Вновь преследуя Люсию через дельту вдоль берега реки, с яйцами, ноющими от пинка, и ранами на груди, охваченными огнем, — Гаррет выследил её пьянящий аромат.

— Я чую тебя, я знаю, что ты рядом.

Да, она была близко. Ликан кружил на месте, сузив глаза.

— Не убегай от меня! Ты не уйдешь.

И мы жаждем преследования. О, боги, как мы жаждем этого.

— У тебя осталась только одна стрела.

— Мне её будет достаточно — прошептала она над ним.

Прежде чем Гаррет успел поднять голову на звук, она повалила его в постель изо мха, упираясь коленями ему в плечи и вдавливая в лоб стрелу.

Медленно, с благоговением в голосе он прорычал:

— Ты — мне — нравишься, девушка!

Такая прекрасная, такая неистовая. Мстящий ангел с причудливым луком, пылающим над ним.

Когда со лба потекла кровь, струясь по виску, Гаррет добавил:

— Ты не сможешь выпустить стрелу, валькирия. Ты тоже что-то чувствуешь ко мне, — Люсия выглядела ошеломленной, как если бы неуверенность озадачила её. — Бьюсь об заклад, когда ты действуешь подобным образом, то никогда не колеблешься.

Она стиснула зубы, словно вновь добавляя себе решимости.

— Но ты не сможешь это сделать.

В то самое мгновение, когда девушка ослабила напряжение тетивы, мужчина бросил её на спину, накрывая своим телом. Гаррет простонал, ощутив под собой её пышные изгибы, прижатые к нему. Оба задыхались, её грудь вздымалась и опадала так соблазнительно.

Валькирия была миниатюрной красавицей, с гладкой золотистой кожей и нежными губами. Её высыхающие волосы приобретали глубокий карамельный цвет. На ощупь они были подобны шелку и пахли, как небеса. Точно так же, как родной дом.

— Ты узнаешь эту чувственную связь между нами.

О, боги, что происходит. Как если бы они ощущали это прежде. Люсия задохнулась, когда почувствовала этот момент, словно признала его прикосновения и вспомнила.

Что с ней случилось? Он был прав — прежде, когда она принимала решения, то никогда не колебалась. Но сейчас не смогла выстрелить в него!

Его рот завладел её губами. Хотя она отпихнула его, Гаррет застонал, как будто даже простое соприкосновение губ доставило ему столько удовольствия, что он не смог сдержаться. Затем ликан углубил поцелуй, крепче прижимаясь своими твердыми губами, и языком убеждая её ответить ему.

Это потрясение — поцелуй после столь долгого времени. Жар его тела над её под холодным дождем.

Молния ударила над ними, и Люсия знала, это из-за неё. Её рука, сжимавшая лук разжалась, другой рукой она обняла ликана за шею. Когда Люсия, задыхаясь, приоткрыла губы, он ласково вошел в её рот, захватывая его языком, в то время как она, оставаясь неподвижной, просто принимала его внимание.

Отстранившись, он заглянул ей прямо в глаза, давая понять присущим исключительно мужчине выражением глаз свое намерение — то, что был готов совершить с ней любые греховные вещи. Ах, этот взгляд. Он лишал её разума…

— Твои глаза становятся серебристыми, — проурчал Гаррет с возрастающим густым акцентом. — Ты тоже меня хочешь. — Прежде чем продолжить, он приказал: — Поцелуй меня.

На протяжении всей её долгой жизни многие мужчины пытались соблазнить её, но Люсия без труда игнорировала их. Что было такого особенного в ликане? Словно он в точности знал, как достучаться до той самой необузданности в глубине её души и разбудить её желания.

И эта её темная сторона, которой она так боялась, захватывала власть и подчиняла. Это будет не больше чем поцелуй. Я никогда не позволю чего-то большего, чем это…

Её тело стремительно охватывало желание, грудь наливалась тяжестью. Неистовство поглощает меня. Не могу бороться…

Но Люсия жаждала этого. Ей предложен такой щедрый подарок. Нарастающее удовольствие… не терять контроль… не терять…

Напрасные старания. Потеряться в удовольствии казалось таким… правильным. Со стоном, валькирия сдалась.

Инстинкт ревел внутри Гаррета.

— Она нуждается в тебе. Жаждет своего мужчину.

Наконец она сама потянулась губами к его губам, готовая отдать их ему. Его язык погрузился в её глубины, изучая, пробуя, упиваясь. Когда Люсия поцеловала его в ответ, прежде неуверенно лизнув, он застонал, прижимая её к себе ещё сильнее.

Она принимает меня. Гаррет хотел рычать от удовольствия. Этой ночью я приведу домой свою женщину. В мою постель, в мою жизнь. Наконец, он так долго ждал ее.

Люсию…

Каждым робким вхождением своего языка, она разжигала его страсть. Когда их языки переплелись всерьёз, и они начали делить одно дыхание, Люсия пораженно застонала в его рот.

Потом казалось, прорвалась плотина, как будто она, так же как и он, ждала этой ночи в течение столетий. Валькирия не только разделяла его невообразимую жажду, но даже испытывала её ещё острее.

Глубоко целуя её, Гаррет сжал одной рукой изгиб бедра, другой рукой потянулся к её груди. Он нерешительно помедлил чуть выше. Но Люсия, как во сне, выгнулась под его ладонью и, жалобно всхлипнув, прижалась к ней грудью.

— Боги, ты сводишь меня с ума, Лауша, — прошептал он ей в губы.

Ликан обхватил её щедрую упругую грудь, одну, затем другую, изучая их.

Она дрожала от его прикосновений и вскрикнула, когда его большой палец прошелся вокруг напряженных сосков. Гаррет наклонился, накрывая ртом один из тугих бутонов, и Люсия, задрожала:

— Что ты…

Он всосал сосок сквозь футболку, и её слова умерли в горле, вытесненные стоном. Когда Люсия совсем выпустила свой лук и вцепилась в его затылок, чтобы удержать у своей груди, мир, казалось, постепенно растворился до полного исчезновения, и всё, что Гаррет всецело осознавал, была его подруга — только её облик, её аромат, ощущение её чувственного тела. Продолжая посасывать соски, он протянул руку вниз, отстегивая и отбрасывая в сторону кожаный колчан.

Руки валькирии оплелись вокруг его шеи, а стоны становились иступленными, сливаясь с его рокотом, пока он изучал её.

Но потом Люсия прошептала:

— Не больше, чем это МакРив, только это…

— Да, только это. Сейчас.

Его обещание, казалось, придало ей смелости, уничтожив все остатки сопротивления. Она перекатилась поверх него и потерлась лоном вдоль его члена. Он очень хотел предъявить права на неё, пометить её нежное тело, но никогда не мог даже вообразить себе женщину, столь нуждающуюся в освобождение, как эта. Когда она опустилась поверх его члена, почти крадя его семя, Гаррет поспешно переместил её под себя.

Агрессия управляла ими обоими, каждый старался взять вверх, переворачиваясь снова и снова.

Он будет всецело в её распоряжении для её скачек на нём, как на лошади, если только она пожелает, — позже. Сейчас Гаррет нуждался в её руках зажатых над головой, в её раскрытых бёдрах, качающих его в своей колыбели, в её глазах, пристально смотрящих на него. И он перекатил её под себя, втискивая крепкие бедра между её ногами.

Наконец она сдалась ему, но не раньше, чем её маленькие коготки оставили глубокие царапины на его спине. Гаррет откинул голову назад, рыча от удовольствия. Она сделала его диким, бешеным для нее. С каждым её криком он попадал всё больше под её чары.

Как я столько жил без этого?

Но потом стало тревожно. Ни разу ещё он настолько не сходил с ума из-за женщины. Он понимал, что его жизнь больше никогда не будет прежней, если он продолжит сегодня ночью. Пугающая мысль для любого мужчины. Но, взглянув на красавицу распростертую под ним, Гаррет понял, что она для него всё, а остальное не имеет значения.

С этим пониманием он потянулся вниз, разрезая её шорты по швам, выпущенным острым когтем. Задирая обрывки ткани к талии, мужчина с трудом стащил с себя до колен влажные джинсы.

Её трусики оказались черными и гладкими, адски сексуальными. Гаррет зацепил тонкую ткань, собираясь разорвать, но Люсия схватила его за запястье.

— Не надо!

— Не могу больше, я ждал так долго…

Мой член вот-вот взорвется. Ему так хотелось этого — внутри неё. Он должен излить семя глубоко в лоне, так он пометит её как свою собственность навсегда.

Люсия затрясла головой с выражением растущей паники.

— Я не могу! Они… останутся.

Замешательство.

Соблазни её.

Он склонился вниз между её ног и поцеловал через ткань трусиков. Люсия задохнулась, но её вздох перешел в стон, когда он стал вылизывать, покусывать и тереться носом в блаженстве.

Люсия беспомощно двигала бедрами под его ртом всё сильнее, и он снова попытался избавиться от трусиков.

— Подожди! — закричала она.

С рычанием он накрыл её тело своим, наматывая волосы на кулак.

— Лауша, мне надо взять тебя. Я дам тебе удовольствие, заставлю тебя кричать. Он подчеркнул свои слова, прижавшись к ней каменным членом.

И когда его член уперся в покрытое скользящей тканью лоно, её глаза расширились.

— О…ох!

— Ты уже близка к оргазму или нет?

Она кивнула.

— Я думаю… я не знаю.

Ты узнаешь. Он соблазнит её. Он толкнулся в неё.

— Ох! Не останавливайся! Пожалуйста…

— Так?

— Да, так. Ах, да! — Она запрокинула голову. — Только не останавливайся!

— Этого не будет. Я приведу тебя к вершине, но не остановлюсь.

Он расположился прямо напротив неё, изо всех сил стараясь сдержать своё семя. Гаррет был на грани, спазмы уже начались в его напряженном до предела члене, подступая к влажной головке.

Молния ударила в дерево прямо над ними, но она этого не заметила, а он сразу забыл, когда увидел потерянное выражение в её серебристых глазах…

О, боги, она кончает.

— Да, Лауша.

Бешено отбрыкиваясь от джинсов на коленях, Гаррет отчаянно торопился втолкнуться в неё, ощутить её сжимающуюся вокруг него плоть.

— Сделай это для меня…

Она закричала, её колени упали, раскрываясь, когда она прижалась своей упругой грудью к его груди. Её бедра раскачивались, она вцепилась когтями в его спину, крепко прижимая к себе.

Моя! Теперь ты моя…

Гаррет наклонился к её ушку.

— Ты свела меня с ума, ты изменила абсолютно всё.

Протиснувшись рукой между их телами, сжимая её трусики, он прорычал:

— Теперь я буду трахать тебя долго и жестко красавица, потому что если я буду порабощен тобой, то тоже хочу быть твоим господином.

Он легким движением сорвал трусики, и головка его члена скользнула по влажным складкам, пропитанным оргазмом. Его глаза закатились, когда Люсия закричала:

— Нет!

Она толкнула его в грудь.

— Нет, не надо! — Это было так, словно он окунул её в ледяную воду, её страсть поспешно испарялась. — Я не могу это сделать!

— Твои слова — ад!

Она продолжала отодвигаться от него.

— Позволь мне уйти.

Она испытывает ужас.

Хотя его член должен был вот-вот взорваться, туго пульсируя, он почувствовал, что перед ним как будто захлопнули дверь, и, наконец, отпустил её. Его яйца были тяжелыми, ноющими от семени.

— Я не хочу этого… не хотела этого.

Он отпрянул от такого заявления подруги…

— Ты не хотела этого?

Гаррет вскочил на ноги, натягивая джинсы. Когда он попытался застегнуть их на напряженном члене, похоть перешла в гнев и разочарование такой силы, каких он никогда не знал.

— Тогда почему ты скакала на мне, как распутница, зачем сосала мой язык?

Люсия ахнула, пытаясь привести свою одежду в порядок, кидаясь за луком и колчаном. Когда она собрала своё оружие, их взгляды одновременно упали на черные трусики, которые он разорвал. Она наклонилась, поднимая, но он выхватил их у нее из рук и засунул в карман.

Она мигая в замешательстве, отступила прочь.

— Не уходи далеко, — прорычал он. — Ты думаешь, я не последую за тобой?

— Ты не понимаешь!

В её глазах… страх?

— Тогда сделай так, чтобы я понял! Это из-за того, кто я?

— Если ты попытаешься последовать за мной, я… я возненавижу тебя навечно.

Черт побери! Что тут происходит? Она выглядела так, будто собралась убежать ценою собственной жизни.

Внезапно в голове всплыла история трагической участи его кузена Бауэна. Бесцельное существование Бау после того, как его подруга — которая была другой, — убежала, было поучительным для всех мужчин ликанов.

Женщина Бауэна погибла страшной смертью, спасаясь от него бегством.

Леденящий ужас охватил Гаррета при мысли о несчастье с Люсией. Он резко вздохнул, борясь за контроль, даже когда увидел, как та, которую он желал сильнее всего на свете, быстро ускользала из его объятий.