Немного о грустном

Средства массовой информации не только не единственные заказчики услуг «продажных девок» от науки, но и не главные. Главные заказчики — это правящие режимы, но надо сказать, что правящие режимы пользуются в основном услугами ученых-гуманитариев: историков, философов, экономистов. И начав разговор о «продажных девках», не упомянуть о заслугах этих гениев умственного труда просто невозможно. Но разговор о них начнем не спеша.

Грустно, но достаточно много из тех, кто начинает читать эту книгу, не поймет, о чем я пишу. Ведь я буду употреблять слова «совесть», «достоинство», «гордость» и т. д., но насколько много читателей сегодня понимают, что это такое и «с чем его едят»?

Сегодня, к примеру, народ охотно валит в суд, чтобы с помощью адвокатов и продажных судей защитить свое «достоинство». Но многие ли знают, что при царе офицер, хотя бы раз попытавшийся защитить свое достоинство в суде, навсегда терял право вызвать кого-либо на дуэль, поскольку, обратившись в суд, офицер показывал, что достоинство у него начисто отсутствует, посему такой офицер недостоин вызывать к барьеру достойных людей.

Сегодня человека, кичащегося своим богатством или барахлом, считают гордецом. А многие ли знают, что английские джентльмены (настоящие, а не из Одессы) никогда не надевали новый костюм, пока его не обносит слуга, — по представлениями джентльмена, нужно совсем потерять гордость, чтобы кичиться перед кем-либо наличием барахла.

Многие ли знают, что слово «совесть» — это не просто звуки, которые издает учительница при виде ученика, прогулявшего уроки? Многие ли знают, что за этим словом кроется нечто очень важное для человека и не имеющее никакого смысла для животного? И, кстати, многие ли хотят быть людьми? Ведь очень многих устраивает роль кота Васьки, жрущего ворованную сметану и спокойно слушающего усовещивания повара. И, что самое страшное, этот Васька счастлив оттого, что не имеет понятия о совести, поскольку ее отсутствие не мешает ему наслаждаться сметаной, и многие, так сказать, люди тоже счастливы, что не имеют совести. Да, они счастливы как животные, но дело в том, что их роль животного вполне устраивает и плевать они хотели на человеческие совесть и достоинство. Какая разница, как ты счастлив, — скажут они, — как человек или как животное? Счастлив — и это главное!

Тут, правда, есть нюанс, который животным не дано понять (ума не хватает). Даже если животное под счастьем понимает жратву и барахло, то у человека и этого все равно больше, поскольку он человек, т. е. тот, кто имеет совесть и достоинство. Ведь животные, как настоящие, так и из числа людей, служат человеку, т. е. отдают ему часть того, что имеют, а не наоборот. Это человек доит стадо коров, а не корова стадо людей, и если ты животное, то значит, тебя доят и доят, не испытывая ни малейших мук совести — ведь ты животное, ты сам себе выбрал эту роль и теперь не вправе претендовать на человеческое отношение. Начнешь брыкаться, тебя усмирят как животное — кнутом, или зарежут, опять же не испытывая к тебе ни малейшего сочувствия. И как бы ты, животное, ни ластился кхозяину, как бы ни уверял в своей преданности, но что-то хозяину от тебя потребуется, и твоему счастью придет конец.

Скажем, тот же пес может каждый день лизать руки хозяину, но если у хозяина таких, как ты, псов много, а шапки нет, то пристрелит он тебя, а из твоей шкуры пошьет шапку. К примеру, премьер-министр Украины Павло Лазаренко уж как лизал США во все места, и деньги украденные там спрятал — все хотел побольше животного счастья. А тут, на беду, американцам то ли другой пес приглянулся, то ли потребовалось им показать миру, что не только Китай, а и они с коррупцией борются, посему, не моргнув глазом и не поморщившись, начали американцы из Павла шапку шить. А что тут такого? Скотина она и есть скотина — это ее удел. Правда, и счастье скотины в том, что она этого не понимает и живет счастливо до момента, пока хозяин, пряча за спиной нож, не начнет ее ласково поглаживать по шее: «Бяша, бяша…»

Вон ребятки в Киеве на Майдане искренне счастливы, что по сто баксов в сутки получают за «оранжевую» революцию. И никакого другого счастья им не нужно, и не хотят они задумываться о том, что эти 100 баксов прямо или косвенно платят американцы, а это не русские — это хозяин очень прагматичный, т. е. платит тебе ровно столько, сколько ты ему нужен, а перестанешь быть нужен, он и бровью не поведет при сообщениях о твоей судьбе.

Так, к примеру, американцы поступили во Вьетнаме. Там у них во время вьетнамской войны тоже было много помощников среди тех вьетнамцев, которые хотели простого животного счастья за 100 баксов. Наконец вьетнамские партизаны американцев из своей страны выперли и американцам бы, по совести говоря, надо было бы своих помощников с собой в Америку забрать, учитывая, что тех ожидало от партизан. Но ведь в США их надо было бы кормить, пособия назначать, пенсии. Если бы речь шла о людях, то это один вопрос, а поскольку речь шла всего лишь о животных, то американцы во Вьетнаме не только всех своих помощников там же и бросили, так еще и их списки партизанам оставили, чтобы те их быстро переловили и перестреляли. (А то еще эти животные самостоятельно удерут из Вьетнама в США, а там потом возись с ними.) А так американцы погомонили немного в прессе о жестокости вьетнамских тоталитарных партизан, да и забыли — свинью режут и едят, не вклеивая ее фото в семейный альбом, даже если эта свинья при жизни считала себя «тоже человеком». Считать себя человеком маловато, а чтобы им быть, нужно иметь совесть и достоинство.

Но, повторю, счастье животных и в том, что они вышесказанного не понимают, как не понимают, что человеку помянутые совесть и достоинство необходимо иметь хотя бы для собственной безопасности.

Однако свои мозги им в голову не вложишь, да и не дадут они — им собственные извилины «в кайф», а если еще и сто баксов обещают, то «ваще»!

ЖИВОТНЫЕ ОБГАДИЛИ ВСЕ

И вот эдакие животные своей бессовестной и низкой подлостью так обгадили когда-то точные слова, что уже и сам своей сути начинаешь стыдиться.

Мне за жизнь неоднократно приходилось менять взгляды на многие, казалось бы, незыблемые истины, и это естественно — с получением новой информации эти истины поворачиваются новой стороной, и становится видна их порочность. Но во всем потоке выплеснувшихся на нас сведений я не нашел ничего, что бы заставило меня изменить взгляд на цели человечества: у человечества была и есть одна цель — построить коммунизм. Правда, по рецептам Карла Маркса его не достигнешь, но это не имеет значения для самого результата, поскольку важен сам коммунизм, а не то, по чьим планам он построен, кроме того, осознал я бредовость марксистских догм, выдаваемых за науку, уже после перестройки, а до нее и эти догмы меня вполне устраивали. Короче, по своему образу мыслей я коммунист, но ни членом КПСС, ни членом послеперестроечных компартий никогда не был, поскольку уж слишком много в КПСС было откровенных тупых и бессовестных животных. Всегда думал, вот вступлю в КПСС, а люди скажут: «Ага, и ты, как они!» И даже не в людях дело, пусть даже они и промолчат, ну ведь сам так подумаешь, а ведь от себя никуда не скроешься. Вот и крутись тут: с одной стороны, нужно сообщить, что ты коммунист, но при этом сказать так, чтобы собеседник понял, что ты к капэсэсовским уродам отношения не имеешь.

Всю жизнь был демократом. «Демос» — народ, «кратос» — власть, и я всю жизнь считал, что народ должен иметь власть над органами управления государством, то есть все органы государства должны подчиняться только интересам народа. Всю жизнь считал, что в СССР была лишь пародия на демократию. Но вот началась перестройка, и все органы государственной власти, и все пространство вокруг этих органов заполнилось такими скотами, такими животными, что это уже и на пародию перестало походить. Однако все эти животные — алчные, подлые, тупые и абсолютно бессовестные — размазывают сопли по груди и утверждают, что это они и есть демократы. Но если эти твари — это демократы, тогда как мне называться демократом?

Всю жизнь считал себя патриотом в силу того, что у человека просто нет другой более изученной и достойной цели в жизни, чем служение своему народу. Ну так ведь Гена Зюганов и возглавляемые им бараны уверяют всех, что это их кличка, что это они патриоты. Да неужели же патриот может быть тупым, подлым и продажным? Могут, могут! — уже 15 лет уверяют всех зюгановцы, ну а мне что делать? Если они — патриоты, то я уж точно не патриот.

Вот так эти скоты, эти животные без совести и достоинства, обгадили все слова до такой степени, что уж и не знаешь, кем себя назвать, чтобы сразу же не вызвать презрения людей.

Долгое время одно было вроде непорочным — национальность. Никогда она мне не мешала, никогда не заставляла за себя краснеть. В СССР она официально не имела значения, а в реальном деле (я 22 года проработал на металлургическом заводе в Казахстане) она и фактически никого не волновала. Ну украинец и украинец — что тут такого? У всех в паспорте какая-нибудь национальность да вписана, кого это волновало? Партийные органы при дележке орденов национальность, конечно, учитывали, но ведь в жизни люди на эти ордена уже давно внимания не обращали — в жизни какой ты человек есть, так тебя и принимают, невзирая ни на ордена, ни на национальность.

Мне, кстати, подчинялся железнодорожный цех, а его начальником был Главацкий Игнат Станиславович, про него я знал, что он поляк. Мужик был надежный, как стена, — жизнь можно было без колебаний доверить. А главбухом завода была Прушинская Христина Макаровна, и тоже надежнейший человек, но о ее национальности как-то не пришло в голову осведомиться. Может, она тоже была полячка. А в середине 90-х я занялся Катынским делом и ближе познакомился с кое-какими поляками из Польши. Боже мой. Какие животные! Купили в прессе и Генпрокуратуре России десятка три мерзавцев, сфабриковали Катынское дело так, как будто это русские в 1940 году расстреляли трусливых польских офицеров, — тех, которые в 1939 году удирали от немецкой армии в сторону СССР. То, что на самом деле этих польских трусов в 1941 году пристрелили немцы, поляки прекрасно знают, но поскольку эти животные не имеют ни совести, ни достоинства, то воют, стонут и канючат, чтобы Россия заплатила им за продырявленные немцами черепа трусливой шляхты. Я об этом уже много написал, и написал резко, но единственное, что меня сдерживало употребить те слова, что полагалось бы, — так это Главацкий и Прушинская — то, что я твердо знал, что есть и среди поляков люди. И весь мой жизненный опыт общения с людьми утверждает и кричит: не имеет национальность значения — подонков животных и хороших людей в любом народе хватает!

Однако сегодня дело принимает страшный оборот — эти бессовестные животные захватывают власть в государстве и умах, и та их подлость падает на весь народ — раз народ их избрал и терпит, значит, сам такой!

К хорошему ведь быстро привыкаешь, а я за годы жизни в СССР привык, что мне национальности стыдиться не приходится — она у меня самая уважаемая. Правда, при выезде за границу наши внутренние национальности пропадали, и для иностранцев все советские люди были русскими, а уж русских уважали за границей безмерно, и не за деньги, а за то, что ты русский. Одни русских любили, другие боялись, но уважали все, и о нынешнем презрении к нам речи не шло. В конце 80-х я был по делам в Южно-Африканской Республике, возможно, в числе одних из первых советских людей, и надо было видеть радость и восторг негров, когда они узнавали, что ты русский, настороженность, но все же явно выражаемое уважение живущих там англичан и буров.

А к середине 90-х я и ездить за границу перестал — до того тошно было переносить плохо скрываемое презрение, и ответить на него было нечем: мы сами свой высокий статус гражданина Империи сменили на статус туземца колониальных территорий США. Можно сунуть голову в песок и делать вид, что это не так — что мы суверенные державы, — и если ты кретин, то пусть тебя эта поза порадует, но в остальном мире дураков мало — кто мы такие, тамошний народ видит. Видит и презирает. Да и как не презирать, если любым делом, любым словом мы четко демонстрируем, что у нас во власти бессовестные животные, а мы их трусливо и тупо терпим.

Однако это все, в общем, поэтому давайте на каком-нибудь конкретном примере разберем, почему сегодня стыдно быть украинцем.

ЧТО ОСОБЕННО ОБИДНО

Украина избрала себе нового президента — Виктора Ющенко. Президента, который пришел к власти на антирусской истерии, совершенно откровенно проплаченной американцами. Я бы еще понял и даже поддержал бы его, если бы он объявил войну нынешнему российскому режиму, но ворон ворону око не выклюет, и предвыборный шабаш был именно антирусским. Уже только это показывает, что у Ющенко совести ни на копейку, а о чувстве собственного достоинства и говорить не приходится. Человек явно демонстрировал клеймо, вернее, тавро американского общества овцеводов. И что смешно или, точнее, до слез обидно, что все это уже было, было много раз и точно так же, ну разве что роль США в какие-то определенные моменты играли поляки или турки, или шведы, или австрийцы, или немцы, для которых все эти тогдашние ющенки и их последователи были не более чем животными, которых надо было использовать на благо польской шляхты, Порты, Австро-Венгрии или Германии.

Накануне перестройки в 1980 году довольно большим тиражом даже для СССР (100 тысяч экземпляров) вышла не толстая (в двести с небольшим страниц) книга Ф.Ф. Нестерова «Связь времен» с очень четкой философией причин и принципов создания Российской империи и СССР. Эта очень умная книга осталась без какой-либо прессы и обсуждения — уже начиналась перестройка, и целью перестройки была ломка тех принципов, на которых народы России — СССР строили свое государство. Не подходила эта книга перестройщикам и по той причине, что Нестеров, пожалуй, одним из первых громко заговорил о том, о чем и цари, и большевики говорить стеснялись — о том, что все народы объединялись с Россией и СССР всегда по воле простых людей и от крайней нужды, а вот разъединялись всегда по воле правительственных уродов-суверенитетчиков, и всегда с подачи заинтересованного в грабеже этого народа иностранного государства. Нестеров сообщал такие малоизвестные обстоятельства:

«Другой характерной и отличительной чертой Московского государства и Российской империи было действительно добровольное вхождение в их состав целого ряда народов, заселяющих огромные области: Белоруссии, Украины, Молдавии, Гоузии, Армении, Кабарды, Казахстана и др. История никакой иной европейской или азиатской империи не знает ничего подобного. Вестминстерский дворец, скажем, никогда не видел в своих стенах посольства, прибывшего с просьбой о включении своей страны во владения британской колонии. А для палат Московского Кремля не были редкостью сцены вроде следующей.

В 1658 году царь Кахетии ТеймуразI рассказывает Алексею Михайловичу и боярской думе горестную историю своей семьи. Ее запись сохранилась в бумагах Посольского приказа. «Когда мать моя с внуком приехала к старому шаху (Ирана), — говорил Теймураз, — и била челом, чтобы он взял внука в аманаты (заложники) и брал с государства дань, а разорения не чинил, то шах сказал моей матери, чтобы она послала и другого своего внука Леона, а он, шах, которого внука в аманаты захочет, того и возьмет, а другого отпустит, Моя мать взяла и другого внука Леона, но шах матери моей и детей не отпустил, а прислал к ней, чтобы она обусурманилась (приняла ислам)… Она отказала (сказав), что отнюдь веры христианской не отбудет. Тогда шах отдал ее под стражу и велел мучить: сперва велел сосцы отрезать, а после закаленными острогами исколоть и по суставам резать; от этих мук мать моя пострадала за Христа до смерти, а тело украл и привез ко мне доктор француз; детей же моих обоих шах извалошил (кастрировал), и теперь они у него». После этих слов Теймураз бросился в ноги к русскому царю, умоляя принять несчастный народ Кахетии под свою высокую руку и спасти его от окончательного истребления.

Для самой Москвы то было трудное время. Совсем недавно пришла весть о гибели дворянской московской конницы под Конотопом; столица оказалась без прикрытия, и ее жители вышли восстанавливать обветшалые укрепления. Все же далекой Кахетии помогли чем смогли: послали пушки, пищали и порох, денег и соболиной казны, иконы (среди них одну «чудотворную») и монахов для наставления в православии. Еще раньше государевым послам, направлявшимся в Персию, были даны указания отвращать шахский гнев от грузинских земель всеми средствами, включая предоставление широких льгот персидским купцам в торговом договоре.

Чтобы правильно понять смысл обращения Теймураза к русскому царю в Грановитой палате, нужно подняться вверх по течению истории еще лет на двести. В 1453 году Византия, раздавленная напором турецкого нашествия, прекратила свое существование. Еще раньше распался и попал под пяту иностранных поработителей круг земель, освещенный некогда византийской цивилизацией. Чужеземное господство над Арменией, Грузией, Грецией, Болгарией, Сербией и Черногорией, Валахией и Молдавией, Украиной и Белоруссией усугублялось религиозным антагонизмом между победителями и побежденными. Если феодальная эксплуатация в рамках единой религиозной общины до некоторой степени ограничивалась моральными нормами, то по отношению к иноверцам всякая мораль отбрасывалась, и на место идеологического воздействия со стороны правящего класса становились неприкрытое насилие, каждодневный произвол и массовый террор в случае возмущения.

Только Московское царство среди прочих православных государств смогло сбросить с себя иноземное иго и добиться «самодержавия», то есть полной самостоятельности, независимости от власти какого-либо иностранного государя. По времени возвышение Москвы совпало с падением Константинополя, а потому и роль политического оплота православия немедленно перешла от Византии к Московии. Женитьба ИванаIII на Софье Палеолог, которая передала своему супругу и потомству права на корону византийских императоров, лишь добавила юридическую санкцию к действительному положению дел. Подобно тому как в XIV–XVвеках Русская православная церковь обращала взоры своих прихожан к Москве как к центру сплочения всех русских земель в борьбе против Золотой Орды, так позднее, в XV–XIXвеках, вся вселенская православная церковь указывала на Московский Кремль как на «твердыню истинной веры», как на последнюю надежду всех угнетенных, гонимых и страждущих православных христиан.

Историческая роль покровительницы единоверных народов воспринималась Россией вполне серьезно. В деле освобождения от варварского турецкого владычества Сербии, Черногории, Греции, Болгарии, Румынии был весомый вклад и русской кровью.

То же самое можно сказать и в отношении тех народов, которым суждено было войти в состав Российского государства.

Впервые Кахетия обратилась за помощью к России в 1587 году, то есть за 70 лет до приезда в Москву Теймураза. Его предшественник, царь Александр, «бил челом со всем народом, чтобы единственный православный государь принял их в свое подданство, спас их жизнь и душу». Просьба была уважена. В грузинские крепости были введены московские стрельцы с «огненным боем», то есть с пушками и пищалями. Это было сделано в ущерб экономическим интересам России. Московия в обмен на меха покупала в Персии шелк и затем с большой выгодой перепродавала его на Запад. От этой важной статьи доходов в государевой казне пришлось на время отказаться, так как шахиншах почел себя обиженным тем, что русские вторглись в его вассальное владение. Но вскоре в самой Кахетии произошел перевороте пользу персидской ориентации. Царь Александр был убит его сыном, который принял ислам, впустил персидские войска в страну и предложил русским вернуться восвояси — почти все они погибли на обратном пути от нападений горцев-мусульман. (Такой поворот, кстати сказать, не предотвратил страшного разгрома, которому подверг Кахетию шах Аббас в 1614 году.)

Как в период сплочения русских земель вокруг Москвы в XIV–XVвеках, так и в позднейшую эпоху объединения уже нерусских земель в пределах многонациональной России прослеживается один и тот же исторический ритм, вызванный внутренней противоречивостью процесса интеграции. В близкой ли Рязани или в далекой Кахетии действовали одновременно центростремительные и центробежные силы и стремления. Из их противоборства и рождались попеременно местные «приливы» к Москве и «отливы» от нее. Легко различить общие фазы таких политических циклов, которые, повторяясь и затухая, вели к полному государственному объединению: обращение к Москве за военной помощью; помощь получена, и кризис преодолен; военное присутствие Москвы (России) начинает тяготить, появляется стремление освободиться от политической зависимости; восстановление домосковского статус-кво чаще всего в союзе с прежними врагами; возобновление, как правило, в гораздо более острой форме старого кризиса; возвращение к Москве.

История воссоединения Украины с Россией служит нагляднейшим тому примером. Богдан Хмельницкий, как и казачьи вожди до него, не раз обращался к России с просьбой о присоединении. Московское правительство долго колебалось и, каким бы самодержавным оно ни было, не решалось самостоятельно, без совета «со всей землей», начинать войну против сильнейшей Речи Посполитой. Созываются два Земский собора в 1651 и в 1653 годах. Колебания и нерешительность Москвы более чем понятны: отношения между Польшей и Швецией, блокировавшей выход России к Балтике, накалились до предела. Разрыв между ними стал неизбежен, что давало царю возможность в союзе с Речью Посполитой разрешить наконец ливонский вопрос. После тяжких поражений Московия копила свои боевые силы именно для борьбы в Прибалтике, а тут мольба о помощи терзаемой Украины!

Все же Земский собор 1653 года высказывается за принятие Малой Руси «под высокую руку государя всея Руси», и едва окрепшая Россия вновь вступает в четырнадцатилетнюю войну. Удар царских войск в белорусском направлении приковывает туда основные польские силы, что позволяет казакам очистить от панов всю Украину. Вторая фаза завершена, начинается третья.

Преемник Богдана Хмельницкого гетман Выговский поднимает призывом к самостийности против «москалей» малороссийские города, которые изгоняют иногда подобру-поздорову, а иногда и вооруженной рукой царские гарнизоны. Сам он вместе с крымским ханом громит под Конотопом дворянскую московскую конницу. После такой победы «самостийность» по отношению к Москве немедленно оборачивается зависимостью от Польши, которая спешит признать привилегии казачьей старшины, чтобы вернуть под панский гнет рядовых казаков и украинское крестьянство. Все возвращается на круги своя.

Начинается новый цикл. «Черная рада», то есть такая, на которой присутствует «черный люд», сбрасывает Выговского, избирает гетманом Юрия Хмельницкого, бьет челом перед царем о возобновлении «статей» Переяславской рады и о помощи против Польши. Московское войско вновь вступает в Украину, но и оно, преданное казацкой верхушкой, вынуждено капитулировать перед поляками под Чудновом(1660 г.).

Потом были новые рады, новые гетманы (иногда по два, по три враз), новые челобитья и новые измены. Дело дошло до того, что крымские татары, эти верные союзники в борьбе за самостийность, не стеснялись уже обменивать между собой пленных украинских девушек и женщин прямо под окнами гетманского дома. Растерзанная междоусобицами Украина являла собой одну сплошную руину. Позднее украинские историки так и назовут этот смутный период — «руиной».

А вот выход из смуты и конец последнего цикла. Украинские города просят московское правительство ввести в них войска. Москва, ссылаясь на прошлые «воровство и измены», отказывается. Тогда малороссийские мещане просят царя править ими «по всей его государевой воле» так же, как и всеми прочими городами царства. Иными словами, «статьи» Переяславской рады, гарантирующие самоуправление в границах Магдебургского права для украинских городов, перечеркиваются самими украинцами. На этих условиях, то есть на условиях безусловного подчинения, царская Россия возвращается на Украину. Теперь ей уже никакой Мазепа не будет страшен: ни мещанство, ни казачество за ним не пойдут. Он станет прежде всего врагом самого украинского народа.

… Почти хрестоматийным считается утверждение, что угнетенная нация стремится сбросить с себя зависимость при первом удобном случае. Так, ирландцы всегда смотрели на любого противника Англии как на своего естественного союзника и оказывали посильную помощь всякой антибританской борьбе, следуя правилу: «Враг моего врага — мой друг». Исходя из этой общепризнанной истины, легковерный историк, приступающий, например, к изучению Смуты в Русском государстве, должен априорно заключить, что Казань, еще хорошо помнившая свою самостоятельность и вековую вражду с Москвой, постаралась воспользоваться тем обстоятельством, что Московское государство переживало глубочайший кризис. Но вот он углубляется в первоисточники и обнаруживает документ, гласящий:

«Митрополит, мы и всякие люди Казанского государства согласились с Нижним Новгородом и со всеми городами поволжскими, с горными и луговыми (то есть по обоим берегам Волги. —Ф. Н.), с горными и луговыми татарами плуговою черемисою на том, что нам быть всем в совете и соединении, за Московское и Казанское государство стоять».

Казанский митрополит, глава русского национального меньшинства, обращается к татарам и марийцам с призывом освободить Москву от поляков — и они, мусульмане и язычники, толпами вливаются в ополчение Минина и Пожарского.

В 1812 году татарская, башкирская и калмыцкая конница снова идет на помощь Москве. Что-то не видно здесь того непримиримого антагонизма, который бросается в глаза на любой из страниц многовековой истории англо-ирландских отношений.

Россия никогда не была матерью-родиной только для русских, а для остальных народов злою мачехой. Еще задолго до присоединения Армении к Российской империи армяне чувствовали себя в Астрахани, Москве, Петербурге так же дома, как и на родных склонах Арарата.

Князь Багратион, рассорившись с Барклаем-де-Толли, просит военного министра: «Ради бога пошлите меня куда угодно… Вся главная квартира немцами наполнена так, что русскому жить невозможно и толку никакого нет». В следующем письме, озлобленный сдачей Смоленска, он восклицает:

«Скажите, ради бога, что наша Россия — мать наша — скажет, что так страшимся, и за что такое доброе и усердное отечество отдаем сволочам?.. Чего трусить и кого бояться?»

Гордый потомок грузинских царей не отделял любви к родной Грузии от верности к общему отечеству всех россиян. Он не старался быть русским. Он им действительно был без всяких усилий со своей стороны, поскольку могучее чувство, объединявшее русский народ, владело и им. И то, что он был русским, нисколько не мешало ему оставаться грузином полностью — не было противоречия между тем и другим».

То, что Багратион был потомком грузинских царей, спору нет, он и пал, как подобает царю, в бою на поле Бородинском. Но потомками каких царей явились миру Шеварднадзе, Гамсахурдиа и Саакашвили? Царя зверей? Вряд ли! У льва ведь достоинства не отнимешь. Ау этих ни совести, ни достоинства. Потомками каких гетманов являются кравчуки, кучмы и ющенки? Мазепы? Так и тот от них отплюется, все же он не за деньги Украину продавал, не за ради «хатынки в Канаде», — у него какие-то свои государственные идеи имелись. Но в любом случае мы видим, что люди пытаются и всегда пытались объединится в России и СССР, а алчные животные — разъединиться. Ведь сколько совести нужно иметь, чтобы после такой истории разъединять народы, невзирая на все их потери и жертвы, разъединять только ради того, чтобы воровством или подачками пополнить свой личный счет в банке? Все равно же подохнете, сколько бы ни наворовали, что вам в этих деньгах, животные?

Мне могут сказать, что вспомнила-де бабка, как в девках была, — то были дела давно минувших дней, а сегодня XXI век на дворе и думать надо по-современному, исходя из реалий сегодняшнего дня. Не спорю! Но тогда объясните мне, о чем это причитает В. Ющенко?

ЖЕРТВА ГЕНЕТИЧЕСКОГО СТРАХА

Голодомор — это преступление против человечества. Читать воспоминания, изучать документы о голодоморе — это как будто увидеть отблеск сияния высочайшего суда. Того, на котором все скрытое становится явью, на котором раскрываются древние могилы. Те, что недавно казались горбиками на сельских кладбищах. И даже те, накоторых не было ни единого знака.

Благодаря свидетелям и историкам мы уже знаем довольно истины, чтобы понять, какая огромная и безвозвратно утерянная часть Украины лежит в тех могилах. Понять самим и рассказать миру.

В 1932–1933, и в 1920–1921, и в 1946-1947годах советская власть загнала в те могилы миллионы своих подданных. Почти у каждой украинской семьи там есть свои родственники. Они попали туда не из-за войны, не из-за бунта — лишь из-за того, что были украинцами.

Длится дискуссия вокруг сухой статистики: 2, 3, 7, 10 миллионов. Эти цифры — численность населения целых стран. За этими цифрами — уничтожение генетического кода нации, изменение этнической карты Европы и мира. Почему умолк украинский язык в Воронеже и Курске? Почему его не слышно на Кубани? Почему он до сих пор такой тихий в Киеве? Все это — следствие геноцида украинцев.

Надо иметь мужество понять причины беды. Назвать убийц. Через 50 лет после смерти главного палача не тяжело назвать его имени, имена его челяди. Но мы должны идти дальше. Украинское государство может назвать всех преступников. Назвать власть, целиком тогда находящуюся в руках партии. Она стала организатором и исполнителем геноцида. Ее ЦК принимал постановления об уничтожении миллионов людей, прикрывая убийства бесцветными словами об увеличении хлебозаготовок.

Голодомор является геноцидом, преступлением против человечности и против человечества. Мы должны добиться, чтобы международное сообщество поняло масштаб украинской катастрофы. Необходимо обратиться в ООН, в другие международные организации, подготовить необходимые документы.

Совесть требует установить как можно больше имен погибших. Забытые могилы — это стыд, который должен жечь глаза каждому из нас. Их надо найти и привести в порядок.

Наша святая обязанность — по всей Украине, в первую очередь в Киеве, свести достойные мемориалы и памятники, которые смогут хотя бы частично передать глубину той трагедии.

Для погибших в голодоморах мы можем сделать только одно — помнить и достойно чтить их память. Для тех, кому посчастливилось выжить, необходимо установить специальные пенсии, найти другие формы поддержки и уважения.

Необходимо поддержать исследователей, ученых, которые раскрывают все новые и новые факты о геноциде, ищут и находят новые документы. Должен быть создан международный центр-музей, базовое научное учреждение для изучения голодомора 1932–1933 годов, других голодоморов и геноцидов против украинцев.

Необходимо массовым тиражом выдать книгу «Правда о голодоморе», успеть записать свидетельства очевидцев трагедии. Это будет самая страшная в мире книга, но мы не смеем отводить от нее глаз. Такую книгу не хотят пустить в мир наследники организаторов геноцида, так как ее прочитают дети тех, кто и до сих пор не решается самому себе рассказать правду. У детей нет генетического страха, они будут смотреть в глаза и задавать вопросы, на которые нельзя не отвечать. Тогда мы вынуждены будем сделать главнейший вывод. Поражение в борьбе за независимость 1917–1920 года, 1921–1922 года, большой голод 1932–1933 годов, ужас войны 1941–1945, голод 1946–1947, трагедия УПА, гибель Василия Стуса в мордовском лагере — все эти факты имеют общие корни с нынешней слабостью Украины.

Сравните старую беду и современные неполадки. Власть, которая не хочет зависеть от народа. Пресса с кляпом во рту. Верховная рада, которую хотят превратить в согласный на все Всеукраинский центральный исполнительный комитет.

Мы обезопасим себя от повторения прошлого только тогда, когда власть будет зависеть от народа, когда Верховная рада станет парламентом, когда пресса будет свободной, когда мы построим демократическую страну. Через демократию ведет дорога к благосостоянию государства и людей, и на ней нет возврата к голодомору.

В. Ющенко , http://www.yuschenko.com.ua/rus/Past/

Unknow npages o f history/436/

Ай да Ющенко, ай да голова! Это, оказывается, они с Кравчуком и Кучмой с 1991 по 2005 год население Украины на 5 млн человек сократили, чтобы голодомора не было — это у них такой «генетический страх». Боятся этого «сияния высочайшего суда» до такой степени, что как только в кресло президента залезут, так и начинают ляпать про это событие более чем семидесятилетней давности. Спать оно им, капээсэсовским выродкам, не дает, весь мир их пожалеть должен!

А вам бы, голодоморцам, поездить по западным областям Украины да порасспросить бы стариков вот о чем. Если большевики в 1933 г. голодом замучили 7 млн восточных украинцев из тогдашних 31 млн, то почему же всего через 6 лет в 1939 году западные украинцы так рвались в СССР к проклятым москалям? Тоже хотели помереть с голоду? Почему они не к наступающим немцам рвались, не к удирающим полякам, а к Москве? Вы мне скажете, что это брехня, что в 1939 году москали бедных западных украинцев вместе с прибалтами насильно оккупировали. Ага!

Это байки для животных, не имеющих ни совести, ни достоинства, и пусть их те, кт ов 1941 году бегал за каждым немецким ефрейтором с криком: «Пан охвицер, дайте вашу руку поцилувати», — рассказывают тем, кто на Майдане за 100 баксов в сутки Украину американцам продает. А людям-то эти байки зачем? Людям, знаете ли, одних воплей про большевистские ужасы маловато, у людей хватает ума алгеброй гармонию проверять. А цифры — упрямая вещь, и эти цифры говорят совсем о другом, посему давайте ими и займемся.

Итак, Ющенко вам сообщает, что независимости у Украины не было, а СССР был «тюрьмой народов», в которой злобный тиран Сталин с помощью НКВД держал всех в страхе и не давал осуществить мечту каждого советского человека — удрать за границу в страны «цивилизованного» Запада. Боле того, перед войной СССР напал на Польшу и включил в свой состав западных украинцев и белорусов, а затем насильно присоединил к себе Литву, Латвию и Эстонию. Короче, был мрак, ужас и мерзость запустения. Тогда как же быть с тем, что входящие в Польшу советские войска встречались восторженной радостью населения, которое практически сразу же заявило о своем желании стать гражданами СССР?

Правда, если говорить о Польше, то поляки всегда отличались исключительным расизмом. И, конечно, то, что советские войска освобождали украинцев и белорусов от польского расизма, было основанием радости для этих народов. Но это еще не было основанием для их единодушного решения войти в состав СССР, поскольку и тогда в среде украинского и белорусского населения были сильны националистические организации, имевшие целью суверенитет и от Польши, и от СССР. Националистов и тогда вхождение в Советский Союз не радовало, поскольку СССР этим националистам не подыгрывал ни в малейшей мере и беспощадно боролся с ними.

Почему же, когда СССР организовал голосование по решению вопросов: «1. Утвердить передачу помещичьих земель крестьянским комитетам; 2. Решить вопрос о характере власти, т. е. должна ли быть эта власть советская, или буржуазная; 3. Решить вопрос о вхождении в состав СССР, т. е. о вхождении Украинских областей в состав УССР, о вхождении Белорусских областей в состав БССР; 4. Решить вопрос о национализации банков и крупной промышленности», — то на выборы депутатов, которые должны были положительно ответить на эти вопросы, из 7 538 586 избирателей пришло 94,8 %, из которых «за» проголосовало 90,8 %, а «против» — 9,2 %?

Ющенко вам ответит: потому, что работники НКВД всем тыкали маузером в зубы и под угрозой смерти заставляли голосовать именно так. Майдан такой ответ вполне устраивает, а у остальных возникают вопросы.

Для того чтобы силой заставить население определенным образом проголосовать, нужно репрессиями запугать народ, что при тайном голосовании вообще нереально, или нужно во все избиркомы (а их была масса — избирался один депутат на 5000 населения, т. е. около 1500 депутатов) подобрать своих людей для подтасовки выборов, а всех кандидатов соответственно обработать. А вот для этого требуется время даже НКВД, поскольку его работникам нужно сначала создать агентурную сеть, выявить противников, арестовать их, выявить покладистых, рекомендовать их в избирательные комиссии, заставить собрания за них проголосовать, подобрать нужных депутатов, обеспечить их выдвижение и т. д. и т. п. Такое теоретически возможно, но для этого, повторяю, нужно очень много времени. К примеру, в СССР проститутки были не в почете, и их высылали в отдаленные области СССР, избавляясь от специалисток ненужной профессии. И проститутки из западных областей УССР и БССР тоже были выселены, но только через 7 месяцев после присоединения. Оцените, сколько времени потребовалось НКВД, чтобы выявить проституток и составить список этих лиц, действовавших легально.

А с присоединением западных областей дело происходило в таком темпе: 17 сентября 1939 г. Красная Армия с небольшими боями стала входить в эти области, беря в плен польскую армию, полицию и жандармов, 1 октября СССР перед народом этих областей поставил перечисленные выше вопросы, а 22 октября того же 1939 г. избиратели проголосовали. Ну как за три недели в стране, в которой по лесам еще слонялись неразоруженные войска Польши, НКВД мог успеть организовать и провести работу по запугиванию населения?

Теперь о реальных репрессиях по запугиванию избирателей. За три с половиной месяца (сентябрь — декабрь 1939 г.) НКВД арестовал 19 832 человека, изкоторых 72,1 % были арестованы за уголовные преступления и за нелегальный переход границы. Положим, что все они были арестованы до 22 октября с целью запугать население перед выборами. Много это или мало? Из расчета 7,5 млн избирателей это один арестованный на 375 человек. В нынешней России в тюрьмах сидит более миллиона заключенных при примерно 100 млн избирателей, а это один репрессированный на 100 человек. И никто не боится, и все считают нынешнюю Россию самой демократической страной за всю ее историю.

В 1939 г. население западных областей УССР и БССР совершенно добровольно проголосовало за советскую власть и включение в СССР. И тут не может быть никакой политики, поскольку основная масса населения — это аполитичный обыватель, которому все равно, какая власть и как называется государство, лишь бы были еда и барахло. Он-то почему голосовал за СССР, он-то почему стремился в объятия москалей?

А ДЕЛО-ТО ПРОСТОЕ

В царской России перед Первой мировой войной проживало 9 % населения мира, а производила эта Россия чуть более 4 % мировой промышленной продукции, т. е. в два раза меньше среднемирового уровня, включая сюда малоразвитые страны Азии и Африки. А уже в 1937 г. СССР производил 13,7 % мировой промышленной продукции, хотя его население составляло всего 8 % от общемирового, т. е. в четыре раза больше, чем при царе. По производству промышленной продукции СССР поднялся с четвертого на первое место в Европе и с пятого на второе место в мире, уступая лишь США. Если страна производит много товаров, а ее никто не грабит ни процентами по займам, ни путем вывоза дивидендов на инвестированный капитал, то как бы ни распределялись эти товары — прямо ли, либо через бесплатное медицинское обслуживание, бесплатные квартиры, бесплатное обучение, бесплатный отдых, — они все равно доходят до народа, и этот народ становится богаче. Со второй половины 30-х годов народ СССР начал богатеть невиданными темпами, и даже в 60-х годах люди, сравнивая свою жизнь, говорили, что они никогда так хорошо не жили, как до войны.

А как же западные соседи СССР? Ведь нам сегодня твердят, что нищий, ободранный и голодный СССР напал с целью грабежа на богатенькую Польшу и богатейшие Прибалтийские страны.

До революции все эти государства были составными частями Российской империи и за счет развития путей сообщения и выхода ряда этих имперских территорий к морю в них развивалась промышленность на российском сырье и для российского рынка. И с сельским хозяйством не было проблем: климат в этих частях империи был мягче, чем на большинстве остальных территорий, себестоимость молока, хлеба и мяса соответственно была ниже, а близость Петербургского района позволяла сбывать продукцию по хорошим ценам.

Но вот эти страны стали суверенными (что не беда, ведь большевики сами отпустили их из империи). Беда в том, что они немедленно стали враждебны СССР, предоставляя свои территории для интервенции против него, а Польша и прямо вела войну. Эта политика «суверенов» в Прибалтике привела к тому, что СССР потерянные там производства отстроил на своей территории и поставляемое в Прибалтику сырье стал перерабатывать сам, сам же заполняя свой рынок товарами этих производств. И, как и сегодня, промышленность в Прибалтике пришла в упадок. Скажем, в Эстонии количество работающих в промышленности упало с 36 тыс. при царе до 17 тыс. при «демократии». Кроме леса, никакого путевого сырья во всей Прибалтике нет, и у прибалтов остался один путь — развивать сельское хозяйство. Но ведь и для него нужен рынок, а производство сельхозпродукции во всей остальной Европе дешевле, чем в Прибалтике. Приходилось продавать в Европу масло и свинину по ценам, которые оставляли прибалтийским крестьянам мизер для полунищенского существования. Эстония, к примеру, была в Европе на одном из последних мест по уровню жизни.

Читатель «Дуэли» написал, что при обсуждении этой темы в Интернете на форуме ВИФ-2 корреспондент из Эстонии сообщил: «Как известно, в СССР до войны было много кампаний типа «Все на трактор», «Все на автомобиль», «Ворошиловский стрелок» и т. д. В Эстонии тракторов и самолетов не было, но кампания была. Кампания называлась «Каждому хутору отхожее место». На хуторах жило 90 % населения, из них половина была батраками. До конца 30-х годов в эстонских хуторах не знали, что такое сортир (даже не канализация), и просто ходили за угол или где попало… В результате было много заболеваний. Даже объявили конкурс с премией. Победителей конкурса ставили в пример, президент лично их поздравлял, и в результате количество хуторов с сортирами выросло с 5 % до 35 %. За 1938–1940 годы из Эстонии в СССР бежало около 1000 человек. У Департамента погранохраны был приказ стрелять в нарушителей на поражение».

Это естественно: пока в соседнем СССР люди тоже жили крайне бедно, прибалтийские режимы еще могли контролировать ситуацию, но как только жизнь людей в СССР стала резко улучшаться, никакие фашистские диктатуры помочь не могли.

С распадом Российской империи границы разделили не только один народ, но и миллионы семей. Люди переписывались друг с другом. И когда один брат из-под Минска или Кривого Рога писал другому брату подо Львов, Каунас или Тарту, жалуясь по русскому национальному обычаю, что его загнали в колхоз, что оставили только корову и десяток овец, то все это полбеды. Но когда он начинал писать, что его старший сын командует батальоном в Красной Армии, второй сын заканчивает университет в Москве, дочь учится в мединституте в Харькове, больную жену бесплатно возили на операцию в Киев, а младшие дети бесплатно отдыхали в Крыму, то как должен был себя чувствовать обыватель в Польше или Прибалтике? Обыватель, который со своей земли с трудом мог прокормить семью, а семьи своих детей кормить уже было нечем; обыватель, который считал за счастье устроить сына матросом на иностранное судно в надежде, что когда-нибудь лет через пять это судно вновь зайдет в Ревель.

Да, в городах этих стран было несколько магазинов, чьи витрины блистали богатством товаров со всего мира, и был какой-то процент населения, который мог в этих магазинах покупать. И этот процент голосовал против присоединения к СССР. Но что эти действительно враги народа могли сделать против толп обывателя, который стремился в СССР и был абсолютно прав в своем стремлении? Президент Литвы Бразаускас, когда еще был первым секретарем ЦК компартии Литвы, на Съезде народных депутатов СССР рассказывал о том, что он видел в Литве в 1940 г. Он говорил, что в его районе крестьяне всех хуторов без колебаний проголосовали за советскую власть и за присоединение к СССР, а в это время в этом районе еще не было не только ни одного советского солдата, но никто еще и не видел ни одного советского человека.

А ведь, скажем, у Польши не было никаких экономических оснований иметь то жалкое состояние, в котором пребывали прибалты. На территории Польши было достаточно полезных ископаемых: железные и цинковые руды, нефть; по запасам каменного угля она занимала третье место в Европе. Прекрасно развита водная система, обширная сеть железных и автомобильных дорог и, главное, мощная промышленность, доставшаяся Польше в наследство от трех бывших империй. Однако при мощностях добычи каменного угля в 60 млн т его добывалось около 36 млн т, при мощностях по производству чугуна в 1 млн т, его выплавляли 0,7 млн г, при мощностях по производству стали в 1,7 млн т ее производили 1,5 млн т даже такого ликвидного товара, как нефть, производили 0,5 млн т, хотя в 1913 г. ее качали 1,1 млн т. До самой войны Польша ни разу не достигла уровня производства 1913 г., и при населении, равном 1,6 % от мирового, производила всего 0,7 % промышленной продукции мира. При этом при годовом предвоенном бюджете в 2,5 млрд злотых Польша имела государственных долгов 4,7 млрд и по 400 млн злотых ежегодно вывозилось из страны в качестве процентов по займам и дивидендов. (Точно так же, как сегодня на Украине.)

Чтобы понять, насколько СССР был богаче Польши, давайте сравним их бюджеты в расчете на душу населения. Рубль весил 0,774 г золота и уже к 1925 г. котировался на валютных биржах Стамбула, Милана и Стокгольма, в Москве он продавался выше номинала. (В 1937 г. немцы за доказательства организации заговора генералов во главе с Тухачевским запросили 3 млн рублей золотом. СССР выплатил банковскими купюрами, и немцы взяли их без сомнения в их золотой стоимости.)

Номинал польского злотого был 0,169 г. При населении Польши в 35 млн человек из ее бюджета на 1938/39 финансовый год (2,5 млрд злотых) в расчете на одного польского гражданина приходилось 12 г золота. В 1938 г. бюджет СССР составлял 124 млрд руб., при населении в 170 млн человек на одного советского человека приходилось 564 г золота — в 47 раз больше, чем в Польше! У СССР даже в 1928 г. бюджет на душу населения был уже в два раза больше, чем у Польши в 1938 г. На 1937 г. в бюджете Литвы на одного человека приходилось 16 г золота, Латвии — 13 г.

Тяга соседей к Советскому Союзу накануне Второй мировой войны была огромна. Что говорить о нищей Польше, посмотрите, как описывают венгерские историки состояние общества в общем-то не бедной по европейским меркам Венгрии. Власти в Венгрии ненавидели СССР не меньше, чем шляхта. Достаточно сказать, что в начале 1939 г. Венгрия официально примкнула к антикоминтерновскому пакту — странам оси. Венгерские коммунисты были посажены в тюрьмы. (Чтобы освободить лидера венгерских коммунистов М. Ракоши, Советский Союз обменял его на хранящиеся в музеях знамена венгерских гонведских полков, которые русские полки взяли трофеями в походе 1848–1849 гг.) Таким образом, пропаганда собственно коммунистических идей в Венгрии была ослаблена до предела.

Тем не менее венгерские историки пишут: «В конце 30-х — начале 40-х гг. в Закарпатье существовала Русская национальная партия. Ее лидером был депутат парламента Венгрии С. Фенцик. Он выступал за «утверждение русского языка для закарпатских русин. Фенцик считал, что в будущем русины, или карпаторуссы, должны войти в состав России. Правда, среди историков есть мнение, что позиция лидера Русской национальной партии объяснялась «практическими соображениями». Она позволяла ему получать финансовую поддержку». Тут бы венгерским историкам написать, что это Коминтерн проплачивал Фенцику, но подло врать, как наши отечественные антисоветчики, они еще не научились, поэтому стараются выкрутиться по-другому: «Поддержка шла не от русских из СССР, а от самих венгров, живущих в Закарпатье. Тех, которые считали для себя ориентацию на русских менее опасной, чем «непосредственное украинское соседство».

Знаете, я не верю, что эти толпы людей гнали в СССР их коммунистические убеждения. Здесь что-то попроще.

Вот одна из тех российских историков, кто фальсифицировал Катынское дело в угоду нынешнему режиму Польши, В. Парсаданова описывает, как СССР в 1940 г. устраивал у себя пленных поляков рядового и сержантского состава — тех, кто по Женевской конвенции не мог отказываться от предлагаемой работы.

«На основе соглашения между Наркомчерметом и НКВД для жителей Западной Украины и Западной Белоруссии предусматривалась возможность перевода интернированных в вольнонаемные рабочие по договору. Но эта тенденция развития не получила, хотя этим людям сулили ссуды на строительство индивидуальных домов, выдачу советского паспорта, приезд семьи. Заключение договора обязывало предоставить человеку жилье, резервов которого у предприятия было мало, у интернированных отсутствовали профессиональные навыки, а главное — желание работать.

Часть интернированных отказалась работать. Тогда их стали «стимулировать» различиями в нормах питания. Оплата труда определялась нормой выработки. Сведения о выполнении норм крайне противоречивые. Более близки к истине сообщения о том, что только 10 процентов работавших выполняли и перевыполняли нормы. Это были белорусы и украинцы, «желавшие закрепиться за данным предприятием». Формально заработная плата должна была соответствовать оплате труда советских вольнонаемных рабочих, но ее размер могли определить и органы НКВД. Часть денег можно было пересылать семьям. Из зарплаты вычиталась стоимость содержания, жилья. В итоге она колебалась от 20–30 копеек до 40–50 рублей в день. Так что материальный достаток и резервы для помощи семьям маловероятны».

Однако я, прежде чем присоединиться к этому горестному бабьему всхлипыванию о несчастной доле поляков в СССР и оросить эту страницу скупой мужской слезой, хочу сделать кое-какие расчеты и понять для себя, что означает зарплата 50 рублей в день в том СССР.

В те годы нарком внутренних дел, по своему званию равный маршалу СССР, Л.П. Берия получал 3500 рублей в месяц, генерал, командир дивизии Красной Армии — 2200; командир полка — 1800; командир батальона — 850; учитель от 250 до 750; стипендия студента — 170; библиотекарь — 150; завскладом — 120. Хлеб стоил 90 коп.; мясо — 7 руб.; сахар — 4,50; водка — 6 руб.; мужской костюм — 75. Солдаты конвоя (вахтеры), охранявшие пленных, получали 275 руб. в месяц. Средняя зарплата по стране в 1940 г. составляла 339 руб. в месяц, прожиточный минимум — 5 руб. в день. Итак, хорошо работающий пленный получал 1300 руб. в месяц (50 руб. х26 дней) — больше командира батальона, взявшего его в плен, вчетверо выше средней зарплаты по стране, в десять раз выше прожиточного минимума, в пять раз больше, чем его конвоир. И еще ему давали беспроцентную ссуду, чтобы он построил себе дом. А на Западе вопили, что СССР — тюрьма, один сплошной ГУЛАГ. Это для подлых и тупых бездельников СССР был тюрьмой, а для трудящихся сталинский Советский Союз был родным. Вот труженики в него и ломились, пан Ющенко.

Адъютант Пилсудского капитан М. Лепецкий в своих воспоминаниях описывает такой эпизод:

«Министр Иден прибыл в сопровождении посла X.Кеннарда и еще двух человек. Министр Бек приехал передним. Следовало признать, что оба государственных деятеля своим внешним видом делали честь народам, которые представляли. Однако мы с удовлетворением отмечали, что не обменяли бы Бека на Идена.

Английский министр иностранных дел любил подчеркивать, что был офицером, капитаном. Может быть, поэтому он держался просто и во внешности имел что-то рыцарское. Высокий, худощавый, с коротко подстриженными усами и милой улыбкой, он вызывал симпатию. С особым интересом мы, адъютанты, разглядывали его безукоризненно скроенное представительское обмундирование, а кто-то из бельведерских вахмистров заметил позднее:

— Такой костюмчик как пить дать злотых четыреста стоит».

Тут хорошо показаны и круг интересов польской шляхты, и то вожделение, которое представляли для этой шляхты 400 злотых. Но ведь 400 злотых — это всего-навсего 87 рублей, то, что оставалось у хорошего трудяги-пленного от зарплаты за два дня работы на советском металлургическом заводе даже после вычета прожиточного минимума. Еще раз подчеркну — на металлургическом заводе сталинского СССР, а не нынешней Украины или России.

Еще один эпизод к данной теме. 17 сентября 1939 г. войска Красной Армии перешли границу и вошли на территорию бывшего польского государства. Исполняющий обязанности начальника погранвойск Киевского округа вечером пишет донесение о том, что польская авиация атаковала и пыталась штурмовать территорию СССР (один самолет сбит артиллерией), о том, что одна наша погранзастава по ошибке открыла огонь по своей же кавалерии (один красноармеец убит, трое ранено и ранено две лошади) и т. д. Однако в конце донесения он информирует о том, что может стать экономической проблемой (выделено мною): «Население польских сел повсеместно приветствует наши части, оказывая содействие в переправе через реки, продвижению обоза, вплоть до разрушения укреплений поляков. Зарегистрированы попытки группового перехода на нашу сторону с целью свидания с родственниками и покупок разных предметов и продуктов в кооперативах наших погрансел». Война, кровь, а обыватель ринулся в магазины Советского Союза за покупками.

«Мы никогда так хорошо не жили, как перед войной», — говорили наши старики еще в 70-х. «Мой милый, если б не было войны», — вздыхается в грустной советской песне. Но война была. И союзником немцев, разграбивших СССР и УССР и отбросивших наш народ по уровню материального состояния на многие десятилетия назад, была та самая УПА, о которой так горестно сетует В. Ющенко.

Что же получается? Когда на Украине было тяжело или когда с Россией жить было сытно, то украинцы бежали к москалям. А как только дядя Сэм рассказал, что у него колбаса и толще и длиннее, то хохлы не только все забыли, но и все извратили и кинулись лизать эту колбасу. Как же после этого называть себя украинцами и сметь при этом людям в глаза смотреть? Что, глядя на нынешнюю Украину, еще вспомнишь, кроме строк из Т.Г. Шевченко — «славных прадедов великих, правнуки поганые».

ХРЕН РЕДЬКИ НЕ СЛАЩЕ

Мне могут сказать, что да, что хохлы такие, что всю свою историю возглавлявшие их животные то бежали прятаться от татар или ляхов в Россию, то бежали обожрать Россию, а при первом же удобном случае ее же и предавали. И быть украинцем стыдно. Но ведь ты же можешь выдавать себя за русского! — скажут мне.

Могу. А что толку? Таких животных, каких кацапы избирают себе во власть, еще и не в каждом зоопарке найдешь. Вот пример, для которого даже от темы не надо далеко отходить. Есть в России мощная партия, рядовых членов которой я никогда не встречал за 10 лет переписки с читателями «Дуэли», — ЛДПР. Возглавляет ее известный деятель, по национальности сын юриста, а заместителем у него русский Алексей Митрофанов. И вот этот Митрофанов решил «улучшить отношения» великороссов и малороссов, для чего снял порнофильм «Юлия».

«Юлия» — это Юлия Тимошенко, дивчина небезызвестная на Украине. Сразу скажу, что, на мой взгляд, Украине Юлия нужна, как жениху триппер в брачную ночь. И посему мне Тимошенко ни на маковую росинку не жалко, поскольку никто ее за подол в бизнес и политику не тянул, а раз сама полезла воровать и править, то не жди, что о тебе кто-нибудь доброе слово бесплатно скажет. Причем мне все равно, как ее дерут — если будут драть за секс, и это будет по делу и смешно, — пусть дерут.

Вон как-то в России два деятеля в ранге министра, да не каких попало, а юстиции и генпрокурор, попались на проститутках. Я эту тему с удовольствием давал в газете — в этом деле смешно не то, что они получали взятки девичьим мясцом, а то, что попались. Ведь и один, и второй по своим должностям обязаны были знать, что подобные развлечения обязательно используют для видеосъемок с целью последующего шантажа. Ну, если бы еще министра культуры подловили; то тут все понятно — дурак он и есть дурак, ну а как можно было дать заманить себя, секс-гиганта, на съемочную площадку генпроку-рору? Его, или, как тогда говорили, «человека, похожего на генпрокурора», даже хвалили за сексуальную активность, но меня просмотр этой пленки не впечатлил — он же круглый, а девки тощие, они из-под него пытались выскользнуть в какую-нибудь другую позу, а этот хряк наваливался на них «традиционным способом». Но как бы то ни было, а попались свиньи своим же братьям на потеху, так нечего потом хрюкать про «фальсификацию» пленки. Сами такую Россию хотели, теперь ешьте ее досыта.

Но с Тимошенко дело иное. Митрофанов снял художественный фильм, пригласив на главную роль проститутку или актрису (много ли талантов требуется ноги раздвигать и промежность показывать?), внешне очень похожую на Тимошенко, и сам нафантазировал сюжет. Откуда он его взял, Митрофанов не поясняет, а у меня такая версия — надо думать, вспомнил, как его мать или жена с клиентами кувыркались, и воплотил виденное в фильм. Поскольку только такой сын или муж мог создать эту пакость, а нормальному человеку такое бы и в голову не пришло.

Повторю, Тимошенко обязана отвечать за каждый свой поступок, а наказание допустимо любое. Любое, но за ее поступок, а не за бредовые фантазии какого-то павиана. У меня, презирающего Тимошенко, этот фильм вызвал негодование, но не к ней (ее даже жалко стало), а к Митрофанову. «Яка падлюка»! А какие же тогда чувства вызовет фильм у тех украинцев, которые, голосуя за Ющенко, голосовали и за нее? Ведь Митрофанов оскорбил не украинского политика, он в данном случае оскорбил женщину. Тимошенко, повторю, можно было безжалостно драть и как женщину-политика — не лезь, баба, не в свое дело, — но просто как женщину трогать ее недопустимо.

Митрофанов этого не понимает? Может, и не понимает, но в это слабо верится. Скорее всего, это целенаправленная кампания увеличения вражды между велико- и малороссами, причем не вражды между правительствами, а вражды между народами.

Ну и как с такими животными во власти в России называть себя русским? Мы тоже те еще правнуки.