Охотник

— Coo-yôn?

Вблизи мелькает огонёк, становясь всё ярче и ярче. Фонарик? На каменных стенах колыхается тень.

Я приложил руку ко лбу, прикрывая глаза. Давно не видел столько света.

Прищурился. Моргнул. Ещё раз. Видение не исчезло.

Передо мной стоят два… Мэтью.

— Охотник!

— Ты призрак? Пришел забрать меня в ад?

Он нахмурился.

— А ты знаешь дорогу?

Как на него похоже! Неужели это действительно coo-yôn? Мое сердце забилось с бешеной скоростью… и от этого боль в ноге запульсировала с новой силой.

— Ты настоящий?

— Мы уходим, — сказал он чересчур громко.

— Тссс… Да ты и правда настоящий. Эви… моя девочка… она жива? — с трудом произнёс я и затаил дыхание в ожидании ответа. Через несколько секунд станет ясно, есть ли у меня надежда на будущее… или пора достойно встретить конец своей и так уже слишком затянувшейся жизни.

К предстоящему ответу меня будто готовил каждый миг существования. Вся пережитая боль. Все беды. И те сладостные мгновенья, когда Эванджелин Грин была моей.

— Императрица жива. Её улыбка умерла.

Вместе с облегчением накатила новая волна слабости.

— Боже милостивый, жива. Моя девочка жива, — дрожа в ознобе, я не могу сдержать чувств; на глаза набегают слёзы, — но как? Я думал, что привел её на смерть, как и остальных.

— Тредичи спас ее.

— Тре-что?

Он говорит о Доминия? На это я и надеялся.

— Смерть!

— Тише, coo-yôn, — хоть я и сплю отдельно от остальных пленников, но нас того и гляди кто-нибудь услышит, — ты должен отвести меня к Эви.

Я попытался встать, опираясь на здоровую ногу. Только задницу чуть не надорвал. Закружилась голова. Я крепко стиснул зубы, чтобы не отключиться.

— Как ты прошёл мимо охранников?

Здесь внизу закованные в кандалы рабы передвигаются свободно, но у лифта караулят двое вооруженных охранников.

Coo-yôn пожал плечами.

— Сумасшедшие силы.

— С кем ты пришёл? У вас есть оружие?

Наконец-то я выберусь из этой адской дыры! Вернусь к своей девочке.

Он опустил фонарик.

— Я плут.

Я попытался сесть. Медленно.

— Что это значит? Эви здесь?

Боже, пусть она будет здесь.

— Я один.

Охренеть…

— С тобой нет других Арканов? Значит, мне отсюда не уйти. Они и тебя схватят, если не уберёшься немедленно, — я привалился к каменной стене, — передай, что я люблю её. Скажи… скажи, что мы увидимся снова. Где-нибудь, когда-нибудь. Ну же, уходи!

Он помотал головой и прижал указательный палец к губам. Просит меня говорить потише? После того, как сам разорался на всю шахту?

— Тебе пора.

Хочется спросить, не сошёл ли он с ума. Но ответ, в общем-то, ясен.

— Ты имеешь в виду, что я умираю? Пришёл проводить меня на тот свет?

— Проводить наверх.

— В смысле вывести из подземелья?

Я снова прищурился. Не кровь ли это у него на руках?

На моих руках тоже кровь. Кровь целой армии.

— Почему ты не предупредил о Рихтере? — стиснув зубы, я ухватился за подол его куртки? — Из-за этого fils de pute мы потеряли Селену. Потеряли войско.

— Я вижу далеко.

— Почему, мать твою? Скажи, что у тебя была причина позволить им всем умереть.

— У меня была причина.

— Более важная для будущего человечества? Ведь именно в этом была вся суть, — может, это нападение отвлекло Рихтера от убийства ещё большего количества людей, или в пути все заболели бы костоломной лихорадкой и умерли в муках? — как я могу снова тебе довериться?

— Беги, Охотник. Или пойдёшь на мясо.

Довериться ему — всё равно что сыграть в русскую рулетку, ещё и не с одной пулей в барабане.

Он склонил голову.

— Пора идти. Я думал, ты хочешь её увидеть.

— Конечно, хочу! Очень. Вот только была бы у тебя ножовка…

Размытым взглядом я проследил за движением его рук. И увидел, как coo-yôn достал из рюкзака чёртову ножовку! Дурак спасает мою задницу? Спасает того, кто сам привык спасать?

Перед глазами снова всё поплыло. Я с силой тряхнул головой.

— Я на грани отключки, coo-yôn. У тебя есть план, как вытащить нас отсюда?

Он опустился на колени.

— Нет плана.

Merde!

— Ты готов сражаться, чтобы выбраться? — спросил я, хотя до этого он ни в одном бою даже пальцем не пошевелил. — Иначе нас поймают и запрут здесь обоих.

Когда Мэтью снова на меня посмотрел, на долю секунды я его как будто не узнал, словно увидел совсем другое лицо. Или… маску. Ну никак не похож он на парня, с которым мы прожили бок о бок несколько месяцев.

Но потом он улыбнулся привычной глуповатой улыбкой и снова стал Дураком.

И тут я ясно увидел наше будущее. Скоро его закуют в цепи, а меня разделают на мясо.