Охотник

Наконец кандалы слетели со второй ноги, обнажая больную голень. Меня передёрнуло. Чёртова инфекция расползлась вдоль и поперёк.

— Если у тебя нет плана, как отсюда выбраться, — сказал я, — и с тобой нет подмоги, значит, нам нужно оружие.

Даже если подняться наверх и получится, я знаю только два выхода из шахты: для людей и для грузовиков. И если первый усиленно охраняется, то второй вообще до невозможности.

— Нет оружия.

Coo-yôn закинул мою руку себе на плечо и поднял меня на ноги просто с удивительной лёгкостью. Хотя, если подумать, я ведь сильно истощал, а он, наоборот, стал крепче и выше. Ростом так вообще меня уже догнал.

Дальше Мэтью повёл меня тоннелем шахты. Жаль, что нам, скорее всего, не добраться даже до лифта, не говоря уже о выходе наружу.

На земле расположились на ночлег рабы, без конца заходящиеся кашлем. Проблемы с лёгкими здесь у всех, включая меня. Но никто нас даже не окликнул и не захотел присоединиться. Наверное, потому, что все они знают: эта попытка побега обречена на провал. Отовсюду слышится перешептывание:

— Идиоты.

— И куда они собрались?

— Скоро нам еды привалит на целую неделю.

Но мы с Мэтью идём дальше.

— Coo-yôn, я ни хрена не вижу. Но знаю, что у охранников есть автоматы.

— Да.

Что ж, у меня всё равно нет выбора, кроме как ему довериться.

Наконец мы добрались до лифта. Я нахмурился. Ни одного охранника?

Почему же чёртово сердце так колотится? Из-за этого у меня лишь ещё сильнее кружится голова, и пульсирует боль в ноге. Хотя мы и так вряд ли прорвёмся через десяток работорговцев, расположившихся наверху.

Мэтью раздвинул дверцы лифта и помог мне войти в кабину. Попасть в нужную кнопку мне удалось только с третьей попытки. Начался подъём.

— Если сверху нас никто не поджидает, приготовься сразу искать выход.

Подумать только, мы едем наверх! Я уже на это и не надеялся.

Лифт со скрежетом остановился. Мэтью отодвинул скрипящую дверцу, и я приготовился к схватке…

Никого.

— Будь я проклят.

Мы вошли в комнату надсмотрщиков — большое помещение, заставленное креслами и кроватями, со стенами из гофрированного металла и лампами дневного света, свисающими с каменистого потолка.

— Куда все подевались?

Может, Дурак выбрал для побега время, когда никого нет на посту.

— Думай, — сказал coo-yôn, — безопасность начинается с тебя.

Чего?

Он кивнул на старую производственную табличку с едва заметной надписью.

— Ouais. Спасибо, что прочитал, — прямо под табличкой я увидел ящик с оружием и прищурился, отыскивая глазами замок, — нужно открыть этот ящик.

К нему мы и направились. Мэтью подхватил меня под руки и повёл в обход каких-то столов с картами.

— Почему же вокруг ни души…? — и тут я замолк на полуслове, почувствовав под босыми ногами противное чавканье.

Кровь. Смешавшаяся с грязью.

Я заглянул поверх столов. И не поверил глазам. Потому что увидел изувеченные и изрешечённые пулями трупы.

Остекленевшие глаза. Высунутые языки. Почти отрубленная голова. Красные брызги на стенах.

— Кто устроил эту мясорубку? Здесь побывал Гейб? Джоуль?

Раньше Мэтью никогда не смотрел мне прямо в глаза, но сейчас он чуть не пронзил меня взглядом. И тоном, от которого мурашки побежали по коже, сказал:

— Охота и кампания.

— Это ты сделал?

Но ведь до этого он никогда и мухи не обидел. Даже голоса не повышал, разве что от страха.

— Они сами сделали это с собой. Ножи и оружие.

В руках у двоих мёртвых надсмотрщиков я увидел окровавленные мачете, у остальных — винтовки. Вероятно, я был слишком глубоко под землёй, поэтому и не слышал выстрелов.

— Но ты как-то заставил их это сделать.

— Я охотился и проводил кампанию.

И снова это чувство, словно разговариваю с незнакомцем.

Из-за двери донёсся мужской голос:

— Где, чёрт возьми, все подевались?

— Putain, — пробубнил я себе под нос, — наверное, пришла следующая смена. А это человек десять. Есть гениальные идеи?

В мгновение ока Мэтью снова превратился в беспечного семнадцатилетнего подростка.

— Больше ничего не могу. Силы ушли.

— Тогда пойди собери оружие у мертвецов!

Пустой взгляд.

— Хорошо, отведи меня к оружию.

Он подвёл меня к мертвому надсмотрщику и помог наклониться за автоматом. А когда я выпрямился…

Над головой просвистела пуля.

— Пошли, пошли! — я обернулся через плечо и выстрелил практически вслепую. Но, судя по раздавшемуся крику, даже кого-то ранил.

Не успел Мэтью на шаг отойти, как металлическую стену прямо рядом с нами изрешетила автоматная очередь.

Он едва ли не понёс меня на себе, хромающего, слабого. Ненавижу быть мёртвым грузом! Я продолжил вслепую отстреливаться. Щёлк. Щёлк. Кончились патроны.

Работорговцы тоже прекратили растрачивать драгоценные пули, вероятно, потому, что мы направились обратно в шахту. В ловушку. Остался единственный выход, который охраняется до невозможности: выезд для грузовиков.

Coo-yôn повёл меня по лабиринтам коридоров. Направо. Налево. Снова направо. Но если снаружи нас не ждут союзники, то мы просто бежим навстречу погибели.

Коридор закончился широкой площадкой. Мы прошли ещё немного, и Мэтью прислонил меня к чему-то большому. Шестифутовому колесу от грузовика? Я оглянулся и увидел чудовищных размеров самосвал.

— Сюда, Охотник! — подозвал меня Мэтью.

Я перевёл затуманенный взгляд на лестницу, длиной футов в десять, ведущую в кабину.

— Брось меня. Я не смогу…

Но Мэтью молча взвалил меня на плечо и вскарабкался на лестницу. Так же и я когда-то выносил его из затопленного подвала… впервые спасая его задницу.

А теперь меня спасает coo-yôn? Мир перевернулся с ног на голову. Он втащил меня в кабину и положил на пол за водительским сидением. Перед глазами всё поплыло. Оставаться в сознании или умереть…

— Ты же не знаешь, как управлять этой громадиной! — я и сам-то имею лишь общее понятие, и то потому, что, планируя побег, наблюдал за водителями. — Ты ведь даже легковушку никогда не водил, non? Давай я сяду за руль. Здесь коробка-автомат?

Раненой ногой сцепление мне точно не выжать.

— Не автомат.

Чёрт!

— А ты имеешь хоть малейшее представление, как ездить на механике?

— Теоретически.

Если бы мне как-нибудь удалось его сориентировать, то, возможно, мы могли бы… могли бы попробовать прорваться через выезд для грузовиков.

— Выключатель массы… снаружи в коробке. Поверни его.

Только бы коробка была не заперта.

Он вышел. Через минуту в кабине загорелись огни. Послышались крики, но всё ещё издалека. Они не знают, где мы. Пока.

Мэтью уселся за руль.

— Я помогу тебе вести эту железяку, — сказал я и попытался сесть. Плохая идея. Точно сейчас вырублюсь. Я снова лёг. Но теперь не вижу ничего выше приборной панели.

— Ищи замок зажигания.

Coo-yôn начал нажимать подряд все кнопки и дергать все рычаги. Большегрузный кузов самосвала заходил ходуном. Загудели ремни. Замигали лампочки.

— Чёрт, ты же только что нас выдал. Неужели ты этого не предвидел?

— Говорю же. Силы. Исчерпаны.

— Найди замок зажигания и выключи все кнопки!

Слишком поздно. Дверь грузовика изрешетил град пуль. Послышались голоса. Зовут подмогу.

— Зажигание? — спросил Мэтью, и двигатель зарычал.

У меня округлились глаза.

— Да, чёрт возьми! Теперь отпускай тормоз!

На сбивающемся дыхании я принялся учить его нажимать педали и переключать передачи. Скрежет. Визг металла. Кажется, вот-вот погнуться все шестерни. И…

Мы поехали!

Назад?

БУУМ!

Врезались в огромную колонну. Опорную колонну.

— Переключи рычаг передач с положения «R»! — я услышал треск камня. — Давай, давай!

Снова скрежет. Мы поехали вперёд.

— Вот так, молодец!

Кажется, мы движемся прямо к выезду для грузовиков! И сейчас работорговцы, наверное, выставят ряд машин, чтобы преградить нам путь.

Не успели мы набрать скорость, как самосвал налетел на стену и тут же отскочил от нее, словно шарик в пинболе. Coo-yôn с усилием выкрутил руль.

— Постарайся НЕ биться о стены!

Он повернул голову и улыбнулся мне.

— Смотри вперёд!

Мы снова обтесали стену.

— Не переключайся. Держись на этой скорости.

Огни в шахте стали ярче. Крики громче. Стрельба сильнее. Похоже, мы приближаемся.

— Они выстроили ряд машин, — сказал Мэтью, — блокируют ворота.

— Кузов самосвала загружен?

Он оглянулся через плечо.

— Да.

— Тогда прибавь скорость! — может, благодаря размерам грузовика и весу груза нам всё же удастся прорваться. — Целься между двух самых маленьких грузовиков, но бей по прямой. Не виляй и не отпускай газ, слышишь? Быстрее! Вдави педаль до упора!

Я в запале и сам уперся здоровой ногой в стену кабины.

— Держись! — он нажал на сигнал…

БУУМ!

Мы налетели на линию блокады, и я чуть не впечатался в спинку водительского кресла.

Дурака тоже бросило вперёд, лицом в руль. Он отпустил педаль газа?

— Мы застряли между грузовиками, Охотник.

Посыпались пули. Лобовое стекло разлетелось вдребезги. Самосвал задёргался, будто забуксовав.

— Дави на газ! Сильнее!

Послышался металлический скрежет, напряжённо взревел двигатель, кабина задрожала так, что я уже мысленно попрощался со всеми зубами.

— Жми на педаль!

Ещё громче рёв. Ещё больше пуль. Кажется, мотор сейчас взорвется.

Вдруг я услышал какие-то крики и понял, что на самосвал забрались несколько человек и пробираются к кабине.

— Coo-yôn, найди рычаг для поднятия кузова!

Он наклонился вперед.

— Этот?

Заработала гидравлика.

— Увеличь обороты.

Валы завращались, поршни задвигались. Кузов начал подниматься, вываливая соль.

И тут… блокада поддалась. Мы протиснулись между грузовиками, сбрасывая тонны соли, а вместе с ней и охранников, цепляющихся за кузов.

— Охотник, держись. Сейчас мы проломим…

БАБАХ!

— … ворота.

— Переключай на следующую передачу, — сказал я, борясь с головокружением.

Снова скрежет. Самосвал рванул вперёд, со скрипом волоча что-то за собой.

— Мы засыпали солью их грузовики! — снова обернулся coo-yôn, — Всё чисто.

С его лба струится кровь, превращая лицо в багряную маску. И снова моему замутнённому взгляду будто предстало другое лицо. Словно это не Мэтью, а его sosie — злой двойник.

— Всё чисто, — повторил он.

Только не у меня перед глазами. В голове помутилось; кажется, я вот-вот отключусь.

— Ты отвезешь меня к Эви? — вся моя жизнь находится в руках человека, которого я не узнаю. — Скажи ей, что я приду.

— Зависит от тебя. Пятьдесят на пятьдесят.

Больше бороться нет сил; я погружаюсь во мрак.