Как он это воспримет?

Выражение лица МакРива оставалось непроницаемым. Она выложила правду, позорную тайну и с ужасом ждала его реакции.

— Так вот из-за чего весь сыр-бор, — протянул он ровным голосом. — Все эти страхи, побеги. Ночные кошмары.

Когда Люсия кивнула, он уточнил:

— Ты называла его дьяволом.

— Он им и является.

О чем ты думаешь, шотландец?

— Но ты… вышла за него?

Я отвратительна МакРиву.

— По существу? Да.

— Церемония и все такое?

Она сглотнула.

— Он обманом втянул меня в это. М-мне было всего шестнадцать.

Мускул дрогнул на его щеке и радужки стали бледнеть:

— Тогда учти следующее…

Валькирия затаила дыхание.

— Девушка, я собираюсь сделать тебя вдовой…

Звон мечей, вынимаемых из ножен, прозвучал в отдалении. Обернувшись, Люсия с МакРивом увидели приближающуюся чертову прорву одетых в хламиды кромитов, глаза которых горели неистовым фанатизмом.

— Снова эти полоумные?

Кажется, их около сотни…

— Пожалуйста, МакРив, давай уйдем, пока они не напали. Забери меня отсюда!

Ликан заколебался. Подумав, ответил:

— Я уведу тебя, но вернусь сюда за ним.

Тут же кромиты подтянулись с другой стороны, блокируя их.

— Похоже, придется подраться, любимая!

Без предупреждения Гаррет обрушился на бойцов, рассекая их тела когтями. Люсия вступила в схватку, стремительно разя смертных противников обычными стрелами, стараясь не задеть МакРива. Но кромиты стояли так близко друг к другу, что казалось, ликан был повсюду.

Прокручивая в голове откровения валькирии, Гаррет стремительно двигался в гуще сражения, уничтожая кромитов. Однако каждый раз, когда он убивал одного, следующий тут же вставал на его место, несмотря на то что мимо непрерывно свистели стрелы Люсии, впиваясь врагам между глаз.

— Почему не сказала мне, что замужем?

За неким отвратительным богом.

— Не хотела, чтобы ты знал, не хотела, чтобы вообще кто-нибудь знал!

Этот ублюдок обманом затащил мою Лаушу в эту адскую бездну? Он труп!

— О чем ты думаешь, МакРив? — прокричала валькирия, выпуская одновременно три стрелы.

Гаррет полагал, что пока методично орудует когтями, ему следовало бы найти объяснение тому факту, что подруга, предназначенная ему судьбой, — замужняя женщина и все оказались намного сложнее, чем он себе представлял. Но его мысли были просты и примитивны.

Закончить с этими убогими, пристрелить Круаха, и Лауша — моя, навсегда.

Гнев обрел четкие очертания, по крайней мере, теперь у него есть враг, с которым можно сразиться.

— МакРив?

— Надо было рассказать мне.

Увернувшись от хлестнувшего дугой фонтана артериальной крови, Гаррет пинком отбросил обезглавленное тело из-под ног.

— Я как раз и стремилась не допустить, чтобы ты узнал!

— И все твои ночные кошмары, о которых я расспрашивал, связаны с этим?

— Сны — это предзнаменования. Они предупреждают меня, что скоро он возродится к жизни. — Еще три стрелы, выпущенные друг за другом. — Я не могла открыться тебе, потому что знала, что ты придешь сюда. Но это — моя обязанность. Уже более тысячи лет.

Груды тел росли, заливаемые кровью визжащих кромитов. Неплохой результат.

— Что ты пытаешься доказать? — потребовала Люсия.

Между ударами Гаррет прорычал:

— Ты не должна была оставлять меня!

— Но ты собирался убить его вместо меня — и не вздумай отрицать!

Когда ликан промолчал в ответ, она возмутилась:

— Тогда чем ты лучше меня? — Еще один залп стрел. — Что дает тебе особенное право рисковать собой?

Он отрывисто бросил:

— Ты сможешь жить дальше, если со мной что-то случится.

Затем бросился на последнего кромита.

«В этом ты ошибаешься», — подумала Люсия, наблюдая за тем, как МакРив расправляется с врагами.

Пока она пыталась отдышаться в сыром туннеле, он остановился над последним убитым, также судорожно дыша. Ликан сражался как сумасшедший, стольких истребив.

И теперь они могли уйти — немедленно должны уйти!

— Шотландец, еще раз послушай меня — ты не в состоянии противостоять Круаху! Ты заразишься.

— Лауша, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты знала кое-что.

— Разве ты не можешь сказать это снаружи?

Гаррет покачал головой.

— Мне необходимо, чтобы ты узнала о том, что я люблю тебя.

— И ты заявляешь об этом сейчас?

Она замерла, когда он снова оказался перед ней.

Его глаза были молочно-белыми.

— Нет, нет, нет.

Ее сердце, казалось, остановилось, она не могла вздохнуть. Он уже заразился и находился под влиянием Круаха, а значит, будет испытывать потребность губить тех, кого любит.

О боги, он любит меня.

— МакРив, борись с этим!

Люсия закинула лук за спину, протягивая к ликану обе руки.

— Пойдем со мной, давай уйдем из этого места — вместе.

— Лауша, я так чертовски сильно люблю тебя, что это причиняет мне боль. — Его речь стала отрывистой. — Хотел сказать тебе раньше.

МакРив был потерян…

Эхо вторило хохоту Круаха, отражаясь от сырых земляных стен. Он приказал:

— Приведи ко мне мою жену, оборотень.

Когда Гаррет послушно подчинился и, бросившись вперед, схватил Люсию за запястья, она взмолилась:

— Нет, не делай этого со мной!

Она отбивалась, пытаясь освободиться, однако он был слишком силен.

— МакРив, ты должен сопротивляться!

Но Гаррет, бесстрастно преодолевая сопротивление, потащил ее мимо убитых кромитов в логово Круаха.

Все как тогда. Словно она вновь стала испуганной девочкой. Теперь же она была испуганной женщиной, снова переживающей страх и к тому же осознающей, что обречена.

МакРив втолкнул ее в наводящий ужас главный ритуальный зал узилища Круаха: огромное помещение с высокими каменными сводами, заваленное телами. Извивающиеся черви усеивали трупы, сложенные штабелями вдоль склизких стен. Женщины, дети — никого не щадили. Ядовитое зловоние заставило Люсию подавиться, на глазах выступили слезы.

Сначала она разглядела четырех кромитов-хранителей, которые остались со своим богом. Затем ее взгляд упал на алтарь, все еще влажный после последней жертвы.

С оглушительно бьющимся сердцем она взмолилась:

— МакРив, забери меня отсюда! Пожалуйста…

Затем увидела Круаха. Ничто не изменилось: Кровавый Разрушитель, как и прежде, олицетворял собой тот же самый кошмар, преследовавший ее день ото дня в течение всей долгой жизни. Рога, уродливое тело, отвратительные желтые глаза. Разлагающаяся под чешуйчатой кожей плоть, местами прогнившая до самых костей, окровавленных и сломанных.

— Ах, жена, я мечтал о том дне, когда ты вернешься ко мне.

Он жестом приказал приблизиться к нему.

— Нет! Нет! — Она затрясла головой, упираясь пятками в землю, когда МакРив потащил ее вперед. — Отпусти меня!

— Если таково твое желание, Люсия, то так и быть, перейдем к следующему этапу, — произнес Круах.

Он приказал МакРиву:

— Закуй ее в цепи.

МакРив поднял Люсию, сминая безжалостной хваткой. Бог, управляя им, уже заставлял губить то, что ему дорого.

И хотя Люсия изворачивалась, борясь с ним, МакРив швырнул ее на алтарь с такой силой, что череп треснул, ударившись об камень. Зрение валькирии помутилось, а дыхание сбилось. Лук впился в кожу на спине. Однако она все еще сопротивлялась, когда один из одетых в мантию мужчин захватил железным кольцом ее запястье. МакРив с легкостью защелкнул оковы на другом.

— Пожалуйста, не делай этого! Гаррет!

Ноль реакции.

Как Люсия ни вырывалась и как ни царапалась, они приковали ее к алтарю, к которому она клялась никогда больше не прикасаться. Она лежала, распятая и беззащитная, пока Круах хромал к ней.

— Посмотрим что у нас здесь?

С похотливым взглядом он щупал ее скрюченной рукой, двигаясь от колена и выше.

Люсия задрожала, давясь желчью, поднимающейся в горле.

Наткнувшись на набедренный колчан, Круах внезапно остановился.

— Охотница намеривалась сделать меня своей добычей еще раз? — спросил он, его мясистые пальцы сжались, обхватывая стрелу, принесенную ею, чтобы убить его. Неторопливо вынимая ее, он протянул:

— Ого, dieumort. Моя молодая жена пришла, чтобы сделать себя вдовой.

Он поднял над валькирией стрелу, но, несмотря на то, с какой силой Люсия рванулась, охваченная отчаянием, она не смогла сломать оковы.

— Гаррет! Помоги мне!

Однако вместо того, чтобы нанести ей удар, Круах разломил стрелу на две части и бросил на землю. Давя ногами, он растер ее в пыль:

— Что ты будешь делать теперь, Лучница? Попробуй, выстрели в меня этим.

— Нет, нет…

Только не dieumort. Не осталось даже маленького кусочка, который можно было бы вонзить ему в сердце. Вся проделанная работа, все эти жертвы в Амазонке…

Скоро двойное зло обрушится на мир.

— Прекрасная Люсия, не все потеряно. Ты угодила мне своим подношением, — сказал он, кивая в сторону МакРива, который неподвижно стоял, смотря прямо перед собой. — Заманила в мою тюрьму такого великолепного раба. Особенно учитывая, что мои последователи оказались настолько же бесполезными, насколько смертными. Приятно избавиться от них. — Он усмехнулся Люсии, обнажая покрытые нарывами десны и гниющие клыки. — Но готов поспорить, что мясо у них сочное.

Круах мог заставить МакРива служить ему вечно. Оставить в этом аду вместе с Люсией. Паника захлестывала валькирию, она чувствовала, что задыхается под ее удушливыми волнами.

— У тебя есть я. Отпусти его! Он ничего не значит для тебя!

— Ничего?

Омерзительное выражение одобрения на лице Круаха внезапно сменилось чрезвычайным гневом. Кровавая слюна свесилась с его нижней губы, когда он завопил:

— Он оскорбил меня! Лишил жены. — Его голос причинял боль ее ушам, эхом отражаясь от стен. — Ты так долго хранила мне верность, но теперь я чувствую его запах по всему твоему телу. Мне не нужна такая, как ты!

Люсия закричала в ответ:

— Тогда что тебе нужно?

Кажущийся внешне опять умиротворенным, Круах прошипел:

— Я хочу принести в жертву могущественную охотницу — и сделано это будет тем, кто любит ее. Такая жертва в мою честь способна наделить меня достаточной силой, чтобы навсегда вырваться на свободу, став бестелесным и непобедимым.

Он жестом подозвал МакРива, который без колебаний встал рядом с ним. Люсии Круах сказал:

— Пусть тот, кто осквернил твое тело… покарает тебя. И освободит меня навечно.

МакРив ничего не видел, его глаза были слепы к действительности. Когда Круах вручил ему меч кромита, он принял его. Мужчины в мантиях запели:

— Ему мы жертвуем, его мы превозносим… ему мы жертвуем…

— Забери ее голову, оборотень, — произнес нараспев Круах. — Мне ты жертвуешь, меня ты превозносишь.

— Нет, МакРив!

Валькирия рвалась из цепей, игнорируя боль, когда ржавый металл впивался в кожу.

— Борись с внушением! Я — Люсия, ты не хочешь навредить мне!

С пугающей улыбкой Круах добавил:

— Держу пари, мы найдем твое мясо нежным.

Кровь полилась из ее запястий. У нее почти… почти получилось вытащить одну руку из оков.

МакРив перешел к изголовью алтаря, заняв позицию на уровне ее плеч, собираясь отрубить ей голову.

— МакРив, ты никогда бы не поступил так со мной, не поддавайся обману!

— У ТЕБЯ ПОЛУЧИТСЯ, ТЫ ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ ЭТО РАДИ МЕНЯ!

Настойчиво вглядываясь в лицо Гаррета, Люсия умоляла его покончить с ее мучениями.

Силясь успокоить, Гаррет снова заверил ее:

— Я люблю тебя, Лауша.

Из ее наполнившихся страхом глаз, полились слезы.

— Если любишь меня, почему не прекратишь мои страдания?

Она боится, что он не сможет?

— Положи этому конец.

— Конечно. Обещаю.

Кром Круах, даруя ему силу, до краев наполнил решимостью выполнить то, что требовалось.

— Тогда действуй Гаррет! — поторопила валькирия, почти срываясь на крик.

Он высоко занес меч над головой. Лезвие обрушится точно поперек нежной шеи. И ее страдания закончатся.

— Я сделаю это для тебя.

Сжавшись в ожидании, широко распахнув глаза, Люсия закричала:

— Сейчас, МакРив! Ну пожалуйста!

— Люблю тебя.

Меч опустился, послушно рассекая плоть.