В то утро в кабинете Сента стояла гробовая тишина. Томас, Пенелопа, Джул и доктор Пикет молча ждали. Тэкери с Лидией застыли в холле у открытых дверей.

Затаив дыхание, Джул слышала, как дышат все остальные.

— Сент? — вымолвил наконец доктор Пикет. Сент молчал.

— Джул, — сказал он наконец, — у тебя на носу веснушка.

Джул во все глаза смотрела на мужа, не сразу поняв смысл его слов. Но, увидев на его лице улыбку, она бросилась к нему в объятия, едва не сбив с ног.

— Да, — говорила она, уткнувшись ему в плечо, — это веснушка. Не знаю, откуда она взялась… Помажу лимонным соком или еще чем-нибудь… — Джул замолчала, краснея за свою бессмысленную болтовню.

— Огуречным лосьоном, — вставила Пенелопа.

— Давай я лучше просто поцелую эту веснушку, — сказал Сент.

Он отстранил Джул, с любовью вглядываясь в дорогое лицо, и поцеловал ее в самый кончик носа.

— Здравствуй, жена. — Он провел пальцами по ее лицу. — Рад снова видеть тебя.

Издав радостный крик, Томас крепко пожал доктору Пикету руку.

— По-моему, — сказал Сент, усмехнувшись, — кабинет врача явно мал для таких чувств.

Сент широко улыбался, принимал рукопожатия и дружеские объятия; его глаза светились от удовольствия. Никогда еще Джул не видела мужа таким счастливым. Она любовалась им и благодарила небеса за его чудесное выздоровление.

— Пенелопа, — заявил Томас немного погодя, — пора остановить этот поток чувств, пока мы в них не захлебнулись. Сент прав: этот кабинет для нас слишком мал.

— Вообще-то, — призналась Пенелопа, когда все уселись за стол, — это мой отец настоял на том, чтобы я принесла шесть бутылок самого лучшего шампанского.

— За возвращение самого добродетельного человека в Сан-Франциско! — сказал доктор Пикет, поднимая свой бокал.

— И за самого большого исторического сплетника, — прибавила Лидия.

— Лидия, ты не могла бы как-нибудь перефразировать свой тост? — сказал Сент, глядя на своих друзей, сидевших за столом. «Смотреть и видеть — какая же это радость!» — думал он. — Господи, — проникновенно произнес Сент, — я очень счастлив снова видеть всех вас. Позвольте мне налить вам еще шампанского. И если я вдруг случайно опрокину бокал, это не потому что я не вижу.

Увидев слезы, блеснувшие в черных глазах Тэкери, Джул удивилась. Он встретился с ней взглядом и потупился:

— Я никогда не пробовал шампанское.

— Томас, твоя жена, — сказал Сент, наливая Пенелопе, — выглядит довольной и прелестной, как весенняя роза. Дорогая, он хороший муж?

Пенелопа вспыхнула; щеки ее зарумянились.

— Он исправится, — сказала она наконец, встретив смеющийся взгляд мужа.

— Обязательно! — прибавил Томас.

— Сент, — сказала Лидия, — я испекла твои любимые пирожки с яблоками. Пожалуй, лучше мне подать их сейчас, пока мы не опьянели окончательно.

К вечеру у Джул создалось впечатление, что все жители Сан-Франциско узнали о том, что ее муж прозрел. Поток гостей был нескончаемым. Женщины несли закуску, а мужчины — напитки.

В полночь, когда гости разошлись, Джул едва стояла на ногах, так что Сент помог ей подняться в спальню. Он крикнул: «Удачи тебе, Томас!» — и улыбнулся, услышав смех Пенелопы.

— По-моему, я впервые вижу тебя такой, — заметил Сент, раздевая жену и еще раз целуя ее веснушку. — Как ты думаешь, мы услышим чудесные страстные звуки, доносящиеся из соседней спальни?

Джул глуповато улыбнулась.

— Майкл, а что, если они захотят послушать нас? — Джул пыталась сфокусировать взгляд на его лице.

— Боюсь, — ответил Сент, разочарованно вздохнув, — что они услышат только твой могучий храп.

Джул хотела ткнуть мужа в живот, но промахнулась — у нее закружилась голова, и она упала спиной на постель.

Улыбнувшись, Сент быстро сорвал с нее остатки одежды. На мгновение он даже протрезвел.

— Господи, — прошептал он, глядя на Джул, — я молился, чтобы вновь увидеть тебя. Джул, ты не можешь представить себе, как ты красива! Какие у тебя дивные волосы, любимая, — продолжал Сент, понимая, что она не смотрит на него. У Джул кружилась голова.

— Майкл, — пробормотала она, пытаясь накрыться одеялом, но его сильные руки остановили ее.

— Нет, ты — моя, вся моя.

Джул задержала дыхание, слушая его грудной голос и вдруг засмеялась.

— Ты одет?

— Это легко исправить.

К великому разочарованию Сента, когда он разделся и вернулся в постель, Джул крепко спала. Нежно целуя, он прижал ее к себе, заметив, что она похудела. Его взгляд упал на лампу у постели. «Я вижу! — тихо сказал он. — Вижу все! Я самый счастливый в мире человек». Ему ужасно не хотелось выключать свет и погружаться в темноту. «Утром я увижу солнце, — подумал он, улыбнувшись, — что меня ждет?»

* * *

На следующий день Сент был вне себя, но не от похмелья. Он стоял перед туалетным столиком в спальне, держа в руке два листочка бумаги. Ярость переполняла его, и он закрыл глаза.

Выйдя на лестницу, Сент крикнул:

— Джул! Сейчас же поднимись ко мне!

Извинившись перед гостями, Джул медленно я осторожно стала подниматься по ступенькам. Она слышала, как в гостиной громко смеются Агата Ньютон, Тони Доусон и Чонси Сэкстон.

— Майкл, что случилось? — спросила она, входя в спальню, и остановилась как вкопанная, увидев в руке мужа два листка бумаги.

— Я искал носовой платок, — спокойно сказал Сент, — и наткнулся вот на это.

Джул беспомощно смотрела на него.

— Я не говорю, что мне не понравилось, что Томас и Пенелопа переехали к нам, — продолжал он, — но это, Джулиана! Черт возьми, как ты посмела?!

«Джулиана». Она отступила к двери.

— Майкл, — начала было она, — ты не понимаешь… — Во рту у нее пересохло.

— Не понимаю? — прошипел он. — Я не сомневаюсь в том, что ты можешь придумать себе замечательное оправдание. Я тебя слушаю!

— Не знаю, почему я их не выбросила, — задумчиво сказала Джул, чертыхаясь про себя и глядя на эти проклятые листки бумаги.

— Джулиана! Черт возьми, да отвечай же мне! Увидев мольбу в ее глазах, Сент выругался.

— Ты хоть понимаешь, как я себя чувствую? — Он помахал листками перед ее лицом. — Я себя мужчиной не чувствую! Как ты посмела спрятать их от меня?

Сент взял жену за плечи и встряхнул ее.

— Если не ошибаюсь, я уже говорил тебе как-то примерно то же, что и сейчас. Значит, мои чувства для тебя ничего не значат?

«Как он смеет так обращаться со мной?» — возмутилась Джул и стала вырываться от него.

— Я же о тебе заботилась, черт побери! Я люблю тебя и не могла позволить, чтобы ты волновался!

— Я имел полное право знать о том, что это… отребье снова угрожает тебе!

— Нет, — ответила Джул дрожащим голосом, — ты не имел никакого права. И прекрати орать на меня, ты не мог ничего сделать! Ты забыл, что был слепым?! Беспомощным?!

Сент понимал, что доводы жены довольно убедительны.

— Так значит ты, моя маленькая самостоятельная жена, решила, что мне можно ничего не говорить. Может быть, есть еще что-то, о чем я не знаю? А почему же ты ничего не рассказала мне вчера, когда я уже стал зрячим?

— Я была слишком пьяной и слишком счастливой и забыла сказать тебе. — Джул вздернула подбородок. — И даже если бы я вчера вспомнила об этом, то все равно промолчала бы. Ведь мы праздновали твое выздоровление, помнишь?!

Сент растерялся, но лишь на мгновение.

— Тогда ты должна была рассказать мне сегодня утром.

Джул смотрела на мужа с нарастающей злостью.

— Ты ведешь себя нелепо, — сказала она. — Я не собираюсь больше выслушивать твои крики по поводу ущемленного мужского самолюбия. Идем, нас ждут внизу гости.

— Я на девять лет тебя старше, в два раза выше и больше, — сказал Сент. — И я не собираюсь подчиняться маленькой гордячке ни сейчас, ни когда-либо. Понятно?

— Самонадеянный тип! — пробурчала Джул. — Если ты собираешься и дальше выражать свое недовольство, Майкл, продолжай. А я ухожу!

Сент уставился на свою жену.

— Самонадеянный тип, — повторил он словно не веря своим ушам. — Так вот как ты обо мне думаешь?!

— Да, — твердо ответила Джул, — если ты собираешься и дальше называть меня Джулианой.

— Черт, — сказал Сент, проводя рукой по волосам. — Ну иди сюда, дурочка.

Джул улыбнулась и, увидев ответную нежность в глазах мужа, бросилась в его объятия.

— Прости, — шептала она, уткнувшись ему в плечо, — я думала, так будет лучше.

— Знаю, — сказал Сент.

Он начал осыпать ее поцелуями, и она мгновенно ответила ему.

— Господи, — сказал он, неохотно выпуская жену из объятий, — ты сказала, нас ждут внизу гости?

— Майкл, у тебя очень много друзей, — ответила Джул.

— Может, пошлем их всех к черту прямо сейчас?

— Не стоит, — ответила она, но в ее голосе слышалось разочарование.

Сент привлек жену к себе:

— Идем, любимая.

"Он назвал меня «любимая», — обрадовалась Джул. Ей хотелось кричать от переполнявшего ее счастья. Правда, может быть, это то же самое, что «дорогая».

* * *

За ужином Сент спросил у Томаса, что слышно об Уилксе. Тот облегченно вздохнул, улыбнулся сестре и рассказал о том, как они действуют.

Джул же переглянулась с Пенелопой. Теперь у них обеих было по пистолету. Показывая, как нужно стрелять, Джул сказала Пенелопе: «Мужчины не правы, считая женщину беззащитным созданием. А теперь, Пенелопа, попробуй сама зарядить его».

Джул молча слушала, как ее муж и Томас говорят об Уилксе. Она наблюдала за руками Майкла, за тем, как сужаются и расширяются его зрачки во время разговора, за его ослепительной белозубой улыбкой. Джул представила мужа раздетым и тут же почувствовала, как внутри поднимается волна желания. Она встретилась глазами с глазами Сента и засмеялась, и Сент улыбнулся, услышав этот нервный смех.

— Вряд ли, — улыбнулся Сент Томасу, — стоит сейчас спрашивать твою сестру, что у нее на уме.

— А почему бы и нет? — вступила в разговор Пенелопа. — У Джул всегда очень интересные идеи.

— Слишком интересные, — подтвердил Сент.

— Майкл, я потом расскажу тебе, о чем я думала, — сказала Джул.

— Или покажешь, — улыбнулся Сент.

— Но Джул, — запротестовала Пенелопа, — почему ты не хочешь рассказать сейчас? Ведь это касается тебя.

Томас рассмеялся и взял жену за руку.

— Она не может рассказать, любимая. Мы бы сильно смутились от ее признания.

— Ты хочешь сказать, что… Ты бесстыдник, Томас Дюпре!

— Бесстыдник?! Кто бы говорил, Пенелопа!

* * *

Сент лежал на кровати и, положив руки за голову, любовался Джул. Ему казалось, что он никогда не устанет смотреть, как его жена причесывается. На ней был темно-синий бархатный халат, который он подарил ей к Рождеству. Волосы прекрасными густыми волнами падали на спину.

— Я все объяснил Томасу, как ты и просила, — как бы между прочим сказал он.

Джул с улыбкой посмотрела на его отражение в зеркале.

— И что тебе ответил мой брат?

— Ну, он очень удивился. Насколько я помню, он сказал: «Сент, ты уверен, что это делается именно так? Я думал, что ухо…»

Джул швырнула в мужа щетку для волос. Щетка приземлилась Сенту на грудь, и он кинул ее обратно.

— А если серьезно, то я просто спросил, как дела у него с женой. Он выглядел очень довольным. Конечно, дорогая, двое мужчин не стали бы обсуждать все подробности, подобно вам, женщинам.

Джул встала с кресла; халат соскользнул с плеч, она придержала его рукой, ощущая пальцами приятную мягкую ткань.

— Почему бы тебе не окутаться мною? Думаю, я гораздо теплее.

Джул кивнула:

— Да, это мысль.

— Иди ко мне, распутница, — сказал Сент, откидывая одеяло.

— Ты когда-нибудь носил ночную рубашку? — спросила Джул, стоя над ним и рассматривая его сильное красивое тело.

«Только в те несколько дней, когда боялся, что изнасилую тебя, если буду спать голым».

— Нет, — ответил он.

— Майкл, ты прекрасен. — Джул легла с ним рядом. — И гораздо теплее халата.

Сент всеми силами пытался поумерить ее пыл, но тщетно. Она хотела его, и немедленно. Они впервые были близки с тех пор, как к нему вернулось зрение, и Сент с трепетом и вожделением вглядывался в лицо жены в момент экстаза.

Он вскоре достиг пика наслаждения и обессиленный и счастливый лежал рядом с Джул, зная, что она тоже счастлива. Сент скользнул ладонями по ее спине.

— Ты великолепна, — сказал он, целуя ее в висок. — И я люблю тебя, Джул. Всем сердцем. — Джул открыла глаза; Майкл нежно прошептал:

— Не плачь, любимая, — и смахнул с ее щеки слезу.

— Я и не плачу, — всхлипнула она. — Просто я думала о том, что, наверное, ничего не соображаю сейчас.

Сент крепко сжал ее в объятиях.

— Женщина, ты соображаешь, и притом прекрасно. Видишь, мое тело согласно с этими словами. Джул, ты снова будешь торопить меня или на этот раз разрешишь растянуть удовольствие?

Джул переполняли необыкновенные ощущения — она вздрагивала, трепетала всем телом.

— Не знаю, Майкл, — выдохнула она и оседлала мужа, плотно обхватив его бедрами. Ее роскошные волосы падали Майклу на плечи и руки. Он ласкал ее грудь, и она вздымалась над ним, изгибаясь всем телом. Его пальцы скользнули вниз и Джул простонала:

— Я не могу, Майкл…

— Господи, — задыхался Сент, плотнее прижимая ее бедра к себе. Он чувствовал, как ее руки судорожно сжимают его запястья. Ему казалось, что ничего не может быть прекраснее блеска в ее глазах. — Любовь моя, — шептал Сент. — Давай вместе… сейчас…

В ответ Джул застонала, вздрогнув всем телом.

Сент еще долго не спал, после того как Джул мирно заснула в его объятиях. Лунный свет пробивался в окно, рисуя на стенах и потолке причудливые узоры. «Жизнь была бы прекрасной, — подумал Сент, — если бы не этот негодяй Уилкс». Он несколько лет работал в Массачусетской больнице и сталкивался с сумасшедшими: с безобидными умалишенными, буйными, с людьми, которые представляли себя другими, как правило, давно умершими, и с людьми, одержимыми идеей или другим человеком. Наблюдая за поведением Уилкса, Сент не мог отрицать, что это похожий случай.

Вначале он думал, что Уилксу нужна эта хорошенькая девушка из-за того, что она девственница и может принести ему много денег. Но он должен был понять бессмысленность своего желания, когда она вышла замуж. Если только все это не было местью. Так или иначе выбора не оставалось: Уилкса надо убить.

Сент решил утром разыскать Лимпина Вилли и попросить у него помощи в поисках Уилкса. Услышав невнятное бормотание спящей Джул, Сент улыбнулся и крепче прижал ее к себе. Он хотел бы присниться ей, хотел бы, чтобы она наслаждалась им во сне.

Сент стал раздумывать, сколько еще пройдет времени, прежде чем Джул забеременеет. Эти мысли взволновали его, и он начал дышать глубоко и медленно, как учили в медицинском училище, чтобы скорее заснуть.

На следующее утро Джул с Сентом помогли Томасу и Пенелопе вернуться к Стивенсонам. Осмотрев Банкера, Сент еще раз убедился в том, что тот проживет до девяноста лет.

— Что ж, мой мальчик, — сказал Банкер, — рад снова видеть тебя в добром здравии. Не могу сказать, что Пикет плохо меня лечил, но…

— Спасибо, — перебил его Сент. — Тебе нужно побольше отдыхать и дышать свежим воздухом. Пускай Эзра вывозит тебя на прогулку каждый день.

У Секта сердце защемило от жалости, когда он увидел, как миссис Стивенсон бросилась к своей дочери с рыданиями.

— Хватит, Сэлли, — резко сказал Банкер своей жене. — Наша девочка теперь замужняя женщина, и у нее много новых обязанностей. Выглядит она счастливой. — Он обернулся к Сенту:

— Мой зять — хороший человек. — Несмотря на то что Томас был неподалеку и все слышал, Банкер не стал понижать голос. — Я не сомневаюсь, что из него получится отличный доктор. Кстати, Сент, я ему в этом помогу. В следующий раз, когда у меня будет приступ, Томас поможет мне с ним справиться.

— Я буду скучать по Пенелопе, — грустила Джул, сидя в экипаже рядом с мужем. — Она так сильно изменилась! Даже Чонси сказала, что пересмотрит свое отношение к ней, а Дел пробормотал что-то о том, что из каждой женщины можно сделать настоящее сокровище, если найти к ней верный подход.

— Что же ответила на это Чонси?

— Что она поговорит с ним об этом.

— Не сомневаюсь, она уже поговорила, — засмеялся Сент.

— Без Томаса я тоже буду скучать.

— По крайней мере мне не придется теперь каждую ночь прикрывать твой ротик рукой, любимая.

Джул шутя ткнула мужа в бок:

— Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным? Тебя посещают возвышенные мысли?

— Может быть, посетят лет так через пять. Джул взяла мужа под руку и улыбнулась, вдруг почувствовав угрызения совести за свой новый пистолет. «Нет, — твердо сказала она себе, — на этот раз я буду очень внимательна». Поразмыслив, она решила, что Пенелопа тоже будет хранить свое оружие в секрете от Томаса.

Вернувшись домой, Джул нисколько не удивилась, застав у дверей трех пациентов. Но ее очень удивило и обрадовало, что Сент предложил ей помогать ему.