Ночью немецкий самолет сбросил у железнодорожного переезда две крупные фугаски. Сначала со скрипом качнулся дом, потом два раза громыхнуло. Бабка проснулась и молча стала креститься. Юрка выскочил в сени, выдернул из скобы дубовый засов и, наверное, с час простоял на крыльце, тараща глаза в сиреневую предрассветную тьму. Над лесом полыхнуло что-то желтое. Юрка долго ждал взрыва, но так и не дождался. Наконец он сообразил, что это утренняя зарница.

А когда небо над высокими соснами побагровело, а южный ветер погнал вдоль железнодорожного полотна остатки утреннего тумана, он снова забрался под стеганое одеяло и сразу заснул.

Проснулся от громового лая. Дик поставил передние лапы на стол и зубами старался дотянуться до Белки. Кошка, изогнув спину ершистой дугой, шипела и махала когтистой лапой. Никак не могли эти двое поладить. Дик еще туда-сюда, а Белка не хотела признавать его. Округлив свои желтые глаза, фырчала на него, шипела, царапалась. Так и есть, неспроста Дик лает на нее: на носу у него глубокая царапина. Опять ухитрилась хватить лапой!

— Дик, место! — приказал Юрка. Гавкнув еще раз, овчарка послушно отошла от стола. Хорошо еще, бабки дома нет, а то досталось бы Юрке на орехи. Сама никогда не видит, что во всем Белка виновата, и знай только ругает Дика.

Юрка не стал дожидаться бабку (она ушла к Звездочкиным за молоком и, как всегда, засиделась), быстро позавтракал. Налил Дику в чашку вчерашнего супа, накрошил туда хлеба и, подождав, пока он расправился со своим скромным завтраком, вышел с ним на улицу.

Стасик еще спал. Когда его тетка скрылась во дворе, Юрка пробрался в просторную комнату, где поперек деревянной кровати спали трое сопливых теткиных сыновей и Стасик, потянул приятеля за плечо.

— Ух и попало мне от тетки за майку, — сказал Стасик, протирая кулаками глаза. — Теперь, говорит, до осени будешь ходить без рубахи.

— Слыхал, каких под утро два гостинца спустили? — спросил Юрка.

— Я чуть с кровати не скатился.

— По тонне каждая, — сказал Юрка. — Айда поглядим?

Стасик надел штаны, схватил со стола кусок хлеба и две картофелины.

— Тебя тетка видела? — спросил он.

— Я тихонько.

— Пошли скорее, а то…

Стасик не успел договорить, как дверь отворилась и на пороге показалась его тетка, высокая худощавая женщина с запавшими глазами и длинными желтыми руками.

— Это ты, вражий сын, майку моего мальца разодрал и на башню повесил? — решительно двинулась она на Юрку.

— Я сам ему отдал, — сказал Стасик, выступая вперед. Но тетка легко отодвинула его в сторону и продолжала наступать на Юрку.

— Эй, тетя, — сказал тот, отодвигаясь к раскрытому окну. — Молоко ушло…

Тетка оглянулась на затопленную печь, а Юрка вскочил на подоконник, оттуда спрыгнул прямо в мокрую капусту — и был таков.

Стасик догнал их с Диком за станцией.

— Не хотела пускать, — сказал он. — А я все равно ушел. — И незаметно потер плечо, на котором отпечатались теткины пальцы.

— И рубаху не дает? — спросил Юрка, видя, как на голом теле приятеля выступила гусиная кожа. Солнце еще где-то пряталось в облаках и было прохладно.

— Она хоть и сердитая, а ничего, — сказал Стасик. — У ней и так трое, да я тут еще…

— Хочешь, я тебе свою рубаху отдам? — предложил Юрка. — Помнишь, ту, с цветочками.

Стасик вспомнил и улыбнулся:

— Это за которую тебя «бабьей кофтой» прозвали?

— Не помню, — небрежно сказал Юрка. — Рубаха хорошая. Надо только с рукавов эти… (он пощелкал пальцами, не в силах подобрать нужное слово) штуки содрать… Тогда никто тебя бабьей кофтой не назовет. Возьмешь?

— Ладно, — кивнул Стасик. — Спасибо.

Юрка не ошибся: две фугаски, каждая весом в тонну, упали рядом с железнодорожным полотном. Не две воронки, а два больших пруда подступили к самой насыпи. На дне уже просочилась мутная зеленоватая вода. Едкий запах взрывчатки еще не успел рассеяться. Вокруг воронок косо опрокинулись деревья. Вырванные с корнем, они не упали на землю: поддерживали уцелевшие.

— Не надо ходить на речку, — сказал Юрка. — Здесь можно купаться.

— Юра, смотри, — Стасик показал на толстую, срезанную пополам сосну, — бомба!

У высокого пня черным боровом лежала крупная неразорвавшаяся фугаска. От удара о ствол корпус ее лопнул и взрывчатка желтыми ядовитыми каплями осыпалась на росистую траву.

Они стояли на почтительном расстоянии от бомбы и совещались.

— Раз упала — теперь не разорвется, — предположил Юрка. — В сосну врезалась.

— А вдруг — замедленная? В Ленинграде знаешь сколько замедленных накидал? Зароется в землю, а потом как бабахнет.

— Послушаем? Если тикают часы, то замедленная.

— Как рванет…

— Я пойду послушаю. — Юрка решительно направился к бомбе. Черный боров наполовину зарылся в землю. Он грозно молчал.

— Не слышно? — шепотом спросил Стасик. Он шел следом за Юркой.

— Вроде что-то тикает, — неуверенно сказал Гусь. — Айда ближе!

Они подошли к самой бомбе. Юрка опустился на колени и приложил ухо к холодному металлу.

— Тикает?

— Не-е.

Это тикали их сердца.

Сразу осмелев, Юрка засуетился вокруг бомбы.

— Сколько добра пропадает, — сказал он. — Давай толу наковыряем?

— Очень надо!

— Рыбу будем глушить и мало ли на что сгодится… Куда положим?

— У меня одни штаны, — сказал Стасик.

Юрка стащил с плеч гимнастерку, завязал узлами ворот и рукава.

— С пуд влезет!

Сидя верхом на бомбе, они сосновыми суками выковыривали взрывчатку.

Лес пробудился. В траве затрещали кузнечики, по ветвям запрыгали птицы. Слышно было, как в поселке орали петухи. Откуда-то прилетела черноголовая сорока и, усевшись на поваленную сосну, стала с любопытством смотреть на мальчишек. Видно, ей тоже захотелось покопаться в желтой взрывчатке.

Со стороны станции послышались голоса. Сорока первая увидела людей. Заверещав, она взлетела выше макушек деревьев и спикировала в кусты. Дик тоже насторожил свои остроконечные уши. Он в два прыжка поднялся на насыпь и осмотрелся.

— Отрываемся, — сказал Юрка, соскакивая с бомбы.

Они нырнули за куст орешника и лесом, в обход, побежали в поселок. Дик, помахивая хвостом, затрусил за ними.

Тол спрятали на чердаке. Юрка долго тряс гимнастерку, а когда надел, стал отчаянно чесаться: пылинки взрывчатки раздражали голое тело. Юрке не терпелось испробовать тол в деле.

— Кусок бы шнура и пару детонаторов, — сказал он. — Можно и на рыбалку.

Стасик молчал. Ему не нравилась эта затея. В памяти было свежо несчастье, приключившееся этой весной с Вовкой Горбатовым. Он привинтил к противотанковой гранате рукоятку от ручной и хотел бросить в реку. Граната разорвалась в руке. Вовку подобрал мельник, возвращавшийся со станции к себе на хутор. Он услышал взрыв и поспешил к речке. Вовку отправили с товарным в Бологое, в больницу. И вот недавно он возвратился домой. На костылях. Отрезали правую руку по локоть и ступню.

Возле поселкового Совета толпился народ. Все больше молодежь. Юрка и Стасик перешли через дорогу и, остановившись поодаль, стали слушать. Говорили о шпионах, которых опять этой ночью сбросили над лесом. На траве перед поселковым Советом лежал вывалянный в земле шелковый парашют. Его принес из леса длинный, как телеграфный столб, мужик. Он утром возвращался из деревни в поселок и сквозь кусты увидел что-то белое. Разрыл кучу сухого валежника и нашел парашют. Он бы мог его сразу домой отнести, бабе и дочкам по хорошей юбке выйдет, да вот принес в сельсовет. Может, какое следствие будут наводить.

Отряд «истребителей» собирался прочесать лес. Из сельсовета вынесли три старые винтовки и два охотничьих ружья. Вооруженные таким образом парни вышли на дорогу. И тут кто-то вспомнил:

— А патроны?

В сельсовете нашли четыре обоймы и патронташ с охотничьими патронами. Но, как потом выяснилось, калибр ни к одному из ружей не подошел.

— Гляжу, торчит белое… Неужто, думаю, косой? — уж в который раз рассказывал подходившим сельчанам длинный, заросший рыжей бородой мужик. — Не-е, гляжу, не косой. Косой долго на одном месте не будет сидеть… Уж я-то заячьи повадки знаю. Сколько их настрелял… Помню…

— Дядя Федя, ты про парашют, — мягко говорили мужику.

— Потянул это я за белое-то, думал, платок, а оно лезет и лезет…

Пощупав шелк и стропы, народ стал расходиться.

— Уж на что моя баба почтенная в размерах, а не только ей на юбку хватит, но и дочкам с лихвой… — рассказывал словоохотливый дядя Федя.

— В лес! — скомандовал высокий белокурый парень в широченных галифе и без сапог. На ногах у него были синие резиновые тапочки.

— А как же парашют-то? — спросил мужик. — У меня дочка и баба без этого… Каждой по юбке выйдет. А шнуры я принесу. На что они мне, шнуры-то?

— Забирай… со шнурами, — сказал парень. — Приодень в шелк дочек, может, красивше станут…

Парни дружно грохнули, а мужик обрадованно сгреб парашют и бегом направился к дому, где его нетерпеливо ждала жена с двумя дочками.

— Эй, дядя Федя! — крикнул ему вслед белокурый парень. — Так, говоришь, недалеко от Хотяевского моста нашел?

— Во-во, у моста, — не оборачиваясь, ответил мужик.

Дик поглядел ему вслед и негромко гавкнул. Парни остановились и стали разглядывать собаку.

— Никак овчарка? — спросил белокурый.

— Чистокровная, — с гордостью сказал Юрка.

— Твоя?

— Летчики подарили.

Белокурый парень, начальник отряда, подошел к Дику и хотел погладить. Дик щелкнул клыками, и рукав рубахи у парня лопнул до самого локтя.

— Ого! Серьезный, — сказал парень, отскакивая в сторону.

— Не надо гладить, — заметил Юрка. — Это не кошка.

Парни стали о чем-то тихо совещаться. Начальник отряда, поглядывая на Дика, подошел к Юрке.

— Ну как жизнь? — спросил он.

Юрка удивленно уставился на него.

— Помаленьку… Живем не горюем.

— Красивая псина, да, видно, дурная, — насмешливо сказал белокурый парень.

— Сам ты глупый, — обиделся Юрка. Пока Дик рядом, он мог, не опасаясь, разговаривать как хотел.

Начальник отряда смущенно оглянулся на своих ребят и снова спросил:

— Небось только и умеет, что на луну брехать?

Гусь отвернулся, не удостоив его ответом.

— На луну дворняжки лают, — сказал Стасик. — А Дик — овчарка. Он все умеет делать.

— А по следу ходит?

— Юр, покажи, — попросил Стасик.

Юрке и самому хотелось доказать этим парням, на что способен Дик, но он ответил:

— Неохота.

— Ясно, дурной пес, — усмехнулся парень.

Юрка не выдержал.

— Дурной, да? — сказал он. Достал из кармана гильзу от ракеты, дал Дику понюхать и протянул парню: — Прячь.

Парень ушел за сельсовет и долго не появлялся. «Ну, сейчас запрячет, что и десять собак не найдут», — подумал с беспокойством Гусь.

— Пускай, — наконец скомандовал парень.

Юрка, обхватив шею Дика, посмотрел в его карие глаза и сказал:

— Ищи, Дик!

Овчарка пружинисто вскочила на ноги и стала обнюхивать землю. Длинный хвост ее поднялся до уровня спины и замер. Морда стала озабоченной, одно ухо оттопырилось вбок.

Несколько секунд понадобилось Дику, чтобы найти нужный след. Опустив хвост, он скрылся за углом дома. Все бросились за ним. Дик кружил возле большого красноватого камня, лапами пытался сдвинуть его с места. Он начал тихонько повизгивать, потом улегся и, поглядывая на Юрку, залаял.

— Здесь, — сказал Гусь.

«Истребители» перевернули камень и увидели гильзу. Картонная часть ее сплющилась. Начальник «истребителей» хотел взять гильзу, но Дик зарычал. Тогда Юрка поднял ее и положил в карман.

— Дурной пес… — насмешливо сказал он и погладил Дика.

Начальник «истребителей» вдруг стал серьезным. Он подтянул повыше свои необъятные галифе и заявил официальным тоном:

— Вот что, паренек, собаку твою мы мобилизуем… Это ищейка, и она должна быть при деле.

— Мобилизуй, — сказал Юрка. Повернулся к «истребителям» спиной и зашагал к дому. Дик рысью направился за ним.

«Истребители» снова быстро посовещались.

— Эй, Юра! — совсем другим тоном крикнул начальник. — Погоди…

Юрка остановился у калитки.

— Чего еще?

Начальник подошел к нему и доверительно сообщил:

— Ночью в лес двух диверсантов сбросили… Пойдем с нами ловить их? Мы тебя в свой отряд примем. Будешь «истребителем».

— А его примете? — кивнул Юрка на Стасика.

Парень посмотрел на кудрявого большеголового мальчишку и неопределенно произнес:

— Диверсантов ловить — это опасная штука.

— Не глядите, что он дохлый, — сказал Юрка, — он жилистый.

— Вот мускулы, — с готовностью согнул тонкую, коричневую руку Стасик. — Потрогайте.

Он смотрел на начальника «истребителей» и смущенно улыбался. Ему было неловко за свою худобу и маленький рост. Юрка всего на полголовы выше, а выглядел вдвое крепче и сильнее.

— Он не струсит, — сказал Юрка.

Парень молчал. Рука Стасика разогнулась и беспомощно повисла вдоль тела.

— На деревья лазать умеешь? — спросил начальник.

— Это ему раз плюнуть, — ответил Юрка.

Начальник «истребителей» выжидающе смотрел на Стасика.

— Не умею, — сказал Стасик, не глядя на Юрку. — Я научусь… Вот увидите.

Начальник решительно мотнул белокурой головой:

— Примем и тебя, но больше — крышка! Это все-таки отряд…

— Айда ловить шпионов, — обрадованно сказал Юрка.