Императрица

ДЕНЬ 451 ПОСЛЕ ВСПЫШКИ

— У тебя до сих пор всего два символа? — пробормотала бабушка, когда я присела у её кровати.

За неделю снег растаял, словно его никогда и не было… но перемены во мне уже произошли. Я приняла судьбоносное решение и начала готовиться.

Скоро я смогу подняться.

— Почему ты не получила не одного нового знака? — спросила она тихим невнятным голосом. — Потому что теряешь силы?

Я на самом деле продолжаю слабеть. И подозрения по этому поводу есть, но я стараюсь о них не думать.

— Бабуля, я хочу показать тебе несколько фотографий.

Я присела на кровать рядом с ней и включила ноутбук. Неплохо было бы, конечно, узнать от неё что-нибудь полезное, но об убийстве моих друзей слушать уже надоело. Поэтому я решила переключиться на что-то другое.

Я открыла папку с семейными фото и начала их пролистывать, но бабушкин взгляд остался каким-то пустым, невидящим. Её внимание приковал лишь снимок папы крупным планом.

— Жаль, что я его не помню, — сказала я.

— Дэвид любил носить тебя на плечах по всей ферме. Он читал тебе книжки на ночь и водил к реке бросать камешки. Брал тебя к каждому новорожденному животному в радиусе десяти миль. К ягнятам, котятам, щенкам, — она тяжело вздохнула, — ходил с тобой по полям и садам, и ты уже тогда любила гладить кору дубов и целовать лепестки роз. И засыпать у него на руках под шелест тростника.

Я представила себе всё это: сахарный тростник, ферма, могучие дубы, тихая река с плещущейся рыбой. Там был мой дом, но мне никогда больше туда не вернуться. Джек мечтал отстроить Хэйвен. Мы оба мечтали. Вернувшись без него, я поступлю, как предательница. Да и для меня самой это будет очень тяжело. Всё вокруг будет напоминать о потерянной любви.

— Дэвид умер такой бессмысленной смертью, — сказала она, — ума не приложу, что он делал рядом с дробилкой для тростника.

Я метнула неё настороженный взгляд.

— Ты о чём? Он же пропал на рыбалке в Бейсене.

Бабушка нахмурилась.

— Разумеется. Пропал.

По спине пробежал холодок. Неужели она врала? Но зачем? Разве что…

Нет, нет. Я помотала головой. Просто у неё, как и у меня, помутилось сознание, что вполне объяснимо после инсульта.

Просто эта игра, полная предательств, сделала из меня параноика.

Она любила маму. Мама любила папу. Бабушка ни за что бы не причинила ему вреда.

— Твоя мать потеряла любовь всей жизни, и это чуть её не сломало. Теперь сломана ты. Ты слабеешь. А если ты не победишь в игре, стало быть, моя жизнь ничего не значит. Жертва Карен ничего не значит. Ничего! — крикнула она и в сотый раз повторила: — Убей крошку Силу. Порази лёгкую мишень.

Ну всё, моё терпение лопнуло. Я захлопнула ноутбук и встала на ноги.

— По поводу Арканов, находящихся здесь, я с тобой никогда не соглашусь. Можешь об этом даже не заговаривать.

Я попыталась подобрать другую тему, но поняла, что её просто нет. Любой разговор в итоге сводится к убийству Арика и моих друзей.

— Слабее, слабее… — продолжила бабушка, словно я ничего и не говорила, — забери символы, пока ещё можешь. И символ Смерти тоже. Соблазни его и напади. Отрави поцелуем!

У меня сдали нервы.

— Я не собираюсь убивать Арика. Я никогда не причиню ему вреда!

Наконец она как будто меня услышала. Впервые в её глазах мелькнул проблеск понимания.

— Господи милостивый… да ты… ты… влюбилась в этого монстра, — её лицо пошло красными пятнами, — и даже не отрицаешь этого? Как же ты об этом пожалеешь! Я восемь лет просидела в психушке… ради тебя! А ты даже не пытаешься меня услышать. Раскрыть глаза.

Я отступила назад. Вполне возможно, что на бабушкином счету не только этих восемь лет. Не исключено, что для пользы дела она совершила убийство. И вот её игрок вдруг отказывается подчиняться правилам.

От злости у неё на виске запульсировала жилка.

— Соблазнилась Смертью, значит, он твою жизнь и закончит. Он снесёт тебе голову, ручаюсь. И если ты действительно влюбилась, то получишь поделом!

Я уставилась на неё, не веря своим ушам. Но тут в комнату вошёл Пол.

— Эви, тебе нужно передохнуть, — сказал он, — я побуду с ней до утра.

Я поднялась на ноги. Мне нужно к Арику. Что, если жизненная дорога всегда вела меня именно к нему? Наша история вершилась на протяжении двух тысяч лет. С таким же успехом можно пытаться сдержать океанские волны.

Джек бы меня понял.

Я пойду к Арику, и в этот раз мне будет, что ему предложить.

Я повернулась к бабушке.

— Скоро буду.

И сама не своя от волнения направилась в его кабинет, с удивлением обнаружив, что коридорами замка спокойно разгуливают животные — чёрный кот, кролик, коза. А в гостиной вообще сцепились львёнок с медвежонком, искромсав ковёр на полу.

Они оккупировали неприкосновенное святилище Арика. Да он придёт в ярость.

Я вошла в кабинет. Никого. При виде макового цветка, всё ещё растущего на письменном столе, защемило в груди. Я немного его подпитала и направилась в тренировочный двор. Ни следа.

В конюшню.

Танатоса тоже нет.

Побежала к реке.

— Цирцея! Куда уехал Арик?

— Гмм.

— Ой, давай только без этого!

— Когда мы виделись в последний раз, — ответила она резким голосом, — его глаза были полны боли.

Я побежала обратно в замок. Вломилась в комнату Ларк, сплошь устеленную шерстью, перьями и чешуей, и, наступив на чью-то лапу, нарвалась на грозное шипение.

Ларк привычно погрузилась в поиски — её глаза светятся красным.

— Где Арик?

Она вырвала себя из транса.

— Уехал.

Мои глифы вспыхнули.

— Что?

Он в одиночку отправился непонятно куда? Несмотря на то, что поблизости может разгуливать Император? Что, если Арик больше не вернётся? Если Рихтер его нашёл…

— Расслабься, нечистая. Босс постоянно отлучается, уже несколько недель как. Это просто ты не замечала.

Внутри зашевелилось чувство вины.

— Куда он подался?

— Не знаю. Он проходит мимо моих животных, пока я сплю.

И явно неспроста. Не хочет, чтобы его отследили. Ну и что…

— Ларк, я хочу, чтобы Циклоп повёл меня по его следу.

— Даже не думай, Эви! — она выставила вперёд ладонь. — Бос придёт в бешенство! И в первую очередь под раздачу попаду я.

Я бросила на неё косой взгляд.

— Почему ты решила, что его стоит бояться больше, чем меня?

Ларк кивнула.

— Хороший аргумент.

***

Охотник

Где-то на востоке от бывшего русла реки Миссисипи

Всё ближе и ближе…

Новый грузовик. Новая дорога.

Мэтью клянётся, что мы приближаемся к цели.

С тех пор как он бросил меня в сугроб, чтобы сбить жар, прошла почти неделя. Но лишь вчера я почувствовал первый проблеск надежды, что смогу подняться на ноги. А пока я наложил на ногу самодельный бандаж и встаю только, опираясь на костыль. Но быстро иду на поправку.

Зрение проясняется, очищаются легкие, только голова до сих пор болит. И сердце. Потому что я знаю, что могу опоздать к своей девочке. Эта безотлагательность сводит меня с ума.

Помнит ли она, что мы всегда будем вместе: Эви и Джек? Что даже смерть… или Смерть… не сможет нас разлучить? Помнит ли она, как хорошо нам было вместе?

С ней я впервые в жизни познал умиротворение. Да и она разве нет?

Как же мне не хватает в пути мобильного телефона с фотографиями Эви и диктофона. Когда мы раньше расставались, её голос был моим наркотиком. И сейчас я как торчок, нуждающийся в новой дозе. Но рюкзак со всем содержимым украли. И его не вернуть.

Мэтью нашёл для меня другой рюкзак (мир перевернулся с ног на голову), только пустой. Как раз мне под стать. Потому что я начинаю всё заново.

— Она нужна тебе, — сказал coo-yôn.

— Сказал бы что-то, чего я сам не знаю.

— Ты не знаешь будущего, — ответил он, восприняв меня буквально, — я вижу далеко. Я вижу неразрывную линию, конец которой, изгибаясь петлёй, соединяется с началом.

— Угу.

Просто держись, peekôn, я иду.