взялся для Билли Томаса. На этот раз инспекция здорово пригвоздила его. Не знаю, что с ним случилось. Я всегда предупреждал эту задницу играть честно, но обман у него в крови. Деньги от той телевизионной программы валятся на него, но ему все мало.

– Это уже проще. – Вайс откашлялся. – Тебе больше незачем беспокоиться о Билли. Он нанял другую фирму, чтобы разобраться с правительством, и бросил борьбу. Харви Дэлтон собирается вести переговоры.

Это сообщение разозлило и шокировало Терана, но опыт научил его скрывать свои эмоции.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

– Мои клиенты попросили меня поговорить с Билли, которого я предупредил, что правительство может не посчитать это простой ошибкой и привлечь его за мошенничество. Билли не манит перспектива отправиться в тюрьму, потому что ублюдок знает свою вину.

– Какие интересы ты преследовал, разговаривая с моим клиентом? За это я мог бы усадить тебя за решетку.

– Слушай, Рич, возьми это дело. Ты избавишь и себя, и меня от многих неприятностей. Я твой друг. Цена головы этой маленькой леди – два миллиона баксов... Но с каждым днем сумма на пятьдесят долларов убывает. Они торопятся. Я знаю, тебе нужны деньги.

– Что ты имеешь в виду? – Теран все-таки не сдержал злобы.

– Слушай, ты можешь быть одним из лучших адвокатов в стране, однако попал в переплет, приобретя на рынке слишком много собственности, и сейчас тебе необходимо заплатить, а для этого нужны наличные – немедленно. Иначе ты не стал бы возиться с такими, как Билли Томас. Это не из тех престижных процессов, какими ты обычно занимаешься. Билли – мыльный пузырь. Не нужно нанимать частного детектива, чтобы выяснить это.

Теран понял, что его раскусили и унизили. Вайс прав: ему нужны деньги, иначе он потеряет часть собственности. Вскоре ему придется платить.

– О’кей, расскажи снова.

– Дочь Майка Феллона ушла из дома около трех дней назад. Никто не знает точное время, поскольку она отпустила прислугу на два дня. Вот ее фотография, не очень хорошая, но другой у нас нет. Очевидно, перед отъездом женщина уничтожила все свои снимки во взрослом возрасте. На похоронах отца она была в шляпе с вуалью, поэтому даже у прессы нет ее свежих фотографий.

– Как я помню, у нее репутация ведьмы и пьяницы, верно? – спросил Ричард.

– Точно. Я никогда не мог понять, почему Майк Феллон из кожи вон лезет, чтобы защитить ее. Будь она моей дочерью, я дал бы ей под задницу после второго кутежа. Но старина Майк всегда прощал ее. Некоторые утверждают, что он был святым, несмотря на облик непреклонного человека. Ты веришь в это?

– Люди всегда говорят о святых, но я пока не встречал ни одного. К тому же понимание и отцовские чувства были совсем не в характере Феллона.

Он постоянно учинял скандалы после того, как получил в наследство землю в Калифорнии. Майк везде бурил скважины и посылал к черту всех, кто выражал недовольство, включая правительство.

– Ты когда-нибудь встречался с ним, Рич?

– Да, конечно, но только в суде. И каждый раз я проигрывал. Однажды мне даже удалось отвести кандидатуру судьи, ибо я был уверен, что его подкупили, но все равно проиграл. Моя уверенность в этом кажется тебе сумасшествием?

Вайс покачал головой.

– Нет, я не считаю тебя сумасшедшим. Помнишь время, когда он пробурил скважину во дворе своего дома в Беверли-Хиллз?

– Помню, потому что это был один из редких случаев, когда Феллон не выиграл дело. Не думаю, что он сильно расстроился. Из скважины не смогли много выкачать, что за нее бороться! Но все равно, почему такая суета из-за исчезновения его дочери? Не сомневаюсь, что она уехала по своей воле, поскольку позаботилась об уничтожении следов.

– Да, но нельзя исключить, что кто-то очень тщательно спланировал похищение.

– Ты так думаешь?

– Ни минуты я так не думал. Уверен, она сбежала, – ответил Вайс.

– Что она взяла с собой?

– О чем ты?

– Давай, Милт, прекратим играть в эти игры, о’кей? Женщина получила в наследство кучу денег и исчезла, не оставив следов. Похищение? Нет, иначе мне не предложили бы целое состояние за то, чтобы я вернул ее. Они выходят на тебя, хотя ты уже не самый влиятельный адвокат в мире, и просят предложить мне два миллиона за то, чтобы я отыскал дамочку быстро и тихо. Довольно крупная сумма за леди, которая, как всем известно, не самая красивая и не самая умная женщина на свете. Кстати, сколько ей лет?

– Сорок. Может, меньше. Вот досье на нее. Кроме этого, сведений нет. У нее где-то есть муж, но где именно, не знаю. Майк держал ее подальше от людских глаз, ибо проявлял в этом отношении большую осторожность.

– У тебя есть какие-нибудь зацепки? Ну, скажем, с чего мне начать? Эта папка больше напоминает финансовый отчет, чем досье. У нее что, не было ни подруг, ни приятелей, ни приятельниц? Чем она, черт побери, занималась?

– Она содержала дом отца, ездила с Майком повсюду, но последние два года предпочитала оставаться одна. Он приглашал друзей, и дочь всегда была там, как мне рассказывали. Майк был очень близок с дочерью. – Наступила короткая пауза, после которой Милт продолжил: – Мой клиент подозревает, что женщина в Нью-Йорке. Он не сказал, почему так считает, но, по-моему, это хорошая наводка.

– Иисусе, она может быть где угодно. Это большой город.

– За легкое дело никто не заплатит два миллиона.

– Избавь меня от своих маленьких уколов, Милт, Я подумаю.

– Промедление стоит пятьдесят долларов в день, Рич.

– Ага, именно так. Позвоню тебе завтра.

Ричард вышел из офиса, испытывая отвращение к себе и ко всему миру. Никогда он не предполагал, что последние годы жизни придется зарабатывать деньги. Он не хотел работать на этого клиента. Дело казалось грязным. Почему он должен гоняться за женщиной, которая решила исчезнуть? Разве он может сказать, что она не имела права уехать куда глаза глядят и начать жизнь сначала? Может, женщина ждала смерти отца, чтобы сбежать. Несомненно, она никогда не жила как хотела.

Сев в свой лимузин, Ричард велел водителю отвезти его в «Плаза». По дороге он просмотрел далеко не полное досье на Ванессу Феллон, которое дал ему Вайс. Оно выглядело странно. Почему-то дочь очень влиятельного и богатого человека никогда не привлекала внимания средств массовой информации. В наследство ей досталась почти такая же сумма, как дочери Онассиса, но никто ее не знал. Однако сумма вознаграждения указывает на то, что кто-то заинтересовался ею. Возможно ли, что этот «кто-то» хочет получить ее мертвой, а не живой? Наверное, у нее есть какая-то ценная информация... для кого-то очень важная.

Когда Ричард вошел в отель, в его душе появилась решимость. Конечно, он должен взяться за эту работу. Не из-за денег. Просто ему следует принять вызов. Он найдет Ванессу Феллон и спасет ей жизнь.

 

Глава 16

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Триш никогда не ела такой великолепной форели, но сейчас она не могла оценить ее по достоинству. Слишком поглощенная беседой Джо и Реда, Триш не отдала должного роскошному обеду, приготовленному поварами Лютика. Как досадно потратить такие деньги и не распробовать ни блюд, ни вина! Они могли с таким же успехом есть гамбургеры, подумала Триш, прислушиваясь к тому, как Ред и Джо обсуждали спонсора кампании, который настаивал на чем-то, что не устраивало Реда. Однако Джо продолжал убеждать сенатора.

– Знаешь, Ред, если ты полезешь в бутылку, они это сразу заметят, и твоя кампания провалится еще до начала, – предупредил он.

– Знаю, но я должен использовать шанс. Не могу юлить в важном деле. Мне не нравится, когда на меня так давят, а именно это и происходит.

Пока еще рано принимать чью-то сторону, но я собираюсь сделать это. А что думаешь ты, Делани? Застигнутая врасплох, Триш испугалась. К ней обратились впервые.

– Ну... Я не знаю... А какую позицию ты хочешь занять?

– Квоты на импорт... Поток зарубежных товаров на наш рынок вызывает рост безработицы в Соединенных Штатах. Как ты думаешь, это хорошая идея?

Триш сделала глоток вина. Она знала старую истину: лучше промолчать и позволить предположить, что ты глупа, чем высказаться и убедить собеседника, что так оно и есть. Триш всю жизнь слушала, как выражали свое мнение другие. Может, пришло время заговорить и ей?

– Думаю, они не американцы.

Мужчины удивленно посмотрели на нее. Джо приподнял брови:

– Как это не американцы?

Триш не хотела навлекать беду на свою голову, но уже не могла отступить:

– Наша система основана на концепции соревнования, не так ли? Мы всегда учим своих детей, как важно соревноваться. Если же вы ставите преграды для ввоза товаров, это, по-моему, не отвечает духу соревнования. Кроме того, поднимутся цены и снизится качество. Думаю, задача промышленности – соревнование с импортными товарами. Конечно, я смотрю на это с точки зрения потребителя, но ведь деньги платим мы.

Ред поднял бокал и, заметив раздражение Джо, язвительно улыбнулся. Однако тот сдержался.

– Любой политик, который выразит подобное мнение, навлечет на себя массу неприятностей. Это будет самоубийством, – эмоционально заметил он, повернувшись к сенатору.

– Не могу с этим спорить, но Триш тоже права, и ты знаешь это. Введение ограничений на продажу японских автомобилей повлекло за собой только подорожание машин. Черт, профсоюзы, похоже, не намерены принимать меня в свой лагерь. Они всегда идут за демократами, поэтому нам незачем дурачить себя. Приятно было бы думать, будто все собираются голосовать за меня, но придется довольствоваться большинством. Ладно, давай выясним, что наша разумная леди думает об абортах. Или ты считаешь, что такую тему не слишком уместно обсуждать за столом? – спросил Ред.

– Ты спрашиваешь, нравятся ли мне аборты? Нет, определенно нет. Уверена, большинству женщин, делавших аборты, они тоже не нравятся. Это крайнее решение проблемы, когда женщина не видит иного выхода. – Триш помолчала, ожидая реакции. Увидев неподдельное внимание мужчин, она набралась смелости. – Однако я очень озабочена вот чем. Можно ли позволять правительству вырабатывать законодательство, распоряжающееся телом женщины? Сегодня, например, хотят добиться запрета абортов, но в будущем эту власть могут использовать, чтобы заставить делать их... верно? По-моему, именно это осуществляют сейчас в Китае для контроля за рождаемостью.

– Правильно, правильно. – Реду, очевидно, понравился ее ответ. – Ты никогда не думала выставить свою кандидатуру, Триш? У тебя весьма самобытные представления обо всем.

– Я? – Довольная и смущенная, Триш засмеялась. – Никогда. Я так аполитична, что даже отказалась баллотироваться в председатели женского комитета.

– Думаю, ты окажешь огромную помощь моей кампании. А теперь хочешь десерт... или пойдем? – Ред посмотрел ей в глаза, и Триш снова охватил трепет.

Джо подозвал официанта и попросил принести счет. Ред поднялся.

– Джо, ты на машине? – Тот кивнул, и они втроем направились к выходу. – Хорошо. Тогда поезжай домой, а я отвезу Делани в отель. Завтра у меня много бумажной работы, поэтому не звони мне, если только не случится ничего серьезного.

Когда Триш и Ред сели в машину, он шепнул ей:

– О’кей, я попрошу тебя еще раз... Она заметила его напряженную улыбку.

– Не все получают второй шанс в жизни. Этот я не упущу.

Ред обнял ее и нажал кнопку связи с шофером:

– Мы с женой едем домой.

Когда лимузин отъехал от тротуара, Триш насмешливо посмотрела на Реда.

– Твоя жена?

Ред приложил палец к губам:

– Это новенький. Он никогда не видел Глорию. Кроме того, она блондинка примерно твоего роста. Знаешь, оба мои брака оказались липовыми. Сегодня вечером я собираюсь добиться настоящего.

Восторг овладел Триш. Неужели это все на самом деле или она просто спит... опять?

Автомобиль доставил их к боковому входу небольшого домика на Саттон-плейс возле реки. Ред отпер дверь и, не включая света, провел Триш в дом. Наказав шоферу заехать за ним в понедельник в восемь утра, он закрыл дверь.

Они прошли по коридору, вдоль которого до самого потолка стояли книжные стеллажи, в красивую просторную гостиную. Мягкий свет заливал бежевые стены и придавал комнате уютный вид. На полу лежал большой восточный ковер, а огромный диван и кресла были обтянуты дорогой белой шерстяной тканью. Многое здесь выглядело как антиквариат. Триш подумала, что картины на стенах принадлежат кисти фламандцев, и решила позже подробно рассмотреть их. Обстановка сочетала в себе красоту и солидность.

– Какая чудесная гостиная... Ее обставляла твоя жена?

– Глория? Нет. Она никогда не была здесь, хотя убедила Джона Саладино заняться обустройством этой квартиры для меня. Это обошлось в приличную сумму, но Глория убеждена, что я должен иметь все самое лучшее. Она всегда и обо всем судит по цене.

– Но комната действительно великолепная. Почему же твоя жена никогда не была здесь?

– Я въехал сюда около двух месяцев назад и еще не имел возможности пригласить ее. Она любит свой большой дом на Хадсон-Ривер, принадлежащий уже второму поколению ее семьи, где есть лошади и теннисные корты. Глория имеет также квартиру в Трамп-Тауэр, которой пользуется, приезжая в город.

– А как тебе удается утаивать все это от прессы? – спросила Триш, устроившись напротив камина в кресле с подголовником.

Ред налил два бокала бренди и протянул один из них Триш. Скинув пиджак и опустившись на ковер, он прислонился спиной к креслу.

– Вообще-то я не собирался говорить о Глории, – начал Ред, наклонившись к ногам Триш. – Я не хотел, чтобы она оказалась частью сегодняшнего вечера, но, боюсь, это невозможно. Глория здесь. Даже если бы можно было нажать кнопку и заставить ее исчезнуть, я не стал бы этого делать.

Она честна и добра со мной. Просто мы не можем жить вместе. Выходя за меня замуж, она полагала, что сделала хорошую партию. Отцом ее дочери стал национальный герой, человек с будущим и капиталом Форда. Ее позабавило, когда десять лет назад я впервые баллотировался в Конгресс. Что ж, неплохая тема для беседы за завтраком в Хант-клубе. Но если ты не любишь политику, это утомительно и довольно быстро надоедает. К тому времени, когда я избирался на второй срок, Глория устала. Она вернулась в свой дом, сказав, что я найду ее там, когда закончу свое маленькое приключение.

– Но ты не упоминал о том, что она согласилась помочь тебе на пути к президентству... И ты считаешь, что ей понравится быть первой леди.

– Да, она так говорит, но ее увлечение подобными вещами недолговечно. Однако, надеюсь, она не станет причинять мне неприятностей. У меня очень близкие и хорошие отношения с Тэсс, а эта девочка – самое важное в жизни Глории.

– Тэсс – ее дочь от первого брака?

– Не совсем. Глория никогда не была замужем за отцом Тэсс. Она родила девочку в пансионе во Франции и оставила ее там на пять лет. Когда отец Глории умер, она привезла ребенка домой. Глория боялась, что, узнав правду, отец завещает свои миллионы не ей, а благотворительным организациям. Он умер, веря, что его дочь девственница.

– О Боже, какой фарс!

– Ради денег люди совершают и худшие поступки. Глория долго прожила во Франции. Она никогда не пренебрегала Тэсс. Я появился как раз вовремя, чтобы дать Тэсс имя. Она красивая, умная девушка... Сейчас ей шестнадцать, и я люблю ее как дочь. Она очень волнуется за меня, готова бросить школу и работать на мою кампанию, если я стану кандидатом.

– Ред, я написала бы тебе, когда прочитала о смерти твоей первой жены, но ты был в армии, а я не знала адреса.

– Это была потрясающая леди, Делани. Тебе она очень понравилась бы. Она была беременна, когда произошел несчастный случай. Я временно находился в Джорджии, а она – в Колумбии. Вот когда я впервые разочаровался в армии... перед Вьетнамом.

– Перед Вьетнамом? Но ты же был героем! Ты получил там орден Славы от Конгресса, – возразила Триш.

– Правильно, но, когда я вернулся домой, меня попросили выступить перед Конгрессом. Я был удручен ситуацией и ответами политиков, понял, кто обладает реальной властью в этой стране, и решил уволиться из армии, чтобы баллотироваться в Конгресс.

– Не сомневаюсь: республиканцы были рады заполучить тебя.

– Да, черт побери. Демократы тоже делали мне предложение, но мой старик отец перевернулся бы в гробу, если бы я стал демократом.

– Помню, я читала о твоей первой кампании... Выпускник Вест-Пойнта, герой футбольной команды, обладатель кубка Хейсмана, первый капитан, орден Конгресса... и все это, когда военные были не в моде, – заметила Триш.

– А я думал, что ты забыла обо мне, Делани. Почему ты никогда не отвечала на мои письма?

– Отвечала. Я ответила на все твои письма.

– Странно. Я не получил ни одного.

– Я их не отправляла.

– Почему?

– Не знаю. Думаю, просто чувствовала, что однажды ты вернешься домой, и мы поговорим... как обычно. Мне никогда не приходило в голову, что твоих родителей могли перевести во Флориду и ты больше не вернешься.

– Как сказала бы моя мать, пути Господни неисповедимы. Мы снова вместе... Расскажи мне о себе, – попросил Ред.

– Не сейчас. Нам надо поговорить о более важном.

Триш повернула лицо Реда к себе, наклонилась и мягко поцеловала его в губы. Быстрым движением он опустил ее рядом с собой на пол, и в этот момент годы исчезли. Триш снова стало шестнадцать, и она была в объятиях своей первой любви.

Ред долго целовал и ласкал ее. Сейчас он был нежен и нетороплив – совсем не то, что в юности. Триш отвечала ему со страстью. Они раздели друг друга, и в глазах каждого из них вспыхнуло восхищение. Ред был по-прежнему стройным и сильным.

– Я всегда мечтал увидеть тебя без одежды. В Пойнте я представлял, как ты лежишь со мной в постели, – прошептал Ред.

– А ты всю жизнь был предметом моих эротических фантазий, – призналась Триш.

– Не уверен, что оправдаю твои мечты, – ответил он, продолжая ласкать ее до тех пор, пока она не достигла кульминации. Поцеловав Триш, Ред медленно скользнул в нее. Безошибочно угадав, что Триш снова близка к кульминации, Ред достиг оргазма одновременно с ней, и оба они издали громкие стоны.

Перевернувшись на спину на восточном ковре, он привлек ее к себе.

– Не оставляй меня, – прошептал Ред, крепко сжав Триш, и она ответила:

– Я всегда буду здесь, когда ты этого захочешь. Когда они лежали, молча размышляя о только что испытанном наслаждении, Триш вспомнила горечь последних месяцев. Совсем недавно ей казалось, будто радость исчезла из ее жизни. Из своего мучительного опыта Триш вынесла одно: никогда не стоит отчаиваться. Каким бы безысходным ни было порой существование, непредсказуемая судьба может внезапно одарить тебя чем-то прекрасным.

 

Глава 17

МАЭСТРО

Селена тихо лежала в постели рядом с Дэном. Перед тем как встать, она хотела убедиться, что он спит. Селене пришлось долго упрашивать его привезти ее к себе домой на ночь. Она знала Дэна достаточно хорошо, чтобы понять, как он пожалеет об этом утром, когда спиртное выветрится из головы. Ей повезло. Скоро она станет приходить сюда, когда захочет. И сейчас Селена решила извлечь максимальную пользу из своего визита.

Дэн относился к тем мужчинам, кого подогревает спиртное. Селене казалось, будто он находился в ней уже несколько часов и никогда не устанет. Но наконец Дэн уснул.

Селена осторожно опустила руку вниз и поискала на полу свою сумочку, уверенная, что положила ее где-то рядом. Проклятие! Видимо, она залетела под кровать, когда Селена опустилась на колени, заставляя Дэна кончить последний раз.

Дерьмо!

Дэн пошевелился, тихо застонал, и Селена затаила дыхание. Боже, хоть бы он не проснулся и не принялся снова мучить ее! Но Дэн повернулся на другой бок, ровно задышал, и Селена успокоилась. Наконец-то!

Светящиеся часы на столике показывали три часа ночи. Селене казалось, будто она находилась в этом доме дня два. Она медленно сползла с постели, тихо опустилась на пол, затем легла на живот, провела рукой под кроватью и наконец нашла то, что искала. Слава Богу! Если бы проклятая сумочка потерялась, вся ночь прошла бы напрасно.

Селена отползла на несколько футов от кровати, затем тихо направилась к ванной и, войдя туда, закрыла за собой дверь. Пока неплохо.

Селена огляделась. Прекрасная комната с мраморной ванной и зеркальными шкафами резко контрастировала с крошечной ванной в ее собственной квартире. Да, очень неплохо! Еще немного, и все это будет принадлежать ей. Только нужно убедиться, что она не наделала никаких ошибок.

Селена осторожно повернула кран, чтобы не вызвать шума. Стоит ли залезать в эту роскошную ванну? Она посмотрела на свое отражение в зеркалах. Когда Селена повернула голову, ее длинные темные волосы упали на плечи. «Боже, да у меня прекрасное тело!» – подумала она. Подойдя поближе к зеркалу, Селена положила руки под свои полные, округлые груди и подняла их. Потом провела кончиками пальцев по грудной клетке, по узкой талии и бедрам.

Селена улыбнулась. Ее тело не похоже на стройные тела моделей, которые так много зарабатывают. Нет, фотографы платили ей не за то, что она надевала на себя одежду, а только за то, что она снимала ее. Селена ненавидела их. Фотографы всегда говорили, что ее тело должно быть обнаженным... что оно предназначено для секса. Позируя одетой, денег не заработаешь. Селену бесило, когда эти подонки надеялись, что, сняв одежду, она возбудится.

Мать советовала ей не сбрасывать этого со счетов. Никогда. Возможно, секс – единственный настоящий товар женщины. Но Селена поняла, что одного этого недостаточно. Рынок перенасыщен. Кроме того, она собиралась сорвать больший куш. Селена решила заполучить Дэна, его деньги и дом. Брак – единственное, на что может рассчитывать женщина, желающая уравнять свой жребий с теми, кому повезло больше. Кейк Холлидей чертовски глупа, если бросила все это.

Селена включила горячую воду и, ожидая, когда ванна наполнится, достала свою косметичку. Она нанесла налицо крем, расчесала волосы и уложила их кольцом вокруг головы. Наконец Селена окунулась в теплую воду. Разве в мире есть что-нибудь прекраснее горячей ванны! Если бы только мужчины знали, насколько теплая вода была приятнее их потных, грубых толчков, подумала она, лениво гладя себя, пока не подошла к долгому, сладостному пику ощущений. Впервые за сегодняшний вечер.

Освежившаяся Селена готова была вернуться в постель, но сначала открыла верхний ящик дамского столика, сдвинула косметику Кейк назад, а на ее место положила свою – несколько тюбиков губной помады, щеточку для подкрашивания бровей и ресниц, баночку с кремом, коробочку с румянами и два тюбика грима. В аптечку она положила зубную щетку и два рецепта на свое имя. Небольшой сюрприз для Кейк, если она наберется наглости вернуться домой. Затем Селена скользнула в постель и сразу заснула.

Когда в семь утра Дэн разбудил ее, она чувствовала себя отдохнувшей.

– Боже милостивый, Селена, просыпайся! Нам нужно убираться отсюда, – сказал он, наклонившись над ней.

Селена медленно открыла глаза и улыбнулась ему.

– Дэн, радость моя, я так хорошо спала.

Она потянулась к нему, но он отпрянул и сел на край кровати.

– Возвращайся, Дэн, – нежно взмолилась Селена. – Здесь так уютно и тепло. И я хочу ощутить твое тело рядом с моим. Нам не так часто представляется возможность заняться любовью утром.

Она приподняла одеяло, предлагая ему свое обнаженное, обольстительное тело, и слегка раздвинула ноги. На ее лице играла улыбка, обещающая порочные наслаждения, и она могла поспорить, что Дэн едва устоял.

– Селена, иногда ты заставляешь меня чувствовать себя Одиссеем. Мне нужно привязывать себя к мачте, чтобы не попасть под влияние твоих чар. А теперь вставай. Я хочу уйти, пока нас не увидели любопытные подруги жены.

Селена знала, что лучше не вступать с Дэном в прямой спор. Никто никогда не мог его победить. Он был твердым и упрямым ублюдком, когда этого хотел.

– Хорошо, раз уж ты настаиваешь. Но только одно объятие и поцелуй вместо завтрака, – взмолилась Селена и, выбравшись из постели, направилась к Дэну.

Испугавшись, что проиграет битву, он повернулся и быстро пошел в ванную.

– Прекрати, Селена. Тебе не хватило вчерашнего вечера? Нам пора в офис.

Она улыбнулась, заметив, что у Дэна началась эрекция.

В машине он был угрюм и молчалив. Селена понимала: Дэн очень жалел о том, что пустил любовницу в свою чистую супружескую постель. Значит, нужно успокоить его.

Благоразумно не прикасаясь к нему, Селена шепнула:

– Ты самый лучший, Дэн... самый лучший. Он улыбнулся:

– Ты очень мила, Селена.

– Правда, но ты главный. Ведь даже скрипка Страдивари звучит, только если на ней играет маэстро.

 

Глава 18

СЕМЕЙНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ

Триш спала плохо. Волнение от осуществившейся мечты слишком возбудило ее. После стольких лет, когда она грезила о Реде, он сейчас впервые спал рядом с ней. Но она уже имела несчастье прикоснуться к реальности. Любила ли она его всегда или просто пыталась воплотить в жизнь свои фантазии? Неужели все разделившие их годы были несчастными? Нет, она не могла поверить в это... никогда. Прошлое прекрасно. Она прожила хорошую, полную, далеко не бессмысленную жизнь. Да, все пошло наперекосяк, но это не значит, будто многое было плохо с самого начала. Триш никогда не считала свою жизнь бесцельно прожитой, хотя совсем недавно испытала горе и разочарование.

Из-за тяжелых штор в комнату начал просачиваться свет. Триш осторожно приподняла голову и посмотрела на Реда. Наклонившись над ним, она ощутила его дыхание.

Вдруг руки Реда выскользнули из-под одеяла и схватили Триш. Она испугалась.

– Что ты делаешь?

Крепко держа Триш, он посадил ее на себя.

– Урок номер один: не смей подкрадываться к солдату, когда он спит. Если у него есть оружие, он может воспользоваться им.

– Я не подкрадывалась, просто хотела посмотреть на тебя... и убедиться, что ты на самом деле здесь.

– Я здесь, все в порядке... Ты не чувствовала моего присутствия? – прошептал Ред.

И начался второй круг их занятий любовью. Он длился большую часть утра. Наконец днем они выбрались из постели. Триш сварила несколько яиц и приготовила кофе, пока Ред просматривал газету. К двум часам дня они снова были в постели и оставались там до четырех, когда впервые зазвонил телефон. Это был Джо.

– Все нормально, босс? Хотите, чтобы я отвез ее домой или что-нибудь еще?

– Послушай, Джо, забудь об этом, ладно? Позволь мне сначала выяснить, что ей сейчас необходимо. Триш, тебе нужно привезти что-нибудь из отеля? Звонит Джо. Он может доставить сюда все, что хочешь.

Триш не знала, что ответить.

– Я... не знаю. Это зависит оттого, надолго ли ты позволишь мне здесь остаться...

Ред задумчиво улыбнулся ей, затем проговорил в трубку:

– Ты дома, Джо? Хорошо, я позвоню тебе. Сжав Триш в объятиях, он мягко сказал:

– Дорогая, давай поговорим об этом. Какой частью моей жизни ты согласишься стать?

– Не знаю, что ты хочешь услышать от меня.

– Довольно откровенно. Тебе известно, что я хочу стать президентом. Может, я только дурачу себя, считая, что нужен стране, но, по-моему, все-таки нужен. Наверное, все мужчины, стремящиеся занять столь высокий пост, хотят верить, будто ими руководит не просто жажда власти, а желание совершить что-то хорошее, оставить свой след в истории. В общем, мне важно сделать эту попытку. Поэтому, к несчастью, я не могу сейчас изменить свою жизнь, ибо тогда мне не добиться успеха. Я должен поддерживать подобие семейной стабильности.

– Ред... Я никогда не думала, что ради меня ты разведешься с женой. Поверь, мне не нужен официальный брак. Как мы оба знаем, это не дает гарантий.

– Триш, сейчас я люблю тебя, но только время покажет, настоящее это чувство или нет. Ты хочешь быть рядом со мной, чтобы понять, действительно ли мы любим друг друга?

– Это слишком рискованно для тебя, Ред. А вдруг кто-то узнает обо мне? Твоей президентской кампании придет конец.

– Наверное, ты права, но я готов рискнуть. Надеюсь, это покажет тебе, насколько ты важна для меня.

– Но я не представляю, как это устроить.

– Я уже все продумал. Ты станешь участницей моей кампании. Лучший способ замаскироваться – это открыто предстать перед людьми. Кроме того, уверен, ты произведешь на всех положительное впечатление. Ты привлекательна, умна и не испорчена политической деятельностью. Рядом со мной должна быть женщина, корректирующая мои взгляды. Большинство политиков окружают себя советниками-мужчинами, которые рассказывают им об интересах женщин. А потом политики удивляются, почему у них возникли неприятности.

– Ред, я замужем.

– Я так и предполагал. И что же случилось?

– Не могу говорить об этом. Я убеждена, что все кончено, но не знаю... Мне нужно время, чтобы залечить раны.

– Я загружу тебя работой. Тебе будет некогда думать.

– А как насчет жилья?

– Я размышлял об этом почти всю ночь, пока ты спала, – ответил Ред.

– И я об этом думала.

– Ты должна найти себе постоянное жилье в городе. Тебе нельзя оставаться в том блошином отеле. Это небезопасно, и, держу пари, там не очень уютно. Джо сказал мне, что Милли Бартон предложила тебе поселиться вместе с ней. Это было бы хорошим решением проблемы. Триш вздрогнула от неожиданности.

– Откуда Джо знает обо мне так много?

– Эй... не реагируй так. Я ведь занимаюсь политикой, помнишь? И не люблю сюрпризов. Джо информирует меня обо всем. Это часть его работы.

– Но у меня возникает очень странное чувство, будто за мной шпионят, – огорчилась Триш, отодвигаясь от Реда.

– Пойми, все это часть игры. Ты скоро привыкнешь. А как насчет Милли?

– Много ли она знает?

– Только Милли и Джо я введу в курс дела. Мы не можем скрыть наши отношения, хотя мне очень хотелось бы этого.

– Но Милли не любит Джо... Она мне говорила.

– Не важно. Они оба преданы мне, и я верю им. Кроме того, участвуя в политике, приходится общаться с людьми, которые не вызывают у тебя симпатии. Поэтому лучше окружить себя людьми с разными взглядами, даже если их трудно назвать славными ребятами.

– Все это довольно загадочно, но я хочу быть рядом с тобой... сейчас. Но с одним мне трудно смириться.

– С чем, Триш?

– Ты еще спишь с Глорией?

Ред ослабил объятия, лег на спину и уставился в потолок.

– Только когда она хочет меня... что бывает не очень часто. Может, пару раз в год. Вот почему Джо так поднаторел... в устройстве моих дел. Я люблю секс, Триш. Он нужен мне, чтобы держать себя в форме. Если бы я не любил его, жизнь для меня была бы гораздо проще.

– Понимаю... Но я не могу быть одной из жен в гареме. Прости. – Ее голос сорвался, и Триш разозлилась на себя. Зачем, зачем она опять подставляет себя под удар?

– Эй, подожди минутку. Я не прошу тебя стать моей шлюхой, черт побери! Я хочу любить тебя, Триш, понимаешь? Если ты здесь со мной, никого больше не будет. Обещаю тебе! – Ред обнял ее и прижал к себе.

Впервые после того ужасного дня два месяца назад Триш заплакала и, рыдая, вцепилась в Реда. Он успокаивал ее, поцелуями осушая слезы.

Когда-нибудь, надеялся Ред, она сможет рассказать ему о мужчине, который так сильно ранил ее.

Потом на своей машине прикатил Джо, чтобы отвезти Триш в отель за вещами. В тот вечер, одолеваемая опасениями, она переехала к Милли.

 

Глава 19

ПОХОТЛИВАЯ БОГАТАЯ СУКА

Обед Ванессы состоял из сандвича, салата из латука и маринованной свеклы. На вкус все было так же скверно, как и на вид, кроме вина, которое она слегка охладила в корзине со льдом, принесенной официантом. Рассеянно потягивая вино, Ванесса включила телевизор и стала без особого внимания смотреть передачу. Алкоголь начал действовать, и ее настроение ухудшилось. Что она делает в этом грязном отеле, жуя всякое дерьмо? Она могла бы быть дома, в своем особняке, с собственными кухаркой и слугами. Какое наваждение заставляет ее жертвовать собой? И кому все это надо?

Она одна в целом мире, а теперь, когда Майка не стало, еще и бесполезна. Нет, хуже чем бесполезна. Ничтожна! Проклятие! Не надо начинать пить. Потом очень трудно прекратить. Ванесса вспомнила, что, когда вышла из очередного запоя, доктор настоятельно советовал ей поехать в Палм-Спрингс, в восстановительный центр для алкоголиков, но Майк отказался отправить ее туда, утверждая, будто ей нужен лишь небольшой самоконтроль. Боже, Майку следовало бы знать, как плохо она контролирует себя.

Ванесса налила себе еще один бокал, подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Кто эта безобразная белобрысая матрона в дешевом халате? Куда исчезла похотливая богатая сука в нарядах от лучших модельеров? Ванесса сердито сбросила халат и стала разглядывать свою фигуру. Ее тело все еще недурно. Может, она немного худа, но груди пока не обвисли, талия все такая же тонкая, а живот плоский.

Чем дольше она стояла перед зеркалом, тем сильнее нарастало в ней подогретое алкоголем желание. Ванесса рассмеялась. В небольших количествах спиртное действовало на нее возбуждающе, однако перебор понижал ее сексуальный аппетит. Проклятие! Она начала ласкать себя: сначала погладила груди; когда соски затвердели, ее пальцы стали спускаться все ниже и ниже. Наконец Ванесса почувствовала, как напрягся ее клитор. Она гладила себя, наслаждаясь ощущениями и видом своего тела, потом попыталась остановиться, чтобы продлить удовольствие, но желание испытать кульминацию стало непреодолимым. Ванесса видела, как ее тело напрягалось в оргазме... очень быстро, слишком быстро.

Она выпила еще вина и стала ходить по комнате, по-прежнему обнаженная и неудовлетворенная. Мастурбация никогда не приносила ей полноты удовольствия, а только распаляла желание. Она хотела чувствовать в себе твердость мужского члена.

Подойдя к шкафу, Ванесса сняла с вешалки пояс с кошельком, достала стодолларовую купюру, спрятала ее под подушку, позвонила в администрацию отеля и заказала бутылку лучшего шампанского, попросив доставить ее немедленно в номер вместе с двумя бокалами.

Десять минут спустя в дверь постучали. Вошел смуглый молодой человек с подносом, на котором стояли бутылка и бокалы. Поставив поднос на стол, он спросил:

– Открыть шампанское?

– Да, пожалуйста. Не выпьете ли со мной бокальчик? Ненавижу... пить... одна.

– Да, мадам.

Молодой человек увидел, что ее халат распахнулся и открыл груди и волосы на лобке. Он улыбнулся. Сегодня ему наверняка достанутся хорошие чаевые. Некоторые вещи удавались ему лучше, чем доставка постояльцам обедов в номер.

 

Глава 20

СТАРЕЮЩАЯ ХИППИ

Джо бросил вещи Триш в холле квартиры Милли и ушел, даже не поздоровавшись с хозяйкой. Женщины несколько секунд молча смотрели друг на друга. Триш смутилась, встретив озабоченный взгляд Милли. Этот неловкий, но короткий момент быстро прошел – Милли улыбнулась:

– Проходи, садись. Думаю, сначала нам нужно поговорить, о’кей? Знаю, тебе немного не по себе в такой ситуации, и я должна объясниться. Уже готов свежезаваренный чай.

Взяв Триш за руку, Милли провела ее через холл с полированными полами в маленькую уютную кухню, блестящую чистотой и хромированными деталями обстановки. Она усадила подругу за стол в углу. Из окон открывался вид на город. Кажется, все в Нью-Йорке стремятся к таким эффектным видам, подумала Триш.

– Можно я сяду здесь? – Она указала на самый дальний от окна стул. – Мне все еще не по себе в таких высоких домах.

– Я чувствовала то же самое, когда приехала сюда... прожив десять лет в Калифорнии, стране землетрясений. Не волнуйся, привыкнешь. Запомни, Манхэттен построен на скале. Это тебе не Калифорния.

Милли налила в чашки черный горячий чай и поставила перед Триш тарелку с печеньем.

– Вот, это тебя взбодрит. Ты выглядишь усталой.

Триш подумала о напряженных двадцати четырех часах, проведенных с Редом, и ее щеки запылали. Много ли знает Милли?

Заметив смущение подруги, та решила высказаться прямо:

– Слушай, дорогая, перестань вести себя как девица, потерявшая невинность. Учти, в шестидесятых я жила в Беркли. Мы – поколение, начавшее сексуальную революцию или что там, черт побери, было. Если ты хорошо провела время с сенатором, прекрасно. Он приятный парень... Надеюсь, он не сделал тебе больно. Знаешь, его истинная страсть – политика.

Триш посмотрела на стареющую хиппи и улыбнулась:

– Ты отлично умеешь дружить, правда?

– Помнишь песню... – Милли пропела: – «Миру нужна только любовь…». Вот что я чувствую. Во все, о чем мы говорили и во что верили, я верю по-прежнему. И стараюсь от этого не отступать. Не многие из нас сохранили такое мировоззрение. Сейчас людьми овладела алчность.

– Ты хороший человек, Милли. Мне очень стыдно, что я тебя обманула.

– Ты не обманула меня. Идея принадлежала мне. Джо сказал, что Ред нанял «птичку», как он тебя назвал, и очень разозлился. Ты мне ужасно понравилась... У меня возникло чувство, что мы подружимся. Поэтому я сказала Джо, что будет безопаснее, если ты поселишься у меня. Так я могу прикрыть тебя. С этим предложением я отправила его к сенатору, и тот почувствовал себя в этой ситуации более спокойно.

– Боже, представляешь, как все это смущает меня? – Триш уронила голову на руки.

– Попробуй чай и мое печенье.

Триш подчинилась. Чай был темным, сладким и ароматным, а печенье – вкусным. Она съела одно и потянулась за вторым.

– О горе, аппетит у меня не пропал.

– С тобой все будет в порядке... и мы отлично заживем вместе. На самом деле я не люблю жить одна. Когда-то я жила в коммуне, и там мне очень нравилось. Днем и ночью всегда можно было с кем-то поговорить. В этой квартире даже кошку не заведешь.

Наконец Триш огляделась. Очевидно, квартира стоила довольно дорого, судя по габаритам и расположению.

– Боже, Милли, я сомневаюсь, что могу позволить себе оплачивать даже пополам с тобой такую квартиру.

– Обязательно сможешь. Половина от ничего – это ничего, верно?

– О чем ты говоришь?

– Я ничего не плачу за квартиру. Все на кооперативных началах. Квартира принадлежит мне. Тебе придется платить только половину суммы за коммунальные услуги, а это не очень много.

– А как же закладная плата?

– Ее нет. Когда я продавала эту землю, частью договора являлся мой выбор квартиры. Таково было условие сделки.

– Это твоя земля?

– Теперь смущена я. Всегда трудно признаваться, что у тебя много денег. Земля досталась мне по наследству от родителей. Папа пытался вычеркнуть меня из своего завещания, но умер раньше мамы, а она всегда любила и понимала меня. Мама посылала мне деньги, чтобы я не побиралась и не трахалась за кусок хлеба. Она была ангелом, и я вернулась домой ради нее.

На глаза Милли навернулись слезы, и Триш увидела, что подруга все еще горюет из-за смерти матери.

– Давно ли она умерла?

– Два года... Идем, я покажу тебе квартиру.

Милли провела Триш в столовую, большую для нью-йоркской квартиры, но казавшуюся меньше из-за огромного стола и стульев.

– Видишь ли, – продолжала Милли, – папа умер от рака за год до смерти мамы, и она так и не смогла приспособиться к жизни без него. Они были очень преданы друг другу. Хотя большая часть капитала досталась им от родителей мамы, папа был отличным хирургом и не нуждался в нем. Они жили хорошо, но не расточительно, поэтому капитал приумножился. Я получила все.

– Ты была единственным ребенком в семье? Милли покачала головой.

– Мой старший брат погиб во Вьетнаме... и тогда я стала радикалкой... а мой отец не смог принять этого. Он говорил, что я оскорбила память брата, протестуя против войны.

– О, Милли, как это было ужасно для тебя!

– Да, но теперь все в порядке. Я заключила мир с собой, а мама не осуждала меня. Видишь эту мебель?

Триш улыбнулась.

– Трудно не заметить ее, Милли. Она принадлежала твоим родителям?

– Верно, это мебель мамы.

Милли показала Триш три спальни и три ванные. Огромные комнаты были обставлены антикварной мебелью, казавшейся неуместной в этой современной квартире.

– Вот твоя комната. Если она тебе не нравится, можешь занять другую, но там еще больше мебели. – Милли словно извинялась.

Прекрасная кровать с пологом, массивный резной гардероб из орехового дерева, туалетный столик и кресло-качалка занимали очень много места, но комната тем не менее казалась уютной.

Когда Триш распаковала свои вещи, Милли заметила:

– Эта одежда не годится для местной зимы. Отморозишь задницу. Прежде всего ты должна купить теплое пальто, желательно непромокаемое, и ботинки. В любой день небеса могут разверзнуться и опрокинуть на нас тонны снега или дождя. А нам придется ходить пешком, поскольку такси в плохую погоду исчезают.

– Ты права.

– Доверься мне. Ну, все выложила? В ванной в шкафчике лежат полотенца, мыло и все прочее. Грязную одежду бросай в плетеную корзину. Каждое утро в десять часов приходит прачка.

– Едва ли я смогу оплатить ее услуги. Милли безнадежно вздохнула.

– Запомни: денег у меня так много, что мне не истратить их за всю жизнь. Знаешь, я транжирю их почем зря, но проценты все растут и растут. Капитал увеличивается быстрее, чем я его трачу.

– О, бедное дитя! – усмехнулась Триш. – Но я не нуждаюсь в милосердии, хотя очень ценю то, что ты сделала для меня.

– Брось! Кстати, прошу тебя, не проболтайся Джо о деньгах. Не хочу, чтобы он начал пресмыкаться передо мной. Это разрушит наши привычные отношения, и его враждебность исчезнет. Спокойной ночи. Я встану в семь, о’кей?

Триш приняла горячий душ и забралась в огромную постель. Простыни были белыми и прохладными. Она выключила свет и свернулась калачиком под прекрасным старинным пышным одеялом. Как интересна жизнь, когда человек отваживается на приключения!

 

Глава 21

НОВЫЙ ДОБРОВОЛЕЦ

Утром Ванесса первой подошла к офису и обнаружила, что он еще закрыт. Однако ей не пришлось долго ждать, поскольку скоро появились Милли и еще одна женщина.

– Хочу представить вам свою соседку Триш Делани, – сказала Милли. – Триш, это наша новая сотрудница, о которой я тебе говорила.

– Привет, очень приятно встретить кого-то, кто приступил к работе после тебя и тоже новичок, – тепло улыбнулась Триш. – Если у вас возникнут вопросы, обращайтесь к Милли. Я пока не могу дать толковых ответов.

– Я миссис Джон Фицджералд, но, пожалуйста, зовите меня... Энн, – ответила Ванесса.

Ожидая, когда откроют офис, женщины оглядели друг друга. Энн показалась Триш напряженной и робкой. Она решила проявить к ней дружелюбие, чтобы та чувствовала себя в офисе спокойно. Ванесса обратила внимание на дорогую одежду Триш, сразу подумав о том, кто эта женщина и с какой целью поступила на работу к О’Ши.

– Вы живете в Нью-Йорке? – спросила она. Триш рассмеялась.

– О нет! Я приехала сюда на прошлой неделе из Лос-Анджелеса.

Ванесса постаралась скрыть тревогу.

– Правда? Что же привело вас сюда?

– Я старая приятельница Реда... сенатора, мы вместе учились в колледже. У меня выдалось свободное время, и я решила помочь сенатору стать президентом.

По напряженному тону Триш Ванесса поняла: за этим что-то скрывается. Она решила быть с Триш поосторожнее до тех пор, пока всего не выяснит.

– А вот идет наш любимый начальник, чтобы скрасить нам существование, – проговорила Милли, когда к ним приблизился Джо.

– Доброе утро, леди. Почему вы стоите на холоде? У тебя нет ключа, Милли?

– Конечно, нет, Джо. Жадина Карл не дал мне его, а сам постоянно опаздывает.

– Я прослежу, чтобы тебе дали ключ. И тебе тоже, Триш – Он взглянул на Ванессу: – Привет, только не говорите мне, что это еще одна давняя подруга сенатора.

Джо произнес последние слова с сарказмом, стараясь не встречаться глазами с Триш.

Заметив, что Ванесса и Триш смутились, Милли быстро проговорила:

– Джо, хочу представить тебе миссис Фицджералд. Она пришла поработать на нас как доброволец и хочет делать это в те же часы, что и штатные сотрудники. Работа на телефоне.

– Помолчи, Милли. Ты не в Беркли. Добро пожаловать, миссис Фицджералд. Надеюсь, вам у нас понравится. Если у вас есть какие-то вопросы, обращайтесь ко мне.

Джо отпер дверь так решительно, что не оставалось сомнений: у него много дел и его не интересует болтовня с женщинами.

Милли пошла готовить кофе. Триш принялась просматривать утренние газеты, стараясь найти заметки о Реде, чтобы вырезать их и вложить в папку.

Ванесса сразу села за телефон. Утро прошло быстро. Она открыла в себе дар убеждения. Впрочем, у нее была большая практика: ей приходилось заботиться об отце и убеждать его.

Когда наступило время ленча, сотрудники поразились тому, чего Ванессе удалось добиться от избирателей. Некоторые даже пообещали прислать денег. Она обрадовалась похвалам, которых ей так всегда не хватало в жизни. Однако когда Триш и Милли пригласили Ванессу присоединиться к ним и пойти перекусить, она отказалась, ибо боялась рисковать, допустив случайный просчет в обычном разговоре. Ее очень тревожила Триш, и Ванесса смутно подозревала, что она не та, за кого себя выдает.

Ванесса чувствовала, что достигнуть цели не так легко, как в мечтах. Ей придется ждать удобного момента. Это может занять много времени, а она не знала, сколько его у нее осталось.

 

Глава 22

ПО УЛИЦЕ ВОСПОМИНАНИЙ

Ожидая Реда, Триш полчаса слонялась по его дому. Он позвонил ей в офис, сказал, что приезжает в Нью-Йорк днем и будет свободен, поэтому они могли бы вместе пообедать. Триш зашла в магазин в Трамп-Тауэр и накупила блюд итальянской кухни, подавив желание взять что-нибудь в бакалейной лавке и приготовить самой. Триш не сомневалась: их отношения с Редом никогда не станут обыденными и будничными. Уже пройдя через это, она опасалась повторить печальный опыт, тем более что не имела склонности к быту.

В этом доме Триш чувствовала себя уютно. Возможно, потому, что жена Реда никогда сюда не приходила, и, надо надеяться, не придет.

Звук открываемой двери прервал ее размышления.

– Ты здесь! – воскликнул Ред, и на его лице появилась счастливая улыбка.

Боже, какое удивительное у него лицо, подумала Триш. Не дав ей возможности открыть рот, он крепко обнял ее.

– Боже мой, Триш, я так рад видеть тебя! Находясь вдали, я каждую минуту думал, как бы сбежать к тебе.

Триш вздохнула. Эти слова звучали как музыка.

– Ред, мне очень приятно слышать это, но ты пугаешь меня, – пробормотала она, уткнувшись в его спортивный пиджак.

– А почему мое желание видеть тебя вызывает в тебе страх? – удивился Ред.

– Я боюсь, что все это ненадолго, но не хочу даже пытаться стать постоянной величиной в твоей жизни. Мы не должны нуждаться друг в друге. Давай просто наслаждаться. О’кей?

– Триш, и сама жизнь – штука временная. Все в мире временно. Помни об этом. Люди наживают себе только неприятности, надеясь на что-то вечное, хотя их век короток.

– Когда ты понял это, Ред?

– Давно. Только это позволило мне вступить в борьбу. Смерть легче встретить, когда примиришься с тем, что рано или поздно она придет. – Ред засмеялся и крепче обнял ее. – Давай сядем на диван.

Обняв Триш, он продолжал:

– Сознание бренности всего сущего помогло мне пережить тяжелые времена. Хуже всего было, конечно, когда моя жена и ребенок погибли в автокатастрофе. Мне казалось, что жизнь закончилась... и я хотел, чтобы она закончилась, Триш. Но она продолжалась, и сейчас я рад этому. – Он наклонился к Триш и прикоснулся к ее губам. Это был теплый, мягкий, нежный поцелуй.

– Ред, как странно, что ты оказался еще лучше, чем в молодости. Я боялась, что слишком идеализировала тебя в своих мечтах, но это не так. Ты теплый, заботливый, умный, и я счастлива рядом с тобой.

– И я чувствую то же самое, Триш. Когда ты позвонила мне, я почти испугался встречи с тобой, решив, что ты, конечно, уже не та классная девчонка, которую я когда-то знал. А помнишь, как мы целовались на заднем сиденье автомобиля?

– Еще бы!

– Давай залезем в машину... в память о добрых старых временах.

– Думаешь, сможем?

– Пошли.

Ред поднялся и потянул за собой Триш. Они прошли через боковую дверь в гараж. Ред включил свет, и Триш посмотрела на автомобиль.

– Слава Богу, это седан! – воскликнула она. – Я так боялась, что здесь окажется «порше».

– Я бываю романтиком, но не сумасшедшим. Разденемся?

– Нет. Надо сделать все так, как тогда. Полезли! – Триш засмеялась.

Взявшись за руки, они забрались на заднее сиденье «кадиллака».

Ред обнял ее и поцеловал – страстно, как в молодости. Его рука скользнула под юбку Триш. Он стянул с нее трусики, затем медленно стал ласкать ее, пробираясь все глубже и глубже. Она расстегнула молнию на брюках Реда, наклонила голову и взяла его пенис в рот. Через несколько минут Триш подняла глаза и сказала:

– Тогда я даже не знала об этом, а ты знал?

– Да, но опасался говорить о подобном такой милой девушке, как ты.

Снова страстно поцеловав Триш, Ред вдавил ее в сиденье и не без труда вошел в нее. Вспомнив то страстное желание, которое охватило ее много лет назад, она самозабвенно отдалась своему чувству. Открыв глаза, она увидела, что Ред внимательно смотрит на нее.

– Было хорошо? – с улыбкой спросил он.

– Лучше, чем когда-либо, любовь моя, – ответила она и через несколько мгновений ощутила, как его тело напряглось. Ред тоже достиг кульминации.

Все закончилось. Они посмотрел и друг на друга и засмеялись.

– Знаешь, здесь прохладно, – заметил Ред.

– Я и не обратила внимания. Меня согревала любовь, – ответила Триш.

– Пойдем залезем под электрическое одеяло и обнимемся, о’кей?

– Думаешь, мы когда-нибудь расцепимся? – усмехнулась Триш.

Они выбрались из машины и вернулись в дом.

– Это была отличная прогулка по улице воспоминаний, – сказал Ред, – но одного раза достаточно, верно?

– Для этой машины – да, но иногда мы могли бы пользоваться лимузином, – пошутила Триш.

– Ты права. Держу пари, шофер увидит великолепное шоу.

 

Глава 23

МАЛЕНЬКИЕ МУДРОСТИ

Дэн положил телефонную трубку и почувствовал, как улучшилось его настроение. Он узнал, что Кейк по-прежнему писала их сыну Робу письма и мальчик ничего не знал о случившемся. Значит, жена скоро вернется домой, подумал Дэн. Иначе она не стала бы поддерживать в детях иллюзию, будто дома ничего не изменилось. Наверное, эта сука Джойс отправляет за нее письма... или же Кейк где-то рядом, следит за ним, ждет, когда он сделает ошибку. Ошибок нельзя допускать. Один раз он позволил Селене приехать к нему, но это больше не повторится.

Дэн поднялся по лестнице в спальню и огляделся: а вдруг Кейк тайно вернулась и стоит за дверью. Дэн хотел, чтобы так оно и было. Ему пришлось признаться себе, что жизнь после исчезновения жены не стала веселее.

Открыв ее шкаф, Дэн бесцельно пошарил в нем. В воздухе появился тонкий аромат духов. Дэн закрыл глаза и представил себе Кейк. Внезапно взяв ее свитер, он прижал его к щеке и вспомнил их близость в первые годы после свадьбы.

Сдвинув одежду жены в сторону, Дэн заметил торчащий из-под белья блокнот и вытащил его. На обложке рукой Кейк было написано «Мои Слова... Маленькие Мудрости». Странно, она никогда не проявляла склонности к писательству. С блокнотом в руках Дэн спустился вниз, налил себе виски со льдом и сел в кабинете читать записки жены. Его охватили сомнения и любопытство. Может, здесь написано то, о чем ему лучше и не знать?

Первая страница открыла ему немногое. Она была озаглавлена «Правда». «На свете существует его правда, ее правда, твоя правда, их правда. Но здесь правда только одна, и она моя». Милая ирония, подумал Дэн и перевернул страницу.

«Обвиняй меня, любимый. Выкрикивай подлейшую ложь. Называй меня как хочешь, но ты говоришь неправду. Грубая ложь остается между нами лишь ненадолго, но острое лезвие погружается в факты, наносит глубокие, неизлечимые раны. Поэтому говори в запале что хочешь. Обвиняй, унижай, оскорбляй, выноси приговор. Но ты не прав».

Интересно, когда же Кейк написала это? Чувствуя себя не в своей тарелке, Дэн не знал, стоит ли продолжать чтение. Он вдруг заподозрил, что жена страдала от его упреков и обвинений в неорганизованности гораздо сильнее, чем ему казалось. На следующей странице Дэн прочитал:

«Как ветры и дождь разрушают гору, так необдуманные, грубые слова любимого разрушают дух. И тогда от гордости и самоуважения остается один лишь прах».

– Иисусе! – тихо воскликнул Дэн, положил блокнот и сделал глоток виски, стараясь вспомнить споры с женой. Текст в блокноте был кротким, смиренным, совсем не таким, как она. Кейк обычно оборонялась. Дэн снова начал читать.

«Ты сломал мне руку», – крикнула я от боли и злобы. «Прости», – ответил ты, но гипс был жестким и белым. «Ты разбил мне сердце», – крикнула я, раненная и смущенная. «Прости», – сказал ты, но рана моя была неизлечимой. Рана со временем затянется, кости срастутся, но где гипс, под которым срастется мое сердце?» О Боже, он никогда и пальцем ее не трогал! Неужели Кейк пыталась сказать, что лучше бы он бил ее? Какой дьявол в нее вселился?

«Не унижайся, не плачь и не рыдай, – пытались они успокоить меня. – Жизнь продолжается, она не закончится, хотя твои лучшие друзья тебя предали». Но я знаю, почему грустна. Я потеряла друга, которого у меня никогда не было».

Теперь Дэн полностью погрузился в чтение. По разнице в чернилах и в почерке он понял, что она сочиняла это в течение долгого периода. В основном стихи были грустными, дисгармоничными. В блокноте было много страниц, но Дэн нетерпеливо открыл последнюю, ибо надеялся найти ключ к недавнему состоянию жены. И он нашел то, что искал.

«Река грусти течет через меня. Когда-то это была река жизни, несущая свежий воздух мне, униженной, отчаявшейся жене. Река грусти вытекает из меня. Я открыла ворота в море, и, когда оно станет красным, он узнает, что я мертва и меня больше никогда не будет».

В конце страницы была еще одна запись, озаглавленная «Последняя строка».

«Страх перед смертью ушел вместе с ним».

Дэн положил блокнот, подошел к бару и налил себе еще виски. Он был расстроен и зол. Неужели Кейк так страдала, что думала о самоубийстве? Неужели во всех ее несчастьях, описанных в этом проклятом блокноте, виноват он? Почему он должен нести ответственность за ее состояние? Семейная жизнь – улица с односторонним движением. Муж должен удовлетворять все нужды семьи. И разве ему надо заботиться еще о том, чтобы все чувствовали себя счастливыми и довольными?

Пытаясь успокоиться и восстановить справедливость, Дэн прошел из комнаты в гараж взглянуть на картины Кейк, которые она складывала здесь в течение многих лет. Он никогда не позволял ей вешать их в доме, потому что не любил ее мазню. Дэн вытащил одну картину и стал рассматривать ее, стараясь понять, какую радость доставляло жене занятие живописью. Один за другим он изучал холсты, но не нашел ничего, что изменило бы его мнение. Краски яркие и смелые, но картины похожи на детские рисунки. Краска положена широкими мазками. На одних холстах она светилась радугой, на других громоздились друг на друга геометрические фигуры. Почему Кейк никогда не пыталась нарисовать реалистическую картину?

Дэн вернулся в дом с чувством некоторого облегчения. Проклятые холсты слегка улучшили его настроение. Когда Кейк вернется, возможно, он посоветует ей продолжить занятия живописью. Поступить на какие-нибудь курсы. Пусть лучше она рисует картины и складывает их в гараже, чем пишет эти отвратительные стихи. Боже, кажется, он ошибся в ней.

 

Глава 24

СТАРЫЙ ШКОЛЬНЫЙ ПРИЯТЕЛЬ

Ричард Теран испытывал отвращение к этому делу. Его люди носились по всему городу в поисках Ванессы Феллон, а у него по-прежнему не было следа, который стоил хотя бы пять центов. Ричард был слишком усталым и старым для такой работы. Все, чего он хотел, это пойти в хороший ресторан, вкусно поесть и выпить бокал вина. Возможно, Триш окажется свободной. Она милая, несложная и с приятным характером. Позвонив ей, Ричард узнал, что она выехала из отеля, к счастью, оставив номер телефона. На звонок ему ответила женщина и позвала Триш.

– Ричард, как хорошо, что вы позвонили. Я думала, вы уже в Калифорнии, – сказала она.

– Мне очень хотелось бы быть там, но, поскольку я еще здесь, не согласитесь ли пообедать со мной сегодня вечером?

– О, очень жаль, но мы с Милли только что начали готовить.

– Милли – та женщина, что подошла к телефону? Возьмите ее, пожалуйста, с собой. Буду рад с ней познакомиться.

Триш повернулась к подруге:

– Милли, хочешь пообедать сегодня в обществе моего друга?

Та покачала головой.

– Нет, но ты иди. Я не буду скучать. Однако Триш проявила настойчивость:

– Прошу тебя, пойдем. Ричард – замечательный человек. Мы отлично проведем время. – Затем она сказала в трубку: – Мы согласны, Ричард, но только на что-нибудь простенькое. Нам не хочется одеваться. У нас выдался трудный день в офисе.

– Вы уже начали работать?

– Да, работа отличная. Мы расскажем вам о ней за обедом.

Триш назвала Ричарду адрес, и он пообещал заехать за подругами меньше чем через час.

Когда Ричард брился, позвонил один из его людей:

– Привет, это Боб Рид. Кажется, я нашел для вас след этой курочки Феллон.

– Отлично. Где она?

– По вашим словам, она довольно живая особа, поэтому мы начали опрашивать служащих маленьких отелей и нашли одного, который переспал с некоей дамой за довольно приличные деньги. Я показал ему фотографию, и он полагает, что это она, хотя у той были короткие светлые волосы.

– Женщины меняют прически каждый день. Выясни о ней как можно больше. Под каким именем она зарегистрировалась?

– Миссис Джон Фицджералд. Вот все, что я знаю.

– Где она сейчас?

– В своем номере. Я еще не говорил с портье. Сфотографирую женщину, когда она выйдет утром, установлю за ней слежку, а потом попытаюсь обыскать ее номер.

– Оставь кого-нибудь на посту на случай, если она выйдет из номера вечером.

– Судя по тому, что мне удалось узнать, дама никогда не выходит по вечерам.

– Хорошая работа. Держи меня в курсе.

Ричард с облегчением вздохнул. След мог оказаться ложным, но Ричард не допускал сомнений, ибо решил взять деньги и бежать. Однако любопытство не позволяло ему пустить все на самотек. Это было самое странное дело в его практике. Возможно, следует позвонить утром в свой офис и попросить сотрудников поинтересоваться завещанием Майка Феллона. Оно наверняка проходит сейчас официальную проверку, и это, возможно, прольет свет на ситуацию.

Быстро побрившись и сменив рубашку, Ричард вызвал машину. Сегодняшний вечер стоило отметить, и он уже предвкушал встречу с прекрасной Триш.

Когда подруги спустились в вестибюль, Ричард увидел наряд Милли и едва скрыл удивление. Она была в ботинках, знавших лучшие времена, в длинной широкой юбке из грубой хлопчатобумажной ткани и в толстом вязаном пончо. Свои длинные темные волосы Милли собрала в хвост. На лице ее он не заметил и следа косметики. Рядом с подтянутой, модно одетой Триш она выглядела нелепо. Ричард удивился тому, что эти женщины подружились, поэтому, когда они сели за столик у Менестрелло, сразу завел разговор на эту тему.

– Триш, когда мы обедали с вами последний раз, вы жили в скромном отеле, а сейчас устроились в роскошной квартире. Похоже, Нью-Йорк принял вас. Вы давно знакомы с Милли?

Триш покачала головой.

– Нет, но мне кажется, будто я знаю ее всю жизнь. Мы стали подругами и часто видимся, поскольку вместе работаем.

– Ах да, расскажите мне о вашей новой работе, – попросил Ричард.

– Триш координирует женский вопрос для предвыборной кампании сенатора О’Ши, – сообщила Милли.

Ричард поднял брови:

– Правда? Я потрясен. Если не произойдет ничего непредвиденного во время первого тура, полагаю, он станет кандидатом.

Глаза Триш сверкнули от удовольствия.

– Надеюсь, вы правы. Он будет хорошим президентом. Не могу представить себе лучшую кандидатуру. Но боюсь, Милли преувеличила значение моей работы.

Блеск ее глаз и нескрываемая радость в голосе не ускользнули от старого адвоката. Триш Делани слишком восторженно относилась к кандидату в президенты.

– А как вам удалось устроиться к нему на работу? – спросил Ричард.

– Я познакомилась с Редом еще в колледже, – начала Триш, и он заметил на ее щеках легкий румянец. – Я попросила его найти мне работу и получила место, – несколько неуверенно закончила она.

Милли бросилась ей на помощь:

– Триш пришла как раз вовремя. Джо Франклин, менеджер кампании Реда, искал человека в помощь мне и для координации работы с добровольцами. Увидев Триш, я сразу поняла, что она отлично подойдет нам, и порекомендовала взять ее. Это был верный ход. С тех пор как Триш работает у нас, офис просто гудит.

– Да, О’Ши хороший человек, и, если он станет кандидатом, я, вероятно, проголосую за него, хотя и нарушу свои принципы. Обычно я поддерживаю демократов. Но Ред О’Ши может рассчитывать на меня. О, вот и вино! Надеюсь, оно вам понравится.

Триш и Милли позволили Ричарду заказать блюда по его усмотрению. Им принесли бутылку «Брунелло», темно-красного и мягкого вина. Когда на столе появилась вторая бутылка, они уже смеялись и оживленно болтали. Милли пригласила Ричарда к ним на обед, и он охотно согласился.

Пока лимузин вез его в «Плаза», Ричард прокрутил в голове полученную информацию. Если интуиция не изменила ему, он мог поклясться, что Ред О’Ши имел надежную подругу. Триш Делани не та женщина, с которой амбициозный сенатор стал бы играть, не относясь к ней серьезно. И что-то в Триш убеждало в этом Ричарда. Старый школьный приятель. Красивая история. Никогда не знаешь, когда подобная информация может оказаться полезной.

 

Глава 25

ТАИНСТВЕННАЯ ЖЕНЩИНА

Ванесса остановилась около стола Триш, наблюдая, как та рисует макет постера. Погруженная в свое занятие Триш внезапно подняла глаза:

– О, прости, я тебя не заметила. Работа заставляет меня забывать обо всем.

Ванесса улыбнулась.

– Каждый настоящий художник умеет сосредоточиться. Кстати, у тебя получился отличный макет постера для избирательной кампании. Почему бы тебе не показать его Джо?

Триш вздохнула.

– Я несколько раз пыталась высказать свои соображения, но он предлагает мне заняться работой на телефоне и постараться вытрясти побольше пожертвований. По словам Джо, он платит хорошее жалованье группе профессиональных художников, поэтому незачем тратить время на дилетантов.

Ванесса покачала головой.

– Болван! Я сразу отличаю талантливого художника, а у тебя очень хорошо получилось.

– Спасибо. Но Джо не слушает никаких доводов. Может, показать все... – Триш хотела сказать «Реду», но сразу поняла, что это недопустимо, и закончила: – ...Милли? – Затем быстро сменила тему разговора: – Энн, как твои дела с женскими клубами?

– Весьма неплохо. Я назначила тех, кто выступит на официальном завтраке для нескольких организаций, попросила Джо отобрать женщин для поездок с агитационными речами, и он обещал мне дать список всех, кто перечислил нам крупные суммы. Мы хотим организовать специальный женский комитет, который будет встречаться с кандидатом лично. Дадим им заготовленные речи и проинструктируем, каково сейчас положение в кампании сенатора.

– Боже мой, это великолепно! – воскликнула Триш. – Ты работаешь здесь всего две недели, а уже успела так много сделать. Думаю, именно тебе нужно заниматься женским вопросом. У меня нет никаких навыков.

– Но моя работа пошла бы еще лучше, если бы я смогла встретиться с сенатором.

– Так не попросить ли Джо устроить тебе встречу с ним?

– Я просила его, но он сказал, что сенатор слишком занят.

– Это так, однако я уверена, что он нашел бы для тебя время. Скажи, чем тебе помочь?

– Можешь устроить мне встречу с ним? – с сомнением в голосе спросила Ванесса.

– Не знаю... Возможно. Видишь ли, я училась с Редом в одном колледже и неплохо его знаю. При нашей следующей встрече я расскажу ему о тебе, и посмотрим, что он ответит.

– Когда это будет?

Ванесса вдруг увидела Триш совсем в другом свете. Возможно, она напрасно тратила силы, стараясь надавить на Джо. Как глупо было не подумать об этой женщине. Отец всегда утверждал, что политики, как правило, бабники, ибо стремление выиграть выборы часто трансформируется в сильное сексуальное влечение.

Триш внезапно смутилась.

– Не знаю. Я встречаюсь с ним только случайно.

К счастью, подошла Милли, и разговор оборвался.

– О, привет, Милли! Где ты была все утро? – с облегчением спросила Триш.

– Ходила в архив округа просмотреть последние данные и задержалась. Джо еще у себя?

– Пока не приходил, а вообще уже время ленча, – ответила Ванесса.

– Если он не зашевелится и не даст мне имена, я рассержусь. Первый официальный завтрак для женского клуба уже через неделю, а мы еще не организовали группу выступающих. Пойдем перекусим, – предложила Милли. Триш поднялась.

– Отличная идея. Энн, присоединишься к нам?

Ванесса покачала головой.

– Нет, спасибо, я на диете. Сегодня пропущу ленч и вместо этого сделаю прическу.

Милли и Триш надели пальто и вышли из офиса.

– Что-то странное есть в этой Энн Фицджералд, – заметила Милли.

Триш засмеялась.

– Ты говоришь это с того дня, как она пришла к нам. Но признай: Энн прекрасно работает.

– Да, да, но ее настроение очень переменчиво. То она милая, приветливая, скромная, то вдруг преображается, начинает всюду совать нос и всех поучать.

– Да, но согласись: в офисе, кроме Джо, должен быть еще один управляющий. Он разрывается на части, но не может выполнять работу менеджера, оставаясь при этом правой рукой Реда.

– Ты права. Если бы Джо позволил, Энн привела бы нашу контору в порядок. Она прирожденный лидер. Уверена, в одной из своих прошлых жизней Энн была рулевым на галере с рабами.

– Забавно. Но, что бы ты ни говорила, мне она нравится. И я хочу попросить Реда побеседовать с ней.

– За каким чертом? – резко спросила Милли.

– Энн просила Джо устроить ей встречу с Редом, но он отказался. Ей нужно организовать женский комитет, а с помощью Реда она сделает это быстрее.

– Цыпочка, надеюсь, ты не выдала Энн свой секрет?

– Не говори глупостей. Конечно, нет. Я просто сказала, что Ред – мой старый школьный приятель.

Милли покачала головой.

– Это серьезная ошибка, очень серьезная.

– Может, у тебя навязчивая идея, Милли? Ну что ей даст такая ничтожная информация?

– То же, что и мне. Когда Джо сказал мне, что ты давняя подруга сенатора, я поняла – ты спишь с ним.

Сердце Триш тревожно забилось.

– Но с чего ты это взяла, не имея больше никаких данных?

– Так уж устроен мир, Триш. Именно это думают обо всех мужчинах и женщинах, если они друзья. Мы еще не на той стадии развития, когда друзья могут быть просто друзьями. В общем-то общество регрессирует. Раньше две женщины могли спокойно дружить, и никто не делал сексуальных намеков на их отношения. А сейчас, если они живут вместе, их подозревают в лесбиянстве.

– Ты огорчаешь меня, Милли.

Когда подруги вернулись в офис, их ждал Джо.

– Где, черт побери, вы были?

– Ели, Джо, – ответила Милли. – Если для твоих лентяев сейчас только время завтрака, то у нас уже ленч.

– Оставь свой сарказм и зайди ко мне в кабинет. Триш тоже. Энн, – крикнул он, – пожалуйста, пойдем с нами!

Милли скорчила гримасу и сказала Триш:

– Таинственная женщина удостоилась слова «пожалуйста».

Когда женщины вошли в кабинет, Джо указал им на стулья:

– Садитесь. У меня к вам очень интересное предложение. Мы с Редом обсудили его сегодня утром и приняли решение. Как вы смотрите на то, чтобы покинуть помещение?

Милли, всегда настороженно относившаяся к идеям Джо, быстро возразила:

– Кто, черт возьми, сказал, что мы торчим в помещении? Знаешь, мы тут не веселимся.

Джо самодовольно улыбнулся.

– Не груби, Милли.

– К чему ты клонишь? – спросила Триш.

– Как вы знаете, голоса женщин стали весьма важны в нашей кампании. Нам кажется, что вас троих нужно представить средствам массовой информации. Мы хотим придумать вам солидно звучащие должности и объявить, что вы занимаетесь частью кампании Реда. Что вы об этом думаете?

– Со мной проблем не возникнет, – ехидно ответила Милли. – Я всегда мечтала стать звездой.

– Меня это не заинтересовало, – призналась Триш. – Полагаю, внимание все-таки должно сфокусироваться на Реде. Кроме того, мы дилетантки и можем выглядеть только по-дилетантски.

Ванесса тоже не выразила восторга.

– А как насчет нашей идеи организовать комитет женщин, перечисливших нам крупные суммы, или жен влиятельных лиц?

– Мы не отказались от нее, но это требует времени. А сейчас у нас есть возможность быстро продвинуться вперед и заручиться поддержкой прессы, – ответил Джо.

Триш и Милли молчали, но тут заговорила Ванесса. В ее голосе звучала холодная ярость:

– Я никогда не приму участия в таком цирке. Я пришла сюда работать за сценой, где и намерена остаться. Мой... муж очень расстроился бы, если бы я предстала перед прессой. Кроме того, я застенчива и буду выглядеть со стороны полной идиоткой. Публичные выступления не для меня.

Все с удивлением посмотрели на Ванессу. Она ни разу не выказала застенчивости или неуверенности в себе. Порой Ванесса даже давала понять, что она – самая красноречивая и образованная дама в офисе.

– Брось, Энн. Это твоя идея – организовать женский комитет, и думаю, ты должна продолжать им заниматься. Открытость – неотъемлемая часть политики, – возразил Джо.

– Это не для меня, – отрезала Ванесса. – Кандидат в президенты не я, а О’Ши.

– Да, но, если ты хочешь работать в его команде, выполняй его требования или поступай на работу к другому, – ответил Джо.

– Джо! – воскликнула Милли. – Не смей говорить с ней так!

Властный вид Ванессы вдруг бесследно исчез. К их удивлению, она растерялась, пробормотала что-то невнятное, затем сказала:

– Простите. Вероятно, я ввела вас в заблуждение. Боюсь, мне придется отказаться. – Поднявшись, Ванесса взглянула на Триш и Милли: – Я должна идти.

Она молча вышла из комнаты.

– Отличная работа, Джо. Похоже, мы потеряли самого трудолюбивого и полезного работника, – резко бросила Милли и последовала за Ванессой.

– Что я такого сделал? – смущенно обратился Джо к Триш.

– Иногда мне кажется, что ты немного туповат. Тебе отлично известно, почему я не хочу участвовать в этом. Уверена, у Энн те же причины, и они не имеют ничего общего с тем, что она сказала. Ред уверен в своей новой идее?

– Я рассказал об этом Реду. Он велел сначала обсудить все с вами.

Триш поднялась.

– Скажи ему, что ты поговорил с нами, и ничего не вышло. Если, конечно, не собираешься использовать одну Милли. Мы с Энн с удовольствием поддержали бы ее, но появление перед людьми и общение с представителями прессы не для нас, понимаешь?

– Одна Милли – совсем не то. Вы нужны мне все трое.

– Ты сумасшедший, Джо! А вдруг кто-нибудь узнает о наших с Редом отношениях? – Триш вспыхнула.

Джо с опаской посмотрел на нее.

– Вот в этом-то и дело, дорогая леди. Если я представлю тебя как члена рабочей группы, будет меньше шансов, что тебя раскроют.

Триш рассмеялась:

– Забудь об этом, Джо. Что бы ты ни говорил, я знаю, твоя мечта – маленькая милая пресс-конференция с привлекательными домашними хозяйками, выполняющими свою скромную работу. Журнал «Пипл» это сожрет. «Нэшнл Энквайрер» – тоже. Ред О’Ши – серьезный кандидат, занимающийся серьезными делами. Давай поддерживать его на таком пути.

Выйдя из кабинета, Триш наткнулась на Милли, которая сообщила:

– Энн ушла.

– Она что-нибудь сказала?

– Только попрощалась. Сказала, что была рада познакомиться. Но она выглядела расстроенной.

– Одевайся. Может, мы успеем ее догнать. Подруги выбежали из офиса, но Ванесса уже исчезла в толпе.

Позже по дороге домой подруги грустно обсуждали происшедшее.

– Я была права, Триш. Энн действительно таинственная женщина.

– Может, она просто не хочет, чтобы кто-то знал о ее работе и местонахождении. Я понимаю это, а ты?

– Не очень. Зачем же, пытаясь спрятаться, наниматься на работу в офис избирательной кампании и попадать в мир политики, где все на виду? Нет, здесь есть что-то еще.

– Думаю, да. Но если она не вернется, мы так и не узнаем эту тайну.

– Не огорчай меня. Ты ведь знаешь, как я любопытна. Где живет Энн?

Триш засмеялась.

– Не знаю. Но даже если бы знала, не сказала бы тебе. Оставь бедную женщину в покое.

В этот же вечер позвонила Ванесса.

– Привет, Милли! Это я... Энн. Мне нужна помощь.

– Чем могу помочь?

– Мне нельзя больше оставаться в отеле. Не позволишь ли пожить у тебя несколько дней?

– Конечно, живи сколько хочешь. О’кей?

В голосе Ванессы послышалось облегчение.

– О’кей. Можно приехать прямо сейчас?

– Разумеется. А с тобой все в порядке?

– Скоро буду. Я уже в пути. Милли положила трубку.

– Это Энн. Кажется, у нее неприятности. Она едет сюда... и хочет здесь немного пожить. По-моему, она испугана.

– Мне показалось, сегодня утром она выглядела скорее испуганной, чем сердитой, – ответила Триш.

– Мне тоже. Интересно, что происходит? А вдруг ее ищет ревнивый муж?

– Возможно, – тихо ответила Триш. Глаза Милли загорелись.

– Проклятие! Теперь я не могу умереть, не узнав правду.

– Не узнав что, Милли? – спросила Триш.

– В чем ее тайна, что же еще?

 

Глава 26

ВРЕМЯ ПОТЕРЯНО

Набросив пальто и выбежав из офиса, Ванесса взяла такси и сказала шоферу:

– Возите меня вокруг Центрального парка.

– Конечно, леди. И как долго?

– Пока не скажу остановиться.

– Деньги ваши, – ответил шофер. Взволнованная Ванесса хотела успокоиться.

Она злилась, что потеряла самоконтроль и сболтнула лишнее. Теперь Джо, Триш и Милли поймут, что она что-то скрывала, а этого ей совсем не хотелось. Ванесса была уверена, что ее ищут, поскольку средства массовой информации ни одним словом не упомянули об исчезновении дочери Майка Феллона. Это слишком уж необычно. Если бы они сообщили о ее исчезновении, она могла бы принять это за искреннюю заботу о ее благополучии. Но, затаившись, они выдали себя, свой страх из-за случившегося. Теперь ее жизни наверняка грозит опасность.

В течение последних дней она размышляла о том, не совершила ли какую-нибудь ошибку. Вместо того чтобы уезжать тайком, ей стоило заявить, что она отправляется отдыхать. Возможно, этому поверили бы, и ни у кого не возникло бы подозрений. С другой стороны, людей, с которыми она имела дело, преследовала навязчивая идея, и они могли последовать за ней куда угодно. Нет, она выбрала самый безопасный путь. Слежка была бы слишком пристальной, и Ванессе не удалось бы избавиться от нее.

Она потеряла драгоценное время, переиграла, проявив неслыханную изобретательность. Чтобы выполнить задуманное, ей следовало работать более быстро и открыто. Нет, не стоило уходить из офиса. Нужно было попытаться каким-то образом использовать Триш Делани.

С чего она вдруг так испугалась? Ведь почти никогда не интересовалась тем, где умрет. Ванесса закрыла лицо руками. Она позволила этому глупцу Джо Франклину напугать ее, выбить из колеи. Боже, как хочется выпить! Нет, нельзя снова уходить в запой, иначе ей грозит верная смерть.

Водитель посмотрел на отражение Ванессы в зеркале заднего вида.

– С вами все в порядке, леди? Она подняла голову.

– Да, да, спасибо. Теперь отвезите меня в «Мейбл-отель».

– Но мы еще не проехали парк, – заметил он.

Ванесса печально улыбнулась.

– Ну что ж, поезжайте вокруг парка, а потом в отель. Сегодня чудесный день.

Водитель снова взглянул в зеркало заднего вида, но промолчал. День выдался мерзкий, холодный, облачный. Дул сильный ветер, и температура воздуха опустилась ниже нуля. Водитель надеялся, что леди не пожалеет для него денег.

Когда Ванесса шла через вестибюль отеля к лифту, ее окликнул портье:

– О, миссис Фицджералд! У меня для вас чудесные новости.

– Для меня? – удивленно переспросила она.

– Да, я не хотел говорить вам... Я обещал не говорить, но моя жена настояла. Мне не хотелось выдавать секрет, но она утверждает, что нехорошо, когда муж возвращается, не предупредив супругу.

– О чем вы?

– О вашем муже. Он вернулся в город и приходил сюда не больше часа назад.

– Что вы имеете в виду... Мой муж? – спросила Ванесса, и ее колени задрожали.

– Он даже не хотел назвать себя, но я вынудил его.

– О... и что же он сказал? – Ванесса улыбалась, но ее сердце отчаянно билось, а руки дрожали.

– Он собирался пройти в ваш номер, чтобы приготовить сюрприз к вашему возвращению. Конечно, я не пустил его и сказал, что вы никогда не возвращаетесь в отель раньше шести часов. Он пообещал прийти к этому времени. Я не знал, что сегодня вы освободитесь так рано. Ванесса старалась скрыть волнение.

– О, благодарю вас за новость. Джон всегда устраивает мне маленькие сюрпризы, но на этот раз я перехитрю его. Пойду в салон и сделаю прическу. – Она приветливо улыбнулась. – И передайте мою благодарность вашей жене... Она понимает, как чувствует себя женщина в таких обстоятельствах. – Ванесса достала кошелек и вытащила двадцатидолларовую купюру. – Вот, передайте ей вечером маленький подарок... И, пожалуйста, если мой муж придет раньше, не говорите ему, что я знаю о его приезде. Он расстроится, если узнает, что его сюрприз раскрыт.

Она поспешила к лифту, поднялась в свой номер и быстро сложила вещи в сумку. Крупная сумма всегда лежала в кошельке, прикрепленном к ремню на талии. Ванесса натянула поверх блузки свитер, надела пальто, перчатки и оглядела номер, понимая, что никогда сюда не вернется. Ей было неприятно уходить, не заплатив по счету, но она не могла этого сделать. Портье не должен заподозрить, что она сбежала.

Проходя через вестибюль, Ванесса помахала ему рукой и сказала:

– Если муж придет раньше, передайте ему, что вернусь через пару часов.

Не смея оглянуться, Ванесса нырнула в такси.

Даже если кто-то и следил за ней, она никого не заметила. Конечно, сюда не прислали бы человека, которого она знает в лицо.

– Куда прикажете, мадам? – спросил молодой шофер.

– Провезите меня несколько раз вокруг парка, – ответила Ванесса, размышляя о том, где спрятаться.

 

Глава 27

ПОИСТИНЕ ЗОЛОТЫЕ ГОЛОВНЫЕ БОЛИ

Селене не нравилось, как обстоят дела. Сколько она ни старалась, ей не удалось заставить Дэна еще раз привести ее к себе домой. Прошли три недели с тех пор, как исчезла Кейк, но за это время они ложились в постель только дважды, что было необычным. Проклятый дурак размышлял об уходе своей жены и потому не испытывал сексуального влечения. Селена старалась изо всех сил, применяла все трюки, которым обучила ее мать, и те, что изобрела сама, но Дэна это не интересовало.

В какой-то момент она заподозрила, что у него появилась другая женщина, но потом отвергла эту мысль. Ничто не говорило о существовании соперницы. Селена отлично знала эти симптомы и часто удивлялась глупости жен, не замечающих их. Острый глаз, тонкий нюх, немного наблюдательности – этого вполне достаточно, чтобы распознать неверность мужа или любовника. Когда ей наконец удастся стать женой Дэна, у него не будет ни единого шанса изменить.

Проклятая Кейк! Она спутала Селене все планы. Ей никогда не приходило в голову, что эта глупая сучка может все бросить и уйти. Теперь Селене предстояла борьба не с реальной дурой, а с воспоминаниями о хорошей жене. Она надеялась, что после разговора с ней Кейк, получив неопровержимые доказательства его неверности, расплачется, поссорится с мужем и потребует развода. Но раз этого до сих пор не произошло, Селена не станет тратить время на раздумья. Она должна разработать новый план. Для этого надо обсудить все с матерью. Джинни подскажет, что делать.

Поняв, что новый план необходим, Селена в тот же день попросила Дэна поговорить с ней наедине. Его настороженный взгляд предупреждал ее не заходить слишком далеко. Но все же Дэн согласился. Селена села около его стола, но не произнесла ни слова. Наконец, оторвавшись от чертежей, он увидел, что Селена тихо сидит, сложив руки, а в ее глазах стоят слезы.

– Что случилось? – испуганно спросил Дэн.

– Мне нужна помощь, – жалобно ответила она.

– О? Что такое?

– Вчера я разговаривала с мамой. Она очень больна. Если можно, я хотела бы провести с ней несколько дней. Знаю, в офисе сейчас много работы, но уверена, Делия заменит меня.

Дэн сразу успокоился. Он устал от вопросительных взглядов Селены, от того, что она постоянно требует внимания. Несколько дней – неплохая передышка.

– Конечно. Надеюсь, болезнь несерьезная. Я могу чем-нибудь помочь?

– Не знаю, насколько это серьезно. Мама никогда не сказала бы мне правду. Просто я должна увидеть все своими глазами.

– О’кей, когда ты хочешь ехать?

– Ну... я надеялась, сегодня днем.

Быстрота решения привела Дэна в замешательство. Три года она обеспечивала его всеми мелочами. Теперь привычный ход жизни нарушится, и это тревожило Дэна.

– Да, хорошо. Ты уже поговорила с Делией? Заметив, что Дэн встревожился, Селена решила подлить масла в огонь.

– Да. Конечно, Делия тоже очень занята проектом на Таити, но обещала сделать все, что в ее силах. Я постараюсь не задерживаться, если только... – Она заговорила совсем тихо и опустила глаза, словно с трудом сдерживая слезы. Это было точно рассчитанное представление.

Выйдя из кабинета Дэна, Селена уже не сомневалась, что впервые за две недели по-настоящему привлекла к себе его внимание. Может, Кейк вовсе не так глупа? Селена никогда не верила, что разлука разжигает любовь, но, наверное, она ошибалась. До сих пор ее опыт свидетельствовал: мужчины чувствительны лишь к тому, что доступно.

Селена почти сразу покинула офис, поспешила домой за вещами, заказала автомобиль до аэропорта и к пяти часам была уже в пути. Полет длился недолго, и в семь тридцать Селена приземлилась в Лас-Вегасе.

– «Саванна», – сказала она шоферу такси, устроившись на заднем сиденье и наслаждаясь видом знаменитых улиц. Боже, казалось, прошло так много времени с момента ее смелого отъезда в Лос-Анджелес! На самом деле это случилось всего четыре года назад, но сколько всего произошло! Уехав из Лас-Вегаса, Селена бросила все, но никогда не жалела о своем решении, хотя жизнь в Лос-Анджелесе не была легкой. Ей пришлось изучить машинопись и стенографию. Она не любила это занятие, но стала одной из лучших учениц на секретарских курсах и сразу после их окончания получила работу в фирме Дэна. Удачное сочетание ее талантов перевело Селену из кабинета шефа в его постель, но для замужества следовало совершить огромный прыжок, и она хотела убедиться, что не совершила фатальных ошибок.

Такси остановилось перед большим отелем с казино, хорошо знакомым Селене. Заплатив шоферу, она пробралась с чемоданами через толпу игроков к кабинке кассирши.

– Джинни здесь?

Женщина подняла на нее глаза:

– Ты новая девушка?

От неожиданности Селена рассмеялась:

– Я бы не сказала, что новая.

Та нажала на кнопку звонка, и через несколько секунд рядом с Селеной появился охранник.

– Какие-то проблемы, Лиз? – спросил он.

– Эта говорит, что она – одна из девушек Джинни. Я ее раньше никогда не видела.

Боже, подумала Селена, здесь совершенно ничего не изменилось. Войдя, ты становишься куском мяса, который выжмут и используют до конца.

– Скажите Джинни, что приехала Селена, о’кей?

Охранник взял ее за локоть:

– Пошли в офис. Я все проверю.

Через несколько минут Селене вернули свободу. Она поднялась на лифте на четвертый этаж. Дверцы раскрылись, и она увидела в холле рыжеволосую женщину.

– Детка! – воскликнула та, обнимая Селену.

– Джинни, ты ничуть не изменилась и не постарела с тех пор, как я уехала.

Они прошли в номер. Селена оглядела знакомый интерьер, выполненный в желтых тонах, с парчой, с золотистыми створками шкафов, хрустальными люстрами и подсвечниками. Барокко Лас-Вегаса, подумала она.

– Садись, дорогая. Что будешь пить? Боже, ты, видимо, привыкла к смогу Лос-Анджелеса. Отлично выглядишь, – сказала Джинни.

Селена засмеялась и отступила, рассматривая мать.

Джинни Шоу, чувственная женщина с пышными темно-рыжими, крашенными хной волосами, гладким лицом с толстым слоем косметики и тонкой талией, не выглядела на сорок пять лет. Она встретила дочь в ярко-красном с голубыми цветами халате. На ее пальцах блестели накладные красные ногти и перстни с камнями, слишком крупными, чтобы походить на настоящие бриллианты.

– Что у тебя есть? – спросила Селена. – Я привыкла к любому спиртному.

– К любому, дорогая? Ты по-прежнему предпочитаешь виски с содовой или уже научилась пить с кока-колой?

Селена покачала головой и опустилась на обитую мягкой тканью софу.

– Больше ничего этого нет, Джинни. Теперь я уже не та. А ты все еще держишь в своем холодильнике для особых клиентов бутылочку «Периньона»?

– Конечно. Давай отметим твое возвращение домой. – Она повернулась к дочери. – Хочешь здесь остаться?

– Нет. А тебе не кажется, что я стою бутылки шампанского?

Джинни улыбнулась.

– Действительно, дорогая. Я соскучилась по тебе. – Она проплыла к маленькому холодильнику, достала оттуда бутылку шампанского, быстрым, ловким движением откупорила ее и налила в два фужера, стоявших на серебряном подносе на телевизоре. Протянув один Селене, Джинни провозгласила тост: – За твое возвращение!

Сделав глоток, Джинни села в кресло и с улыбкой спросила:

– Так что же привело тебя сюда?

– Просто хотела повидать тебя, вот и все.

– Брось болтать, Селена. Ты никогда ничего не делала без расчета. Деньги?

– Вовсе нет. Деньги мне не нужны. У меня работа секретаря с неплохим жалованьем.

Джинни усмехнулась и поднялась с кресла, чтобы наполнить фужеры.

– Вертя в руках карандаш, хороших денег не заработаешь, детка. Что еще там тебя держит?

– Я больше не устраиваю трюки. Уезжая, я сказала тебе, что больше никогда не стану этого делать, и пока держу слово.

– Ты спишь со своим боссом?

– Да, но он влюблен в меня и собирается развестись с женой...

Джинни закатила глаза.

– Боже, Боже, неужели я никогда ничему не учила эту девчонку? – Она взглянула на дочь, которую вырастила и любила, и ее голос стал твердым. – Сколько раз я повторяла тебе, что умная женщина никогда не болтает об этом – никогда. Вот так остаются в одиночестве, в бедности и дерьме. Ты заставляешь их платить – наличными или брачным контрактом, – но ты заставляешь их платить, иначе не получишь ничего. Вообще ничего.

– Времена изменились, – возразила Селена. – Ни одна женщина больше не сохраняет этого к свадьбе. Мужчины ждут...

– Ждут, черт побери. Они всегда этого ждут, и если не могут получить бесплатно, то пусть раскошеливаются. Ха, не говори мне, что времена изменились. Некоторое время я тревожилась, как бы эти свободные женщины не выкинули меня из бизнеса, но ничего не вышло, и мои девочки заняты больше обычного.

– Ты сама еще работаешь? – спросила Селена.

– Только когда хочу. Но мне больше не нужно давить на Джимбо. Он продал здание группе бизнесменов, и те очень довольны деньгами, которые я зарабатываю. Знаешь, мужчины приходят сюда не для игры. Их тянет сюда порок... тайный от их жен. Почему бы тебе не вернуться, детка? Ты была лучшей. Я всегда хотела передать свое дело тебе, перед тем как уйти на покой. У тебя будут деньги... много денег. Конечно, я по-прежнему собираюсь оставить тебе все, если не растрачу сама. Однако я намерена прожить еще лет пятьдесят, поэтому дыши ровнее.

– Джинни, я никогда не вернусь, независимо от обстоятельств. Я люблю тебя, потому что ты моя мать, но собираюсь выйти замуж. Мне просто нужен совет, чтобы не наделать ошибок.

Джинни покачала головой, и крупные локоны задрожали.

– Пустое, детка, пустое. У тебя есть все необходимое, как и у меня. Тут была работа для тебя, и это единственный способ самостоятельно управлять жизнью. Кто твой парень?

Пока Селена рассказывала о своих отношениях с Дэном и об уходе Кейк, Джинни слушала молча.

– Теперь он избегает меня. Думаю, уже забыл, как сильно она его раздражала, и помнит только хорошее. Что мне делать?

– Тебе на самом деле нужен этот парень, дорогая? Неужели ты сможешь быть счастливой с таким дураком?

– Он симпатичный и удачливый, много работает. Да и мне приятно работать с ним с тех пор, как я поняла, что его деньги могут однажды стать моими.

– Ты организовала бы здесь свой бизнес, дорогая, и ни перед кем не отчитывалась бы.

– Джинни, я была лучшей лишь потому, что ты меня всему научила. Но я ненавидела это занятие, ненавидела каждый трюк, который приходилось применять. Конечно, я понимаю, что каждая женщина отчасти шлюха, но жены могут страдать от головной боли, а шлюхи – нет.

– Боже, терпеть не могу эти слова. Я велела тебе никогда не называть себя шлюхой.

– Прости, вырвалось. Но я стараюсь объяснить тебе, что не хочу заниматься этим десять раз за ночь. Замужняя женщина занимается любовью только пару раз в неделю.

Джинни захохотала:

– Сладкий мой пирожок, именно это сделало меня богатой. Что бы с нами было, если бы жены не страдали от головных болей? Ведь только тогда к нам и текут денежки! Поистине золотые головные боли! Давай поднимемся наверх, пообедаем и поговорим. Ты надолго приехала?

– Не знаю. На день или на два.

– Хорошо. Хочешь заработать несколько баксов, пока ты здесь? – спросила Джинни и подмигнула дочери. – Я все устрою.

– Не думаю, Джинни. У меня давно не было практики.

– Это все равно, что ездить на велосипеде. Если один раз научилась, никогда не разучишься.

 

Глава 28

ПРОКЛЯТЫЕ БОЛВАНЫ

Ванесса чувствовала себя как загнанный зверь. Она испугалась сильнее, чем предполагала. Понимая, что ее неизбежно начнут искать, Ванесса раньше относилась к этому спокойно, ибо примирилась с мыслью о своей гибели – и в случае успеха, и в случае провала задуманного. Тогда она не дорожила жизнью, но новое имя и работа изменили ее мироощущение. Ванесса отложила спланированную операцию, не желая так быстро расставаться с жизнью.

Теперь ее часы сочтены. Она должна сама как можно скорее поговорить с Редом О’Ши и рассказать ему все. Как это ни неприятно, придется прибегнуть к помощи Милли и Триш. Они милые женщины, и, конечно, нехорошо навлекать на них такие неприятности, но если отец чему-то научил Ванессу, так только тому, что цель оправдывает средства. Какая жестокая ирония – пускать в ход принципы отца! Да ведь их у него вообще не было!

Ванесса вспомнила, как ненавидели друг друга ее отец и муж. Клифф не отвечал стандартам Майка Феллона. Да и кто мог ответить им? Интеллигентный Клифф довольствовался преподаванием истории в школе соседнего трущобного района. Принципиальный человек!

А вот Майк Феллон добывал счастье, выкачивая нефть из земли повсюду, где только мог ее найти. Он приумножал накопленное богатство, покупал недвижимость, политиков и нужных людей, веря своим холодным умом в то, что цель оправдывает средства. Майк гордился богатством, потому что оно давало ему власть над людьми. Заставлял окружающих выполнять все его желания, был агрессивен, хитер и восхитителен. Майк хотел контролировать все и не выносил людей, чья жизнь отличалась от той, которую вел он сам. Майк считал болванами всех, кто с ним не согласен. Ни разу в жизни ему не пришло в голову, что он может в чем-то заблуждаться.

Оглядываясь назад, Ванесса понимала, что ей не следовало выходить за Клиффа, но она была тогда молода и надеялась ускользнуть таким образом из лап отца. Конечно, она обманулась и только причинила горе невинным людям. Вспоминая день, когда отец поймал ее – худший день в жизни, – даже сейчас, спустя пятнадцать лет, Ванесса по-прежнему чувствовала боль.

Телефонный звонок отца пробудил в ней надежды на счастье. Впервые после рождения ее дочери Клавдии отец позвонил и спросил, можно ли ему прийти. Ванесса стала носиться по маленькой квартирке, стараясь придать ей уютный и пристойный вид, но так ничего и не достигла. Она знала, какое отвращение вызовет ее жилище у Майка. К тому же он все еще злился на нее за то, что она его бросила. Майк умел выражать недовольство.

Ребенок заплакал. Ванесса села и стала укачивать дочь в надежде, что к приходу Майка она успокоится. Но Клавдия продолжала капризничать, и когда у двери раздался звонок, Ванесса была в домашнем халате.

Когда она открыла отцу и увидела высокого, красивого человека, которому всю жизнь поклонялась, на ее глаза навернулись слезы.

– Майк, – нежно сказала Ванесса, – ты отлично выглядишь.

Он улыбнулся:

– А ты выглядишь, как дерьмо. Какого черта ты делаешь в этом сарае?

– Пожалуйста, не начинай с этого. Я так счастлива видеть тебя. Входи.

Майк прошел мимо дочери в комнату, не поцеловав ее и даже не взглянув на ребенка, быстро и брезгливо огляделся по сторонам, затем важно опустился в кресло.

– Майк, это Клавдия, твоя первая внучка. Хочешь подержать ее?

Он покачал головой.

– Нет. Дети меня не интересуют.

– Знаю. До тринадцати лет ты вообще не замечал меня. – Голос Ванессы звенел от затаенной злобы: ко всему прочему Майк отказался от ее дочки!

– Я хочу, чтобы ты вернулась домой. Поэтому и пришел.

Ванессу поразило, что Майк соскучился по ней, а еще больше – что он признался в этом.

– Майк, я и сама хочу домой, ты знаешь, но Клифф не... Я уверена, он не согласится.

– Да черт с ним, с этим недоноском. Брось его и вернись ко мне. – Майк смотрел ей в глаза, и Ванесса с ужасом осознала, что он имел в виду.

– Не могу. Неужели ты не понимаешь? Я жена... мать... У меня ребенок. Даже если бы я хотела вернуться к тебе, я бы не смогла.

Она крепче прижала к себе дочь, вдруг ощутив парализующий страх перед властью, которую имел над ней Майк.

– Положи ребенка, Ванесса, – приказал он низким, властным голосом, словно предупреждая, что лучше подчиниться.

Она медленно направилась к детской кроватке, осторожно положила Клавдию на живот и гладила ее спинку, пока дочь не уснула.

Майк молча наблюдал за Ванессой. Когда она выпрямилась, он подошел к дивану и заставил ее сесть. Ванесса подчинилась, зная, что сейчас произойдет, как знала это всякий раз в ту пору, когда жила с отцом в его большом особняке. И, как всегда, она сознавала, что у нее не будет ни сил, ни желания остановить его.

Он обнял Ванессу за плечи, прижал к себе. Запах его лосьона пробудил в ней воспоминания. Ванесса попыталась сопротивляться, но не могла. Всю жизнь она находилась под воздействием его чар. Так было и сейчас.

Нежно, но страстно Майк стал целовать ее, гладить по груди. Ванесса закрыла глаза, понимая, что должна сопротивляться, но она слишком боялась его. Она уступила. Как только это закончится, он уйдет и оставит ее на некоторое время в покое. Халат соскользнул с Ванессы, когда Майк взял ее на руки и понес в спальню.

Не раздеваясь, отец расстегнул брюки и быстрым толчком вошел в нее. Он обращался с ней, как со своей собственностью. Вскоре она изобразила оргазм, зная по опыту: Майк не закончит, пока не убедится, что удовлетворил ее. Дочка заплакала, а Майк продолжал свои энергичные движения внутри нее. Ванесса думала лишь о том, чтобы это тяжкое испытание скорее прекратилось.

Вдруг она услышала крик, открыла глаза и увидела около кровати мужа с ребенком на руках.

– Что, черт побери, здесь происходит? – воскликнул Клифф глухим от ярости голосом. – Отпусти мою жену и убирайся из моей постели!

Словно не замечая его, Майк продолжал свои действия и, лишь достигнув оргазма, оторвался от Ванессы, встал и застегнул брюки. Затем посмотрел в глаза своему взбешенному, дрожащему зятю:

– Ты – мелкий хам. Ты никогда не сможешь быть достойным ее.

Невидящим взглядом Ванесса посмотрела на красивый Центральный парк и снова ощутила боль, унижение, ненависть к себе и чувство вины. У нее не было выбора, и она подчинилась воле двух мужчин. Ванесса отдала ребенка мужу, который утверждал, что она больна и не способна быть матерью. В своем унижении Клифф и подумать не мог, что его жена – жертва и нуждается в поддержке. Ванесса покорно вернулась в дом отца, заручившись его обещанием не трогать Клиффа и дочь. Он, конечно, был готов бороться с ее мужем за права на Клавдию, но Ванесса не хотела этого, более всего боясь, чтобы дочь достигла зрелого возраста в доме Майка. Его властолюбие разрушило бы и ее.

Иногда Ванессе очень хотелось увидеть дочь, но она не знала, куда Клифф увез ее. Подозревая, что это известно Майку, она опасалась заговорить с ним об этом. Ванесса не желала, чтобы отец догадывался, как она любит Клавдию. Он и так весьма успешно использовал ее слабости.

Последние долгие годы рабства Ванесса пыталась убедить отца и себя, что она счастлива с ним. Это был единственный способ выжить, но, подавляя злобу и негодование, она разрушала себя. Впрочем, демоны иногда одолевали Ванессу, заставляли поднимать бунт. Иногда по ночам она выбиралась из дома, пила и отдавалась мужчинам, чтобы отомстить отцу, но уничтожала только себя. Она всегда возвращалась домой из страха, что, обнаружив ее исчезновение, Майк все узнает и отомстит ей через Клавдию и Клиффа. Отец был слишком могучим, чтобы бороться с ним. Но теперь он уже не мог остановить ее, и Ванесса собиралась разрушить его дьявольскую мечту. Это последнее, что она сделает.

Поздно вечером из телефонной будки в маленьком ресторане неподалеку от Таймс-сквер Ванесса позвонила Милли и попросила приютить ее.

 

Глава 29

МАЛЕНЬКАЯ ГРЯЗНАЯ ДРАМА

Милли и Триш встретили Ванессу тепло и не потребовали никаких объяснений.

– А где твой багаж? – спросила Триш.

– Мне ничего не нужно. Если не возражаешь, я позаимствую у тебя халат и ночную рубашку. Я не смогу выйти отсюда, пока не закончу то, что должна сделать.

Милли показала гостье спальню и оставила ее там. Через несколько минут Ванесса пришла в гостиную, где подруги беседовали об избирательной кампании за фужером бургундского. Взяв предложенный ей фужер, Ванесса молча сделала несколько глотков, затем сказала:

– Мне не хотелось бы вмешивать вас в это дело, но моя задача очень важна, и я не обойдусь без вашей помощи.

– Мы сделаем все, что сможем, – ответила Триш.

– Тебе не кажется, что все это напоминает комедию плаща и шпаги? – без особого энтузиазма заметила Милли.

– Это недалеко от правды. Но я не вправе сказать тебе, что происходит. Единственный человек, которому я могу сообщить все, – сенатор О’Ши.

Милли и Триш удивленно переглянулись.

– Какое это имеет к нему отношение?

– Пожалуйста, Триш, не спрашивай, о’кей? Следует обсудить лишь то, как мне встретиться с ним наедине. Нужно сделать так, чтобы никто никогда не узнал о нашем разговоре. Думаю, ему лучше прийти сюда, поскольку я не осмелюсь покинуть эту квартиру, пока не поговорю с ним. Иначе вообще... – Она поколебалась, потом закончила: – ... неизвестно, доживу ли я до встречи с сенатором.

– Кто тебя преследует, Энн? – без обиняков спросила Милли.

– Есть... люди, которые хотят помешать мне встретиться с ним. Если им это удастся, боюсь, ваши жизни окажутся в такой же опасности, как и моя.

– Господи, да как ты смеешь вмешивать нас в свою маленькую грязную драму? – воскликнула Милли.

– Мне очень жаль, но вы, вероятно, уже в опасности только потому, что меня видели на работе вместе с вами. Я больше никого не хочу вмешивать в это дело.

– Это не совсем так, – возразила Триш. – Ведь ты хочешь вовлечь сенатора.

– Поверь мне, если бы он не увяз в этом по шею, я бы к нему и близко не подошла.

Триш и Милли снова переглянулись. Лучше бы им никогда не встречать эту Энн Фицджералд! Ее зловещие слова походили на правду.

– Не знаю, что с тобой происходит, Энн, но я предпочла бы держаться в стороне, – призналась Милли.

– Я постараюсь не вовлекать тебя в свои дела, однако ничего не могу обещать. Но поверь, некоторое время я должна оставаться в безопасности, это очень важно для всех нас. Итак, когда сюда прибудет сенатор, чтобы поговорить со мной?

– Он никогда не бывает здесь. Зачем ему это? – Триш заняла оборонительную позицию.

Ванесса торжествующе взглянула на нее. Ей очень хотелось высказать свои подозрения, но она сдержалась.

– Уверена, ты легко придумаешь повод, чтобы пригласить его.

– Что, черт побери, ты имеешь в виду? – воскликнула Милли.

– Ничего, абсолютно ничего. – Ванесса поняла, что сболтнула лишнее. – Известно, что у него... скажем так, есть слабость к женщинам. Видите ли, я знаю о сенаторе гораздо больше, чем вы, хотя никогда не встречалась с ним.

Триш вспыхнула от смущения:

– Что тебе нужно от нас? Ред сейчас в поездке по Мидуесту и вернется только через неделю.

– Это мне тоже известно, но, если вы позволите мне остаться здесь и никому ничего не скажете, у нас все получится. Когда он вернется в Нью-Йорк, вы устроите мне встречу с ним.

– А вдруг ты одна из ненормальных террористок, которые хотят устранить Реда? – предположила Милли.

Ванесса улыбнулась.

– Едва ли ты так думаешь, но, если хочешь, обыщи меня и мою сумку. Клянусь, у меня нет ни оружия... ни сообщников. Я ни с кем не связана. Однако признаюсь, помочь мне – и в твоих интересах, и в интересах сенатора.

– Значит, мы должны положиться только на твое слово, – проговорила Милли.

Ванесса кивнула.

– Видимо, нам придется согласиться, – вздохнула Триш.

Утром на автобусной остановке Милли заметила:

– Подружка, надеюсь, мы поступаем правильно.

– Я тоже надеюсь, но не могу положиться на одно только слово Энн и хочу все рассказать Реду, перед тем как заманить его в ловушку.

– Разумно.

– Хотя, признаюсь, это дело заинтриговало меня, – засмеялась Триш.

– Меня тоже. Как по-твоему, я не была слишком резка с ней вчера вечером?

– Пожалуй, менее дружелюбна, чем обычно. Она не нравится тебе, Милли?

– Она не знает, кто такая Джоанни Кокос, а это внушает мне подозрения.

– Как ты думаешь, что это за тайна? Милли насмешливо улыбнулась.

– Полагаю, ее страстно влечет к будущему президенту Соединенных Штатов Америки. Помнишь, она сказала, будто знает про его слабость к женщинам. Вероятно, она представляет какую-то политическую группировку.

– Правда? Ну тогда Энн такая же, как и мы.

– Говори только о себе, дружок, – пошутила Милли. – Мои планы не связаны с сенаторским те... Я просто хочу прочистить ему мозги.

 

Глава 30

СЕНТИМЕНТАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Дэн испытал облегчение, когда Селена уехала к матери. Он уже жалел, что связался с ней. Ему было противно возвращаться в свой пустой дом, общаться с садовником, домоправительницей, возится с ежемесячными счетами. Дэну надоело питаться в ресторанах. Он почувствовал одиночество и почти каждый вечер звонил своему сыну Робу, чтобы узнать, не получил ли тот письмо от матери, и, когда тот сказал, что получил, Дэн обрадовался.

Узнав от него, что сын получает письма от Кейк, полиция отказалась заводить дело, сказав Дэну, что в поступке его жены нет состава преступления. Однако, все-таки решив выяснить, где находится Кейк, Дэн обратился в частное детективное агентство.

Дэн был слегка разочарован, обнаружив, что офис Ральфа Шпигеля, частного детектива, ничем не напоминает офис Сэма Спейда. Он находился на десятом этаже нового здания в деловой части Лос-Анджелеса и был чистым, современным и тихим. Шпигель, лысый, голубоглазый и близорукий, с толстыми короткими пальцами, не очень походил на детектива.

Он задал Дэну обычные вопросы об отношениях с Кейк, и тот впервые признался, что жена могла узнать о его связи с секретаршей.

Молча выслушав клиента, Шпигель попросил принести ему фотографии Кейк, список ее подруг и знакомых, а также перечислить ее привычки. Он заверил Дэна, что с помощью компьютера выяснит, не вовлечена ли его жена в какую-либо грязную игру.

– Мистер Холлидей, судя по всему, жена ушла от вас по вполне определенной причине. Уверен, рано или поздно вы услышите о ней. Вы не считаете, что вам следует дать же не немного времени?

Дэн покачал головой.

– Нет, я должен найти жену и поговорить с ней. Я не могу жить в состоянии неопределенности.

Детектив кивнул.

– Что ж, если хотите, чтобы я занялся этим немедленно, выпишите мне чек на пятьсот долларов. Почасовая оплата и расходы будут входить в эту сумму, пока она не закончится. Однако вам придется и в дальнейшем субсидировать мои услуги. Если согласны, заполните бланк договора. Чем раньше вы доставите мне фотографии и необходимую информацию, тем скорее получите результаты.

Дэн выписал чек, заполнил бланк договора, поехал домой и начал рыться в коробках с семейными фотографиями, пытаясь найти самый хороший снимок Кейк. Это было сентиментальное путешествие.

Вот Кейк с Робом на руках выходит из больницы. Как мужественно она перенесла две беременности. Ее постоянно мучила тошнота, но бедняжка ни разу не пожаловалась.

А вот Кейк с дочерью сразу после того, как та выиграла третий раунд соревнований по запуску воздушных змеев. Кейк два вечера помогала Трине мастерить розового змея с блестками и гофрированными краями. Высоко он не поднимался, но получил приз «самого красивого». Кейк всегда с радостью помогала детям в занятиях рисованием и различными ремеслами, получая от этого такое же удовольствие, как и они.

Снимок всей семьи в лодке на Йеллоустоунском озере заставил Дэна вспомнить, как он нанял катер, чтобы отвезти жену и детей на рыбалку. Прежде Трина никогда не ела рыбы, но в тот день с аппетитом уплетала ее.

Каждая фотография напоминала Дэну о семейном счастье. Почему он упустил его?

В тот вечер, перед тем как лечь спать, Дэн поклялся избавиться от Селены. Отыскав Кейк, он убедит ее, что их семейная жизнь была слишком хороша, чтобы отказываться от нее. Они пережили столько счастливых дней, чтоб сумеют восстановить прежние отношения.

Через три дня Селена вернулась в Лос-Анджелес отдохнувшая и убежденная в том, что не позволит Дэну прогнать ее. Джинни, как обычно, помогла ей обрести уверенность в себе. Жаль, что мать никогда не встретится с Дэном.

Сойдя с трапа самолета, Селена сразу же позвонила в салон красоты и записалась к парикмахеру. Джинни напомнила ей, как важно заботиться о товаре, которым торгуешь. Селена решила появиться в офисе свежей и прекрасной.

Она пришла очень рано, с букетом гладиолусов, поставила их в желтой вазе на подоконник в кабинете Дэна, вытерла до блеска его стол и заточила карандаши. Словом, навела порядок, придав комнате чистый, ухоженный вид.

Дэн приехал раньше других сотрудников и испугался, увидев Селену.

– Когда ты вернулась? – не поздоровавшись, спросил он.

Она сразу почувствовала, что Дэн не рад ее возвращению, но, заставив себя успокоиться, улыбнулась, пошла навстречу боссу и нежно поцеловала его в щеку.

– Вчера вечером. Здесь очень много дел, и это меня тревожило, – сказала она, направляясь к двери.

– Каких именно? – настороженно спросил Дэн.

– Ничего интересного. Я сделаю все во время обеденного перерыва. Не обидишься, если сегодня я не пойду с тобой на ленч?

Дэн покачал головой.

– Нет, нет... Конечно, нет. У меня тоже дела. Перед тем как закрыть дверь, Селена обернулась и холодно улыбнулась ему:

– Как хорошо вернуться, Дэн. Я очень соскучилась... по офису.

Когда она ушла, Дэн тяжело опустился в кресло и попытался проанализировать свои чувства. Вчера вечером он был так уверен в правильности своих действий, но сегодня утром все выглядело иначе. Ему очень не хотелось обучать новую секретаршу, ибо Селена уже обладала необходимыми навыками, была неболтлива, не делала ошибок сама и не позволяла делать их ему. Черт с ней! Он просто объяснит Селене, что оставит ее на работе, но прекратит спать с ней. Со временем наверняка подвернется удобный случай, и он выгонит ее. Не сейчас. Когда-нибудь.

Селена сидела за столом и стучала по клавишам компьютера, желая в деталях выяснить все, что произошло с их контрактами за несколько последних недель. Она знала точно: Дэна манит не только постель. Ему необходимы ее ум и способность держать его в курсе всех дел. Следует убедить его в том, что в их отношениях он получает больше, чем дает. Однако Дэн явно не хочет, чтобы она надоедала ему.

Остальную часть дня Селена была холодна, молчалива и занята делами. Когда рабочий день закончился, она пожелала Дэну доброго вечера. Это озадачило его. По дороге домой Селена таинственно улыбалась.

«Всегда применяй неожиданный маневр, дорогая. Никогда не позволяй мужчинам думать, что они могут предугадать твои поступки. Держи их в постоянном неведении. Тогда они оценят тебя еще выше», – говорила ей мать. Старина Дэн, очевидно, удивился тому, что она не предложила ему заняться любовью. Может, он даже заподозрил, что Селена завела нового любовника. Конечно, она никогда не выкинет подобную глупость. Это разрушило бы ее план. Такой мужчина, как Дэн, никогда не станет делить с кем-то женщину. Тогда у нее не будет ни одного шанса.

Интересно, а не нашла ли себе эта дуреха Кейк другого петушка? Нет, черт возьми, не похоже.

 

Глава 31

ЦЫПЛЕНОК

Раньше Триш и Милли в шутку называли Энн Фицджералд таинственной женщиной. Теперь Триш не находила в этом ничего смешного. В тот вечер она не могла заснуть, металась и ворочалась, пытаясь прийти к какому-нибудь решению, убеждала себя не волноваться и не испытывать ответственность за происходящее. Почему в таких странных, сомнительных ситуациях она всегда считает, будто именно ей необходимо все прояснить? Очевидно, она слишком долго несла на своих плечах весь груз забот о семье.

Ну что ж, подумала Триш, поскольку дело касается Реда, она расскажет ему обо всем, и пусть он сам решит, стоит ли встречаться с Энн.

На следующее утро по дороге в офис Триш заметила, что Милли также озабочена.

– Мне все это не нравится. Что это за дурацкая тайна? Думаю, нам стоит поговорить с Джо.

– Ни в коем случае! Сначала я поговорю с Редом, – возразила Триш.

– Но почему? Обязанность Джо состоит в том, чтобы не подпускать к Реду разных психов. А вдруг она просто чокнутая?

– Вчера вечером мы решили поговорить с Редом. Давай так и сделаем.

Днем Триш зашла в кабинет Джо.

– Пожалуйста, позови меня, когда Ред позвонит из Чикаго. Мне необходимо поговорить с ним несколько минут. Это очень важно.

– Он слишком занят, – отрезал Джо.

– Это очень важно, – повторила Триш.

– Тогда расскажи о своем деле мне, и я решу, важное оно или нет.

– Я предпочитаю, чтобы это решил Ред. Ведь, кажется, кандидат он.

Не дожидаясь ответа, Триш вышла из кабинета. Ей надоели намеки на их отношения с Редом. Неужели то же самое происходит и с президентом, и его личные отношения с женой ограничиваются временем, которое они проводят вдвоем в спальне? Триш сомневалась, что выдержала бы такую пытку.

Она не пошла с Милли на ленч, боясь пропустить звонок Реда, но только в четыре часа Джо позвал ее к себе в кабинет. Он явно не желал выходить, но Триш жестом попросила его удалиться.

– Ред, как я рада слышать тебя! Здесь кое-что произошло, и мне нужно поговорить с тобой. Когда ты вернешься в Нью-Йорк?

– Что случилось? Джо совсем замучил тебя, да?

– К нему это не имеет отношения. С тобой хочет побеседовать одна леди и утверждает, что это жизненно важно.

– Кто?

– Полагаю, не стоит обсуждать это по телефону. Нас могут подслушать.

– Скажи Джо, чтобы он послезавтра отправил тебя в Питсбург. Мы поговорим за ленчем. Пусть пришлет с тобой документы. Я прочитаю и подпишу их. Попроси его заказать обратные билеты на ближайший рейс: для меня – в Вашингтон, а для тебя – в Нью-Йорк. Не возражаешь?

– Вовсе нет. Значит, я увижу тебя. – Триш ликовала.

– Неделя вдали от Нью-Йорка тянется очень долго.

– Ты прав.

Эти слова почти ничего не значили, они и без них понимали друг друга.

– Позови Джо. Увидимся через два дня. До свидания, Делани.

Триш позвала Джо и поспешила сообщить новости Милли.

– Ого! Он отличный парень! Даже не стал задавать вопросы. Значит, он очень доверяет тебе.

Триш улыбнулась.

– Это смущает меня. Он обращается со мной, как с равной.

– Что в этом странного, черт побери? Ты привлекательная и умная женщина. Кстати, кто вместо нашей подруги займется звонками в женские группы? Я попыталась, но получила отпор. У меня нет нужных связей.

– О’кей, о’кей, я вернусь к работе. Так смешно быть исполнительным лицом.

Вечером Триш рассказала Ванессе о своем намерении полететь в Питсбург и подготовить ее встречу с Редом.

– Я хотела бы встретиться с ним поскорее. – Ванесса явно огорчилась. – Боюсь, у меня не так много времени.

– Энн, ты поставила нас в странное положение. Мы даже не знаем, в какое дерьмо вляпались. Ты нам ничего не объясняешь, не выходишь из квартиры. Господи, чего же ты ждешь? – удивилась Милли.

– Я делаю все, что могу, но, если ты так торопишься, поговори с Джо... – начала Триш, но Ванесса оборвала ее:

– Нет! Ни за что! И, пожалуйста, не говорите Джо Франклину об этом деле ни слова. Надеюсь, вы не сказали? – В ее глазах застыл страх.

– Нет... нет... мы никому ничего не сказали, – заверила Ванессу Триш, радуясь, что не доверилась Джо.

– А Джо не знает, что я живу у вас? Нет? – спросила Ванесса с нескрываемым ужасом.

– Он ничего не знает, – поспешно сказала Милли. – Но почему бы тебе не раскрыть карты? Мне хотелось бы понять, во что меня втянули. Кроме того, это моя квартира, и я должна знать, что здесь происходит.

– Мне нужно выпить. – Ванесса подошла к буфету и достала бутылку «Реми Мартин»: – Присоединитесь ко мне?

Ванесса была очень взволнованна. Подруги заметили, что у нее дрожат руки.

Так и не дождавшись ответа, она налила себе солидную порцию бренди, отпила и с вызовом посмотрела на Милли и Триш.

– Ладно, если вы так настаиваете, я расскажу вам, но пусть Милли потом не кудахчет. Признаюсь, у меня такое чувство, будто нас вот-вот поглотит бездна. Так вот, я располагаю жизненно важной информацией, которую необходимо сообщить сенатору О’Ши. Это вопрос жизни и смерти. Я бы рассказала вам все, но это слишком опасно для вас. Уверена, когда все выяснится, сенатор будет благодарен мне за информацию, а вам за то, что вы организовали нашу встречу.

Она помолчала и сделала еще один глоток. В комнате воцарилась тишина. Триш и Милли поняли, что их втянули в нечто весьма опасное, почему-то не сомневаясь в правдивости Ванессы.

– Если мне удастся передать информацию, все будет о’кей. Не останется причин уничтожать меня... или вас... Ведь тогда мерзкая тайна всплывет наружу. Им больше нечего будет защищать, понимаете? Но каждый напрасно потраченный день все больше приближает их к нам.

– Кто эти «они», черт побери? – спросила Милли.

– Это часть тайны. Поверь, узнав об этом, ты не сможешь спокойно спать.

– А как насчет Реда? Ведь ты подвергаешь опасности и его? – воскликнула Триш.

Ванесса засмеялась.

– Его жизнь была поставлена на карту в тот самый момент, когда он решил баллотироваться в президенты. Дело в территории.

 

Глава 32

В ПОЛНОЙ МЕРЕ

В Питсбурге Триш встретил водитель лимузина, отвез ее в управление кампании Реда и передал в распоряжение некой Марсии Хантер. Та заговорила с ней о работе, и Триш, играя свою роль, объяснила, как они организовали женское ораторское бюро, но сосредоточиться на беседе не могла. Она думала лишь о том, когда увидится с Редом.

В час позвонил сенатор.

– Привет. Как долетела?

– Прекрасно. А что с нашим ленчем? – спросила Триш.

– Возникли проблемы. Можешь остаться до обеда? К пяти я освобожусь.

– Отлично. Мой самолет вылетает только в полночь. Где встретимся?

– В ресторане «У Тамбеллини». Скажи шоферу, чтобы он подвез тебя туда к шести. До встречи.

Триш провела оставшуюся часть дня, обсуждая в офисе с добровольцами женские вопросы. Она не выказывала особого энтузиазма по поводу стратегии кампании, но надеялась, что и ее возбуждение не слишком заметно.

Когда Триш наконец приехала в ресторан, ее провели к столику, стоящему отдельно от других. Она заказала бокал вина, выпила его и к моменту появления Реда почти опустошила и второй бокал.

– Прости, что заставил тебя ждать целый день, Делани, но у этого города железная хватка. Как вино?

– Превосходное, но после второго бокала у меня слегка кружится голова.

– Тогда давай сразу закажем обед. Здесь отлично готовят рыбу.

Триш позволила Реду сделать заказ. Когда она бывала с ним, еда не интересовала ее. Его присутствие слишком возбуждало ее. Может, в этом и состоит особый шарм Реда? Но на всех ли он действует так же, как на нее? Эта мысль тревожила Триш.

Ред говорил только о своей кампании, и она слушала его не слишком внимательно. Наконец, когда принесли салат, возникла пауза, и Триш приступила к делу:

– Пожалуйста, Ред, позволь мне объяснить, почему я здесь.

Он кивнул.

– Ты так серьезна. Что-то случилось? Надеюсь, ты не скажешь, что уже устала от меня? – Его голос слегка дрожал от волнения, хотя Ред говорил шутливо.

– Нет, Ред... никогда. Я хотела бы оказаться с тобой наедине, чтобы ты мог обнять меня. Я скучаю по тебе. – Триш сделала паузу. – Произошло нечто странное.

Забыв, что они на людях, Ред взял ее руки в свои.

– Что такое? – спросил он.

Она рассказала ему о настойчивом желании Энн Фицджералд встретиться с ним и, закончив, спросила:

– Думаешь, это заговор против тебя?

Ред улыбнулся, но отнесся к ее словам серьезно:

– Возможно, вполне возможно, но мы ведь должны все выяснить, правда?

– Как же нам поступить?

– Сказать ей, что я вернусь в Нью-Йорк завтра вечером, очень поздно. Я позвоню, когда прилечу, и мы организуем где-нибудь встречу.

– Но она утверждает, что не может выйти из квартиры.

– Ей придется это сделать. Я не могу ввязываться в подобные дела один. Если ее информация действительно важна, она придет туда, куда я скажу.

– Ты прав. Я передам ей это. Надеюсь, я не навлекаю на тебя опасность.

Ред слегка пожал Триш руку и отпустил ее, когда к столику подошел официант.

– Не волнуйтесь, мисс Делани. Я справлюсь с этим.

Когда официант ушел, Ред продолжил:

– Мне не нравится, что ты оказалась замешанной в деле, которое может оказаться грязным. Делани, я хотел бы, чтобы ты участвовала вместе со мной в этом расследовании.

Триш улыбнулась:

– Сочту за честь, Ред. Я верила в тебя, верю и буду верить.

Он очень нежно ответил:

– Я люблю тебя, Делани. Всегда любил и буду любить.

Вылетев вечером в Нью-Йорк, Триш ощущала решимость и радость. Жизнь состоит не из одних только страхов и унижений. Она выбрала свой путь и не собиралась возвращаться к прежнему. Ред любит ее. Она нужна ему. Такого с ней не было никогда. Только теперь ее жизнь обрела смысл.

 

Глава 33

БЕЛЫЙ РЫЦАРЬ

На следующий день после того как Ричард Теран обедал с Триш и Милли, ему позвонил информатор и сообщил, что, похоже, нашел Ванессу Феллон.

– Что ты выяснил, Боб?

– Немного. Горничная заметила меня, когда я пытался войти в номер Феллон, – пояснил Боб Рид. – Я представился портье как ее муж и узнал от него, что Ванесса всегда возвращается в шесть часов и остается в номере до утра. Поэтому я перекушу и наведаюсь туда через час на случай, если она придет раньше. У меня есть фотоаппарат, и я сделаю несколько снимков.

– Отличная работа. Но смотри, чтобы она тебя не заметила. Если Ванесса похожа на отца, ей не составит труда обвести тебя вокруг пальца. Ты заплатил портье, чтобы он держал язык за зубами?

– Конечно.

Теран решил позвонить Милтону Вайсу и, ни о чем не сообщая ему, выяснить, почему так важно найти Ванессу Феллон.

– Милт, как дела? – спросил он, услышав голос Вайса.

– Это ты скажи мне, Рич. Тебе удалось напасть на след? Твой гонорар быстро сокращается. Он уже ближе к одному миллиону, чем к двум.

– Вычитать я умею, Милт. Я позвонил тебе вот почему. Сегодня вечером ты узнаешь кое-какие новости, но я хочу получить ответ на один вопрос, перед тем как выдам леди.

– Давай. Отвечу, если смогу, но, видишь ли, я не участвую в этом деле, а просто выполняю работу, как любой другой, – ответил Милт.

– Гм... ответ настоящего немца. Почему за голову Феллон назначена такая большая сумма? Это мошенничество или они действительно заплатят? И почему за такие деньги наняли меня? Есть множество частных детективов, которые согласились бы выполнить эту работу за меньшие деньги. Я бы нанял одного из них.

– Я могу высказать лишь предположения, поскольку не знаю истины.

– Выкладывай предположения.

– Думаю, они хотят, чтобы правая рука не знала, что делает левая.

– Отлично. Люблю банальности. А что это на самом деле значит? – спросил Ричард.

– Только один человек знает, какой информацией располагает мисс Феллон. Он хочет вернуть женщину до того, как кто-то из его узкого круга пронюхает об этом. Будет ли он платить? Да, я уверен, будет.

– Кстати, я понял, что речь идет о закадычных дружках Майка Феллона, – сказал Ричард.

– Оставлю это без комментариев. Позвони, когда что-то выяснишь.

– Подожди, Милт. Что они сделают с ней, когда найдут?

– Это не относится к делу, Ричард. Полагаю, они собираются вернуть ее домой.

– Они намерены причинить ей вред?

– Я слышал, девка довольно крутая. Может, они не хотят, чтобы она моталась по стране и позорила честь семьи. Уверен, все это для ее же блага, иначе я не прикоснулся бы к делу, – заверил Терана Вайс.

– Я всегда сомневаюсь, когда меня уверяют, будто кого-то преследуют во имя благих целей. Впрочем, спасибо, Милт, придется поверить тебе на слово.

Ричард положил трубку, подошел к окну и взглянул на Центральный парк. Зима уже установилась, озеро у берегов начало покрываться льдом. Ричард поежился: холод внушал ему неприязнь и казался враждебным. Некоторых он бодрит, но он был не из таких. Худой Ричард всегда мерз. Он хотел бы вернуться в Калифорнию, пойти в сауну или погреться на солнышке.

А сейчас Ричард с удовольствием принял бы горячий душ, чтобы смыть отрицательную энергию, которую ощущал с тех пор, как согласился найти сбежавшую наследницу. Ему хотелось верить, что в этом задании нет ничего дурного, но многолетний опыт убеждал его в обратном. Ричард видел, что зло вселилось в сердца людей. Возможно, когда он найдет Ванессу Феллон, ему удастся поговорить с ней, прежде чем выдать ее друзьям отца. Интересно, почему за ее голову назначили такую невероятную сумму? Он прожил почти шестьдесят лет, не запятнав свои руки кровью, и был уже слишком близок к концу, чтобы позволить случиться этому сейчас.

Ричард сбросил халат, пошел в ванную и встал под душ. Дерьмо! Все это дерьмо! Но он не может больше позволить себе играть роль белого рыцаря. Ему нужны деньги, иначе он потеряет все.

Весь день Ричард ждал звонка, который известил бы его об окончании поисков, и в одиннадцать часов вечера телефон наконец зазвонил.

– Плохие новости, – сказал Боб Рид. – Она не вернулась в свой номер.

– Портье рассказал ей, да?

– Он клялся, что не видел ее. Но когда я помахал перед его носом стодолларовой купюрой, признался, что сказал ей обо мне. Но хуже всего не это.

Он подозревает, что я ей не муж, и даже угрожал позвонить в полицию, если я не отстану.

Теран вздохнул.

– Ладно, ты знаешь, что делать дальше. Держи меня в курсе.

Какой бессмысленный выдался день, подумал он. Считал, что Ванесса почти у него в руках, а она вдруг исчезла.

Может, он слишком много соприкасался с грязью и это начало сказываться? Глупости. Для добра у него тоже находились силы. Ричард верил в него и в определенных случаях не жалел ни денег, ни профессионального мастерства. Нет, не всю жизнь он защищал негодяев и подонков, но следовало признаться в том, что именно на этом нажил себе состояние. Так чем же отличалось от предыдущих нынешнее дело?

Ричард решил позвонить Триш Делани и еще раз пригласить ее на обед. К тому же у него были два билета в театр. Возможно, это позволит ему избежать встречи со странной подругой Триш. Он предпочел бы пообедать с ней наедине, но, если это не удастся, придется смириться с присутствием Милли. Ричард не признавался даже себе, что увлекся Триш. Сейчас она единственное светлое пятно на горизонте. Он усмехнулся. Что бы сказала Триш, догадавшись, что у него к ней не только дружеский интерес? Наверное, испугалась бы. Ричард всегда имел успех у женщин благодаря способности к тонкому расчету, поэтому и сейчас решил соблюдать осторожность и не торопить события. Сейчас, вероятно, у Триш связь с сенатором, но это, конечно, не продлится долго. Скоро Триш поймет, что у этих отношений нет будущего, и уйдет от О’Ши. Да, расчет очень важен всегда... и во всем.

 

Глава 34

ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО

Когда Триш вошла в квартиру, ее встретила разъяренная Милли.

– Когда сегодня утром явилась уборщица, Энн запретила мне впускать ее. Я настояла на своем, и она заперлась в своей комнате и отказалась выйти.

– Не расстраивайся, – успокоила ее Триш. – Уверена, Энн просто боялась, что ее увидят. Может, тебе лучше пока отказаться от услуг Марии?

– Я не намерена убирать квартиру за ее высочеством. Ты бы видела, что она устроила в ванной. Разбила бокал и даже не потрудилась убрать осколки! Я чуть не порезала ногу.

– Брось, не стоит волноваться из-за таких мелочей. Просто Энн на грани срыва, и мы должны проявить терпение. Осталось недолго. Я приведу ее. Сядем в гостиной и поговорим... как подруги. О’кей?

Ванесса вышла из своей комнаты в старом халате Милли, изможденная и растрепанная. Под глазами у нее были темные круги. Ванесса курила сигарету и держала в руке бокал с бренди, явно не первый сегодня.

– Ну... что случилось? Где сенатор? – спросила она, нечетко выговаривая слова.

– Я сказала ему о твоем желании встретиться с ним, и он согласился.

– Когда же он придет?

– Он не придет сюда. Разве ты не понимаешь, Энн, что это немного слишком – просить его приехать к нам? Он не знает тебя и чего ты хочешь, но предложил встретиться в месте, которое сам выберет. Это вполне разумно.

– Ну и наплевать на него! Я делаю это не для себя, черт побери! Я рискую своей проклятой жизнью, чтобы, несмотря ни на что, поговорить с ним! – крикнула Ванесса, подняла бокал с бренди, осушила его одним глотком и грохнула им об стол так, что он разбился вдребезги.

Милли вскочила с кресла.

– Ах так! Я уже натерпелась с тобой, сучка! Это бокал моей матери. Как ты посмела явиться сюда и обращаться с нами, как с рабынями? Мы пытаемся помочь тебе, а ты три дня подряд только пьешь да выражаешь недовольство.

– Успокойся, Милли, – сказала Триш. – Мне тоже жаль бокал, но Энн просто не в себе. Разве ты не видишь, что она слишком много выпила?

– Как же не видеть! Боже, не выношу пьяниц, – отозвалась Милли.

– Послушай, Энн, – предложила Триш. – Может, ляжешь и постараешься немного поспать? Когда протрезвеешь, мы попытаемся обсудить ситуацию как цивилизованные люди. У меня был трудный день, и я устала. Я отправилась в эту поездку ради тебя и сделала все, что могла. Всем нам приходится с чем-то смиряться. Жизнь никогда не складывается так, как нам хотелось бы.

– Нет, я не могу спать. Давайте поговорим. – Ванесса попыталась собраться с силами, но безуспешно.

– Уверена, ты запомнишь то, что я тебе скажу. Может, сварить тебе черный кофе? – спросила Триш, но Ванесса неистово затрясла головой.

– Не надо кофе. Хочу бренди.

– Энн, пожалуйста! Ты обратилась к нам за помощью, и мы пытаемся оказать ее тебе, но перестань пить. В общем, план следующий. Сенатор О’Ши позвонит мне завтра вечером и скажет, где мы встретимся. Мы с тобой возьмем такси. Я все обдумала в самолете. Никто не увидит, как ты выйдешь из дома. Завтра я куплю парик под цвет волос Милли. Ты наденешь ее вещи, завернешься в огромное пончо, и никто ничего не заподозрит. Я отвезу тебя к Реду, а после встречи можешь делать все чтохочешь.

Ванесса молчала, но, несмотря на опьянение, поняла план Триш.

– Ну, что ты думаешь? – спросила Милли. Ванесса с презрением посмотрела на женщин.

– Думаю, что разговор окончен, – отрезала она.

Когда Ванесса вышла, Милли дала волю ярости, но Триш попыталась урезонить ее:

– Слушай, Милли, это пьянство превратило ее в такую суку. На некоторых людей алкоголь влияет именно так. Мы не должны забывать о том, что она очень перепугана.

– А ты не подумала, что, выйдя с Энн из дома, невольно станешь ее соучастницей?

– О Боже, Милли, ты говоришь так, будто Энн подстерегает оборотень, который сразу на нас набросится. Кстати, по дороге домой я часто оглядывалась и не заметила ничего подозрительного, а ты?

Милли покачала головой:

– Нет. Но я еще не спятила, чтобы оглядываться. Иногда мне кажется, что она шизофреничка и просто вовлекла нас в свои больные фантазии.

– Пожалуй, это был бы лучший вариант. Думаю, гораздо хуже, если Энн нормальна и действительно собирается рассказать сенатору что-то ужасное.

– Да, с такой мыслью спокойно не уснешь. Скрести пальцы, чтобы все это закончилось через день или два и мы остались бы живы, – ответила Милли, улыбаясь и не выказывая особой тревоги.

– Знаешь, Милли, несмотря на твою неприязнь к Энн, по-моему, тебе, как и мне, нравятся эти интриги и волнения, – заметила Триш, убирая осколки разбитого бокала.

– Да, пожалуй, ты права. Иногда жизнь пресна и скучновата.

– Кстати, о скуке. Ты когда-нибудь думала о замужестве? – Триш впервые поинтересовалась личной жизнью Милли.

– Раньше я постоянно думала об этом, а теперь нет. Хорошие парни нарасхват, а плохой мне не нужен. В свое время у меня было много мужчин, но лишь с несколькими из них я смогла бы вместе есть, не говоря уж о чем-то большем.

– Милли, это циничное отношение к жизни совсем тебе не идет, – заметила Триш.

– Из всех женщин, которых я когда-либо встречала, ты самая невинная. Скажи, со сколькими мужчинами ты переспала?

Триш смущенно улыбнулась.

– Только с двумя.

– Вот видишь, я была права, – рассмеялась Милли. – А как по-твоему, скольких замучила я?

– Не знаю. Без компьютера мне не сосчитать.

 

Глава 35

СЕКСУАЛЬНОЕ ВОЗБУЖДЕНИЕ

Не осмелившись объявить Селене о разрыве с ней, Дэн согласился встретиться с ней на квартире. Он предполагал, что они снова займутся сексом, но, приехав, увидел, что Селена одета.

Она поняла, что пришло время, а именно так считала и Джинни, вступить в борьбу с Дэном. Селена не сомневалась, что сейчас он нуждался в ней больше обычного. Ей следовало завоевать жизненное пространство, пока его жена в бегах. Кейк могла вернуться в любой день и все усложнить. Селена хотела не только разжечь похоть Дэна, но и привязать его к себе.

Он расслабил галстук.

– Давай быстрее. Мне нужно успеть вернуться к звонку Стивенсона.

Селена смотрела на него, не поднимаясь с дивана, где до прихода Дэна попивала вино и листала последний номер «Фортуны».

– Сядь, Дэн. Сначала я хочу поговорить. Она давно убедилась, что мужчины более щедры на обещания до занятий любовью, чем после них.

Дэн встревожился.

– Мы можем поговорить в офисе. В квартире мы трахаемся. Давай.

Черт бы его побрал! Как она устала подчиняться ему!

– Сядь, Дэн. Заниматься любовью – не то же самое, что тыкать членом в кого попало. Мне нужно поговорить с тобой.

Ее слова внушили ему отвращение, но все же Дэн был больше заинтригован, чем оскорблен. Он налил себе бокал вина и сел.

После короткой паузы Селена взглянула на него своими огромными глазами.

– Я знаю, что твоя жизнь в последние дни осложнилась, и не хочу добавлять тебе проблем, но нам надо кое-что обсудить... и сейчас же.

«Господи, что же еще?» – подумал Дэн.

– Пока я гостила у матери, – продолжала Селена, – у меня было время подумать о наших отношениях и сделать выводы. Мать, как всегда, помогла мне увидеть вещи в перспективе. Уверена, ты поймешь это, поскольку всегда был близок со своей матерью. – Она говорила искренне и пылко, хотя отлично знала, что обязанности Дэна по отношению к матери выполняла Кейк. – Я пообещала матери задать тебе один вопрос и должна сдержать слово. – Дэн едва заметно кивнул. – Когда ты говорил о своей любви ко мне, это означало намерение жениться? – На глазах ее выступили слезы.

Дэн почувствовал себя неуютно. Он молчал, ибо и сам не знал ответа на этот вопрос. Иногда его чувства к Селене были искренними. В этом он не сомневался.

Она пристально смотрела на него, пытаясь уловить колебания, как учила ее Джинни. «Прижми его к стенке, конфетка, потому что нужно решить все сейчас или никогда. Если ему наплевать на твой уход, значит, ты проиграла и тебе лучше не тратить на него время. Поверь мне, я знаю, о чем говорю».

Селена верила матери и решила рискнуть.

– Чего ты от меня хочешь, Селена? – наконец спросил Дэн.

Она наклонилась, взяла его за руку и заставила посмотреть ей в глаза.

– Дэн, я хочу любить тебя и заботиться о тебе, но мне нужны твои обязательства. Если ты не дашь их, я вернусь в офис, заберу свои вещи и уйду. Я больше не могу жить в подвешенном состоянии.

Выложив это, Селена надеялась, что не сожгла корабли.

Взглянув на нее, Дэн понял, что она не блефует. Селена никогда не бросала слов на ветер. Если он сейчас не подберет необходимые аргументы, она уйдет, и тогда его ждет одиночество – в офисе и дома. Ему вдруг показалось, что Кейк очень далеко. Смешно, но уже несколько дней Дэну не удавалось вспомнить ее лицо, а когда он думал об их интимных отношениях, перед глазами всплывал только секс с Селеной. Кейк была теплой и желанной, а Селена волнующей и немного опасной. Селена наделена всем, что привлекало его, хотя и несколько расчетлива. Но ведь это в известной мере относилось и к нему. Проклятие! Дэну не хотелось терять ее! Во всяком случае, не сейчас. А вдруг жена ушла навсегда? Независимому, надменному Дэну Холлидею совсем не нравилось жить одному.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, Селена. – Эти слова вырвались у него словно помимо воли, и это удивило Дэна.

Она улыбнулась своей загадочной улыбкой. Сейчас он сказал достаточно.

– Это все, чего я хотела, Дэн. Все.

Селена встала и начала расстегивать крошечные пуговицы на блузке.

– Давай займемся любовью, – мягко предложила она. – Мы так давно не прикасались друг к другу. Я хочу ощутить тебя внутри.

Позже, уже в постели, Селена возбудила Дэна языком и заставила его лечь на спину. Она провела губами по всему его торсу, добралась до рта и нежно прошептала:

– Теперь войди в меня, и я хотела бы никогда не отпускать тебя.

Приподнявшись, Селена нашла нужное положение и медленно опустилась. Ее влажная теплота поглотила его. Дэн начал было ритмично двигаться, но Селена опустилась на него всем своим весом.

– Нет, – сказала она, – я сама сделаю это.

Через некоторое время Селена выгнулась в оргазме – именно в тот момент, когда его начал испытывать и Дэн.

– Ты был прекрасен. У тебя самый лучший член в мире, и теперь он мой. Не пойму, как твоя жена могла отказаться от него, если он доставлял ей такое же удовольствие, как и мне. Скажи, любовь моя, – прошептала Селена, – с ней у тебя получался такой же приятный секс, как со мной?

Дэн не мог заставить себя обсуждать интимные отношения с Кейк. В их жизни было много моментов, о которых он предпочел бы умолчать.

– Это было по-другому, Селена, совсем по-другому, – ответил он.

Ответ не встревожил Селену. Она осторожно слезла с Дэна и, вытянувшись рядом, прижалась к нему.

– Дэн, думаю, нам пора спать вместе... каждую ночь.

– Где? – насторожился он.

– Почему бы не здесь? – Селена хотела сказать, что у него дома, но решила, что это преждевременно. – Я единственная, кто знает твой распорядок дня... и обещаю не болтать, – игриво прощебетала она. – Сегодня вечером я даже приготовлю для нас обед. О’кей?

– О’кей, – ответил Дэн, чувствуя, что согласен сдаться женщине, готовой заботиться о нем.

Он устал думать о быте. Ему нужно освободиться от подобных проблем и сосредоточиться на работе, как и подобает мужчине. Дэн вылез из постели и пошел принять душ.

Селена испытывала триумф. «Мужчины – это всего лишь маленькие мальчики с большими членами и бакенбардами», – подмигнув, сказала ей Джинни. Селена поняла, что мать, как всегда, была права. Одевшись, чтобы ехать с Дэном в офис, она поклялась, что будет заботиться о нем лучше, чем Кейк, и даже лучше, чем его мать. По крайней мере сейчас.

 

Глава 36

КВАРТИРА ДЖО

На следующее утро Триш и Милли пришли в офис, но не могли ни на чем сосредоточиться. Когда Триш позвали к телефону, она испытала разочарование, услышав голос Ричарда Терана, ибо с волнением ждала звонка Реда, надеясь разрешить наконец ситуацию с Энн.

– Приятель принес мне два билета на «Глитц». Прекрасные места. Это новый бродвейский мюзикл. Не согласитесь ли составить мне компанию? Но сначала мы, конечно, пообедаем. Что скажете? Вы свободны? – спросил Ричард.

– Сегодня вечером?

– Да.

– Ричард, как это мило с вашей стороны, но нет, боюсь, сегодня вечером это невозможно. Я очень хотела бы посмотреть спектакль, но не могу, – ответила она с притворным огорчением.

Ей совсем не хотелось идти с ним и очаровывать его, поскольку мысли ее были всецело заняты встречей Энн и Реда. Триш нравился Ричард, и она несколько минут любезно поболтала с ним, чтобы не обидеть его отказом. Вдруг она подумала, что похожа на девчонку, которая кружит головы двум парням одновременно, и это рассмешило ее. Нет, больше она не играет в брачные игры. Ричард – просто друг. Ведь можно иметь друга, особенно в ее возрасте... И в его... Разве не так? Триш ничуть не желала обижать его. О Господи, в жизни всегда одни сложности!

Милли прервала ее мечтания:

– Это звонил Ред? Триш покачала головой.

– Нет, Ричард Теран. Он пригласил меня сегодня вечером на «Глитц», но я отказалась.

– Я назвала бы его грязным старикашкой, но не буду тебя злить. Неужели не видишь, что он подбивает под тебя клинья?

– Перестань, Милли. Он, просто одинок.

– А, одинок! Но некоторые старикашки весьма похотливы. Даже когда уже ничего не могут.

– Ну, тебе лучше знать, при твоем богатом опыте, – огрызнулась Триш.

– Ха, ха... Откуда такое ехидство? Уж не от общения ли с гнусными типами?

Триш насмешливо кивнула.

– Полагаю, меня испортило общение с тобой и Энн и… Нет, не со мной… Я говорила о нем. – Милли указала на Джо, который, подойдя к ним, прислушивался к их разговору.

– Что здесь происходит? Вы обе отлично поработали за последние два дня.

– Джо! – удивилась Триш. – Но вчера я была в Питсбурге.

– Точно. Ред звонит. Хочет поговорить с тобой. Иди в мой кабинет и закрой за собой дверь. Когда Триш ушла, Милли заметила:

– Я не слышала звонка.

– Тебе нужно держать язык за зубами, а ушки на макушке для разнообразия, – съязвил Джо.

Милли не обиделась.

– Джо, не забывай, что я стою тех центов, которые ты мне платишь.

– Знаю, знаю. Иногда я даже хочу внести тебя в платежную ведомость, чтобы иметь удовольствие выгнать.

– Ты такая куколка, Джо. Я хотела бы воткнуть в тебя несколько иголок.

Триш закрыла дверь и взяла трубку.

– Ред, ты откуда?

– Из Вашингтона. Но как только закончится предвыборная перекличка, вернусь в Нью-Йорк. Не приведешь ли свою подругу в квартиру Джо к девяти часам?

– О нет, Ред. Она испугается, узнав, что в это дело посвящен кто-то еще. Леди и так волнуется из-за того, что ты не можешь приехать к нам.

– Объясни ей, что я уже договорился с Джо, и он куда-нибудь уйдет. Джо думает, что в его квартире я назначил свидание тебе. Скажи ей, что он ничего не знает.

– Это правда, Ред? – озабоченно спросила Триш. – Я не хочу обманывать ее.

– Все о’кей. Даю слово.

Триш едва не сказала, что доверяет ему, как никому другому, но вовремя удержалась. Внутренний голос напомнил ей, что она слишком часто ошибалась.

– Тогда увидимся в девять. Надеюсь, у нас все получится, – неуверенно проговорила Триш.

Выйдя из кабинета Джо, она увидела, что Милли ждет ее.

– Милли, мне нужно прогуляться.

– Хорошая мысль. Я скажу Джо, что мы идем на ленч. И мы еще должны кое-что купить, не так ли?

– Да, должны. Может, просмотреть сначала «Желтые страницы»? Нам нужно найти парик.

Как только подруги отошли от офиса, Триш сообщила Милли о своих планах на вечер. Та не одобрила их.

– Господи, Энн поднимет страшный шум и не пойдет туда. Я точно знаю. Она доверяет Джо Франклину не больше, чем мы. Работая у нас, Энн говорила об этом вполне определенно. К тому же именно он хотел представить нас прессе, из-за чего Энн и ушла отсюда.

– Я пыталась объяснить это Реду, но он не стал слушать. Его нельзя обвинять. Ведь мы знаем об Энн только то, что она в тяжелом положении... и обладает тайной информацией.

– Верно... К тому же она очень много пьет.

– Да, но нам придется убедить ее.

– Ладно, пойдем поищем парик, похожий на мои пышные локоны. Эта сука настолько непредсказуема, что может вдруг согласиться.

 

Глава 37

ОНА ВСЕГДА БЫЛА СО МНОЙ

Когда Дэн вернулся в свой офис, ему позвонил детектив Ральф Шпигель и кратко, но не слишком внятно отчитался:

– Мистер Холлидей, я добыл интересующую вас информацию. Приехать к вам или поговорим по телефону? Сведения довольно скудные.

– Что это значит? – спросил Дэн.

– Лишь то, что я сказал. Ваша жена вообще не делала попыток замести следы. То, о чем я узнал, вы могли легко выяснить сами. Мне даже неловко, что я взял с вас деньги.

– Хорошо, что же вы узнали?

– Ваша жена купила билет на самолет до Нью-Йорка и улетела в тот же вечер, когда покинула ваш дом. На следующее утро она остановилась в «Талбот-отеле», назвав свою девичью фамилию, которой продолжает пользоваться до сих пор. Она нашла работу в офисе предвыборной кампании сенатора Джонатана О’Ши и сейчас живет в квартире некой Милли Бартон, сотрудницы того же офиса. Милли Бартон, очевидно, состоятельная дама, поскольку земля, на которой стоит дом, принадлежит ей. Мне продолжить расследование? Я располагаю адресами и телефонами.

– Нет, этого вполне достаточно, – быстро ответил Дэн. – Буду признателен, если вы пришлете отчет с посыльным. Пусть передаст бумаги мне лично. Получив последний счет, я вышлю вам чек. Вы сделали все очень эффективно и быстро.

– Нет проблем, мистер Холлидей. Был рад поработать на вас.

Дэн сел в кресло и задумался, затем связался с Селеной и попросил некоторое время ни с кем его не соединять. Ему предстояло решить, как поступить с полученной информацией.

Осознать факты было нелегко. Кейк, очевидно, ушла, поддавшись эмоциональной вспышке. Она проделала этот драматический трюк, чтобы заставить мужа приехать за ней и вернуть домой, хотя по глупости или равнодушию Дэн не понял смысла игры и своей роли в ней. Очевидно, Кейк готова ждать этого до второго пришествия. Впрочем, возможно, она в ближайшее время одумается. К Рождеству, когда Роб приедет из колледжа... или по крайней мере в мае, когда Трина вернется из-за границы.

Дэн ощутил еще большую неуверенность. А вдруг Кейк начала новую жизнь и сейчас наслаждается ею? Захочет ли она вернуться и снова жить с ним? Проклятие! Ему необходимо с кем-то посоветоваться... Но с кем? Уж конечно, не с Селеной. Нельзя же надеяться, что она даст ему бескорыстный совет. Вероятно, стоит повидаться с матерью и поговорить с ней. Она все больше слабела, но сохраняла ясный разум. Дэн позвонил Селене и, когда она появилась в кабинете, сказал:

– Я уезжаю и сегодня уже не вернусь. Хочу поехать к матери.

– С удовольствием поехала бы с тобой, но, думаю, мне лучше остаться здесь, чтобы отвечать на звонки людей Стивенсона, верно?

Селену удивило, как взволновали Дэна новости о жене. Она держала палец на кнопке телефонного аппарата и все слышала. Это был испытанный метод находиться в курсе всех дел шефа.

Когда Дэн приехал, мать спала. Он сел на стул и взял ее худую руку. Ему было очень грустно вспоминать, какой сильной, деятельной, умной и живой была когда-то мать. В отличие от других женщин она умела почти все. Элизабет всегда говорила, что ей нравится Кейк, которая напоминает ее в молодости. Нет, его жена, пожалуй, такая же нежная, как Элизабет, но Кейк никогда не обладала ее энергией и организованностью.

– Мама... ты не спишь? – мягко спросил Дэн, и веки Элизабет чуть дрогнули.

Он повторил вопрос, на этот раз громче. Она словно нехотя открыла глаза, и слабая улыбка коснулась ее губ.

– Мама, я узнал, где Кейк. Она в Нью-Йорке, – начал Дэн и, не дожидаясь ответа, рассказал матери обо всем, что узнал от частного детектива. Он заметил, как внимательно следили за ним ее глаза. – Ты считаешь, я должен найти Кейк, поговорить с ней и решить все раз и навсегда?

Элизабет ничем не показала, что слышала сына и поняла его. Дэн повторил попытку, но ничего не добился. Наконец к нему подошла смущенная медсестра.

– Мистер Холлидей, ваша мать не говорит уже несколько дней. Возможно, у нее был еще один небольшой удар.

– Она не слышит и не понимает меня? – в ужасе спросил Дэн.

– Думаю, да. Но полагаю, для нее важно, чтобы с ней говорили так, будто она все слышит и понимает.

– Боже милостивый!

Медсестра поняла его тревогу и боль. Такие взгляды она часто видела в глазах детей, мужей и жен, когда они осознавали, что человек, которого они любили, еще не умер, но уже ушел.

– Мне очень жаль, мистер Холлидей, – мягко сказала она. – Ваша мать была очаровательной леди. Мы тоже потеряли ее.

– Вы говорите так, словно она уже умерла, – рассердился Дэн, совсем не готовый к уходу матери.

– Отчасти это так. Тело миссис Холлидей еще здесь, и мы стараемся сохранить в нем жизнь как можно дольше, хотя и знаем, что дух ее улетел.

– Так вот для чего эта трубка у нее в носу?

– Когда она перестала есть, нам пришлось ввести трубку для искусственного питания. Нельзя же позволить ей умереть от голода.

– Она сильно страдает? – Дэн хотел, чтобы его успокоили.

– Не думаю.

– Но вы не уверены?

Медсестра ничего ему не ответила, и Дэн снова повернулся к матери. Ее глаза были закрыты. Когда он наклонился и поцеловал ее на прощание, она не открыла их. Впервые за всю взрослую жизнь с губ Дэна сорвалась молитва.

– Боже милостивый... не оставь ее... и помоги мне. Ведь я никогда не жил без нее.

 

Глава 38

НЕИЗБЕЖНАЯ МИССИЯ

Когда Триш и Милли вернулись домой, Ванесса ждала их. Она выглядела такой же усталой, но была одета, причесана и, похоже, сегодня не пила. Ванесса курила, и руки ее дрожали.

– Что нового? – спросила она.

– Во-первых, мы нашли отличный парик. Надеюсь, в нем ты будешь походить на меня своим унылым видом, – пошутила Милли.

Ванесса, словно не слыша ее, посмотрела на Триш.

– Ты говорила с сенатором?

– Говорила. Только дай нам раздеться и сесть. Триш была уже на грани срыва, но твердо решила сопровождать Ванессу.

– О’кей, о’кей. Спокойно. Встретимся в гостиной.

Ванесса удалилась. Милли и Триш, переглянувшись, последовали за ней.

Триш села на диван. Ванесса стояла у окна, нервно куря. До переезда к ним ее ни разу не видели курящей, но последнее время она не выпускала сигарету изо рта.

– Сенатор О’Ши хочет, чтобы я привезла тебя сегодня вечером на квартиру Джо Франклина. Сенатор будет там один, – сухо сообщила Триш.

Помолчав, Ванесса спросила:

– Значит, сюда он не приедет. Так? Триш поняла, что объясняться бесполезно.

– Нет, не приедет. Зачем ему рисковать?

– Джо Франклин знает что-нибудь о моем местонахождении или о предстоящей встрече? – Ванесса повернулась к Триш и пристально посмотрела на нее.

– Нет, он думает, что у Реда встреча со мной по поводу одного... задания, – смущенно ответила та.

Впервые суровый взгляд Ванессы потеплел и на губах появилась усмешка.

– Ну, ну... значит, я все-таки была права. Маленькая мисс Присей помпезный Дадли Ду. Браки заключаются на небесах. Интересно, что сказала бы об этом сиятельная миссис О’Ши?

Милли очень хотелось ответить ей, но, заметив, что Триш оживилась, она сказала:

– Вот, Энн, ты и попалась. Я предполагала, что если ты купишься на это, то и с Джо не возникнет проблем. Ты же знаешь, что он за тип. Джо все толкует именно так. Он уверен, женщины нужны только для того, чтобы быстро потрахаться, и все. Ему и в голову не приходит, что мы способны к чему-то еще.

К радости Триш, поворот разговора в это русло убедил Ванессу, что все в порядке. Она затушила сигарету.

– О’кей, тогда давайте собираться. Где парик? Весь следующий час на Ванессу надевали вещи Милли. Однако, поскольку Ванесса оказалась на четыре дюйма ниже Милли, пришлось срочно укоротить юбку.

В восемь тридцать Ванесса была готова. Милли позвонила портье и попросила вызвать такси.

В вестибюле Милли спросила Ванессу:

– Ты вернешься сюда, когда все закончится?

– Вероятно, нет. Надеюсь сразу поехать в аэропорт и с первым рейсом вылететь домой.

Когда они направлялись к такси, Триш огляделась по сторонам. Улица была темной и пустынной. Триш назвала шоферу адрес Джо, и машина тронулась. Интересно, далеко ли заведет ее эта авантюра, подумала Триш. Если бы кто-нибудь сказал ей год назад, что она будет жить на Манхэттене и участвовать в политической интриге высокого уровня, Триш рассмеялась бы. Да, жизнь весьма непредсказуема.

 

Глава 39

НУЖДА В ДЕНЬГАХ

Ричард Теран снял трубку, чтобы позвонить Милтону Вайсу. Две недели прошло с того дня, когда он согласился отыскать Ванессу Феллон, и след внезапно оборвался. Женщина исчезла из виду, поскольку Рид сделал глупость, выдав себя в Мейбл-отеле за мужа Ванессы. Если бы служащие отеля не узнали в фотографии Ванессы Феллон миссис Джон Фицджералд, Ричарду было бы не на что надеяться. Вознаграждение с каждым днем убывало, и вскоре поиски утратят всякий смысл.

– Милт, это Теран. Мне нужно поговорить с тобой о Феллон, – начал он.

– Я думал, ты ее уже взял. Что случилось?

– Парень, который нашел ее, крупно ошибся, решив заткнуть глотку портье пятьюдесятью баксами. Она сбежала, оставив в номере почти все свои вещи. Какого черта она бежит?

– Хоть убей, не знаю. На ее имя переведена уйма денег. Отец оставил ей все, включая управление имуществом. Ты слышал о Хартленд-траст? – спросил Вайс.

– Да, но что это такое?

– Точно не знаю. Стипендии, субсидии, наверное. Феллон держал много денег в таком виде.

– Милт, скажи, как ты вышел на это дело?

– Слушай, я действительно не в курсе событий. Один из моих клиентов, пожелавший остаться неизвестным, попросил меня связаться с тобой. Могу сказать тебе одно – он весьма достойный человек.

– Он ее родственник или близкий друг? Какая между ними связь?

– Друг семьи.

– Какое отношение имеешь к этому ты?

– Я оказал ему помощь, а он знал, что мы с тобой приятели.

– Ты разговаривал с ним после этого?

– Он звонит мне каждый день. Прошу тебя, поторопись, поймай цыпленка и избавь меня от этого дела.

– Ладно, скажи ему, что мне нужно немного денег на расходы. На меня работает много людей. И не за спасибо. Предупреди его также, чтобы остановил часы. Если вознаграждение будет убывать, я откажусь.

– Подожди, Рич. Денег много, но он дорожит временем.

Ричард уловил тревогу в голосе Вайса.

– Тогда скажи своему клиенту: мне нужны деньги, чтобы покрыть расходы. И еще, спроси его, знает ли он, почему Ванесса сбежала в Нью-Йорк.

– Попробую.

Ричард положил трубку, достал из бара томатный сок и налил себе стакан. Ему страшно надоели отель «Плаза», Нью-Йорк и Милтон Вайс. Зазвонил телефон, и он взял трубку, надеясь, что Вайс хочет сообщить ему хорошие новости. Но это был один из людей Ричарда.

– Есть какие-нибудь новости, Брэд? – спросил он.

– Конечно. Я многим показывал фотографию Ванессы Феллон, и наконец мне улыбнулась удача. Женщина, работающая в маленьком ресторанчике на Третьей авеню, видела эту леди в управлении избирательной кампании сенатора О’Ши. Официантка пару раз носила туда сандвичи и разговаривала с Феллон. Я решил проверить информацию, пошел в офис сенатора, и Джо Франклин – он там главный – узнал на моей фотографии Энн Фицджералд, вольнонаемную служащую. Он поинтересовался, кто ищет эту леди, и я представился ее мужем. Парень купился и сообщил, что она ушла несколько дней назад, когда ей предложили работу, связанную с общественной информацией и рекламой. С тех пор она не возвращалась.

Ричард не верил своим ушам. О’Ши! Да у него же работают Триш и Милли!

– Ты говорил с кем-нибудь еще? – спросил он.

– Пока нет. Две женщины, которые, по словам Джо Франклина, хорошо знают Феллон, рано ушли из офиса. Но утром я обязательно расспрошу их.

– Отличная работа. Ты не заметил реакцию парня, когда он узнал ее настоящее имя?

– Я никогда не сообщаю лишнюю информацию. Людям приходят в головы весьма неожиданные идеи, особенно если ты ищешь человека, имеющего приличное состояние. Многие начинают прикидывать, нельзя ли что-нибудь урвать для себя от этого дела.

– Ты умный парень, Брэд, и стоишь каждого цента, которые я собираюсь заплатить тебе. Я все понял.

Взволнованный Ричард набрал номер Милтона Вайса. Сейчас, когда цель была так близка, он уже не хотел отказываться от задания.

– Милт, ты еще не говорил со своим клиентом?

– Я ждал его звонка.

– Тогда сообщи ему несколько интересных новостей. Я выяснил, что дочь Феллона работает в офисе предвыборной кампании сенатора Реда О’Ши вольнонаемной сотрудницей. Случилось так, что я познакомился с двумя дамами, которые работают там же. Если мне хоть чуточку повезет, я найду Феллон завтра.

– Отлично. Тебе все еще нужны деньги на расходы?

– Конечно. Позвони мне сразу, как только получишь ответ.

Ричард решил дождаться информации от Вайса до того, как звонить Триш. Он считал ее порядочной женщиной и не сомневался, что она поможет ему.

Вскоре позвонил Милтон Вайс. Судя по голосу, он был расстроен и зол.

– Что случилось, Милт? – спросил Ричард.

– Конец, Рич.

– Что значит конец?

– Не задавай вопросов. У меня нет ответов на них. Я все сообщил ему, и он просил передать тебе, чтобы ты оставил это дело.

– А как же мои расходы и время? – рассердился Ричард.

– Никак. Он сказал, что это его не касается. Вот и все. Извини, Рич... Я чувствую себя виноватым.

– Ты действительно виноват. Назови мне имя своего вонючего клиента, и я доберусь до него сам. Или, клянусь Господом, я вытащу это из тебя... в суде! Как адвокат, ты должен знать, что устное соглашение подразумевает такие же обязательства, как и письменное. Что этот ублюдок возомнил о себе? Он не может отстранить меня от дела сейчас, когда я нашел ее!

– Пришли мне счет, Рич... на все. Извини. Что еще я могу сказать тебе?

Ричард бросил трубку. На кой черт ему возмещение расходов, когда он нуждается в больших деньгах? Время потрачено напрасно, и жалованье по делу Билли Томаса он тоже потерял. Проклятие! Но, несмотря на ярость, любопытство Ричарда усилилось. Почему ему отказали, когда он почти добрался до цели? Это дело – простое мошенничество или за ним кроется нечто большее? Не заняться ли им самому? Теперь он не мог платить частным детективам, поэтому решил добраться до сути дела сам и выяснить имя ублюдка, внезапно отказавшегося от его услуг.

Утром он позвонит Триш, попросит ее встретиться с ним и расскажет ей все, поскольку теперь не связан обязательством не разглашать сведения. Интуиция подсказывала Ричарду, что лучше оставить это дело, но он отгонял тревожные мысли и оставался тверд в своих намерениях. Даже сейчас его интриговала обещанная ему сумма. Было бы весьма неплохо быстро и прилично заработать, вернуться к исходной точке и стать обычным законопослушным гражданином. Проклятие! Почему ему мало того, что у него есть? Почему он всегда хочет большего? «Соблазн перед большими деньгами делает всех нас хитрецами», – подумал Ричард.

Позвонив своим агентам, он известил их, что дело закончено, иначе ему пришлось бы выложить им кругленькую сумму. Черт побери, Милт собирается сам оплатить счет. Так ему и надо! В следующий раз дважды подумает, прежде чем взяться за темное дельце.

Милт, видимо, теряет нюх. Ричард не помнил, чтобы тот когда-нибудь попадал в такое дурацкое положение.

 

Глава 40

СУМАСШЕДШАЯ ЛЕДИ

Триш и Ванесса молча ехали к Джо. Пока Триш расплачивалась с водителем, Ванесса поспешила к дому, прикрывая лицо краем пончо, словно защищалась от холодного ветра. Все так же молча они поднялись на двенадцатый этаж и позвонили в дверь. Ред открыл сразу.

– Входите. – Заперев дверь, он спросил Триш: – Ты помогала ей переодеться? Надеюсь, у нее нет оружия, верно?

Ванесса невесело засмеялась.

– Не волнуйтесь, сенатор О’Ши. Я не собираюсь покушаться на вас. Это не входит в мои планы. Если угодно, можете обыскать меня... Но это было бы смешно.

– Верю вам на слово. О’кей. Итак, вы хотели сообщить мне большую тайну?

– У вас есть что-нибудь выпить?

– Это не моя квартира. – Голос сенатора звучал холодно и бесстрастно.

– О’кей, а можно закурить?

– Что за игру вы ведете? О чем вы хотели поговорить со мной?

Триш удивилась сухости Реда.

– Я должна поговорить с вами наедине. Триш лучше не слышать всего этого и оставить нас – для ее же пользы.

– Ты останешься или подождешь в спальне? – спросил Ред.

– А как по-твоему?

– Ты пожалеешь, если останешься, Триш, – прервала ее Ванесса. – Твоя жизнь будет стоить не дороже моей... Впрочем, если хоть кто-то узнает о твоем визите сюда, тебе все равно конец.

Триш колебалась. В словах Ванессы, в ее безжизненном голосе было что-то невероятно страшное. Только сейчас Триш ясно поняла, что все это правда. Стоит ли подвергать себя и своих близких опасности, чтобы удовлетворить свое любопытство?

– Я подожду в спальне, – сказала она и вышла, презирая себя за трусость.

Примерно полчаса Триш сидела на кровати в крошечной безликой спальне, едва удерживаясь от желания прижаться ухом к замочной скважине. Она услышала громкий голос Реда, но слов не разобрала. Несомненно было одно: он говорил серьезно.

Полчаса спустя взволнованный и озабоченный Ред открыл дверь и обнял Триш, ничуть не смущаясь присутствием Ванессы. Значит, он и впрямь услышал нечто ужасное.

– Делани, мне очень жаль! Прости меня! Знай я, в чем дело, никогда бы не позволил тебе вмешиваться! – воскликнул Ред.

Ванесса, сидя на диване, курила и пила бренди.

– Ну вот, я все-таки угадала с первого раза. – Ее голос прозвучал насмешливо и неприязненно.

Триш удивилась, почему Ред не скрыл их отношений от этой странной, таинственной женщины. Что же она сказала ему?

– Я правильно поступила, приведя ее сюда, Ред? – спросила Триш.

– Да... Не знаю. Чертовски хотелось бы никогда не слышать того, что она сказала, но ты поступила правильно. Ты даже не представляешь, как это важно. Ты настоящая героиня, Триш.

– А как же я... Ред? Тебе не кажется, что я тоже достойна похвалы? – язвительно спросила Ванесса.

– Ты тоже. Но как бы теперь защитить тебя?

– Доставьте меня к первому самолету на Лос-Анджелес. Если я окажусь дома в Хэнкок-парке, никто не узнает, где я была. Надеюсь, все думают, что у меня очередной запой и сексуальные похождения. Мне хотелось привезти документы. Уверена, они еще там, но я в такой спешке улетела из Лос-Анджелеса...

– Без них я ничего не могу сделать. Все, что ты рассказала мне, без документальных подтверждений выглядит просто страшной сказкой, – заметил Ред.

– Но ты веришь мне, не так ли? – спросила она.

– Черт побери, как бы мне хотелось сказать «нет»! Но, увы, да, не вижу причины, которая заставила бы тебя выдумать все это.

– Хорошо. Просто я ни к кому больше не могла пойти, и было бы очень глупо рисковать своей шкурой напрасно. А что, если мне не удастся раздобыть документы?

– Постарайся. Больше всего мне хотелось бы вывести все это на чистую воду. Но без доказательств я бессилен.

– Это трудно. Надеюсь, люди поверят, что я затеяла дело, убитая смертью любимого папочки. Уверена, никто, кроме меня, не знал, что отец делал записи. Надеюсь, мне удастся найти их. По ряду причин мне не удастся проникнуть внутрь. Они будут начеку.

– Мне незачем объяснять тебе, насколько важны эти записи. Не только для меня, но и для тех, кто был связан с твоим отцом. Кто-нибудь знает, в каком объеме ты владеешь информацией? – спросил Ред.

Ванесса покачала головой.

– Я узнала обо всем за две недели до его смерти. Признавшись, что жить ему осталось недолго, отец рассказал мне обо всем, велел продолжать дело и угрожал преследовать меня даже из могилы, если я не выполню его волю.

– Боже мой! – воскликнул Ред.

– Сам он не верил в Него, сенатор. Но я совсем не уверена, что он не найдет какой-нибудь способ добраться до меня... в этой или в другой жизни. Хочу надеяться, что, если рай и ад существуют, мы с ним окажемся в разных местах. – Ванесса поднялась. – Ладно, я постараюсь раздобыть то, что тебе нужно, но это будет нелегко. Головорезы наверняка станут следить за каждым моим шагом, если даже я вернусь в Лос-Анджелес живой. Кстати, хорошо бы узнать о ближайшем рейсе отсюда, хотя мне жаль покидать такую приятную компанию.

– Я чем-нибудь могу помочь тебе, Энн? – спросила Триш.

– Я не Энн, милая. Да будет тебе известно, что я пресловутая Ванесса Феллон, дочь Майка Феллона. Никто не поможет мне в том, что я должна сделать, но все равно спасибо.

Полчаса спустя Ванесса вышла из квартиры и поспешила к ожидавшему ее такси. Она заказала билет на самолет до Лос-Анджелеса и теперь торопилась.

Триш мучило любопытство.

– Что эта женщина должна достать для тебя? – спросила она.

– Имена, множество имен. Даты. Места. Связи. Мне нужно нечто большее, чем слова озлобленной, жаждущей мести дочери. Теперь, после того как я поговорил с Ванессой Феллон, моя мечта стать президентом несколько померкла. – Голос Реда звучал задумчиво и грустно.

– Но почему... каким образом это влияет на твои планы?

– Потому что я верю ей. Она рассказала мне многое о себе, об отношениях с отцом, о мотивах своего поступка. У нее нет причин лгать. Возможно, впрочем, что Феллон просто сумасшедшая, но я в это не верю. А ты?

Триш покачала головой.

– Ни на минуту. Она немного странная и иногда не слишком приятная, но у нее твердый характер, и мне это нравится.

– Мне тоже... Проклятие! – Ред замолчал, потом смущенно признался: – Триш, прости, я солгал тебе. Я хотел выслушать эту женщину, но не мог позволить себе встретиться с ней наедине. Джо все слышал. Я боялся, как бы Феллон не узнала о его присутствии. Это отпугнуло бы ее.

– Джо! Где он? – Триш пришла в ярость оттого, что Ред обманул ее.

– Он сидел на кухне и записал все на магнитофон. Вероятно, сейчас Джо спустился проверить, села ли она без помех в такси.

– Ну что ж. – Триш чувствовала усталость. – Напрасно ты не сказал мне об этом. Я заслуживаю доверия и поняла бы, что тебе необходима гарантия безопасности. Теперь же оказалось, что я невольно предала Ванессу, и мне это совсем не нравится. – Она отвела взгляд в сторону, пряча слезы злости. – Ладно, у меня был трудный день, и я хочу домой. Милли наверняка едва жива от волнения.

– Прости, Триш. Я хотел бы сделать все иначе, но мне приходится защищать себя. Ты ведь понимаешь, да?

– Не совсем. Мне чужды все эти интриги, по-моему, только усложняющие жизнь. Скажи, Ред, почему Ванесса обратилась именно к тебе?

– Когда-нибудь, после того как все это закончится, я расскажу тебе, почему она не могла довериться никому другому. – Ред обнял Триш. – Ты пока останешься со мной?

– На некоторое время, – не слишком охотно ответила Триш.

Ред открыл дверь, и Триш вышла из квартиры, но вдруг вспомнила:

– Моя сумочка. Я оставила ее в спальне. – Она быстро прошла мимо него. – Сейчас вернусь.

– Я вызову лифт. – Ред переступил порог. Вдруг раздался глухой звук. Триш обернулась.

Ред с удивлением и ужасом смотрел на нее, схватившись за шею. Сквозь его пальцы текла кровь. Он едва держался на ногах.

Триш подбежала к нему, втащила его в квартиру и захлопнула дверь. Опустив Реда на пол, она повернула ключ в замке и закрыла задвижку. Триш услышала еще один глухой звук и поняла, что кто-то выстрелил через дверь. Она бросилась на пол рядом с Редом и в ужасе замерла. Он был без сознания, но только через несколько секунд Триш пришла в себя и начала действовать.

Она не решилась встать, опасаясь нового выстрела через дверь, поползла в ванную, схватила полотенца, затем, почувствовав себя в безопасности, пробежала через комнату. Прижав полотенце к ране на шее Реда, Триш попыталась остановить кровотечение. Боже, ему необходима помощь! Она бросилась к телефону и набрала номер 911.

– Скорее, пожалуйста. Ранен сенатор О’Ши. Боюсь, что он умирает! – Триш автоматически продиктовала адрес Джо и, убедившись, что помощь уже в пути, вернулась к Реду, жизнь которого отчаянно хотела спасти.

Бормоча слова утешения, Триш обняла его и прижала полотенце к ране. О Боже, когда же они приедут?

Через шесть томительно долгих минут в дверь постучали. Триш вскочила.

– Кто?

– «Скорая помощь», открывайте.

Она открыла, и двое мужчин в униформе сразу бросились к Реду. Джо вбежал следом за ними.

– Слава Богу, ты здесь, Джо! Кто-то выстрелил в Реда, как только он вышел за дверь!

– Иисусе, он мертв? – спросил Джо, стараясь заглянуть поверх спин мужчин, суетившихся возле сенатора.

– Не знаю.

– Ты видела, кто стрелял? – В голосе Джо звучало напряжение. Он схватил Триш за руку.

– Нет! Я втащила Реда в квартиру и заперла дверь, но через нее стреляли еще раз.

– Подумай, Триш, подумай... Как это случилось? Ред что-нибудь говорил тебе? – настойчиво спрашивал Джо.

– Нет! Я просто увидела кровь. Я вернулась за своей сумочкой, а Ред открыл дверь... и тут раздался выстрел. – Триш была на грани истерики.

Полисмен, стоящий возле Реда, прислушивался к их разговору. Джо повернулся к нему.

– Быстрее, офицер, приведите сюда помощь. Кто-то покушался на сенатора О’Ши. Преступник может быть еще в доме!

Офицер крикнул полисмену, стоящему около двери:

– Вызови людей, быстро!

Триш испытала облегчение, когда Джо оставил ее. Она подошла ближе, чтобы посмотреть, что с Редом. Один из врачей сделал инъекцию, а другой перевязывал рану. Закончив, он позвонил по мобильному телефону в больницу и попросил подготовить операционную.

– С ним все будет в порядке? – спросила Триш.

– Думаю, да, мадам, хотя он теряет кровь. Мы должны как можно скорее доставить его в больницу. Вы жена этого господина?

– Нет, – вмешался Джо, – она сотрудница, а я его менеджер. Я немедленно позвоню его жене. Позаботьтесь о нем. Это сенатор Ред О’Ши.

– Да, я узнал его. Мы выезжаем.

– Когда они остались одни, Джо обнял Триш за плечи и сказал:

– Все хорошо. Ты спасла ему жизнь.

– Джо, ты должен позвонить Глории и сказать, что будешь ждать ее в больнице. Как по-твоему, мне стоит поехать туда?

– Будет странно, если ты не поедешь. Он позвонил Глории.

Та восприняла известие мужественно и сказала, что приедет в город немедленно.

По дороге в больницу Триш впала в оцепенение.

– Джо, зачем кому-то понадобилось убивать Реда? Может, это связано с Энн... с Ванессой?

Джо покачал головой.

– Едва ли. По-моему, она пустышка, напускающая на себя важность.

– Неужели? А мне казалось, что Ред поверил ей.

– Это не так. Просто у него слабость к женщинам. Думаю, в него стрелял тип вроде Хинкли. Таким всегда везет, поскольку они работают одни и у них нет очевидных мотивов для преступления. Ведь камикадзе нельзя остановить.

– Но он убежал! – возразила Триш, начиная злиться.

– Они найдут его, не волнуйся, – отозвался Джо и взял ее руку. – Ты должна гордиться собой, дорогая, поскольку спасла Реду жизнь. Если он выкарабкается, ты станешь настоящей героиней.

– О Боже, Джо! А вдруг кто-нибудь заинтересуется, что я делала в квартире наедине с ним?

– Я уже подумал об этом. Версия такая. Ты была со мной, но я спустился вниз за машиной, и тут все это произошло. Придерживайся этой версии. Глория приедет в больницу, и мы постараемся привлечь к ней внимание средств массовой информации. Доверься мне. Я обо всем позабочусь.

Дрожащая Триш улыбнулась ему:

– Спасибо, Джо. Господи, он не умрет?

– Надеюсь. Но только подумай, каким он станет популярным, если выкарабкается! Помнишь, что было с Рейганом после того, как в него стреляли? Его рейтинг мгновенно поднялся.

Триш взглянула на Джо, но его лицо не выражало ни малейшего сострадания. Неужели Ред интересует его только как кандидат? Она возненавидела Джо.

 

Глава 41

ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН

После посещения матери Дэн не вернулся. Селена приготовила для него вкусный обед, прождала два часа и наконец позвонила ему домой. Стараясь не выказать злобу, она сказала:

– Дэн, дорогой, ты забыл, что я пригласила тебя на обед?

– Нет, но я очень расстроен. Я ездил к матери, и она... ушла.

– Умерла?

Возникла длинная пауза, и Селена поняла, что Дэн старается собраться с силами. Такие мужчины, как он, никогда не позволят себе заплакать.

– Нет, но она никого не узнает и не говорит.

– Как ужасно! Ты не должен сейчас оставаться один. Я скоро приеду.

Опасаясь возражений, Селена бросила трубку, схватила сумочку и накинула пальто. Захлопнув дверь, она услышала звонок. «Я не стану отвечать тебе, Дэн. Я приеду, хочешь ты этого или нет».

Сев в свою машину, Селена быстро направилась к Дэну. Она должна попасть к нему до того, как он совершит какой-нибудь безрассудный поступок, например, уйдет из дома. Не соблюдая ограничений скорости, Селена искусно маневрировала, пробираясь между машинами по дороге из Вентуры к Вудленд-Хиллз, где жил Дэн. Через двадцать минут она уже звонила в дверь его дома. Дэн открыл сразу, и Селена увидела, что он сильно взволнован.

– Селена, не думаю, что это время и место... – начал Дэн, но она, словно ничего не слыша, попыталась обнять его. Опасаясь, как бы соседи не увидели эту сцену, он отступил и закрыл дверь.

– Дэн, уверена, что ты еще ничего не ел, верно?

Он покачал головой, желая отказаться, но Селена решительно направилась на кухню.

– Сейчас все приготовлю и, перед тем как уйти, накормлю тебя.

Намекнув, что не собирается остаться на ночь, Селена успокоила Дэна и подавила возражения. Не все сразу, подумала она.

Селена сварила яйца и испекла из готового теста, найденного в шкафу, бисквиты. В холодильнике оказалась бутылка «Чардонно». Она открыла ее и налила два бокала. Передав Дэну вино, Селена отвела его в кабинет, где он устроился в кресле перед телевизором.

– А сейчас успокойся. Я принесу тебе кое-что. Поговорим позже.

Селена принесла ему обед и, пока он ел, развела в камине огонь, снова наполнила бокал прохладным вином, а затем села на пол у ног Дэна, глядя на него. При свете огня казалось, что вокруг ее темных распущенных волос образовался ореол. Селена приняла такую позу, чтобы тени и мерцающий свет сделали ее еще более соблазнительной.

Когда Дэн съел крутые яйца и бисквиты, Селена снова наполнила его бокал.

– Теперь расскажи мне, что случилось в больнице.

Сам того не желая, Дэн поведал ей не только о своих тревогах и страхах за мать, но и обо всем, что выяснил о местонахождении жены. Закончив, он испытал облегчение, ибо давно ни с кем не делился своими чувствами. В последние годы Дэн не раскрывался даже перед Кейк, хотя прежде рассказывал ей обо всем. Сейчас он не помнил, когда и почему это изменилось.

Селена слушала молча, боясь прерывать его. Сейчас Дэн казался совсем не тем мужчиной, с которым она спала. Он говорил, как слабый, покорный судьбе человек, и Селена поняла, что ее шеф гораздо более уязвим, чем она предполагала. Но разве не предупреждала ее об этом дорогая мамочка? Чем больше мужчины действуют, тем меньше чувствуют. Однако ей нельзя жалеть Дэна, иначе, видит Бог, она полюбит его. А над человеком, которого любишь, уже не установишь контроль.

Когда Дэн замолчал, Селена прикоснулась к его руке.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Матери занимают особое место в нашей жизни. Надеюсь, она не страдает.

Он опустил голову на руки.

– Господи, помоги мне! Что я должен сделать?

– Ты ничего не можешь сделать, поэтому только терпи. Это относится и к Кейк. Не думаю, что она вернется. А если это и произойдет, то не скоро.

– А если ее уход был только хитростью, придуманной ради того, чтобы я поехал за ней и привез обратно?

– А пошел бы ты на это при таких отношениях? Она не просто ушла, она унизила тебя, сбежав и оставив одного с гостями. Кейк – эгоистка. Ты всю жизнь работал для нее, купил этот прекрасный дом... дарил ей дорогую одежду... А теперь посмотри, как она отплатила тебе. Впервые получила в руки наличные деньги и сбежала. Она взяла деньги твоей матери и воспользовалась ими.

– Но я обманывал ее, Селена. День за днем я предпочитал ее телу твое. Ведь я почти перестал заниматься с ней любовью! Может, раз или два в месяц – чтобы она ничего не заподозрила.

При этой новости сердце Селены дрогнуло. Господи, если бы она знала тогда, какой обладала силой! Ну, теперь она выиграла?

– Знаешь, ты не первый мужчина, с которым это случилось, Дэн. Такое происходит постоянно. Но ты уже не тот человек, каким был, когда женился. Ты повзрослел, а Кейк нет... Она или не смогла... или не захотела. Не твоя вина, что ты полюбил другую женщину.

Дэн не смотрел на нее.

– Идем, Дэн, – продолжала Селена, – думаю, пора уложить тебя в постель. Ты прожил трудный день, и завтра наступит слишком скоро. Ты же знаешь, люди Стивенсона готовы разнести твои планы в клочья. Чтобы обороняться, ты должен быть в хорошей форме. К ним плывет много денег, так не позволяй же им подобраться слишком близко к лакомому кусочку.

Селена поднялась и протянула Дэну руки, чтобы помочь ему встать с кресла. Он поднялся, обнял ее и крепко прижал к себе. Прильнув к нему, она почувствовала, что Дэн возбужден. Селена замерла. Наступил решающий момент. Наконец Дэн взглянул на нее:

– Пойдем со мной, мне нужно, чтобы со мной кто-нибудь побыл ночью.

Она молчала, пока они шли к лестнице, держась за руки, но в ее голове эхом раздавалось слово: «Бинго».

После того как Дэн погрузился в глубокий сон, Селена долго лежала на спине, глядя в темноту.

Будущее представлялось ей гораздо определеннее, чем несколько дней назад, когда она обнаружила, что Дэн начал скучать по жене. Мужчины! Они воображают себя сильными. Ха-ха! Как смешно, что слабым полом называют женщин, которые должны быть сильными, терпеливыми, уступчивыми. Селена вспомнила о своей беременности и содрогнулась. Слава Богу, ей удалось сделать аборт. Иисусе! Если бы мужчины понимали, что значит беспокоиться об этом!

Хотя Селену пугала эта перспектива, она считала необходимым забеременеть от Дэна, как только представится возможность. С ее помощью он станет еще более богатым и удачливым, чем сейчас, и Селена не позволит другим его детям претендовать на то, что будет по праву принадлежать ее ребенку.

Вообще-то Селена не слишком любила детей, но они помогут ей утвердиться в доме. Бог свидетель, она давно бы отвоевала Дэна у Кейк, если бы его не так беспокоило мнение проклятых деток.

Селена повернулась на бок. Конечно, Дэн Холлидей гораздо лучше тех, кого она знала. Он симпатичный, аккуратный, умный и умеет получать удовольствие от жизни... как и она сама. Мужчина с большими деньгами, не умеющий наслаждаться ими, мог бы оставаться и бедным. Селена давно решила найти только такого мужчину, который позволит ей ощутить полноту и радость жизни.

Зачем выходить замуж за старика и мучиться, ожидая его смерти?

Дэна она считала редким товаром. Конечно, лучше, если бы он не был женат, но такое горькое счастье досталось Кейк. Удачливые, умные и одинокие мужчины не существуют в природе. Женитьба для них слишком удобна, чтобы отказаться от нее.

Итак, если Кейк не вернется еще несколько недель, Селена займет ее место в этом доме. Сколько же еще стоит подождать, прежде чем предложить Дэну упаковать вещи Кейк? Жаль, что все эти тряпки на три размера больше, чем нужно Селене. Высокая Кейк носила десятый... или даже двенадцатый размер.

Селена любила свои круглые, полные груди. Они обошлись ей в приличную сумму. Ей пришлось выдержать три операции по имплантации. Но дело того стоило, и не только потому, что пышные груди сделали ее более желанной для мужчин. Теперь самой Селене нравилась ее фигура.

Селена прижала к грудям пальцы. Интересно, подозревал ли Дэн, что эти шары, которые он так любил целовать и ласкать, на самом деле просто мешки с химическим составом? Селена мысленно усмехнулась. Она никогда не скажет ему правду.

Уже поздно, и надо выспаться. Она не может выглядеть усталой и изможденной. Она должна быть привлекательной, аккуратной, милой, желанной, женственной, грациозной и преданной. Если нужно, она будет целовать Дэну ноги. Почему бы и нет? Ведь она уже целовала все остальное. Она обеспечит его уходом, любовью и заботой. Если Дэн ответит ей добром, она будет вести себя так же и после того, как наденет на палец золотое кольцо.

 

Глава 42

ПОДРУЖКА НА ВЕЧЕР

Глория О’Ши появилась в приемной больницы через сорок пять минут после приезда туда Джо и Триш. Едва она вошла в комнату, куда Джо приказал не пускать ни одного представителя прессы, Триш внутренне съежилась. Глория была прекрасна, еще более прекрасна, чем на фотографиях. Эта высокая, стройная леди с золотистыми волосами держалась грациозно и высокомерно. Глория бросила на Триш взгляд, от которого та похолодела, хотя в нем не было ненависти. Он выражал лишь сознание превосходства, в частности социального.

– Джо, черт побери, что случилось с Редом? Он жив? – спросила Глория, и Триш поразилась, с каким подобострастием и кротостью ответил Джо, которого она никогда не считала трусом.

– Он жив, Глория. Кто-то выстрелил в него, когда он выходил из квартиры, и попал в шею...

Глория перебила его:

– Надеюсь, это не был чей-то ревнивый муж? – В ее голосе прозвучали насмешливые нотки.

– О, нет, нет, ничего подобного! – воскликнул Джо. – Он разговаривал с одним человеком о... Впрочем, тебе это не интересно. Уверен, на него покушался сумасшедший, но мы еще не делали заявлений, поскольку не располагаем информацией.

Не глядя на Триш, Глория холодно спросила:

– Он разговаривал с этой женщиной? Теперь Джо ответил почти уверенно:

– О, нет, извини. Это Триш Делани. Она работает в офисе, помогает заинтересовать женщин, привлечь их к кампании Реда. Триш Делани, это жена сенатора Глория О’Ши.

– Очень приятно, – любезно отозвалась Триш.

Глория бросила на нее короткий взгляд и снова повернулась к Джо:

– Где он?

– В операционной. Мы пока ничего не знаем о его состоянии. Ранение в шею, но преступник попал в Реда только один раз благодаря быстрым действиям Триш.

– Понятно. Расскажи подробнее. – Глория снова взглянула на Триш.

– Наша встреча, где мы обсуждали стратегию кампании, закончилась, и я спустился вниз, чтобы взять в гараже машину и отвезти Триш домой. Они с сенатором подошли к двери, и тут в него выстрелили. Триш удалось втащить Реда в квартиру и запереть дверь. Они оба могли погибнуть, ибо преступник выстрелил еще раз через дверь и скрылся.

– Дальше.

– Триш оказала Реду первую помощь и вызвала врачей. Я не знал о случившемся, пока не увидел машину «скорой помощи», затем сразу позвонил тебе.

Выражение лица Глории смягчилось, пока она задумчиво разглядывала женщину, спасшую жизнь ее мужу.

– Хорошо, благодарю вас... мисс Делани, верно? Как мне отблагодарить вас за то, что вы спасли Реду жизнь?

– Каждый на моем месте поступил бы так же, – ответила Триш, вспыхнув от смущения.

– О, Глория, у меня неплохая идея. Сделай вид, будто ты знакома с Триш. Это отвлечет внимание прессы, и мы избежим вопроса, почему Триш находилась в квартире вместе с нами. Все это было совершенно невинно, но ты ведь знаешь журналистов. – Джо улыбнулся.

Триш хотелось вцепиться ему в горло. Глория холодно выслушала его и снова задумчиво взглянула на Триш.

– Зачем мне делать это, мисс Делани? Особенно если тут нечего скрывать.

– Не знаю, миссис О’Ши. Спросите Джо. Это его идея, а не моя.

– Ладно, я подумаю. Давно ли вы работаете на кампанию?

– Недавно. Несколько недель. Уверена, он будет хорошим президентом, правда?

Глория села на диван и положила ногу на ногу.

– Вовсе нет. Я предпочла бы, чтобы он бросил все это, но мое мнение его не интересует.

Она продолжала разглядывать Триш, которая все больше терялась от этого взгляда. Даже Джо чувствовал себя не в своей тарелке, ощущая возникшее в комнате напряжение.

Вдруг Глория заметила на легком голубом жакете Триш большое темное пятно.

– Боже мой, у вас рукав в крови!

Триш, ужаснувшись, вспомнила, как пыталась зажать рану на шее Реда. Ее сердце дрогнуло, и на лбу выступил холодный пот. Триш испуганно посмотрела на Глорию.

– Да... это его кровь!

Пережитый страх вдруг снова обрушился на Триш. Она вскочила, но ноги не держали ее. Триш смотрела на Глорию, но видела лишь лицо Реда через несколько секунд после выстрела. Потом все исчезло. Потеряв сознание, она медленно осела на пол.

Глория бросилась к ней.

– Позови медсестру! – крикнула она Джо. Через несколько секунд он вернулся с врачами.

Глория стояла на коленях около Триш и держала ее руку.

Врачи быстро отстранили Глорию.

– Думаю, это просто обморок, – сказала медсестра. – Привезите быстро каталку.

Когда Триш уложили на каталку, она пришла в себя.

– Ред! – в истерике воскликнула она и заплакала.

Пока ее везли по коридору, Триш вновь и вновь повторяла его имя.

Холодное лицо Глории стало непроницаемым. Когда они с Джо остались наедине, она бесстрастно спросила:

– Ты ведь солгал мне, Джо, не так ли?

– Что ты имеешь в виду?

– Она не просто ваша сотрудница, верно? Говори правду, сукин сын!

– Здесь ничего нет, понятно? Тебе незачем из-за нее беспокоиться.

– Не считай меня дурой. Эта женщина не подружка на один вечер, – отрезала Глория, направляясь к двери. – Пошли, Джо. Думаю, нам пора встретиться с прессой.

Она взглянула ему в глаза, и ее улыбка сверкнула, как лезвие бритвы.

Джо был в полном замешательстве.

– Что ты собираешься сказать, Глория?

– Что-нибудь придумаю.

 

Глава 43

ДУРНОЕ ВЛИЯНИЕ

Когда самолет на Лос-Анджелес взлетел, Ванесса расслабилась, закурила и заказала двойную порцию бренди. Волнения дня вымотали ее до предела, и сейчас пришло время успокоиться. Она надеялась, что сделала все чисто. Однако, возможно, ей так и не удалось никого одурачить и завершить дело, казавшееся теперь нелепым фарсом. Ванессе следовало предвидеть требования Реда О’Ши и предоставить ему какие-либо доказательства.

Впрочем, она не собиралась все это бросать. Дочь Майка Феллона унаследовала от него не только решительность: все ее предки отличались силой и упорством, а отец стал почти легендой, ибо сумел нажить огромное состояние. Добыв неслыханное количество нефти, Майк продал ее и превратил деньги в недвижимость. Он вкладывал средства с отчаянной смелостью, но самое главное – всегда знал, когда и что следует продать. Поговаривали, будто Майк Феллон отдал душу дьяволу в обмен на информацию. Ванесса верила в это.

Она размышляла, позвонить Джиму Дентону самой или дождаться его звонка. Старый скряга был наиболее активным сподвижником Майка в течение тех лет, когда созревал их мерзкий заговор, а теперь наверняка возглавил операцию.

Он принял гнусный план Майка с тем же фанатическим пылом, с каким относился к церкви. Отец признался Ванессе, что почти все, относящееся к насилию, разработал Дентон. Это не удивило ее. Она всегда ненавидела и избегала этого человека, нудно толковавшего ей о грехах блуда и пьянства.

Однажды, когда противоречия между нею и Майком особенно обострились, Ванесса пригрозила ему, что расскажет об их кровосмесительных отношениях благочестивому Дентону, но отец только рассмеялся:

– Давай, давай. Он не обвинит меня, а лишь укрепится в своих подозрениях насчет твоего дурного влияния в доме. Разве ты не знаешь, что старый козел убежден, будто все мы были бы в раю, если бы не мерзкая искусительница Ева?

Зачем возвращаться к этому? Говорят, время стирает дурные воспоминания, но после смерти отца Ванессе было все труднее вспомнить о нем что-либо хорошее. И ей никогда не забыть его деспотизма.

Закурив еще одну сигарету, Ванесса подумала: не жажда ли смерти вернула ее к этой вредной привычке? Она бросила курить год назад, узнав, что эмфизема, которая свела в могилу ее мать, появилась и у нее. Однако стоит ли беспокоиться о здоровье, если неизвестно, проживет ли она еще несколько часов?

Допив бренди, Ванесса испытала искушение заказать еще, но воздержалась. Нужно сохранить трезвую голову, чтобы спланировать свои действия. Она должна найти кого-то, кто извлечет необходимую ей информацию из компьютера Майка. Какая досада, что она не овладела компьютером при жизни отца! Майк убеждал ее, что на этой машине интересно играть, говорил, что это будущее человечества, но он многому отдавался со страстью, поэтому она отказалась. Жаль! Теперь у нее был бы шанс сделать что-то значительное и подороже продать свою несчастную жизнь. Потеряна уйма времени. Если они еще не узнали о ее намерениях, то скоро узнают.

Только одно успокаивало Ванессу: никому, кроме нее, не известно, что Майк занес всю информацию в компьютер. Каждую ночь, когда в доме выключался свет и слуги уходили, он часами просиживал перед клавиатурой, вводя данные, планируя свою стратегию. Компьютер стал навязчивой идеей Майка. Он даже предпочитал его обществу дочери. Правда, после операции, когда Майк стал импотентом, Ванесса перестала интересовать его. Конечно, он никогда не признавался ей в этой слабости, но Ванесса узнала все от доктора, сообщившего и то, что, вероятно, Майк не проживет более шести месяцев.

Ванесса вспомнила, как отец страдал от мучительных болей. Она очень заботилась о нем, хотя знала, что отцу ненавистен ее здоровый вид. Майк полагал осуществить свои планы, но ему помешала болезнь. Когда он умер, Ванесса почти уверовала в Бога, считая, что именно Всевышний решил разрушить дьявольский план отца.

Ванесса задремала в полутемном салоне самолета, но ее мысли постоянно возвращались к прошлому. Если она все-таки уцелеет, то позвонит Клиффу и попросит его позволить ей еще раз увидеть Клавдию, хотя бы издалека. Годы ничуть не смягчили боль от утраты дочери. Найдет ли она слова, способные заглушить ненависть Клиффа и заставить его изменить решение? Сумеет ли выразить глубину горя и безысходность одиночества? Наверное, нет.

Самолет приземлился в Лос-Анджелесе. Ванесса решила не вызывать лимузин, а взять такси. Если кто-то следит за ней, то скорее всего подумает, что она вернулась из очередного загула. Ванесса взглянула на себя в маленькое зеркальце. Боже, впустит ли ее Стивенс? Она совсем не похожа на ту женщину, что ушла из дома две с половиной недели назад. Завтра утром необходимо пойти к парикмахеру и покрасить волосы в обычный темный цвет. Она должна избавиться от Энн Фицджералд.

Когда такси остановилось на дорожке перед больший каменным домом в Хэнкок-парке, Ванесса взглянула на знакомые башенки, устремленные к темному беззвездному небу, и вдруг ощутила глубокую подавленность. За затемненными окнами особняка не было видно ни одного приветливого огонька. Стивенс подошел к двери минут через пять.

– Стивенс, это я... Ванесса. Открой! – крикнула она в замочную скважину.

Старый дворецкий узнал ее голос. Она не впервые исчезала из дома.

– Мисс Ванесса? Это действительно вы? – спросил он, бросив быстрый взгляд на странную женщину.

– Да, я. Все в порядке. Немного похудела, но в этом нет ничего необычного, верно? Ложись спать. Поговорим утром. Что здесь происходило во время моего отсутствия?

– Ничего, мадам. Все спокойно. Только несколько телефонных звонков.

– Ты оставил сообщения для меня на столе отца?

– Не было никаких сообщений, мадам. Звонивший джентльмен не назвал своего имени.

– Звонил только один человек? – удивилась Ванесса.

– Кажется, да. Но два раза в день. Утром и вечером.

– Понятно. Ладно, когда он позвонит снова, соедини меня с ним. Спокойной ночи, Стивенс.

– Приготовить ли что-нибудь для вас, мадам? Вы выглядите очень усталой.

– Ничего, спасибо.

Ванесса постояла несколько секунд в огромном холле, глядя на античную мозаику, украшающую пол. Отец вывез ее контрабандой из Италии, чтобы украсить свой дворец. Вздохнув, она медленно поднялась по широкой винтовой лестнице. Перила из полированного черного дерева с годами принимали все более богатый вид. Их натирали воском. Когда Ванесса ступила на великолепный темно-синий персидский ковер, покрывавший ступени, прошла мимо абиссинских гобеленов, мимо картин Ренуара, Матисса и Сера, висевших на стенах вдоль лестницы и на галерее вверху, ее депрессия усилилась. Она даже не взглянула на окружающее ее богатство.

Опись этих сокровищ никто не составлял. Каждая комната была изысканной оправой для работ знаменитых художников. В спальнях стояла мебель из орехового и красного дерева, сделанная искусными мастерами в далеком прошлом. Шторы были отделаны дорогим кружевом, привезенным из Европы. Огромные деньги всю жизнь побуждали Майка Феллона приобретать вещи, и он заполнил дом бесценными произведениями ремесел, живописи, скульптуры, антиквариатом – купленным или украденным. Майк приглашал лучших дизайнеров расставлять свои сокровища.

Теперь, вернувшись в этот особняк, Ванесса снова ощутила влияние Майка и поняла, что навсегда останется его пленницей. Вдруг в мозгу ее вспыхнула ослепительная мысль. Ванесса замерла на верхней ступеньке, потом обернулась и посмотрела на поблескивающие, мерцающие подвески люстры из хрусталя баккара, висящей в холле.

Проклятие! Она не должна больше жить здесь! Не должна быть преданной дочерью Майка Феллона, его нелюбимой содержанкой, объектом его презрения, его рабыней! Она продаст дом, скульптуры, картины – все, ибо теперь это принадлежит ей. Она выставит все на аукцион и уничтожит память о Майке Феллоне. Какая великолепная идея! Почему она не додумалась до этого раньше? Почему считала себя обязанной оставаться пленницей отца? Он уже не причинит ей боль... никогда. Просто, уцелев, она должна начать новую жизнь.

Позже, опустившись в теплую ароматную воду в огромной ванне из розового мрамора, Ванесса стала рассматривать стены, отделанные ониксом, золотые украшения на раме зеркала. Охваченная надеждой, она чувствовала себя так, словно у нее выросли крылья. Она избавится от всего лишнего!

Возможно, бросит начатую интригу. В конце концов, это не ее дело. Теперь она свободна, может заводить друзей и вести нормальную жизнь. Над ней больше не распростерта страшная тень отца. Пора узнать, существует ли в мире радость. Ванесса разволновалась, предвкушая, как продаст дом, навсегда уедет в Нью-Йорк и начнет все заново.

 

Глава 44

ТОЛПА

Джо и Глория вышли из больницы через парадные двери и миновали кордон полицейских, сдерживающих фотографов и репортеров. Глория поджала губы, когда ее ослепили огни юпитеров, а к лицу протянулись микрофоны.

Она молчала, ожидая, когда Джо возьмет ситуацию под контроль, что он немедленно и сделал.

– Пожалуйста, пожалуйста, не толпитесь вокруг миссис О’Ши! Она пережила потрясение, и прошу вас отнестись к ней с уважением. Как вы знаете, сенатора ранил неизвестный преступник. Мистер О’Ши сейчас в операционной. Он потерял много крови, но доктора надеются, что все обойдется. Это случилось, когда мы выходили из моей квартиры после деловой встречи. Других свидетелей не было. Мисс Триш Делани, наша сотрудница, находилась в другой комнате, когда раздался выстрел. Услышав его, она открыла дверь и увидела, как сенатор упал, схватившись за шею. Ее сообразительность спасла ему жизнь. Мисс Триш Делани втащила сенатора в квартиру и заперла ее. Преступник выстрелил еще раз через дверь, но промахнулся. Мисс Делани позвонила по номеру 911, и через несколько минут на место происшествия прибыли врачи и полиция. Мы не знаем, кто стрелял, но готовы ответить на несколько вопросов. Как только операция закончится, врачи побеседуют с вами. О’кей?

– Где мисс Делани? – спросил репортер с микрофоном.

– Ей дали успокоительные лекарства. Она действовала быстро и решительно, но потом испытала шок. Мисс Делани не сможет поговорить с вами, пока не почувствует себя лучше.

– Миссис О’Ши, где вы были, когда узнали о случившемся?

Глория сухо ответила:

– Дома. Джо позвонил мне, как только мужа увезли на машине «скорой помощи». Я сразу приехала сюда.

– Вы видели мужа?

– Нет, он был уже в операционной. Вопросы сыпались в течение десяти минут, и наконец Джо остановил репортеров. Глория начала раздражаться, и казалось, вот-вот накричит на них. С помощью полиции Джо и Глория выбрались из толпы и вернулись в больницу.

Избавившись от телекамер, Глория сказала Джо:

– Ты понял? Я не соглашусь на подобное... больше никогда.

– Понимаю, мне очень жаль, но мы вынуждены были сделать это.

– Я не должна делать ничего подобного. Теперь выясни, где та женщина.

– Зачем?

– Хочу убедиться, что с ней все в порядке. Глория величественно направилась в комнату, где они ждали новостей. Джо, поговорив с медсестрами, вернулся через несколько минут.

– Ее поместили в больницу, дали успокоительные лекарства. Сейчас Триш спит, и, вероятно, утром ее отвезут домой.

– Ладно. Как только операция закончится, я уеду домой. Сделай так, чтобы эта проклятая орда не преследовала меня.

Джо кивнул, но подумал, что едва ли удержит под контролем представителей прессы, если они решат захватить Глорию.

Триш в полудреме лежала на больничной койке. Она чувствовала усталость и слабость, но воспоминания о последних часах постепенно растворялись. Странно: откуда на лице эта влага? Триш, находясь под действием сильных лекарств, не могла осознать, что из ее глаз все еще лились слезы, хотя истерические рыдания наконец стихли.

Постепенно она забылась тревожным сном. Часа через три она проснулась и никак не могла понять, где находится. Внезапно вспомнив, что произошло, Триш позвонила медсестре.

– Пожалуйста, включите свет, – попросила она.

– Конечно, но вы должны как следует отдохнуть, – заметила сестра.

– Нет, мне надо встать. Скажите, сенатор О’Ши все еще в операционной?

– Не знаю, но могу выяснить.

– А Джо Франклин здесь?

– Кто такой Джо Франклин, дорогая?

– Узнайте насчет сенатора, пожалуйста. Когда сестра ушла, Триш позвонила Милли, понимая, что та волнуется за нее.

– Алло!

– Милли, это я, – начала Триш, но тут же зарыдала.

– Как ты? Я слышала в программе новостей, что у тебя шок. Хочешь, я приеду в больницу?

– Нет, со мной все будет хорошо. О, Милли, это было ужасно!

– Не надо сейчас говорить об этом. Постарайся отдохнуть, а утром я приеду... Осталось всего несколько часов, и я привезу тебя домой.

Пока они разговаривали, в палату в сопровождении медсестры вошли Джо и Глория.

Триш быстро попрощалась с Милли.

– Вам уже лучше? – спросила Глория.

Ее голос показался Триш более мягким, чем раньше, и она кивнула.

– Триш, – сказал Джо, – представители ФБР и полиция хотят поговорить с тобой. Ты еще не готова?

– Боже мой, Джо, неужели нельзя оставить ее в покое? – возмутилась Глория.

Однако Джо продолжал:

– Им нужно узнать, не видела ли ты стрелявшего. Если видела, они должны получить описание его внешности.

Триш покачала головой:

– Я никого не видела. Едва ли и Ред кого-то видел. Все произошло слишком быстро. Как Ред?

– В реанимации. Пока еще не пришел в сознание. Доктор говорит, что он выкарабкается. Ред очень крепкий человек. Меня обещали пустить к нему, как только он придет в себя, – ответила Глория, потом добавила: – Благодарю вас... за то, что помогли ему. – Она повернулась и вышла из палаты.

Ее слова уязвили Триш сильнее, чем любая грубость. Она чувствовала себя несчастной, понимая, что теперь нет никакой надежды на встречи с Редом. Вместе с тем связь с ним казалась ей сейчас постыдной.

– Не принимай это так близко к сердцу, Триш. Обычно Глория не так мила, – заметил Джо.

– Джо, я хочу уехать отсюда... как можно скорее.

– Послушайся моего совета и останься. Ты пока не готова к встрече с прессой. Один взгляд на тебя, и они догадаются обо всем. Утром я заберу тебя отсюда. Когда восстановишь силы, сделаешь заявление.

– А как быть с полицией?

– Не волнуйся. Я скажу им, что ты никого не видела и не располагаешь полезной информацией. Они отложат разговор с тобой до завтра.

– Спасибо, Джо. Я хотела бы помочь им найти того ублюдка, который стрелял в Реда.

– Они скоро найдут его. Спасибо, что спасла моего кандидата. Благодаря твоей сообразительности я не потерял работу.

– Джо, ты не думаешь... исключено, что его пыталась застрелить Энн... Ванесса?

– Исключено. Когда это случилось, она уже ехала в такси в аэропорт. Кроме того, она всего-навсего сумасшедшая.

Оставшись одна, Триш снова взяла телефонную трубку. В Калифорнии была уже полночь. Триш решила сделать звонок, который вернет ее к здравомыслию и нравственности. Дэн ответил после второго гудка.

– Алло, Дэн? Это Кейк. Я еду домой.

 

Глава 45

ПРОСТИ

Селена долго тешилась в теплой, успокаивающей ванне. Она выскользнула из постели, как только поняла, что Дэн заснул. Селена любила чистоту и никогда не засыпала после занятий любовью, не вымывшись. К этому приучила ее Джинни. Селена старалась не вспоминать, сколько раз за ночь она смывала с себя следы мужской страсти, чтобы приготовиться к следующему акту. Ее передернуло. Никогда больше!

Вечером все сложилось даже лучше, чем она ожидала. Вместо того чтобы лечь спать с Дэном в своей квартире, она расположилась в его доме. Конечно, рано или поздно это должно было произойти: Селена и не собиралась продолжать с ним неопределенные отношения.

Вдруг раздался телефонный звонок. Проклятие! Потянувшись за полотенцем, Селена услышала голос Дэна. Она наскоро вытерлась, но, пока дошла до спальни, разговор прекратился. Дэн включил свет и сидел на краю кровати.

– Кто звонил? – спросила Селена и поняла ответ, увидев радость на лице Дэна.

– Кейк. Она возвращается домой. Приобретенное с годами умение скрывать чувства помогло Селене и в этот трудный момент.

– О? Когда?

Дэн покачал головой.

– Она сказала – скоро.

– Откуда она звонила? – Селена едва сдерживала раздражение.

– Я не спросил. Из Нью-Йорка, наверное.

– Как огорчительно для тебя, – пробормотала Селена и села на кровать рядом с Дэном. Зачем облегчать ему задачу? Если Дэн хочет, чтобы она уехала, пусть скажет об этом сам.

– Мне очень неловко просить об этом, но, думаю, ты должна вернуться к себе, – проговорил наконец Дэн.

– Сейчас? – спросила Селена, стараясь не выказать злобу.

– Я не просил бы тебя, если бы не знал, что ты все понимаешь. Я попал в трудное положение.

– Конечно, и я не намерена усложнять его. Пойду соберу свои вещи.

Селена вернулась в ванную и мысленно выругалась. Проклятая Кейк Холлидей! Она ничего не делает правильно. Если уж решила вернуться, то могла бы по крайней мере приехать без предупреждения и увидеть, что ей нашли замену. Но нет, несчастная сука проявила благоразумие и заранее предупредила мужа, чтобы он очистил палубу.

В два часа ночи Дэн проводил Селену к ее машине и подождал, пока она села в нее. Даже сейчас, когда ее так ловко выпроваживали, она не потеряла самоконтроль, не выдала свои чувства, хотя и кипела от злости. Она запомнит эту ночь и так или иначе, но отплатит ему.

– Спокойной ночи, Дэн. Увидимся утром в офисе. Не забудь, у тебя завтра встреча в Фонде Микаэлидиса.

– Хорошо. – Он не поцеловал ее. – Прости, Селена.

Она молча улыбнулась, но, выехав на дорогу, громко выкрикнула:

– «Прости» не поможет, сукин сын!

 

Глава 46

СВЯЗЬ

В семь часов утра Ричард проснулся, окоченев от холода. Господи, почему он вчера не разделся и не лег в постель, как делают все здравомыслящие люди его возраста? Ладно, по крайней мере он немного отдохнул, и его голова была свежей. Ричард заказал в номер завтрак и утренние газеты. Пока он брился и принимал душ, мысль о вчерашнем фиаско снова закралась в его душу. О, эта проклятая Милли! Он весь вечер пытался дозвониться Триш, но каждый раз трубку снимала ее подруга и отказывалась давать какую-либо информацию. Ричард льстил, угрожал, подлизывался, но Милли была непоколебима. Только в полночь он наконец оставил свои попытки и уснул.

Когда Ричард вышел из ванной, официант вкатил в номер столик с соком, крутыми яйцами и утренними газетами. Ричард принялся за еду, но замер, увидев заголовок в «Таймс»: «Сенатор О’Ши ранен неизвестным преступником». Он начал читать, забыв про завтрак. Здесь упоминалось имя Триш. Она оказалась на месте покушения, вызвала врачей и спасла жизнь сенатору.

Дерьмо! Так вот в чем дело! О’Ши хотел стать президентом страны. Кто-то разыскивал Ванессу Феллон, чтобы не допустить ее к сенатору. И Триш влипла во что-то, от чего ей следовало держаться подальше. Ричард взял телефонную трубку и набрал ее номер. Ему снова ответила Милли.

– Милли, Триш еще не вернулась? – спросил он.

– Нет... Вы не видели газет?

– Видел. Я же предупреждал вас, что вы можете оказаться втянутыми в рискованное дело, не так ли?

– Значит, вы были правы, но Триш вернется домой только днем. После пережитого она оказалась в шоковом состоянии, и ее оставили в больнице. Я собираюсь забрать ее оттуда.

– Подождите десять минут. Я заеду за вами на машине, и мы заберем ее вместе. Вы слышите, Милли? Подождите меня.

– О’кей, о’кей, подожду.

Они провели в больнице два часа, пока Триш допрашивали полицейские и представители ФБР. Когда она освободилась, Ричард вывел ее через запасной выход, чтобы не попасться на глаза репортерам. В автомобиле она поблагодарила его за это.

– Вам все равно придется встретиться с ними, иначе они найдут повод сочинять истории, не имеющие никакого отношения к истине, – предупредил Ричард.

– Я знаю, но пока еще не готова. Они пугают меня.

– Не позволяйте им этого. Пресса полюбит вас, если вы будете просто самой собой. Вы же теперь героиня. – Ричард улыбнулся.

– Я чувствую себя так, будто меня пропустили через мясорубку. Я страшно боялась, что он умрет до того, как поспеет помощь. Это воспоминание будет преследовать меня всю жизнь.

В голосе Ричарда звучала тревога за Триш:

– Это понятно. Вы пережили мучительное испытание. Нужно некоторое время...

– Я уверена, что со мной все обойдется. Кстати, Милли сказала, что вы хотели поговорить с нами о Ванессе Феллон. Почему? Вы один из тех, кто пытается найти ее?

– Это длинная история. Давайте пообедаем и потолкуем об этом сегодня вечером. Днем я хочу заглянуть кое-куда. Может, у меня появится информация, которая прояснит дело.

– Признаюсь, Ричард, мне совсем не хочется выходить сегодня. Я собираюсь пробыть у Милли до тех пор, пока мои колени не перестанут дрожать и пока не объявят, что жизнь сенатора вне опасности. А потом я решила вернуться домой.

– Бросаете большой город, да?

Триш улыбнулась.

– Не совсем так. Я живу в Лос-Анджелесе.

– И я вернусь туда через пару дней. Так что вы знаете о Ванессе Феллон?

– Она становится настоящей сукой, когда выпьет, – ответила Милли. – Я не люблю ее, если вы говорите о женщине, которая известна мне как Энн Фицджералд.

– Ричард, больше мы ничего не можем вам рассказать. Мне очень жаль.

– Где она?

– Как я знаю, Ванесса вчера вечером покинула Нью-Йорк и вернулась домой.

– После встречи с сенатором?

– Никаких комментариев, – отрезала Милли.

– Что ж, пожалуй, мне стоит быть поблизости, когда вы будете давать интервью прессе. О’кей?

– Джо Франклин обещал взять это на себя, Ричард. А я не хочу больше заниматься ничем, что связано с кампанией сенатора. Спасибо вам за все.

Как только женщины вышли из автомобиля, Ричард позвонил в офис Милтону Вайсу и сказал его секретарю:

– Это Ричард Теран. Милт приедет сегодня в офис? У меня к нему очень важное дело.

– Пока он не приехал. Я пытаюсь дозвониться ему домой, но там никто не отвечает. Не знаю, что делать. Из суда звонил судебный пристав от Уилсона. У Вайса сегодня назначено важное слушание дела, но он не появлялся и там.

– Дайте мне его домашний адрес. Я поеду к нему.

– Извините, сэр, но я не имею права дать вам такую информацию.

– Не важно, я знаю, где живет Вайс. Много раз обедал у него. Шестьдесят шестая, верно?

– Да... так...

Ричард назвал водителю адрес и задумался, почувствовав беспокойство. Милт никогда еще не пропускал слушание дела. Впрочем, в последнее время он совершил много странных поступков.

Через десять минут лимузин остановился возле дома Вайса.

– Мистер Вайс еще не уехал в офис? – спросил Ричард дежурного.

– Думаю, нет. Позвонить ему?

– Пожалуйста.

Дежурный набрал номер. Ответа не последовало.

– Извините, сэр. Видимо, его нет.

– Давно вы заступили на дежурство? – поинтересовался Ричард.

– В семь.

– Он не выходил из дома?

– При мне – нет, но он мог уйти раньше... или не вернуться вчера вечером.

– Если у вас есть ключ от его квартиры, нужно подняться ипосмотреть. Мистер Вайс, возможно, болен и нуждается в помощи.

Вместе с дежурным Ричард вошел в квартиру, но там Вайса не было.

– Похоже, сюда никто не заходил с тех пор, как вчера днем отсюда ушли горничные, – заметил дежурный.

– Мистер Вайс часто не ночует дома?

– Нет, только когда уезжает из города. Он всегда предупреждает об этом.

Ричард сел в лимузин, чувствуя нарастающую тревогу, от которой никак не мог избавиться. Милтон был единственной связью с тем, кто нанял его. Как же теперь установить личность этого человека?

Вернувшись в отель, Ричард позвонил в свой офис на побережье и попросил найти имена и номера телефонов друзей Вайса в Нью-Йорке. Ожидая ответного звонка секретаря, он просмотрел «Таймс», «Уолл-стрит джорнел» и включил телевизор. Кратко сообщив о международных и внутренних событиях и об улучшении состояния здоровья сенатора, диктор объявил:

– Водитель спортивного автомобиля, поднятого со дна Ист-Ривер, опознан. Это известный адвокат Милтон Вайс. Предполагается, что Вайс уснул за рулем на ФДР-Драйв. Вскрытие установит причину смерти.

 

Глава 47

ОН ВСЕ ВРЕМЯ ЖЕЛАЛ ДРУГУЮ

Вечером того дня, когда Триш вернулась из больницы, ей стали названивать репортеры и представители нескольких ток-шоу, спрашивая, не согласится ли она завтра прийти к ним. Милли принимала звонки, отвечала отказом и, говоря, что Триш еще не готова, отсылала всех в офис кампании к Джо Франклину.

На следующее утро Триш прочитала в газетах, что состояние сенатора значительно улучшилось. Его перевели из реанимационной палаты в обычную и даже пропустили к нему нескольких посетителей. Джо Франклин в утреннем интервью убеждал всех, что сенатор чувствует себя хорошо, но не сможет поговорить с прессой, пока не выйдет из больницы. Имя Триш не упоминалось.

Желая узнать побольше, она пыталась дозвониться Джо, но ей ответили, что он очень занят.

Тут Триш поняла, что, вероятно, стала обузой для кампании.

Потом позвонил Ричард, сказал, что хочет поговорить с подругами, и посоветовал Триш не выходить и не впускать в квартиру посторонних. Узнав, что им следует сидеть дома, Милли спросила:

– Триш, черт побери, о чем Энн... Ванесса рассказала Реду?

– Не знаю. Я испугалась и вышла в другую комнату, чувствуя, что мне лучше не знать об этом. Ты разочарована моей трусостью?

– Вовсе нет. Думаю, ты поступила разумно. Но почему Ред не сказал тебе перед встречей, что Джо будет сидеть в соседней комнате? Ты ведь могла нелестно отозваться о нем или допустить какую-то другую неловкость.

– Ред просто оберегал себя, и я очень рада, что Джо оказался рядом после выстрелов и быстро взял все под контроль. Было бы хорошо, если бы Джо нашел время позвонить нам и сообщить о состоянии Реда.

– Что, по-твоему, узнал Ричард? Триш пожала плечами.

– Меня это больше не интересует. Я хочу держаться подальше от всего этого и чувствую себя очень виноватой. Ведь у меня двое детей. Дочь Трина изучает живопись в Сорбонне. Сын Роб в Орегонском университете. Я не имею права вмешиваться во что-то и рисковать жизнью детей. Милли, я возвращаюсь домой.

– Довольно неожиданное решение. С чего такая спешка?

– Из-за чувства вины.

– В чем же твоя вина? – спросила Милли.

– Мне стыдно за себя. Я поступила как самолюбивый, эгоистичный ребенок. Надеюсь, мои дети никогда не узнают...

– Что плохого в том, что их мать – живой человек? – возмутилась Милли.

– Но не слишком порядочный с нравственной точки зрения. Встретившись с трудностями, я просто сбежала. Одним драматическим жестом я хотела наказать мужа за измену и найти свою потерянную любовь, но посмотри, что вместо этого получилось.

– Тебе нечего стыдиться, – успокоила ее Милли.

Триш вытерла глаза и сделала глоток кофе.

– Может так, а может, и нет. В любом случае у нас с... Редом нет будущего. Он идет своим путем. Увидев Глорию вчера вечером, я поняла, что ничем не отличаюсь от Селены.

– Кто такая Селена?

– Секретарша моего мужа Дэна. Она пришла ко мне и сказала, что Дэн купил и обставил квартиру, чтобы встречаться с ней, что он собирается развестись со мной и только ждет, когда наши дети подрастут и станут самостоятельными. А потом она добавила, что будто решила из жалости сообщить мне об этом сейчас, чтобы я успела наладить новую жизнь, пока не постарела.

– Господи... и ты поверила ей?

– Сначала нет. Я не могла поверить, что Дэн так поступил. Он всегда был таким элегантным и совершенным. Но я проследила за ними после рабочего дня... Селена не солгала. Она приехала в квартиру первой... а через пятнадцать минут появился Дэн. Это было так больно.

– Бедняжка!

– Пожалуйста, не жалей меня. Я никогда не хотела быть жалкой.

– Ты ничуть не жалкая, а самая настоящая леди.

– Ты слишком добра. Но все равно тогда я много плакала. Эта ложь огорчила меня больше всего. Я не могла вынести мысли, что мы каждую ночь спали в одной постели. Он прикасался ко мне... целовал меня... и все время желал другую. В конце концов, я решила разыграть маленькую сценку. Я убрала дом так, как любил Дэн, приготовилась к вечеринке и за десять минут до его возвращения домой уехала.

– Но почему ты поступила именно так?

– Думаю, я стремилась наказать его за измену. А может, не хотела, чтобы Дэн думал, будто против него ведется нечестная игра. Я не могла заставить себя написать записку, но оставила много следов. Я села в самолет, прилетела в Нью-Йорк, сделала все, чтобы ему было легко отыскать меня и приехать за мной... но он этого не сделал. Поэтому я знаю истинную суть наших отношений.

– Тогда зачем возвращаешься домой?

– Чтобы все наладить. Тем или иным способом.

– Почему ты сделала ставку на Реда? Неужели не понимала, что у ваших отношений нет будущего?

– Я не заглядывала в будущее. Просто пыталась найти прошлое.

– Не понимаю, – удивилась Милли.

– Мы с Редом любили друг друга еще в школьные годы, очень любили. Мы хотели друг друга, но я... боялась. Я никогда его не забуду. Он был частью моей жизни.

– Но с ним все было в порядке, не так ли?

– Я хотела бы согласиться с тобой, потому что очень люблю Реда. Я всегда любила его и, вероятно, всегда буду любить. Вот почему я никогда не забывала его и, как только моя семейная жизнь разрушилась, сразу побежала к нему. Он нежный, благородный... так естественно и непринужденно элегантный. Он очень отличается от Дэна. Мой муж амбициозный, безупречный, серьезный человек. Я надеялась, что дополняю его, поскольку не обладаю ни одним из этих качеств. Как глупо! Словом, я слишком стара, чтобы считать, будто любовь побеждает все. Иногда долг бывает выше.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра. Я позвонила Дэну вчера вечером и сообщила, что возвращаюсь.

– Что он ответил?

– Сказал, что рад.

– Мы останемся подругами?

– Конечно, и, как только кампания закончится, я приглашу тебя в гости.

– Отлично. Встретимся в Сан-Франциско, и я покажу тебе место, где обитала в шестидесятые годы.

Рано утром позвонил Ричард, и Триш сказала ему, что уезжает.

Он объявил, что проводит ее в аэропорт. Триш еще раз попыталась связаться с Джо, но безуспешно, позвонила в больницу, узнала, что сенатор чувствует себя хорошо, но принимает звонки только от своей семьи. Положив трубку, Триш поежилась. Сегодняшняя героиня завтра улетает, подумала она.

Триш обрадовалась, что Ричард проводит ее. Это был ее первый друг в этом городе. Очень приятно, что именно он последним попрощается с ней.

 

Глава 48

СИТУАЦИЯ РАЗРЯДИЛАСЬ

Ричард Теран был, как всегда, подтянут, но Триш показалось, что он устал и чем-то озабочен.

– Входите, Ричард. Вы приехали рано. Я уже упаковала вещи и готова, поэтому давайте присядем и выпьем кофе.

Он прошел в гостиную вслед за Триш и спросил:

– Милли дома?

– Она в спальне. Хотите поговорить с ней?

– Пока нет. Триш, меня тревожит то, что вы... мы... втянуты во что-то неприятное. Не хочу пугать вас, но вы должны это понять. Поэтому сообщите мне кое-что, а я постараюсь взять ситуацию под контроль и вытащить всех нас из этого дела.

– Пожалуйста, не пугайте меня. Я просто хочу вернуться домой и забыть последние дни, – возразила Триш.

– Несколько недель назад мой старый друг Милтон Вайс, адвокат, которого я знаю уже много лет, предложил мне два миллиона долларов, поручив найти пропавшую дочь Майка Феллона. Вы ведь знаете, кто такой Майк Феллон, верно?

– Конечно. Мультимиллионер, нефтяной магнат.

– Да. Так вот, он сделал это предложение по поручению человека, пожелавшего остаться неизвестным.

– Два миллиона долларов? Боже милостивый, но почему вам? Вы же не детектив.

– Нет, но за долгие годы работы у меня появилось множество ценных связей. Тот, кто хотел найти женщину, очень торопился. Сумма уменьшалась с каждым напрасно потраченным днем на пятьдесят тысяч. Один из моих людей обнаружил дочь Феллона в «Мейбл-отеле», но повел себя неосторожно, и она ускользнула от него. Потом выяснилось, что она работала на сенатора О’Ши. Я сказал Вайсу, что у меня есть приятельницы, служащие того же офиса, и что мне, вероятно, скоро удастся выйти на Ванессу.

Триш молчала, охваченная беспокойством, и опасалась сказать что-нибудь лишнее.

– Что произошло потом? – спросила Триш.

– Когда мой друг Вайс позвонил своему клиенту и сообщил, что Ванесса работала на сенатора, дело очень быстро... закрыли. Я остался с пустым карманом, потратив деньги на поиски.

– Почему они так поступили? Вы ведь еще не нашли ее.

– Вот именно. Я возмутился, и Вайс предложил мне чек, покрывающий сумму моих расходов. Поэтому я должен предупредить вас с Милли, чтобы вы держались подальше от Ванессы Феллон, если ваши пути снова пересекутся. Боюсь, она может принести большое несчастье.

– Но почему?

– Вчера вечером после вашего возвращения из больницы я поехал к Вайсу, но не нашел его, а потом узнал, что его машину подняли со дна Ист-Ривер. Говорят, что он уснул за рулем. Но я уверен, что это не так. Вчера я провел много времени с полицейскими и судебным чиновником. На вскрытии они, несомненно, найдут следы насилия. Или обнаружатся повреждения в машине.

Голос Ричарда звучал напряженно. Триш показалось, будто вокруг нее сгущаются сумерки. Что же происходит?

– Думаете, его убили?

– Только Милтон Вайс знал человека, разыскивающего Ванессу Феллон. Прочитав о покушении на О’Ши, я решил заставить Вайса назвать мне его имя.

– По-вашему, его убили, чтобы заставить замолчать? – спросила Триш.

– Да.

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Мне ничего не известно о ваших отношениях с Ванессой Феллон. Надеюсь, вы не слишком тесно сошлись с ней. Происходит что-то безобразное. Если вы что-нибудь знаете... что-нибудь... пожалуйста, скажите мне.

Триш колебалась, желая и не решаясь рассказать все Ричарду.

– Ричард, не повторите ли вы все это Милли? Полагаю, она должна знать.

– Как угодно.

Триш позвала Милли, и Ричард рассказал ей о своих подозрениях. Когда он закончил, женщины переглянулись, и Триш спросила Милли:

– Что ты думаешь?

– Говори, – решительно ответила Милли.

Триш рассказала Ричарду все, что знала о Ванессе Феллон, в частности и о встрече с Редом О’Ши перед самым покушением. Она также сообщила ему, что Ванесса вернулась в Лос-Анджелес с целью добыть необходимую для Реда информацию.

– Боже милостивый! – воскликнул он, мертвенно побледнев.

– Это что-то страшное, верно? – спросила Милли.

– Страшное? Страшное? Клянусь, это именно страшно! Вы в серьезной опасности, понимаете? Ванесса Феллон, очевидно, пыталась передать Реду О’Ши важную информацию. И кто-то очень могущественный пытался остановить ее. Подозреваю, что каждый человек из ее окружения глубоко порочен.

– Господи, что вы намерены предпринять? – воскликнула Триш.

– Кто-нибудь знает фамилию вашего мужа и ваш домашний адрес? – спросил Ричард.

– Только Ред.

– Что вы пишете, указывая обратный адрес?

– Холлидей. Я... решила вернуться к мужу.

– Похвально. Я провожу вас в аэропорт и прослежу, чтобы вы спокойно сели в самолет. А как быть с вами, Милли?

– Я не боюсь. По-моему, если я внезапно исчезну, это вызовет подозрения. Я отправлюсь утром в офис и приступлю к работе как ни в чем не бывало, а сотрудникам скажу, что Триш помирилась с мужем и вернулась домой. Ну как?

– По-моему, вы нуждаетесь в защите.

– Типа... пистолета? Нет, терпеть не могу оружия.

– Я приставлю к вам охранника, о’кей? – спросил Ричард.

– Думаю, ты должна согласиться, Милли, – проговорила Триш.

– Хорошо, а как же ты? Вернешься в Лос-Анджелес, а там Ванесса, – напомнила Милли.

– Она права. Может, вам лучше остаться здесь? Я обеспечу охрану вам обеим.

– Не думайте, будто я такая смелая и отважная, но, поскольку я больше не связана с Редом О’Ши, моя персона никого не заинтересует. Я буду лишь незаметной домохозяйкой из Вудленд-Хиллз, регулярно посещающей бакалейную лавку. Кроме того, я не располагаю угрожающей кому-то информацией.

– Важно не то, что вы знаете на самом деле, а то, что кто-то может заподозрить, будто у вас есть опасная информация, – возразил Ричард.

– Все равно я возвращаюсь домой. Я уже позвонила мужу и сообщила об этом. Пожалуйста, давайте оставим все как есть. Нам пора ехать, иначе я опоздаю на самолет.

– Не хочу, чтобы ты уезжала, – проговорила Милли. – Звони мне почаще.

– Спасибо тебе за все, Милли. Ты настоящая подруга. Я тоже буду скучать по тебе. И будь осторожна.

Ричард отнес чемодан Триш в лимузин и по дороге в аэропорт еще раз предостерег ее, посоветовав не рассказывать никому, где она была. Триш пообещала вести себя осторожно и поблагодарила его за заботу и дружбу.

Он обнял ее.

– Триш, дорогая, вы особенная женщина. Обещайте мне, что наши совместные обеды продолжатся и в Лос-Анджелесе.

– Конечно. Я позвоню в ваш офис и оставлю свой адрес и номер телефона. Спасибо вам за все.

Ричард поцеловал ее в щеку.

– Будьте осторожны.

Час спустя Триш удобно устроилась в кресле самолета и оглядела сидевших рядом пассажиров. Никто не внушал ей опасений. Ужас и интриги касались только Триш Делани, а никак не Кейк Холлидей. Она надеялась, что события, происшедшие в Нью-Йорке, не будут преследовать ее дома... Останутся только воспоминания. Хорошие – о встречах с Редом – уйдут в прошлое, как и школьные дни. Она вернется к ним лишь в случае необходимости.

 

Глава 49

МОИ ВОСПОМИНАНИЯ

На следующий день после возвращения Ванессы ей позвонил человек, о котором говорил Стивенс. Она услышала гулкий голос того, кого боялась больше всех после смерти Майка.

– Ну, Ванесса, как твои дела? Я не слышал о тебе ничего после похорон твоего отца. Как ты, девочка? – Голос Дентона звучал абсолютно бесстрастно.

– Не слишком хорошо, Джим. Моя жизнь теперь изменилась. Мне трудно приспособиться к одиночеству. – Она старалась говорить жалобно. Ей хотелось узнать реакцию Дентона.

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Да, возможно. Я хотела бы выставить дом на продажу. Трудно жить здесь одной... наедине со своими воспоминаниями.

– Ого!.. Продажа дома – серьезный шаг. Куда ты собираешься переехать? – настороженно спросил он.

– Не знаю. Может, отправлюсь в путешествие, в Париж, в Лондон. Я даже подумываю о работе. Чувствую себя никому не нужной.

– Да, работа никому не вредит. Я всегда считал, что Майк не прав, удерживая тебя около себя. Ему следовало отпустить тебя, чтобы ты научилась жить. Родители оказывают детям медвежью услугу, слишком опекая их.

– Майк не нянчился со мной, Джим. Он хотел, чтобы я оставалась дома, содержала все в порядке, составляла ему компанию. Ты знаешь это. Я стала особенно нужна ему после того, как он узнал, что у него... рак. – Ванесса понизила голос, желая, чтобы он звучал скорбно.

– Старина Майк, конечно, страдал. Он заслужил смерть более легкую. Майк был хорошим человеком и моим лучшим другом.

– Думаю, нас должна успокаивать мысль о воле Всевышнего, которую нам не дано постичь.

Такой ответ должен понравиться старому ханже, подумала Ванесса.

– Да, пути Господни неисповедимы. Но твой отец был прекрасным человеком. Конечно, перед самым концом у него появилось несколько диких идей, и нам пришлось подыгрывать ему, чтобы не расстраивать. Зачем говорить умирающему, что он немного сбрендил? Так чем же я могу помочь тебе, девочка?

– Не знаю, Джим. В последние несколько недель я часто пыталась понять, чего мне хочется. Я возвращалась к моей... прежней жизни, но это не доставило мне удовольствия. – Ванесса старалась убедить собеседника, будто она раскаивается.

– Ты разбивала отцу сердце своим... пьянством и развратом. Майк рассказывал мне, как вытаскивал тебя из притонов и привозил домой. Твое счастье, что он не позволил тебе покончить с собой, – с укором сказал Дентон.

– По его словам, ты советовал ему оставить меня в покое, – напомнила ему Ванесса.

– Да, девочка... да. Я всегда полагал, что ты не стоишь таких забот.

– Но мой отец так не считал, Джим. Ты же знаешь, он оставил мне все, включая контроль над всеми предприятиями и деньгами. Я решила пойти по его стопам и взять управление на себя. Очень ценю твое предложение позаботиться обо мне, но не хочу обременять тебя. Кроме того, как ты знаешь, Майк всегда находил себе хороших советчиков. Короче, я начала учиться финансовому делу. Возможно, я даже найму преподавателя из университета. Он поможет мне разобраться с финансовыми документами. – Ванесса твердо решила игнорировать оскорбления Дентона. Ей необходимо было убедить его, что все ее интересы сосредоточились теперь на наследстве. Только мысли о деньгах были понятны старой вороне.

– Что ж, это неплохо. Раньше ты думала лишь о том, как бы потратить деньги отца. Тебя никогда не волновало, как их добывают.

– Теперь, когда они стали моими, я отношусь к ним иначе. Мне нужен один совет. Что лучше: оценить картины и передать коллекцию музею или постараться продать их?

– Зачем тебе это делать?

– Их негде будет держать, если я продам дом. А я не могу оставаться в этом огромном мавзолее, Джим. Просто не могу.

– Твой отец любил этот дом.

– Но он умер, Джим.

– Ладно, лучше уж передай ценности в музей на определенный срок. Тогда ты сможешь дарить их по очереди, чтобы растянуть вычеты на несколько лет. Картины очень ценные.

– Превосходная идея. Ты можешь порекомендовать мне хорошего агента по недвижимости?

Когда разговор наконец закончился, Ванесса налила себе бокал бренди, чтобы избавиться от гадкого привкуса во рту. Ненавидя Джима Дентона и боясь его, она надеялась убедить старика в том, что ничем не угрожает его дьявольскому плану. Сукин сын был очень опасен.

Ванесса села на диван и взяла утренний выпуск «Таймс». Заголовок сразу бросился ей в глаза, и она замерла. «СЕНАТОР ОШИ РАНЕН. НЕИЗВЕСТНЫЙ ПОКУШАЕТСЯ НА САМОГО ПОПУЛЯРНОГО КАНДИДАТА». Боже милостивый! Прочитав статью, Ванесса узнала, что покушение произошло сразу после того, как она покинула сенатора и Триш. К счастью, Ред остался жив и находился в тяжелом, но стабильном состоянии. Руки Ванессы дрожали, когда она наливала себе второй бокал.

Несомненно, она только что разговаривала со змеей, которая все это подстроила. Дентон знал, что она ездила в Нью-Йорк. Но почему он позволил ей вернуться? Почему попытался убить О’Ши, а не ее?

Господи, у нее больше нет времени! Поверил ли Дентон хоть одному ее слову? Вероятно, нет. Но зачем он намекал, что не относился всерьез к плану отца? Может, не уверен, что она попытается остановить его? Так или иначе, она должна продолжать действовать, исходя из предположения, что Дентон все еще ничего не знает.

Ванесса взглянула на часы. Проклятие! Уже четвертый час! Она не может потратить напрасно весь день. Пожалуй, стоит позвонить в университет. Нет, лучше пойти в магазин, где продают компьютеры, и найти какого-нибудь гениального подростка, который захочет хорошо и быстро заработать.

В первом магазине, куда зашла Ванесса, не было никого, кроме хозяина и его жены. Они приехали в Штаты из Кореи или Вьетнама и плохо говорили по-английски. В следующем магазине она увидела множество подростков. К Ванессе подошел менеджер.

– Чем могу помочь? – спросил он.

– Мне нужен человек, разбирающийся в компьютерах IBM. Компьютер принадлежал моему отцу, но он умер, а там есть важная для меня информация... Дело конфиденциальное. Я хорошо заплачу.

– Думаю, любой из тех, кто здесь находится, поможет вам. Однако это займет некоторое время.

– Мне нужен самый опытный и знающий человек. У меня мало времени... но, как я сказала, оплата будет хорошей. – Ванесса выделила три последних слова и любезно улыбнулась.

– У меня есть молодой парень, занимающийся ремонтом. Ему нужны деньги, и он всегда просит самую сложную работу. Где ваш компьютер?

– Дома.

– Вы знаете модель?

– Понятия не имею, но отец купил его несколько лет назад. Думаю, с тех пор техника усовершенствовалась.

– Еще бы! Сейчас я позову Чака, и вы поговорите с ним сами. Если ничего не выйдет, дайте знать. Я найду кого-нибудь еще. У нас здесь все время толкутся подростки, а они весьма сведущи в этом деле.

Менеджер скрылся в задней комнате и через пару минут появился с симпатичным светловолосым и голубоглазым парнем. Ванесса ожидала увидеть кого-нибудь вроде Вуди Аллена, но этот парень больше походил на звезду футбола, чем на компьютерщика.

– Хочу представить вам Чака Ферриса. Чак, это леди, о которой я тебе говорил. Если хотите, можете пройти в демонстрационную комнату. – Менеджер указал на помещение за большой витриной и ушел.

– Как дела, Чак? Меня зовут Ванесса, и я надеюсь, вы мне поможете.

Она объяснила молодому человеку его задачу, и он заинтересовался.

– Я хотел бы попытаться, но успеха не гарантирую. А деньги мне действительно нужны. Сколько вы заплатите?

– Сколько вам нужно?

Он улыбнулся и покачал головой.

– А нельзя ли достать луну?

– О’кей, сделаем так. Если вы извлечете из компьютера необходимую мне информацию, я заплачу вам пять тысяч долларов. Если вам это не удастся, я дам вам пятьсот за то, что вы быстро откажетесь от этой работы. Время мне очень дорого. Ну как?

– Кажется, я умер и уже в раю. Конечно, я согласен. Когда начнем?

– Сегодня... вечером... как можно скорее.

– Я должен закончить одну работу здесь. Освобожусь в пять. Завтра у меня выходной. Вы хотите, чтобы я начал сегодня?

– Это было бы превосходно. О еде не беспокойтесь. Я распоряжусь, чтобы вас хорошо кормили. Вот мой адрес. Обещайте сохранить все в тайне.

Внешность молодого человека давала Ванессе необходимый предлог. Она скажет слугам, что у нее с парнем роман. В случае необходимости соблазнит его.

Пока Ванесса ехала на автомобиле по оживленной улице, ее настроение улучшилось. Жизнь обрела смысл. Ванесса наслаждалась риском. Конечно, она рисковала и раньше, но так – никогда. Пьянство, наркотики, злачные места Лос-Анджелеса не поднимали ее на такую высоту. А вот теперь она собьет со следа закадычных дружков отца.

Прежде Ванесса думала, что было бы вовсе не плохо, если бы ее нашли мертвой в каких-нибудь трущобах. Теперь, когда отец умер, отпала необходимость наказывать его, разрушая себя. Она перехитрит его... Она одна перехитрит всех этих типов с их миллионами. И, занимаясь этим, она, как ей казалось, еще может спасти свою бессмертную душу. Если у нее осталась душа.

 

Глава 50

ДРУГИЕ ПЛАНЫ

Селене было трудно совладать с эмоциями, так как ее преследовали прежние мучительные сомнения. Какое место она занимает в ходе событий? Казалось, Бог забыл о Селене. Неужели ее преследует родовое проклятие?

Неожиданное возвращение Кейк не слишком удивило ее. С Селеной всегда так случалось. Как только она думала, что наконец владеет ситуацией, та выходила из-под контроля. Мать всегда смеялась над ней. «Жизнь – это то, что происходит, пока ты строишь планы», – говорила Джинни, но Селена не верила ей.

Даже в детстве она была убеждена: стоит лишь постараться – и научишься управлять миром и людьми. Селене удавалось манипулировать окружающими, но только в несерьезных делах. Отношения с Дэном были последним разочарованием, разрушившим ее схему. К несчастью, эта неудача оказалась самой важной.

Однако Селена решила не паниковать. Если Кейк вернется и скажет Дэну, что намерена остаться... тогда придет время для беспокойства. Она прибережет свои слезы для этого момента. Сейчас необходимо сохранять невозмутимость.

Когда на следующее утро Селена приехала в офис, Дэн уже был там. Он склонился над кульманом и внимательно изучал чертеж. Селена прикоснулась к его плечу.

– Доброе утро. – Она нежно улыбнулась. – Вижу, ты тоже не мог заснуть.

Дэн покачал головой, и Селена испытала облегчение, заметив его смущение.

– Мне очень стыдно. Я поступил не очень красиво, правда?

Конечно, сукин ты сын, подумала она, но вслух сказала:

– Ты поступил правильно. Тебе нужно было остаться одному, чтобы привыкнуть к изменившейся ситуации. Я все понимаю. Надеюсь, все сложилось, как ты хотел.

– Спасибо, Селена. Не знаю, что бы я без тебя делал. Я распорядился, чтобы тебе повысили жалованье.

– Это не обязательно, Дэн. Мне и так хорошо платят. Кроме того, я никогда не оценивала в долларах наши отношения. – Ей было крайне трудно не выказать злобу.

– Увеличение жалованья не связано с нашими личными отношениями. Я оплачиваю твою работу здесь, в офисе, и хочу, чтобы ты поняла это.

– Ну, тогда ладно. Ты же знаешь, как мне нравится здесь работать. Трудно даже подумать о том, чтобы уйти и начать все сначала, – вздохнула Селена.

– Думать об этом преждевременно. Независимо ни от чего, ты всегда будешь иметь в этой фирме хорошую работу. Надеюсь, твои эмоции не нарушат наших деловых отношений.

Ублюдок! Ты хочешь есть конфетки так, чтобы их количество не уменьшалось, разозлилась Селена. Ее совсем не развеселил этот невольный каламбур.

– Дэн, имей в виду: если между нами все кончено, я могу уйти. – Голос Селены стал нежным, и она посмотрела в глаза Дэна. – Мне будет не по силам видеть тебя каждый день... работать с тобой... разговаривать... и не иметь возможности прикоснуться к тебе... поцеловать... или заняться любовью. – Она говорила низким, чувственным голосом. Ее влажные губы дрожали, глаза блестели. – Прости.

Селена поспешила в свою комнату и закрыла дверь. Теперь у ублюдка появится пища для размышлений, помимо возвращения его жены. Если он измучился с домом и садом, пусть подумает и о том, как управляться с бедламом в офисе. Понемногу Дэн передал все дела ей, и, если она уйдет, он угробит уйму времени на то, чтобы привести все в порядок. Селена в этом не сомневалась.

 

Глава 51

УТРАЧЕННАЯ ЛЮБОВЬ

Когда самолет коснулся земли, Триш попыталась сосредоточиться на предстоящей встрече с Дэном, но ее мысли по-прежнему возвращались в Нью-Йорк, к Реду. Последствия его ранения врачи, видимо, еще не определили, и она мучилась оттого, что не могла находиться рядом с ним сейчас, когда ему так нужны любовь и поддержка. Триш сомневалась, что Глория дает мужу достаточно тепла, но сейчас ему совсем не нужны сложности, связанные с женщиной. А Триш все усложнила бы. Она не может конкурировать с соблазном обрести власть и пост президента. Бог свидетель, она не справилась даже с маленькой сучкой-секретаршей.

Ну что ж, теперь Триш жена Дэна, но вместе с тем уже другая женщина. Она не добилась особого успеха ни в одной из своих ролей, но разве это означает, что как женщина она потерпела фиаско?

Нет, черт побери! Если Триш что-то и поняла после этого странного и волнующего приключения, так только то, что она чего-то стоит. О ней нельзя судить по отношениям с одним мужчиной. Она бросила мужа, сделала что-то стоящее и теперь возвращалась домой – причем не на коленях.

Поскольку день только начался, Триш решила сначала поговорить со своей подругой Джойс, а уж потом позвонить Дэну. Странно, она больше стремилась встретиться с подругой, чем с отцом своих детей. Но ведь Джойс никогда не предавала ее.

Триш шла по знакомым комнатам. В доме было прохладно и тихо. Все выглядело точно так же, как перед ее отъездом, однако ей казалось, что все это принадлежит уже другой женщине. Она уехала отсюда всего несколько недель назад, но ее не покидало чувство, что прошла целая жизнь.

На кухне было чисто и прибрано. То ли в Дэне, то ли в Селене пробудилась страсть к порядку.

Триш отнесла чемодан наверх в свою комнату. Здесь тоже все выглядело так, как в вечер ее отъезда. Однако она уловила в воздухе запах духов. Селена была здесь. Может, не сегодня ночью, но и не так уж давно.

Пройдя в ванную, Триш сняла полотенце, висевшее с ее стороны туалетного столика, и поднесла его к носу. Запаха духов не было. Она открыла верхний ящик туалетного столика, увидела чужую косметику, засмеялась и прошептала: «Вот сучка!» Селена чертовски элементарна. Почему она сейчас находит ее смешной, тогда как совсем недавно считала ее опасной и непобедимой? «Потому что я больше не Кейк и не хочу ею быть», – решила она.

Триш вышла из дома, пересекла улицу и позвонила в дверь Джойс, решив поговорить с подругой, которой доверяла.

Дверь распахнулась, и радостная, удивленная Джойс вскрикнула:

– Кейк, Боже мой, ты что, с неба свалилась? Обнявшись, женщины не пытались сдержать слез радости.

– Что-то в этом роде. Я прилетела сегодня из Нью-Йорка.

– Господи, дай-ка взглянуть на тебя. Ого... на тебе дорогой костюм. Держу пари, ты купила его не у Мейси.

– У Сакса.

– Заходи. Я только что приготовила чай. Ты ела?

– Да, в самолете.

Женщины проговорили несколько часов. Триш рассказала Джойс о своих приключениях на Манхэттене, скрыв все, что касалось Ванессы Феллон.

Джойс изумилась:

– Ну, и Ред О’Ши оказался именно таким, как ты ожидала? Я имею в виду... как в старые времена?

– Гораздо лучше, чем я надеялась. Знаешь, Джойс, я полетела туда, решив завязать с ним роман и наказать Дэна за то, что он изменял мне с Селеной. Кроме того, Ред – давняя и неудовлетворенная страсть. Я даже хотела испытать разочарование. Мне дорога каждая минута, проведенная с ним, но у меня хватило здравого смысла понять, что пора уйти. Я снова влюбилась в него, но у нас с ним нет будущего. Он хочет стать президентом Соединенных Штатов и должен стать им.

– В новостях я слышала, будто его дела идут прекрасно. Один из его представителей заявил, что он уже хорошо себя чувствует и собирается послезавтра дать маленькую пресс-конференцию прямо в своей палате.

Триш улыбнулась.

– Видишь, я права. Ред – политик со всеми присущими политикам инстинктами.

– А по-моему, он весьма сексуален.

– Так и есть, Джойс.

– Как же тебя выпустили из города? Ведь ты была рядом с ним во время покушения. Пресса не села тебе на хвост?

– Джо – он у Реда вроде адъютанта – сказал, что позаботится об этом. Когда в Реда выстрелили, я была в другой комнате – пошла туда за своей сумочкой – и ничего не видела. Я дала показания полиции. Джо представил меня как свою подругу, убедил всех, что я не имею к Реду никакого отношения. Конечно, не исключено, что они позвонят мне, но едва ли. Пресса вовсе не та собака-ищейка, какой ты ее себе представляешь. Отвлекать прессу и манипулировать ею проще, чем тебе кажется.

– Кейк, неужели это говоришь ты? Я слышу слова опытной женщины. Похоже, путешествие пошло тебе на пользу.

– Еще бы! Я уже не чувствую себя жертвой. И, кстати, в Нью-Йорке все звали меня Триш. Знаешь, мне никогда не нравилось имя Кейк. Родители звали меня Пэтти, но мерзкий мальчик, живший по соседству, начал дразнить меня Пэтти Кейк... Потом прозвище сократилось до Кейк... и пристало ко мне. Оно звучит так сладко и кажется таким липким. Когда я начала учиться в колледже, подруги звали меня Триш, а семья и Дэн привыкли к Кейк. В общем, теперь я уже не Кейк. Она исчезла одним темным, мрачным вечером, и больше ее никогда не увидят. Зови меня Триш. Пожалуйста.

– Попытаюсь. Но не сердись, если я случайно ошибусь. Ты еще не виделась с Дэном?

– Нет. Я только позвонила ему и сказала, что вернулась. – Голос Триш стал тихим, она не сводила глаз со своей чашки.

– Все не так плохо, как ты думаешь. Он скучал по тебе, Кейк... Триш. Дэн был просто в отчаянии. Признаюсь, я разговаривала с ним как с дерьмом, – злорадно произнесла Джойс, – и радовалась его беде.

– Я не стану больше звонить ему. Просто подожду его дома. – Триш встала. – Ну, мне пора. Если моя машина еще на ходу, заеду в больницу к матери Дэна. Она не выходит у меня из головы, с тех пор как я уехала. И меня мучает совесть. Поговорим завтра, о’кей?

– Я рада, что ты вернулась... Триш.

– Не уверена, что это к лучшему... но ужасно рада видеть тебя, – ответила та.

– Ты останешься? Триш улыбнулась.

– Не знаю. Это зависит не только от меня. Триш прошла в гараж, где ее ждал любимый старый фургон. Дэн пытался уговорить ее купить новую машину, но Триш отказалась. Это все равно что продать старого друга и завести нового. Фургон хорошо ей послужил. На нем отвозили в бухту лодку Роба, Трину – в скаутские лагеря для девочек, доставляли домой продукты. Нет, она будет пользоваться этим автомобилем до тех пор, пока он на ходу, а потом отправит его во дворик на вечную стоянку.

Триш приятно удивило, что автомобиль сразу завелся. Очевидно, Дэн иногда ездил на нем, чтобы не разрядился аккумулятор.

Солнце пробилось сквозь тучи, и, когда Триш выехала на улицу, температура поднялась до семидесяти градусов. Как приятно снова сидеть за рулем. В Нью-Йорке почти невозможно спокойно ехать по дороге. Триш давно не водила машину и сейчас наслаждалась.

Вид Элизабет, которую она любила, почти как свою мать, огорчил ее. Она долго сидела возле свекрови, держа ее хрупкую руку, пытаясь вернуть больную к жизни, заставить прийти в себя. Триш так хотелось поговорить с ней в последний раз! Как больно осознавать, что, хотя сердце Элизабет еще бьется, ее дух отлетел!

Перед уходом Триш остановилась у стола медсестры и спросила о состоянии свекрови.

– Она лежит так уже около недели. Сердце тоже слабеет. Я удивляюсь, что она держится так долго. Наверное, у нее сильная воля.

Триш едва сдержала рыдания, но, когда она села в машину, слезы хлынули у нее из глаз. Положив голову на руль, Триш оплакивала... мать Дэна, которая была ее другом... оплакивала свои исчезнувшие иллюзии... и утраченную любовь.

 

Глава 52

ТОГДА ТЫ УМРЕШЬ

Решив, что пора вступить в открытую борьбу, Ричард Теран направился в Колумбийскую пресвитерианскую больницу. Газеты и телевидение сообщали, что сенатор О’Ши уже вне опасности, и Ричард хотел поговорить с ним. Он понимал, что у него есть шанс проскользнуть мимо медсестер.

Охрана оказалась серьезной. Хотя вокруг было всего несколько полицейских, Ричард, заметив прохаживающихся мужчин в тройках, понял, что секретная служба и местная полиция начеку. Кроме того, он заподозрил в нескольких людях агентов ФБР. Да, выполнить задуманное будет нелегко.

Ричард остановился у стола, за которым добровольцы принимали цветы для сенатора.

– Сегодня утром я отправил цветы сенатору О’Ши. Не знаете, их доставили? – спросил он.

Женщина улыбнулась, но в ее голосе слышалось легкое раздражение:

– Не могу сказать, сэр. Нам присылают так много цветов, что мы больше не принимаем их. Сенатор попросил нас отправлять цветы в детское отделение.

– Какой прекрасный жест! – воскликнул Ричард, взглянув на список, лежащий перед ней, и увидев, что О’Ши находится в 430-й палате. Он прекрасно читал текст «вверх ногами».

Как только двери лифта раскрылись на четвертом этаже, Ричард понял, что попал туда, куда нужно. Коридор кишел охранниками. Ричард прошел прямо к столику и представился. Он владел искусством не вызывать подозрений у человека с кобурой.

– Как дела? Я Ричард Теран. Мне хотелось бы поговорить с помощником сенатора О’Ши Джо Франклином. В офисе мне сказали, что он здесь с сенатором.

– Сейчас у сенатора никого нет, хотя утром заходили несколько посетителей.

– Хорошо. Нельзя ли передать от меня записку сенатору?

– Думаю, можно.

Ричард быстро извлек из кармана свою визитную карточку и написал на обратной стороне: «Представляю Ванессу Феллон... Мы можем поговорить?»

Он протянул карточку медсестре, и она зашла в палату, находящуюся в середине коридора. Рядом с дверью дежурил полицейский. Медсестра провела в палате около тридцати секунд, затем вернулась.

– Сенатор О’Ши просит вас зайти... но мы ограничиваем время посещений до десяти минут.

– Благодарю вас, сестра. Я не забуду вашу доброту.

Перед тем как впустить его в палату, полицейский проверил, нет ли при нем оружия.

О’Ши читал, сидя в кровати. На плече его была гипсовая повязка.

– Входи, Теран, старый негодник. Когда мы последний раз виделись с тобой, ты советовал Арманду Харрисону создать пятую колонну, чтобы мой комитет не инициировал преступление. Ты никогда не пытался, добиваясь справедливости, удержаться от обмана? – О’Ши говорил хриплым шепотом.

– О, сенатор, приятно видеть, что снайпер не уничтожил твой дух. Не возражаешь, если я сяду?

– Располагайся, но говорить должен ты. Мне пока трудно. Чего ты хочешь?

– Палата проверена?

– Чистая. ФБР позаботилось.

– И ты доверяешь им? Довольно наивно, сенатор. Помнишь Джо Эдгара, самого крупного специалиста по микрофонам? Я подумал, что ты захочешь узнать о своей подруге Триш. Вчера я отправил ее на самолете в Лос-Анджелес. Еще тебе пора сообщить о смерти Милтона Вайса. – Ричард решил рассказать сенатору все.

Ред слушал молча. Когда Ричард закончил, он после длинной паузы ответил:

– Ценю твою заботу, но ничего не могу поделать. Но учти вот что: если мне не удастся скоро решить данную проблему, я сойду с предвыборной дистанции.

– Неужели ты говоришь серьезно? Ведь ты же практически получил номинацию и, вероятно, большинство голосов. Ради тебя люди повсюду меняют свои партийные симпатии.

– Знаю, но ничего не могу поделать. Поверь мне, я тоже не хочу этого. Мой выбор ограничен... но я ценю твою заботу. Когда вернешься в Лос-Анджелес, пожалуйста, позаботься о Триш. Все это не имеет к ней никакого отношения, но мне невыносимо видеть ее под перекрестным огнем.

– Мне тоже, и меня беспокоят те головорезы, которые сбросили машину Милта в реку. Надеюсь, ты сможешь убедить их, что она тут ни при чем. Кстати, ты видел того, кто в тебя стрелял?

– Никого я не видел. – Сенатор ответил спокойно, почти бесстрастно, но не слишком уверенно. – Не важно, кто это был. Мне нужен заказчик убийства.

– Боюсь, ты недооцениваешь врага. Это может оказаться роковой ошибкой. Ты исключаешь, что Триш использовали как пешку, чтобы как-то надавить на тебя?

– Она не в чем не замешана. Я старый солдат, ты же знаешь. Поэтому не беспокойся. Меня учили всерьез воспринимать врага.

– Ты уверен, что Триш в безопасности и мне не нужно никого приставлять к ней?

– Даю слово, с ней будет все в порядке, пока она остается в Лос-Анджелесе... вдалеке от меня. – Ричард почувствовал, что в душе сенатор жалеет об этом. – Советую и тебе держаться подальше.

– Благодарю, но мне уже поздно заботиться о своей безопасности. Кто-то убил моего друга и обманул меня, лишив драгоценного времени и денег. Я не намерен прощать это.

– Тогда ты умрешь, но желаю тебе удачи. Кстати, судьи в Калифорнии все еще твои?

Теран улыбнулся и покачал головой.

– Знаешь, сенатор, все обвиняют меня в подкупе судей. Люди никак не хотят смириться с фактом, что я лучший адвокат в стране.

– Да, ты хороший адвокат, но у тебя дурные клиенты.

– Невинные люди не хотят платить мою цену, а виновные согласны. Рад, что ты выздоравливаешь. – Теран направился к двери, но обернулся: – Кстати, надеюсь, ты не сойдешь с дистанции. Я намерен поддержать тебя.

– В таком случае будь чрезвычайно осторожен. Я хотел бы видеть тебя в своей команде.

Ричард направился по коридору к лифту. Он был сбит с толку. Почему О’Ши так уверен в безопасности Триш? Ответ всплыл сам собой. Ну конечно! Она же не слышала, о чем Ванесса сообщила сенатору, и тот каким-то образом известил об этом... но кого?

Ну что ж, пора возвращаться в Лос-Анджелес. Ричард хотел поговорить с Ванессой Феллон.

 

Глава 53

ОСВЯЩЕННЫЙ ГОДАМИ РИТУАЛ

Это снова был ее дом. Триш поднялась в спальню. Почему она чувствует себя здесь так странно? Взглянув на постель, Триш подумала: сколько раз Селена лежала на этих простынях? С отвращением она сдернула покрывало и одеяло. Постель оказалась в безупречном порядке: чистые, тщательно отутюженные простыни.

Триш начала распаковывать свои вещи, но смутное предчувствие остановило ее. Останется ли она здесь, или ее возвращение лишь короткая остановка перед новым путешествием? Как случилось, что разумная, чуть чопорная Кейк Холлидей стала не знающей покоя бродяжкой?

Триш спустилась на кухню приготовить себе чашечку чая. Было почти восемь часов. Дэн, вероятно, заехал пообедать к Девину и скоро вернется домой.

Направившись с чашкой в гостиную, Триш устроилась на диване перед телевизором, но почти не смотрела на экран. Ее мысли были сейчас далеко отсюда, в больничной палате. Она очень жалела, что ей не удалось последний раз поговорить с Редом. Да, его будет страшно не хватать! Он был как яркий свет – согревающий, возбуждающий и немного опасный. Его так легко любить!

Наконец Триш услышала, как открылась дверь гаража, и ее сердце учащенно забилось. Дэн вернулся домой, и сейчас произойдет встреча, которой она так боялась.

– Дэн, – позвала Триш, – это ты?

– Кейк? Где ты?

– Здесь... в гостиной. – Она пошла на звук его голоса. Но в тот момент, когда они увидели друг друга, в воздухе повисло напряжение. Оба замерли. Неожиданно на губах Триш заиграла улыбка. Дэн отлично выглядел! Он казался еще симпатичнее, чем раньше. Память о близости с ним согрела ее, и Триш захотелось обнять его. Но она остановила себя, не зная, обрадовался ли он ей.

Дэн встретил Триш менее тепло, чем она ожидала. На его губах не было улыбки, и он не простер к ней руки.

– Да, вот это сюрприз! Ты не сказала, что приедешь так скоро.

Триш разочарованно опустила глаза.

– Знаю. Извини за поздний звонок. Надеюсь, я ничему... не помешала.

Старые обиды слышались в ее голосе. Дэн отвел глаза.

– Вовсе нет.

Когда после длинной паузы супруги снова посмотрели друг на друга, Дэн спросил:

– Почему ты сделала это, Кейк? Почему уехала перед приходом гостей? Неужели ты так ненавидишь меня? – Его голос был грустным, а глаза умоляли ее ответить.

– Как я могу ненавидеть тебя, Дэн?.. Нет, никогда. Что бы ни происходило с нами, ты всегда будешь важной частью моей жизни. Ты отец моих детей.

Голос Триш оборвался, и она заплакала. Дэн быстро подошел к ней, обнял и усадил на диван. Они сидели, обнявшись, до тех пор, пока ее рыдания не стихли. Потом Дэн стал нежно целовать ее глаза, нос, щеки, губы. Последний долгий поцелуй напоминал о молодости и прежней, почти забытой страсти. Триш подумала, что целоваться с мужем – все равно что завернуться в любимый старый халат и надеть поношенные тапочки: тепло, знакомо и уютно.

Через некоторое время они пошли в спальню, разделись и занялись любовью.

Все было точно так же, как в последние двадцать лет. Дэн целовал и гладил Триш. Она держала его, пока он не возбудился, а потом осторожно – направила в себя. У них не нашлось даже новых слов.

Обычно Дэн ждал оргазма Кейк, но ничего не происходило, и он перестал сдерживаться.

Когда все закончилось, они легли рядом. Голова Триш покоилась на руке Дэна.

– Я рад, что ты дома, – сказал он. – Я скучал по тебе.

Триш хотела ответить, что тоже скучала по нему, но так и не заставила себя произнести эти слова, ибо никогда не умела лгать. Сейчас Триш поняла одно: она улетела в Нью-Йорк, чтобы завести любовную связь и наказать мужа, но вернулась с тяжелым грузом враждебности. Она не могла найти в своем сердце прощения за то, что Дэн предал ее.

 

Глава 54

СПЕЛЫЕ МАНГО

Ванесса велела кухарке приготовить на обед ростбиф и жареную картошку, а на десерт – яблочный пирог и мороженое. Этот крепкий молодой человек получит удовольствие от сытной пищи, решила она. Какой он красавец, и какой бы получился из него домашний баловень, подумала Ванесса, но тут же укорила себя за то, что отвлеклась от главного. Ей нужны его мозги, а не член. Хотя, если позволит время и представится удобный случай, она не упустит свой шанс.

Чак Феррис приехал вовремя, но не соблазнился обедом, как ожидала хозяйка.

– Я вегетарианец, – сказал он, когда ему предложили сочный кусок мяса.

Однако сообразительность Стивенса выручила. Тут же были поданы огромная порция салата из авокадо, половина французского батона и кварта мороженого. От бокала редкого бордо Чак тоже отказался.

– Я считаю, алкоголь отравляет тело. В школе я пил пиво, но сейчас даже не прикасаюсь к нему.

– Ну надо же... какой хороший мальчик, – усмехнулась Ванесса. – Скажите... а от секса вы тоже воздерживаетесь?

– Нет, – ответил он без тени смущения. – Это единственное, в чем, по-моему, не нужно себя ограничивать.

Ванесса подняла брови. Парень, оказывается, с сюрпризами.

– Уверен, моя подруга разделяет мои взгляды, а я придерживаюсь принципа единобрачия. Один мужчина, одна женщина, – убежденно заявил Чак.

– Конечно. Итак, давайте начнем. Компьютер стоит в комнате за кабинетом моего отца.

Проходя по длинному коридору, Чак выразил удивление по поводу картин:

– Это подлинный Ван Гог, не так ли? Ванесса рассмеялась.

– Да... а это подлинный Сера... Ренуар... Матисс. Когда войдете в кабинет, увидите над столом подлинник Рембрандта.

Чак открыл рот:

– Вы шутите?

– Никаких шуток, дорогой.

Огромный кабинет был уставлен до самого потолка книжными полками. Винтовая лестница из красного дерева с резными украшениями вела на балюстраду, которая огибала кабинет и обеспечивала доступ к верхним полкам.

– Господи, какая коллекция книг! Прямо как университетская библиотека.

– Вы почти угадали. Именно этой библиотеке я и собираюсь подарить книги. Когда продам дом, конечно.

Ванесса подошла к маленькой двери. Вставив ключ в замок, она открыла ее, вошла в темную комнату и щелкнула выключателем. Яркий флюоресцентный свет залил помещение.

– Боже! – воскликнул Чак, увидев компьютер. – Пятьдесят один сто! Антиквариат!

– Мой отец всегда хотел быть во всем первым, – сказала Ванесса. – Компьютер стоит здесь уже несколько лет. Помню, отец хорошо заплатил тому, кто научил его работать на нем. Как умный человек, отец не мог примириться с мыслью, что электроника для него непостижима. Вы умеете работать на таком компьютере?

– Не знаю... Думаю, да. Я слушал курс по истории компьютеров, и там уделяли специальное время IBM. Кроме того, мне интересно попытаться. Дайте мне несколько часов. Как я помню, для этой штуки нужны ленты, которые хранят информацию. Где они?

– В той коробке.

– О’кей. Если у меня возникнут трудности, я позову вас. Какого рода информацию вы ищете?

– Списки имен, дат, расписания встреч и так далее.

– Какова цель встреч?

– Я предпочла бы умолчать об этом.

– Вот что, мисс Феллон, я не могу действовать впотьмах. Если хотите, чтобы я общался с компьютером, дайте мне ключ.

Охваченная беспокойством, Ванесса закурила.

– Пожалуйста, не курите здесь, мисс Феллон. Комната маленькая, без окон, и...

– Знаю, знаю, от курения у вас будет рак, – перебила она Чака, но погасила сигарету.

Он улыбнулся.

– Мне нужны кодовые слова, темы, ключевые фразы... что-то вроде этого. Обдумайте все, пока я буду возиться с компьютером.

– Да... позвольте мне осмотреть стол отца. Может, мне удастся что-нибудь найти. Если вам что-то понадобится, я буду рядом. Оставить дверь открытой?

– Если не возражаете. Я немного страдаю клаустрофобией, особенно в маленьких комнатах без окон.

Ванесса села за стол отца и впервые после его смерти открыла ящики. При жизни Майк не позволял ей прикасаться ни к чему на столе, и сейчас она чувствовала себя преступницей. Призрак Майка Феллона еще не исчез. Он все еще являлся дочери, и та ощущала себя пятилетней девочкой, наказанной за то, что опять пролила чернила на книгу.

Открыв ящики, она порылась в них, надеясь найти то, что помогло бы Чаку. Ванесса просматривала бумаги, стараясь найти нить, хоть что-нибудь вспомнить. Но в голову ничего не приходило. Алкогольный туман, в котором она жила много лет, расстроил ее память. Может, стоит подвергнуться гипнозу, чтобы выудить из себя необходимую информацию?

В полночь Ванесса вошла в комнату, где работал Чак.

– Как дела? – спросила она.

– Ничего. Господи, эта штука довольно примитивная. Скажите, слово «манго» что-нибудь означает? Оно высвечивается, но, когда я использую его, чтобы войти в файл, ничего не получается. У вас нет никаких идей на этот счет?

Ванесса покачала головой.

– Нет. Отец всегда набивал дом манго. Он любил эти плоды, говорил, что есть манго все равно что вдыхать сладкий аромат.

– Гм, давайте попробуем «аромат»... «сладкий»... Нет, не годится. Можете вспомнить что-то еще?

– Посмотрим... Да, он любил очень спелые плоды и обычно ел их утром, но я не могу...

Пока Ванесса говорила, Чак ввел в компьютер словосочетание «спелые манго», и вдруг на маленьком экране появился документ.

– Вот, посмотрите и скажите, его вы искали или нет.

Ванесса впилась взглядом в экран, а Чак стал прокручивать текст.

– Да, это то, что мне надо! – воскликнула она.

– Отлично. Хотите получить всю информацию из файлов под этим кодом?

– Всю, всю! Молодой человек, если вы сможете распечатать необходимый мне текст, вам долго не придется беспокоиться о деньгах. Кстати, закончив работу сегодня, вы получите премию. Приступайте!

– Спасибо, но мне и так хватит, правда.

– Не валяйте дурака, Чак... Берите деньги и работайте. Скоро ли вы распечатаете информацию?

– Все зависит от ее объема... и молитесь, чтобы машина не отказала до того, как мы закончим распечатку. Это старая и ненадежная модификация в отличие от современных моделей.

– Приступайте к работе. Я поднимусь наверх и переоденусь. Когда закончите, пройдите в холл и позовите меня.

Ванесса поспешно вышла из комнаты и бросилась вверх по лестнице. Она хотела вывезти документы из дома как можно скорее, но только не на самолете. Если кто-то следит за ней, ее поездка в аэропорт возбудит подозрения. Ей необходимо связаться с Триш или Милли, однако лучше не из дома. Телефон могли прослушивать.

Два часа спустя Чак позвал Ванессу, и она побежала вниз. Молодой человек протянул ей стопку листов.

– Вот. Все готово. Надеюсь, это то, что вы искали.

Она быстро просмотрела несколько страниц и, увидев знакомые имена и названия мест, поняла, что у нее в руках документы, необходимые Реду О’Ши и Соединенным Штатам Америки. Все получилось слишком уж легко.

– Возвращайтесь в кабинет, Чак. Вас не затруднит выключить компьютер и закрыть комнату? А я пока выну для вас из сейфа наличные. Я предпочитаю не выписывать чек: лучше никому не знать о том, сколько вы от меня получили, о’кей? Вы же не должны сообщать об этих деньгах в налоговую инспекцию.

– Но это же противозаконно!

– Как угодно. Попрошу вас кое о чем еще: довезите меня до какого-нибудь телефона-автомата.

– Вы не хотите звонить отсюда? – насторожился Чак.

Ванесса поняла, что он встревожен, но за многие годы ложь стала для нее столь же естественной, как дыхание, и она научилась изобретательности.

– Не беспокойтесь, Чак. Просто бывший муж причинил мне много неприятностей. Я пытаюсь получить права на опеку над дочерью, а он стремится доказать, что я – дурная мать. Понимаете? Мне следует проявлять осторожность в словах и поступках. Мой телефон наверняка прослушивается. Муж готов на все, чтобы разлучить меня с дочерью.

– Он, наверное, негодяй.

– Это точно, Чак. Он превратил мою жизнь в ад. Ему всегда были нужны только мои деньги. А теперь он настраивает против меня моего ребенка. – История становилась все более захватывающей. Пора уходить, пока она не запуталась.

– Положение тяжелое. Конечно, я отвезу вас, куда скажете. Если хотите, можете заехать ко мне домой и позвонить. Мой сосед сегодня работает в ночную смену, и вам никто не помешает.

– Спасибо, но лучше я позвоню из другого места. Знаете, молодой человек, вас мне Бог послал.

– Рад, что помог вам.

Ванесса подошла к сейфу, где ее отец хранил тысячи долларов наличными, отсчитала шесть тысячедолларовых купюр, положила их в конверт и взяла еще десять таких же купюр для себя.

Забежав к себе в спальню, Ванесса надела джинсы, кофточку, запихнула под нее пачку листов и застегнула куртку. Затем быстро спустилась в кабинет, где ее ждал Чак.

– О’кей, пошли. Думаю, слуги уже вернулись, поэтому постараемся не шуметь. Они не должны знать, что я ухожу. Я заперла свою спальню и отключила телефон. Кстати, который час?

– Два часа ночи.

– Пошли. Не открывайте дверь, пока я не отключу систему охраны. Выходите первым и садитесь в машину. Я выключу свет и догоню вас. Заберитесь через дверцу пассажира и оставьте ее открытой. Если кто-то наблюдает, пусть увидит, что закрылась только одна дверца. О’кей?

– Звучит довольно таинственно.

– Уверена, муж организовал наблюдение за мной, и я не хочу, чтобы меня видели посреди ночи с симпатичным молодым человеком. Ну, вперед!

Все прошло гладко. Забравшись в машину, Ванесса скользнула вниз, чтобы со стороны казалось, будто Чак проезжает через массивные железные ворота один. Несколько минут спустя она попросила его проверить, не преследуют ли их.

– За нами едет машина. Проверить?

– Пожалуйста.

Проклятие! За ней следят. Чак нажал на педаль газа, автомобиль начал набирать скорость и несколько раз быстро повернул.

– Едет за нами. Попробовать оторваться?

– Нет, там профессионал. Найдите открытый бар.

– Бар?

– Да, и не задавайте вопросов.

Чак направился к деловой части Лос-Анджелеса, и, когда они проезжали мимо захудалого бара «У Хинки» на Третьей улице, Ванесса крикнула:

– Вот! Теперь обогните угол. Как только мы скроемся из виду, притормозите, и я выпрыгну.

– Но вы можете покалечиться! – воскликнул Чак.

– Делай, что тебе говорят, черт побери! – в ярости крикнула она.

Чак выполнил ее требование: на высокой скорости свернул за угол и обогнул квартал. Убедившись, что преследователь не видит их, он нажал на тормоз. Ванесса открыла дверцу, выскочила из машины, с трудом удержалась на ногах, затем бросилась в темный переулок и прижалась к стене. Чак снова нажал на газ и умчался. Через несколько секунд за ним промчался преследователь.

Ванесса улыбнулась, подождала несколько минут, убедилась, что вокруг все спокойно, и направилась к бару. Улица была пуста, но Ванесса то и дело оглядывалась.

Подойдя к бару, она заколебалась. Ей пришлось провести много времени в подобных дырах, но сегодня впервые она испытывала стоическое спокойствие. Это немного пугало ее.

 

Глава 55

ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО ЗНАЕТ

Ричард Теран вылетел из Нью-Йорка на следующее утро после встречи с О’Ши. Наведя справки, он выяснил, что Ванесса Феллон вернулась в дом отца. Значит, пора застать ее врасплох, проявив осведомленность, и постараться войти в доверие.

Прибыв в Лос-Анджелес, Ричард сразу направился в свой офис. На столе его ждала гора писем и телеграмм. Сейчас ему было не до них, но некоторые заслуживали внимания. Он позвонил своему бухгалтеру, терпеливо выслушал упреки, затем связался с Тревором Хаусманом, бывшим партнером Милтона Вайса, с которым покойный разошелся несколько лет назад. Тревор уехал из Нью-Йорка и основал фирму в Сан-Франциско.

– Тревор... это Ричард Теран. Как дела?

– Спасибо за звонок. Тебя интересует Милт, верно?

Хаусман явно хотел что-то ему сообщить.

– Да, а ты не знаешь, что могло с ним случиться?

– Это я и собирался сказать тебе. Пару недель назад Милт позвонил мне и сообщил, что работает вместе с тобой над одним делом и, если все сложится удачно, он получит достаточно денег, чтобы выкупить мою часть офиса, который мы приобрели на Манхэттене несколько лет назад.

– Он сказал тебе что-нибудь еще? – спросил Ричард.

– Да, но я не могу говорить об этом. Информация совершенно секретная. Я никого не обвиняю и ничего не предполагаю.

Ричард почувствовал, что информация важная.

– Понимаю. Продолжай.

– Ладно. Услышав от Милта о деньгах, я усомнился. То здание быстро растет в цене, и нужно очень много денег, чтобы выкупить мою часть.

– И? – нетерпеливо спросил Ричард.

– Я не поверил, что Милт получит большую сумму, пока он не упомянул о Джиме Дентоне. Ты же знаешь, кто это, да?

– Конечно. Дальше. – Ричард лихорадочно перебирал факты, и все становилось на свои места.

– Вообще-то Милт пожалел, что рассказал мне обо всем. Он боялся, что Дентон разозлится, если обнаружится его участие в деле. Поэтому Милт взял с меня слово держать язык за зубами.

– Почему же ты рассказал об этом мне?

– Не знаю, чем вы занимались со старой вороной Дентоном, но его принципы сильно отличаются от ваших. Ни на минуту не верю, что Милт свалился с моста. Он водил машину чрезвычайно осторожно.

– Согласен. Спасибо, Тревор. Твоя информация очень важна для меня. Имя Дентона – недостающая часть в головоломке. Как только сложу все вместе, сразу позвоню тебе, о’кей? Но не говори об этом больше никому.

– Не беспокойся. Я хочу держаться от этого как можно дальше. Знаешь, у нас с Милтом возникали проблемы, но он был хорошим парнем, и мне жаль, что все так вышло.

– Буду держать тебя в курсе дел. – Ричард положил трубку.

Его взволновал разговор. Для размышлений требовалось время. Круг сужался. Ванесса, ее отец, теперь самый близкий друг Майка. Но какая тут, черт побери, связь с сенатором? Из всех членов республиканской партии Реда О’Ши меньше всего можно отнести к крылу правых экстремистов. А Феллон и Дентон никогда не приближались даже к центристам.

Ричард связался со своей секретаршей и попросил ее позвонить Ванессе Феллон. Дожидаясь ответа, он пытался сложить части головоломки.

Несколько минут спустя секретарша сообщила:

– Мисс Феллон нет дома. Дворецкий сказал, что не знает, когда она вернется. Я оставила ваше имя и номер телефона.

– Попытайтесь дозвониться через пару часов... и продолжайте звонить, пока не застанете мисс Феллон.

Теран взглянул на гору бумаг на столе и решил разобрать их.

До разговора с Ванессой Феллон ему не удастся ничего предпринять. Завтра утром он позвонит своему другу Теду Маккомаку, судье в Манхэттене, сообщит, что Дентон, возможно, связан с убийством Вайса, и попросит разобраться. Если у кого-то и были два миллиона долларов на поиски Ванессы, так это у Дентона. Ходили слухи, что старик сорил биллионами, полученными от правительственных контрактов с заводами по производству оружия и строительными компаниями. Он достиг больших успехов в поставке оружия, этот хитрый старый ублюдок, который признавал высшие моральные и религиозные ценности до тех пор, пока они не мешали его бизнесу.

Два миллиона долларов за голову Ванессы все еще тревожили Ричарда. Несмотря на свое огромное состояние, Дентон был крайне скуп. Если он решил заплатить такие деньги, значит, информация Ванессы стоит в два раза дороже.

В шесть часов вечера Теран отпустил секретаршу домой и до десяти пытался дозвониться Ванессе сам, но безуспешно.

Наконец он бросил это занятие и поехал домой. Сказывалась привычка к нью-йоркскому времени, и Ричард устал. Отказавшись от обеда, он разделся и лег. Телефонный звонок вырвал его из глубокого сна. Было три часа ночи, но, услышав голос в трубке, Ричард тут же проснулся.

– Ричард, это Триш. Слава Богу, что вы в Лос-Анджелесе! Простите, что разбудила вас, но мне нужен ваш совет.

– Триш, с вами все в порядке? Где вы?

– Дома, в Вудленд-Хиллз. Мне только что звонила Ванесса. Она в каком-то баре в центре города и просит меня немедленно встретиться с ней.

– Она пьяна?

– Не похоже. По словам Ванессы, у нее есть что-то важное для Реда и она не отдаст это никому, кроме меня.

Теран встревожился.

– Как она нашла вас?

– Позвонила Милли и взяла у нее номер моего телефона. Она говорит, что дело неотложное.

– Триш, позвольте мне поехать с вами.

– Дэн предложил мне помощь, но я не хочу вовлекать его в это... а раз уж вы сами замешаны, я подумала...

– Я заеду за вами.

– Нет, так мы потеряем время. Я попрошу Дэна довезти меня до отеля «Плаза». Вы можете подобрать меня перед главным въездом.

– Когда вы там будете?

– Через полчаса. Дороги сейчас свободны, а Дэн хороший водитель.

– Я приеду.

Ричард положил трубку и быстро прошел в ванную. До «Плаза» всего пять минут езды. Он успеет принять душ и побриться. «Какой интересный поворот событий», – подумал Ричард, поворачивая кран.

 

Глава 56

НЕПОДХОДЯЩЕЕ МЕСТО ДЛЯ ЛЕДИ

Ванесса неохотно взялась за ручку и толкнула дверь. Один Бог знает, что ждет ее в баре, но она должна как можно быстрее уйти с улицы и добраться до телефона.

Посетителей в баре было мало. В тусклом зале, освещенном лишь несколькими неоновыми рекламами, сидели у стойки трое мужчин, казавшихся вполне безобидными. Но двое за дальним столиком внушали подозрения: молодой, хорошо сложенный негр и очень крупный белый, который смотрел на Ванессу, как на кусок мяса.

Она подошла к бармену.

– Мне нужна мелочь для телефона. Где он?

Майк научил ее сохранять уверенный вид, даже если она испытывала настоящий ужас. Сейчас было бы неуместно выказывать робость.

Ванесса протянула бармену пятидолларовую купюру, но он покачал головой.

– У меня мало мелочи, леди.

– Тогда налейте мне виски... двойное, безо льда и воды.

Ванесса взяла бокал, сделала маленький глоток и чуть не поперхнулась. Чистейшая отрава! Ей хотелось выплеснуть виски в лицо бармену, но она только спросила у него, где телефон. Он указал на заднюю комнату, и Ванесса направилась туда.

Она позвонила Милли в Нью-Йорк за счет абонента и попросила у нее номер телефона Триш в Лос-Анджелесе. Потом сразу же соединилась с Триш.

– Прости, что разбудила, но мне нужно срочно встретиться с тобой. У меня есть бумаги для твоего приятеля. Я не могу передать их ему сама, потому что за мной следят. Сделать это придется тебе. Можешь немедленно приехать в бар Хинки на Третьей недалеко от Вермонта?

– Мне нужно время.

– Ради Бога, скорее, Триш. Этот бар – неподходящее место для леди. – Ванесса говорила тихо, прикрыв рукой микрофон.

– Постараюсь, – ответила Триш.

Не вешая трубку, Ванесса огляделась. Два подозрительных типа внимательно наблюдали за ней. Сделав вид, что продолжает разговор, она чуть громче сказала:

– Спасибо, что позвонила в полицию. Когда за мной заедут? Хорошо. Спасибо.

Возвращаясь к стойке, она заметила, что бармен протирает бокалы грязным полотенцем, и почувствовала спазм в желудке. Неужели ей придется поднести один из этих бокалов к губам?

– Я никогда не видел вас здесь, – заметил бармен.

Ванесса загадочно улыбнулась и снова пригубила спиртное, но оно было слишком отвратительным. Предстояло долгое ожидание. Наклонившись к бармену, Ванесса спросила:

– У вас есть кофе? Мне лучше не пить перед приездом полиции.

Налив чашку кофе, он толкнул ее к Ванессе.

– Доллар, – процедил он сквозь зубы.

Она положила на стойку еще одну пятидолларовую купюру. Бармен дал ей четыре доллара сдачи, но Ванесса не взяла их. «Пусть думает, что это не последний заказ», – решила она.

Краем глаза Ванесса увидела, как два типа поднялись и направились к ней. Когда они приблизились, она усилием воли подавила желание оглянуться. Но они прошли мимо, и Ванесса с облегчением вздохнула, поняв, что ее упоминание о полиции заставило их смыться. Уже не впервые ей приходилось вести игру ради самозащиты, но при жизни отца это был единственный способ спасения.

 

Глава 57

КРУТАЯ КОМПАНИЯ

Прости, Дэн, но я не могу сказать тебе больше ничего. Мне нужно спешить, – проговорила Триш, направляясь в ванную.

– Я буду готов через пять минут, – ответил он.

Триш думала лишь о том, что Ванесса хочет тайно передать Реду информацию. Ее тревожила необходимость вернуться к недавнему прошлому и сознание собственной значимости.

Надев красивые шерстяные слаксы, туфли и теплый свитер, Триш остановилась перед зеркалом и расчесала волосы. Свою косметику она сунула в сумку, стараясь не прикасаться к косметике Селены, почему-то казавшейся теперь в этом ящике более уместной.

Триш сняла с вешалки плащ, на случай если придется сразу ехать в аэропорт.

Дэн уже ждал ее в машине, и они немедленно тронулись.

– Я хотел бы знать, что, черт побери, происходит.

– Это не имеет к нам никакого отношения. Политика. Я сама знаю лишь то, что дело связано с какой-то информацией, которую Ванесса Феллон должна передать О’Ши. Встреча с сенатором чревата для нее большим риском.

– А разве ты не рискуешь? Тот, кто стрелял в сенатора Соединенных Штатов, не постесняется прикончить домохозяйку из Вудленд-Хиллз.

– Ты прав, мне страшно, поэтому я и позвонила Ричарду Терану. Он посоветует, что делать, я ему доверяю.

– Ты связалась с довольно крутой компанией, и надеюсь, осознаешь возможные последствия.

– Да. Возможно, мне придется уехать на некоторое время.

– Что это значит?

– Не знаю, Дэн. Я хотела бы, чтобы все было по-старому, но, боюсь, я уже не та, что прежде.

– А как же дети? Ведь им небезразлично, что происходи, с нами.

– Конечно. Но лучше не обсуждать это сегодня, о’кей? Сделаем это, когда я вернусь.

– Ты ответишь мне на один вопрос?

– Если смогу.

– Ты уехала из-за... моей связи с Селеной?

– Да. Почему бы еще мне уходить из дома... из семьи, от всего, что я любила?

– Как ты узнала?

Триш разозлилась. Зачем он задает эти вопросы сейчас, когда ей предстоит такое важное дело?

– Селена сама рассказала мне. Я была слишком глупа и ничего не замечала. А это открыло мне глаза на наши с тобой отношения... на себя... на многое, о чем я предпочла бы не знать.

– Ты узнала об этом задолго до того... как уехала?

– Не хочу говорить об этом.

– Мне необходимо знать.

– Я прожила с этим шесть горьких, унизительных недель. – Сам разговор об этом был мучителен для Триш. – Мне не хватило смелости поговорить с тобой. Я старалась убедить себя, что все обойдется, если я не стану обращать на это внимание. Каждый день я молилась, чтобы она наскучила тебе, и ты вернулся ко мне. – Слезы текли из ее глаз, но в голосе звучала злость.

– Я не хотел причинять тебе боль.

– Как благородно с твоей стороны! Значит, ты все время заботился обо мне, а я не замечала этого.

– Ты так и не простила меня? – спросил Дэн. Триш старалась успокоиться, но ярость кипела в ней.

– Да, не простила. Иногда мне даже хотелось убить тебя, но, что еще хуже, я думала о том, чтобы покончить с собой. Обвиняя во всем себя, я считала, что совершала ошибки, плохо следила за порядком в доме, скверно готовила... стала старой и безобразной. Прошло много времени, прежде чем я поняла, что виноват во всем ты. Ты был эгоистичным, равнодушным, смотрел на меня свысока. Когда же ко всему прочему ты еще и изменил мне, жить с тобой под одной крышей стало невыносимо.

– В Нью-Йорке у тебя была связь с О’Ши?

– Ты уверен, что хочешь знать это?

– Да.

– Боже мой, и это единственное, что для тебя важно? Неужели тебе не интересно, что я подружилась с человеком, который собирается стать президентом Соединенных Штатов? Что он находит меня интеллигентной, привлекательной, доверяет мне и даже предложил работу? Может, тебе стоит узнать, что для меня он самый замечательный, самый нежный и самый гуманный человек из всех, кого я встречала в жизни? Важно ли, что Ред обладал моим телом, если он до сих пор владеет моим умом и душой?

– Так ты вступила с ним в связь?

– Не твое дело, Дэн. Переспав со своей секретаршей, ты утратил право знать, что происходит со мной. Бог свидетель, я не ханжа и считаю, что все имеют право жить своей жизнью. Но если трахать Селену было так важно для тебя, что ты ради нее рисковал семьей, значит, наша совместная жизнь ничего для тебя не стоила.

– Никогда не слышал от тебя ничего подобного, Кейк. Ты стала совсем другой.

– Наш разговор подошел к концу. Вот отель, и у меня важные дела.

– А наша жизнь не важна?

– Когда-то это было иначе. Я не уверена, что смогу жить с человеком, который возбуждает во мне такое негодование. Супруги не должны быть антагонистами. Спасибо, что подвез, Дэн. Не волнуйся, если не услышишь обо мне несколько дней.

Когда Триш открыла дверцу и вышла из машины, рядом остановился темно-синий «плимут-седан». Она увидела за рулем Ричарда Терана. Не оглянувшись, Триш села в машину Ричарда.

– Боже, а я-то думала, что вы в лимузине, – засмеялась она. – В этом автомобиле вы выглядите как самый заурядный обыватель.

– Поэтому я и купил эту машину. Иногда мне приходится бывать в таких местах, где лучше не выделяться. Ни мой «мерседес», ни «роллс-ройс», ни лимузин для этого не годятся.

– Вот адрес бара.

– Не лучшая часть города. Какой черт занес ее туда?

– По-моему, она пытается от кого-то скрыться.

– Надеюсь, до нашего приезда с ней ничего не случится.

– Надеюсь, ни с кем из нас ничего не случится, – заметила Триш.

– Не волнуйтесь. Я подготовился. – Ричард распахнул пиджак и показал ей кобуру с пистолетом. – Я делаю это уже много лет, поскольку мне приходилось иметь дело с весьма гнусными личностями.

– Почему вы занялись криминальными делами?

– Деньги, моя милая, деньги. Я люблю деньги, люблю тратить их. Люди, которым грозит тюрьма или что-то похуже, платят адвокатам огромные суммы.

– Сомневаюсь, что вы так циничны. Вы потратили много времени на дела, которые не принесли вам ни цента. Я все о вас узнала.

– Вы слишком хорошего мнения обо мне, дорогая. Если рай существует, я не хотел бы активно мостить себе дорогу в ад. А теперь расскажите мне подробно, что сказала вам Ванесса.

 

Глава 58

НЕЧТО ВЗРЫВООПАСНОЕ

Ричард остановил машину перед баром, вышел и быстро огляделся. Улица была пустынна. Взяв Триш за руку, он быстро провел ее в бар. Ванесса курила, сидя на табурете у стойки, и потягивала кофе.

– Кто это, черт побери? – спросила Ванесса, настороженно глядя на Терана.

– Это Ричард Теран. Я привела его, потому что он знает все об этой ситуации. Ему можно доверять, – сказала Триш.

– Надеюсь, ты права, подруга, иначе мы обе попадем в беду.

– Пойдемте поговорим в машине, – предложил Ричард, но Ванесса не двинулась с места.

– Нет, нам нельзя выходить вместе. Если за мной следят, лучше выйти порознь. Я уже заказала такси, и оно подъедет с минуты на минуту. Триш, ты еще не заказала билет на Нью-Йорк?

Триш покачала головой.

– Нет. Из дома я сразу поехала сюда.

– Тогда давай выясним, когда первый рейс. Ванесса направилась к телефону. Триш и Ричард последовали за ней.

– Пожалуй, стоит заказать частный самолет. Тогда нам не придется ждать рейса. Уверен, до семи или восьми часов рейсов нет, – сказал Ричард.

– Нет! Это никуда не годится, – возразила Ванесса. – Нельзя поднимать шум. Триш должна тихо улететь в Нью-Йорк, и никто, надеюсь, об этом не узнает. Частный самолет вызовет подозрения.

– А мне не по душе, чтобы Триш всю ночь сидела в аэропорту одна, имея при себе нечто взрывоопасное. Кстати, а что она должна передать сенатору?

– Неужели не знаете? А вы не прикидываетесь дураком? А вообще вы были знакомы с моим отцом?

– Вашего отца знали все, но я никогда не был ни его другом, ни приверженцем. Мне не нравилась его политика, – ответил Ричард.

– Ладно, у меня есть список имен, мест, встреч и планов. Все это я обещала передать сенатору О’Ши. – Ванесса снова огляделась, желая убедиться, что никто их не подслушивает. – Сначала О’Ши счел мою историю не заслуживающей доверия и принял меня за чокнутую. Однако полагаю, ранение сделало его более доверчивым. Ричард скептически посмотрел на нее:

– О’кей, попытайте счастья со мной. Может, меня будет легче убедить.

– Не сейчас. Пришло такси, – сказала Ванесса, когда на пороге появился шофер.

– Кто заказывал такси? – спросил он. Ричард направился к нему.

– Мы. Подождите нас в машине, о’кей?

– Как скажете, сэр.

Между тем Триш уже заказала по телефону билет на первый рейс в Нью-Йорк, назвавшись Маргарет Эванс.

Она немного нервничала.

– Первый самолет вылетает в восемь тридцать. Сейчас четвертый час. В аэропорту мне придется ждать часа четыре.

– Мне все это не нравится, – недовольно заметил Ричард. – Думаю, Триш лучше вернуться домой, а бумаги О’Ши отвезу я.

– Но я хочу сделать это сама, Ричард. Действительно хочу.

– Она права, – поддержала ее Ванесса. – Не уверена, что О’Ши поверит в подлинность документов, если их привезет кто-то другой. А он должен поверить, ибо только тогда что-то предпримет.

– Так в чем же дело? – спросил Ричард.

– Это сложно. Вот что: отвезите меня к себе домой, и я вам все расскажу. Сегодня вечером за мной следили. Мне удалось ускользнуть, но я не хотела бы возвращаться к себе до тех пор, пока Триш не передаст бумаги.

– Ванесса, вы знаете, что мне предлагали два миллиона долларов за то, чтобы я нашел вас в Нью-Йорке? – спросил Ричард.

Она мрачно улыбнулась:

– Конечно. Почему же вы не получили их? Ричард засмеялся:

– Бог свидетель, я старался, но был отстранен. А потом тот, кто нанял меня, упал в реку. Вы когда-нибудь слышали о Милтоне Вайсе?

Ванесса покачала головой.

– Нет. Вот почему вы теперь влезли в это дело?

– Это я позвонила ему, – вмешалась в разговор Триш. – Я уже все рассказала Ричарду.

– Я хотел бы докопаться до сути этого дела, – пояснил Ричард. – Убит хороший человек – вероятно, это сделали, чтобы заставить его молчать. Я отвечаю за жизнь своих клиентов. Кроме того, я очень любопытен.

– Такси ждет, – напомнила Триш. – Вам пора отдать мне бумаги.

– Пошли в туалет, – сказала Ванесса, и Триш последовала за ней.

Ванесса достала из-под блузки бумаги и протянула их Триш.

– Вот, спрячь как следует.

– Помоги мне и запихни пачку под застежку моего бюстгалтера, чтобы листы не рассыпались.

Когда женщины вышли в зал, Ричард разговаривал с барменом.

– В чем дело? – с подозрением спросила Ванесса.

– Парень интересуется, занимаюсь ли я любовью с вами обеими, и говорит, что ни разу не видел вас здесь.

– Он думает, что мы шлюхи, Триш, – пояснила Ванесса. – Тс-с. Кажется, мне удалось убедить его, что я вызвала полицию.

– Триш, вам лучше сесть в такси и держаться подальше от Ванессы, – сказал Ричард. – Когда вы отъедете, я прослежу, не следят ли за вами. Если что-то не так, я отправлюсь за вами в аэропорт, не волнуйтесь. Если же все спокойно, встретимся в Нью-Йорке во вторник в восемь часов. Отель «Плаза», дубовый зал бара для коктейлей. О’кей?

Триш кивнула и быстро вышла. Когда такси отъехало, Ричард посмотрел, не следует ли за ним машина, но ничего не заметил.

– Думаю, все в порядке. Давайте уедем отсюда, Ванесса.

– Хорошая мысль. Тот, кто преследовал меня, может вернуться, чтобы осмотреть окрестности.

Они ехали молча. Каждый был занят своими мыслями. Ричард надеялся, что не совершил ошибки, позволив Триш действовать самостоятельно. Он размышлял и о том, как по странной прихоти судьбы оказался замешанным в совершенно не касающееся его дело. Но старый друг Милт погиб, значит, все это не пустой вымысел взбалмошной, избалованной дочери богатого сукина сына.

Ричард перехватил встревоженный взгляд Ванессы. Он предчувствовал, что история этой женщины весьма загадочна, и пытался угадать ее смысл. «Ты любопытный ублюдок, Теран», – сказал он себе.

Взглянув в зеркало заднего вида, Ричард заметил, что за ними следует машина. Он прибавил скорость. Преследователь сделал то же самое. Ричард свернул за угол. Машина по-прежнему висела у него на хвосте. Да, кто-то следит за ними, подумал Ричард. Тревожить Ванессу он пока не хотел. Ну что ж, такое развитие событий подтверждает ее опасения, а вместе с тем позволяет надеяться, что Триш уехала незамеченной. Преследователь явно полагал, что бумаги все еще у Ванессы. Ричард усмехнулся. Отлично! Теперь пусть этот мерзавец попробует проехать за ним через железные ворота в Сенчури-Вудс. Ричард знал одно: придется продержаться, пока они вместе с подонком не доберутся до ворот. Он нажал на педаль газа и помчался по улице Санта-Моника. Меньше чем через пятнадцать минут они с Ванессой будут у него дома.

 

Глава 59

ПОДГОТОВКА

Селена положила трубку и откинулась на спинку кресла. Как использовать важную информацию, которую она только что узнала? Был десятый час, а Дэн все еще не приехал в офис, не позвонил и не сообщил ей причину. Необычное для него поведение, но в последнее время он вообще ведет себя странно. Селена набрала его номер, но ей никто не ответил.

Пока она обдумывала дальнейшие действия, появился Дэн. Селена встала и нежно улыбнулась.

– Доброе утро, Дэн. Я уже начала немного беспокоиться... С тобой все в порядке?

Выглядел он ужасно: глаза опухли, лицо осунулось.

– Все отлично. Приготовь кофе, пожалуйста. Дэн прошел в свой кабинет и закрыл за собой дверь, так что Селена даже не успела сказать ему о телефонном звонке.

Она быстро налила Дэну кофе и направилась к нему. Угрюмый, подавленный Дэн, согнувшись, сидел за столом. Очевидно, он не был готов к деловым встречам.

Селена поставила чашку на стол.

– Дэн, хочешь, я позвоню Блейру Фостеру и отменю вашу встречу?

Казалось, он не слышит ее.

– Кейк опять уехала, Селена. На этот раз навсегда, – произнес наконец Дэн.

Селена приложила все силы, чтобы скрыть истинные чувства.

– О... ты ужасно расстроен, Дэн?

Он был так поглощен своими мыслями, что едва осознавал присутствие Селены, едва слышал ее голос.

– Двадцать лет, двое детей... и она бросила все это... вот так. Я теперь для нее мелкая сошка. Она вращается в высоких и влиятельных кругах.

Селена молча вслушивалась в каждое слово. Странно, но Кейк поступила именно так, как она и предполагала. Наконец-то! Через несколько секунд Селена подошла к столу и тихо сказала:

– Дэн, у меня есть для тебя более важная новость, чем уход Кейк.

Дэн быстро взглянул на нее. Их взгляды встретились. Наконец-то она завладела его вниманием, хотя и понимала, что для Дэна сейчас не существовало ничего более важного, чем уход жены.

– Дэн, недавно звонили из больницы. Сообщили о твоей матери.

– Что... с ней?

– Мне очень тяжело говорить тебе об этом, Дэн... Сегодня утром она умерла.

– О Боже, нет! – тихо сказал он и закрыл лицо руками.

Селена положила руку на плечо Дэна, потом наклонилась и обняла его. Ее голос был исполнен сочувствия.

– Мне действительно очень жаль. Я знаю, как ты любил ее и какая это ужасная для тебя потеря. Она была прекрасной матерью, очень гордилась тобой и твоими успехами. Она часто говорила мне по телефону, какое счастье ты ей дал. Я не хочу, чтобы ты всем этим занимался. Я сделаю все сама и так, как ей хотелось бы.

Произнося слова утешения, Селена провела ладонью по спине Дэна.

– Что бы ни произошло, я всегда буду с тобой. Я никогда тебя не оставлю.

 

Глава 60

СОПЕРНИЦЫ

Мы приземляемся в аэропорту Кеннеди, мисс Эванс, – сказала стюардесса, прикоснувшись к руке Триш.

Проснувшись, Триш с тревогой подумала о предстоящей передаче бумаг и о встрече с Редом. Они увидятся впервые после того, как врачи увезли его на машине «скорой помощи».

Триш вышла из самолета первой и быстро направилась через терминал. Она спешила передать документы Реду. Поскольку Триш была без багажа, она сразу села в такси, назвала шоферу адрес больницы и устроилась на заднем сиденье, глядя на постепенно зажигающиеся огни города. Было почти пять часов вечера. Триш достала из сумочки зеркальце и посмотрела, как выглядит. Обрадуется ли ей Ред?

В Колумбийской пресвитерианской больнице Триш спросила, пропустят ли ее в палату к сенатору. Охрана здесь, очевидно, была строгой.

– Простите, мадам. Сенатор О’Ши сегодня утром выписан.

Сердце Триш дрогнуло. Что же теперь делать? Как выяснить, где теперь Ред?

– Может, вы знаете, куда он поехал? Я привезла для него кое-какие документы из... Вашингтона. Он в своем доме в Манхэттене?

– Мне очень жаль, но не могу ничего вам сказать.

Триш вышла на улицу и стала ждать такси. Вечер был холодный, сырой, и она дрожала от нервного напряжения и чувствовала себя бесконечно одинокой. Наконец Триш села в такси и назвала шоферу адрес Реда в Саттон-Плейс, смутно надеясь, что он окажется там. Однако окна дома были темными.

Что ж, может, хоть Милли окажется дома.

– Триш! Боже мой, ты опять в Нью-Йорке! – радостно воскликнула Милли и обняла подругу.

– Я просто не вынесла калифорнийскую жару, – с облегчением ответила Триш.

– Заходи. Ты ведь останешься у меня, правда? – спросила Милли.

– Если не помешаю. Ты еще не завела себе приятеля?

Милли закрыла дверь и широко улыбнулась:

– Ну... не совсем... пока, во всяком случае, – прошептала она.

Триш удивилась, что ее невинная шутка попала в цель.

– Ты не морочишь мне голову? Уже? Только я уехала! Что же случилось?

– Заходи и снимай плащ. Я только что открыла бутылку бургундского.

– Великолепно! Я проспала всю дорогу из Калифорнии и сейчас чувствую себя очень бодрой, – сказала Триш и вдруг испугалась, услышав знакомый голос.

– Ну, ну, посмотрим, кто пришел. Не ждал, что ты так скоро вернешься.

Триш обернулась и увидела на пороге гостиной Джо Франклина с фужером красного вина в руке.

– Вот это сюрприз! – воскликнула Триш. – Никогда бы не подумала, что вы...

– Закрой рот, а то мухи залетят, как говорила моя бабушка. – Милли усадила подругу на диван.

– Что ты делаешь в Нью-Йорке? – спросил Джо без особого интереса.

– Я... кажется, не смогла наладить отношения с мужем, – неуверенно ответила Триш, решив проявить осторожность.

– Довольно быстро, не так ли? – удивилась Милли, а Джо добавил:

– Похоже, ты не слишком старалась.

Триш взяла фужер и с облегчением сделала глоток. Ей нужно было собраться с мыслями.

– М-м... чудесный вкус. Да, я не очень старалась, поскольку сразу поняла, что мое возвращение – ужасная ошибка. Мы поскандалили, я обиделась и уехала.

Эта версия не вызовет подозрений у Джо и Милли, подумала Триш.

– Видите ли, я оставила мужа из-за того, что он вступил в связь с секретаршей. Сначала я боялась сказать ему, что все знаю... чувствовала себя беззащитной. Но через некоторое время вдруг поняла, как глупо было мое поведение. Чего бояться? Я уже потеряла мужа, которого любила. – Триш замолчала и сделала глоток, думая, о чем бы еще рассказать. Странно, но разговор о муже больше не причинял ей боли. – В общем, после покушения на Реда и встречи с его женой я решила не обременять его, вернуться к Дэну и сделать еще одну попытку.

– Тогда почему же ты так быстро уехала от него? – поинтересовался Джо.

Милли бросила на него красноречивый взгляд:

– Думаю, это ее дело, Джо.

– Все о’кей, Милли. К тому же я нашла в своем туалетном столике косметику другой женщины. Но не это главное. Я поняла, что больше никогда не смогу доверять мужу, и чувствую к нему только враждебность... и хочу разрыва. С какой стати жить с тем, кто превращает меня в сварливую бабу?

– Ты вернешься в нашу предвыборную кампанию? – спросил Джо.

Триш покачала головой:

– Едва ли. Как бы я ни любила эту работу, ни верила в успех, по-моему, возвращаться неудобно. Кстати, Ред действительно так быстро выздоравливает, как пишут об этом в газетах?

– С ним все хорошо. Сегодня утром его выписали из больницы.

– Неужели? Так скоро?

– Возникла одна серьезная проблема, Триш, – тихо проговорила Милли. – Он потерял голос.

– О нет... Как это скажется на выборах? – спросила Триш.

Джо покачал головой.

– Мы не знаем. Процесс выздоровления шел великолепно, и тут это произошло. Врачи говорят, что особых причин для этого не было... но пуля прошла близко от голосовых связок. Возможно, это отек тканей, который со временем пройдет. Нам остается только ждать.

– Бедный Ред... какой неожиданный удар. Тебе удастся держать это в тайне от газетчиков?

– Поэтому Реда и увезли из больницы. Мы не хотели, чтобы кто-то пробрался туда и все узнал. Стервятники сразу набросились бы на него, и Ред потерял бы голоса раньше, чем осознал, в какой находится форме, – добавила Милли.

– Куда же ты отвез его? – спросила Триш.

– Он у Глории... в ее доме на берегу реки. Место кишит охранниками, но она почти привыкла к ним. Глория пытается уговорить Реда выйти из избирательной гонки, но он не согласится. Она не понимает его желания стать президентом, а заодно и «мишенью для каждого идиота с пистолетом». – Джо явно насмехался над страхами Глории.

– Думаешь, Ванесса сказала Реду о чем-то связанном с покушением? – спросила Триш.

– Вовсе нет. Мы с Редом считаем, что все это чепуха. Любой кандидат в президенты привлекает внимание подобных людей... Тут уж ничего не поделаешь. Особенно когда кто-то близкий подставляет его.

Триш сделала вид, что не замечает упрека в голосе Джо.

– Но ведь кто-то стрелял в него... и даже пытался добить через дверь. Это случилось сразу после ухода Ванессы. Неужели это не удивляет тебя? – возразила она.

– Совпадение. К тому же не забывай, Ванесса, спускаясь в холл, прошла, вероятно, мимо киллера, и ничего не произошло. Преступник выследил Реда и сделал удачный выстрел, как Ли Харви Освальд, – спокойно ответил Джо.

– Ред не говорил о том, кто мог в него стрелять?

– Он не знает, как, впрочем, и никто другой, – сказал Джо.

– Ты собираешься встретиться с ним, Триш? – спросила Милли.

– Да, я хотела бы встретиться с ним и выяснить отношения. Боюсь, он думает, будто я сбежала от него, когда дела пошли плохо... Но я не могу появиться в доме Глории.

– Хочешь, я передам ему записку? – предложил Джо.

– Нет, спасибо. Зачем усложнять его жизнь – и без того нелегкую, – вздохнула Триш. – Вы не возражаете, если я лягу? Я очень измучена. Моя комната та же?

– Конечно. Я вырежу твое имя на двери. А где твой багаж?

– Привезут утром. – Триш решила скрыть от Милли и Джо, что ее визит будет недолгим. – Зубная щетка и косметика при мне.

– Я дам тебе ночную рубашку и халат. Джо поднялся.

– Ладно, вам нужно поболтать. Поэтому я пойду. Если понадоблюсь, дайте знать. Я могу кое-кому позвонить и помочь тебе найти работу, Триш.

– Очень любезно с твоей стороны, но мне пока рано принимать серьезные решения. И, пожалуйста, не волнуйся из-за меня.

– Доброй ночи, Джо.

Милли проводила его до двери, а Триш прошла в свою комнату, увидев краем глаза, что они целуются. Почему Милли так внезапно изменила отношение к Джо?

Триш чистила зубы, когда в ванную вошла Милли с ночной рубашкой и халатом.

– Вот, это тебе.

– Когда вы с Джо успели так подружиться? – холодно спросила Триш. В сущности, это ее не касалось.

– Странно, правда? Джо позвонил сразу после твоего отъезда. Он выглядел совершенно измученным после этого покушения и предложил мне пообедать с ним... сказал, что очень одинок. Я пошла... и даже не успела понять, как мы оказались в постели. Это было весьма неплохо. Ты знаешь, как давно я живу одна?

– Мне казалось, он тебе не нравится, – заметила Триш.

– Видимо, я ошибалась. Джо – прекрасный парень.

– Он женат, Милли... У него двое детей.

– Конечно, но ведь Ред тоже женат. Однако ты прыгнула к нему в постель. Прости! Я не хотела этого говорить. Я не ищу большой любви, как ты. Мне нужны просто маленькие развлечения. Ложись спать, если хочешь. Я рано уйду в офис. После покушения у нас не умолкают телефоны, и мы завалены телеграммами.

– Будь осторожна, Милли. Я тоже не предполагала влюбиться.

– Это было неизбежно, Триш. Ты одна из тех невинных женщин, которые не могут спать с парнем, если не любят его. А именно из-за любви женщина и попадает в беду.

Триш засмеялась.

– Ты, Милли, настоящий философ. Я рада, что вернулась. Я соскучилась по тебе.

Когда Милли вышла, Триш вернулась к мыслям о своих планах. Она надеялась воспользоваться помощью Милли, но внутренний голос призывал ее к осторожности. Придется найти способ попасть к Реду без чьей-либо помощи. Доверять нельзя никому. Впрочем, не совсем так. Она могла обратиться без страха к Глории. Странно, но в некоторых ситуациях соперницы более надежны, чем подруги.

 

Глава 61

ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ

Когда Ричард и Ванесса добрались до въезда в район, Теран помахал рукой сторожу, и тот открыл тяжелые железные ворота Ричард взглянул в зеркало заднего вида: преследователь направился дальше, к Центральному парку. Отлично! Жизнь в огороженном и охраняемом районе имела серьезные преимущества. Ричард поехал по короткой извилистой улочке, вдоль которой стояли трехэтажные дома, построенные в раннем калифорнийском стиле, росли высокие деревья и густой кустарник. Около своего дома он нажал кнопку на пульте, дверь гаража открылась, и Ричард въехал внутрь. Он вышел из машины, держа руку на пистолете под пиджаком. Если кто-то поджидает Ричарда, он готов к этому.

Они поднялись на лифте в квартиру. Если бы Ванесса не привыкла к богатству и роскоши, ее поразили бы размеры и великолепие этого дома.

Потолок гостиной достигал двадцати пяти футов, а через огромные, во всю стену, окна были видны огни города. Отделанная мрамором комната была обставлена изысканной мебелью, явно сделанной на заказ. Ричард вложил во все это немалые деньги. Он не хотел жить в доме, наполненном воспоминаниями, поэтому после смерти жены продал свой большой особняк в Беверли-Хиллз и выставил на аукцион почти всю обстановку. Чтобы сохранить молодость, считал Ричард, нужно думать и поступать, как молодые. Теперь Ричард жил в прекрасном гнездышке, которое вполне устраивало его.

Ванесса рухнула на диван и сбросила туфли.

– Я бы выпила бренди, – сказала она. Ричард налил коньяк в большой хрустальный бокал и молча протянул его гостье. Свой бокал он наполнил охлажденной водой «Сан-Пеллегрино». Ванесса сделала большой глоток, поставила бокал, достала из сумочки сигарету, закурила и, глубоко затянувшись, спросила:

– За нами следили, да?

– Не уверен. Некоторое время за нами ехала машина, но я оторвался от нее за пару кварталов отсюда. Возможно, это полиция отлавливала нетрезвых водителей, – солгал Ричард, чтобы успокоить гостью.

– Хорошо, если это так.

– Хотите умыться, вздремнуть или что-нибудь еще? У меня есть отличная комната для гостей, где вам будет очень удобно. Ванесса покачала головой.

– Спасибо, но пока достаточно коньяка. Кстати, он недурен.

– Этому коньяку больше ста лет.

– Смешно, дурацкая бутылка коньяка проживет дольше нас! – Ванесса снова взяла бокал. – Я не хочу отдыхать. Мне нужно с кем-то поговорить, рассказать свою историю тому, кто отнесется к ней серьезно.

Ричард сел на диван напротив нее.

– Должен предупредить вас: я большой циник, но мне очень хотелось бы услышать вашу историю.

– Вы прекрасно знаете, как циничен весь наш поганый мир. Большую часть взрослой жизни я почти не соприкасалась с правдой, и почти никто, кроме отца, не вступал со мной в споры. А теперь, когда я хочу сказать правду, мне никто не верит. – Слова Ванессы не были продиктованы ни злобой, ни дурным настроением. Она говорила с легкой иронией.

– Ванесса, если бы я написал роман о реальных ситуациях, свидетелем которых бывал, никто не поверил бы, что это не моя выдумка. Реальная жизнь чертовски неправдоподобна.

Внимательно выслушав Ричарда, она заметила:

– Вы весьма привлекательны, мистер Теран. Хотите трахнуться?

Ричарда рассмешило столь неожиданное и незавуалированное предложение.

– Боже мой, да вы сущая дьяволица! Нет, благодарю вас, но я оценил вашу любезность. А теперь расскажите мне историю, в которую никто никогда не верил. Может, вам повезет.

– Что вы думаете о Реде О’Ши?

– Он мне нравится. Это умный и честный политик. Мне кажется, он будет великим президентом... если поправится и победит на выборах.

– Вот именно. В этом и состоит план – совершенный и разумный.

– Чей план?

– Моего отца. Ред был кандидатом, которого он ждал последние двадцать лет. Со дня убийства Джона Кеннеди.

– Милая моя гостья, – недоверчиво заметил Ричард, – но ваш отец напоминал вождя варваров Аттилу. О’Ши слишком современный и разумный человек, чтобы обращаться к политической доктрине Майка Феллона.

Ванесса лукаво улыбнулась.

– Правильно, но все равно он был кандидатом моего отца. Видите ли, папа чувствовал, что мир катится в пропасть. Он видел, как понемногу его страну разрушает беспорядок, и ненавидел это. Преступность на улицах, смешение рас, афиширование гомосексуальных склонностей. Отец пытался влиять на политиков, вкладывал в них приличные суммы денег, но из этого ничего хорошего не выходило. Жизнь, особенно в городах, становилась все хуже. Казалось, никому не по силам что-то исправить, сделать жизнь безопасной и комфортной в том смысле, как понимал это отец. Он утверждал, что в Соединенных Штатах необходимо навести порядок.

– Что же в этом дурного? Все мы так или иначе стараемся улучшить жизнь, – заметил Ричард.

– У отца была несколько иная цель. Видите ли, он полагал, что за деньги можно купить все, включая закон и порядок. Отец начал налаживать отношения со своими единомышленниками. В этой стране много богатых, но до моего отца никто не пытался объединить их общей целью и разработанным планом ее достижения. Представляете себе, какой властью обладают деньги, если их много?

– Ну, к счастью для нашего мира, большинство людей с деньгами имеют одну цель – не потерять их и приумножить.

Ванесса прищурилась.

– Жаль, что вы не знали моего отца. Он был могущественным и убежденным человеком.

– Какое это имеет отношение к смерти Кеннеди?

– Помните, в каком оцепенении была нация, когда его убили? Четыре дня все в трауре сидели перед телевизорами. Я тоже. А вы?

Ричард молча кивнул, и она продолжила:

– Предположим, в это время вице-президент объявил бы чрезвычайное положение, выступил перед телекамерами и сказал, что нацию пытаются уничтожить внутренние враги. Предположим также, что Верховный судья, государственный секретарь и десять губернаторов погибли в течение нескольких часов после смерти Кеннеди. Какую власть обрел бы Джонсон?

– Боже, неужели вы хотите сказать, что О’Ши собирались подставить?

– Вы очень сообразительны, Теран. Неудивительно, что от вас плачут все обвинители. Да, именно так. У сенатора О’Ши есть все необходимые качества... Он умен, остроумен, национальный герой... Господи, да он даже был футбольной звездой! О’Ши стал бы первым президентом после Джона Фицджералда Кеннеди, которого любили бы все избиратели. Отец и его друзья ждали мессии. Никого особенно не потрясло бы, случись это с Никсоном, Фордом или Картером, и отец был уверен, что народ никогда не изберет президентом актера. Он ненавидел актеров. Но Рейган победил на выборах. Помните, что произошло, когда в него стреляли? Несколько часов все были в панике. Даже министр обороны считал себя виновным. А теперь представьте себе ситуацию, которая готовилась для смены президентов. Не думайте, будто такого не могло произойти.

– Что это был за план? – В голосе Ричарда появилось напряжение.

До сих пор дело казалось ему нереальным, но сейчас его потрясла чудовищная изобретательность инициаторов этой затеи.

– Помните: отец считал свою цель благородной, полагая, что его долг очистить страну, уничтожить преступников, торговцев наркотиками, убийц, воров и сутенеров. Отец ненавидел таких адвокатов, как вы, которые спасали преступников. Он был убежден, что добропорядочные граждане этой страны должны жить счастливо, уверенные в безопасности своих детей. Отец не считал, что свобода – слишком большая цена за все это.

– Больные, примитивные умы на все находят простые ответы, – гневно заметил Ричард.

– Не забудьте о деньгах, очень больших деньгах. Наше общество держится на долларах. Майк Феллон не сомневался, что каждый человек имеет свою цену, в том числе и О’Ши.

– Во что оценивали его жизнь?

– Конечно, сенатор не должен был подозревать, какая участь ему уготована. Пока его просто попросили бы назначить кандидатом в вице-президенты Кларенса Таттла. За это он получил бы пятьдесят миллионов долларов на предвыборную кампанию. Тогда О’Ши мог бы спокойно посвятить все свое время делам, не заботясь о деньгах.

– Господи!.. Кларенс Таттл! Вот это да! Он пытается стать президентом уже двадцать лет, но никто уже не воспринимает его всерьез.

– Вот почему его кандидатура безукоризненна. Желая стать президентом, он заплатил бы любую сумму за успех. И тогда мой отец и его друзья оказались бы сподвижниками Таттла.

– Вы рассказали об этом О’Ши?

– Конечно, но он потребовал список людей, замешанных в этом. Сенатор сказал, что, если план уже известен правительству, как и было предусмотрено, ему необходимо знать, кому можно доверять, а кому нет.

– И эту информацию вы послали с Триш в Нью-Йорк? Боже, ее жизнь в опасности! – Ричард в ярости вскочил на ноги.

– Маленькая поправка, – заметила Ванесса с ледяным спокойствием. – В опасности жизнь каждого из нас, мой друг.

– Собирайтесь, – властно сказал Ричард. – Мы успеем на следующий рейс в Нью-Йорк. У вас есть копия этого списка?

– Нет, но мы можем распечатать его на компьютере. Я позвоню молодому человеку, который сделал это для меня вчера вечером. – Ванессу заразила энергия Терана.

– Звоните! – приказал он. – Быстрее!

– Но надо дождаться, когда откроется магазин по продаже компьютеров. У меня нет его домашнего номера. – Ванесса посмотрела на часы. – Почти шесть. Он, вероятно, откроется в девять.

Ричарду пришлось сидеть и ждать, как тяжело это ни было.

– Хотите поспать? Или сделать кофе, и мы поговорим еще? – спросил он.

– Кофе. И нельзя ли как-то обогреть эту комнату? Я вдруг замерзла.

Наконец ее поняли, но теперь Ванесса впервые ощутила страшный груз ответственности.

Магазин по продаже компьютеров открылся в десять часов. Ванесса позвонила и попросила к телефону Чака, но ей сказали, что у него сегодня нерабочий день. Она узнала номер домашнего телефона. Трубку взяла женщина. Когда Ванесса спросила Чака, та разрыдалась.

– Что случилось? – крикнула Ванесса.

– Чак погиб сегодня ночью. Он не справился с управлением машины и перелетел через заграждение на улице Санта-Моника.

Ванесса положила трубку и взглянула на Ричарда.

– Господи, прости меня, – прошептала она. – Я убила его!

 

Глава 62

ДОМОХОЗЯЙКА ИЗ ПРИГОРОДА

Убедившись, что Милли пошла спать, Триш включила лампу на тумбочке и достала из-под матраса бумаги, полученные от Ванессы. Раз уж ей предстоит передать документы, значит, следует взглянуть на них и попытаться узнать, что за тайну они скрывают. Последние дни Триш жалела, что не осталась тогда в комнате и не слышала разговора Ванессы с Редом. Теперь уже не оставалось сомнений: она замешана во что-то сложное и страшное. Значит, пора выяснить, во что именно.

Текст, отпечатанный на компьютере старого образца, было трудно читать, да и лампа светила довольно тускло. Триш надела очки и стала просматривать страницы.

Первый раздел содержал фрагменты описаний встреч. 11 января 1972 года присутствовали только четыре человека: Джим Дентон, Реймонд Хоуторн, Билл Трейси и Майк Феллон. Цель встречи – заручиться взаимным согласием и немедленно перечислить по миллиону долларов, чтобы приступить к осуществлению проекта под названием «Матрица».

Следующая встреча состоялась только в ноябре 1976 года. Присутствовали двенадцать человек. Их имена были перечислены, но ни об одном из них Триш никогда не слышала. Всех членов обложили еще одним налогом по миллиону долларов с каждого. Разногласий не возникло. Казначеем назначили Джима Дентона. Единственной информацией, которая, казалось, не относилась к делу, было сообщение, что Джимми Картера выбрали президентом.

После этого встречи стали более регулярными. Появлялись новые имена, и скаждым разом их становилось все больше. Просматривая этот список, Триш иногда встречала отдаленно знакомые имена. В чем же состоял дьявольский смысл «Матрицы»?

Триш нетерпеливо заглянула в конец. Последняя встреча состоялась меньше года назад. Присутствовали только двадцать человек, но сердце Триш екнуло, когда она увидела имя Джозефа Франклина. Боже, что это значит?

Триш поднялась, взяла дрожащими руками свою сумочку и достала из бумажника маленький клочок бумаги. На одном из первых свиданий Ред дал ей номера телефонов, по которым его можно было найти в случае крайней необходимости. Возможно, один из них принадлежал Глории. После нескольких неудачных звонков кто-то наконец взял трубку, и мужской голос ответил:

– Алло!

– Алло... у меня очень важное дело. Пожалуйста, попросите сенатора О’Ши.

– Говорите, пожалуйста, громче.

– Попросите сенатора О’Ши. Это Триш.

– Одну секунду.

Триш взмолилась, чтобы Реду передали ее просьбу, но ответил явно не он:

– Это Глория О’Ши. Что вы хотите от Реда в такое время, мисс Делани?

– Глория, слава Богу, это вы! Я должна как можно скорее встретиться с Редом. Это жизненно важно... Пожалуйста, помогите мне.

Ее встревоженный, срывающийся голос произвел впечатление, и Глория спросила:

– Где вы находитесь, Триш?

– В Манхэттене... в квартире Милли. Я в опасности и должна выбраться отсюда как можно скорее.

– Дайте мне адрес. Я вышлю машину с охранником. Он привезет вас сюда. Не выходите из квартиры одна, поняли? Вас заберут. – Глория говорила строго и властно. – Сейчас почти одиннадцать. Они будут у вас около полуночи.

Триш дала Глории адрес, положила трубку и тут же стала собирать вещи. Она снова спрятала бумаги под блузку, но они, казалось, жгли ее кожу. Триш старалась двигаться бесшумно, надеясь, что в случае удачи ей удастся выйти, не разбудив Милли. Вдруг она сообразила, что придется спуститься вниз и сказать консьержу, чтобы тот впустил охранника. Иначе внутренняя связь разбудит Милли. Триш не сомневалась в надежности подруги, но ее отношения с Джо внушали опасения. Собравшись, Триш выключила свет, выскользнула в холл и направилась к гостиной. Проходя мимо комнаты Милли, она остановилась и прислушалась. Все было тихо, и Триш почувствовала легкий укол совести. Почему она подозревает свою подругу? Только потому, что та спит с Джо Франклином? Он наверняка только использует Милли. Джо не только слышал разговор Ванессы с Редом, но и записал его на магнитофон. Однако Милли ничего об этом не знает. Теперь перед Триш стояла невероятно важная и сложная задача. Боже, хоть бы ей удалось вручить бумаги Реду О’Ши! Каким образом, черт побери, Кейк Холлидей, домохозяйка из пригорода, мать двоих детей, оказалась в центре политической интриги?

 

Глава 63

ОДНА СРЕДИ АКУЛ

Нервы Терана были так напряжены, что руки его начали дрожать, а колени предательски подгибались. Ванесса тоже пережила шок.

– Боже мой, молодой человек мертв, и это моя вина! Я должна была знать, что за мной следят... я должна была знать... – простонала она.

Ричард пытался успокоить ее, хотя понимал, что она права.

– Не корите себя, Ванесса. Возможно, парень был пьян.

– Он не пил... даже мяса не ел.

Она рухнула в кресло и мертвенно побледнела. Под глазами обозначились темные круги. Казалось, она задыхается. Ричард быстро подошел к Ванессе, взял ее за руку и заставил подняться.

– Вставайте, Ванесса, – потребовал он. – Вставайте сию минуту! Соберитесь! Мы должны немедленно вылететь в Нью-Йорк, или на вашей совести будет еще одна жертва. И если погибнет Триш, за это уж точно ответите вы!

В других обстоятельствах Ричард, наверное, пожалел бы Ванессу, но сейчас Триш одна в бассейне с акулами. Он нужен ей и вытащит ее.

Ричард подошел к телефону, чтобы узнать, когда ближайший самолет вылетает в Нью-Йорк, но, так и не набрав номера, повернулся к Ванессе.

– Лимузин, вероятно, ждет меня внизу. Поехали!

– Куда? – спросила она.

– В Нью-Йорк. Вылетим ближайшим рейсом.

Ванесса встала.

– Чего же мы ждем? – спросила она со смирением и отчаянием.

Она совершала гнусные поступки, но никогда не желала никому зла. Сейчас Ванесса чувствовала себя виновной в смерти очаровательного молодого человека, в том, что подставила под пулю Реда О’Ши после их беседы. И она не знала, выдержит ли столь тяжкое бремя.

Ричард взял Ванессу за руку и молча потащил к парадной двери. Когда они сели в машину, он велел шоферу быстрее ехать в аэропорт.

– Вам никогда не приходило в голову, что в вашем доме спрятана подслушивающая аппаратура? – спросил Ричард.

Ванесса покачала головой:

– Глупо, правда? Вот как, наверное, они узнали, что Чак получил информацию из компьютера... И вот почему он умер. Тот, кто преследовал нас ночью, не видел, как я выскочила из машины. Эти типы пытались убить и меня тоже. Но почему они так долго ждали? Мне позволили спокойно пройти через холл всего за несколько минут до покушения на Реда, вылететь из Нью-Йорка и вернуться домой. Почему?

– Могу сделать лишь одно предположение. Они хотели выяснить, где ваш отец хранил информацию. Кто-нибудь знал о существовании компьютера?

– Нет, никто. Отец никогда никому не говорил о нем. Это была его игрушка, и он задумал всю операцию лишь для забавы... Нет, это неверно. Так он говорил мне, а на самом деле ему нравилось манипулировать людьми. Хотя отец был главным идеологом заговора, могу поручиться: он хотел, чтобы секретная информация связала всех... А может, решил подстраховаться на случай, если вся их нелепица действительно воплотится в жизнь.