1

Помощник Эли Форстер Джон Рискин по прозвищу «Дубина» был лыс как куриное яйцо. Когда он сердился, его грубое лицо становилось похожим на физиономию разгневанного индейского божка.

– У нас нет ни единой зацепки, чтобы начать это дело, Эли. Оно для нас – чистое место, детка, – в качестве доказательства Джон похлопал себя по лысой голове. – А русские неуловимые «красотки» – только миф шпионского мира. Правда, Фил Андерсен намекнул мне, что возможно, этих девушек зомбируют православные монахи-иезуиты где-нибудь в мрачных монастырских подвалах.

Эли Форстер вязала в кресле. Красивое лицо молодой женщины казалось спокойным и при этом чуть насмешливым. Вязальные спицы мелькали в ее руках с удивительной быстротой.

– Среди православных монахов нет иезуитов, Джон, – сказала она.

– Как это нет?! – удивился «Дубина». – Церкви-то у русских есть?

– Да.

– А иезуиты?

– Нет.

За последнюю неделю Джон Рискин посетил три пригородных монастыря. Все его попытки пробраться в их подвалы закончились провалом. Последний раз, уже отчаявшийся «Дубина» Джон назвал настоятеля монастыря «святым отцом» и, не смотря на его улыбку, пообещал причаститься и исповедоваться, если ему дадут хоть краем глаза заглянуть в монастырское подземелье. Когда «Дубину» выводили за ворота под руки дюжие монахи, Джон отчаянно сопротивлялся и кричал о попранной свободе совести.

– Фил Андерсен просто пошутил, Джон, – сказала Эли.

У «Дубины» вдруг сильно зачесалась грудь. Он сунул руку за отворот рубашки и наткнулся на крестик. Крестик мешал пятерне, Джонни стащил его и бросил на стол.

Молодая женщина слегка поморщилась.

– Тебе пора принять ванну, Джон.

– К черту ванну!.. У меня нервная чесотка. Эли, я просто не понимаю, что происходит. Ты пять дней сидишь в номере и ничего не делаешь.

– Ты не прав, Джон. Я уже посетила шесть выставок молодых художников и четыре спектакля в Большом театре, – Эли подняла глаза и улыбнулась. – Иногда мне кажется, что ты не шпион, Джон, а простой ремесленник. Наша работа состоит из тысячи случайностей. Их нужно уметь замечать и использовать. Подойди, пожалуйста, к окну и взгляни на улицу.

«Дубина» нехотя встал и подошел к плотно занавешенному окну. Отыскивая щель в шторе, Джон как бы, между прочим, вытер об нее потные руки.

– Скоро снова будет дождь, Эли, – буркнул он. – Я вижу лужи и пешеходов с зонтиками.

– На углу, слева, – подсказала Эли.

На углу, рядом с газетным киоском, прямо на асфальте, сидел молодой человек в рваной фуфайке. Перед ним лежала кепка с мелочью.

– Очередной идиот-фээсбешник изображает нищего и наблюдает за нашей гостиницей, – презрительно фыркнул Джон. – А что вам до него?

Эли кивнула.

– Собственно говоря, ничего, если бы не одна маленькая деталь… Теперь посмотри направо, Джон. Видишь, на остановке стоит девушка? Она уже полчаса смотрит на «нищего» и пропустила целый табун автобусов. Любопытный факт, правда?

Джон наморщил лоб.

– Я не понимаю тебя.

– Вчера эта девушка была здесь.

– Ну и что?.. Кстати, как сидя в кресле, ты видишь то, что происходит на улице?

– Это моя работа, Джон, – Эли показала глазами на цепочку с крестиком на столе. – Ты выбросишь его?

– Конечно, нет. Это подарок моей матери.

Джон вернулся к столу. Он вытащил портмоне и, не глядя, сунул в него крестик.

– Знаешь, я просто уверена, что ты положил крестик рядом с фото своей матушки. – Эли вернулась к вязанию и спицы снова замелькали в ее умелых руках. – Проверь мою догадку, пожалуйста.

Джон развернул портмоне и его лицо вытянулось от удивления.

– Эли, черт возьми, – рявкнул он. – Как ты угадала?

Эли немного помолчала… Молодую женщину больше интересовал очередной хитроумный узелок вязания, чем вопрос помощника. Ловкие пальцы Эли расправились с узелком за пару секунд.

– Предугадывать развитие событий – моя работа, Джон. Тот, кто не умеет этого делать, никогда не сможет построить план будущей игры.

2

Коле Никитин было холодно и неуютно. Кепка на мокром асфальте с двумя рублями мелочью навевала унылые мысли. Иногда Коля косился на темные окна гостиницы и мечтал об ордене. Когда рядом с ним вдруг остановились стройные женские ножки в изящных туфельках, Коля не поднимая головы гнусаво заголосил:

– Подайте Христа ради!.. Помираю, честное слово!

– Колечка, ты, что с ума сошел?! – оборвал его хорошо знакомый голосок.

Коля поднял глаза. Перед нем стояла перепуганная Марина. В широко распахнутых глазах девушки светился ужас и удивление. Коля покраснел до корней волос и уткнулся взглядом в кепку на асфальте.

– Уйди отсюда, – тихо прошипел он.

– Коля, я понимаю, что ты обиделся – стараясь казаться спокойной, сказала Марина. – Но мы расстались с тобой по-хорошему. Нельзя же так опускаться!

– Кому говорю, уйди! – уже не прошипел, а буквально простонал Коля.

– Это глупо. Кстати, асфальт очень холодный. Ты простудишься.

Коля затравленно оглянулся по сторонам. Ему очень хотелось провалиться сквозь землю, но долг контрразведчика не позволял покидать пост без уважительной причины.

Марина нагнулась и положила в кепку тысячу рублей.

«Повесится, что ли?!..» – с тоской подумал Коля, провожая глазами стройную фигурку.

«Центр вызывает «Инвалида», – донеся искаженный радиопомехами веселый голос из потрепанной фуфайки Коли. – Как дела, братан?»

В угловом окне на втором этаже гостиницы дрогнула штора.

– Пока все тихо… – шепнул Коля в фуфайку.

3

Вечером Эли Форстер встретилась с Филом Андерсеном в одном из тихих и дорогих ресторанов.

– Ты как всегда просто очаровательна, – Фил поцеловал руку молодой женщины. – Надеюсь, у тебя хорошие новости?

– Тебя торопит доктор Хартли? – холодно спросила Эли. – И поэтому ты прилетел в Москву?

Фил улыбнулся.

– Знаешь, Эли, меня всегда смущала и заставляла нервничать твоя привычка общаться с начальством только с помощью вопросов.

Они сели за столик. Разговор с вышколенным официантом занял не больше полуминуты.

Фил открыл бутылку шампанского. Подобные бутылки украшали еще не занятые столики и видимо служили для того, чтобы скрасить гостям и без того короткие минуты ожидания. Но Эли только прикоснулась губами к краю бокала.

– Ты привез мое досье, Фил? – спросила она.

– Как и обещал… Дорогая Эли, ты можешь получить его прямо сейчас, если согласишься выйти за меня замуж.

– Тебя все еще волнуют финансы вдовы миллиардера?

– Эли, если ты будешь только спрашивать, наш разговор продлится бесконечно долго, – Фил Андерсен снова улыбнулся и на этот раз постарался придать своей улыбке нотку грусти. – Ты единственная и неповторимая женщина, с которой я…

– Стоп, Фил! – Эли поморщилась. – Чтобы лучше понять друг друга, давай немного вспомним прошлое. В мае 2003‑го года я ликвидировала Фреда Корделя и моя карьера в разведке была окончена. Я поняла, что кровавая шпионская романтика не для меня и не испытывала по этому поводу ничего кроме облегчения. Меня больше устраивала роль избалованной жены миллиардера Джоша Форстера. Как выяснилось, я очень люблю солнце, море и яхты, Фил. Мне нравится бездельничать и сидя в шезлонге и просматривать модные журналы. А еще мне нравится шляться по магазинам и при этом не пересчитывать деньги в кармане. Но потом моего мужа убили, а к моей яхте причалила дешевая моторная лодка. Я до сих пор помню твою веселую физиономию, Фил. Удивительно, но убийство моего мужа было как две капли воды похоже на убийство Фреда Корделя… Даже для самого поверхностного следствия эти убийства стали бы убийствами-близнецами. Если бы их сравнили в суде, присяжные легко согласились с тем, что их совершил один и тот же человек. А в досье, которое ты мне привез, Фил, было мое письмо к Фреду Корделю с просьбой о встрече в тот злополучный вечер…

– Но я не шантажировал тебя, Эли, а просто предупредил, что наша контора не занимается прикрытием бывших агентов. Понимаешь меня? Бывших!.. А убийство Корделя наделало слишком много шума.

– Но я не хотела снова становится шпионкой, Фил! – громко сказала Эли.

Сидящая неподалеку молодая парочка оглянулась и с интересом посмотрела на Эли.

– У тебя был еще один вариант, Эли, – выйти за меня замуж, – Фил взял руку женщины в свои ладони и поцеловал ее. – Никто и не при каких обстоятельствах не посмеет тронуть мою жену.

Официант принес заказ. Эли перевела взгляд на окно. На улице снова шел дождь.

Когда официант ушел, Фил тихо спросил:

– Эли, ты любила Джоша Форстера?

Молодая женщина немного помедлила с ответом:

– Не думаю, но он был довольно мил со мной. А теперь скажи честно ты, Фил, ты знал, что я подала на развод с Джошем?

– Нет, – Фил пожал широкими плечами. – А это было и в самом деле так?

– Да. И это еще один факт для обвинения в суде, Фил, если меня заподозрят в убийстве мужа.

Фил принялся за рыбу. Эли рассматривала бокал с шампанским. Ее тонкий палец скользил по позолоченному ободку.

Когда пауза снова затянулась, Фил осторожно спросил:

– Может быть, поговорим о работе, Эли?

– Ты хочешь сказать, что незамужняя женщина должна сама защищать и обеспечивать себя?

Фил кивнул.

– Примерно так и есть.

– Ладно, Фил, я помогу тебе в деле с загадочными русскими «красотками». В конце концов, я просто вынужденная это сделать. Но я смогу помочь тебе только в одном случае – мое досье, которое ты оставил в посольстве, через двое суток должно лежать на столе генерала Кошкина.

– Что-что?!.. – Фил чуть не подавился от удивления. – Где оно должно лежать?

– На столе генерала Кошкина, – сухо повторила молодая женщина.

– За каким чертом, Эли?!

– Мое досье – очень хорошая наживка, Фил. Если ты с его помощью снова втянул меня в прежние игры, то почему бы генералу Кошкину не сделать то же самое?

Фил Андерсен задумался. Его замершая с вилкой рука чуть подрагивала от напряжения. Кусок рыбы соскользнул с вилки и упал на скатерть.

– И ты не видишь иного пути добраться до русских «красоток», Эли?

– Я долго думала, Фил. Самый верный путь – стать одной из этих «красоток». Я не сомневаюсь, что генерал Кошкин пойдет на мою вербовку. Тогда я начну получать информацию. Пусть небольшую, но для умного агента хватит и этого. А мое досье, вместо того чтобы лежать без всякой пользы для дела, начнет работать.

– А как оно окажется на столе генерала Кошкина?

– Для этого у тебя есть «Дубина» Джон, Фил. Этот тип предан тебе как собака. Вряд ли я увижу хоть краем глаза свое треклятое досье, если ты доверишь Джону операцию по его передаче Кошкину. А теперь мне пора идти, Фил.

Эли встала.

– Ты не будешь есть? – спросил Фил.

– Я на диете.

– Я думал, что ты на работе, – Андерсен усмехнулся и опустил глаза. – Теперь я понял, Эли, почему тебя называют «леди Винтер». Ты холодна как лед и расчетлива, как профессиональный игрок в покер.

– Одно другому не мешает.

Эли ушла… Фил Андерсен долго смотрел на рыбу и вдруг понял, что у него пропал аппетит.

4

Кабинет в посольстве для неожиданных и важных гостей из секретной службы был светлым и просторным. Обстановка располагала к долгим задушевным беседам и полному доверию. Тем не менее, напряженный и взволнованный Джон Рискин, сгорбившись, сидел в кресле и хмуро рассматривал свои огромные ладони.

«Не исключено, что он меня ненавидит, – подумал Фил Андерсен. – Впрочем, не он один и это не важно. Главное, что он меня сильно боится».

Первые, ничего не значащие, слова диалога были уже произнесены, и Фил Андерсен задал свой первый деловой вопрос:

– Интересно, Джон, куда майор Дубов ходил вчера обедать?

– В кафе «Аметист», босс, – коротко буркнул Джон.

– Скажи честно, тебе не нравится следить за Дубовым?

– Я не понимаю, в чем смысл вашего поручения, босс.

– Не исключено, что майор Дубов ходит на конспиративные встречи с «красотками» своего шефа генерала Кошкина. Но я вызвал тебя совсем по другому поводу, Джон. У меня к тебе небольшое дело, – Фил Андерсен ободряюще улыбнулся. – Чуть дальше кафе «Аметист» есть автовокзал. После того, как ты завершишь сегодня свою очередную слежку за Дубовым, положи в камеру хранения вот это… – на стол легла папка. – Ячейка 65, код замка 34-89-90.

– И все, босс? – у Джона вдруг зачесался затылок.

Дело показалось ему не только простым, но и подозрительным.

– Нет, не все. Вечером ты проверишь, на месте ли эта штука, – Фил похлопал ладонью по папке. – Если да, то заберешь ее, а утром все повторишь сначала. Но снова сделаешь это после того, как «отпустишь» Дубова.

«Дубина» кивнул.

– Теперь о не менее важном, – Фил с наслаждением глотнул кофе. – Как поживает наша драгоценная «леди Винтер»?

Джон понял, что разговор о папке закончен и сунул ее в свою сумку.

– Она сидит в номере и вяжет, – буркнул Джон.

– Довольно странное занятие для супершпионки. Обычно вяжут домохозяйки и влюбленные жены. Что она вяжет, Джон?

– Откуда я знаю, босс?

– А ты поинтересуйся, – Фил снова улыбнулся, обнажив безупречный ряд ухоженных зубов. – Если честно, то я немножко волнуюсь за нее.

– Эта женщина нигде не пропадет, босс.

– Я знаю, Джон. Но ты все-таки приглядывай за ней.

Джон Рискин кивнул. Ему явно не нравились задание, которое он получил от начальства. Оно казалось ему подозрительным и похожим на ловушку.

Джон коротко бросил:

– Хорошо, я присмотрю за ней, босс.

5

…В час дня Джон снова плелся за майором Дубовым в ближайшее кафе. Голова рослого майора возвышалась над толпой пешеходов и слежка не представляла труда.

«Было бы лучше, если Дубов встречался с любовницей, а не с «красоткой», – размышлял про себя Рискин. – По крайней мере, тогда было бы над чем похихикать дома с ребятами…»

«Дубина» Джон считал себя профессионалом по части вербовки богатых женщин старше сорока пяти лет. Возможно, его уверенность в своих силах покоилась на самой обыкновенной забывчивости. Стареющие дамы несколько раз колотили Джона, но он продолжал причислять себя к выдающимся знатокам женских сердец. Последний раз «объект» Джона – шестидесятитрехлетняя дочь мультимиллионера – застала его ночью возле распахнутого сейфа своего папаши. «Дубина» честно объяснил разгневанной даме, что он не вор и его интересуют только бумаги «по делу фирмы «Вест ойл», которая, судя по всему, связана с террористами «Януса». Но женщина и не подумала сменить гнев на милость. Она позвала великана-повара, садовника-негра, похожего на перевернутую кеглю, и садовника-китайца со змеиными глазами профессионального душителя.

«Черт бы меня побери, если она сама не связана с «Янусом»!..» – успел подумать тогда Джон.

Провал операции обошелся Джону очень дорого. Выйдя из больницы «Дубина» Рискин три часа просидел в приемной Фила Андерсена. Правда, сам разговор получился очень коротким – не больше минуты. Мистер Андерсен вскользь поинтересовался здоровьем Джона, а потом сказал, что ему нужны очень преданные люди. Слово «очень» было подчеркнуто так, что Джон понял, что очередной ошибки ему не простят.

– Эли Форстер, – коротко сказал Фил. – Теперь ты всегда будешь рядом с ней, Джон.

«Дубина» Рискин коротко вздохнул, вспоминая прошлое.

Между тем предобеденное путешествие майора Дубова продолжалось. Городские ремонтные службы закрыли пешеходный переход на улице Медведовской. Майор Дубов остановился у «зебры» и почесал затылок. Он хорошо знал Москву и направился в старый московский дворик. Там майор нырнул в обшарпанное здание с выломанными окнами и с огромной табличкой над входом – «Под снос».

Джон немного выждал и шагнул в подъезд следом за майором. Под ногами Джона скрипели битые кирпичи и осколки стекла. Вокруг стояла полная тишина и звуки шагов шпиона, наверное, были слышны даже на улице. Подъезд здания оказался проходным. Джон выглянул на улицу. Майор Дубов исчез.

«Ладно, черт с ним», – Джон с наслаждением закурил.

Успокаивало то, что уйти далеко майор не мог и после неизменных отбивных в кафе «Аметист», он вернется тем же путем в управление. Джон докурил сигарету и стрельнул окурком в пробежавшего мимо кота.

«А теперь пора на автовокзал, – подумал он – У меня как минимум час времени».

Через полминуты после ухода Джона из подъезда наверху что-то зашуршало, и вниз упала пустая бутылка. Над замусоренным полом поднялся столбик пыли. Еще через минуту по шаткой лестнице спустился вниз майор Дубов. Он тщательно осмотрел место, где только что стоял «Дубина» Джон. Свежий окурок застрял между двух кирпичей и еще слегка дымил.

«Не аккуратно!», – подумал майор.

Он взял окурок и тщательно осмотрел его со всех сторон. Окурок обжег пальцы, Дубов плюнул на окурок и после того, как тот издал прощальное шипение, спрятал его в целлофановый пакетик.

«Эксперты разберутся…», – решил майор.

6

Молоденькая девушка-лаборант из экспертного отдела едва сдерживала смех.

– Ну, что там?.. – майор Дубов склонился над листком-заключением.

Непонятные столбики цифр делали листок похожим на странный арифметический кроссворд.

– Отпечатки пальцев на окурке принадлежат Джону Рискину, а генетический код слюны… – девчонка-лаборантка все-таки прыснула в ладошку. – Майору Дубову!

Дубов перевел взгляд на окурок в полиэтиленовом пакетике.

– А-а!.. Так он еще горел, окурок этот… Я даже пальцы обжег. Вот и пришлось плюнуть.

– Вас в заключении упоминать? – спросила девушка.

– Валяйте! – отмахнулся Дубов.

Через минуту девушка в белом халате покинула кабинет майора Дубова. В коридоре она столкнулась с высоким молодым человеком с озабоченным лицом. Тот спешил в сторону кабинета генерала Кошкина.

– Коля! – окликнула девушка молодого человека. – Никитин!

Тот оглянулся. Девушка подошла ближе и широко улыбаясь, тихо шепнула ему на ухо:

– Коля, майор Дубов все-таки докопался до твоего Джона Рискина. Скоро он и до Эли Форстер доберется.

– Что-что?!.. – молодой человек растеряно улыбнулся.

– Я тебе говорю, что он их вычислил, – девушка показала молодому человеку бумагу с заключением. – Понял?

– Понял… – упавшим голосом сказал Коля Никитин.

– Ну, я пошла, – девушка сделала пару шагов и оглянулась. – Чуть не забыла, своей Марине привет от меня передай.

Коля Никитин – он же тот самый «нищий», который вдруг заинтересовал Эли Форстер – безнадежно махнул рукой.

Через полчаса майор Дубов знал, где устроился в Москве «Дубина» Джон. Гостиница «Славянская-люкс» была ему хорошо знакома, по недавнему делу. Палец майора замер на нужной строчке справки.

«Джон Рискин», – не без удовольствия прочитал он.

Чуть ниже стояла фамилия Эли Форстер. У майора екнуло сердце. Сама Эли Форстер, проходившая по множеству дел под кличкой «Леди Винтер» вот уже несколько дней жила в Москве под своей собственной фамилией!

…Дубов вскочил и ринулся в кабинет генерала Кошкина.

7

Если бы генерал Кошкин не прерывал бурный доклад майора Дубова наводящими вопросами, его словоизлияние продлился не меньше часа.

– Короче, Эли Форстер в Москве, товарищ генерал.

– Ну, и сказали бы это с самого начала, Виктор Палыч, – улыбнулся Кошкин.

– А еще за мной Джон Рискин следит!.. Каждый день, между прочим.

Майор Дубов покраснел от удовольствия. Вражеская разведка следила за ним впервые за его довольно долгую карьеру.

Генерал Кошкин закурил свою трубку.

– Ладно, учтем и это… Теперь иди, Виктор Палыч.

Генерал глубоко затянулся, и густое облачко дыма едва ли не полностью скрыло его задумчивое лицо.

«Итак, все знают, что Эли Форстер в Москве, – подумал Кошкин. – Даже Дубов. А это говорит о том, что Эли хочет этого сама. Короче говоря, фигуры расставлены, при чем такая «фигура» как Фил Андерсен, пока предпочитает оставаться в тени. Ладно, делай свой первый ход, Эли!»

8

…В крохотном дворике перед старым зданием «под снос» уже стоял подъемный кран с огромной железной «бабой» на тросе. Майор Дубов не спеша вошел в подъезд. Он поднялся по лестнице на второй этаж и замер.

«Подождем мистера Рискина», – решил майор.

Но рассматривать сверху площадку первого этажа было довольно неудобно. Старые перила покосились набок и мешали майору. Среди строительного мусора лежал кирпич. Он покоился на самом краю лестничной площадки, рядом с туфлей майора, а накренившиеся перила надежно скрывали кирпич от пронзительного взгляда Дубова.

В подъезд вошел «Дубина» Джон. Услышав легкий скрип и шорох наверху, он замер возле лестницы. Наверху снова послышался шорох, и Джон поднял голову. Майор Дубов отшатнулся от края площадки и невольно задел ногой кирпич. Тот охотно сорвался вниз.

«Кирпич…» – успел подумать Джон, увидев падающий на него сверху предмет.

Раздался глухой удар. Майор Дубов услышал чье-то тягучее, болезненное мычание.

«Черт возьми!..» – пронеслось в мозгу майора.

Мысль оказалась единственной во внезапно опустевшей голове Дубова. Он ринулся вниз, чуть не споткнулся, но устоял на ногах, скользя руками по обшарпанным стенам. Под ногти врезалась штукатурка.

Внизу Дубов наклонился над телом Джона Рискина… Тот тяжело, но ровно дышал.

Майор Дубов лихорадочно – а точнее чисто автоматически – обшарил карманы поверженного врага. Там он не нашел ничего интересного: только старое портмоне, пачку сигарет и зажигалку. Взгляд майора наткнулся на полиэтиленовый пакет рядом с телом. Дубов вытащил из него папку и раскрыл ее… С первой страницы, точнее с цветного фото, на него взглянуло улыбающееся лицо Эли Форстер.

«Ничего себе!.. – Дубов не мог поверить удаче – Ну, здравствуйте «Леди Винтер». Попалась, голубушка».

На какое-то мгновение ему показалось, что женское лицо на фотографии лукаво ему подмигнуло.

Дубов сунул папку за отворот пиджака и рванул прочь.

9

– Перестань орать, Джон, словно тебя режут!

Эли Форстер сидела в мягком кресле и вязала что-то яркое и длинное.

– Эли, Фил Андерсен, попросту убьет меня! – «Дубина» Джон обоими руками держался за лысую голову.

Голова еще чуть болела, но в целом, столкновение с кирпичом обошлось для Джона без каких-либо серьезных последствий. Теперь он сидел на диване в гостиничном номере и раскачивался взад-вперед как китайский игрушечный болванчик.

– Ты уже сказал Филу, что папка, которую он тебе дал, у майора Дубова? – холодно спросила Эли.

– Не-е-ет!.. – промычал Джон. – Я просто не смогу это сказать.

– А что было в этой папке?

«Дубина» пропустил вопрос мимо ушей.

– Эли, что мне делать?!..

Молодая женщина улыбнулась. Ее лицо ожило, а в глазах вдруг появились лукавые огоньки:

– Успокойся, Джон. Все не так уж безнадежно. Кстати, посмотри в окно, там ли наш «нищий» и девушка, которая следит за ним?

Когда Джон вставал из кресла, он все-таки вспомнил намек Фила Андерсена и постарался рассмотреть вязание Эли.

«Мужской свитер…», – легко определил он.

Впрочем, надежды на то, что Фил Андерсен простит за такую никчемную информацию пропажу папки практически не было.

– Они оба на месте, – сообщил Джон, осторожно выглянув в окно. – И парень и девушка.

Улыбка Эли превратилась в холодную усмешку.

– Не плохо!.. Что касается папки, то пока не болтай Филу слишком много, Джон, – сказала она. – Тогда я постараюсь помочь тебе.

– Я буду нем как рыба, Эли!.. – не задумываясь, пообещал Джон.

10

Впервые в жизни майор Дубов буквально ворвался в кабинет генерала Кошкина без предварительного предупреждения.

– Вот, товарищ генерал!.. – в голосе майора было столько радости, что ее наверняка хватило бы на десяток бойцов невидимого фронта представленных к званию «Героя России».

На генеральский стол легла чуть промокшая под дождем папка.

– Эли Форстер, она же Маргарита Винсент, она же «Леди Винтер» собственной персоной.

– Сядь и отдышись, – добродушное лицо генерала Кошкина стало очень серьезным.

Он кивнул майору на кресло. Генерал неторопливо закурил и только потом снова взглянул на папку.

– Где стащил, Виктор Палыч?

– У врага… – немного растерялся майор.

– А зачем?

Сбиваясь и путаясь, Дубов изложил генералу недавний ход событий в заброшенном доме.

– Джон Рискин жив?

– А куда он денется?! – радость Дубова гасла прямо на глазах. – Я посмотрел потом… Он в гостинцу пошел.

Генерал Кошкин осторожно тронул папку пальцем, но так, что папка отодвинулась от него на край стола.

– Такие, значит, дела… – тихо сказал Кошкин.

Он встал и принялся молча расхаживать по кабинету. Трубка попыхивала дымом… За генеральской спиной дым завивался в микроскопические торнадо.

– Ладно, ты иди, Виктор Палыч, а я пока подумаю.

– Есть!

Оставшись один, генерал Кошкин остановился у стола и долго смотрел на папку. Озабоченность на его лице росла.

– Тупик, что ли?.. – тихо спросил Кошкин.

Через пять минут в трубке кончился табак. Генерал аккуратно выбил трубку в пепельницу и сел за стол. Папка притягивала взгляд, но Кошкин старался не смотреть на нее. Он снял телефонную трубку.

– Верочка, детка, – мягко сказал он. – Поищи-ка мне все материалы по убийствам Фреда Корделя и Джоша Фостера.

– Николай Александрович, вам только зарубежные материалы или наши наработки тоже нужны?

– Тащи все что есть… Да, и выясни, не подавала ли Эли Форстер на развод с мужем.

– Хорошо. Это все?

– Нет. Позвони Джеку Делоу, кажется, он что-то знал о деле Джоша Форстера.

– Да, Николай Александрович.

– В общем, ты умница, сама все понимаешь, – Кошкин улыбнулся. – Жду!..

Генерал положил телефонную трубку. Он взглянул на папку, придвинул ее и осторожно открыл… Взгляд упал на фото Эли Форстер: женское лицо было красивым, умным и чуть высокомерным.

– Вот ведь что придумала, чертовка, – Кошкин вдруг беззлобно и даже одобрительно рассмеялся. – Ну, посмотрим, что у тебя получится… Посмотрим!

11

Эли Форстер легла спать очень рано. Она отлично выспалась и уже в семь утра разбудила сладко похрапывающего в соседней комнате Джона Рискина.

– Вставай, неудачник, – весело сказала она. – Вас ждут великие дела.

– Какие-какие дела? – удивился Джон.

– Успокойся, пожалуйста, пока тебя ждет только чашка кофе. Но потом тебе придется совершить несколько подвигов ради собственного спасения, – пояснила Эли.

– Отвернитесь, пожалуйста, я оденусь, – попросил Джон.

Через десять минут они уже пили кофе.

– Ты узнаешь все о девушке, которая следит за «нищим» на остановке, Джон, – Эли насмешливо посматривала на удрученную физиономию «Дубины». – Надеюсь, ты не разучился следить за непрофессионалами?

– Разумеется, нет, – потупившись, уныло ответил Джон. – Только зачем мне следить за кем-то, кто вне нашей игры?

– Людей вне игры не бывает, – назидательно заметила Эли. – Но бывают люди, которые не знают, что они участвуют в игре. Кстати, сегодня утром девушка принесла «нищему» на углу пирожки и кастрюльку с чем-то горячим.

Пауза получилась долгой и многозначительной. Джон задумчиво жевал губами и, наконец, решился взглянуть на насмешливое лицо женщины.

– Послушайте, Эли, вас называют «Леди Винтер» потому что вы пока еще не провалили ни одной операции. Это хорошо. Но я ни черта не понимаю в вашей будущей игре.

– И не надо, – перебила Эли. – Работайте, Джон!.. Кое-кто считает, что труд и море пота сделали из обезьяны человека.

– А из человека рыбу! – не выдержал и съязвил Джон.

12

– Не холодно будет, сынок? – майор Дубов заботливо осмотрел рваную фуфайку Коли Никитина. – Свитер-то, зачем снял?

– Так натуральнее, товарищ майор, – коротко отрапортовал Коля.

– Да, пожалуй… – строгий взгляд Дубова стал мягче. – Ради Родины, сынок, и не такое идут. Вот я помню, в молодости на границе одного гада выслеживал. Три дня в болоте с лягушками пролежал… А он, гад этот, так и не пришел.

Коля вдруг совсем не к месту вспомнил широко распахнутые и жалостливые глаза своей бывшей невесты Марины и невольно потупился.

– Разрешите идти? – буркнул он.

– Иди, – майор Дубов кивнул. – И внимательнее там смотри.

Возле гостиницы Колю уже ждала Марина. У ее ног стояла огромная сумка.

– Я тебе одеяло принесла, – сказала девушка.

Она слегка покраснела.

– Уйди! – гордо и громко сказал Коля.

Но Марина ушла только после того, как ей удалось всучить одеяло Коле. От стены отеля отделилась невысокая, плотная фигура в надвинутой на глаза кепочке.

«Неплохо! – решил «Дубина» Джон рассматривая спину Марины. Девушка шла гордо вскинув голову и, судя по всему, не собиралась оглядываться. – Значит, можно не прятаться…»

«Дубина» Джон не скрываясь, пошел за Мариной.

13

Генерал Кошкин курил в машине. Он внимательно наблюдал за движением возле гостиницы «Славянская-люкс» через тонированные стекла. Шофер машины делал тоже самое.

– Ну, что скажешь, Егор Петрович? – спросил Кошкин.

– Дураки молодые, вот и все, – сказал шофер. – Наш лейтенантик переигрывает, конечно, а тот лысый, что за девушкой пошел, шпион, что ли?

– Еще какой!.. – поддакнул Кошкин.

– Такому в только злодеев в кино играть.

– Такому и играть не надо. С его физиономией все само собой получится. Ладно, Петрович, поехали в управление, – генерал Кошкин сел поудобнее. – Заработаем нагоняй от начальства, глядишь, и в этом деле придумается что-нибудь.

По радио передавали прогноз погоды: ожидалось довольно резкое похолодание и сильные дожди.

«А ведь снова поссорятся наши влюбленные, – подумал генерал Кошкин. – Потому что чем больше вещей принесет Коле бывшая невеста, тем больше будет у него проблем с ними. События могут принять довольно стремительный оборот… А кому это выгодно? Пожалуй, только Эли Форстер, – генерал покосился на низкие темные облака. – Разогнать их, что ли?.. Хотя, пока не будем спешить».

14

Майор Дубов разбирал вещи в своем огромном служебном сейфе. Его сейф был знаменит в управлении по двум причинам: во-первых, каждое открытие и закрытие его дверцы сопровождалось тяжким, средневековым грохотом, а, во-вторых, усилие, которое приходилось прикладывать майору, чтобы открыть дверцу, каждый раз вгоняло его в пот. Процесс закрытия сейфа представлял собой еще более трудоемкую процедуру: дверца упиралась, скрипела то на самых высоких, визгливых нотах, то на трагических низких, и поддавалась исключительно рывками. А ее заключительный грохот был слышен даже в кабинете генерала Кошкина.

«Это вам не электроника какая-то, – рассуждал про себя Дубов, с любовью рассматривая распахнутую дверцу сейфа. – Ее, как банкомат, компьютерными штучками не возьмешь».

Свой знаменитый сейф Дубов нашел в подвале управления десять лет назад. Огромный ящик пылился в самом углу и на нем весела табличка «Заводской брак». Дубов не поверил дискредитирующему «документу» потому что под ним не было подписи. Между тем величина сейфа – его солидность и вместимость – буквально очаровали Дубова. Вскоре железный ящик занял место в кабинете Дубова.

Наведя порядок в сейфе, Дубов задумался. Папки с делами в сейфе стояли аккуратной, безликой линейкой серого цвета. В душе майора зародилось смутное недовольство.

«Словно не хватает чего-то, – подумал он. – А чего?.. – он усмехнулся, – цветка в горшке, что ли?»

Вспомнив о недавней победе, и принесенном генералу Кошкину досье Эли Форстер, Дубов немного повеселел. Он вдруг понял, что в сейфе не хватает именно его – этой пластиковой папочки светло-розоватого цвета. Украшенные ей серые «дела», тогда смотрелись бы совсем иначе.

«Я бы эту папочку не торцом поставил, как остальные, а как картинку, – передом к себе…» – решил Дубов.

Но досье Форстер было у Кошкина и о нем не стоило даже мечтать.

Майор сел и задумался… Взяв одну из папок на столе (заполненную десятком чистых листков) он, не выходя из состояния задумчивости, крупно написал на ней красными чернилами «Эли Форстер» и чуть ниже зелеными – «Леди Винтер».

«Красиво!.. – улыбнулся Дубов, любуясь своей работой. – И, главное, очень похожа на ту, которую я принес».

На столе зазвонил телефон.

Дубов снял трубку. Секретарша напомнила, что через полчаса начнется собрание старшего комсостав.

– Понял, иду… – буркнул Дубов и бросил трубку.

Он встал, но снова уперся взглядом в надпись на папке «Эли Форстер». Это имя буквально гипнотизировало Дубова, он взял папку, взвесил ее на руке и положил в сейф.

Через минуту по зданию управления пронесся тяжкий скрип и грохот дверцы сейфа Дубова.

«В конце концов, ведь я же эту папку нашел, – рассуждал про себя майор. – Вот и пусть тут и стоит эта копия».

Он вспомнил, что где-то прочитал, что имитация это постижение сути явления, без эксперимента на реальном объекте.

«Ничего, я и до реального скоро доберусь», – пообещал себе Дубов.

15

Вечером «Дубина» Джон докладывал Эли Форстер результаты своего небольшого расследования:

– Анкетные данные молодых людей в записке на столе, Эли. Невеста понятия не имеет, в каком ведомстве работает ее жених. Тут, возможно, сыграло свою роль то, что отец Марины – профессор математики – в былые времена Советской Власти имел неприятности с КГБ. Три месяца он провел в КПЗ и еще полгода его таскали на допросы. Но этот факт не имеет отношения к ссорам влюбленных. Марина рассказывала подругам, что она расстались с Колей, как только вдруг поняла, что недостаточно сильно влюблена в него… Закапризничала, одним словом, – закончил свой доклад Джон. – Неделю назад они поссорились и расстались навсегда.

Эли рассматривала люстру и барабанила тонкими пальцами по подлокотнику кресла.

– Но ссору затеял все-таки наш «нищий» жених? – спросила она.

– Как вы догадались?

Эли улыбнулась.

– Все же тебя не даром прозвали «Дубиной», Джон. Что ты добыл еще?

– Это все, – Джон пожал плечами.

– Мало. Представь, Джон, что тебе нужно написать роман «Ромео и Джульетта».

– В стихах? – съязвил Джон.

– В фактах, – парировала Эли. – Завтра поработаешь над этой темой еще раз. Я постараюсь тебе помочь. Если увидишь меня рядом с Мариной, не удивляйся.

Джон немного подумал и осторожно спросил:

– Это поможет вернуть нам мою потерянную папку, Эли?

– Безусловно. Но папка, которую ты потерял, не твоя, а Фила Андерсена.

При одном упоминании имени Фила, по спине «Дубины» пробежала холодная дрожь.

– Нам нужно поторопиться, Эли. Вдруг Фил потребует папку назад.

– Сомневаюсь. По крайней мере, в ближайшее время, ты можешь быть спокоен, Джон.

16

В 21.30 Колю Никитина сменил на посту лейтенант Витя Иванов. Коля с трудом поднялся с холодного асфальта. Сильно болело горло и голова.

– Коля, ты как, а?.. – спросил лейтенант Иванов.

Коля безнадежно махнул рукой.

– Температура, кажется, но это ерунда. Я завтра как всегда к восьми приду.

Колю чуть шатнуло в сторону, но он сжал зубы и устоял на ногах.

«Как бы воспаление легких не получилось», – подумал он.

Вдруг на мгновение Коля представил себе свои собственные похороны. Впереди его гроба несли орден на красной подушечке, а сзади шла безутешно рыдающая и потерянная Марина.

Коля мстительно улыбнулся.

– Лучше больничный возьми, дурак, – посоветовал лейтенант Иванов.

– Приду! – упрямо и сипло повторил Коля.

17

Утром Эли Форстер посетила пару магазинов и снова вернулась в отель. Она села у окна и взяла еще недовязанный до конца свитер.

Лейтенант Коля Никитин только что занял свое рабочее место, а на соседней остановке тотчас появилась Марина.

«Любовь – ты бессмертна, как переменная облачность! – улыбнувшись, подумала Эли. – Говорят, что на кольце мудрого Соломона была надпись «Все пройдет». Это значит не только то, что все закончится, но и то, что это «все» начнется заново в другое время, в другом месте и с другими людьми… Людям свойственно повторять ошибки».

Мысли молодой женщины были холодными и спокойными, как вода в лесном ручье.

«И ты, Фил, тоже ошибся, – продолжила про себя Эли. – Я не буду работать ни на тебя, ни на русских. Тебе не достанутся мои деньги, а русским – моя свобода. Одним словом, трудно удержать черную кошку в темной комнате, если она захотела увидеть свет…»

Ручеек холодных мыслей вдруг вильнул в сторону и на нем появился бумажный кораблик. На его борту был написан адрес: Лонг-Спрингс, улица Роз, дом пять… Эли поморщилась и выбросила его из головы.

По адресу Лонг-Спрингс, улица Роз, дом пять жила восьмидесятилетняя старушка с добрым лицом. Летом она сдавала комнаты людям, не страдающим дурными привычками. Старушка любила тишину и розы под окнами своего домика.

Месяц назад, уходя от слежки, Эли разбила дорогую машину в пятидесяти километрах от Лонг-Спрингс. Потом она долго голосовала на шоссе. Ее подвез веселый дальнобойщик с грузом мороженных кур. Они много болтали, и Эли часто смеялась.

«Как его звали?..» – Эли наморщила лоб и вдруг с удивлением поняла, что не помнит имени веселого шофера.

«Странно!»

Эли усмехнулась… Она вспомнила другое имя – Гарри Чейз. Улыбка погасла, лицо Эли стало серьезным и строгим.

«Нет, вы все ошибаетесь!.. – решила она. – И Фил, и русский генерал с кошачьей фамилией и даже Гарри Чейз. Я только кошка, которая хочет выйти из темной комнаты».

18

Стрелки часов показывали половину девятого… Генерал Кошкин расхаживал по кабинету, внося волнение в слоистые облака табачного дыма. Генерал кусал мундштук погасшей трубки и сосредоточенно думал.

– Доброе утро, Николай Александрович.

Генерал оглянулся. У двери стоял высокий худой человек в форме капитана. У него было усталое лицо и плотно сжатые бледные губы.

– А, ты, Петр Леонидыч?.. Здравствуй, – генерал кивнул на мягкое кресло. – Садись. Заявление на отпуск принес?

– Завтра, Николай Александрович, – пообещал капитан Решетников.

– Боюсь, что и завтра у тебя ничего не получится, – сказал Кошкин. – Ты мне нужен на пару дней. Теперь докладывай, что там у тебя?

– Метью Брауна пора брать, товарищ генерал, – капитан Решетников открыл принесенную с собой папку. – Позавчера Браун взял «груз» в Новосибирске, а сегодня в шесть утра спрыгнул с поезда Москва-Туапсе. Теперь он направляется в сторону грузинской границы.

– А в Адлере у него точно нет явки?

– Проверяли – нет.

Кошкин подумал.

– А Майкл Коэн?

– Пока отлеживается на явке в Нижнем Новгороде. Кстати, ему тоже с поезда прыгать пришлось – ногу повредил.

– Не аккуратно работайте, – буркнул Кошкин. – Что у вас, понимаешь, шпионы с поездов, как безбилетники, выбрасываются?

– Учтем, товарищ генерал.

– Ладно, ладно!.. – Кошкин махнул рукой. – Ты мне лучше, Петр Леонидыч, вот какую загадку реши: сейчас Эли Форстер сидит в гостинице и что-то вяжет. «Леди Винтер» ходит только по магазинам, театрам и выставкам. Больше практически никаких контактов. Теперь вопрос: что задумала Эли?

Капитан Решетников немного подумал.

– Что-то очень серьезное, Николай Александрович. Более того, судя по ее поведению, Форстер рассчитывает на сто процентный успех своей операции.

– Когда?

– В самое ближайшее время.

– Так, значит… – Кошкин набил трубку табаком и закурил. – Теперь еще вопрос, но сначала подсказка: недавно Эли встречалась с Филом Андерсеном. Второй вопрос: на кого работает Эли Форстер?

– Только не на Фила Андерсена, – быстро ответил капитан Решетников.

– Уверен?

– Абсолютно. Эли Форстер никогда не играет в одну игру. Пять лет назад, в Берне, она вела сразу четыре. И как мне кажется причина ее поведения опять-таки в Филе Андерсене. Она не верит этому человеку.

– Это ты еще тогда в Берне понял, когда Эли оторвалась от твоего «хвоста»? – перебил Кошкин. Он прищурился и в генеральских глазах вспыхнул насмешливый огонек. – А еще причины есть?

Решетников кивнул.

– Есть. Например, адрес: Лонг-Спрингс, улица Роз, дом пять, и имя – Гарри Чейз.

– Кто это?

– Не знаю. Я получил это имя и адрес из третьих, точнее даже пятых рук.

– Шпионские слухи?

– Да, но Фил Андерсен не обратил на них никакого внимания.

– Вывод, какой напрашивается, Петр Леонидыч?

– Простой: «крючок», на который посадил Фил Андерсен Эли Форстер, он считает очень крепким. Но… – капитан задумался, подбирая нужные слова.

– …В этом его главная и огромная ошибка, – закончил за помощника генерал Кошкин.

– Совершенно верно, Николай Александрович, – капитан Решетников кивнул.

– Вот что, Петр Леонидыч, мы тут с тобой одну операцию проведем, – генеральская трубка пыхнула дымом, а там, за дымом, сверкнул хитрый генеральский взгляд. – Очень скоро проведем. А потом ты – сразу в отпуск. Понял?..

Капитан Решетников встал.

– Так точно, товарищ генерал! Разрешите идти?

– Иди… Хотя, подожди, Петр Леонидыч, – генерал Кошкин немного подумал, рассматривая усталое лицо капитана. – В общем, берите Майкла Коэна. Я с ним сам поговорю…

– Огромное спасибо, товарищ генерал! – капитан облегчено улыбнулся.

– Ну, иди, иди! – махнул рукой Кошкин.

…Через пять минут в генеральский кабинет вошла секретарша Верочка. На стол лег лист бумаги.

«Лонг-Спрингс, улица Роз, дом пять, – прочитал Кошкин. – Гарри Чейз».

– Откуда это, Верочка?

– Всю цепочку информации проследить невозможно, – сказала девушка. – Один первоисточник слуха в Нью-Йорке, другой в Париже. Но я звонила Елене Васильевне…

– И она подтвердила?

– Да. Адрес точный. Но кто такой Гарри Чейз не знает никто.

Генерал Кошкин, не отрывая взгляда от листка, нашарил на столе трубку.

«Бросишь тут курить с такой работой», – подумал он.

Через два часа Верочка принесла Кошкину очередную, только что расшифрованную депешу.

«Эли Форстер имеет самое прямое отношения к убийству своего мужа, – прочитал Кошкин. – Но именно Фил Андерсен постарался, чтобы убийство Фреда Корделя и Джоша Форстера были очень похожи. Ваш Верный Друг».

– Я всегда говорила тоже самое, – гордо сказала Верочка.

Девушка стояла рядом и победно улыбалась.

Генерал Кошкин сжег листок в пепельнице.

– Кстати, Ваш Друг мог вам просто позвонить, – уже у двери сказала Верочка.

Генерал улыбнулся и погрозил девушке пальцем:

– Молчи!.. Поняла?

– Все и так уже знают, – фыркнула Верочка.

– Вот как раз эти «все», Верочка, и будут молчать, – сказал Кошкин.

– Ладно… Тогда я тоже! – согласилась девушка.

19

Коля Никитин сидел рядом с лужей. Он снова рассматривал мелочь в кепке на асфальте и снова пытался думать о будущем ордене. Но мысли были короткими, бессвязными и горячими. Колю душил кашель, а под старой фуфайкой словно разгорался костер.

– Коля, я принесла тебе стул.

Лейтенант поднял глаза… Перед ним стола Марина. Она виновато кусала губки, но вместе с тем, пыталась выглядеть независимой и гордой девушкой.

Коля безразлично скользнул глазами по красивому лицу бывшей невесты и достал из-за обтрепанного обшлага фуфайки бутылку водки. Горлышко бутылки мелко позвякивало о край грязного стакана.

– Коля, не надо!.. – Марина вдруг почувствовала, что сейчас заплачет.

Коля молча выпил водку и с трудом подавил хриплый кашель.

– Закуси хотя бы, – девушка протянула бывшему жениху огромный гамбургер. – Ты же синий уже.

Коля гордо отвернулся.

– Уходи! – сипло сказал он.

Двумя минутами позже из гостиницы «Славянская-люкс» вышла молодая женщина в темных очках. Она посмотрела на хмурое небо и открыла зонтик. Потом она не спеша пошла вперед, явно старалась не потерять из виду идущую к автобусной остановке девушку в синей курточке.

А Марина плакала… Ей больше некого было стесняться, и она ревела по-бабьи, навзрыд.

20

Майор Дубов легко нашел в общей картотеке фото Эли Форстер. Придя в свой кабинет, он вынул из сейфа одноименную папку и приклеил фото на первой странице. Затем майор старательно, хотя и по памяти, но довольно точно изложил биографию знаменитой шпионки. Материала хватило только на одну страничку, но зато теперь «дело» «леди Винтер» не было пустым.

Майор полюбовался на страницу и неохотно закрыл папку. По управлению снова пронесся тяжкий скрип и грохот дверцы сейфа майора Дубова.

Через двадцать минут генерал Кошкин уже знал, о «деле» Эли Форстер в сейфе майора.

– Дубов весь архив перерыл, – доложила ему Верочка. – Но взял копию того фото, которое было в том деле, которое он вам недавно принес.

– А ты откуда знаешь, какое там было фото? – спросил генерал.

Верочка пожала плечами и ничего не ответила. А Кошкин вдруг заметил, что прическа секретарши очень похожа на прическу Эли Форстер на упоминаемом фото.

«Ох, уж эти женщины!..» – подумал генерал.

– Я на фотографию взглянула только один разочек, – уже у двери, оглянувшись, сказала Верочка.

«Именно! – уже улыбнувшись, подумал Кошкин. – Зачем молодой девушке знать о враге больше?»

21

Уверенная рука взяла Марину под локоть и мягкий, приятный женский голос вежливо сказал:

– Добрый день, Марина.

Девушка удивленно взглянула на идущую рядом с ней красивую женщину:

– Здравствуйте… – неуверенно ответила она.

Незнакомка улыбнулась:

– Меня зовут Эли Форстер. И, пожалуйста, не удивляйтесь, Марина, но я самая настоящая шпионка. Кстати, ваш бывший жених Коля Никитин работает в ФСБ и следит за мной. Я живу в «Славянской-люкс» и уже достаточно долго наблюдаю за вами обоими…

Прежде, чем снова заговорить, Эли грустно вздохнула и не без сочувствия посмотрела на девушку:

– Вы плохо знаете мужчин, Марина. Впрочем, в вашем возрасте это скорее достоинство, чем недостаток. Поверьте мне на слово, со временем вы станете более опытной, но это не прибавит вам счастья…

– Знания умножают скорбь, что ли? – попыталась пошутить Марина.

– Именно это я и хотела сказать. Например, я знаю, что у вас сейчас есть еще один молодой человек, – Эли снова улыбнулась. – Его зовут Борис и он сын очень богатых родителей. Борис нагл и не очень умен. Он нравится вам значительно меньше, чем Коля. Но, тем не менее, вы хотите выйти замуж за него, а не за Колю.

– Откуда вы все это знаете?!

Марина замерла.

– О, это же так просто, – Эли потянула девушку за собой. – Идемте!.. Я слишком долго сидела в своем номере и теперь хочу немного погулять. Что касается вашего вопроса, то я отлично знаю, что любая несчастная девушка хочет забыться после неудачной любви в пышной роскоши достойной самой Клеопатры. Вам нужны настоящие друзья, Марина, иначе вы сделаете очередную ошибку.

Марина и Эли неторопливо шли по тротуару уже слегка присыпанному желтой листвой. Возле огромного салона женской одежды Эли остановилась и критически осмотрела девушку.

– Вот что, Марина, хотите, я научу вас одеваться, как одеваются настоящие шпионки? То есть быть неотразимой, когда надо, незаметной, когда нужно и суперсексуальной, когда решается ваша судьба?

– Хочу! – почти не думая, выпалила девушка.

– Тогда вперед, – Эли показала на вход в магазин. – И не бойтесь. Грабеж этого шикарного заведения займет у нас всего пару часов. А забываться в роскоши на большее время, дорогая Марина, я вам пока не рекомендую.

22

Секретарша Верочка осторожно приоткрыла дверь и заглянула в кабинет генерала Кошкина. Там плавали клубы густейшего табачного дыма, а за ними, возвышалась за столом смутная, но довольно представительная фигура хозяина кабинета.

– Николай Александрович, – позвала Верочка.

– Да, Верочка? – откликнулся из-за дымовой завесы генерал Кошкин.

Секретарша громко чхнула.

– Я вам телеграмму принесла по делу Эли Форстер.

– Сейчас выйду.

Вера закрыла дверь и не без труда перевела дух. Девушка потерла слезящиеся глаза и снова громко чхнула.

Через минуту, вместе с клубами дыма, вышел генерал Кошкин. Девушка отошла от двери подальше и протянула генералу листок бумаги.

«Уверен в причастности Эли Форстер в убийстве своего мужа. Джек Делоу», – прочитал генерал Кошкин.

Верочка чхнула третий раз – дым тонкой струйкой тек из кабинетной щели.

– Да-да, знаю, Верочка, проветрить кабинет пора, – задумчиво сказал генерал Кошкин, все еще рассматривая листок с донесением. – Спасибо, что напоминаете.

Он снял телефонную трубку на столе секретарши и набрал короткий номер.

– Михаил Игоревич?.. Это я, – генерал улыбнулся. – В общем, я снимаю свой заказ насчет погоды… Да-да… Пусть идет дождь, если ему так уж хочется. Да, и вам спасибо!

Кошкин посмотрел на Верочку и весело подмигнул ей.

– Начинается, Верочка, – бодро сказал он.

– Что начинается, Николай Александрович? – удивилась Вера.

– Все начинается, детка. Простая истина «Все пройдет» – не конец мира. А теперь уходи из приемной, я свой кабинет проветривать буду.

23

– Джон, уверяю тебя, что ты – очень умный человек, – Эли едва сдерживала смех.

– Нет, я – «Дубина» Рискин.

– Джон, ты – гений! – Эли все-таки засмеялась. – Джон, ты мне нужен ради твоего собственного спасения. Ну, соглашайся.

Джон поморщился.

– Поймите, Эли, как и чем я могу помочь русской девчонке, если знаю по-русски только «руки вверх!» и «стой, а то стрелять буду»?

– Не прибедняйся, ты наверняка знаешь еще пару десятков слов.

К столику, за которым сидели Эли и Джон, наконец, подошел официант.

– Итак, Джон, приступай, – Эли показала глазами на меню. – И не прибедняйся, пожалуйста.

Уткнувшись в меню, Джон Рискин почти не смотрел на названия блюд, а только на их цену.

«Я тебя сейчас достану, Эли!» – решил он.

– Фазана под золотым соусом, пожалуйста, – Джон ткнул пальцем в нужную строку меню и посмотрел на официанта. – Вы меня понимаете?

– Yes, sir, – кивнул тот.

– Трюфели «Русская Венера»

– Yes, sir…

Официант растянул рот в подобострастной улыбке – сумма чаевых от этого супербогача обещала быть астрономической.

– Ты решил меня ограбить, Джон? – насмешливо спросила Эли. – Но ты забыл, что грабишь вдову миллиардера. Тебе придется очень постараться, чтобы облегчить мои карманы на значимую для меня сумму.

Официант ушел.

– Кстати, Джон, что это такое, трюфеля «Русская Венера»?

– Черт знает этих русских, – отмахнулся Джон. – Надо быть полным идиотом, чтобы платить за грибы, которые ищут в лесу тренированные свиньи, такие сумасшедшие деньги. Не сомневаюсь, что в недрах русских золотых гор текут нефтяные реки по бриллиантовым трубам.

Пауза получилась короткой, но достаточной для того, чтобы Джон Рискин немного успокоился и, наконец, расслабился.

– Итак, ты согласен поработать на меня завтра, Джон? – спросила Эли. – Но, главное, поработать так, чтобы об этом не знал Фил Андерсен?

– Ради той чертовой пропавшей папки я готов на все, Эли. Я бы согласился и без этого визита в ресторан.

– Мне просто немного скучно, Джон. А у тебя вот уже второй день очень хмурая физиономия. Если бы ты был женщиной, я бы пригласила тебя в магазин модной одежды.

– Зачем?..

– Чтобы просто немного порадоваться жизни, Джон!

24

Дом номер восемь по улице Серова оказался крепкой «сталинкой» с высокими, готическими окнами. Дом был похож на стену замка покинутого вассалом. Оставшаяся в замке челядь пробила в стене замка окна и украсила фронтон бежевой штукатуркой.

Джон Рискин поднялся на площадку второго этажа. Из-за двери шестой квартиры доносилась громкая музыка. Джон остановился и, достав из кармана записку, еще раз перечитал адрес.

Скрипнула дверь соседней «пятой» квартиры и оттуда высунулась старушка в махровом халате.

– Второй день там гуляют, – обиженно сказала старушка. Она показала на дверь соседей. – Простите, вы из милиции?

Джон Рискин хорошо знал слово «милиция». Он отрицательно покачал головой. Старушка разочарованно вздохнула и исчезла.

Джон позвонил в дверь шестой квартиры. Реакция на звонок оказалась довольно странной – музыка стала громче. Джон постучал в дверь ногой. Звуки музыки внутри стали еще примитивнее и злее. Джон стал к двери спиной и лягнул ее так, что с потолка посыпалась штукатурка. Дверь открылась – на Джона обрушилась целая лавина звуков, причем ее почти заглушал веселый женский многоголосый хохот и визг где-то в глубине квартиры.

На пороге стоял высокий молодой человек и холодно рассматривал незваного гостя.

– Что надо? – довольно грубо спросил он.

Джон протянул хозяину квартиры записку.

«Я глухонемой дядя вашей невесты Марины, – прочитал молодой человек. Строчки были написаны аккуратным женским подчерком. – Простите, вы Борис?»

– Ну, Борис… – согласился молодой человек.

«Глухонемой» Джон вопросительно смотрел на Бориса до тех пор, пока тот не догадался кивнуть головой.

Джон протянул вторую записку.

«Боря, детка, в глаз хочешь? – прочитал молодой человек. – Еще раз увижу тебя рядом с Мариной, я тебе оторву голову».

Борис хмыкнул и положил руку на лысую голову Джона. Но все его попытки развернуть коренастого, широкоплечего гостя и дать ему пинка, закончились ничем. Более того, Джон легко втолкнул молодого человека в квартиру и шагнул туда сам.

В коридоре было довольно тесно. Джон на глаз прикинул объем коридора и острые углы, о которые легко можно было разбить кулак.

– А это кто? – из кухни вышел рыжеволосый верзила.

Он ел ножку курицы и с удивлением смотрел то на гостя, то на хозяина квартиры. Лежащий на полу Боря издал неразборчивые, но явно обиженные вопли.

Джон протянул рыжеволосому записку.

«Я глухонемой дядя Марины, – прочитал тот. – Я пришел к вам в гости».

– Что стоишь, идиот?! – взвыл Борис. – Бей, гада!

Рыжий на мгновение растерялся, но потом все-таки протянул руку, чтобы схватить Джона… Гость боднул рыжеволосого головой в грудь.

Разборка в шестой квартире заняла у Джона не больше пяти минут. В ее финале вдруг стихла музыка, завершившись грохотом чего-то тяжелого о стену. Когда Джон выходил из квартиры, чья-то нога на полу долго мешала ему закрыть дверь. Она исчезла только тогда, когда Джон дал пинка лежащему на полу рыжеволосому верзиле.

На лестничной клетке стояла старушка в махровом халате.

– Спасибо большое, – улыбнулась она Джону.

Джон улыбнулся в ответ и протянул записку старушке.

«Я глухонемой дядя Марины, – прочитала она. – Я пришел поговорить с Борисом о его плохом поведении с девушками».

– Давно пора, – сказала старушка.

25

Уже через час Джон Рискин провожал Марину. Больше всего на свете «Дубина» не любил работу грузчика. Тяжелый узел с теплыми вещами, мягкое кресло и сумка с продуктами весили не меньше двух пудов. Джон плелся следом за девушкой и проклинал все на свете. Наконец добравшись до угла улиц возле «Славянской-люкс», девушка попросила Джона подождать. Он с удовольствием обрушил свою поклажу на землю и сел на нее.

Марина решительно направилась в сторону «нищего» Коли. Ссору влюбленной парочки то и дело перебивал надрывный кашель лейтенанта Никитина.

Джон сидел на узлах и вытирал мокрое от пота лицо. Иногда он посматривал на стоящую неподалеку серую «Волгу» с двумя пассажирами в нахлобученных на глаза шляпах и ощущал хорошо знакомый каждому шпиону зуд в пятках.

– Ты – хитрый! – кричала обиженная Марина. – Ты делаешь все специально, чтобы позлить меня.

– Нужна ты мне, – отбивался Коля. – И вообще, я тебя ни о чем не просил.

– А меня не нужно просить. Я всегда подаю нищим идиотам!

Услышав хорошо знакомое слово «идиот» Джон вздохнул и подумал о далекой пенсии. В зависимости от исхода операции «Возвращение утерянной папки», остаток жизни можно было провести либо в теплой Калифорнии, либо на нарах в Сибири.

Джон закрыл глаза… В темноте порхали папки, похожие на сказочных Синих птиц и весело сыпали бумагами с грифом «совершенно секретно».

26

Генерал Кошкин вел машину сам. Он часто посматривал в зеркало заднего вида, но «хвоста» не было.

«Как в старые добрые времена…», – подумал генерал и улыбнулся своим мыслям.

Остановившись возле крохотного кафе-подвальчика со странным названием «Двое в пути», генерал посмотрел на часы. Стрелки показывали тринадцать часов десять минут. Кошкин не спеша закурил.

Через пару минут из дверей кафе вышел майор Константин Митрохин. Майор был в штатском и нервно оглядывался по сторонам.

«С «Мустфой» из Тегерана встречался, – подумал Кошкин, провожая Митрохина долгим взглядом. – Опять нервничает. Жена, видите ли, двойню ждет. Эх, вы, профессионалы!»

Кошкин вышел из машины и направился к дверям кафе. По тротуару гуляли непуганые голуби. Штук двадцать крылатой братии кормила улыбчивая девушка с детской коляской.

Генерал невольно вспугнул стаю. Шум крыльев разбудил ребенка и он заплакал. Молодая женщина подняла глаза и строго посмотрела на Кошкина.

– Извините, пожалуйста, – сказал генерал.

В кафе-подвальчике было темно и прохладно. Электрического света не было, горели только свечи.

За угловым столиком, в тени какого-то зеленого тропического чуда, сидел доктор Элоиз Хартли и неторопливо пил сухое вино из высокого бокала.

Генерал Кошкин сел напротив.

– Господин Хартли, вам привет от бабушки Уинстона Черчилля, – весело сказал Кошкин.

Доктор Хартли понимающе улыбнулся и кивнул. Генерал Кошкин положил на стол конверт. Доктор взял конверт и неторопливо вскрыл его.

– Вино будешь? – спросил он, пробегая глазами по бумагам.

– Грузинское?

– Молдавское… Но явно не плохое. Ого!!.. – доктор Хартли оторвал глаза от бумаг и с изумлением посмотрел на Кошкина. – Что, в самом деле, это он?!

– Не сомневайся, – генерал наполнил пустой бокал и слегка прикоснулся к нему губами. – Мои ребята уже три раза этого типа проверяли.

– Пойми, Коля, мы искали этого «крота» «Януса» четыре года. Эндрю Петелли это стоило жизни…

– Жаль парня, – Кошкин кивнул. – Я его во Владивостоке чуть не взял. Но он успел удрать в Японию.

– Лучше бы ты его сцапал, – не без горечи, заметил доктор Хартли. Он вытащил из кармана свой конверт. – На, читай…

Кошкин разложил бумаги на столе.

– Ну, это я уже знаю… – тихо сказал он, пробегая взглядом по строчкам. – Это тоже… А вот это… – генерал поднял глаза. – В это трудно поверить.

– Майкл Райзнер работал, – пояснил доктор Хартли.

– Вот, черт!.. – Кошкин откинулся на спинку кресла. На его лице появилась довольная улыбка. – Слушай, Элоиз, давай я Райзнера орденом награжу?

– Лучше уж меня. Кстати, хочу тебе заметить, что человек, с которым только что встречался твой майор Митрохин, совсем не «Мустафа».

– А кто?.. «Карим»?

– Нет, это Аарон Гольцман из израильского «Моссада». Пока вы будете дурить друг друга, «Мустафа» потихоньку провернет дело «Януса».

Генерал Кошкин задумался.

– Слушай, Элоиз, а почему Эли Форстер и Фил Андерсен теперь работают вместе? – спросил он.

Лицо доктора Хартли стало непроницаемо строгим.

– Без комментариев, – сухо сказал он.

– Я почему-то думаю, что тебе уже порядком надоел Андерсен и ты решил избавиться от него с помощью Эли Форстер, – продолжил Кошкин. – А еще ты хочешь добраться до моих «красоток» или, по крайней мере, заиметь хотя бы парочку своих.

– Снова без комментариев, – доктор Хартли отхлебнул глоток вина. – Но я хочу заметить, что если в наш парламент просочится хоть что-нибудь о нашем с тобой сотрудничестве, мне будет очень плохо, Коля. Ты понимаешь, о чем я говорю?.. Заметь, Коля, я живу в демократическом обществе и у нас не рубят головы на плахе. У нас принято отпиливать их пилочкой для ногтей на страницах прессы, при чем медленно и очень болезненно. А мой старый друг Майкл Кроу припомнит мне все мои прежние грешки и сдаст меня первым.

– Могу предоставить тебе алиби по сегодняшнему визиту.

– Интересно какое?

Кошкин улыбнулся:

– Ну, скажешь, что ездил со мной на рыбалку… Карасей я тебе хоть сто штук дам.

В кармане доктора Хартли зазвонил телефон.

– Майкл Кроу собственной персоной, – сказал доктор Хартли, едва взглянув на дисплей. – Как это по-русски?.. Легок на помине?

Генерал Кошкин улыбнулся, показал на телефон доктора, а потом на себя.

– Ты думаешь, это удачная шутка? – спросил доктор, но телефон все-таки протянул.

Кошкин приложил его к уху.

– Послушай, Элоиз, – тотчас раздался в трубке взволнованный голос Майкла Кроу. – Уже не один, а целый десяток журналистов «роют» материал о твоих связях с русскими.

– Yes, – сказал генерал Кошкин.

– Что?.. – удивился Майкл Кроу. – Элоиз, ты меня слышишь?

– Certainly, I hear, my dear friend, (Разумеется, я слышу, мой дорогой друг) – подтвердил Кошкин.

Он протянул телефон доктору Хартли. Тот услышал только чуть шипящую тишину.

– Элоиз?.. – наконец выплыл из тишины вдруг ставший вкрадчивым голос Кроу. – Элоиз, это ты?

– А что случилось, Майкл? – «удивился» доктор Хартли.

В трубке облегченно вздохнули:

– Кажется, у меня легкое дежавю, Элоиз. Мне только что померещилось, что я разговариваю с самим генералом Кошкиным.

– Боюсь, что тоже самое происходит с людьми, которые твердят о моих связях с русскими, – усмехнулся доктор.

– Но, Элоиз, мне уже трудно с ними справляться!

– Труднее и важнее добраться до «Януса», Майкл. И учти, если ты не прикроешь меня в парламенте, я подам в отставку.

– Спасибо, старый друг, – увял Кроу. – Ты хорошая наковальня, а молотков с каждым днем становится все больше.

– Потерпи еще немного, Майкл. Мне, наконец-то, удалось добраться до «крота» «Януса».

– Что-что?! – радостный голос Кроу прозвучал на самой высокой ноте. – Кто этот выродок?!..

– Это не телефонный разговор, Майкл. Приеду завтра и все расскажу.

– Я найму оркестр за свой счет и буду лично им дирижировать в Хитроу. Кстати, где ты сейчас, Элоиз?

– В Москве.

– Опять?!

– Тут сходятся кое-какие ниточки. Мне надо лично все проверить. До свидания, дружище.

Доктор Хартли дал отбой и посмотрел на Кошкина. Тот пил вино и рассматривал посетителей.

– Кажется, в том углу сидит Том Уэсли? – спросил он.

– Он мой личный телохранитель, – пояснил Хартли.

– Тебе что, моих мало?

– Когда вы приезжаете в Лондон, мистер Кошкин, – мягко сказал доктор Хартли. – Я не спрашиваю, сколько ваших людей вас охраняют. Для меня важно лишь то, чтобы до вас не добрались люди «Януса».

27

Эли Форстер и Марина шли впереди. Джон Рискин тащил мягкое кресло, от которого все-таки отказался Коля Никитин и отчаянно потел.

«Чертова погода, – страдал Джон. – Утром холодно, а днем стоит почти летняя жара».

Он остановился и сел в кресло передохнуть. Эли и ее спутница шли довольно медленно – их занимала беседа – и догнать их не составляло большого труда.

Джон знаками и мычанием остановил пожилого, интеллигентного человека и протянул ему записку.

«Я глухонемой инвалид, – прочитал прохожий, – пожалуйста, позвоните по этому номеру и прочитайте записку, которую я вам дам». Дальше был записан номер.

Джон потянул свой сотовый телефон.

– Пожалуйста, – легко согласился интеллигент.

Джон протянул ему вторую записку.

Пожилой интеллигент набрал номер и уткнулся в записку.

– Какого черта нужно?! – рявкнул в трубке грубый и, судя по всему, чем-то сильно обиженный голос.

Интеллигент невольно вздрогнул и поежился.

– Вам просили передать привет, – робко сказал он.

– От кого?

– От глухонемого дяди Марины. Дядя сказал, что вы, наверное, плохо поняли его и он зайдет к вам еще раз.

В трубке коротко запикало. Интеллигент победоносно улыбнулся и посмотрел на Джона. Тот кивнул и протянул ему третью записку с коротким «Спасибо большое».

– Всегда, пожалуйста, – интеллигент приподнял шляпу.

Джон встал, поднял кресло на плечо и пошел дальше.

28

– Марина, честное слово, вы ведете себя как обиженный ребенок, – убеждала девушку Эли Форстер. – Поймите, если мужчина хочет страдать и, тем более, если он страдает назло вам, с ним невозможно справиться.

– Но что же мне делать?! – Марина с надеждой смотрела на красивое лицо молодой женщины.

– Думать.

– О чем?

– Господи, ну, конечно же, в первую очередь о себе самой! Станьте эгоисткой, Марина. Станьте немножко стервой, немножко ведьмой и просто роковой красавицей.

– А разве я не такая? – удивилась Марина.

– О, Боже!.. – Эли рассмеялась и воздела руки к небу. – Боже, дай, пожалуйста, мне терпения, – Эли опустила руки и посмотрела на спутницу. – Марина, в данный момент вы представляете из себя альтруистку и монахиню-затворницу в одном лице. Вы – идеал всех женских добродетелей.

29

Покинув кафе, генерал Кошкин не спешил к своей машине. Возле дверей он осмотрелся по сторонам и закурил трубку. Молодая мама с детской коляской по-прежнему кормила голубей. Кошкин чему-то улыбнулся… По пути к машине, он остановился возле коляски.

– Как дела, парень? – генерал весело подмигнул малышу с соской. – Дежурим вместе с мамой?

– Лейтенант Васечкина, – тихо доложила мамаша и подтвердила. – Дежурим, товарищ генерал.

– А декретный отпуск весной я кому подписывал?

– Мне… – молодая мамаша покраснела.

– Денег не хватает? – спросил Кошкин.

– Не хватает! – согласилась лейтенант Васечкина.

– Подгузники малышу пора менять, лейтенант, – заметил Кошкин. – Кстати, вы кого тут стережете?

– «Мустафу»… С ним майор Митрохин встречался, а я…

– Ушел уже давно ваш «Мустафа», – перебил Кошкин.

– Ой!.. – громко сказала молодая мама. – Как же так, товарищ генерал?!

– Присматривать лучше надо. Кстати, он, кажется, на вокзал спешил…

– Разрешите идти, товарищ генерал?! – заторопилась мамаша.

– Идите…

Генерал Кошкин докурил трубку, наблюдая затем, как мама с коляской ловит такси.

Из кафе «Двое в пути» высунулось черноусое, восточное лицо… Увидев молодую маму уезжающую на такси, лицо облегченно вздохнуло и превратилось в мужчину среднего роста. Черноусый мужчина торопливо направился к остановке маршрутных такси.

«Тоже мне, «Мустафа» нашелся», – усмехнулся Кошкин.

– Товарищ Гольцман! – громко окликнул черноусого генерал.

Тот замер.

– Пожалуйста, передайте привет майору Митрохину.

Генерал Кошкин сел в машину и уехал.

«Товарищ Гольцман» снял усы и сунул их в карман. У него было растерянное и бледное лицо скрипача вдруг взявшего не ту ноту…

30

Эли потянула Марину за собой в летнее кафе. Она была в прекрасном расположении духа и, заботливо усадив девушку в кресло, позвала официанта.

– Марина, вы смотрите на меня так, словно ни разу в жизни не видели шпионок, – смеялась Эли. – Но мир сегодня крайне нуждается в информации и моя профессия не такая уж редкость. Ешьте мороженое!..

Эли подвинула к девушке вазочку. Марина неохотно проглотила пару ложечек и вздохнула.

– Совсем нет аппетита, – пожаловалась она.

– Преодолевайте.

– Что? – удивилась девушка.

– Отсутствие аппетита.

– Зачем?

Эдди улыбнулась:

– Вот видите, как много у вас вопросов. Вы ищите ответы сразу на все. Поэтому вы приходите к бывшему жениху, но решили выйти замуж за другого. Все и сразу!.. Знаете, в нашем шпионском мире уже давно живет легенда о неуловимых «красотках» генерала Кошкина. Эти девушки неуловимы и даже профессионалы самого высокого уровня опускают руки, когда им приходится иметь с ними дело. Теперь я, кажется, начинаю понимать, откуда генерал Кошкин берет своих «красоток». Он просто предлагает работу таким девушкам, как вы. Мотивация ваших поступков где-то там… – Эли показала пальцем на потолок. – И она вне всякой логики. Например, шахматную фигуру можно взять в руку и переставить с клетки на клетку. Но это невозможно сделать с мотыльком, который порхает над шахматной доской.

Эли откинулась на спинку кресла и принялась с интересом рассматривать лицо Марины. Та о думала и механически ела мороженное.

– Именно! – сказала Эли. – В данный момент вы «упорхнули» куда-то очень далеко. Послушайте, Марина, а вы хотите стать шпионкой? Моего шефа доктора Хартли очень интересует, оттуда хитроумный генерал Кошкин берет своих и вы…

– Хочу! – вдруг резко сказала Марина.

Она подняла голову и твердо посмотрела в глаза Эли. Судя по всему, та не ожидала столь быстрого положительного ответа и немного растерялась.

– В самом деле? Тогда вы должны уехать из этой страны… – Эли на секунду задумалась. – У меня есть еще один начальник – Фил Андерсен – но он ни за что не поверит в мою идею. Он вообще не верит ни во что гениальное, кроме себя.

– А вас не смущает, что я ничего не умею делать? – спросила Марина. – Например, я не умею красть документы, вербовать нужных людей и устраивать демонстрации протеста против тоталитарного режима.

– Это мелочи. Гораздо важнее понять, что интересует вас по-настоящему и соединить это с вашим будущим заданием. Повторюсь, я уверена, что Кошкин так и действует. И именно поэтому его «мотыльки над шахматной доской» так не уловимы.

Эли говорила что-то еще, но Марина потеряла ход ее мысли и задумалась о Коле. Да, она станет шпионкой и лет через пять вернется в страну. К тому времени Коля, наверное, уже станет капитаном. Она обведет его вокруг пальца и тогда он поймет, кого он потерял. Марина на мгновение представила себя на великосветском, шикарном балу. Вот она стоит у окна и пренебрежительно разглядывает гостей. Там, в ее воображении, у нее прекрасное, гордое и холодное лицо. Вот мимо нее пробегает Коля, одетый в куцый фрак, с подносом в руках. Он изображает официанта… Марина окликает его и пока удивленный донельзя Коля рассматривает прекрасную незнакомку, она пьет из бокала шампанское и ставит пустой бокал на его поднос. Марина скажет ему: «Вы свободны!..»

– Марина, вы где? – окликнула ее Эли.

Девушка вздрогнула и виновато улыбнулась.

– Я здесь…

– Сомневаюсь, – Эли улыбнулась. – Марина, мне нужно встретиться с генералом Кошкиным, а потом мы быстро уедем с вами в Европу. Правда, за нами следит ваш бывший жених. Хотите, я дам вам пистолет с глушителем, и вы пристрелите его?

Глаза Марины округлились от страха, и она отрицательно покачала головой.

– Хорошо, тогда снотворное. Дозировку выберете сами. Если вы всыплете ему в кофе меньше четырех таблеток, Коля просто крепко уснет на шесть часов. Спящий «бомж» ни у кого не вызовет подозрений.

– А если больше четырех? – осторожно спросила Марина.

Эли пожала плечами.

– Ну, тогда… – она замолчала и снова принялась рассматривать лицо Марины. – Вы слишком много думаете о своем бывшем женихе. Уж не собираетесь ли вы позже вернуться в страну, чтобы отомстить ему?

Марина опустила глаза и покраснела.

– Это наивно, – строго сказала Эли. – Но что любопытно и чего я никак не могу понять, почему именно такая наивность делает генеральских «красоток» неуловимыми шпионками?

Эли вдруг почувствовала обиду… Нет, не на Марину, а на что-то такое, что было трудно выразить словами.

«К черту! – оборвала она непривычное чувство, которое рождалось где-то под сердцем. – Поговорю с Кошкиным и – домой с Мариной. Пусть наши профессора-психологи и умнейший доктор Хартли разгадывают эту загадку дальше, но уже без меня. Что же касается «Дубины» Джона и Фила Андерсена, то они мне до смерти надоели…»

31

В кабине генерала Кошкина приятно пахло трубочным табаком. Окна были открыты и свежий, пахнущий дождем, воздух шевелил листки бумаги на столе.

– Вы что, решили устроить генеральное, точнее говоря генеральское, проветривание помещения, Николай Александрович? – улыбаясь, спросила Эли.

Генерал Кошкин охотно улыбнулся в ответ и кивнул на кресло рядом со столом.

– Здравствуй, Эли. Присаживайся, пожалуйста.

Эли села, закинула ногу за ногу и закурила.

– Спасибо за телефонный звонок приглашение, мон женераль, – с наигранным французским акцентом сказала она. – Мое досье все-таки у вас?

Кошкин положил на стол досье Эли и открыл первую страницу.

– Убойный материал! – Эли кивнула. Акцент в ее речи мгновенно исчез. – Как это по-русски?.. Теперь я ваша на веки.

– Скажите, Эли, зачем вы убили своего мужа Джоша Форстера?

– А разве это имеет отношение к нашему будущему сотрудничеству? – удивилась Эли.

– И все-таки… – генерал отвел глаза от широко распахнутых глаз шпионки.

Эли пожала плечами.

– Джошу было уже под пятьдесят и деньги порядком испортили его. А потом за него взялся Фил Андерсен… Понимаете?

Кошкин кивнул.

– Наркотики, море спиртного и молодые шлю… Простите, девушки, еще никого не доводили до добра в таком возрасте, – продолжила Эли. – Я не знаю, какой именно наркотик подсунул в тот злополучный вечер Фил моему мужу, но когда я приехала на яхту, то увидела его в невменяемом состоянии. Он ранил ножом двух своих подружек и те страшно визжали, забившись в угол. Когда Джош увидел, что я приехала, он выругался и пошел прямо на меня…

– И вы убили его одним ударом, как Фреда Корделя?

– Да… Возможно, я растерялась и испугалась. Человек в моем положении не должен повторять свои приемы. Но было уже поздно… Через пять минут на яхте появился Фил с парой своих ребят и людьми из полиции. Именно Фил настоял, чтобы в протоколе было записано, что Джоша убил неизвестный человек, проникший на яхту.

– И вы оказались под его «колпаком»?

– А как иначе? – снова пожала плечами Эли. – Девушки, которых пригласил Джош, почти ничего не видели и их показания зависели от денег, которые предложил им Фил. И, кроме того, сравнить два одинаковых удара, я имею в виду смерть Корделя, мог только Фил, открыв мое секретное досье.

– Хорошо… – генерал Кошкин откинулся на спинку кресла. – Но как бы отреагировал на ваш арест доктор Хартли?

– Видите ли, в чем дело, – Эли поморщилась. – Во-первых, Фил Андерсен хотя только и заместитель доктора Хартли по оперативной работе, но у него много друзей и он обладает определенной, то есть очень большой, долей самостоятельности. А, во-вторых, я уже тогда была бывшим агентом, а милейшего доктора Хартли мало интересуют бывшие.

Генерал Кошкин молча смотрел в окно.

– Интересно, дождь будет или нет? – спросил он.

– Вы хотели сказать совсем не это, – заметила Эли.

– А что? – улыбнулся Кошкин.

– Наверное, о моей будущей работе у вас. Я отлично понимаю, что теперь вы не выпустите меня за границу, чтобы я не залегла на дно где-нибудь на Фарерских островах. Но мой опыт работы огромен и я могла бы помочь вам… – Эли задумалась. – Ну, например, почитать лекции вашим «красоткам», если вы решитесь познакомить меня с ними.

– Доктора Хартли все еще интересует вопрос, откуда я беру их?

Эли кивнула и, чтобы скрыть улыбку, опустила лицо.

– Я не сомневаюсь в вашей гениальности, мон женераль, – в голосе Эли снова появился насмешливый французский акцент. – Но дела, как известно, не ждут.

Эли удалось справиться с улыбкой, и она взглянула Кошкину в глаза.

– Да, дел будет много… – согласился генерал. – Вот только никаких «красоток» у меня нет, Эли.

– Это не так! – громко воскликнула молодая женщина. – Ваши «красотки» так же реальны, как и мое досье.

«Этот чертов генерал хитрит, и игра грозит затянуться, – промелькнуло в голове Эли. – Кому это выгодно?.. Мне? Нет! Разве что Филу Андерсену. Этот тип любит ловить рыбку в мутной воде».

– О чем задумалась, Эли? – ласково спросил Кошкин.

– О том, возьмете ли вы меня на работу. Я ваша «рыбка», а у вас есть «крючок». Так берете?

– Нет.

– Почему? – деланно удивилась Эли.

Генерал откинулся на спинку кресла.

– Просто не хочу.

Эли мягко улыбнулась в ответ.

– Знаете, а вы чем-то очень сильно похожи на доктора Хартли, – сказала она. – Может быть выдержкой?..

Разговор явно затягивался, и Эли иногда посматривала на свое досье на столе.

«Доктор Хартли простит мне все за раскрытую тайну «красоток», – решила она. – А если я привезу ему ту, из которой можно сделать «красотку» без особых усилий, и доказать, что я права, можно послать к черту не только Кошкина, но и Фила Андерсена!..»

32

Выходя из кабинета генерала Кошкина, Эли не секунду задержала взгляд на секретарше Верочке.

– Я делала свою прическу в Париже, – улыбнулась она. – А вы?

Верочка чуть покраснела. Свои волосы она доверила молодому мастеру из парикмахерской неподалеку от места работы. Тот провозился с прической два часа, часто поглядывая на фотографию, которую принесла ему клиентка в качестве образца, и в конце сказал «Ну, в общем, как-то так…»

– А что? – с вызовом спросила Верочка. – Вам не нравится?

– Париж мне нравится, – не теряя улыбки, ответила Эли.

Верочка покраснела еще больше и выпалила:

– Вы думаете, что вы хорошая шпионка? Да на вас майор Дубов досье завел!

«Выдающиеся» способности майора Дубова были хорошо известны за пределами управления.

– Каков поп, такой и приход, – завершила свою мысль Верочка. – А то изображают тут всякие из себя!..

Эли не стала спорить и молча вышла.

«Значит, существует два моих досье, – подумала она. – Что ж, «Дубине» Джону будет чем заняться…»

33

– Джон, вы знаете, что говорит русская женщина мужу, когда она возвращается из магазина?

– Нет, я вообще плохо знаю повадки русских. А в чем дело, Эли?

Эли отдыхала… Придя в номер, она сняла туфельки и уселась в кресло. Теперь она шевелила пальцами и внимательно разглядывала их.

– Обычно русская женщина говорит: «Я достала!»

– Ну и?.. – насторожился Джон. – Что достали вы?

– Пропуск на допрос к майору Дубову.

– Себе?!

– Нет, вам. Завтра в 10.05 вы посетите его кабинет и заберете папку, которую вы потеряли, из его сейфа.

Дубина «Джон» замер. Его тяжело заработавший мозг словно притянул к себе всю кровь и этим парализовал все тело.

Эли улыбнулась своим пальцам.

– Ну, спрашивайте же, Джон.

– Откуда вы знаете, что эта чертова папка у Дубова?

– Сегодня я посетила генерала Кошкина и сделала замечание его секретарше. Вы представить себе не можете, сколько она выпалила мне в ответ.

– Пропуск поддельный?

– Конечно. У меня еще сохранилась пара московских адресов, где я могу найти помощь.

– Хорошо… – Джон с усилием тер подбородок. – Допустим, я возьму папку. Но как я выйду из управления?

– Пропусков – два. Один из них с подписью Дубова и вас не задержат на выходе.

– А потом?

– Потом – домой. Мой вам добрый совет, не пытайтесь найти здесь, в Москве Фила Андерсена. Вас мгновенно поймают.

«Дубина» Джон вытащил пистолет с глушителем из бокового кармана пиджака и внимательно осмотрел его.

– Мне придется стрелять? – глухо спросил он.

– Не хотелось бы… – поморщилась Эли. – Но при всех своих недостатках Дубов смел и может наброситься на вас. Учтите это и будьте крайне осторожны.

Эли встала.

– Так, отдых закончен и мне снова пора браться за шпионские дела.

У двери она оглянулась, помахала рукой Джону и подмигнула.

– Я скоро!..

После ухода Эли Форстер Джон убрал пистолет и принялся рассматривать свой сотовый телефон. Эли задала «Дубине» Эскину столько работы для мозгов, что они едва ли не шевелились и не кипели от напряженной работы.

Джон пошел в ванну и выпил четыре таблетки аспирина.

Звонить Филу Андерсену он не стал.

«Я ему просто не верю, – решил Джон. – А когда папка будет у меня, мне проще обратиться к доктору Хартли, чем к этому пройдохе, который думает только о себе…»

34

– Эти таблетки называются «Биостар-слип», – сказала Эли, протягивая Марине плоскую коробочку. – Их принимают начинающие звезды эстрады, чтобы не сойти с ума от восхищения самими собой. Довольно безвредное, но сильное снотворное, если не превышать дозировку.

Марина кивнула, молча взяла коробочку и сунула ее в сумку.

– Немного пройдемся? – предложила Эли.

Молодая женщина и девушка не спеша пошли по улице ведущей к парку.

– Осень скоро, – сказала Эли. – Или уже осень?

Она вопросительно посмотрела на Марину.

– Скажите, а хорошо быть шпионкой? – спросила та.

– Это чисто философский вопрос, – улыбнулась Эли. – В этой работе, как в никакой другой сочетается свобода и дисциплина. Вы сможете увидеть весь мир, но часто вам придется оставаться и наедине с собой… – Эли немного помолчала. – Раньше мне нравилась эта работа.

– А теперь?

– Если кошку удерживает запертая дверь, она выпрыгнет в окно. Дело не в профессии, Марина, а в том, что мы представляем из себя сами…

35

Быстро кончился вечер, пролетела ночь и, над утренней Москвой, разразился давно обещанный ливень.

Эли стояла у окна и курила, чуть сдвинув в сторону тяжелую штору.

– Я люблю дождь, Джон, – сказала она. – Это, во-первых… Во-вторых, Джон, сейчас вы идете к Дубову, а я займусь одной русской «красоткой», которая должна заинтересовать доктора Хартли. А потом мы уедем домой…

– Это вы уезжаете, – уточнил Джон. – А мне придется драпать.

– У каждого из нас своя работа, Джон, – Эли пожала плечами. – Ты готов к визиту к Дубову?

– Готов, – буркнул «Дубина». – У меня шесть паспортов в кармане и три «законсервированные» явки на пути к западной границе. Но самое важное для меня – это папка.

Эли не обратила внимания на слова помощника – она смотрела на улицу.

Джону очень хотелось поговорить о папке. Он кашлянул в кулак и, не зная толком, как продолжить разговор, сказал:

– Проклятая папка!

Эли молчала.

Джон разозлился и продолжил:

– Хорошо, Эли, пусть я «Дубина», а вас называют «Леди Винтер». Но вы страшный человек!.. Говорят, что вы однажды добрались до сейфа Президента одной очень уважаемой среднеевропейской страны. Вместе с бумагами вы свистнули очень дорогое колье, которое тот собирался подарить своей жене.

– Чуть позже я вернула это колье, Джон, – перебила Эли.

– Вот поэтому я и не понимаю вас! Тогда за каким чертом вы его крали?

– Не крала, а одолжила. Тогда мне хотелось выйти замуж. Понимаете, Джон, женщина с бриллиантовым колье, как правило, производит неизгладимое впечатление на миллиардеров. А мне нужно было срочно выйти замуж за Джоша Форстера.

– Хорошо, пусть так… – Джон почесал лысый затылок. – Но как вы потом объяснили своему мужу, что колье, на которое он глазел, как последний осел, было не ваше?

– Никак.

– То есть?..

– Как истинный джентльмен муж купил мне другую, более дорогую игрушку.

– Господи, неужели для вас все так просто, Эли?!

– Вы скептик, Джон, – Эли снисходительно улыбнулась. – Вы из тех людей, которые разбирают солнечную радугу по косточкам, но ищут в ее обломках не навеки утраченную красоту, а серый булыжник под названием «философский камень». Это примерно то же самое, что напяливать на изящную импровизацию художника громоздкий хомут логики. Бедный мой, Джон!.. Именно такие люди как вы сидят в аукционных залах и покупают за миллионы картины художников умерших в нищете. Впрочем, достаточно болтать о мистике…

Судя по всему на улице, на которую смотрела Эли, что-то произошло, и она резко оборвала фразу.

– Джон, вам пора к майору Дубову!

Джон пожал плечами и встал…

36

Подходя к управлению ФСБ, «Дубина» Рискин вдруг понял, что идет почти на цыпочках. Его рука в кармане легкой курточки судорожно сжимала повестку. Сердце билось так, словно Джон долго бежал вверх по лестнице.

«А если Дубов догадается обо всем сразу, лишь я войду в его кабинет?» – напряжено думал он.

По-прежнему шел дождь. «Дубина» Джон забыл зонтик, но совсем не обращал внимания на то, что промок до нитки. Он поднялся по высоким порожкам, и потянул на себя высокую дверь из тяжелого дуба. На нее пахнуло теплом и строгим мужским одеколоном…

37

Капитан Петр Леонидович Решетников курил у окна. Когда Джон Рискин, наконец-то, исчез за тяжелой входной дверью главного управления, он снял телефонную трубку.

– Николай Александрович, Джон Рискин пришел, – коротко доложил он.

– Любопытно к кому, – ответил генерал Кошкин. – Ты вот что, походи пока в коридоре, посмотри там…

– Есть!

Генерал положил телефонную трубку и задумался.

«Конечно же, Джон Рискин пришел не сдаваться, – он не спеша закурил. – Но ему тут нечего делать, если Эли Форстер «сдалась» мне, генералу Кошкину. Кажется, игра принимает неожиданный оборот… Пойду-ка я прогуляюсь, а заодно посмотрю на нашу «леди Винтр».

Генерал прислушался. В приемной как всегда было много народа. Верочка, как могла, успокаивала рвущихся на прием к Кошкину.

– Буду через час, – буркнул Кошкин, проходя по приемной. – Не раньше.

– Николай Александрович, у меня террористы с взрывчаткой в Москву едут! – крикнул седоволосый подполковник. – Целых семь штук.

– Возьмем террористов, – пообещал Кошкин. – Не волнуйтесь, товарищи, всех возьмем!

Он закрыл за собой дверь.

38

Кабинет майора Дубова находился на втором этаже в конце коридора. Джон дважды спрашивал, как найти его и, от волнения и плохо знания русского языка, почти не понимал то, что ему говорят. В конце концов, его проводил к кабинету капитан с симпатичным, но явно уставшим лицом.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, – улыбаясь, посоветовал он Джону.

Джон кивнул и робко улыбнулся в ответ.

Капитан сам постучал в дверь.

– Да-да! – откликнулся изнутри командный голос Дубова.

Капитан открыл дверь и пожелал Джону удачи.

39

Марина приближалась к Коле медленно, постепенно замедляя шаги. Девушка словно теряла силы…

Не дойдя до бывшего жениха десятка, Марина громко крикнула:

– Колечка!

Она осела на асфальт. Коля вскочил и бросился к девушке.

– Ты что?!.. – он с удивлением смотрел на бледное как полотно лицо Марины.

– Не могу я так больше, – тихо ответила та, – прощай…

Марина закрыла глаза и уронила голову на руку Коли.

40

Эли Форстер затушила сигарету и отошла от окна.

«Вместо того, чтобы всыпать снотворное в кофе своему жениху, Марина проглотила его сама», – поняла Эли.

Почувствовав глухое раздражение, она громко выругалась:

– Дура!.. Кокетка несчастная. Жена декабриста!

Эли остановилась посреди комнаты, словно не знала, что ей делать дальше.

«Пора уходить, – мелькнула холодная мысль в ее голове. – Пока Марина отвлекает своего жениха, я смогу исчезнуть без следа».

41

– Руки вверх!

Джон Рискин произнес фразу почти без акцента. Его арестовывали пять раз и, судя по всему, ему попадались неплохие «учителя русского языка».

Майор Дубов поднял глаза.

– Досье на Эли Форстер, живо! – потребовал Джон.

Майор медленно встал. Ствол пистолета смотрел ему прямо в лицо.

«Нужно схитрить и потянуть время», – лихорадочно соображал Дубов.

– Какую папку? – с деланным удивлением спросил он.

– Не дури, майор! – насупился Джон. – Давай папку!

Дубов нехотя повернулся к сейфу. Отперев замок, он слегка потянул дверцу, но она, как всегда, не поддавалась.

– Быстрее! – рявкнул Джон.

Майор сделал вид, что уперся что было силы, но дверца сейфа оставалась на месте.

– Вдвоем бы нужно, – не оглядываясь, сказал он Джону.

– Ты у меня сейчас вдвоем с пулей в свой ящик влетишь! – пообещал «Дубина».

Дубов вспотел от страха. Он изо всех сил рванул дверцу, и вдруг на него обрушилась огромная тяжесть. Она сжала мир до предела, и Дубов увидел пол перед своим носом.

«Дверца сейфа оторвалась, – теряя сознание, догадался майор. – Вот, оказывается, почему на сейфе было написано «брак»…»

«Дубина» Джон замер. Пару секунд с нескрываемым удивлением смотрел на придавленного массивной дверцей майора, а потом опрометью бросился к открытому сейфу. Он сразу узнал бело-розовую папку и, открыв ее, увидел фото Эли Форстер.

«Она, она!..» – едва не вскрикнул от радости Джон и опрометью бросился из кабинета.

42

Эли Форстер торопливо спускалась по порожкам гостиницы, как вдруг ее окликнул хорошо знакомый голос.

– Подожди, Эли, ты кое-что забыла.

Эли резко оглянулась. К ней неторопливо шел генерал Кошкин.

– Ах, это вы… Я просто решила немного прогуляться, – молодая женщина улыбнулась генералу.

– Без лишних глаз? – Кошкин кивнул назад.

Там, противоположенной стороне тротуара врачи «скорой» как раз грузили в машину носилки с Мариной. Около них метался возбужденный и бледный Коля. Он забыл обо всем на свете и не отрывал глаз от бледного лица Марины.

– У меня такая работа, – Эли стала серьезной.

– Девчонка выживет?

– Конечно. Даже если Марина выпила всю упаковку «Биостра», после промывания желудка все будет хорошо. Одна моя знакомая выпила две и выжила без помощи врачей. Я же не убийца, Николай Александрович.

– Знаю, – генерал взял Эли под локоть. – Идем, я тебя провожу немного.

К молодой женщине снова вернулась ирония.

– В тюрьму, что ли?

– Нет, до такси, – генерал показал глазами на стоящую неподалеку машину с «шашечками» на дверцах. – Машина отвезет тебя в аэропорт. Но сначала мы поговорим немного.

Эли с нескрываемым удивлением взглянула на Кошкина.

– О чем поговорим, генерал?

Какое-то время Кошкин молчал и смотрел себе под ноги.

– Примерно через пару дней тебе придется отвечать на вопрос, кто выиграл в этой игре, Эли, – наконец заговорил он. – Уверяю тебя, это будет не так просто.

– Конечно, – согласилась Эли. – Я хотела взять Марину с собой, но я ошиблась… Она оказалась не той девушкой, из которых вы готовите своих неуловимых «красоток».

– Ты уверена в этом?

– Абсолютно! Для работы в разведке нужны железные нервы.

Кошкин кивнул и отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

– Ты права, Эли… – он остановился и, порывшись в портфеле, достал досье Эли. – Держи, это тебе на память.

Какое-то время Эли смотрела на папку, не торопясь взять ее в руки.

– Это розыгрыш, Николай Александрович?

– Бури, пока даю, – генерал сунул папку в руки молодой женщине. – И передай от меня привет доктору Хартли.

…Уже в машине Эли быстро просмотрела досье и поняла, что это та самая папка, которую когда-то ей показывал Фил Андерсен. Она захлопнула ее и долго смотрела в окно. Справа уже приближался аэропорт. Он вырастал словно из земли, и за пеленой дождя был похож на гигантский гриб еще не до конца распрямивший свою шляпку…

43

«Боинг» приземлился в парижском Орли ровно в семь тридцать. Эли Форстер покинула салон последней. На трапе он глубоко вдохнула свежий воздух и улыбнулась.

«Воздух свободы и демократии!..»

В ее сумочке зазвонил сотовый телефон.

«Правда, этот воздух всегда бывает с примесью запаха интриг и заговоров», – улыбка Эли превратилась в усмешку.

Она поднесла телефон к уху.

– Да?..

– Это Фил Андерсен, – коротко сообщил ей глухой голос. – Куда ты пропала, Эли?

– Я немного пошаталась по московским магазинам, Фил, но потом мне все надоело, и я решил вернуться домой.

– Ты с ума сошла?!

– Разумеется, нет. Кстати, я уже в курсе того, что русские догнали «Дубину» Джона на загородном, московском шоссе примерно через пару часов после его визита к майору Дубову. «Дубина», прежде чем ему надели наручники, успел сжечь некую папку одолженную им у майора.

– А ты уверена, что именно та папка, о которой мы когда-то говорили с тобой?

– Я уверена в том, что ее больше нет, Фил, – Эли не смогла скрыть торжествующей улыбки.

– Хорошо, я учту и запомню это, Эли.

Голос Фила Андерсена не обещал ничего доброго. Эли выключила телефон.

44

Доктор Хартли нервно расхаживал по кабинету.

– Итак, Эли, не смотря на истошный вой Фила Андерсена, что вы провалили блестящую операцию, вы сами утверждаете, что вам удалось выполнить задание, – доктор остановился у окна и закурил. – Кто из вас двоих прав, Эли?

– Разумеется, я, милейший доктор, – пожала плечами Эли. – Потому что я открыла тайну генерала Кошкина. Он готовит своих прекрасных «красоток» из непрофессионалок и при этом блестяще использует их внутреннюю, почти всегда очень наивную мотивацию: это любовь и прочие, как говорят русские, «тили-тили, трали-вали». Но этот метод действует. Например, образно говоря, как неподготовленному человеку легче пройти по канату через пропасть? Ответ прост: с завязанными глазами. В противном случае у человека закружится голова и он упадет. Примерно так же наивно действуют и «красотки» Кошкина.

– Минуту, Эли, – перебил доктор Хартли. – Вы говорите о наивности. Но позавчера одна из «красоток» Кошкина попала в засаду в отеле «Рижестан» в Карачи. «Янусу» иногда везет даже с «красотками» генерала Кошкина. Русская девушка отстреливалась до последнего патрона, а потом выпрыгнула с двенадцатого этажа. Кстати, я не уверен, что она закрыла глаза, когда шагнула в эту пропасть.

– А что ничего не доказывает, уважаемый доктор.

– Вы разве ничего не поняли, Эли? – доктор Хартли подавился дымом и закашлялся. – Если бы девушка просто захотела уйти из жизни, чтобы не попасть в руки изуверам «Януса», она могла застрелиться. Но она предпочла другую смерть. Ее изуродованный труп после падения труп никто и не опознал. Никто так и не узнал, кто она и откуда пришла.

Какое-то время в кабинете доктора Хартли стояла полная тишина.

– У меня есть еще одно доказательство, – спокойно сказала Эли. – Генерал Кошкин понял, что я разгадала его метод подготовки агентов. Именно поэтому он и отдал мне мое собственное досье. Этим он постарался обесценить мою догадку. Ведь агент, которого отпускают просто так – мало чего стоит…

– Дорогая Эли, – голос доктора Хартли вдруг стал торжественным. – Вы плохо знаете генерала Кошкина. Если бы он хоть на секунду поверил в то, что вы догадались о том, как готовят «красоток», он бы вас расстрелял, причем лично.

Эли кивнула:

– Возможно. Но все-таки отдать папку – надежнее. Ведь вы, уважаемый доктор Хартли, не верите мне вопреки здравому смыслу.

Доктор Хартли только отмахнулся от последних слов молодой женщины. Он курил, смотрел в окно и думал…

45

На улице Эли остановила такси. Прежде чем сесть в машину, женщина успела заметить нищего на противоположенной стороне улице. Нищий спал, сидя на земле и низко опустив голову. Рядом с ним лежала на земле старая кепка.

– Подождите минуту, – сказала Эли водителю.

Она быстро перешла улицу, но, подходя к нищему, невольно замедлила шаги.

– Гарри! – тихо окликнула женщина.

Нищий поднял опухшее лицо и с удивлением посмотрел на красивую женщину.

– Вам что-нибудь нужно, мадам? – хрипло спросил он.

Эли остановилась.

– Ничего…

Она положила в кепку нищего несколько крупных купюр. Потом женщина отвернулась и достала из сумки платок. Возвращаясь к ждущему ее такси, Эли прижимала платок к лицу и почти не обращала внимания на поток машин, через который ей пришлось пройти.

– Вам куда? – спросил ее водитель такси.

Эли молчала. Водитель повторил вопрос.

– Лонг-Спрингс, улица Роз, дом пять, – странным, глухим голосом ответила Эли.

– Не уверен, что это во Франции, мадам.

– Да?.. Тогда в аэропорт, пожалуйста. И побыстрее!

Водитель пожал плечами. Он был готов поклясться чем угодно, что в последней фразе загадочной незнакомки ему вдруг послушались странные нотки, какие иногда бывают у всех женщин после слез облегчения…

46

…Был уже вечер. Розовое солнце ярко освещало гостиную. Гарри Чейз сидел в кресле и делал быстрые наброски на большом листе ватмана. Планшет с листом лежал на коленях и Гарри было не совсем удобно сидеть. Он взялся рукой за подлокотник кресла и постарался чуть переместить непослушное тело. Это давалось нелегко – у Гарри Чейза были парализованы ноги.

В прихожей хлопнула входная дверь.

– Ты дома, Гарри? – спросил веселый женский голос.

– Интересно, а где мне еще быть? – буркнул Гарри.

В гостиную вошла улыбающаяся Эли Форстер.

– Не скажи, Гарри, не скажи!.. Это довольно сложный вопрос. Например, я очень испугалась в Париже, когда увидела одного нищего. Он был чем-то похож на тебя, Гарри… Теперь спроси меня, мой милый, почему меня так долго не было?

– И не подумаю. Подумаешь, жена шлялась где-то… – Гарри посмотрел на Эли и снова уткнулся взглядом в лист ватмана. – Для инвалида это не должно быть проблемой.

Эли подошла к креслу и присела на корточки.

– Ну, Гарри, посмотри на меня!

– Не буду.

Эли взъерошила рукой волосы Гарри.

– Ты – ревнивый дурачок! Запомни, это огромная глупость не отвечать на телефонные звонки.

– Я знаю…

– Теперь я никуда не уеду, Гарри. Я даю тебе честное слово.

Гарри посмотрел в улыбающееся лицо Эли.

– И как быстро тебе надоест безногий инвалид?

– Я поставлю тебя на ноги, Гарри и ты сможешь ходить. А потом я рожу тебе сына, чтобы он стоял рядом с тобой и смотрел, как ты рисуешь. По-моему, это будет просто идиллическая картина, – Взгляд Эли упал на рисунок на ватмане… – Это я, Гарри?

– Конечно, ты… Глупо, правда? Но я не хотел забыть твое лицо.

Эли потерла рукой лоб.

– Знаешь, я их все-таки забыла… Эти стихи. Там есть одна строчка: «Охотник с холмов вернулся домой», а потом эта строчка повторяется снова и снова… «Наконец-то вернулся домой…» Какие это замечательные стихи, Гарри, об охотнике, который вернулся домой!