Охотник

Ближе к ней…

— Ну когда мы уже приедем? — спросил я с заднего сидения нашего нового транспорта.

Смутно припоминаю, как Мэтью нашёл очередную машину и помог мне в неё пересесть. Сам я по-прежнему валяюсь пластом. И хоть до этого никогда в жизни не болел, никак не могу вычухаться. У меня начинается бред, всё тело ломит, и я уже готов поверить, что подхватил костоломную лихорадку.

Я постоянно сплю, а редких моментов бодрствования почти не помню. Дышу с трудом, грудь словно сдавливает тяжёлым грузом. Кожа на больной ноге красная, горячая и зудит, будто что-то по ней ползает. Или под ней.

Мэтью оценил мои шансы пятьдесят на пятьдесят. Что ж, бывало и похуже.

— Хочу увидеть мою девочку.

Coo-yôn уже привычно промолчал.

Насколько я могу судить, мы всё ещё далеко на западе. Где живёт Доминия, я не знаю. Знаю лишь, что от Форта Арканов до его дома неделя пути верхом. Но дороги здесь практически непроездные. И горючего днём с огнём не сыщешь. В общем, такими темпами мы с Дураком даже за месяц туда не доберёмся.

Остаётся лишь верить, что в итоге он всё-таки доставит меня к Эви.

— Не хочешь отвечать? — прохрипел я. — Тогда скажи-ка мне вот что, sosie. Если ты способен сражаться… то почему никогда раньше этого не делал?

В скольких трудных ситуациях мне нужна была его помощь. И вдруг в соляной шахте этот парень уложил десяток надзирателей… голыми руками. Хотя, с другой стороны, знай я наперёд каждый шаг противника, я бы тоже кого угодно победил.

Приложив палец к виску, он сказал:

— Если я делаю это, то не делаю то.

Нет, для моей больной головы это слишком…

— Не скажу, что скучал по нашим содержательным беседам.

— Императрица сделала тебе надгробие.

Естественно, она решила, что я умер вместе с остальными. Вероятность пережить взрыв была миллион к одному. А ведь потом ещё был поток лавы и наводнение, которое Мэтью приписал Цирцее. Но меня терзает даже сама мысль, что Эви скорбела по мне хотя бы секунду.

— И что она сказала, когда узнала, что я жив?

Тишина.

— Ты не сообщил ей?

В ответ снова тишина.

Я выпятил глаза. Тяжело вдохнул с хриплым присвистом.

— Чёрт, чувак! — я-то такого варианта даже не рассматривал, потому что думал, что он по-своему заботится об Эви. — Она… она не знает, что мы в пути?

— Не-а.

Putain! Если она считает, что я умер, то могла уже подпустить к себе Доминия.

— Эви сейчас со Смертью? Они вместе?

Скажи, что нет; скажи, что нет.

А ведь, когда она сделала свой выбор, мне было даже жаль Доминия. Я сочувствовал этому ублюдку, потому что знал, каково это — её потерять. Когда Эви после похищения хотела с ним остаться… я чуть с катушек не слетел.

— Ещё нет, — ответил Мэтью.

Я закрыл глаза с чувством облегчения. Но оно быстро прошло. Пока рано.

— Скажи моей девочке, что я иду к ней! Что мы всегда будем вместе: Эви и Джек.

Молчание.

— Ответь хотя бы на один вопрос: у меня есть ещё шанс?

Эви — мой свет в конце тоннеля. Без неё я не смогу двигаться дальше. Бремя вины за гибель армии меня раздавит. Ведь это я привёл целое войско на смерть. Это я, воспользовавшись для поддержания порядка помощью Арканов, привлёк этого монстра. Люди вокруг меня мрут как мухи. Клотиль, спасая мою шкуру, вышибла себе мозги. Селена сгорела заживо. А Maman… при воспоминании о том, что случилось с ней в Нулевой День, меня пробирает дрожь.

— Да. Шанс. Шанс означает удачу, — Мэтью посмотрел на меня через зеркало заднего вида, — Императрица ненавидит меня за то, что я позволил тебе умереть.

— Тогда скажи ей, что я жив! — крикнул я, спровоцировав новый приступ головокружения. Дыхание спёрло. На теле выступили капли пота, хотя меня не перестаёт знобить.

— Ты позволяешь ей… думать, что я умер… уже во второй раз. Ты хочешь свести её с ума, sosie? Или хочешь ею манипулировать?

— Я не манипулирую Императрицей. Ей одной. Я манипулирую многими.

— Назови мне хоть одну причину… почему ты заставляешь её страдать.

Он постучал пальцем по виску.

— Коммутатор включен. Император слышит.

Значит, coo-yôn заглушил позывные, чтобы Рихтер не мог найти Эви. Merde, в отсутствии мотивации его не упрекнёшь. И всё же…

— Неужели он сможет выследить её, если ты совсем ненадолго возобновишь связь? Если она не узнает, что я жив… то может вернуться к Доминия.

От этой мысли у меня замирает сердце.

Меня снова лихорадит, и с каждой секундой становится всё хуже. От боли из лёгких вырываются сиплые стоны.

Чёрт, кажется, Мэтью переоценил мои шансы.

— Хочешь, чтобы я рискнул и поговорил с ней, Охотник?

Когда перед глазами замельтешили чёрные точки, я прохрипел:

— Non, — пока нет, — ведь, наверное, я всё-таки умру.