Когда я поняла, что влюбилась? Не смогу ответить, потому что чувство, что мне чего-то не хватает, до физического недомогания, появилось из ниоткуда. Я просто однажды проснулась и, глядя в белый потолок, осознала, что хочу чувствовать рядом с собой одного конкретного человека. Слышать, как он сопит, как ворочается, как подгребает своей загорелой рукой мое тело ближе к себе.

Внезапно мне стало очень важно делиться с Яром своими новостями, своими безумными идеями, планами на будущее. Я ярко представляла, как мы будем жить вместе. Я видела нас через год, через пять, через двадцать пять лет. Я просто поняла, что это мой человек. С ног до головы. И каждая родинка до дрожи родная и любимая. Первая встреча просто стерлась из воспоминаний, будто кто-то нажал кнопку "delete" в моей памяти, я не стала цепляться за первое впечатление. Главное то, что было сейчас. Между нами. Между ним и мною.

Был ли у нас каждодневный безумный секс после первого раза? Нет. Это меня немного расстраивало и первые три дня напрягало, но Яр объяснил, что ему сейчас немного не до личной жизни. Старался звонить каждый день по нескольку раз. Я его не видела неделю. Не знала, чем он занимался, где и с кем проводил время, не позволяла своей ревности выйти из своего стандартного минимального размера до размера космического пространства. Я просто ему верила.

Потом мы стали с ним пересекаться в городе, обедали-ужинали, болтали о пустяках, но я видела, что Яр чем-то обеспокоен. Не лезла в душу, ждала, когда сам раскроется. Пару раз он с тревогой говорил о своем друге, который болел. Чем именно, не признавался, но искал выходы для консультации с лучшими врачами в Москве. Я бы могла предложить свою помощь, связи кое-какие были, если бы знала, в каком направлении искать доктора, но Яр предпочитал свои и семьи Карениных проблемы решать сам.

Яр вновь уткнулся с серьезным видом в телефон. Вытянув шею, подсмотрела, что читал. Читал какое-то электронное письмо.

Сегодня у меня была запланирована поездка в детский дом, последнее воскресенье раз в два месяца ездила в один интернат, фотографировала деток, а потом с ними играла. В основном ко мне тянулись малыши, девочки постарше подходили только с просьбой сделать их красивыми на фотографии, нарисовать грудь, попу, убрать бока, животики, прицепить кудри или ресницы. В общем, нарисовать идеальную картинку, соответствующую трендам моды. Парни просто игнорировали мое присутствие и в фотосессиях не участвовали.

— Ярослав!

— М-м-м, — даже не поднял голову, все еще держа вилку на весу, в тарелке давно остыл его обед.

— Я сегодня еду в одно место, ты поедешь со мною?

— Не знаю, Лер, у меня вечером встреча, дела, ты же понимаешь.

— Понимаю. Подвезешь до дома, я поеду тогда на своей?

— Чего это? — переводит с телефона на меня рассеянный взгляд, хмурится. Видимо только сейчас начал осмысливать наш разговор. — Куда ты едешь?

— В детский дом, — осторожно признаюсь, задерживая дыхание. Ярослав напрягся, глаза потемнели за счет увеличившихся зрачков. Поджимает губы, начинает вяло ковыряться в тарелке. Странно, что последние дни он плохо ел. Я знала, что некоторые вещи пришли с ним из детства: привычка все съедать, стильная одежда по моде, комфортные вещи, которыми постоянно пользуется.

— А зачем ты туда ездишь? Планируешь усыновить ребенка? — смотрит прищурено, нервно сгибает большим пальцем другие пальцы до неприятного хруста в суставах.

— Нет, — улыбаюсь, качаю головой. — Я раз в два-три месяца приезжаю в интернат, фотографирую детей, потом эти фотографии размещают на портале для потенциальных родителей. Ну и в дело вкладывают свежие портреты детей. Конечно, шанс на миллион, что кто-то деток усыновит, тем более взрослых, но надежда всегда должна быть…

— Достаточно! — прошипел Ярослав, обдав меня волной ярости. Я замолчала, опустила глаза. Иногда меня уносило, забывала, кем был Яр, где жил и как выживал. Я поэтому ни разу не задала вопроса о его рабочей деятельности. Не хотела знать правду. Прятала, как страус, голову в песок. Настойчиво надевала розовые очки, боясь их случайно разбить.

— Извини! — мямлю, рассматривая края белой тарелки. Он шумно выдохнул, протянул свою руку и перехватил мою ладонь, которая лежала на поверхности стола.

— Это ты извини, я не должен был злиться! — робко поднимаю голову, он улыбается немного грустно, немного виновато. Милый. Любимый. Сразу же захотелось вскочить на ноги и сесть к нему на коленки, уткнуться в его шею и жадно вдыхать его запах, теребя пуговицу на синей рубашке.

— Ты не должен извиняться, я просто только поверхностно представляю, каково это жить без родителей, без материнской ласки, без отцовского внимания! Я только сейчас, когда мамы нет, могу тебя немного понять, но не до конца…поэтому это ты меня прости! — слезы застилают глаза, часто моргаю, шмыгаю носом, заставляю себя улыбнуться.

— Лер… — гладит мои пальцы, внимательно всматривается в лицо. — Я хочу ребенка!

— Что? — мои мысли словно наткнулись на стену, бежали куда-то вперед, а тут сплошная стена. Причем просто расшиблись и превратились в одно пятно. — Ребенок? Сейчас? — оглядываюсь по сторонам, в ресторане довольно многолюдно. — Но мы же в ресторане!

— Лера! — Яр тихо смеется, свободной рукой гладит меня по щеке. — Не прямо здесь и сейчас, я вообще говорю, что хочу ребенка. Двоих! Хотя нет, можно троих! — видимо мои глаза стали слишком большими, потому что этот мужчина заразительно рассмеялся вслух, привлекая к нашему столику постороннее внимание.

— Расслабься, Лерик, я не буду сегодня тебя тащить в свою кровать и усердно заниматься вопросом демографии в нашей стране!

— Я была бы не против… — его улыбка все еще на губах, но мои слова заставили Яра сомкнуть губы и посмотреть в глаза. Да! Хочу маленького Тигра. С такими же чумовыми глазами, с такой же сногсшибательной харизмой.

— Я не шучу!

— Я тоже! Я даже не буду спрашивать, женишься ты на мне или нет! Я просто хочу этого ребенка!

— Ты сумасшедшая! — он быстро пересаживается ко мне на свободный стул, обхватывает ладонями мое лицо. — Ты просто сумасшедшая… — последние слоги звучат уже на моих губах, он целует. Нежно, ласково, без напора. Я дрожу, потому что меня бьет мелкая дрожь необъяснимого счастья, словно достигла своей цели, и эйфория захлестывает меня мелкими волнами с ног до головы. Не топит. Дает дышать, но хочется уже захлебнуться. Поэтому с пылкостью первого поцелуя ответила ему, хватая руками ворот рубашки, сжимая ткань до режущего слух треска.

— Ш-ш-ш… — он отстраняется, перехватывает мои руки на запястьях. — Я не железный… от такого натиска Китайская стена падет без сопротивления к твоим ногам! — целует быстро мои пальчики, улыбается и отсаживается на свое место.

— Яр! — смотрю на него строго, смотрю на него так, словно наше желание имеет срок действия. Мне не хотелось терять драгоценное время на разговоры. Я за минуту стала одержима идеей забеременеть от этого мужчины в самое ближайшее время.

— У меня благоприятные дни, — снимаю блокировку на своем телефоне, открываю розовенький календарик, смотрю на дни. Как раз вчера была овуляция.

— Лера, не спеши! Всему свое время. Я рад, что мое желание нашло в тебе отклик, значит не ошибся, доверившись своим ощущениям, но сейчас, пока не самое подходящее время для зачатия нашего ребенка! Потерпи, малыш!

— У тебя проблемы?

— У меня все нормально. Я тебе говорил, что меня беспокоит мой друг, пока я не решу проблему, моя голова будет забита, чем угодно, но только не тем, как удачно поиметь мамочку моего будущего ребенка! — вот если бы он не улыбнулся, не сверкнул игриво глазами, я бы обиделась. Но на него сейчас невозможно было обидеться, если только на секунду, чтобы потом самой растянуть губы в улыбке и слушать радостное трепыхание своего сердца. Влюбленного сердца. Господи, как же я люблю тебя, Яр!

— Уже уходишь? — Вика стоит у дверей кухни, грызет яблоко.

— Да. Надо забрать фотоальбом из салона, заказы раздать да мелочи всякие! — улыбаюсь сестре, поправляю свой портфель, в котором у меня у меня лежит фотоаппарат и различные аксессуары к нему. Мне действительно нужно забрать фотоальбом, решить пару рабочих вопросов. Я полностью окунулась в работу, лишь бы не думать, чем занимается Ярослав без меня. Не искать глазами его фигуру в толпе прохожих, не задерживать дыхание, если вдруг какой-то мужчина со спины окажется так похож на него.

Он продолжал звонить. Шутил, рассказывал какую-то ерунду, а я готова была часами его слушать, только бы не замолкал. Три дня назад улетел в Москву. Один, без друга, просто встретиться с врачом. Тайна болезни его Гриши мне порядком надоела, я по юбилею запомнила этого бледного светловолосого молодого человека. И его жену, которая приходила к Яру, когда мы с ним впервые стали близки. Кажется, девушка неровно дышала к Тигру, но я надеялась, что мне только показалось. На фотографиях она на обоих мужчин смотрела с нежностью, улыбалась открыто и одинаково. Наверное, если и была ревность с ее стороны, то как к брату. Все-таки Ярослав им как родственник.

— Передавай Шерхану привет! Давно его не видно! — Вика смотрит на меня пристально, ловит каждую мою эмоцию, а я улыбаюсь и киваю. Потом соображаю, что не в курсе о ком она.

— А это кто?

— Шерхан? — изгибает свою идеальную бровь, фыркает. — Это твой новый знакомый или любовник, смотря с какой стороны посмотреть. На моей памяти не было такого, чтобы Шерхан тусовался только с одной девкой, обычно с ним уходили две. Стася как-то рассказывала, что в сексе он как тигр. Правда, Лер? Не врут местные цыпочки?

— Э-э-э-э, я не понимаю, о ком ты говоришь, — выдерживаю паузу, вскидываю подбородок. Мне не нужно уточнять теперь полное имя человека, о котором мы говорили, потому что я без объяснений поняла, кто это. Сердце болезненно сжалось, ревность змеей зашипела мне на ухо, нашептывая разные вопросы, которые оставались без ответа: точно ли он в Москве? Действительно один? А я у него одна? Не играет ли он со мною?

— Я пошла, буду поздно! — держу лицо, мне требуются все мои силы, чтобы не закатить истерику, которая рвалась изнутри. Вика бы повеселилась, ведь в семье меня считали расчетливой, эгоистичной стервой, которой чужды эмоции. Ибо была бы хорошей дочерью, не перечила б отцу, не оставила бы маму, не удрала бы в какую-то там Москву, занимаясь какой-то фотографией.

Руки дрожат. Заставила себя, в первую очередь, успокоиться и не паниковать. Даже если он с кем-то, даже если наши отношения — это моя фантазия, по сути, мой мир не рухнул…Наверное. Почему же так плохо от одной мысли, что он может трахаться с кем-то еще, кроме меня??? Почему, если верить его словам о взаимной симпатии, он не стремится раздвинуть мне ноги при удобном случае?

— Здравствуйте, Лерочка! — возле подъезда дома, где жил Ярослав, меня встречает Анна Петровна. Да, пришлось запомнить всех подъездных моралисток по именам, но вот эта бабуля была самой главной.

— Добрый день, Анна Петровна! — улыбаюсь, чуть ли не ножкой шаркаю перед нею. Пожилая женщина оглядела меня с ног до головы, видимо, осталась довольна моим скромным видом: сарафан чуть ниже колен, рюшечки, скрывающие ложбинку между грудями, полное отсутствие макияжа, ибо на улице стояла невообразимая жара, а в рюкзаке у меня всегда лежит купальник.

— Только что мимо пробегал Ярослав, такой уставший, наверное, опять с вахты приехал.

— Да, вот бегу его кормить, — улыбаюсь своему вранью.

— Да-да, мужчин надо кормить, особенно таких, как наш Ярослав! Такой славный мальчик! Семью надо да осесть в городе, а не мотаться по вахтам этим, всех денег все равно не заработаешь! Деток надо, сразу погодок, чтоб разница была небольшой, им потом вдвоем будет веселее играться!

— Вы абсолютно правы! — мне повезло, что старушка шла домой. Мы вместе зашли в подъезд. Вместе подождали лифт, на своем этаже Анна Петровна вышла, а я уже нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

Перед дверью замираю, пытаюсь понять, какую линию поведения выбрать, но хочется ревниво ворваться в квартиру и обежать все комнаты в поисках соперницы. И выдохнуть потом с облегчением, не найдя доказательств своим подозрениям.

— Лера? — Яр стоит в одном полотенце, мои бесы вновь пустились в пляс, разжигали огонь ярости вперемешку с ревностью. Гремучая смесь.

Жадно слежу за капелькой воды, которая медленно сползала с ключицы, томно медленно скользила до кубиков рельефного пресса, а потом задорно спряталась за краями полотенца.

Поднимаю глаза на лицо Ярослава. Он смотрит прищурено, не поджимает губы, но и не улыбается. На щеках щетина, модная такая, о которую хочется потереться, ощутить покалывание на коже. Мокрые волосы были всего лишь зачесаны назад рукой.

В горле сухо. Слюны нет. Они просто пересохли от волнения. Я сплошной комок нервов, заряженный до такой степени, что могу причинить вред, если не соблюдать правила безопасности.

— Ты один? — на мой вопрос Ярослав вскинул брови, сделал шаг назад и скрестил руки на груди.

— Проверяй!

Нет, я не мчусь в квартиру фурией, не ищу под кроватью любовницу, я просто переступаю порог квартиры, закрываю за собою дверь, сразу же прижимаюсь к нему всем телом. Его руки моментально стиснули мою талию.

От него исходит запах цитруса, ладони сразу становятся влажными от его мокрой кожи. Чуть-чуть приподнимаюсь на носочки, приоткрываю губы, дышу на его губы, борясь со жгучим желанием его поцеловать.

— Ревнивая значит? — усмехается, глаза темнею от желания, нижняя часть тела наглядно демонстрирует его отношение ко мне. Или это от долгого воздержания?

Ярослав целует. Сначала просто прижимается губами к моим губам, поднимает свои руки с талии вверх по спине, гладит. Облизнул языком верхнюю губу, тут же всосал нижнюю, прикусив до судорожно вздоха.

Его руки уже сместились со спины на плечи, стянул лямки, пощадил мой рот, переключился на шею, вырисовывая языком невиданные узоры. Кусает, я вздрагиваю, как от мощнейшего электрического разряда, хватаюсь за его руки, мешая ему стаскивать с меня платье. Не потому что не хочу оказаться под ним, на нем, а потому что ноги внезапно потеряли устойчивость.

Ему все же удается освободить мое тело от одежды, одной рукой обнимает за талию, подсаживает меня на свои бедра, второй рукой придерживает мою попу. Платье сиротливо валяется на полу. Идет в спальню.

— Лера… — грубовато кидает меня на кровать, нависает, как грозовая туча, смотрит тяжелым взглядом. — Я сегодня буду тебя трахать! По-своему хотенью и веленью!

— Ты как всегда вплетаешь литературу! — шучу, хватаюсь за полотенце и дергаю узел. Глаза замирают на его возбужденном члене. Он просто большой. Огромный. Теперь понимаю, почему мне было так больно, некомфортно в первый раз. Я просто оказалась для него маловата.

— Я хочу его! — поднимаю глаза на Ярослава, он выпрямляется, позволяет мне сесть на кровати. Встает, отшвырнув в сторону полотенце. Его член напротив моего лица, зачарованно его рассматриваю, осторожно касаюсь кончиками пальцев нежной кожи, ощущая, как дрогнул от этого прикосновения.

Медленно вбираю член в рот. Сосу, поднимая на мужчину глаза, млея от его напряженного лица. Он звереет, он становится похожим на животного, человеческие черты медленно уходили, отступали. При этом он сдерживал себя, держал свои порыв в тисках, не позволял своей похоти руководить им, дабы не испугать меня. В его ладонях мои волосы, иногда он надавливает на голову, продвигаясь у меня во рту чуть дальше, чем я заглатывала, но не заставлял полностью себя принять. Ярослав просто позволял мне его ласкать так, как умею, не прося большего.

В голове зудят слова сестры о том, что он за ночь может оттрахать двоих, заводят меня не на шутку. Чувствую, как между ног у меня все горит и влажно. Я ревную его к бывшим партнершам, я схожу с ума от едкой ревности, которая сжигает меня изнутри, как серная кислота.

— Ты когда-нибудь пробовал втроем? — дышу прерывисто, Ярослав наматывает мои волосы на кулак, заставляя откидывать голову назад. Глаза горят, губы сжаты, на шее припадочно бьется жилка.

— Ты хочешь попробовать секс втроем? И не будешь ревновать, когда я засуну свой член в другую девку? — нагибается к моему лицу. Его дыхание горячее, от этого дыхания у меня тело покрывается мелкими мурашками. Мне не холодно, мне дико чего-то хочется, а название этому «чего-то» не могу подобрать. — Между нами никогда не будет третьего или третьей. Ни в постели, ни в жизни! Поняла? — он делает больно, тянет за волосы, заставляет выгнуться в пояснице. Зеленые глаза превращаются в горящие омуты, я смотрела в них, и мне чудились там черти, пляшущие в дьявольском танце в честь своего Хозяина. Никогда не понимала, как некоторые девушки покорно, с готовностью подчиняются властным мужчинам, позволяя им обращаться собой по своему усмотрению. Не понимала до этого момента, а сейчас сама, затаив дыхание, ждала действий от своего Хозяина, Хищника.

Целует. Он впивается жестким поцелуем, напрочь стирая остатки нежности с моих губ. Он вновь меня заглатывает, как голодный зверь, одной рукой держа меня за волосы, второй за шею. Я в его тисках, в его оковах.

Мне немного страшно. Весь мой сексуальный опыт сводился к банальности и обыденности. Тут я всем своим нутром понимала, что как у всех у меня не будет, что первый раз Яр просто позволил себе быть «нормальным».

Его руки сжимали мои груди, теребили соски, выкручивая их до пульсирующей боли между ног. Я от шквала незнакомых эмоций стону, перехватывая его запястья своими пальцами, но ему кажется все равно, что я делаю, ибо то, что он делал, никто был не в силах остановить. Мои соски терзают не только пальцами, но и зубами. Боль, возбуждение, как и стон и крик — все смешалось. Мне было непонятно, нравится мне происходящее или нет.

Яр смотрит на меня неподвижным взглядом, его большой палец надавливает на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Я сосу, как недавно сосала его член. С пальцем проще, он не перекрывал доступ кислорода, поэтому прикрыв глаза, заткнув голос разума, отдалась этой животной похоти. Люди в здравом уме не ведутся на свои инстинкты.

— Да-а-а-а-а…Ле-ра,…. — его голос хрипит, дрожь пробирает меня до внутренностей, заставляет меня поджать пальцы ног и в ожидании смотреть на мужчину, ждать его действий.

Разводит широко мои ноги, проводит ладонью между ними, кажется даже урчит от удовольствия. Я закатываю глаза, чувствуя, как его пальцы проникают внутрь без предупреждения, без приторной прелюдии. Грубо, жестко, властно. И мне это нравится.

Подхватывает бедра, подкладывает подушку под попу, я не успеваю среагировать на меняющуюся реальность, как Яр накрывает меня собой, вдалбливаясь своим членом до самой матки. Именно так мне кажется. Его толчки резкие, быстрые, короткие. Он не дает мне и секунды для смены темпа дыхания, поэтому я задыхаюсь, царапаю ногтями его плечи, поскуливаю, где-то постанываю. Мне было стыдно и хорошо, больно и кайфово. Он наполнял меня такими противоречивыми чувствами, что я уже не знала, чего во мне было больше: любви или тихой ненависти к этой стороне его темперамента.

Яр крутил меня, как куклу кукловод, выбивал искры из глаз, доводил до фееричного оргазма, не давал им насладиться в полной мере, выжимал из меня все соки, при этом сам оставался полон сил и желания продолжать терзать меня до потери сознания.

У меня дрожали руки, дрожали ноги. Я не в состоянии была держать свое тело, лежала на боку, прикрыв глаза, чувствуя сзади мощные толчки. Его руки придерживали бедра. Краем сознания мозг отметил, что мужское тело ускорилось в темпе, пальцы впились в кожу, еще пару глубоких проникновений, и Яр замер, плотно прижимаясь ко мне сзади.

— Я все… — выдохнул мне в шею. Все? Только сейчас? Я еще полчаса назад сдалась. Или даже раньше.

— Лер… — его пальцы нежно гладят по щеке, по губам. — Ты жива?

— Ты «виагры» обожрался? — приоткрываю глаза, Яр лег на спину и устроил меня у себя на груди.

— Это побочные явления долгого воздержания! — смеется, целует в макушку, поглаживает плечо. Я слушаю, как его сердце постепенно приходит в привычный ритм, как выравнивается дыхание, как уже становится зябко, ибо наши тела постепенно остывали, а в комнате было прохладно.

— Обычно после такого говорят: «Ты меня до смерти затрахал»! — поднимаю голову, смотрю на удовлетворенное лицо Ярослава. Он даже сонно жмурится.

— Где ты был все это время?

— Дела, Лерик, дела, не женского они ума!

— Я серьезно! Может ты такие марафоны еще кому-то устраиваешь!

— Могу поклясться бляхой-мухой, что трахать буду лишь тебя! А если вдруг пошлю я на хуй, То только разве под себя!

Я злюсь, меня его литературный талант немного бесит, хочется треснуть, потребовать нормального ответа. Но это Ярослав. Он будет шутить, крутить хвостом, но правду никогда не скажет, а если и скажет, то в такой форме, что и не поймешь сразу: шутит или серьезно.

— Шерхан! — это имя еще до конца не слетело с моих губ, а Яр резко открыл глаза и уставился на меня немигающим взглядом.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я внезапно осознаю, что затронула то, от чего очень долго бегала. Я затронула ту сторону его жизни, которая была за его спиною. Прекрасно понимаю, что такие клички или погоняло — это не просто детская прихоть. Вижу, как взрослый мужик реагирует, словно зверь перед опасностью, когда произносят это милое прозвище. Милое… С натяжкой. Никогда не любила героев литературы и одноименного мультфильма с этим именем. А в мультфильме «Король Лев» тихо ненавидела льва с черной гривой, его завистливый, злобный характер.

— Сделаем вид, что ты этого не произносила! — благодушия Тигра ни в одном глазу, расслабленность тоже ушла. Он отстранился, я села на кровати, Яр встал, подошел к шкафу. На меня со спины грозно взирал тигр, сдвинув угрожающе брови.

— Ты ведешь двойную жизнь? В жизни ты бизнесмен Ярослав Леонидович, а где-то ты Шерхан? Ты играешь в какие-то сетевые игры? Или что? Почему я от посторонних людей узнаю о том, что тебя называют совершенно по-другому, что у тебя еще есть жизнь, скрытая от меня? Ты мне не доверяешь или что??? Яр, у меня возникает ощущение, что я тебя совершенно не знаю!!!

— Я не буду отвечать на твои вопросы! Не обязан! — поворачивается ко мне лицом, зло сверкает глазами. — Есть вещи, Лера, которые тяжелы для твоего понимания, поэтому о них лучше не знать!

— Я хочу понять тебя, ты мне не безразличен, поэтому сейчас и происходит этот разговор! Почему какие-то темы должны быть сокрыты, по умолчанию не подниматься??? Мы планируем вместе ребенка, а нас нет, есть я и есть наполовину ты! Так нечестно, Ярослав!

— Лера, оставим этот разговор!

— Нет! — вскакиваю с кровати, подбегаю к нему. — Между нами должно быть все четко и ясно, я уже нахлебалась этой недосказанности!!!

— Лера, если твой московский хахаль ебал на стороне твоих подруг, это не означает, что я такой же! Я тебе уже сказал, что между нами не будет третьих лиц! Все! Этого достаточно знать, чтобы принимать меня, остальное тебя просто тупо не должно касаться!!!! Понятно, женщина???

— Ты знаешь о Жене? — ошеломленно смотрю на Ярослава, он натягивает футболку. — Ты из-за него ездил в Москву?

— На хрен сдался мне твой придурок! Пробить пару лиц, с которыми ты общалась последний год, не составило труда, я просто раньше как-то не додумался проверить твою личную жизнь! Все просто, никаких тайн и интриг, пресно, Лера!

— Пробить? Пресно? — озираюсь по сторонам в поисках платья, вспомнила, что оно осталось в прихожей. Мне как-то неуютно стоять перед Ярославом голой. В прямом и переносном смысле. До меня только сейчас доходит смысл его высказывания.

Обхватываю себя руками за плечи, передергиваюсь. Ярослав стоит напротив и молчит.

— Кто ты? — мне не хочется знать ответ. Не хочется и мне нужно его знать, но Яр продолжает молчать. Я вспоминаю папу, вспоминаю, как он говорил, что Тигр может быть милым человеком, но это только видимость.

Не дождавшись ответа, иду за платьем. В голове хаос. Смятение. В прихожей нахожу свои вещи. Привожу себя в подобие порядка, прячу от Ярослава глаза, он стоит в дверях, наблюдает за моими сборами. Он ничего не произносит, молчит, только сверлит меня тяжелым взглядом.

— Я думаю, нам пока стоит прекратить видеться, мне нужно подумать, как тебя принимать!

— Лера… — Яр пытается поймать мою руку, но я прижимаю их к груди. Желание остаться сильнее желания уйти, но я ухожу. Я чувствую, как Яр идет по пятам, как его взгляд держит меня. Но я, все-таки, нахожу в себе силы и выхожу на лестничную площадку, ждать лифта нет сил и желания, поэтому спускаюсь по лестнице. Я подсознательно жду, что Ярослав последует за мною, схватит за руки и что-то скажет. Пусть и банальное, что мне ничего не нужно знать. Я все еще жду его, когда сажусь в машину, смотрю на дверь подъезда и молюсь всем Богам мира. Три минуты. Пять. На седьмой понимаю, что он не выйдет. Я еще не знаю — это точка или точка с запятой в нашей истории.