История государства и права зарубежных стран. Часть2

Крашенинникова Нина Александровна

Жидков Олег Андреевич

Раздел III. История права в новое и новейшее время

 

 

Глава 18. Становление и развитие современных правовых систем

Революции XVII–XVIII вв. и их роль в формировании права нового типа. Становление современного права — это длительный исторический процесс, охватывающий несколько столетий и начавшийся еще в раннем средневековье. Он протекал эволюционно и более плавно, чем соответствующие процессы в сфере политики и государства, где они нередко принимали форму общественных катаклизмов.

Историко-культурные корни современного права складывались на почве рецепированного римского права, городского права, международного торгового права и были достаточно глубокими и прочными. Но вместе с тем правовые системы эпохи средневековья были весьма несовершенны, а многие их положения тормозили развитие политической демократии и капиталистического предпринимательства. Эти черты средневековых правовых систем, отличавшихся к тому же отсутствием внутреннего единства, препятствовали прогрессивным изменениям в праве.

Важную роль в реформировании старого феодального права на новой основе сыграли английская революция XVII в. и французская революция XVIII в. Эти революции, особенно французская, были серьезным испытанием на прочность оставшейся от средневековья правовой надстройки. Как всякие общественно-политические катаклизмы, эти революции не способствовали непосредственному укреплению правовых начал в обществе. Наоборот, они привели во многом к неоправданному разрушению правового здания, создаваемого веками, к ломке традиционной правовой культуры, к правовому нигилизму и волюнтаризму.

Как показал исторический опыт Франции и Англии, создание нового права происходило не только в годы революционных потрясений, а, наоборот, в годы, характеризующиеся политической стабилизацией и духом консерватизма. Тем не менее в широкой исторической перспективе эти революции, положив начало перевороту в области экономики и политико-государственных структур, в конечном счете привели к значительным изменениям и в области права, к формированию нового правового порядка, способствовавшего становлению и быстрому развитию капитализма.

Пределы вторжения революции в средневековое право, темпы обновления и переустройства правовой системы во многом зависели и от конкретных исторических условий разных стран. Там, где конфликт между интересами предпринимателей и всего общества с феодальным правом принял наиболее острые формы, где в борьбу с архаичным феодальным правопорядком активно включились плебейские слои населения, смена средневековой правовой системы новым правом (как показывает пример Франции) произошла быстрее и в более радикальных формах. Там, где революция не привела непосредственно к политическому господству буржуазии, где последние шли к власти долгим путем и через серии компромиссов с землевладельцами (особенно показателен пример Англии), послереволюционное право в большей степени было проникнуто духом традиций и сохраняло элементы средневековой правовой системы.

Таким образом, современное право в странах Запада (в первую очередь в Англии и Франции) складывалось и развивалось как логическое продолжение сложившихся ранее систем средневекового (например, "общего права") и даже античного (римского) права. Новое право не могло быть чем-то существенно иным, чем предшествующее право, поскольку в своем саморазвитии оно вобрало в себя, сохранило и использовало многие его конструктивные, общественно-полезные элементы.

Степень правопреемства современного и предшествовавшего ему права (например, римского, обычного) была столь велика, что, в сущности, нигде дореволюционные правовые системы не исчезли бесследно. Значительная их часть вошла в обновленном виде в современное право, трансформировалась в его нормы, так как и средневековое право функционировало в обществе, знавшем уже и частную собственность, и рыночные отношения, и достаточно высокий уровень юридической техники. Отрицание средневекового права в ходе революций XVII–XVIII вв. и в последующие периоды происходило главным образом применительно к той части его норм, которые игнорировали коренные интересы частных собственников, затрудняли дальнейшую эволюцию и внутреннее согласование самой правовой системы, приходили в противоречие с экономическими и политическими потребностями капитализма.

Становление нового права означало большой прогресс в истории человеческого общества. Оно проходило не только путем отрицания и упразднения средневековых институтов в экономике и политике. Право обнаружило огромный созидательный потенциал, создавало необходимый простор для роста производства и торговли, для проявления личной инициативы, для всестороннего удовлетворения потребностей быстро развивающегося общества. На новой исторической ступени развития права в нем проявился ряд важных свойств и качеств.

Право нового времени, в отличие от дореволюционного, которое характеризовалось разобщенностью и правовым партикуляризмом, повсеместно рождалось в виде интегрированных национальных правовых систем. Именно капитализм, ломающий всевозможные сословные, региональные, таможенные и иные барьеры, привел к возникновению не только национальных государств, но и национальных правовых систем. В новых правовых системах проявляется тот уровень развития, когда государство начинает играть решающую роль в формировании самого облика правовой системы. Правовая система получает новое качество, новый способ своего существования — систему законодательства и систему права, которая практически лишь в зачаточном виде присутствовала в древнем и средневековом обществах.

Национальные правовые системы, в отличие от расщепленных правовых систем предшествующей эпохи, приобретают не только общегосударственную силу, но и новое содержание. Они вбирают в себя и правовой опыт предшествующих поколений, и действующее право, и систему права, и правовое сознание. Новые правовые системы порождали и новые формы существования самого права, которое вырастало в большинстве случаев не на обычаях и судебной практике, а на законодательных и иных нормативных актах. Доминирующим началом, своего рода ядром в правовых системах нового времени с самого начала становится конституционное (государственное, публичное) право, на базе которого строилось правовое здание любого общества.

Новые правовые системы сложились под воздействием формирующегося капитализма, нуждающегося и в адекватной правовой системе, и в едином правовом поле. Особое системообразующее значение в становлении нового права имело законодательство. Условно мировую историю права можно разделить на две большие эпохи. В древнем мире и в средние века право рождалось в основном не из установлений государства, а из реально существующих и признаваемых самим обществом отношений.

В новое время право в своем саморазвитии по-прежнему отражает внутренние потребности общества и меняющиеся жизненные условия. Но в нем, особенно с развитием конституционных начал, законодательство становится уже ведущим источником права. Именно оно, а не средства саморегуляции, становится стержнем правовой системы, правообразующим фактором. Законодательство выступает как важнейший инструмент развития права, придавая ему системность, целостность.

В древнем мире и в средние века даже наиболее полные законодательные акты (например, свод законов Юстиниана и др.) никогда не создавали основной массы правовых норм, отличаясь казуистичностью. Правовые нормы в эти эпохи формировались через народные обычаи и через судебную практику. Только в новое время и особенно в XX в. право, сохраняя общечеловеческую ценность, находящую выражение в доктрине "верховенства права", выступает в значительной степени в качестве предписания государственных органов.

Сложившиеся после революции и получившие свое развитие современные правовые системы наряду с принципом "верховенства права", "верховенства закона" включают в себя и другие принципы. В отличие от средневекового новое право базировалось на принципах индивидуализма, отражавшего в свою очередь раскрепощение личности, ее освобождение от корпоративных, сословных и иных феодальных уз. Это нашло свое выражение уже в первых конституционных и иных законодательных актах французской революции (Декларации прав человека и гражданина и др.). В центр правовых систем нового времени был поставлен именно человек, личность, а не сословно-корпоративные образования. Отсюда и права человека в самих юридических документах стали рассматриваться как естественные, священные и неотчуждаемые. В свою очередь они подкреплялись целой совокупностью прав гражданина в публичной и частной сферах.

Важнейшим принципом новых правовых систем стала свобода. Она была не только выражением общечеловеческого гуманистического идеала, но и выступала как составной элемент гражданского общества с присущими ему свободой предпринимательства, свободой торговли, свободой конкуренции и иных экономических и социальных свобод, которые в свою очередь немыслимы без свободы политической. Не менее важным принципом права в новое время становится равенство, которое отразило эгалитаристские настроения в обществе. В юридическом смысле равенство было необходимым элементом самой системы предпринимательства, ибо оно положено в основу всех договорных отношений, в том числе трудовых.

Как показал сам процесс формирования послереволюционного права, указанные выше принципы и устои права, в том числе и политические свободы, не могли быть обеспечены без прочного правопорядка. Предпринимательская деятельность особенно нуждалась в упорядоченности и стабильности, с чем связывались представления о разумном строе. Поэтому другим основным принципом нового права стала законность. Она явилась условием реализации политических и гражданских прав, гарантией демократических институтов власти, а также стабильности всего экономического оборота.

Становление англосаксонской и континентальной правовых систем (семей). В XVIII–XIX вв. в связи с образованием ряда новых государств в Америке (США) и в Европе (Бельгия, Италия и т. д.), с завершением территориального раздела мира и образованием колониальных империй, с распространением рыночных структур по всему земному шару капитализм превратился в мировую систему, определяющую последующий ход развития человеческой цивилизации. Интернационализация экономической и политической жизни имела своим результатом растущее взаимодействие правовых систем различных стран, преодоление их былой самоизоляции.

Особенно заметным становится воздействие права ведущих держав мира (прежде всего Англии и Франции) на правовую жизнь стран, которые позднее вступили на путь создания капиталистического общества. Взаимодействие правовых систем в этих условиях принимает самые разнообразные формы, а их сходство значительно увеличивается. Этому содействовала широкая рецепция (заимствование) целых национальных правовых систем, насильственное внедрение чужеземного права, а также более мягкая трансплантация принципов права одних стран в правовые системы других стран. В немалой степени на процессы растущего взаимодействия и взаимовлияния отдельных национальных правовых систем разных стран в конце XIX — начале XX вв. повлияли и новые технические возможности капитализма — современные средства транспорта, связи, информации и т. д.

В связи с широкими процессами рецепции и трансплантации права на базе английской и французской национальной правовой системы сложились так называемые мировые системы (семьи) права — англосаксонская и континентальная (романо-германская). Эти структурные общности представляли собой две большие группы национальных правовых систем, различающихся по своей внутренней структуре и внешним юридическим характеристикам.

Каждая из этих двух систем имеет свой "генетический код", свои исторические корни. Несмотря на то, что французская и английская правовые системы уходят своими корнями в средние века, возникновение мировых систем права связано именно с процессом утверждения господства капитализма. Доминирующее положение этих стран в сфере права определялось также и тем, что в XIX в. они были наиболее богатыми и развитыми, превратившись к тому времени в крупнейшие колониальные державы.

Особенно тесно связано с колониальной политикой образование англосаксонской системы права. Большое значение колониального фактора в истории этой системы во многом определяется тем, что английское право, уникальное по способам своего формирования, содержанию и форме, обладающее большим потенциалом саморазвития, было тем не менее слишком традиционным, национальным, а потому сложным и недоступным для рецепции, для более или менее широкого восприятия в других странах мира. В итоге англосаксонская правовая семья превратилась в мировую систему не в результате рецепции трудных для понимания английских правовых форм, а путем их трансплантации или насильственного внедрения в процессе колониальной экспансии.

На начальных этапах английской колониальной экспансии были выработаны две судебные доктрины, способствовавшие именно трансплантации, а не рецепции английского права. Согласно первой из этих доктрин, англичанин, отправляющийся за границу, "берет с собой" английское право. Тем самым, английский суд как бы гарантировал англичанину, находящемуся в английских колониях ("за морями"), сохранение всех свобод и демократических институтов, которые существовали в самой метрополии. Эта доктрина стала следствием обобщения правового опыта, накопленного в первых королевских колониальных хартиях. Так, еще в королевской Хартии Виргинии от 1606 г. говорилось, что "наши подданные, все вместе и каждый в отдельности… будут иметь и пользоваться всеми Свободами, Вольностями и Иммунитетами в любом из наших владений во всех их значениях и смыслах, как если бы они родились и жили в пределах нашего королевства Англии".

Согласно второй доктрине, сформулированной в 1693 г. судьей Холтом, в случае освоения англичанами "незаселенных" земель местное индейское и иное туземное население не должно было приниматься во внимание как "нецивилизованное". В этих колониях считались действующими все законы Англии. Термин "законы Англии" в колониальной практике подразумевал не только статуты, но и "общее право" и "право справедливости", т. е. прецедентное право, которое вводилось в судах, создаваемых английскими колонистами.

Введение в действие положений английского права в колониях переселенцев осуществлялось не только на основе указанных судебных доктрин, но и путем издания специальных королевских хартий, а также законов парламента. Так, например, в хартии, выданной Карлом II Ост-Индской компании в 1683 г., указывалось, что судьи должны решать дела в соответствии с "правосудием, справедливостью и доброй совестью", то есть практически в соответствии с английским прецедентным правом. Специальными актами английское право было введено в североамериканских колониях, позднее распространено на Канаду (кроме Квебека, где сохранило свое действие французское право), Австралию, Новую Зеландию, Южную Африку, на базе которых позднее оформились английские доминионы. Нормативными актами королей английское право внедрялось "сверху" и в новых колониях в Азии и в Океании.

В конце XIX в. в связи с окончательным разделом Африки английские законы, а также прецедентное право были введены специальными правительственными актами в африканских колониях (в 1874 г. — в Гане, в 1880 г. — в Сьерра-Леоне, в 1897 г. — в Кении и т. д.).

В XIX в. законодательство, вводящее в колониях английское право, довольно четко указывало и пределы применения его источников. Так, например, Ордонанс 1874 г. для Золотого Берега (Гана) постановил, что в колонии действует "общее право, справедливость и статуты общего характера, которые действовали в Англии на 24 июля 1874 г.", то есть на момент издания Ордонанса. Там же указывалось, что "во всех вопросах, в которых имеется конфликт или расхождение между нормами справедливости и нормами общего права, относящимися к одному и тому же вопросу, предпочтение должно отдаваться нормам справедливости". Подобные положения предусматривались в законодательстве, изданном для других колоний. В Либерии, основанной неграми — переселенцами из США, английское "общее право" первоначально было позаимствовано в его американском варианте. В законе 1820 г. указывалось, что в стране вводится "общее право в том виде, в каком оно было преобразовано и действует в Соединенных Штатах". Правда, в 1824 г. новый закон говорил уже о действии "общего права и обычаев судов Великобритании и Соединенных Штатов", а в 1839 г. было постановлено, что в Либерии действуют "те части общего права, которые установлены в "Комментариях" Блэкстона, и поскольку они могут быть применены к условиям данного народа".

Обычно англичане не уничтожали в колониях полностью традиционное местное право (например, индусское, мусульманское, обычное и т. д.), что было просто невозможно сделать, но это право действовало в пределах, установленных английским законодательством или колониальными властями. В таких условиях возникали и своеобразные смешанные правовые системы, состоявшие из элементов английского и местного туземного права (например, англо-индусское право). Традиционное право регулировало главным образом семейные отношения и сохраняло свое подчиненное положение по отношению к английскому праву, которое определяло развитие правовой системы в этих странах в целом. В колониях и протекторатах Англии и Юго-Восточной Азии (Малайя, Сингапур, Гонконг, Бруней) английское право переплеталось часто с элементами индусского и китайского права, которое действовало в индийских и китайских поселениях и у торговцев, а также с нормами мусульманского права, которое утверждалось здесь по мере распространения ислама. В колониальных владениях Англии в Африке в определенных пределах (особенно в области семейных, наследственных и т. п. отношений) действовали нормы обычного права, но воздействие английского права в целом шло по возрастающей линии. В результате во второй половине XX в., когда прошел процесс деколонизации британской империи, новые государства, возникшие на базе английских колоний, практически оказались в сфере влияния и действия англосаксонской системы права.

Своеобразно складывалась правовая система в английских колониях в Южной Африке. Эти колонии расширялись по мере захвата бурских республик, в которых действовало голландское (так называемое римско-голландское) право. Основные черты этого права определились еще в XV–XVII вв. В начале XIX в. в самой Голландии право было преобразовано по французскому образцу (на основе кодексов Наполеона), но в колониях (в Индонезии, в Южной Африке и т. д.) оно действовало главным образом в первоначальном виде. Голландские власти в случае пробелов в колониальном законодательстве допускали ссылки даже на римское право.

Англичане, утвердив свое господство в южноафриканских колониях, сохранили действие как некоторых местных обычаев, так и римско-голландского права. В 1857 г. специальная комиссия, обследовавшая состояние права в Капской земле, писала в своем отчете, что "римско-голландское право… образует главную часть права колонии". По конституционному Акту об образовании Южно-Африканского Союза (1909 г.), определялось, что право отдельных колоний, которое действовало к моменту создания Союза, является действующим до тех пор, пока оно не будет пересмотрено парламентом Союза или провинциальными советами. Однако в течение всего XIX и в начале XX в. южноафриканское право перерабатывалось в соответствии с духом английской юриспруденции. В результате, по словам самих южноафриканских юристов, сложилась "правовая система — гибрид", где тесно переплелись элементы английского и голландского права.

Это своеобразное право было распространено англичанами и на другие их владения на юге Африканского континента (Южная Родезия- 1898 г., Свазиленд — 1907 г. и др.). Уже после окончания первой мировой войны, в 1919 г., право Южно-Африканского Союза было введено и в подмандатной территории — Юго-Западной Африке. Своеобразная гибридная система права, хотя и с более очевидным влиянием английских доктрин, сложилась исторически и в ряде других колониальных владений Англии: на Цейлоне (англо-римско-голландское право), на острове Маврикий (англо-французское право), в Вест-Индии (англо-испанское право).

С конца XIX в. английское право оказывает все большее воздействие на правовые системы и таких стран, которые официально сохраняли независимость, но фактически попали под британское влияние — Египет, Афганистан и др. Своеобразная смешанная система права возникла исторически и на самих британских островах — в Шотландии. Здесь еще в средние века применялись многие институты римского права, дополненные практикой шотландских судов, не воспринявших в целом систему "общего права". Но после акта об Унии Англии и Шотландии 1707 г., хотя шотландское право и сохранило свой обособленный статус, оно постепенно начало все больше тяготеть к образцам английского права. Укреплению мировых позиций английского права способствовало то обстоятельство, что дела из высших колониальных судов можно было обжаловать в судебном комитете Тайного совета в Лондоне.

Ориентация на английское право сохранилась в самоуправляющихся колониях и после принятия в 1865 г. английским парламентом "Акта о действительности колониальных законов". Формирующееся в доминионах национальное законодательство базировалось на основных принципах англосаксонской правовой системы, то есть на судебном прецеденте и общем праве.

Английское право было положено в основу кодификации отдельных отраслей и институтов права, которая проводилась в ряде колоний. Так, в Индии уже в 30-х гг. XIX в. специальная комиссия под руководством известного английского юриста Маколея составила проект уголовного кодекса. Он был утвержден Законодательным советом при вице-короле Индии лишь в 1860 г., вскоре после подавления национального восстания 1857 г., в связи со стремлениями англичан укрепить колониальный правопорядок. Этот кодекс испытал на себе известное влияние и французского законодательства, а также заимствовал ряд положений из индусского и мусульманского права, но в целом по своему духу он соответствовал английской правовой системе. В 1859 г. был принят кодекс гражданского судопроизводства, а в 1861 г. — кодекс уголовного судопроизводства Индии. В 60-х гг. в Индии был принят также ряд кодифицированных актов в сфере гражданского права (Акт о наследовании 1863 г., Акт о договорах 1866 г.). На основе английского права (проект Стифена) был принят в 1892 г. уголовный кодекс Канады. В конце XIX — начале XX в. индийские колониальные кодексы были распространены Англией на ряд других колоний (Аден, колонии в Восточной Африке — Сомали, Кения и др.).

Несмотря на большое разнообразие правовых систем, выросших на базе бывших колониальных британских владений, они имеют сходство в основных моментах внутренней структуры и самого юридического мышления. В силу особой системообразующей роли в англосаксонской правовой семье общего права Англии эту систему часто называют "семьей общего права". В этой семье преобладает прагматическая концепция права, согласно которой юридическая норма выступает не столько в виде общей и абстрактной нормы поведения, сколько в способе разрешения судебных тяжб. Естественно, что важное место при этом занимает прецедентное, судейское право, для которого процессуальные моменты самого ведения судебных дел (предъявление и оценка доказательств, заслушивание свидетельских показаний и т. д.) имеют нередко большее значение, чем выяснение истины. Таким образом, право в англосаксонской семье приобретает процедурный и казуальный характер, а не законодательный и системно-логический. Отказ от широкой рецепции римского права в этой семье имеет результатом множество юридических понятий, юридических конструкций и терминов, имеющих корни лишь в английской правовой истории. Под влиянием английской судебной практики в англосаксонской правовой семье большое внимание уделяется защите прав личности от произвола государства и общества.

Континентальная система (семья) права складывалась в отличие от англосаксонской системы под непосредственным влиянием правовой системы Франции, и особенно наполеоновской кодификации, осуществленной еще в начале XIX в.

Сам термин "континентальная система права" вошел в оборот в науке сравнительного правоведения в конце XIX в. Этот термин, как и англосаксонская система права, оказался достаточно условным и неполно отражающим реальное положение вещей. Первоначально эта система (семья) включала в себя правовые системы ряда стран европейского континента, унаследовавших основные понятия, конструкции, а также общий дух римского права. К этой семье относились правовые системы таких родственных "романских" государств, как Франция, Голландия, Бельгия, Испания, Италия. К этой же группе также относилась Германия, влияние права которой на континентальную систему становится особенно заметным с конца XIX и в первой половине XX в. Германский фактор, отразивший синтез варварского (германского) и римского права, стал столь существенным, что сама континентальная система стала называться романо-германской правовой семьей.

Континентальная система права в своем развитии рано вышла за рамки Европейского континента. В силу влияния римско-испанских правовых традиций ее уже в XIX в. восприняли практически все латиноамериканские республики, где рецепция французского и римского права была особенно глубокой. Основные элементы структуры и отдельные положения континентальной системы были трансплантированы в XIX и в начале XX в. в многочисленные африканские и азиатские колонии Франции, Бельгии, Голландии, Германии. Во второй половине XX в., когда эти колонии получили независимость, их правовые системы оказались "привязанными" к романо-германской правовой семье.

Заметное влияние континентальной системы права можно видеть также в японских кодификациях конца XIX — начала XX в., в праве Оттоманской империи, Египта и т. д. Таким образом, континентальная система права превратилась к концу XIX — началу XX в. в одну из двух мировых систем права.

Романо-германская (континентальная) правовая семья имеет ряд структурных и технико-юридических особенностей, которые восходят еще к римскому праву и к средневековым правовым традициям. В странах континента в отличие от Англии решающую роль в создании права играла не судебная практика, а законодательные и иные нормативные акты королей, в том числе основанные на римском праве. Революции, прокатившиеся в конце XVIII — начале XIX в. по Европейскому и Американскому континентам, содействовали дальнейшему росту авторитета закона. Он превратился в главный источник права и стал при этом основным системообразующим фактором в континентальной правовой семье. Именно закон, а не судебная практика выступил как инструмент в создании единого национального правового порядка и единого режима законности.

В странах континентальной системы сложились специальные юридические конструкции, обеспечивающие признание верховенства закона. Закон рассматривался здесь как акт верховной власти, наделенный правом устанавливать нормы, имеющие высшую юридическую силу. На законе (конституции) основывалась и иерархия всех соподчиненных и нижестоящих по своей правовой силе нормативных актов. Во Франции в XIX в., как и в континентальной системе в целом, сложилось положение, которое сами французские юристы назвали "фетишизацией писаного закона".

С формально юридической точки зрения в континентальной системе любое решение суда должно было основываться на писаном праве, на законе, а не на предшествующих судебных решениях. Судьи в рамках континентальной системы могли лишь применять право, а не создавать его, как это делали их английские коллеги. Так, например, в гражданском кодексе Франции статья 5 указывала: "Судьям запрещается выносить решение по подлежащим их рассмотрению делам в виде общего распоряжения". О подзаконном характере судебной деятельности свидетельствует и статья 4: "Судья, который откажется судить под предлогом молчания, темноты или недостаточности закона, может подлежать преследованию по обвинению в отказе правосудия". Еще более четко принцип связанности судей при вынесении судебного решения законом сформулирован в ст. 3 гражданского кодекса Италии 1865 г.: "При применении закона нельзя приписывать ему другого смысла, кроме того, который явствует из собственного значения слов во взаимной их связи и из намерения законодателя". Примерно такой же подход к пониманию соотношения закона и судебной практики ("судейского права") был зафиксирован и в латиноамериканском законодательстве. В Аргентине, например, было четко установлено, что судебный прецедент и доктринальные работы являются вспомогательными в процессе толкования закона, но по причине отсутствия обязывающей силы не являются источником права.

Другая специфическая черта континентальной системы — это кодификация, которая рассматривалась как необходимое условие отраслевой организации правовых норм. В кодификациях, осуществленных в XIX в. в рамках континентальной системы права, было реализовано пожелание Вольтера, высказанное им еще в XVIII в.: "Давайте сделаем все законы ясными, единообразными и точными". В кодификационных работах особенно ярко отразился присущий XIX в. экономический и политический либерализм, который предполагал сначала установление общих рамок правового здания, а затем — минимальное государственное вмешательство в частную правовую сферу. Кодексы, по замыслу юристов XIX в., должны были дать четкое определение границ запрещенного и дозволенного.

Континентальная система права отличается от англосаксонской системы не только по своим источникам, но и по внутренней структуре, по основным правовым институтам, конструкциям, по юридической технике. Сама правовая норма рассматривается как абстрактное предписание, как высшее правило поведения для граждан и государственных органов. Многие структурные особенности права континентальной системы проистекают еще из переработанного применительно к новым условиям римского права. Так, для стран континентальной системы, как и для римского права, характерно деление права на публичное и частное. Первое связано с публичным, общественным интересом и соединяет частных лиц под эгидой государственной власти в единый коллектив "ради блага всего общества". Второе ориентировано на отдельных индивидов и связывает частных лиц в процессе защиты своих личных интересов, в том числе от не требующегося в этой сфере государственного вмешательства.

Развитие права в современном обществе. Для новейшего периода истории характерны не только существенные изменения в политических системах, конституциях, государственном праве современного общества, но и заметная эволюция всей его правовой системы.

Обновление, которое произошло в праве стран Запада в XX в., особенно во второй его половине, затронуло как его форму, так и содержание. Оно придало ему новые перспективы и возможности активно воздействовать на общественную жизнь. Это обновление связано прежде всего с глубинными процессами развития самого современного капитализма, вступившего в постиндустриальную фазу. В современную эпоху право в значительно больших масштабах используется для решения новых общественных задач, обусловленных ускоряющейся информационной и научно-технической революцией, усложнившейся и модернизирующейся экономикой, поисками разрешения старых традиционных и вновь возникающих социальных противоречий. Право стран Запада на современном этапе его развития отражает также меняющееся соотношение демократических и реакционных сил на международной арене, региональную политику и набирающие силу интеграционные процессы в сфере экономики и политики.

В новейший период в праве западных стран отчетливо проявился ряд новых черт, не свойственных ранним этапам развития капитализма. В то же время происходит постепенное видоизменение некоторых классических правовых принципов и постулатов, которые в XVII–XIX вв. казались естественными, единственно возможными и непоколебимыми, а в настоящее время они стали не в полной мере удовлетворять потребности общественной жизни, соответствовать возникающим в ней новым явлениям. Так, характерный для права в XVIII в. индивидуализм сменяется сильной социально-правовой политикой.

Основное назначение права в современных условиях состоит не только в защите той социополитической структуры, которая в своей основе сложилась на предшествующих ступенях саморазвития капиталистического общества. Оно заключается также в том, чтобы, сохраняя это общество и сложившиеся в нем демократические традиции, трансформировать его, приспосабливая к новым общественным потребностям. Именно поэтому изменения в праве западных стран в новейший период проявляются не столько в классовых, сколько, прежде всего, в общесоциальных и общерегулятивных функциях права, связанных с объективным отражением в нем более высоких форм общественного сознания и производства, с необходимостью охраны окружающей среды и борьбы с болезнями и преступностью, с разумным осуществлением демографической политики и т. д.

Обновляющееся (особенно во второй половине XX в.) право промышленно развитых стран демонстрирует большую, чем ранее, способность к целенаправленной социальной политике. При этом оно сохраняет приверженность к собственному опыту и достижениям мировой цивилизации, особенно в сфере отношений собственности и регулирования рыночной экономики.

Процесс развития права в одних странах характеризовался высокой степенью правовой преемственности, в других он ознаменовался крупными реформами законодательства. Но в целом всем правовым системам современного западного мира присущ резкий рост самой сферы общественных отношений, требующих правового регулирования, увеличение правотворческой активности государственных органов, возрастание роли юридической формы общественных отношений, ориентация на право как на общепризнанную и самостоятельную ценность (идея правового государства).

Демонстрируя более высокую (по сравнению с политическими системами и государством) степень стабильности и преемственности, право в странах Запада в XX в. отличается большой приспособляемостью, гибкостью, способностью регулировать общественные отношения при разных государственных режимах и при крутых поворотах в политике правящих кругов отдельных государств.

Изменения в источниках современного права. Резкое увеличение нормативного правового материала, новые тенденции в развитии правовых систем привели к изменениям и в источниках права. Старые кодексы, особенно принятые в XIX в., обросли многочисленными поправками. В ряде стран им на смену пришли кодексы нового поколения, которые в большей степени соответствовали потребностям современного капитализма.

Значительный рост и усложнение законодательства, появление большого числа новых правовых актов потребовали проведения крупных кодификационных работ. Но во многих странах произошла своеобразная "декодификация", проявившаяся в том, что значительная часть положений кодекса начинает подменяться или же вытесняться текущим законодательством.

Существенные изменения произошли в самой внутренней структуре источников права. В XX в., несмотря на значительный рост законодательства, в общей массе правового материала увеличился удельный вес актов исполнительной власти. Этому изменению в соотношении закона и актов исполнительной власти способствовали в ряде стран и конституции, которые ограничили законодательные правомочия парламента определенными предметными рамками (например, статья 34 Конституции Франции 1958 г.). Сами законы нередко принимаются парламентами в довольно обобщенном виде и требуют последующей нормативной конкретизации.

Президентские и правительственные декреты, приказы и регламенты министерств, как и другие виды административных актов, во всех без исключения государствах Запада стали важным инструментом практического приспособления содержания права к быстро меняющимся общественным условиям. Процесс возрастания роли правительственных и иных административных актов (специализированных комиссий, "независимых" агентств и т. п.) ускорялся в случаях ослабления парламентской системы, выхода исполнительного аппарата из-под фактического контроля представительных органов. В фашистских государствах (в Германии при Гитлере, в Италии при Муссолини, в Чили при Пиночете и т. п.), а также при иных авторитарных режимах правительства открыто узурпировали законодательные полномочия, отменяя или подменяя своими актами не только парламентские акты, но и конституционные нормы.

Правительственное нормотворчество получило развитие в виде так называемого делегированного законодательства, принятие которого осуществлялось по уполномочию парламента и при его официальном контроле. В последние десятилетия в ряде стран в связи с возрастанием роли правительственной власти и бюрократии правотворческий характер наряду с нормативными административными актами приобретает и сама административная практика. Административные решения правительственных и иных исполнительных органов власти привели в целом ряде случаев к созданию административных прецедентов, за которыми фактически признается нормативная сила.

В ряду других источников права возрастает также и значение судебной практики. Все большее воздействие судебная практика начинает оказывать на развитие отдельных правовых институтов и в тех странах континентальной системы, где исторически судебный прецедент не признавался источником права, но решения высших судов по своему фактическому значению все больше приобретали свойства прецедента. Наибольшую правотворческую роль играет судебное решение, выносимое в связи с толкованием законов.

Особое место среди источников права заняли решения конституционных судов, созданных под влиянием США после второй мировой войны во многих странах Европы и Азии (Италия, Япония, ФРГ, Индия и др.). Несмотря на ряд антидемократических решений, вынесенных под давлением консервативных сил в 40-50-х гг., в целом институт судебного конституционного контроля и созданные в процессе его осуществления конституционные доктрины способствовали развитию права и укреплению демократических принципов политической жизни.

Эволюция системы современного права. Развитие государственного регулирования экономики, особенно усилившееся с 30-40-х гг. и повлекшее за собой расширение правительственного вмешательства в различные сферы общественной жизни, привело к дальнейшей дифференциации системы законодательства и к дроблению ряда основных отраслей права (гражданского, административного и др.). В результате отпочкования ряда традиционных институтов появились новые отрасли законодательства: семейное, патентное, авторское, банковское, страховое и т. д.

Одновременно наметилась и другая тенденция — тесное переплетение гражданско-правовых (диспозитивных) и административных (императивных) методов правового регулирования. Это означало стирание четких граней между административным и гражданским правом, а следовательно, ослабление различий между публичным и частным правом. В ряде стран исчезает и дуализм частного права, выражавшийся в самостоятельном развитии гражданского и торгового права (например, в Италии с 1942 г. действует единый гражданский кодекс, охватывающий все частное право).

Необходимость единообразного регулирования всей совокупности сложных экономических отношений привела к появлению комплексных отраслей права (атомное право, транспортное и т. д.). В юридической литературе входят в употребление такие правовые конструкции, как предпринимательское право, хозяйственное право, деловое право, экономическое право, право торгового оборота и т. д.

Активное развитие законодательства, связанного с регулированием хозяйственной жизни, повлияло не только на усложнение национальных правовых систем, но и на усиление взаимодействия правовых систем различных государств, особенно в сфере экономического законодательства и отдельных его видов (инвестиционное, валютно-денежное, налоговое и т. д.). Эта тенденция к сближению разных правовых систем отражает объективные потребности развития мирового хозяйства, и особенно интересы транснациональных компаний (ТНК). Такие компании осуществляют свой бизнес одновременно во многих странах мира и заинтересованы в единых правовых подходах при регулировании аналогичных экономических отношений. Интеграционные процессы в экономике неизбежно влекут за собой усиление единообразия в праве разных стран, ведут к ослаблению былых различий и контрастов между континентальной и англосаксонской правовыми системами.

Одной из характерных особенностей эволюции права после второй мировой войны является значительное возрастание (по сравнению с предшествующей эпохой) воздействия норм международного права на внутреннее право отдельных государств. Это воздействие охватывает как конституционное законодательство, так и всю правовую систему в целом. Особенно заметно в последнее десятилетие увеличение числа норм международного права, затрагивающих торговые и иные экономические отношения между различными государствами. В результате возникает своеобразное международное экономическое право. Спецификой норм международного права является то, что они в процессе трансформации реализуются в нормы внутригосударственные.

Реализация (имплементация) норм международного права осуществляется различными путями. Это может быть ратификация и официальная публикация соответствующего международного договора, как это, например, происходит во Франции и некоторых других странах. Но, например, в Великобритании имплементация достигается путем издания специального нормативного акта. Конституции ряда западноевропейских стран, принятые в послевоенный период, исходят из принципа верховенства ратифицированного международного договора над внутренним законодательством. Поскольку эти государства являются участниками многих международных конвенций, регулирующих морские, воздушные, железнодорожные и автомобильные перевозки, кредитно-расчетные отношения, патентные права и т. д., это потребовало от них внесения изменений во внутреннее законодательство.

Особенно важную роль в процессе унификации и гармонизации законодательства играют международные экономические и политические сообщества европейских государств (Общий рынок и т. п.), в рамках которых вырабатываются многосторонние договоры, например, конвенции о взаимном признании компаний (1968 г.), о патенте для Общего рынка (1975 г.) и др., на основе которых в свою очередь государства — участники договора принимают или корректируют соответствующее национальное законодательство (акционерное, патентное, антимонопольное и т. д.). Учредительные нормы международных политических и экономических сообществ нередко входят в национальное право государств-участников и без принятия соответствующих нормативных актов, в силу самой ратификации договора (например, Римского договора 1957 г. о создании ЕЭС).

 

Глава 19. Право Англии

Английская революция XVII в. и право. Одна из главных и исторически обусловленных черт этой революции состояла в том, что возглавлявшие ее предпринимательские круги Англии, тесно связанные с обуржуазившимися землевладельцами (джентри), не ставили своей целью коренную перестройку старой политической и правовой системы. Английское "общее право", "право справедливости" и частично статутное право уже к XV–XVI вв. заметно приспособились к перспективе капиталистического развития.

Непримиримая оппозиция королевской власти и англиканской церкви со стороны новых экономически господствующих сил была обусловлена лишь определенными неприемлемыми для английского общества аспектами законодательной и судебной политики абсолютизма (земельной, торгово-промышленной, религиозной и т. д.). Что же касается правовой жизни в Англии, то она в период революции подверглась изменениям лишь постольку, поскольку в ней ущемлялись коренные интересы пришедшего к власти блока лендлордов и предпринимателей. Характерно в этом отношении развитие аграрного законодательства революции. Именно в этой сфере у буржуазии и джентри возникли наиболее острые противоречия с королем, феодальной аристократией и англиканской церковью.

С начала гражданской войны парламент, стремясь покрыть большие расходы, связанные с ведением военных действий и содержанием армии, издал ряд актов о конфискации с последующей распродажей земель и иного имущества своих политических противников, сторонников короля — роялистов. Последние в этих парламентских актах рассматривались как "злоумышленники" (делинквенты). Формально эти меры трактовались как военно-финансовые. Так, например, постановление палаты общин, принятое в сентябре 1642 г., именовалось "О возложении расходов по ведению войны на сторонников короля". Но по существу социальное значение этих актов было значительно более глубоким. Они подрывали позиции старого дворянства, вели к уничтожению многих феодальных поместий, к превращению большой массы земель в собственность буржуазного типа.

В октябре 1646 г. в разгар гражданской войны парламент издал Ордонанс о конфискации земель архиепископов. Он положил начало секуляризации церковных земель. Конфискованные в соответствии с этим Ордонансом земли затем (Ордонансом от 17 ноября 1646 г.) были пущены в распродажу, причем по очень высоким ценам. Покупатели земельных участков должны были уплатить за них сумму, составляющую не менее десятикратного размepa дохода с этих земель, исчисленного на 1641 г. (т. е. до начала войны). Это привело к тому, что распродаваемые земли оказались в руках джентри и предпринимателей, в частности тех крупных ростовщиков, которые давали парламенту деньги взаймы.

В последующем (1649 и 1650 гг.) были приняты новые акты, которые распространили указанную выше процедуру на более широкий круг церковных земель (приходские маноры и т. д.). С провозглашением республики парламент издал в июле 1649 г. "Акт о продаже владений, маноров и земель, ранее принадлежавших бывшему королю, королеве и наследному принцу". В этом акте указывалось, что цена на распродаваемые имения должна устанавливаться с учетом дохода за 13 лет. Преимущественное право покупки (в течение 30 дней) предоставлялось держателям недвижимостей, а затем (в течение 10 дней) — кредиторам. После истечения указанного срока королевское имущество поступало в свободную распродажу. Приобретенная таким образом недвижимость закреплялась за покупателями актами парламента или выдачей им соответствующих патентов.

Указанные выше законодательные акты революции о распродаже конфискованных земель отвечали интересам влиятельных кругов английского государства. В результате этого законодательства земля становилась достоянием богатой верхушки общества и не могла практически попасть в руки основной части крестьянства и тем более городской и сельской бедноты. Об этом свидетельствуют, например, итоги распродажи епископских земель: 50 % оказались в руках джентри, 29 % — у лондонских купцов и торговцев и только 9 % земель были приобретены свободными крестьянами (йоменами).

Отражением непримиримости парламентской оппозиции по отношению к феодальным привилегиям короля стал акт парламента, принятый в феврале 1646 г. Согласно этому акту, был ликвидирован фискально-феодальный орган абсолютизма, созданный еще в 1541 г., - палата феодальных сборов, которая следила за выполнением повинностей и уплатой платежей в пользу короны лицами, державшими землю от короля. Этот акт упразднял также рыцарские держания (держания на оммаже), так называемые файфы, рельефы и тому подобные феодальные поземельные институты. Рыцарские держания (а в этой форме обычно владели землей и ее новые приобретатели) превратились отныне в свободный сокаж, т. е. в поземельное владение капиталистического типа. Такой же статус приобретали земли свободного крестьянства (фригольдеров, йоменов).

Но акт 1646 г. не облегчил положения большинства английского крестьянства, многочисленных копигольдеров (зависимых держателей земли). Они должны были по-прежнему выполнять свои повинности и уплачивать поборы в пользу своих лендлордов. Более того, обязанности копигольдеров сохранялись и на тех землях, которые были конфискованы и пущены в распродажу. Так, например, в упомянутом выше акте 1649 г. о распродаже королевских земель прямо говорилось, что приобретатели королевских имений и имуществ, а также их наследники "будут иметь владения, пользоваться и осуществлять все те выгоды, привилегии, права, порядки и обычаи и на тех же основаниях получать все преимущества, выгоды от нарушенных условий, штрафы или возмещение за неисполнение договоров, владельческие иски или требования, как названные король, королева…". Таким образом, для копигольдеров менялись лишь хозяева, обязанности же оставались неизменными.

Требования английского крестьянства о радикальной ломке старых феодальных порядков не только отвергались парламентом, но и влекли за собой жестокие репрессии. Об этом свидетельствует, в частности, подавленное Кромвелем движение диггеров (копателей), проповедовавших общие права на землю.

Английская революция не затронула и многие другие поземельные институты, сложившиеся в средневековую эпоху (система майората, особый порядок распоряжения родовым имуществом и т. п.). Но она способствовала превращению земли в товар, открывала путь к дальнейшей экспроприации общинных земель у крестьян, к укреплению новых буржуазных принципов в подходе к земельной собственности.

Законодательство периода революции вторгалось также в отношения, связанные с регулированием промышленной деятельности и торговли. Предпринимательские круги использовали свои позиции в парламенте для устранения в этой сфере всех сколь-нибудь значительных стеснений феодального типа, для утверждения основных начал капиталистического предпринимательства.

Еще в начале XVII в. парламент вступил в острый конфликт с короной по вопросу о монополиях и монопольных привилегиях, возникших на основе особых королевских патентов и лицензий. Эти монополии, чисто феодального типа, были серьезным препятствием для развития свободной конкуренции и вызывали глубокое раздражение у парламентариев. В результате острого конфликта в 1624 г. парламентом был принят закон о монополиях, в котором практика предоставления королевских привилегий в торговле и промышленности, ведущих к "неудобству и ограничениям для других лиц", объявлялась незаконной.

Монопольные права признавались лишь за изобретателями, получающими соответствующие патенты на изобретение, что вполне соответствовало духу капиталистического предпринимательства. Борьбе с королевскими монополиями парламентарии придавали столь важное значение, что в ноябре 1640 г. палата общин приняла специальное постановление об исключении из своего состава лиц, которые в период беспарламентского правления Карла I нарушили закон, запрещающий монополии.

В августе 1650 г. парламентом был принят "Акт о поощрении и об учреждении торговли английского государства". В этом акте закреплялись основы государственной политики в экономической сфере, указывалось, что парламент "озабочен вопросом о поддержании и развитии торговли и различных отраслей промышленности английской нации" и желает, чтобы "бедные люди этой страны могли получить работу и их семьи были обеспечены от нищеты и разорения, чтобы тем самым обогащалось государство и чтобы не осталось причин для лености и нищеты".

Навигационный акт, изданный 9 октября 1651 г. ("Акт об увеличении торгового флота и поощрении мореплавания английской нации"), укреплял рядом протекционистских мер позиции английских купцов и судовладельцев в европейской и колониальной торговле, предусматривал ряд ограничений для иностранных торговцев и предпринимателей в Англии и английских колониях. Этот акт оказал серьезную поддержку английским предпринимателям, стремившимся тогда к установлению гегемонии в мировой торговле.

Создавая необходимые условия для развития капиталистического предпринимательства, парламент отнюдь не считал необходимым разрабатывать специальное законодательство для облегчения тяжелого положения рабочего населения Англии. Правда, в апреле 1649 г. палата приняла постановление, где подчеркивалась необходимость "определения и установления заработной платы различных ремесленников… для их наилучшей поддержки и обеспечения существования в настоящее время дороговизны".

Это постановление не устанавливало новых принципов по сравнению со средневековым "рабочим" законодательством. В нем говорилось лишь об исполнении законов 1562 и 1604 гг., т. е. законов эпохи абсолютизма, когда вопрос о заработной плате всецело был отдан на усмотрение четвертных сессий мировых судей, чья позиция по данному вопросу нередко определялась неприязнью к низшим слоям общества.

В июне 1657 г. парламент принял "Акт против бродяг и праздношатающихся, ленивых и беспутных людей", в котором напоминалось о необходимости строго применять жестокие положения дореволюционного законодательства о нищих и бродягах.

Одновременно испытывающий влияние пуританской морали парламент не нашел ничего уместнее для укрепления основ семьи, чем как в чисто средневековом духе установить смертную казнь за кровосмешение и супружескую неверность. Парламент также отменил старые англиканские законы, требующие посещения церкви по воскресеньям, но, в духе средневековых принципов в праве, установил запреты на "танцы, богохульное пение и выпивки" в воскресные дни.

Парламентское законодательство, принятое в годы революции, было слишком фрагментарно, чтобы существенным образом изменить облик законодательства и правовой системы в целом. В годы парламентского правления в Англии проявили себя силы разного политического направления, которые выражали недовольство непоследовательностью и нерешительностью английского парламента в законодательной сфере, а также и прецедентным правом Англии — "общим правом" и "правом справедливости". Во время революции в парламент поступали многочисленные жалобы на злоупотребление судей и вымогательство юристов, членов закрытых адвокатских корпораций — иннов. В петициях выдвигались требования коренной реформы права. В Долгом парламенте неоднократно ставился вопрос о ломке старой правовой системы.

Учитывая настроения в стране, и прежде всего в армии, Кромвель в 1650 г. заявил, что нельзя "замалчивать необходимость реформ в области права, хотя юристы и вопиют, что мы стремимся упразднить собственность. Между тем право в том виде, как оно существует, служит только интересам юристов и поощряет богатых притеснять бедных".

Созданный парламентом комитет по реформе права получил поручение "обсудить, какие имеются недостатки в действующем праве, как могут быть предотвращены неудобства, возникающие вследствие волокиты, дороговизны и неупорядоченности судопроизводства". Однако этот комитет оказался неэффективным, ибо ни в нем, ни в самом парламенте в сущности не было силы, заинтересованной в коренном пересмотре правовой системы. Работа комитета тормозилась действиями практикующих юристов. Например, при обсуждении вопросов о регистрации недвижимости (реальной собственности) они так запутали один из юридических терминов — incumbrance ("обременение"), что понадобилось более трех месяцев для того, чтобы комитет мог разобраться в его значении.

Требования о реформе права выдвигались неоднократно и в период протектората Кромвеля. Так, на собрании офицеров в ноябре 1654 г. было принято обращение к Кромвелю о том, чтобы "принять меры к осуществлению необходимого упорядочения законодательства, удовлетворяющего общественную совесть". Кромвель же по-прежнему осуждал "свирепое отвратительное право", которое, по его словам, оправдывает убийц и посылает на виселицу человека за кражу одного шиллинга. Опираясь на армию, он оттеснил парламент от решения важнейших политических вопросов. Но, как и раньше, он предоставил юристам возможность заниматься реформой права. Для радикального вмешательства в правовую сферу ему не хватило ни соответствующей подготовки, ни решимости. А главное — против коренного изменения правовой системы выступали те социальные слои, на которые Кромвель опирался и интересы которых представлял, находясь у руководства английским государством.

Таким образом, в период революции коренное обновление английского права, восходящего к средневековой эпохе, так и не состоялось. Но революция породила новые условия, при которых английское право, несмотря на его почтенный возраст и традиционные источники, получило возможность обновляться и развиваться.

Эволюция английского прецедентного права. После революции в Англии продолжало действовать прецедентное право, выработанное в предшествующую эпоху в общей системе королевских судов ("общее право"), и в суде лорда-канцлера ("право справедливости"). Эти системы по-прежнему составляли костяк английского права и длительное время значительно превосходили по своему весу и значению статутное право, даже после его обновления революционным законодательством.

После революции, как и раньше, английская правовая система была далека от того, чтобы быть внутренне согласованной и гармоничной. В ней ясно обнаружились по крайней мере два противоречия. Первое — это противоречие между двумя ветвями прецедентного права: "общим правом" и "справедливостью". Второе — это внутреннее противоречие, присущее прецедентному праву, а именно: противоречие между принципом прецедента (stare decisis) и судейским правотворчеством (judge-made law).

В традиционном противостоянии права и справедливости "общее право" в послереволюционные годы в целом одержало верх. Росту авторитета "общего права" способствовал конфликт, который возник еще в предреволюционный период между двумя соперничающими системами королевского суда.

Хотя "общее право" исторически возникло в королевских судах и способствовало усилению королевской власти в Англии, усвоенный им к XVII в. принцип прецедента (stare decisis) стал неожиданным препятствием на пути дальнейшего укрепления абсолютизма. Королей, в частности, Якова I, раздражал тот факт, что их собственная политика должна была сообразовываться с судебными решениями, вынесенными к тому же по какому-то давнему и частному спору. Сами же королевские судьи считали себя не "слугами короля", а "слугами права". По словам судьи и видного юриста того времени Э. Кока, право состоит из "приказов, ходатайств и прецедентов, которые не может изменить ни парламент, ни корона".

С другой стороны, "право справедливости", которое в отличие от "общего права" не было сковано прецедентом, несло в себе благотворное влияние римского права и было проникнуто духом предпринимательства, превратилось в главную опору судебной политики короля и в объект критики со стороны революционного лагеря. Этот парадоксальный на первый взгляд факт объяснялся тем, что председатель суда справедливости — лорд-канцлер — одновременно являлся высшим судебным чиновником короля. Он был всего лишь исполнителем королевской воли. Лорды-канцлеры следовали пожеланию генерал-атторнея королевской администрации Ф. Бэкона: "Судьи должны быть львами, но львами при троне".

Парламентская оппозиция суду канцлера усилилась после нашумевшего процесса по делу некоего Глэвилля в 1615 г. В этом деле лорд-канцлер Энесмер в соответствии с принципом "справедливости" пересмотрел решение суда "общего права", вынесенное главным судьей суда общих тяжб Э. Коком, на том основании, что это решение базировалось на свидетельстве, о ложности которого суду не было известно при рассмотрении дела.

В связи с необычным столкновением юрисдикции двух судов король создал специальный комитет под председательством Ф. Бэкона. Последний поддержал право суда канцлера осуществлять свои решения даже в том случае, если они прямо противоречат результатам спора по "общему праву". Это решение представляло собой чувствительный удар по престижу "общего права", вызвав ответную критику политической оппозицией суда канцлера. Парламентарии жаловались на то, что "справедливость" — жуликоватая вещь, что она "зависит от длины ноги лорда-канцлера".

Хотя в ходе революции попытки парламента упразднить суд лорда-канцлера не имели успеха и дуализм судебной системы в Англии сохранился, революция оставила заметный след в деятельности этого судебного органа. Учитывая настроения влиятельных кругов общества и их стремление к стабильному правопорядку, с конца XVII в. лорды-канцлеры проводят в своем суде более гибкую политику. Они стараются не повторять острых конфликтов системы "справедливости" с "общим правом".

Так, лорд-канцлер Ноттингэм, которого в Англии называют "отцом современной справедливости", заявил, что справедливость должна "определяться правилами науки", что нельзя допускать, чтобы "состояние людей зависело бы от прихоти суда". Эта линия на упрочение правовых начал в суде канцлера привела к тому, что в XVIII в. система "справедливости" начинает застывать, подчиняясь правилу прецедента и обретая столь же формальную процедуру, что и система "общего права".

Но и в XVIII, и в XIX в. в системе "справедливости" право не переставало развиваться. Так, например, непоследовательность революции XVII в. в вопросе о собственности, сохранение старых феодальных конструкций собственности, ограничения в распоряжении так называемыми "реальными" вещами привели к дальнейшему развитию института "доверительной собственности" (trust).

Этот институт отличался значительной сложностью и условностями, но он позволял обходить ряд стеснительных формальностей "общего права" и расширять возможности, реальные правомочия собственника в распоряжении своим имуществом. При этом канцлерам удалось сблизить конструкцию "доверительной собственности" с конструкцией собственности по "общему праву".

Однако и в XIX в. процедура "справедливости" вызывала большие нарекания со стороны английских предпринимателей. Рассмотрение дел в суде канцлера в силу его перегрузки было крайне затяжным и медлительным. Двойная система прецедентного права требовала от делового мира, пользующегося услугами высокооплачиваемых адвокатов, кроме того, и дополнительных расходов. По замечанию известного английского историка права Мейтланда, "справедливость перестала быть справедливостью".

Несколько иной путь в это же самое время проделало "общее право". Здесь после революции по существу наблюдается противоположный процесс: отход от жесткого принципа прецедента (stare decisis) в сторону увеличения судейского правотворчества (judge-made law). Судьи "общего права" понимали, что их претензии на руководящую роль в правовой системе могут быть оправданы, если они освободятся от ряда старых, явно устаревших правил и в большей степени откликнутся на потребности капиталистического развития.

Особенно отчетливо эта тенденция проявилась при главном судье Мэнсфильде (1756–1788 гг.), который выработал ряд вполне современных и удобных для судебной практики доктрин. Недаром в английской литературе его называют "первым судьей, говорившим на языке живого права".

Не порывая формально с принципом прецедента, Мэнсфильд вместе с тем внес существенные изменения в "общее право", руководствуясь при этом несвойственной этой системе идеей "справедливости" и "здравого смысла".

Сам Мэнсфильд стремился "открыть" в "общем праве" именно такие принципы, которые отвечали бы потребностям капиталистического развития страны. Например, при рассмотрении дел о завещаниях он порвал с присущей "общему праву" абсолютизацией внешней формы, которая предопределяла исход дела. Он стал отдавать предпочтение выявлению подлинной воли наследодателя, утверждая, что "законное намерение, если оно ясно выражено, должно корректировать правовой смысл терминов, неосторожно использованных завещателем". Также и в сфере договорного права Мэнсфильд, в соответствии с новыми представлениями о контракте, придавал решающее значение "истинным намерениям" и воле сторон.

Мэнсфильд положил конец существованию особого купеческого (торгового) права, сложившегося еще в эпоху средневековья, и слил его с единой системой "общего права". Это сделало "общее право" более удобным и близким коренным интересам предпринимателей, подняло его авторитет в английском обществе. Наконец, он упростил саму систему рассмотрения дел в судах "общего права", заложив основы современного судебного процесса: расширил право сторон приводить доказательства, ввел апелляцию и т. д.

Таким образом, в процессе своей эволюции "общее право" приобретало такие важные качества, как стабильность и гибкость, отличалось теперь уже не только казуистичностью, но и рационализмом. Но полная "реанимация" общего права уже не могла произойти. В связи с окончательным установлением принципа прецедента в XVIII–XIX вв. оно как источник права начинает застывать и уступать свое место законодательству.

Важным этапом в окончательном оформлении английского прецедентного права явилась вторая половина XIX в., когда в Англии окончательно утвердилась парламентарная система, что потребовало упрочения и упрощения правовой системы. В 1854 г. был принят Акт о процедуре по "общему праву". По этому акту отменялась крайне казуистическая, средневековая система королевских судебных "приказов" (writs) и вводилась единая система иска. Акт 1858 г. разрешил судам "общего права" пользоваться средствами защиты интересов сторон, выработанными в системе "справедливости", и наоборот, канцлерский суд получил право рассматривать и разрешать вопросы, составляющие ранее исключительную компетенцию судов "общего права".

Актом же 1854 г. в законодательном порядке был признан принцип связывающей силы прецедента. Важную роль в этом сыграла судебная реформа 1873–1875 гг., приведшая к объединению общей системы королевских судов с судом лорда-канцлера в единый Высокий суд, который мог в равной мере применять нормы как "общего права", так и "права справедливости". Этот закон парламента завершил процесс соединения "общего права" и "права справедливости" в единую систему прецедентного (судейского) права.

Несмотря на то, что после реформы 1873–1875 гг. и до настоящего времени "общее право" и "право справедливости" выступают как единое судейское прецедентное право, полного слияния этих двух систем не случилось. Слияние коснулось в большей степени судебно-организационных и процессуальных норм. Что касается норм материального права (например, доверительная собственность и др.), то они по-прежнему четко различаются практикующими юристами и самими судьями.

Таким образом, ко второй половине XIX в. в основном окончилось реформирование высших судебных органов, а также формирование самих основополагающих доктрин английской правовой системы: доктрины судебного прецедента и доктрины "верховенства права".

Первая из них означала, что решения суда палаты лордов, апелляционного суда, высшего суда являются обязательными, составляют прецедент, которому должны следовать сами эти суды и все нижестоящие судебные органы. В судебной практике Англии считается, что принцип stare decisis (обязательность прецедента) применяется лишь к той части судебного мнения, которая непосредственно обосновывает решение по делу (ratio decidendi), тогда как за прочими рассуждениями судьи (obiter dicta) не признается обязательная сила. В случае расхождения между прецедентами общего права и права справедливости приоритет должен быть отдан последнему.

Доктрина "верховенства права" выводится в английской юриспруденции еще со времен Э. Кока, у которого, как отмечалось выше, уже встречаются мысли о том, что выше любого закона должна стоять сама "идея права", которая "открывается" прежде всего в судебной практике. Доктрина "верховенства" или "господства" права (rule of law) стала английским эквивалентом более широкой концепции правового государства.

Развитие судейского права в силу жесткой связанности судей прецедентами вышестоящих судов во многом зависит теперь от позиции палаты лордов, возглавляющей судебную систему Англии. В современный период истории прецедентного права с большой остротой встает вопрос, насколько сама палата лордов обязана следовать своим собственным решениям.

В течение нескольких десятилетий (с знаменитого "трамвайного дела" 1898 г.) палата лордов категорически отказывалась изменять выработанные ранее прецеденты. Она исходила из того, что должна следовать своим собственным решениям, и только за законодательной властью сохранялось право отменять прецеденты. Такая позиция лордов привела к существенному ограничению судебного нормотворчества, которое в XX в. было связано главным образом с толкованием законов, а не с установлением новых правовых норм.

Практически это означало, что с конца XIX в. дальнейшее развитие права осуществлялось в Англии уже не путем судейского нормотворчества, а посредством принятия новых писаных законов.

На современном этапе истории английского права стало очевидным, что прецеденты не могут быстро и радикально урегулировать самые различные сферы общественной жизни, которые эффективнее регламентируются более динамичным по своей сути законодательством. Но с 60-х гг. наблюдается новое ослабление принципа прецедента. В 1966 г. палата лордов особым заявлением оповестила о своем отходе от жесткого принципа прецедента, в частности, о допустимости пересмотра своих собственных решений. Правда, этим своим новым правом палата лордов пользуется достаточно осторожно, причем в основном по гражданским делам.

В настоящее время в Англии резко сокращается сфера применения судебного прецедента, и суды в большинстве случаев выносят решения на основе законодательства. Это не исключает, однако, использования судами в некоторых областях права (например, деликтное право) ссылок на прецеденты, в том числе и относящиеся к XVI–XVII вв. Количество судебных прецедентов, придающих неповторимое своеобразие всей английской правовой системе в целом, по-прежнему достаточно велико. Число их составляет около 800 тыс.

С введением жесткого принципа прецедента потребовалось регулярное издание отчетов о судебных решениях. В 70-х гг. XIX в. Инкорпорированным советом по судебным отчетам стали издаваться ежегодные сборники судебных отчетов (The Law Reports), имеющих полуофициальное значение. Получили распространение также и другие публикации судебных отчетов и решений. Но лишь около 70 % решений палаты лордов и судебного комитета Тайного совета публикуются в судебных отчетах. Отсутствие официальных сведений о судебных решениях или же их обработка в виде компьютерной базы данных не исключают использования судами (а также практикующими юристами) и неопубликованных решений высших судов.

Развитие английского законодательства в XVIII-XX вв. В XVII–XVIII вв. наличие авторитетного и разработанного судейского права определило положение закона как малозначимого источника права в английской правовой системе. В XVIII в., несмотря на упрочение положения парламента, преобладавшие в нем лендлорды и финансовая аристократия мало внимания уделяли законодательной деятельности. В это время парламент больше интересовало установление контроля над исполнительной властью, чем реализация своих прав в законодательной сфере. Парламент утверждал в большом количестве лишь так называемые частные билли, имеющие не нормативный, а юрисдикционный характер (подтверждение земельных прав отдельных лендлордов, огораживание общинных земель и т. д.).

Характерной чертой английского статутного права еще в начале XIX в. оставалось то, что наряду с актами, принятыми под влиянием новых общественных потребностей, по-прежнему действовали многочисленные законы, принятые парламентом еще в средневековую эпоху. Это придавало английскому законодательству крайне запутанный вид, создавало трудности его применения в судах.

В XIX веке, особенно после избирательной реформы 1832 г., законодательная деятельность парламента резко активизировалась. Законодательство постепенно становится важным и динамичным средством правового регулирования новых политических и социально-экономических отношений, рождающихся в ходе капиталистического развития. Оно же стало основным инструментом для расчистки правовой системы от явно устаревших, архаичных и часто противоречащих друг другу средневековых статутов. Новое законодательство, что было особенно важно, проявило себя более эффективным и быстродействующим средством модернизации права, чем "общее право" и "право справедливости".

С 20-х гг. XIX в. для упорядочения и пересмотра старых законов парламент стал использовать такое средство, как издание консолидированных актов, объединяющих без изменения законодательного текста предшествующие статуты, принятые парламентом по какому-нибудь одному вопросу. Так, например, в 1823–1827 гг. правительство Р. Пиля осуществило через парламент частичную реформу старого уголовного законодательства, сведя в 4 консолидированных акта около 300 старых запутанных статутов.

7 новых консолидированных актов в области уголовного права были приняты в 1861 г. Особенно широко консолидация законодательства стала применяться в конце XIX и еще больше в XX в. С 1870 по 1934 г. было принято свыше 109 консолидированных актов. Некоторые из этих актов по-прежнему в той или иной степени несли в себе устаревшую юридическую терминологию и косное правовое мышление. Многие из них были непомерно сложны и громоздки. Так, например, Акт 1894 г. о морской торговле содержал свыше 748 статей, причем чрезвычайно детализированных.

Особенностью английского права в XIX–XX вв. стало и то, что оно осталось некодифицированным. Еще в первой половине XIX в., в частности, благодаря работам известного юриста И. Бентама, критиковавшего английское право за его "непознаваемость", отдельные юристы предпринимали попытки кодифицировать "общее право". Но их попытки оказались безуспешными. В 1866 г. по инициативе известного юриста Стифена была образована парламентская комиссия по кодификации права в Англии. Сам Стифен подготовил проект уголовного кодекса. Но деятельность комиссии натолкнулась на яростное сопротивление со стороны адвокатов и судей, для которых было проще и выгоднее сохранять право в его первозданном виде. В результате общественное мнение Англии оказалось неподготовленным к идее кодификации.

В конце XIX в. в английском праве стали появляться своеобразные "суррогаты кодексов" — консолидированные статуты с элементами кодификации. Такими были Акт о переводном векселе 1882 г., Акт о товариществах 1890 г., Акт о продаже товаров 1893 г. и др. Эти статуты не ограничивались консолидацией, а довольно существенно пересматривали ранее действовавшее право, в частности, принципы "общего права". Но в отличие от кодексов они не представляли собой принципиально нового правового регулирования в какой-либо отрасли права, а объединяли в себе нормы, относящиеся к сравнительно узким и специальным сферам (например, Акт о лжесвидетельстве 1911 г., Акт о подлоге документов 1913 г. и т. д.).

В XIX веке в связи с ростом законодательной активности было осуществлено официальное издание сборников статутов Англии. В 1810–1822 гг. были опубликованы статуты парламента (Statutes of the Realm) в 9 томах, принятые за период с XIII в. по 1711 г. Но это издание не внесло ясности в крайне запутанное статутное право, поскольку сюда были включены документы, не являвшиеся законодательными актами, а многие статуты были напечатаны с пробелами, далеко не в точной редакции. Кроме того, многие акты в этом сборнике были явно устарелыми и не применялись на практике. В 1870–1878 гг. было осуществлено новое официальное издание — "Пересмотренные статуты" (Revised Statutes). В последующем закрепилась практика ежегодного издания сборников новых публичных и частных актов парламента.

Рост законодательства особенно в конце XIX — начале XX в. значительно потеснил позиции прецедентного права. По словам известного историка права У. Сигля, "общее право стало подобно старой паре штанов, столь заплатанной статутами, что заплаты заменили большую часть первоначальной ткани". Тем не менее и судейское право не уступило полностью своих позиций, в частности, оно пополнилось прецедентами — толкованиями самого статутного законодательства.

В XX в. в Англии законодательство окончательно превратилось в основной и наиболее продуктивный источник права. Оно становилось все более сложным не только в силу своей исторической специфики, но и благодаря принятию большого числа новых публичных актов по вопросам, которые ранее не были предметом законодательного регулирования (трансплантация человеческих органов, использование компьютерных данных и т. д.).

Усложнению статутного права способствует появление и такого сравнительно "молодого" источника права, как акты делегированного законодательства. К их числу относятся акты исполнительной власти, издаваемые на основе и в рамках специальных законов парламента о делегации своих полномочий. Такие акты принимают различные формы, чаще всего "приказа" (order). Высшим по силе из таких приказов остается "приказ в Совете", который издается правительством на основе полученных им делегированных полномочий от имени короны и Тайного совета. Но наиболее распространенной формой делегированного законодательства являются приказы министров.

Акты делегированного законодательства в ряде сфер общественной жизни (образование, здравоохранение и т. д.) по своему числу и значению превосходят статутное право. В условиях множественности источников права и быстрого увеличения числа законодательных актов вопрос об их систематизации приобрел в XX в. особую остроту. Основной формой ревизии и упорядочения многочисленных законов оставалась консолидация. Удобство этой формы определяется тем, что консолидирующие акты проходят через парламент посредством упрощенной законодательной процедуры. Консолидация принимала различные виды. Это и простое объединение ранее изданных по одному вопросу законодательных положений, и такая систематизация законодательства, которая не исключала внесения в него отдельных изменений и усовершенствований.

Специальный парламентский Акт о процедуре консолидации законодательства 1949 г. обобщил сложившуюся парламентскую практику, подчеркнув принцип неизменности консолидируемых законодательных положений. Он признал допустимым консолидирующие акты с внесением "изменений и незначительных усовершенствований" в действующее право. Формально эти изменения призваны устранять двусмысленность и сомнительные или устаревшие положения, но практически бурный процесс консолидации английского законодательства во второй половине XX в. привел к существенным изменениям в правовой системе в целом.

В Законе 1949 г. специально указывалось, что изменения, установленные консолидирующими актами после их утверждения парламентом, имеют силу закона. В последние десятилетия в Англии при составлении целого ряда консолидированных актов было осуществлено значительное обновление содержания законодательства (Акт об уголовном праве 1967 г., Акты о краже 1968 и 1978 гг., Акт о подлогах и фальшивомонетничестве 1981 г. и т. д.).

Масштабы консолидации в Англии были расширены принятием парламентом специального Акта 1965 г. об образовании правовой комиссии (отдельная комиссия была создана и для Шотландии), целью которой было проведение реформы права вплоть до его полной кодификации. Были подготовлены кодифицированные акты, в частности, по договорному и семейному праву, по правовому регулированию аренды недвижимости и др.

Но процесс создания кодифицированного права даже в современной Англии весьма далек от завершения. Он идет эволюционно и своеобразно с учетом английских правовых традиций и юридической техники. В частности, комиссия по реформе права не следует принципу кодификации, установившемуся в континентальной системе: "один закон регулирует единый круг отношений". Перед комиссией, стремящейся в принципе к кодификации, возникают трудно разрешаемые до настоящего времени проблемы, связанные с сохранением прецедентного права. В процессе консолидации (кодификации права) все чаще учитываются не только сами статуты и последующие поправки к ним, но и делегированное законодательство, а также и отдельные прецеденты.

Особенности развития английского гражданского права. Сам термин "гражданское право" применительно к английской правовой системе является условным. Он не воспринят судьями и законодательством, которые не признают классического римского деления права на публичное и частное, как и вообще его отраслевую структуру. С доктринальных же позиций оно складывается из ряда традиционных правовых институтов: реальной собственности, доверительной собственности, договора, деликтов и т. д.

Как никакая другая часть правовой системы, гражданское право, регулирующее многообразные имущественные и личные отношения, развивалось эволюционно, без крутых поворотов, а поэтому и достаточно эффективно.

В гражданском праве Англии, раньше других стран вступившей на путь капиталистического развития, еще в дореволюционный период доминировали, несмотря на внешнюю средневековую оболочку, более гибкие подходы к регулированию собственности, договоров и иных сторон имущественного оборота. Предпринимательские круги Англии, не имевшие в XVII–XVIII вв. своей собственной правовой программы, вполне довольствовались компромиссами и в целом были удовлетворены традиционными конструкциями "общего права" и "права справедливости".

Даже в XIX в. в Англии, когда гражданское право в целом в своем содержании модернизировалось, такой важнейший его институт, как право собственности, знал еще специфическое средневековое деление имущества на "реальную" (real property) и "личную" (personal property) собственность. Это деление было связано с исторически сложившимися в Англии формами защиты имущественных интересов — "реальными" и "личными" исками.

Реальными исками защищалась земля, родовые недвижимости и титулы, т. е. те виды имущественных прав, в особой защите которых были заинтересованы собственники земли — лендлорды. В XIX в. распоряжение реальной собственностью было сопряжено хотя и с меньшими, чем раньше, но тем не менее с вполне определенными формальностями и ограничениями. При наследовании такой собственности действовали сохранившиеся от средневекового периода правила майората, препятствовавшего дроблению родовых имуществ; исключение женщин из числа наследников и т. д.

Личная собственность, к которой помимо чисто вещных прав относились так называемые права на иски (авторское, патентное право), защищалась судами с помощью более гибких и удобных для предпринимательского мира средств. Законодательные нововведения (в 1832 и 1845 гг.), направленные на упрощение процедуры отчуждения недвижимости, привели к постепенному ослаблению граней между "реальными" и "личными" исками, а также к изменению положения арендаторов (законы 1875 и 1883 гг.) и копигольдеров. В 1882 г. закон предоставил держателям земли в случаях пожизненной аренды право свободного распоряжения землей.

Важной вехой в освобождении права собственности от многих средневековых терминов и конструкций стал Закон о собственности 1925 г., дополненный четырьмя другими законами, связанными с распоряжением и управлением имуществом. Этим законом земельная собственность, утратившая свою архаическую специфику, была приближена к общему правовому режиму недвижимости.

Институт доверительной собственности (траста) в конце XIX — начале XX в. получил новую сферу применения. Он оказался чрезвычайно удобным для создания инвестиционных банков и для других форм капиталистических объединений.

Длительное сохранение средневековых по форме атрибутов права собственности, обновляющихся постепенно, имело и определенные положительные последствия. Во-первых, традиционные английские конструкции права собственности обеспечили уникальную стабильность самих имущественных отношений. Во-вторых, эволюционный путь развития английского права собственности позволил избежать в этой стране крайностей буржуазного индивидуализма и утвердить взгляд на право собственности как на социальный институт, корректирующий и сами правомочия собственника.

Например, в XX в. в условиях далеко зашедшей урбанизации английское законодательство все чаще сталкивается с вопросом о соотношении прав собственника и арендатора на производственные помещения, дома и квартиры. Собственники домов (фригольдеры) выступают одновременно и как собственники земли, на которой расположены принадлежащие им строения. Однако фактически право распоряжения такими землями непосредственно связано с правовым режимом самого строения.

Особую значимость в последние десятилетия, стали приобретать правовые отношения между фригольдерами и съемщиками домов или квартир (лизгольдерами). Последние не имеют права собственности на землю, хотя их права на снимаемую квартиру или дом приближаются к вещным правам. Это определяется тем, что арендные отношения часто становятся длительными и стабильными. Существенные права лизгольдеров были признаны Законом о реформе лизгольдов в 1967 г. Этот закон позволял жильцам домов, которые проживали в них на основе длительных арендных отношений, выкупать фригольд на дом или в качестве альтернативы получать продление аренды на срок до 50 лет.

Еще более ярким примером социализации собственности было принятое сразу же после окончания второй мировой войны лейбористским правительством принципиально новое для английского права законодательство о национализации жизненно важных отраслей промышленности и инфраструктуры. Доля государственной собственности в совокупной промышленной продукции страны составила около двадцати процентов. Национализация, которая коснулась отсталых в техническом отношении и даже убыточных предприятий, содействовала реконструкции целых отраслей промышленности (угольная, сталелитейная, газовая и др.), перестройке их на основе достижений научно-технического прогресса. В соответствии с актами парламента национализированные отрасли инфраструктуры приобрели форму публичных корпораций. Национализация, таким образом, осуществлялась на основе социального компромисса. Бывшим собственникам предприятий была выплачена большая компенсация, и тем самым они получили возможность сделать крупные капиталовложения в технически более оснащенные и прибыльные отрасли экономики.

Кроме того, созданные на основе актов парламента публичные корпорации использовали тот квалифицированный управленческий аппарат, который сложился еще в частном секторе. Публичные корпорации включались в систему рыночных отношений, но государство как собственник осуществляло политику цен на продукцию национализированных предприятий, предоставляла им систему заказов и т. д.

Частный капитал при правлении консерваторов не упускал возможности вновь вернуть себе на более выгодных условиях часть ранее национализированных предприятий. Так, в Англии уже в 1951 г. консерваторы провели реприватизацию реконструированных к этому времени за государственный счет предприятий черной металлургии и автодорожного транспорта. В последующие годы лейбористы, вернувшись к власти, вновь национализировали реприватизированные предприятия, а консерваторы (в частности, правительство М. Тэтчер) опять осуществили распродажу частным компаниям части государственных предприятий, ссылаясь на их недостаточную эффективность.

В Англии юридические лица публичного права (государственные предприятия) не могут быть объявлены несостоятельными, но, исходя из принципа рыночных отношений, государство отказывается от помощи убыточным публичным корпорациям, которые тем самым вновь попадают в сферу влияния частного капитала.

В казуистической манере на базе традиционных исков и понятий, восходящих еще к дореволюционной эпохе, складывались также нормы английского права, относящиеся к договорам и правонарушениям. В частности, сама современная концепция договора выросла путем судебной адаптации ряда средневековых исков, в том числе иска о невыполнении или ненадлежащем выполнении должником принятой на себя обязанности (иск "о принятом на себя" — assumpsit).

С аграрной и промышленной революциями договор стал основной правовой формой, в которой выражались отношения по найму рабочей силы, обмену товарами, оказанию услуг. В связи с этим в традиционные доктрины английского права судебной практикой были внедрены общепризнанные принципы договора (равенство сторон, признание у них "свободы воли и выбора", незыблемость исполнения обязательства и т. д.). В XIX в. была отменена личная ответственность должника за невыполнение обязательства, которая могла повлечь заключение его в долговую тюрьму. Получают развитие и урегулируются в законодательстве новые виды договорных связей: договор публичной перевозки грузов и пассажиров, договор страхования и др.

Особенно сложными и архаичными долгое время оставались нормы английского права, касающиеся деликтов (law of torts). В XVIII–XIX вв. широко использовались иски, выработанные еще в средневековую эпоху на случай вторжения в чужое земельное владение (trespass), лишения земельного владения (dispossession), зловредных действий (nuisance) и т. д., а также особые иски из нарушения "личной" собственности — при незаконном присвоении вещи, при незаконном ее удержании и т. д.

Весьма специфичными были деликты, которые рассматривались в английском праве как нарушение прав личности: клевета, сговор с целью причинения ущерба собственности другого лица (conspiracy) и т. п. С развитием капиталистического общества некоторые аспекты деликтных отношений получили более тщательную разработку (например, понятие небрежности).

Но в целом в деликтном праве многие общие понятия и принципы оставались не сформулированными. Ряд деликтов по-прежнему строился на принципе "строгой ответственности", т. е. достаточен был лишь сам факт причинения вреда и не требовалось устанавливать субъективную вину правонарушителя.

Следует заметить, что в сфере деликтного права в большей степени, чем в других институтах гражданского права Англии, сохраняло и продолжает сохранять до сих пор свое действие прецедентное право. Но архаизм деликтного права не мешает ему пополняться и новыми чисто современными правонарушениями, например, разглашение или иное несанкционированное использование базы компьютерных данных и т. д.

Изменения в семейном праве. Постепенно, но неуклонно проникали демократические нововведения и в английское семейное право: в 1836 г. получил признание гражданский брак (при сохранении по желанию и церковной формы брака), в 1857 г. — развод. Только в 1882 г. специальным актом замужние женщины получили право распоряжаться своей собственностью в имущественном обороте. Но во многих гражданских правоотношениях сохраняли свое действие архаичные нормы, и жена оставалась зависимой от своего мужа. Даже за деликт, совершенный женой в присутствии мужа, последний нес ответственность.

В Англии в это время были расширены имущественные права замужней женщины, признано ее право на развод в случае измены мужа, предусмотрена возможность узаконения (последующим браком) внебрачных детей.

В середине XX в. в Англии была принята целая серия консолидированных и отчасти кодифицированных законов, в результате которых произошли существенные изменения в сфере брачно-семейных отношений (например, Закон о жилище семьи 1967 г., Закон о реформе порядка расторжения брака 1969 г., консолидирующий Закон о брачно-семейных делах 1979 г., консолидирующий Закон о судопроизводстве по брачно-семейным делам 1984 г. и т. д.). Эти новые законы тем не менее не исключали действия ряда предшествующих актов и прецедентов, которые сохраняли в сфере брачно-семейного права некоторые традиционные и своеобразные черты. Так, в Англии наряду с гражданским браком, совершаемым в государственных органах, сохраняется и церковный брак, который может быть избран в соответствии с законом 1949 г. по желанию лиц, решивших соединиться брачными узами.

Браку может предшествовать помолвка, и отказ от последующего вступления в брак до 1970 г. рассматривался судами как нарушение договора. В настоящее время помолвка не имеет юридической силы и не принимается во внимание судами. В соответствии с современным законодательством вступление в брак требует от сторон соблюдения пяти условий, отсутствие которых делает брак недействительным: добровольность; вступающие в брак не связаны другими брачными узами; достижение 16-летнего возраста; брачующиеся не должны принадлежать к одному полу, а также быть близкими родственниками. Возраст, необходимый для вступления в брак, повышен по сравнению с предшествующим законодательством (ранее -14 лет для жениха и 12 для невесты). Но в случае вступления в брак в возрасте от 16 до 18 лет, когда наступает совершеннолетие, для заключения брачного договора требуется согласие родителей или других лиц (опекуна и т. д.).

В Англии достаточно широко толкуется в законодательстве понятие "близкого родства", препятствующего заключению брака. В их число входят не только лица, связанные кровным родством, но и лица, брак с которыми невозможен в силу моральных устоев самой семьи. Так, например, вдовец не может жениться на теще, падчерице, невестке и т. д. Но традиционно разрешаются браки между кузенами и кузинами.

Вступление в брак означает возникновение новых прав и новых обязанностей для супружеской пары. Законодательство предусматривает их взаимную поддержку, совместное проживание и согласие на сексуальные отношения. В XX в. брачно-семейное законодательство Англии обращает особое внимание на выравнивание прав мужа и жены. Женщина, вступающая в брак, имеет право на новое имя, на новое гражданство (если муж иностранец), на самостоятельное место проживания (домициль), тогда как ранее местожительство жены определял муж, на самостоятельный банковский счет и т. д. Брак, по английскому праву, представляет собой разновидность контракта, но суды не реализуют договорные отношения между мужем и женой. В суд можно обращаться только тогда, когда супруги предпринимают правовые действия, которые вытекают из использования или дележа имущества.

В английском праве по-прежнему сохраняются такие правовые институты, как фактическое разделение семьи (separation) и др. В случае одностороннего оставления жены мужем (при отсутствии развода) за женой признаются дополнительные жилищные и финансовые возможности за счет мужа. Но основной и единственной формой прекращения брака является в настоящее время развод.

Сами формальности и процедуры развода упростились. Так, например, был отменен существовавший ранее порядок, согласно которому церковный брак может быть расторгнут только специальным частным актом парламента. В 1937 г. был принят акт парламента, который практически уравнял права на развод жены и мужа, в частности, в случае супружеской измены. В 1969 г. был принят парламентом Акт о реформе разводов. В случае развода по причине супружеской неверности жены или мужа закон требует не только доказательств адюльтера, но и того, чтобы сторона, добивающаяся развода, показала, что жизнь с изменившим супругом является для нее непереносимой.

В законодательстве последнего времени более подробно рассматриваются имущественные взаимоотношения супругов с общей тенденцией к их выравниванию. Предусматривается не только взаимная материальная поддержка, но и право каждого из супругов претендовать на определенную долю доходов, которые дает общее имущество. Сохраняется и такое традиционное положение английского семейного права, как ответственность мужа по долгам жены. Но предусматривается также и режим раздельного семейного имущества, в этом случае, однако, не исключается возможность уплаты алиментов нуждающемуся супругу.

В лучшую сторону изменилось положение внебрачных детей, правовой статус которых в течение долгого времени был неблагоприятным. Была признана обязанность отцов внебрачных детей выплачивать алименты на их содержание. Если он не делал это добровольно или платил неразумно низкие алименты, то против него мог быть возбужден формальный процесс о признании отцовства.

В семейном праве Англии сохранилась также правовая ответственность родителей за действия детей до достижения ими 18 лет. Акт об образовании 1944 г. возложил на родителей ответственность за получение их детьми образования, а соответственно эта обязанность была возложена на местные власти и на администрации школ. Этот закон установил обязательное школьное образование для детей в возрасте от 5 до 16 лет. При этом родителям была дана возможность выбора формы образования в зависимости от возраста и способностей детей. Закон о детях и подростках 1933 г. предусмотрел защиту детей в возрасте до 16 лет от грубого обращения с ними, от оставления их родителями или изгнания из дома. Сознательное проявление жестокости по отношению к детям, например побои, могли рассматриваться и как уголовное преступление.

Законодательство о компаниях, монополиях и ограничительной торговой практике. Длительную, но и значительную — эволюцию в XVIII–XIX вв. претерпело законодательство о торговых товариществах (компаниях). Правовой статус торговых товариществ проделал значительный путь развития от сравнительно несложных, основанных на личных связях и полной ответственности всех участников, до компаний, построенных по принципу акционерного общества с ограниченной ответственностью держателей ценных бумаг, выпущенных с целью аккумуляции капиталов.

Скандальные спекуляции на лондонской бирже заставили английский парламент еще в начале XVIII в. издать специальный акт о компаниях (Акт о "мыльных пузырях"), в соответствии с которым образование акционерных компаний без специального государственного разрешения не допускалось.

В предпринимательском мире Англии до начала XIX в. в связи с этим актом преобладали признанные "общим правом" торговые товарищества, создававшиеся на паях, но с неограниченной ответственностью участников. В 1825 г. Акт о "мыльных пузырях" был отменен, но разрешительный порядок образования компаний на паях по-прежнему сохранялся. Однако развивающийся капитализм требовал более оперативного и гибкого законодательного решения вопроса о деятельности и организации компаний, создания для них более благоприятных условий. Именно эта потребность и вызвала к жизни в 1844–1867 гг. целую серию законов о компаниях.

В принципе английское право до этого времени не знало специального понятия "юридическое лицо". Эти же законы рассматривали торговые товарищества, выпускающие ценные бумаги и участвующие в имущественном обороте, как самостоятельные (юридические) лица, не совпадающие с самими учредителями и акционерами. В торговом обороте директор компании выступал от имени компании как таковой, а не от совокупности ее индивидуальных участников. Для учреждения новой компании по законам требовались не менее семи учредителей, выпуск именных акций, разработка устава, но для этого уже не нужно было получать предварительного правительственного разрешения. Предусматривалась лишь простая регистрация основных учредительных документов компании (так называемый явочно-нормативный порядок).

Законодательство 1844–1867 гг. способствовало концентрации капитала в руках небольшого слоя предпринимателей, позволило организаторам товариществ (компаний) играть на повышении и понижении курса ценных бумаг, присваивая себе таким образом средства разорившихся держателей акций (паев). Некоторые попытки английского парламента сдержать эти процессы, ввести ограничения для манипуляций с ценными бумагами (закон 1879 г.) не имели сколько-нибудь значительного успеха.

Усиление значения межакционерной корпоративной формы объединения капиталов, резкое увеличение удельного веса компаний в английской экономике в начале XX в. вызвали к жизни новый закон о компаниях — Акт 1908 г., который носил характер консолидированного и объединил все предшествующее законодательство по данному вопросу. В этом акте было закреплено деление компаний на так называемые публичные и частные.

По закону 1908 г., публичные компании получили право расширять свои уставные капиталы и круг своих участников за счет обращения к "публике" с предложением покупать паи и тем самым участвовать в ее деятельности и получении прибылей (дивидендов). Такая организация публичной компании послужила базой для создания концепции демократизации капитала, трансформации права частной собственности из института сугубо индивидуалистического в социальный. В форме публичных компаний позднее, в XX в., организовывались и государственные предприятия, возникавшие в процессе национализации.

Частные компании были ограничены максимум 50 участниками, которые сами должны были покрывать весь капитал и не могли продавать посторонним лицам акции (паи) и другие ценные бумаги. Но в отличие от публичных компаний они не обязаны были публиковать свои балансы. Последнее обстоятельство делало эту форму весьма удобной для предпринимательского мира Англии.

Важную роль в разработке и развитии "права компаний" сыграло и судейское право. Так, в 1897 г. по делу Salomon v. Salomon Co. Ltd. был установлен важный прецедент, в соответствии с которым признавалась и получала статус юридического лица компания, состоявшая из одного человека. Так в английском праве появилась конструкция "компания одного лица", которая получила разработку в последующем законодательстве.

В XX веке в Англии резкое увеличение роли корпоративного капитала повлекло за собой принятие целого ряда новых актов о компаниях (1929 г., 1948 г., 1985 г. и т. д.). Последним значительным источником акционерного права в Англии стал Закон о компаниях 1985 г. Этот акт заменил собой Закон о компаниях 1948 г., учтя при этом многочисленные поправки и дополнения, которые были приняты в 60-80-е гг.

Закон 1985 г., как консолидирующий акт, ставил своей целью объединить действующее законодательство о компаниях, но не кодифицировать или преобразовать его радикальным образом. Он не изменил существенно само правовое регулирование организации и деятельности компаний в Англии, а лишь упорядочил соответствующее законодательство. Но даже в переработанном виде английское законодательство о компаниях остается достаточно сложным и запутанным. Сам Закон 1985 г. состоит из 27 разделов и 747 статей и 25 приложений к Закону.

В Законе регулируется широкий круг вопросов организации и функционирования компаний, включая уставные документы, порядок выпуска ценных бумаг, вопросы несостоятельности. Большое внимание уделяется процедуре ведения и форме торговых книг компаний, предъявлению ежегодных отчетов о состоянии дел компании и т. д. Также в Закон введены специализированные правила, касающиеся банковских, страховых и тому подобных компаний. Закон о компаниях 1985 г. был дополнен и рядом актов, которые регулируют отдельные виды деятельности компаний, в частности, Закон о сделках с ценными бумагами, Закон о слиянии компаний.

Законодательство о компаниях, заложившее в Англии основы корпоративного капитализма, создало одновременно благоприятный климат для вовлечения в их деятельность миллионов англичан, держателей ценных бумаг. Но это законодательство породило также условия, при которых неизбежным стало появление различных видов монополистической практики. До окончания второй мировой войны английский парламент не придавал большого значения проблемам монополизма и ограничительной рыночной практики. В послевоенный период лейбористское правительство на основе специальных обследований экономики пришло к выводу, что быстрый рост монополистических объединений, в частности, различных видов картелей, препятствует восстановлению и обновлению английской промышленности, полной занятости, являясь потенциальной угрозой для экономики в целом.

В 1948 г. специальный закон о монополиях предусмотрел создание соответствующей комиссии по монополиям и ограничительной рыночной практике. Комиссия должна была проводить расследования в тех случаях, когда при поставке товаров на тот или иной рынок возникали "монополистические условия". Последние означали, что по крайней мере одна треть всех товаров определенного вида, которые продавались в "Соединенном королевстве или в его существенной части", поставлялись одним лицом или одному лицу. По результатам расследования составлялся доклад, представляемый в правительство, с соответствующими рекомендациями.

В 1953 г. консерваторы с целью поддержания свободной рыночной системы провели через парламент более пространный "Закон о комиссии по монополиям и ограничительной практике". Этот закон предусматривал более широкое обследование рыночных отношений и установление возможного вреда от монополистических условий и ограничительной торговой практики. Применение этого закона и, в частности, расследование в целых отраслях промышленности (цементная, отбеливающие вещества и т. д.) показали недостаточность антимонопольного законодательства, основанного только на получении информации о степени монополизации рынков.

В 1956 г. при консервативном правительстве был принят Закон об ограничительной торговой практике. Антимонопольное законодательство приобрело таким образом в Англии двухпартийный характер. Основным нововведением Закона 1956 г. было создание государственных органов, специально предназначенных для контроля за "монополистическими ситуациями" и "антиконкурентной практикой". Такими органами являлись: Регистратор ограничительных соглашений и специальный Суд по ограничительной практике. Регистратор обязан был выявлять договоры и целые виды ограничительной практики, которые касались производства, поставки товаров, цен и т. д., если таковые порождали отрицательные последствия для конкуренции. Документы с результатами расследования, показывающими вред, причиненный ограничительными картельными соглашениями, передавались в Суд по ограничительной практике, который в случаях отсутствия "уважительных причин" выносил решения о запрещении такой практики как противоречащей публичному интересу.

В 60-70-х гг., когда выяснились недостаточная эффективность и неполнота предусмотренной в Законе 1956 г. системы контроля за практикой торговых ограничений, парламент принял целую серию новых антимонопольных актов: Закон о ценах на перепродажу товаров 1964 г., Закон о монополиях и слияниях 1965 г., предусмотревший создание специальной комиссии по монополиям, Закон 1968 г. об ограничительной торговой практике, предусматривающий регистрацию не только торговых, но и информационных соглашений.

В 70-80-х гг. английское антимонопольное законодательство, как и многие другие институты права, подверглось консолидации, а одновременно совершенствованию и упрощению. Комиссия по монополиям была преобразована в комиссию, по монополиям и слияниям компаний. Регистратора ограничительной практики заменил Генеральный директор по честной торговле (Закон о честной торговле 1973 г., Закон об ограничительной торговой практике 1976 г., Закон о перепродаже товаров 1976 г., Закон о конкуренции 1980 г.). Об усилении контроля за монополистической практикой и за антиконкурентной рыночной деятельностью свидетельствует тот факт, что новое законодательство установило более жесткие критерии "монополистических ситуаций". К таковым относилась поставка на рынок уже не одной трети, а лишь одной четверти какой-либо продукции или товаров.

К законодательству, направленному против установления ограничительных (монополистических) условий в торговле, а также в сфере услуг, примыкает принятое в последние десятилетия законодательство о защите потребителей, под которыми понимаются конечные получатели товаров и услуг.

В 1974 г. был принят также Закон о потребительском кредите, в котором регулировались многие вопросы предоставления и использования кредитов. В этом же законе предусматривалась целая серия и других мер, направленных на защиту прав потребителя. Тем самым было положено начало обширному законодательству, которое привело в Англии к появлению специализированного "права потребителей".

Развитие трудового и социального законодательства в Англии. Первые законы о труде в Англии нового времени выступили как непосредственное продолжение рабочего законодательства Тюдоров. Это законодательство, отражая суровые условия становления капитализма, крутыми мерами (в том числе и с помощью уголовных наказаний) приучало экспроприированные массы крестьянского населения к дисциплине труда.

Принудительное государственное регулирование условий труда оставалось характерным для Англии в течение всего XVIII в. Именно такова была суть многочисленных законов парламента о бродяжничестве, актов об установлении максимальной заработной платы и т. п.

С промышленной революцией и укреплением экономических позиций предпринимателей государственная регламентация трудовых отношений не только потеряла смысл для промышленников, но и стала для них обременительной. Поэтому в Англии в начале XIX в. были отменены старые законы о регулировании заработной платы. Используя "свободу договора", хозяева диктовали рабочим свои условия труда, которые часто были невыносимыми.

В 1834 г. английский парламент отменил старые законы о бедности (восходящие еще к статуту времен Елизаветы I), что означало отказ от выдачи беднякам пособий деньгами и продуктами, осуществлявшейся ранее приходами. Закон 1834 г. предусмотрел лишь одну форму "помощи" безработным и бедным — помещение в работные дома, условия работы и жизни в которых приближались, по сути дела, к каторжным.

Официальное провозглашение экономического либерализма (государственного невмешательства в хозяйственную жизнь) отнюдь не означало того, что рабочий и предприниматель юридически находились в Англии в равном положении. Даже во второй половине XIX в. продолжали действовать нормы "общего права", согласно которым предприниматель, нарушивший контракт с рабочим, мог преследоваться только путем гражданского иска. Если же трудовой контракт нарушал рабочий, то он мог быть привлечен к уголовной ответственности. В области трудовых отношений непоследовательность политики экономического либерализма проявилась также в многочисленных запретах и ограничениях, которые устанавливались в связи с появлением и ростом рабочих объединений.

Еще в 1799 г. английский парламент принял закон, согласно которому запрещались соглашения рабочих, а также любая деятельность, направленная на создание объединений с целью повышения заработной платы или сокращения рабочего дня. Нарушение закона влекло за собой применение уголовных наказаний, которые налагались судьей единолично, без участия присяжных. Правящим кругам Англии не удалось, однако, добиться эффективного применения этого закона.

Уже в начале XIX в. растущее рабочее движение, по существу, опрокинуло запрет на профессиональные союзы. В 1824 г. парламенту пришлось пойти на уступки и легализовать соглашения рабочих, которые ставили своей целью повышение заработной платы, сокращение рабочего дня или организацию бойкотов. Правда, уже в следующем году парламент объявил уголовно наказуемыми действия рабочих, которые сопровождались насилием над личностью или собственностью, угрозами, запугиваниями. Закон 1824 г., несмотря на последовавшие оговорки, сделал возможным образование в Англии профессиональных рабочих союзов и послужил толчком к развитию тред-юнионистского движения.

Организованное рабочее движение в Англии по мере своего роста все более и более выходило за рамки, отведенные ему либеральным государством, которое постепенно начинает в своей политике добиваться примирения интересов труда и капитала.

В последней трети XIX в. вопрос о легализации профсоюзов и различных средств профсоюзной борьбы встал с новой остротой. В 1871 г. был принят Закон о рабочих союзах, где цели тред-юнионов в принципе признавались правомерными и запрещались судебные преследования рабочих за участие в профсоюзной деятельности. Но одновременно в виде поправки к уголовному законодательству был принят другой акт, согласно которому ряд эффективных приемов профсоюзной борьбы (пикетирование и др.) рассматривались как наказуемые.

В 1875 г. парламент пошел на дальнейшие уступки рабочим и на легализацию профсоюзного движения. Акт о предпринимателях и рабочих отменил уголовные наказания за одностороннее прекращение рабочими трудового договора. Другим законом было установлено, что доктрина "общего права" о "преступном сговоре" не может применяться к соглашениям рабочих, заключенным в связи с предстоящим конфликтом с хозяевами.

Но и в конце XIX в. английские суды неоднократно преследовали активных участников стачечного движения за угрозы штрейкбрехерам, бойкоты и другие действия, которые, согласно Закону 1871 г., по-прежнему считались преступными. При этом суды толковали эти понятия чрезвычайно широко. В 1899 г. в связи со стачкой железнодорожников в Таффской долине суд вынес решение о взыскании с профсоюза огромной суммы убытков, которые понесли компании.

Это откровенно антипрофсоюзное решение вызвало бурный протест в стране. В результате в 1906 г. был принят новый закон, согласно которому предпринимателям запрещалось предъявлять судебные иски о возмещении ущерба, если таковой был причинен в результате организованных действий членов профсоюза.

В Англии, где профсоюзы и забастовки получили законодательное признание еще в XIX в., правительство консерваторов, напуганное всеобщей забастовкой 1926 г., провело через парламент в 1927 г. закон, запретивший всеобщие и политические забастовки, а также стачки солидарности. Закон открыто поощрял штрейкбрехерство и запрещал пикетирование предприятий бастующими. Этот откровенно антипрофсоюзный закон был в 1946 г. отменен лейбористами, стремившимися к более последовательному выравниванию интересов труда и капитала.

В 70-80-х гг. правительство консерваторов предприняло новую попытку ограничить права профсоюзов на забастовку. Так, в 1971 г. был принят закон о промышленных отношениях, который предусматривал обязательную регистрацию профсоюзов, их отчетность в государственных учреждениях. После победы лейбористов в 1974 г. была отменена обязательная регистрация профсоюзов, подтверждено их право на забастовки, причем на такие, которые ранее признавались незаконными. В период правительства М. Тэтчер ряд профсоюзных прав был ограничен (право на пикетирование, на политические забастовки, стачки солидарности). Однако в целом профсоюзная демократия и завоеванные трудящимися социальные права характеризуются достаточно высоким уровнем.

Уже в XIX в. постепенный рост организованности и активности рабочего класса позволил ему оказывать постоянное воздействие на позицию английского государства по вопросам регулирования труда. Хотя в Англии декларировалось государственное невмешательство в трудовые отношения, парламент был вынужден время от времени идти на уступки, вводить законодательные ограничения для некоторых наиболее грубых и заведомо антигуманных форм эксплуатации труда.

В первую очередь фабричное законодательство коснулось женского и детского труда. Попытки регламентировать само применение детского труда были сделаны еще в 1802 г. В 1803 г. был принят закон, согласно которому в текстильной промышленности ночной труд детей запрещался, рабочий день для подростка от 9 до 13 лет не мог превышать 8 часов, а для подростков до 18 лет — 12 часов. Закон предусмотрел создание системы контроля в виде так называемых фабричных инспекторов. Но и это не дало сразу значительного эффекта, так как предприниматели стали использовать систему "группового труда": смена рабочих происходила в течение всего дня, и контролировать продолжительность труда у отдельных подростков было сложно.

В 1842 году был запрещен подземный труд для женщин и для детей в возрасте до 10 лет. В 1847 г. был издан закон, по которому в текстильной промышленности для женщин и подростков с 14 лет рабочий день не должен был превышать 10 часов; это же правило распространялось на мужчин, работающих вместе с детьми и женщинами в одну смену. Только во второй половине XIX в. (законы 1867 и 1878 гг.) эти положения были распространены на все предприятия с числом рабочих свыше 50 человек.

Борьба за сокращение рабочего дня в Англии особенно усилилась после того, как в 1866 г. на Всеобщем рабочем конгрессе в Балтиморе было выдвинуто требование о 8-часовом рабочем дне. Но в законодательстве это требование нашло свое отражение только в начале XX в., причем первоначально применительно к отдельным отраслям промышленности или к некоторым категориям рабочих и служащих (для железнодорожников, шахтеров, почтовых служащих).

Во второй половине XIX в. появляются также первые законы, предусматривающие возмещение вреда рабочим в случае производственных травм. Закон 1880 г. предусмотрел материальную ответственность за производственный травматизм. Но ответственность возникала лишь в тех случаях, когда увечье было вызвано плохим качеством материала, небрежностью или неосторожностью лиц, которым был поручен контроль за производством.

Выплачиваемое вознаграждение составляло лишь незначительную часть заработной платы. В 1906 г. был принят закон, согласно которому предприниматель мог освободиться от ответственности, "доказав" вину самого потерпевшего. Важной вехой в развитии трудового законодательства стал закон 1911 г., который, наряду с социальным страхованием на случай болезни, инвалидности, родов, предусмотрел также страхование по безработице, хотя первоначальные размеры его были весьма скромными. Система социального страхования приобрела современный вид после второй мировой войны. Значительную роль в создании этой системы сыграли правительства лейбористов, придававшие большое значение сильной социальной политике.

В 70–80 гг. XX в. пенсионное законодательство подверглось консолидации, и в настоящее время оно находит свое выражение в общем Законе о социальном обеспечении (1985 г.) и в специальном Законе, предусматривающем компенсацию в связи с несчастными случаями на производстве и с профессиональными болезнями (1975 г.). Отдельных уступок от предпринимателей рабочие добивались также путем заключения коллективных договоров между тред-юнионами и хозяевами, в которых фиксировались конкретные условия труда и оплаты.

Длительное совершенствование собственно законодательства о труде привело к тому, что после второй мировой войны в нем произошли существенные изменения, означавшие своего рода социальный прорыв, хотя в сфере трудовых отношений сохраняют свое действие некоторые нормы прецедентного права и законы XIX в. Основная масса законов по труду приходится на 70-80-е гг. Это законы о занятости 1975 г., 1978 г., 1980 г. и др., Закон о равной заработной плате мужчин и женщин 1970 г., Закон о профессиональном обучении 1982 г., консолидированный Закон о профсоюзах и трудовых отношениях 1992 г. и т. д.

Трудовое законодательство, особенно принятое в период правления лейбористов, предусматривает целый ряд важных гарантий социальных прав трудящихся. Оно включает в себя охрану труда и технику безопасности, максимальную продолжительность рабочего дня для женщин и подростков, порядок выплаты заработной платы, а также определяет положение профсоюза на предприятии, организацию забастовок и т. д.

Характерной чертой современного английского трудового права является существенная роль коллективных договоров в регулировании важнейших аспектов трудовых отношений: условий труда, заработной платы и т. д. В Англии основные параметры труда, в том числе размер заработной платы и продолжительность отдыха, определяет не законодательство, а именно коллективные договоры.

Для рассмотрения споров, возникающих из коллективных договоров, созданы специальные трибуналы, поэтому судебная практика является одним из важных источников трудового права. Особым источником трудового права в Англии являются кодексы практики (codes of practice), которые составляются государственными органами (например, государственным секретарем по вопросам занятости) и содержат ряд важных предписаний и рекомендаций. Хотя формально эти кодексы не являются правовыми документами, их содержание учитывается судами и другими государственными органами при применении норм права. Но их несоблюдение не влечет за собой каких-либо санкций.

В Англии уже в 40-е гг. были осуществлены широкие законодательные программы дешевого жилищного строительства, создания национальной службы здравоохранения; получила развитие национальная система образования всех уровней, начиная от дошкольной и кончая университетской. Хотя в создании страхового фонда участвуют и сами работники, но значительные ресурсы на социальную политику законодательство предусматривает из государственного бюджета. Государственная политика здравоохранения регулируется Законом о национальной службе здравоохранения 1977 г., консолидировавшим большую часть существовавших ранее актов по этому вопросу. Этот акт был дополнен Законом о здравоохранении 1980 г.

Еще более молодым законодательством в Англии стали законы об охране окружающей среды. Первые меры по особому режиму сброса отходов относятся еще к 50-м гг., но особый толчок это законодательство получило в 1970 г., когда в Англии развернулось широкое движение "зеленых" и было образовано Министерство окружающей среды. Именно в это время были приняты такие значительные акты, как Закон о контроле над загрязнением окружающей среды 1974 г., предусмотревший создание очистных сооружений и высокие штрафы за его несоблюдение, в частности, за отсутствие таких сооружений на вновь строящихся предприятиях. В 1974 г. был принят Закон о недопустимости сбросов загрязняющих веществ в море. В 1978 г. был принят Закон о чистом воздухе и о контроле над загрязнением атмосферы. В 80-е гг. была принята серия законов о защите диких животных и растений.

Развитие английского уголовного права и процесса в XVIII-XX вв. Закончившаяся компромиссом английская революция не привела к сколь-нибудь существенным изменениям в области уголовного права, которые задевали бы непосредственно интересы капиталистических предпринимателей. Господствовавшие до реформы 1832 г. земельная аристократия и верхушка буржуазии вполне довольствовались уголовно-правовыми нормами, восходящими к дореволюционному праву.

Большое число преступлений в Англии в это время предусматривалось либо по общему праву, либо по статутному праву, причем некоторые из них, например Статут 1351 г. об измене, были приняты в глубоком средневековье. Сохранялась сложившаяся еще в эпоху средневековья трехчленная структура преступлений: тризн (измена), фелония (тяжкое уголовное преступление), мисдиминор (остальные, главным образом, мелкие преступления).

Эта традиционная схема лишь пополнилась в XVIII в. новыми видами преступлений. Особенно выросло число деяний, квалифицируемых как фелония и наказуемых по традиции смертной казнью и конфискацией имущества. К концу революции (в 1660 г.) в Англии было около 50 видов преступлений, каравшихся смертной казнью, к началу XIX в. к ним добавилось еще около 150.

В развитии английского уголовного права в XVIII в. особенно ясно проступало стремление правящих кругов любыми, в том числе самыми жестокими средствами, внушить обездоленным и трудящимся массам "уважение" к частной собственности. В это время смертная казнь устанавливалась за умышленное ранение скота, за порубку садовых деревьев, за поджог посевов, за карманную кражу в церкви. К смертной казни приговаривались за посылку письма с фиктивной подписью с целью вымогательства денег, за мелкую кражу (свыше одного шиллинга) и т. д.

В XVIII веке в Англии не только сохранились жестокие и чисто средневековые меры наказания, но и вводились новые способы устрашения как самого наказуемого, так и общества в целом. В 1752 г. был принят акт, в котором говорилось, что "смертная казнь должна быть дополнена дальнейшими ужасами и особыми знаками бесчестия". Осужденного на смерть предварительно сажали на хлеб и воду, после казни труп публично вывешивали в цепях, затем его рассекали на части. Широко применялись в XVIII в. и такие наказания, как выставление у позорного столба, бичевание кнутом, конфискация имущества, штрафы и т. д.

Либерализация карательной политики в Англии в это время осуществлялась лишь в той мере, в какой это было необходимо для самих правящих кругов, стремившихся гарантировать себя от преследований со стороны короля и правительственной власти.

Характерно, что эти изменения коснулись прежде всего уголовного процесса. Об этом свидетельствует прежде всего "Habeas corpus Act" 1679 г., а также отдельные уголовно-правовые и процессуальные нормы Билля о правах 1689 г. и Акта об устроении 1701 г. Теми же стремлениями к созданию режима неприкосновенности личности в уголовном процессе был вызван к жизни и Статут 1696 г. о рассмотрении дел об измене. Согласно этому акту, копия обвинительного заключения должна была вручаться обвиняемому по крайней мере за 5 дней до судебного разбирательства дела. Обвиняемый получал право на свидание с адвокатом, мог настаивать на вызове новых свидетелей. Однако он мог быть и не уведомлен о свидетелях, дающих показания против него.

Борьба просвещенной верхушки общества за упрочение политических свобод в сфере уголовного права и процесса в XVIII в. проявилась также в делах о так называемой мятежной клевете. Такого рода обвинения правительственные власти неоднократно выдвигали против авторов и издателей публикаций, содержащих критику государственных властей. В 1792 г. парламент издал специальный акт, по которому присяжные получили полную свободу решать вопрос не только о самом факте опубликования "клеветнического" произведения, но и о виновности или невиновности обвиняемого в соответствии со своими представлениями о политике и клевете.

В начале XIX в. с утверждением капитализма английское уголовное право подвергается все более острой критике. Для самих правящих кругов становилось очевидным, что построенная исключительно на жестокости уголовная политика не приносит желаемого результата. Абсурдная свирепость английских законов в XVIII — начале XIX в. приводила к тому, что присяжные достаточно часто оправдывали даже заведомо виновных в преступлении лиц только потому, что их ожидало непомерно тяжелое наказание. Поэтому английский парламент провел в начале XIX в. серию законов, рассчитанных на то, чтобы путем смягчения наказаний укрепить существующий правопорядок. В 1817 г. было отменено публичное сечение женщин, в 1816 г. — выставление у позорного столба, в 1823–1827 гг. правительство Р. Пиля провело серию актов, резко сокративших применение смертной казни. С 1826 по 1861 г. в Англии число преступлений, караемых смертной казнью, снизилось с 200 до 4. По Акту 1848 г. даже в случае "ведения войны против короля в его королевстве" назначалась не смертная казнь, а пожизненное заключение.

В середине XIX в. были приняты и другие акты парламента, которые существенным образом реформировали уголовное право, придав ему по существу (но не по форме, которая нередко оставалась старой) уже современный вид. С помощью консолидированных законов в Англии XIX в. было отменено несколько сотен заведомо устаревших законов.

Законом 1870 г. отменялась конфискация имущества преступника, осужденного за фелонию. Тем самым превратилось в анахронизм деление преступлений на фелонию и мисдиминор, ибо исторически фелония — это серьезное преступление, которое влекло за собой смертную казнь и обязательную конфискацию имущества. После 1870 г. в Англии сложилось положение, когда разница в наказаниях за фелонию и мисдиминор фактически исчезла, причем к числу последних относились в ряде случаев более значимые преступления.

В XIX веке произошла и дальнейшая демократизация процедуры рассмотрения уголовных дел. В 1836 г. был принят акт, предусмотревший право обвиняемого, заключенного в тюрьму, пользоваться услугами адвоката и требовать ознакомления с материалами дела. Естественно, такой закон расширял возможности защиты обвиняемого в судебном процессе.

Законом 1898 г. обвиняемому предоставлялось право в случае его желания давать показания в суде. Это был отход от традиционной доктрины "общего права", согласно которой обвиняемый рассматривался как лжец. Но одновременно судебная процедура в Англии развивалась в сторону расширения круга дел, по которым судья мог выносить приговор в так называемом суммарном порядке, т. е. без участия присяжных.

В XX веке политика упрощения и модернизации уголовного права продолжилась путем издания консолидированных актов или актов, имеющих элементы кодификации, т. е. содержащих новые правовые положения.

Развитие уголовного права Англии в XX веке отражало и меняющиеся общественные условия, в том числе рост преступности. Необходимость перестройки уголовной политики повлекла за собой реформу уголовного права. Наиболее серьезная перестройка английского уголовного права произошла во второй половине XX в., особенно после создания в 1965 г. Правовой комиссии, поставившей своей задачей подготовку кодификации права Англии. Особенно энергично комиссия осуществляла кодификационные работы в области уголовного права. К 1985 г. был подготовлен даже проект уголовного кодекса, опубликованный для ознакомления с ним широкой общественности. Однако принятие этого кодекса затормозилось. Имея в виду в конечном счете кодификацию уголовного права, Правовая комиссия и парламент проделали большую предварительную работу по систематизации уголовного права Англии.

В 60-80-е гг. был принят целый ряд важных актов по вопросам общей части уголовного права. Особое место здесь занял Закон об уголовном праве 1967 г., который отменил ставшее анахронизмом традиционное деление всех преступлений на фелонию и мисдиминор. Еще ранее, в 1945 г., была упразднена и такая средневековая категория преступлений, как измена (тризн). В законодательном порядке была введена новая классификация преступных деяний. Это прежде всего выделение более серьезных преступлений, за которые устанавливалось наказание в виде лишения свободы на срок свыше 5 лет. Для преступлений этой группы была установлена упрощенная процедура ареста подозреваемого. Для остальных преступлений, как менее общественно опасных, такая процедура ареста не предусматривалась.

В результате целого ряда актов (Закон о преступном покушении 1981 г., Закон об исправлении правонарушителей 1974 г., серия законов об уголовном правосудии — 1982, 1988, 1991 гг. и др.) подавляющее большинство институтов общей части уголовного права оказалось существенным образом реформированным, старинные правила общего права были потеснены. Они сохранили за собой регулирование таких институтов, как нападение, неоконченное преступление, определение характера вины, но большинство составов преступлений было закреплено в статутном праве (Законы о краже 1968 и 1978 гг., Закон о подлогах и фальшивомонетничестве 1981 г.). В результате активной деятельности парламента в сфере уголовной политики к 90-м гг. XX в. лишь небольшое число отдельных видов преступлений оказалось в сфере регулирования общего права. В их числе: недонесение об измене, отдельные виды убийств. Основная же масса составов преступлений определяется теперь статутами.

Одним из важных направлений реформ уголовного права является гуманизация и оптимизация наказания. Это нашло свое отражение в фактической отмене смертной казни. Так, в 1969 г. была отменена смертная казнь даже за тяжкое убийство, хотя в Англии формально сохраняют свою силу некоторые старые статуты, предусматривающие смертную казнь по таким преступлениям, как государственная измена, пиратство и поджог королевских доков. Но практически в течение длительного времени никто не был приговорен к смертной казни за эти преступления.

В 1948 году были отменены каторжные работы, и наиболее тяжелым видом наказания стало лишение свободы с различным режимом. Но современная пенитенциарная политика больше ориентируется на реадаптацию преступников, а поэтому нашла свое выражение в создании специальных детских исправительных учреждений и даже "открытых тюрем".

Широкое распространение в Англии в качестве меры наказания получило условное осуждение (пробация), которое является эффективным способом социальной адаптации осужденного, проходящей при особом контроле со стороны работников специальной социальной службы.

Рост преступности, увеличение числа судебных дел и связанные с ними перегрузки и медлительность самого судебного процесса потребовали во второй половине XX в. дальнейшего реформирования всей судебной системы и уголовного процесса в частности.

Важное значение в модернизации судебной системы сыграл Закон о судах 1971 г., который ликвидировал ряд судебных инстанций (суды ассизов и др.), унифицировал деятельность судов соответствующих округов, а главное, создал новый Суд короны, входящий в систему высших судов страны.

Закон о судах и правовом обслуживании 1990 г. демократизировал судебный процесс, ввел неизвестную ранее английскому судебному праву категорию правозаступников (адвокатов), подорвав тем самым корпоративные, существующие еще со времен средневековья, монополии барристеров и солиситеров. С 1985 г. в Англии наряду с обвинителями по поручению полиции и потерпевших стала действовать система государственных обвинителей по наиболее важным уголовным делам.

При сохранении традиционной состязательности в уголовном процессе возросла роль полиции. Тем не менее Законом 1994 г. о полиции и доказательствах по уголовным делам деятельность полицейских органов ставится в строгие рамки. Это касается арестов, обысков, изъятия предметов преступления и даже использования электронных устройств и компьютерных данных.

Важное место в XX в. в английской судебной системе и в уголовном процессе по-прежнему занимает суд присяжных. Реформой судов 1971 г. была предпринята попытка централизовать подбор присяжных, который осуществляется теперь не шерифами, как это было исторически, а подбирается чиновниками, назначенными лордом-канцлером. Однако процессы демократизации коснулись и института присяжных заседателей, для которых с 1972 г. отменен имущественный и снижен возрастной цензы.

Все указанные выше изменения были консолидированы Законом 1974 г. о присяжных. Однако в общем числе судебных дел роль суда присяжных в уголовном процессе Англии в последние десятилетия относительно сужается за счет расширения числа дел, рассматриваемых судьями единолично, без участия присяжных заседателей, в так называемом суммарном порядке.

 

Глава 20. Право Соединенных Штатов Америки

Становление правовой системы США в колониальный период. Само понятие "правовая система" применительно к США используется лишь условно. По сути дела единой национальной правовой системы, как ее понимают в большинстве государств мира, в США никогда не было и нет. В XVII–XVIII вв. на территории будущих Штатов одновременно складывалось 13 правовых систем (по числу английских колоний). В настоящее время на территории США действуют 50 штатных (по числу штатов) и одна федеральная правовая система, образование которой произошло уже после завоевания независимости и принятия Конституции 1787 г.

Таким образом, правовая система США — это совокупность всех указанных выше правовых систем, которые при всей их неповторимости и самостоятельности обладают внутренним единством. Значительная степень сходства правовых институтов федерации и штатов объясняется прежде всего историческими факторами.

Формирование правовой системы в США началось еще в колониальный период. Все 13 английских колоний при разнообразии их социального и политического устройства имели общие правовые корни, уходящие в дореволюционную историю Англии.

В XVII в., в период английской колонизации Северной Америки, поселенцы перенесли с собой из Старого Света привычные для них судебные и правовые порядки. Однако эти порядки, естественные для Англии, на новой почве приживались лишь постепенно и не без трудностей.

Для многих поселенцев, бежавших в Новый Свет из-за политических и религиозных преследований, английское право долго воспринималось как нечто враждебное.

В некоторых колониях, которые основывались не англичанами, а голландцами (например, Нью-Йорк), в какой-то период действовало голландское право. Впоследствии оно было вытеснено английскими колонистами с помощью общего права и законодательства.

Для использования казуистичного и достаточно сложного английского общего права ("права юристов", как его иногда называли) в колониях, особенно в XVII в., не хватало юристов-профессионалов. Тем не менее еще до провозглашения независимости в США практически шел активный процесс трансплантации английского общего права, права справедливости и статутного права, которые имели в колониях прямое действие.

Этот процесс, сопровождавшийся введением в колониях системы судов и присяжных заседателей по типу Англии, растянулся в XVII в. на десятилетия в силу оторванности колоний от Старого Света, разбросанности поселений на большой территории и самой технико-юридической сложности английских правовых конструкций, которые предполагали подготовку сведущих специалистов из числа самих жителей колоний. Таковые появляются лишь в XVIII в.

Не случайно первоначально в колониях действовало упрощенное английское право или же просто смесь обычаев поселенцев с их морально-религиозными установками, даже с библейскими текстами.

Естественно, что в особых колониальных условиях английское общее право в его чистом виде не могло быть применимо. Колонисты не восприняли отдельные правовые институты феодального происхождения, не имеющие почву в американском обществе. Так, постепенно в колониях отменяется принцип первородства (майората), который имел большое значение в английской правовой системе. Колониальные суды в Америке освобождали английское общее право от многих технических деталей и сложностей, видоизменяли отдельные правовые конструкции и целые институты права.

В некоторых колониях была предпринята попытка своеобразной и достаточно простой кодификации законодательства, как английского, так и принятого местными легислатурами (законодательными собраниями колоний). Так, в 1648 г. был составлен законодательный сборник "Право и свободы Массачусетса", оказавший влияние на кодификации, проведенные в некоторых других колониях.

Данный сборник отразил общую для колоний тенденцию к упрощению английского права с тем, чтобы оно было более понятно самим поселенцам. Поэтому в такие сборники, созданные позднее в других колониях, включались не только правовые предписания, но и пуританские обычаи и морально-религиозные принципы, получившие признание в колониальных судах. Но в целом эти сборники восприняли не только английское законодательство, но и общий дух английского прецедентного права.

Несмотря на свое средневековое происхождение, архаичность формы и казуистичность содержания судебные прецеденты проявили достаточно высокую степень гибкости и приспособляемости к потребностям капиталистического предпринимательства, к условиям формирования нового гражданского общества.

Уже в дореволюционный период со второй половины XVIII в. в связи с нехваткой юридических знаний и литературы большим авторитетом в колониях, а затем и в штатах пользовался трактат английского юриста У. Блэкстона "Комментарии к законам Англии". Этот доктринальный источник права имел своей целью разъяснение и обоснование английского права. Популярность данного произведения в Новом Свете была даже большей, чем в самой Англии. Оно было известно и американским судьям, которые рассматривали многие положения этого трактата как руководство в судебной практике.

Эволюция общего права после завоевания независимости. После провозглашения независимости, несмотря на сильные антианглийские настроения, принцип правового континуитета взял верх и прецедентное право сохранило свое действие уже в правовых системах штатов. Свою роль здесь сыграла и сложившаяся к этому времени своего рода юридическая каста, состоявшая из профессионалов высокого класса, способных иметь дело с технически развитой системой права. Еще во время становления американской государственности английское право получило официальное признание в каждом из штатов.

Рецепция английского права осуществлялась с помощью соответствующих положений конституций штатов или иных законодательных актов, причем восприняты были только те его нормы, которые не противоречили действующему праву штатов. Технико-юридические формулы признания штатами дореволюционного права были различными, но типичным являлось положение о том, что право каждой колонии (штата) включает в себя лишь ту часть английского права, которая датируется раньше чем 1607 г. или, по крайней мере, 1776 г.

В конституциях некоторых штатов английское право как таковое прямо не упоминалось. В них в общей форме говорилось о сохранении юридической силы права, которое было здесь до независимости. В отдельных штатах (Мэриленд, Нью-Йорк и др.) английские статуты и общее право прямо были названы в качестве источников права (с указанной выше ограничительной датой).

В первой половине XIX в. связь права США с общим правом на какое-то время стала ослабевать. Усилилось влияние передового и привлекательного для своего времени французского законодательства, которое все-таки не имело почвы в США, кроме как в бывшей французской колонии Луизиане.

В отдельных штатах (Кентукки, Нью-Джерси) даже запрещалось цитировать новые решения английских судов. Но в 20-30-е гг. в США сложилась собственная школа американских судей и юристов, тяготевших к английскому праву (Д. Кент, Д. Стори). Их трактаты по американскому праву сыграли важную роль в достижении единообразного понимания права в разных штатах.

Авторитет общего права в США вновь вырос и оставался на высоком уровне вплоть до гражданской войны. Этот период в истории прецедентного права американские юристы называют "золотым веком". С 1820 г. не без влияния английской практики в США началась публикация решений американских судов.

Воздействие общего права на правовые системы штатов до конца XIX в. было достаточно глубоким. В XX в. законодательство существенным образом потеснило позиции общего права.

Прецедентное право вводилось и в новых штатах, образованных уже в XIX в. Например, Закон Канзаса 1868 г. говорил о действии общего права, поскольку оно "не изменено Конституцией и законами, судебными решениями и условиями жизни и потребностями народа".

Рецепция общего права в XIX в. имела место даже и в тех штатах, где ранее в силу исторических обстоятельств в той или иной мере применялось испанское (Флорида) или мексиканское (Техас) законодательство. Даже в Луизиане, воспринявшей наполеоновскую кодификацию, по образцу которой был составлен ГК 1825 г., правовая система в XIX–XX вв. испытала заметное влияние традиций общего права.

Хотя многие американские правовые институты являются производными от английских, общее право в США не выступает лишь как простая разновидность или копия права Англии.

При всех генетических связях и структурном сходстве английского и американского права последнее в процессе исторического развития приобрело своеобразные и даже уникальные черты. Оно не восприняло некоторые английские судебные решения, имевшие чисто средневековое происхождение (в области земельной собственности, наследования и т. д.). Кроме того, в американском праве зародилось немало новых прецедентов (например, в праве корпораций, договорном праве), которые были ориентированы на саморегулирующиеся силы в экономике.

Прецедентное право США отличает как историческая связь с английским правом, так и значительная самостоятельная роль в системе общего права. Многие западные юристы считают необходимым различать две системы общего (прецедентного) права — английскую и американскую.

Нормы общего права в его буквальном, чисто английском понимании применяются американскими судами в последнее время в сравнительно ограниченных сферах (например, при рассмотрении обязательств из причинения вреда и т. д.). Но общее право в широком смысле слова, как "право, созданное судьями" (judge-made law), сохраняет важное место в современной правовой системе США. Оно выступает не столько как совокупность прецедентов, сколько как своеобразный судейский метод регулирования общественных отношений, как особый стиль юридического мышления, которому присуща высокая степень правотворческой активности судов.

В отличие от английского общего права, где действует жесткое правило прецедента, общее право в США не является по своей природе и характеру абсолютно застывшей, неизменной системой. Отход от принципа stare decisis имеет место значительно чаще.

Суды федерации и штатов следовали решениям, вынесенным более высокой инстанцией, но не считали себя связанными своими собственными решениями.

Казуальный характер права, складывающегося "от дела к делу", унаследован американским обществом еще от колониальной эпохи. Он проявился в США в XIX–XX вв., как это ни кажется парадоксальным, значительно сильнее, чем в Англии — "родоначальнице" прецедентного права.

В США еще в колониальный период, т. е. значительно раньше, чем в Англии, произошло слияние общего права с правом "справедливости". Последнее было поглощено в подавляющем большинстве штатов и в правовой системе федерации судами общей юрисдикции. Например, американские суды широко использовали в своей практике запретительные приказы ("инджанкшн") — одну из правовых форм, выработанных в системе "справедливости" наряду с другими процессуальными формами.

Таким образом, право справедливости и общее право составили в США единую систему казуального прецедентного права (case law).

В то же время в отличие от Англии в США общее право не стало единым для всей страны и имеет существенные различия по штатам. С формально-логической точки зрения общее право в США никогда не было всеобщим, ибо оно применялось в различных штатах дифференцированно, по-разному конкретизировалось в судебной практике. Федеральное законодательство не инкорпорировало общее право как таковое в систему федерального права, и лишь немногие из действующих конституций штатов прямо рассматривают общее право как обязательное к применению в судах в случае отсутствия законодательства по какому-либо конкретному вопросу.

Формально в США нет и федерального общего права. Таковое не предусматривается и в тексте Конституции 1787 г. Но само развитие правовой системы в США вело к преобладанию федерального права над правом отдельных штатов. Этому во многом способствовали решения Верховного суда, которые предусматривали, что суды в штатах должны решать дела не просто в соответствии с Конституцией или законами штата, но и в соответствии с "верховным правом страны" (ст. VI), т. е. с федеральным правом. Судебная практика по этому вопросу долго оставалась противоречивой.

Принципиальное значение для формирования федерального общего права имело решение Верховного суда 1938 г. по делу Erie Railroad v. Tompkins. Это решение содержит основу для урегулирования отношений между общим правом штатов и федеральным правом. В нем Верховный суд указал, что федеральные суды не могут создавать "независимый свод национальных доктрин в сфере общего торгового права", а должны в случае коллизии законов применять общее право штатов.

В 1972 году Верховный суд в одном из своих решений высказался о желательности формирования в практике низших федеральных судов своего рода остова федерального общего права, уклонившись лишь от высказывания по вопросу о юридической силе решений нижестоящих федеральных судов для судов штатов. Последние считают, что они должны следовать только решениям Верховного суда США, а все иные решения рассматривать лишь как "убедительные" (persuasive) или же как заслуживающие "уважительного рассмотрения". Таким образом, федеральное общее право в XX в. имеет безусловную силу лишь в сфере действия федеральной юрисдикции, причем там, где (например, в делах об адмиралтейской юрисдикции) нет соответствующего законодательного акта конгресса и судебные споры разрешаются на основе норм, выработанных судебной практикой.

Действие в США общего права является одним из факторов, затрудняющих кодификацию права. В некоторых его сферах (например, деликтная ответственность) сложная система прецедентов прямо препятствовала проведению кодификационных работ. Однако в XX в. предпринимаются попытки по систематизации общего права. Результатом такой работы стало подготовленное Институтом американского права (негосударственной организацией) многотомное издание "Обновленное изложение права", впервые вышедшее в свет в 1952 г. В этом издании дается систематизированное изложение обработанного американского общего права..

Систематизации подверглись главным образом те правовые институты, которые слабо урегулированы законодательством: гражданские деликты, договоры, коллизия законов, доверительная собственность и т. д. Это издание не является официальным, но пользуется большим авторитетом у американских судей, которые используют ссылки на него в судебных решениях.

История законодательства в XIX–XX вв. США не знали в своей истории такого периода, когда право создавалось бы исключительно с помощью судебных решений. Даже в колониальную эпоху и в первые послереволюционные десятилетия основу правовой системы составляли законы.

Важным этапом в развитии законодательства стало принятие писаных конституций в штатах и федеральной Конституции в 1787 г. Введение в действие писаных конституций стало одним из главных факторов, ведущих к углублению различий между правом США и английской правовой системой, построенной на неписаной конституции.

На базе Конституции США 1787 г. в XIX–XX вв. сложился своеобразный правовой институт (судебный конституционный контроль). Этот институт имел своим результатом не только толкование конституционных положений Верховным судом США, но и признание большого числа законов штатов и Конгресса неконституционными, а поэтому недействительными, т. е. не имеющими юридической силы.

Доктрины Верховного суда (прецеденты толкования) повлияли существенным образом на содержание как действующей Конституции США, так и текущего законодательства. Многие понятия конституционного законодательства ("междуштатная торговля", "полицейская власть", "совпадающая юрисдикция" и т. д.) были введены в конституционный и законодательный оборот не Конгрессом или легислатурами штатов, а Верховным судом США.

В США в XX в., прежде всего во второй его половине, законодательные источники права все в большей степени играют первенствующую роль в правовых системах штатов и федерации. В течение всей истории США, но особенно с "нового курса" Ф.Д. Рузвельта Конгресс и легислатуры штатов осуществили интенсивную деятельность по изданию законов (статутов и т. д.). Ежегодно Конгресс принимает от 300–400 до 900, а легислатуры штатов — от 10 тыс. до 30 тыс. законодательных актов.

США не избежали общей для подавляющего большинства стран Запада тенденции к кодификации законодательства, в том числе и кодификации общего права по отдельным штатам. Еще в 1796 г. в штате Вирджиния был принят уголовный кодекс, подготовленный Томасом Джефферсоном.

В отличие от Англии в США по отдельным штатам с 20-х гг. XIX в. проводились определенные работы с целью систематизировать и кодифицировать право. В штате Нью-Йорк с 1828 г., а в других штатах позднее стали периодически издаваться официальные сборники (компиляции) законодательства штата.

В 1848 году благодаря усилиям известного американского юриста Д. Филда в штате Нью-Йорк были приняты кодексы гражданского и уголовного судопроизводства, которые затем послужили образцом для других штатов. По проекту Филда (с небольшими изменениями) был принят в 1872 г. Гражданский кодекс Калифорнии. Во второй половине XIX в. во многих штатах были разработаны и уголовные кодексы (в Калифорнии в 1872 г., в Нью-Йорке в 1881 г. и т. д.). Все эти кодексы были построены главным образом на общем праве.

Но даже в штатах с частично кодифицированной системой права кодексы не заняли авторитетного места в системе источников права, как это можно видеть в странах континентальной правовой системы.

В глазах американских юристов и судей "кодификация в известном смысле всегда была иллюзией", поскольку не кодексы и законы, а именно судебное право является той доминантой, которая определяет особенности, "лицо" правовой системы США.

С конца XIX в. в связи с потребностями американского общества, и прежде всего предпринимательских кругов, особенно заинтересованных в единообразии правовых норм по всей стране, в США начинается движение за унификацию права в штатах. С этой целью в 1889 г. был создан специальный комитет, который разработал проекты некоторых унифицированных законов (по продаже товаров, торговым бумагам и т. д.), связанных главным образом с регулированием торговли, и рекомендовал их к принятию легислатурами штатов.

В 1892 году была создана Национальная конференция уполномоченных по унификации права штатов, которая рекомендовала штатам одобрить около 200 проектов законов преимущественно по торговому праву. В числе этих актов в 1952 г. к принятию штатами был рекомендован Единообразный торговый кодекс (ЕТК).

Потребности унификации торгового права были столь велики, что практически все штаты ввели ЕТК в действие. Этот Кодекс (с последующими поправками и изменениями) не был официально принят только в штате Луизиана, хотя некоторые его разделы действуют уже и там.

В XX в. проявилась потребность проведения кодификационных работ и в сфере федерального права. В 1909 г. был принят федеральный Уголовный кодекс, который охватил сравнительно узкий круг вопросов, отнесенных Конституцией США к ведению федерации (государственная измена, подделка валюты, пиратство и некоторые другие).

Быстрый рост числа федеральных законов и актов делегированного законодательства сделал необходимым в XX в. проведение крупномасштабных работ по систематизации и ревизии федерального законодательства. В 1926 г. был составлен, периодически обновляется и один раз в шесть лет переиздается федеральный Свод законов. Он включает 50 разделов. Каждый раздел связан с определенной сферой правового регулирования (например, "промышленность и торговля", "сельское хозяйство" и т. д.) или с конкретной отраслью и институтом права.

Некоторые разделы представляют собой инкорпорацию (с частичными изменениями и дополнениями) действующего законодательства. Другие составлены как кодифицированные разделы, в которых осуществлены пересмотр и упорядочение отдельных отраслей законодательства. В штатах на основе так называемых единообразных или "примерных" кодексов (например, Единообразного торгового кодекса) происходит унификация права в тех сферах общественной жизни, к которым непосредственную заинтересованность проявляют прежде всего предпринимательские круги.

История гражданского права и правовое регулирование предпринимательства в США. В США гражданское право на протяжении всей его истории, по существу, складывается из отдельных важных правовых институтов — право корпораций, договорное право, собственность и т. д.

Регулирование гражданско-правовых отношений в основном входит в компетенцию отдельных штатов, в некоторых из которых, как было сказано выше, приняты гражданские кодексы (Калифорния, Монтана и др.). Федеральное законодательство даже в XX в. лишь частично затрагивало гражданско-правовые отношения в общем контексте возросшего федерального регулирования экономики.

Большие изменения в истории гражданского права США претерпело правовое положение лиц как физических, так и, особенно, юридических.

На юридический статус физических лиц значительное влияние долгое время оказывало законодательство, касающееся правового положения темнокожего населения, именуемого в Конституции 1787 г. "прочими лицами". До гражданской войны негры-рабы вообще не обладали правосубъектностью.

Во второй половине XIX в. — первой половине XX в. формальное освобождение негров и предоставление им прав гражданства еще не означало ликвидации их дискриминационного статуса (в том числе в сфере имущественного оборота). Известное решение Верховного суда конца XIX в., поддержавшего систему сегрегации белых и черных на основе доктрины "раздельных, но равных прав", вело к открытому ущемлению гражданской правосубъектности негров.

Только во второй половине XX в. благодаря серии решений Верховного суда США, пересмотревшего свою былую позицию, а затем и некоторым законам Конгресса о гражданских правах (60-70-е гг.) в американском обществе проблема установления равенства темнокожих американцев и реализации ими гражданских (в том числе имущественных) прав в основном была решена.

В середине XX в. были смягчены также ограничения, которые не давали в полной мере "равной защиты законов" (XIV поправка к Конституции), в том числе в гражданском обороте для замужних женщин, иммигрантов. Был понижен также возраст, с достижением которого связывалось приобретение полной гражданской правоспособности и дееспособности.

Но наиболее существенные экономические и социальные последствия были связаны с развитием правового статуса юридического лица. В США, как и в Англии, нет особой общетеоретической конструкции "юридическое лицо" и в качестве такового выступает корпорация. Предпринимательские корпорации в США по сути дела являются аналогом акционерного общества.

Сама юридическая техника конструирования корпорации с некоторыми модификациями позаимствована правовой системой США из английского общего права.

С самого начала законодательное регулирование деятельности корпораций в США было достаточно либеральным и ограничивалось лишь тем, что штаты и в редчайших случаях федерация издавали акты, предусматривающие общие условия организации и деятельности корпоративных объединений.

Любая группа лиц-учредителей, формально согласных с этими условиями, после подачи ими соответствующего заявления регистрировалась в специальном реестре. Она получала права так называемой инкорпорированной корпорации в явочном порядке.

Верховный суд США еще в 1819 г. сформулировал некоторые важнейшие принципы, определившие правовое положение корпорации: "Корпорация является искусственным созданием, невидимым, неосязаемым, существующим только в предположении права, она владеет только теми свойствами, которые или ясно предоставляет ей создающий ее устав или которые свойственны самому ее существованию".

После окончания гражданской войны и последовавшего за ней промышленного бума суды в своих решениях неоднократно заявляли, что корпоративная хартия (устав) является договором между штатами и соответствующим юридическим лицом, а поэтому не может изменяться властями штата ни под предлогом реализации полицейской власти, ни со ссылкой на право устанавливать налоги.

В XX в. предпринимательские корпорации в силу процесса обобществления производства, концентрации и централизации капитала заняли господствующие позиции практически во всех отраслях американской экономики. Так, в последней четверти XX в. в США насчитывалось свыше 2 млн. предпринимательских корпораций (акционерных обществ).

С конца XIX в. и особенно в XX в. значительное развитие получило само корпоративное (акционерное) право США. Правовое положение предпринимательских корпораций устанавливалось и устанавливается главным образом законодательством отдельных штатов.

Федеральные власти воздействуют на предпринимательскую деятельность корпораций главным образом косвенно (антитрестовское законодательство, налоговое законодательство, законы о выпуске и о контроле за обращением ценных бумаг и т. д.).

Немаловажную роль в становлении и развитии корпоративного права сыграло судебное прецедентное право. Но затем, особенно в XX в., решающую роль в развитии корпоративного права стало играть законодательство отдельных штатов.

В настоящее время в каждом из штатов действуют свои собственные законы о корпорациях как общего характера, так и относящиеся непосредственно к предпринимательским корпорациям.

В XX в. Ассоциация американских адвокатов подготовила Примерный закон о предпринимательских корпорациях, который не являлся юридическим актом, но получил, тем не менее, широкое признание деловых кругов США. По его образцу были составлены законы о корпорациях в 35 штатах.

Среди законов отдельных штатов, принятых в последние десятилетия, по своему содержанию и юридической форме особо выделяются Общий закон о корпорациях штата Делавэр 1967 г., Закон о предпринимательских корпорациях штата Нью-Йорк 1963 г., Общий закон о корпорациях штата Калифорния 1977 г.

Стремясь привлечь большие капиталы, отдельные штаты нередко просто соревнуются в выработке законодательства, создающего благоприятные условия для регистрации и полной свободы деятельности корпораций (юридических лиц). В конце XIX в. среди таких штатов на первое место выходит штат Нью-Джерси, где были инкорпорированы наиболее крупные акционерные общества США того времени.

Во второй половине XX в. на первое место среди штатов, имеющих либеральное законодательство о корпорациях, выходит штат Делавэр. Из 500 корпораций-гигантов США 200 инкорпорированы в этом штате.

Удобным, а поэтому привлекательным для корпораций в законодательстве Делавэра является то, что оно предусматривает широкие возможности для распределения прибылей и выплаты дивидендов.

Большая свобода деятельности директоров, предоставленная законодательством Делавэра, сопровождается минимальным государственным контролем со стороны властей штата.

Законодательство о корпорациях в США создало благоприятные условия для инициативных и имеющих необходимые капиталы предпринимателей. При заранее предполагаемых размерах возможного финансового риска они получили стимул искать наиболее выгодные сферы бизнеса. Такое законодательство благоприятствовало организаторам корпораций (в некоторых штатах допускаются корпорации, состоящие из одного лица) в достижении большого производственного и финансового успеха, установлении контроля за целыми отраслями экономики.

В XX в. законодательство штатов о предпринимательских корпорациях предусмотрело достаточно гибкие формы выпуска ценных бумаг, что позволяло руководителям компаний контролировать весь акционерный капитал при обладании сравнительно небольшой частью акций.

Именно к этому вела и демократизация акционерного капитала, при которой ценные бумаги корпораций распространялись среди относительно широкого круга лиц. Но множество мелких держателей таких бумаг реально не имели никакого отношения к контролю за финансами и деловыми операциями корпораций.

Регламентируя внутренние отношения, складывающиеся в предпринимательских корпорациях, законодательство штатов, как правило, расширяло полномочия правления (директоров), тем самым ограничивая права общего собрания акционеров. Практически правление во все большей степени стало подменять собой общее собрание.

Характерным для законодательства о корпорациях последних десятилетий является то, что, предоставляя директорам реальный контроль над деятельностью корпораций, оно предусматривает передачу повседневного управления их делами в руки наемных и профессионально подготовленных управляющих — менеджеров. Эти новые формы управления предпринимательскими корпорациями, рассматриваемые в США как "корпоративная революция", предполагают разделение в корпорациях функций собственника и функций оперативного руководства текущими делами.

Первая функция осуществляется акционерами, прежде всего держателями контрольного пакета акций. Вторая функция связывается со специалистами в области управления и производства ("технократами"). Они наделяются правом принятия самостоятельных решений, в основе которых лежат не только личные интересы в размерах непосредственных доходов акционерного общества. Менеджеры, будучи специалистами по маркетингу, осуществляют планирование дальнейшего развития хозяйственной деятельности корпораций с учетом рыночной конъюнктуры, производственных мощностей, требований законодательства и т. д.

Роль и значение менеджеров в управлении корпоративной деятельностью, повышении эффективности производства и его способности оперативно вбирать в себя достижения научно-технического прогресса, использовать передовые информационные и иные технологии в последние десятилетия быстро возрастают.

Само законодательство о корпорациях последних десятилетий, отражая реальные тенденции развития современного американского делового общества, существенно расширило права органов текущего или производственного управления.

Создание системы менеджеров не ущемляет интересов собственников, держателей ценных бумаг корпораций, которые осуществляют реальный контроль за управлением через правления и советы директоров.

В XX в. американское законодательство штатов и на федеральном уровне создало благоприятные условия для организации суперобъединений (холдинговые компании и тресты), участниками которых являются не только отдельные предприниматели, но и целые предпринимательские корпорации.

В 1956 г. Конгресс принял закон, который определил банковскую холдинговую компанию, способную голосовать 25 % обладающих правом голоса акций двух или более банков.

С развитием корпоративной формы предпринимательства в США существенные изменения происходили и в праве собственности. Мелкие и средние фирмы, которые до окончания гражданской войны играли решающую роль в экономике США, олицетворяли собой ту стадию развития капитализма, для которой характерна прежде всего индивидуальная частная собственность.

Быстрое индустриальное развитие США во второй половине XIX в. и в XX в. не означало исчезновения малого бизнеса, который и сейчас играет немаловажную роль как в экономике страны, так и в повседневной жизни американцев. Но само развитие современного капитализма привело к утверждению и доминированию ассоциированной корпоративной формы собственности. Эта форма собственности тесно связана не только с частным, но и с общественным интересом.

На первых порах истории американского общества для защиты прав индивидуальных собственников и собственнических интересов предпринимательских корпораций использовались законодательства штатов и традиционные формы исков по общему праву. Но с началом промышленного бума и с утверждением политики экономического либерализма возникла необходимость и в конституционных средствах защиты собственнических прав.

Поскольку сам текст Конституции 1787 г. не предусматривал специальных механизмов защиты частной собственности, Верховный суд США постепенно распространил на индивидуальную и корпоративную собственность V и XIV поправки к Конституции. Эти поправки в общей форме устанавливали, что ни одно лицо не должно лишаться жизни, свободы либо собственности "без должной правовой процедуры" (due process of law).

Так, в 1879 г. при рассмотрении судебного дела, связанного с применением V поправки, суд заявил, что федерации, "равно как и штатам… запрещено лишать лицо или корпорацию собственности без должной правовой процедуры". В 1889 г. суд уже прямо указал, что корпорация является "лицом" в том смысле, в каком данный термин использован в XIV поправке, а поэтому она не может быть лишена собственности без "должной правовой процедуры".

Таким образом, положение V и XIV поправок к Конституции, имевших первоначально чисто процессуальный смысл, приобрело в конституционном и в гражданском праве материально-правовой характер. Оно превратилось в важное средство защиты права собственности (доктрина "материальной должной процедуры"). Суть этой доктрины состояла в том, чтобы защитить права частных собственников от чрезмерных обременений со стороны государственных властей (федерации и штатов). В одном из судебных дел конца XIX в., где речь шла о праве штата регулировать железнодорожные тарифы, Верховный суд усмотрел ущемление собственнических интересов железнодорожных компаний. Суд, в частности, заявил, что имеющееся у штатов "право регулировать не означает права на разрушение собственности", а поэтому прямое законодательное вмешательство "равносильно изъятию частной собственности на общественные цели без справедливой компенсации и без должной правовой процедуры".

В последней четверти XIX в. в условиях бурного промышленного роста с установлением сложных отношений в предпринимательском мире новую жизнь получил институт треста (доверительной собственности).

После создания в 1879 г. "Стандард ойл" и его головокружительных успехов движение за создание трестов охватило все основные отрасли производства США (табачное, сахарное и т. д.). Именно в форме треста к концу XIX — началу XX в. утвердились многие из крупнейших монополий США.

В связи с приобретением трестами огромной рыночной власти сам термин "трест" стал синонимом монополии, однако он имел и специальный, более узкий правовой смысл, почерпнутый из английской конструкции доверительной собственности.

В это время правовая форма доверительной собственности использовалась для создания объединения нескольких корпораций (суперобъединений), по которому входящие в него фирмы передавали все свои ценные бумаги с правом голоса специальным доверенным лицам. Скамья доверенных лиц становилась высшим органом управления для всех фирм. Акционеры вошедших в трест корпораций вместо старых акций получали в определенной пропорции сертификаты треста.

Обмен акций на сертификаты позволял организаторам треста контролировать все фирмы, вошедшие в трест, вырабатывать единую производственную и рыночную политику, устанавливать монопольные цены и вести более жесткую войну против конкурентов, оставшихся вне трестовского объединения.

Хотя данная правовая интерпретация доверительной собственности в 1911 г. была признана по делу "Стандард ойл" как незаконная и нарушающая антитрестовский акт Шермана, сам институт треста получил широкое распространение в американской экономике, в частности при создании сложных банковских объединений.

Корпоративная революция XX в., в основе которой лежат научно-техническая и информационная революции, привела не только к изменению соотношения индивидуальной и ассоциированной частной собственности, она вызвала саму модификацию частной собственности, диффузию ее, более тесную связь с общественным интересом. Дальнейшее обобществление производства и труда придали частной собственности все более ярко выраженный общественный характер.

Наибольшее развитие среди других гражданско-правовых институтов США в XIX–XX вв. получило договорное право. Именно этот институт, а не право собственности, по сути дела стал стержнем всей правовой системы американского общества, основанного на свободе рыночных отношений и конкуренции.

Возросшая роль договора стала особенно очевидной после гражданской войны в период стремительного промышленного развития США и формирования динамичной рыночной системы. Совершенствованию договорного права способствовала политика экономического либерализма, при которой сложилась почти неограниченная свобода заключения самых различных соглашений, имеющих юридическую силу. В свою очередь свобода договора была в принципе не связанной собственническими интересами и открывала путь для индивидуальной и корпоративной предпринимательской деятельности.

К концу XIX в. в полной мере сформировалась характерная для договорного права США конструкция встречного удовлетворения, основанная на обещании совершить ожидаемые действия. При таком широком понимании договора рыночные отношения получили свое юридическое выражение именно в договорном праве и в основанном на договоре правопорядке.

Значительную роль в становлении и развитии договорного права сыграли в это время суды, в особенности доктрины Верховного суда США. Во второй половине XIX в., когда договорные отношения получили широкое распространение, свобода договора в доктрине Верховного суда была поднята до конституционного уровня. Так, в одном из своих дел Суд прямо указал, что XIV поправка к Конституции включает право граждан заключать договоры.

До конца XIX в. договорные отношения закреплялись прежде всего в прецедентном праве. В XX в. на первый план выступает законодательство штатов. В целом в XIX в. договорное право было переработано в двух направлениях: введение письменной формы для некоторых наиболее важных видов договоров и "понимание передачи договорных прав в качестве разновидности прав собственности".

В использовании письменного документа, придающего соглашению юридическую силу, стороны и суды во многом опирались на статуты об обманных действиях, которые восходили к английскому средневековому законодательству.

Разработка общего иска "о принятом на себя" с начала XVII в. имела своим результатом то, что неформальные договоры стали в основном обеспечиваться исковой защитой. В отличие от формальных договоров (например, договоры за печатью) неформальные договоры нередко заключались устно.

Поскольку в таких делах американские суды сталкивались с некоторыми сложными проблемами, развитие договорного права шло здесь в направлении признания обязательности письменной формы договора. Практически все штаты приняли по подобию Статута об обманных действиях Англии свои собственные законы. Большая часть этих законов содержала требование использования письменной формы (особенно при заключении договора на сумму более 500 долл.).

Эти положения о недопущении обманных действий при заключении договоров купли-продажи позднее получили свое выражение и в Единообразном торговом кодексе США.

В XX веке под влиянием различных научных, технических, экономических, международно-правовых и иных факторов институт договора претерпел существенные изменения. Значительно усложняются договорные отношения, в том числе под влиянием роста государственного вмешательства в рыночные отношения.

Появляются и получают правовое закрепление многочисленные новые виды договоров (договор лизинга, сочетающего в себе аренду и продажу товара, договоры о передаче разного рода научно-технической информации, обладающей коммерческой ценностью, — ноу-хау и т. д.).

Дифференцируются и приобретают новые формы и традиционные договоры гражданского и торгового права, как, например, купля-продажа, получающая особую юридическую регламентацию в случаях продажи в кредит и с рассрочкой платежа, аукционов, публичных торгов и т. п.

Значительная роль в этом принадлежит ЕТК. Он кодифицировал многие важные сферы торгового права, которые ранее регулировались отдельными унифицированными законами.

Развивается и система способов обеспечения исполнения договорных обязательств. В законодательстве этот процесс получил полное воплощение в тексте ЕТК. Специальный раздел этого Кодекса, посвященный обеспечению сделок, содержал понятие "обеспечительного интереса". В ЕТК под таким интересом понимался интерес в движимом или недвижимом имуществе, обеспечивающий оплату или исполнение обязательства.

В обстановке усиливающейся рыночной конкуренции, приобретающей нередко жесткий характер под влиянием крупного капитала, явное неравенство сторон в договоре обусловливается не только диспропорциями в их экономической силе. Такое неравенство юридически подкрепляется договорными формами, получившими признание в судебной практике, а в ряде случаев санкционированными самим законодательством.

В XX веке в США, как и во многих других странах Запада, были узаконены (с некоторыми антитрестовскими оговорками и изъятиями) отдельные виды картельных соглашений, ограничивающих договорную свободу их участников, которые лишаются права вести дела с третьими лицами без согласия организаторов картели.

Договорная свобода мелких и средних контрагентов-бизнесменов ограничивается также посредством распространившихся в предпринимательской практике "договоров присоединения".

Крупные компании нередко сами определяют условия заключения ими договоров, фиксируя их в заранее разработанном тексте, который и предлагают всем контрагентам, проявляющим желание вступить с ними в договорные отношения. Последние не могут повлиять на содержание таких договоров, а потому они вынуждены или отказаться от них, или принять их в заранее подготовленном виде.

В области договоров присоединения четко прослеживается общая тенденция гражданского права США — расширить права судов в толковании договора вплоть до изменения или даже исключения из него условий, которые, по мнению суда, являются неразумными.

"Если суд, — гласит ст.2-302 Единообразного торгового кодекса США, — найдет, что договор или какая-то его часть с точки зрения права были неоправданны в момент его заключения, суд может отказать в принудительном исполнении по этому договору, или он может признать юридическую силу за частью договора без неоправданного условия, или ограничить применение любого такого условия так, чтобы избежать неоправданных последствий".

Большое распространение получают сделки, заключаемые в связи с реализацией государственных заказов (военных и других), приобретающие, по сути дела, императивный характер, поскольку одной из сторон в них выступают правительственные органы. В таких сделках, получивших название публичных контрактов, равенство сторон является относительным, так как правительственный орган в определенных случаях может своим распоряжением менять договорные условия или даже их прекращать.

Особое значение для договорных отношений имеют в США нормы антитрестовского законодательства, содержащиеся прежде всего в Законе Шермана 1890 г., в Законе Клейтона 1914 г. и в Законе о Федеральной торговой комиссии, принятом в том же году.

Антитрестовское законодательство ограничивает или даже запрещает некоторые виды договоров, если они приводят к уничтожению или существенному нарушению рыночной конкуренции. Например, согласно Закону Клейтона объявлялась неправомерной дискриминация в ценах, запрещались "связывающие" и "исключительные" контракты, если в результате их исполнения произойдет существенное ослабление конкуренции или обнаружится тенденция к созданию монополий.

Антитрестовский Закон Робинсона-Патмена 1936 г. запрещал контракты, предусматривающие поддержание единой схемы цен, а также продажу товаров по демпинговым (неразумно низким) ценам с целью уничтожения не столько конкуренции, сколько самих конкурентов.

Закон Шермана запретил также любые соглашения или сговоры физических или юридических лиц, их объединения, особенно в форме треста, если такие договорные и внедоговорные (индивидуальные) действия ведут к существенному ограничению междуштатной торговли или торговли с иностранными государствами.

К антитрестовскому праву непосредственно примыкает и законодательство о защите прав потребителей. Собственно говоря, отдельные нормы, направленные на защиту прав потребителей, содержались еще в Законе о Федеральной торговой комиссии 1914 г. На эту Комиссию среди прочих обязанностей, в том числе наряду с ведением антитрестовских дел, возлагалась также функция по поддержанию определенного "качества" конкуренции и борьба с "нечестными" методами конкуренции. Так, комиссия проводила расследования по выявлению ложной рекламы, фальсификации товара, продажи товаров без должной маркировки и т. д., поскольку данная практика угрожала самим принципам конкурентной борьбы, а также и непосредственно конечным потребителям товара.

Деятельность комиссии показала, что недобросовестная конкуренция является достаточно широко распространенным и опасным для общества явлением, которое требует более радикальных и всеобъемлющих законодательных мер.

Первые специализированные законы по борьбе с ложной рекламой и продажей некачественных продуктов появились уже в 50-х гг. Они были связаны главным образом с фальсифицированной рекламой и со сбытом опасных для здоровья косметических средств и медикаментов.

В 60-70-х гг. в США развернулось широкое движение потребителей, требовавших законодательного запрещения ложной рекламы и продажи некачественных товаров. На федеральном уровне, а также на уровне штатов были приняты общие законы о защите прав потребителей, которые впоследствии пополнялись новыми специальными положениями. Эти законы затрагивали интересы широких кругов населения, являющихся повседневными и массовыми потребителями товаров и услуг. За ними было закреплено право на необходимую и достоверную информацию о приобретаемом товаре, а также законодательные гарантии его надлежащего качества.

Одновременно эти законы затронули интересы и могущественных фирм, стремящихся с помощью слишком энергичной и не всегда добросовестной рекламы вытеснить с рынка определенных товаров своих конкурентов и получить монопольное признание у потребителей.

С законодательством, регулирующим предпринимательскую деятельность, тесно связано и право окружающей среды, экологическое право. Последнее представляет собой сравнительно новое явление в правовой системе США, и его появление связано прежде всего с быстрым ростом вторжения промышленного производства в окружающую природу.

Первые попытки охраны природных ресурсов относятся к концу XIX в. Так, Закон 1891 г. о лесных резерватах явился началом в политике закрепления "общественных земель" в качестве федеральной собственности. Эти земли не подлежали продаже или передаче в собственность частным лицам. На них постепенно создавалась система национальных лесов и парков, заповедников диких животных. Первый в истории США федеральный национальный парк Йеллоустоун был создан на основании актов Конгресса еще в 1872 г.

Уже в XX в. берет свое начало политика охраны среды обитания животных. В 1903 г. был организован первый заповедник диких животных на острове Пеликан во Флориде. Позднее последовал целый ряд законов Конгресса по заповедникам (в 1918, 1958, 1966 гг.). Последний из этих законов, по существу, заложил основы национальной системы заповедников диких животных.

Примерно в это же время получает развитие и другое направление природоохранного законодательства, а именно: обеспечение хозяйственного использования природных ресурсов. Особенно остро эта проблема встала в 70-е гг. в связи с энергетическим кризисом, временным сокращением импорта нефти и возрождением "грязной" угольной промышленности.

В середине 70-х гг. были приняты законы Конгресса, имевшие целью ослабление негативных экологических последствий производственной деятельности. В 40-50-х гг. было принято специальное законодательство, направленное на обеспечение безопасности атомной энергетики. В 1982 г. был принят новый, более развернутый закон о ликвидации отходов ядерного производства. Таким образом, получила развитие еще одна сфера экологического права, связанная с удалением вредных отходов, с предупреждением загрязнения окружающей среды.

В индустриальном обществе США эта проблема становилась общественно значимой и весьма острой. Федеральный конгресс в 1965 г. принял Закон об удалении твердых отходов, впервые признавший эту проблему как национальную.

Была принята также целая серия законов, начиная с 1924 г., о загрязнении нефтью, запретивших сбросы нефтяных отходов в прибрежные воды. В 1990 г. новый Закон о загрязнении нефтью установил порядок определения и взыскания компенсации за ущерб, вызванный нефтяными разливами. С 1955 г. была принята также целая серия законов о контроле за загрязнением воздуха. В настоящее время эти акты получили название "Закон о чистом воздухе".

Уже в 60-х гг. стало очевидным, что решение сложных экологических задач требует комплексного подхода, а следовательно, консолидации и модернизации всего природо-охранительного права. В 1969 г. Конгресс США принял Закон о национальной политике в области охраны окружающей среды, а в 1970 г. — Закон об улучшении качества окружающей среды. Эти новейшие законодательные акты сделали экологическую политику США более эффективной, тем более, что в их текст в последующем вносились дополнения (о контроле над вредными шумами, о контроле за чистотой воздуха и т. д.).

Большую роль сыграло специальное Агентство по охране окружающей среды, которое получило право издавать предписания, устанавливающие стандарты качества воды, атмосферного воздуха и т. д. Важное значение имело установление обязательной предварительной экологической экспертизы. Это требование укрепило механизмы реализации всего законодательства, поскольку был установлен принципиально новый порядок в принятии административных решений, составной частью которого стал учет не только экономических факторов, но и всех возможных вредных экологических последствий.

Как видим, экологическое право установило механизмы, препятствующие потребительскому и чисто конъюнктурному подходу к природным ресурсам и к окружающей среде.

Особое место среди гражданско-правовых институтов занимает брачно-семейное право. Исторически это право относится к компетенции штатов; федеральное право в вопросы семейно-брачных отношений практически не вмешивается.

Таким образом, источником семейного права является законодательство штатов, которое отличается большим разнообразием подходов к различным сторонам семейных и наследственных отношений.

В некоторых штатах в сфере семейного права сохранили свое значение прецеденты общего права. В истории США встречались прямые ссылки судей, рассматривающих семейные споры, на прецеденты не только американских, но и английских судов. Так, в 1820 г. американский суд столкнулся с вопросом о том, обладает ли жена после смерти мужа правом на получение долга по закладной. Спор был решен на основе достаточно старого английского прецедента (Christis Hospital v. Budgin 1712 г.). Со ссылкой на этот прецедент американский суд подтвердил такое право жены.

Большой разнобой в семейном праве разных штатов, постоянно возникающие на этой почве правовые конфликты послужили причиной того, что национальная конференция уполномоченных подготовила, а в 1970 г. рекомендовала штатам принять Единообразный закон о браке и разводе.

Однако уже сложившиеся традиции в брачно-семейном праве, отсутствие единства подходов в законодательстве разных штатов стали причиной того, что подавляющее большинство штатов этот закон не восприняли.

Законодательство разных штатов закрепило их различные подходы уже в самой процедуре регистрации брака. В целом можно выделить два основных подхода к регистрации брака: это гражданское и церковное бракосочетание. Правда, в большинстве случаев для церковного брака необходима предварительная лицензия от соответствующих муниципальных органов.

В некоторых штатах возможно судебное признание в качестве юридического факта и фактически сложившихся брачных отношений, с вытекающими отсюда последствиями (прежде всего для признания детей). Но в принципе законодательство отдельных штатов допускает установление отцовства и для детей, родившихся вне брака.

Что касается разводов, то поводы для него и сами процедуры отличаются еще большим разнообразием, чем регистрация брака. В некоторых штатах на пути к разводу устанавливаются достаточно жесткие преграды, например, требуется доказать в ходе судебной процедуры вину одного из супругов, в том числе нанесение побоев, или грубое обращение, или супружескую неверность и т. д. Регистрации развода в отдельных штатах предшествует раздельное проживание супругов в течение установленного срока (обычно полугода). В то же время некоторые штаты не устанавливают серьезных препятствий для развода: достаточно обоюдного согласия супругов или одной лишь констатации непоправимого распада семьи. Среди штатов, законодательство которых в отношении развода является либеральным, особенно выделяется Невада, куда, как правило, и обращаются супруги, стремящиеся к скорейшему оформлению развода.

Законодательство штатов не совпадает и в вопросах имущественных взаимоотношений супругов, хотя в принципе по сравнению с XIX в. имущественные права женщин существенно расширились. Наиболее распространенным является режим раздельной собственности супругов, но в отдельных штатах допускается режим общности имущества.

Исторически в разных штатах сложился и неодинаковый порядок наследования. Повсеместно признается наследование не только по закону, но и по завещанию. Пропорции между этими двумя наследственными массами во многих случаях различны. Порядок наследования, как правило, существенно различается в зависимости от размера наследства. При наследовании небольшого по размерам имущества требуется лишь выполнение обычных формальностей. Когда речь идет о крупных состояниях, то формальности становятся более сложными, а главное — законодательство предусматривает особый судебный контроль на период открытия наследства.

Для управления наследуемым имуществом назначаются особые лица, выступающие в качестве исполнителей завещания. В их функции входит не только выполнение воли завещателя, но и соблюдение интересов законных наследников и кредиторов.

Развитие трудового законодательства в XIX-XX вв. В силу определенных исторических условий формирования рабочей силы в США в XIX в. организация профсоюзов и трудовое право прошли в своем становлении длительный и трудный путь.

Многие положения английского общего права были в условиях США использованы для создания преград организованному рабочему движению. Еще в 1806 г. в связи с забастовкой сапожников в Филадельфии суд использовал доктрину общего права о "преступном сговоре", которую применил к объединению рабочих, ставивших своей целью повышение зарплаты. По существу, в XIX в. на основе этой доктрины в судебной практике США выработалось представление о незаконности профессиональных союзов рабочих и организованных забастовок. Этому способствовала и доктрина экономического либерализма, согласно которой нормальным условием развития капитализма являлись индивидуальные трудовые соглашения рабочих и предпринимателей.

В США рабочим приходилось бороться за свои права на объединение. В 1842 г. суд в Массачусетсе был вынужден признать, что законность "союза определяется средствами, которые он применяет". Это решение постепенно привело к отказу в судах США от презумпции виновности и незаконности профсоюза. Однако судебные преследования профсоюзов продолжались, но уже с упором на их "незаконные" методы борьбы с предпринимателями, а соглашения рабочих о стачке и других совместных действиях по-прежнему рассматривались как преступный "сговор".

После Гражданской войны в США в некоторых штатах (Миннесота, Пенсильвания) появились специальные законы, устанавливающие тюремное заключение и штрафы за подстрекательство к забастовке, за умышленные помехи в работе железных дорог, т. е. за организацию стачек железнодорожников, и т. п.

Американские предприниматели широко использовали для борьбы с организованным рабочим движением "свободу договора", т. е. договорные методы давления на рабочих. Так, в конце XIX- начале XX в. широкое распространение получили договоры "желтой собаки", согласно которым рабочий, поступая на работу, заранее отказывался от права присоединения к профсоюзу и от участия в забастовках.

В случае нарушения этих условий рабочего увольняли. Такая "договорная" практика была столь откровенно антирабочей, что Конгресс вынужден был запретить ее особым законом, но Верховный суд США признал этот закон неконституционным, как недопустимое вмешательство в отношения собственности.

С вступлением США в эпоху индустриально развитого общества для нейтрализации организованного рабочего движения предприниматели стали использовать и такие специфические средства, как судебные приказы (injunctions) и антитрестовское законодательство.

В случае забастовки предприниматели обращались в суд с утверждением, что бастующие рабочие своими действиями могут принести собственности "непоправимый вред", и с просьбой выдать судебный приказ, запрещающий забастовку. Суды, как правило, выдавали такие приказы, и организаторы забастовки, если они не соблюдали запрет, привлекались к уголовной ответственности за "неуважение к суду". Так, в 1895 г. была подавлена одна из крупнейших в истории США забастовка железнодорожников, а ее руководитель — видный деятель рабочего движения США Е. Дебс был приговорен к тюремному заключению за отказ подчиниться судебному приказу.

Образец юридической казуистики представляли собой решения американских судов, усмотревших в забастовках и иных приемах согласованной профсоюзной борьбы нарушение антитрестовского закона Шермана. Суды произвольно приравнивали профсоюзы к "монополиям", а их деятельность — к "сговорам с целью ограничить торговлю". За первые 7 лет действия закона Шермана федеральные суды 12 раз признавали виновными рабочие организации и только один раз нарушение закона было обнаружено в действиях предпринимателей. По антитрестовским процессам "виновные" профсоюзы присуждались к возмещению в тройном размере убытков, которые хозяева понесли в результате действий профсоюза.

В США во второй половине XIX — начале XX в. под давлением общественного мнения были приняты ограниченные по сравнению с Западной Европой законы о детском и женском труде. Такие законы были приняты легислатурами отдельных штатов, но попытки их осуществления натолкнулись на сопротивление федеральных судов. Верховный суд признавал такие законы неконституционными как противоречащие XIV поправке к Конституции.

Суд заявил, что законодательное ограничение продолжительности рабочего дня лишает работника конституционного права на более продолжительный рабочий день. Так, с помощью юридической казуистики и пользуясь неоднородностью рабочего класса и расколом рабочего движения, Верховный суд США в течение длительного времени блокировал принятие законов о труде и иных социальных законов, которые в США отставали даже от соответствующего законодательства некоторых латиноамериканских стран.

Договорные отношения рабочих и предпринимателей в США принимали искаженные формы также благодаря законодательству, устанавливающему расовую сегрегацию и дискриминацию в области труда и условий жизни негритянского населения. Верховный суд своей печально знаменитой доктриной "раздельных, но равных прав", а также другими доктринами поддержал законодательство и фактическую практику в отдельных (особенно южных) штатах, направленные на установление более тяжелых условий труда и низкой заработной платы для темнокожих американцев по сравнению с белым населением.

Качественные изменения в трудовом праве США стали происходить лишь с 30-х гг. XX в. в результате активизации федеральной политики в сфере трудовых отношений, построенной на принципе социального мира и создания справедливых условий труда.

К числу важнейших федеральных законов о труде, принятых за этот период, относятся уже рассмотренные выше (см. гл. 8) законы Вагнера 1935 г., Закон Тафта-Хартли 1947 г., Закон Блэка-Коннери 1938 г., Закон Лэндграма-Гриффина 1959 г. и некоторые другие законы общего характера. Вместе с тем, важную роль в развитии трудового и социального законодательства сыграли и такие специализированные законы, как Закон против судебных приказов, касающихся профсоюзов, 1932 г. (Закон Норриса-Ла Гардии), Закон о равной оплате труда мужчин и женщин 1963 г., Закон о гражданских правах 1964 г. (титул 7), Закон о дискриминации в трудовых отношениях по возрасту 1967 г., Закон о правах инвалидов 1990 г.

Перечисленные выше законы, являющиеся основой федерального трудового и социального законодательства, регламентируют, прежде всего, коллективные трудовые отношения, т. е. отношения между предпринимателями и профсоюзами. Они определяют правовое положение профсоюзов, коллективных договоров, регулируют забастовки, пикеты, регламентируют заработную плату, продолжительность рабочего дня, особенности труда отдельных категорий государственных служащих, содержат нормы, касающиеся охраны труда, особенности норм труда женщин, подростков, молодежи.

Как известно, Конституция США, согласно Х поправке, предоставила штатам полномочия создавать свои законы о труде. С 30-х гг. законодательная деятельность штатов в этой области, как и федерации, заметно активизируется.

Законы штатов о труде, как правило, совпадают по содержанию с федеральными трудовыми законами. В некоторых штатах, например, изданы "малые законы" Тафта-Хартли, Лэндграма-Гриффина и т. д.

В большинстве штатов законы устанавливают уровень заработной платы, продолжительность рабочего времени. В отдельных штатах существуют нормы, отсутствующие в федеральном законодательстве (например, о продолжительности обеденных перерывов).

Однако, как правило, законы штатов о труде касаются меньшего круга вопросов, чем федеральное законодательство, а в некоторых штатах свое регулирование трудовых отношений вообще отсутствует: используется федеральное законодательство.

Трудовое законодательство, как федерации, так и штатов, определяет лишь общие направления и правила борьбы за установление условий труда. Сами эти условия и нормы труда регулируются в коллективных договорах. Таким образом, коллективные договоры занимают исключительно важное место в трудовом праве и в самой профсоюзной практике.

Важнейшей частью трудового права являются такие нормы общего права, которые складываются из судебных решений, в особенности из решений Верховного суда, определяющих положение профсоюзов, коллективных договоров, забастовок.

Реализация трудового законодательства обеспечивается специальными административными органами, возможность существования которых предусматривается законами. Таковы, например, Национальное управление по трудовым отношениям, созданное и усовершенствованное в соответствии с законами Вагнера и Тафта-Хартли; Управление по заработной плате и рабочему времени; Национальное управление по вопросам посредничества и др.

В компетенцию этих органов входит толкование соответствующих законов, рассмотрение трудовых споров. Обязательную силу их решениям придает суд.

Развитие уголовного права и процесса. В соответствии с Конституцией США уголовное право, за исключением тех его норм, которые имеют общефедеральное значение, отнесены к ведению (юрисдикции) отдельных штатов. В первые десятилетия истории США уголовное право развивалось в значительной степени под воздействием английского общего права. Оно привнесло в право США много правовых понятий и конструкций, например деление преступлений на фелонии и мисдиминоры, а также специфические, чисто английские составы преступлений и т. д.

Со временем многие прецеденты английских судов органически включались в формирующееся американское общее право.

Но уже в XIX в., когда начинаются законодательные работы по упорядочению уголовного права штатов, все большую роль стали играть статуты легислатур отдельных штатов. Во многих штатах, начиная с 40-х гг. XIX в., разрабатываются уголовные кодексы, которые представляли собой, как правило, разделы свода законов штатов, относящиеся к уголовному праву. Они во многом были построены на традиционных доктринах и конструкциях общего права.

В 70-х гг. XIX в. была предпринята попытка кодификации уголовного законодательства федерации. Она нашла свое выражение в составлении специального раздела о федеральных преступлениях в своде законов США. Однако в более полном виде систематизация федерального законодательства была осуществлена в Уголовном кодексе 1909 г. Последний в 1948 г. в виде кодифицированного акта был включен в раздел 18 свода законов США.

Однако внутренняя гармония в федеральном Уголовном кодексе не была достигнута, поскольку он представляет собой не единое целое, а изложение отдельных федеральных уголовных законов.

С технико-юридической точки зрения, 18-й раздел свода законов был явно неудовлетворительным, а поэтому в США вскоре развернулось движение за радикальную реформу федерального уголовного законодательства, за составление нового и "полнокровного" уголовного кодекса. Однако ни один из проектов, направленных на модернизацию и доктринальное совершенствование уголовного кодекса, не получил поддержки в Конгрессе США.

Но в 1984 г. при президенте Рейгане в период разгара борьбы с возросшей преступностью, особенно организованной, Конгресс принял Комплексный закон о контроле над преступностью, предусмотревший усиление уголовной репрессии по отношению к особо опасным видам преступности (терроризм, сбыт наркотиков и т. д.).

Практика применения этого закона показала, что для эффективной борьбы с преступностью нужны не отдельные уголовные законы и изолированные меры, а направленная и скоординированная государственная политика, осуществляемая как штатными, так и федеральными органами.

Разработка такой государственной политики борьбы с преступностью, представляющей собой одну из самых острых социальных проблем американского общества, сделала необходимым и сближение уголовно-правового законодательства разных штатов.

Именно на уровне штатов преступность приобрела особенно большие размеры, а многочисленные уголовные акты и кодексы штатов, которые приняты во всех 50 штатах, оказались недостаточными. Низкому уровню результативности борьбы с преступностью способствовал большой разнобой, далеко не всегда оправданный, в уголовном законодательстве разных штатов.

Противоречия, а также и пробелы в уголовном законодательстве отдельных штатов легко использовались преступным миром. Поэтому в середине XX в. параллельно с движением за модернизацию федерального Уголовного кодекса развернулось движение за унификацию уголовного законодательства на уровне штатов.

Одним из результатов этого движения стала разработка Институтом американского права в 1962 г. Примерного уголовного кодекса. Хотя этот кодекс имеет неофициальный характер и служит лишь как образец рационального и более совершенного в технико-юридическом отношении документа, он оказал большое влияние на уголовные кодексы отдельных штатов, способствовал их сближению. Итогом стало принятие новых уголовных кодексов в более чем 40 штатах.

Эти кодексы в большей степени, чем предыдущие, отличаются единообразием, более высоким уровнем систематизации и общей либеральной направленностью.

Как было указано выше, деление преступлений на две основные группы — фелонии и мисдиминоры — было позаимствовано в США из английского права. В ходе развития законодательства по штатам эта классификация претерпела заметное изменение. Фелонии и мисдиминоры были в свою очередь разделены на несколько классов. Но тем не менее, эта традиционная классификация сохранилась и во второй половине XX в., когда в самой Англии в результате реформы права эта средневековая классификация была упразднена.

В уголовном праве США фелонии по сравнению с мисдиминорами — это тяжкие преступления, которые влекут за собой лишение свободы на срок более года. Соответственно группу мисдиминоров составляют менее тяжкие деяния.

Различия между этими двумя группами преступлений имеют не только материально-правовое, но и процессуальное значение. Так, в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления, требуется меньше формальностей для ареста, но в то же время необходимо привлечение к делу адвоката.

Основными видами наказаний в XX в. в США на федеральном и штатном уровне выступают смертная казнь, лишение свободы, пробация и штраф. В качестве дополнительных наказаний судом назначаются конфискация имущества, установление обязанности возместить причиненный ущерб, лишение прав (например, на вождение машины) и т. д.

В целом в XX в. система наказаний в американском праве по сравнению с XIX в. существенно либерализировалась, что нашло отражение, в частности, в отношении к смертной казни. В прошлом веке она предусматривалась как в федеральном законодательстве, так и в законах отдельных штатов в случае совершения тяжких государственных или общеуголовных преступлений.

Широкое движение за отмену смертной казни развернулось в США позже, чем во многих странах европейского континента, лишь во второй половине XX в. В результате некоторые штаты приняли законы об отмене смертной казни. Сократилось число смертных приговоров и в тех штатах, где таковые предусматривались законодательством. С 1967 г. в США, по существу, был установлен мораторий на исполнение смертных приговоров, что привело к образованию своеобразной "очереди смертников".

Поскольку указанный мораторий не имел официального значения, а суды штатов выносили новые смертные приговоры, в 1972 г. Верховный суд США сформулировал свою принципиальную позицию по этому вопросу. Суд признал смертные приговоры, вынесенные на основе действовавших тогда уголовных законов штатов, в качестве "жестоких и необычных" мер наказания, противоречащих VIII поправке к Конституции.

Суд рекомендовал штатам пересмотреть их законодательство с тем, чтобы более точно определить условия назначения смертной казни как исключительной меры наказания. Законодательные органы штатов последовали указанию Верховного суда, и в новом своем решении 1976 г., а затем и в последующих решениях Верховный суд признал, что в существующих условиях смертная казнь в принципе не является антиконституционной мерой наказания, но, ссылаясь на ту же Конституцию, Суд ограничил возможность ее применения некоторыми условиями: совершение тяжкого убийства или убийства, последовавшего в результате другого тяжкого преступления. Применение смертной казни не допускалось к лицам, не достигшим к моменту преступления 16 лет. При вынесении приговора суду присяжных должна была быть предоставлена возможность выбора между смертной казнью и пожизненным заключением.

К началу 90-х гг. XX в. смертная казнь (электрический стул, газовая камера и т. д.) продолжала сохраняться как мера наказания в 36 штатах. Смертная казнь предусматривается также и федеральным законодательством, главным образом в случаях совершения тяжких государственных, воинских, а также некоторых общеуголовных преступлений. Так, специальным актом в 1988 г. Конгресс предусмотрел установление смертной казни в случае убийства торговцами наркотиков федерального служащего.

Основным наказанием за совершение тяжкого уголовного преступления является лишение свободы на разные сроки вплоть до пожизненного. В зависимости от характера преступления и личности преступника лишение свободы может назначаться с отбыванием наказания в тюрьмах с разным режимом.

Уголовное законодательство США последних десятилетий отходит от практики предоставления судьям возможности устанавливать неопределенные сроки лишения свободы с правом тюремной администрации практически предрешать вопрос об условном освобождении заключенного. В частности, Комплексный закон о контроле над преступностью 1984 г. предписывает федеральным судам устанавливать точные сроки лишения свободы для лиц, совершивших преступление с применением насилия, а также для рецидивистов.

Гуманизация уголовного права получила свое выражение в широком использовании такого вида наказания, как пробация, которая является своеобразной альтернативой к лишению свободы. Она не предполагает тюремного заключения, но ставит осужденного на определенный срок под жесткий контроль специальной службы наблюдения.

Штраф применяется в соответствии с кодексами штатов как в качестве альтернативной санкции за тяжкие преступления, причем предусматривается уплата крупных сумм, так и в качестве основной меры наказания при совершении мисдиминора (как правило, в небольших размерах).

В последние десятилетия уголовная политика и право США направлены на скоординированную борьбу со сравнительно новыми и опасными видами преступлений (с организованной преступностью, торговлей наркотиками, компьютерной преступностью и т. д.).

Координация усилий федеральных органов и соответствующих органов штатов в области компьютерной преступности нашла свое выражение в Законе 1986 г., предусматривающем наказания за незаконное использование базы компьютерных данных, а также за другие злоупотребления в сфере электронной техники. Под влиянием этого закона к концу 80-х гг. в США легислатуры 47 штатов приняли аналогичные законы, призванные предотвратить компьютерную преступность.

Дуализм законодательства (федерации и штатов) отчетливо отразился и в истории уголовно-процессуального права. Значительное влияние на судопроизводство и все уголовно-правовые процедуры США оказали судебные традиции английского общего права.

Уже в XIX в. эти традиции дополняются новым законодательством штатов, но англосаксонская основа американского уголовно-процессуального права остается незыблемой и в настоящее время. В некоторых штатах были составлены уголовно-процессуальные кодексы, которые, например в Калифорнии, были объединены с уголовными кодексами.

С конца XIX в. и в XX в. все вопросы, касающиеся уголовного процесса и судопроизводства, включаются в виде самостоятельных разделов в своды законов штатов. В области уголовного процесса в штатах законодательство и судебная практика сохраняют достаточно существенные различия. Они в силу консерватизма самой судебной процедуры преодолеваются медленнее, чем в других сферах американского права. Составленный еще в 30-40-х гг. XX в. Примерный уголовно-процессуальный кодекс не оказал существенного влияния на законодательство большинства штатов.

На федеральном уровне процесс консолидации уголовно-процессуального законодательства нашел свое выражение в разделе 18 Свода законов США. В 1948 г. в этот раздел была включена особая вторая часть "Уголовный процесс". Некоторые важные положения процессуального права нашли свое отражение и в разделе 28 Свода ("Судоустройство и судебная процедура").

Важные доктрины, относящиеся к уголовному процессу (прежде всего к гарантиям прав обвиняемого), были сформулированы в серии решений Верховного суда (особенно в 60-е гг. XX в. при главном судье Э. Уоррене).

Исторически уголовный процесс штатов и федерации складывается из нескольких стадий. Первой из них является предварительное расследование. Оно осуществляется большим количеством должностных лиц и органов как на уровне штатов, так и на уровне федерации. Какая-либо субординация между ними отсутствует. В штатах предварительное расследование осуществляется прежде всего полицией графств, городов и т. д., не имеющих единого центра и действующих часто изолированно и не всегда скоординированно. Важную роль в расследовании преступлений штатов играет атторнейская служба.

Если полицейские и другие должностные лица штатов расследуют преступления, не выходящие за пределы штата, то федеральные органы расследуют преступления, предусмотренные федеральным законодательством.

Здесь большую роль в раскрытии преступлений играет Федеральное бюро расследований (ФБР), формально подчиненное генеральному атторнею США, но фактически действующее самостоятельно. Сотрудники ФБР расследуют дела, входящие в федеральную юрисдикцию. Сюда относятся прежде всего наиболее серьезные преступления (шпионаж, терроризм, похищение людей, ограбление банков, организованная преступность и т. д.).

Функции расследования по уголовным делам осуществляют и некоторые другие федеральные службы и должностные лица, прежде всего федеральные атторнеи, которые помимо всего контролируют действия полицейских.

В расследовательской деятельности федеральные атторнеи, имеющие свой небольшой аппарат детективов, действуют независимо даже от генерального атторнея. Они наделены правом возбуждать уголовные дела и предъявлять обвинение. В основном сами же расследования преступлений проводятся полицией.

Полицейские и атторнеи обладают широкими полномочиями в ведении предварительного следствия. Они могут собирать данные о самом факте преступления, разыскивать скрывающихся преступников, производить аресты подозреваемых и допрашивать их и т. д. Но аресты, обыски и некоторые другие следственные действия осуществляются полицией, как правило, с предварительной санкцией суда. Верховный суд США в 60-е гг. (дело Гедеона) закрепил за обвиняемым при допросе в полиции право на присутствие адвоката.

Второй стадией в уголовном процессе является решение вопроса о предании обвиняемого суду. Здесь важная роль принадлежит атторнеям федерации и штатов.

Во многих штатах обвинитель (атторнеи или должностное лицо полиции) может сам предъявить обвинение и направить дело в суд. В федеральной системе, а также в некоторых штатах все серьезные обвинения должны быть представлены Большому Жюри, состоящему из постоянных заседателей. Последние могут вынести вердикт о привлечении обвиняемого к уголовной ответственности и о передаче дела в суд.

Характерной особенностью Большого Жюри является то, что оно рассматривает материалы следствия в состязательной форме в присутствии не только прокурора, но и обвиняемого или его защитника. Если Большое Жюри отказывается вынести вердикт, дело против обвиняемого прекращается. После вынесения неблагоприятного для обвиняемого вердикта ему официально сообщают о предъявленных обвинениях и о дне суда.

Если обвиняемый малоимущий, то судом ему назначается адвокат.

Большинство предъявленных обвинений не доходят до судебного разбирательства главным образом из-за недостаточности улик. Обвинитель сам часто считает невозможным продолжать судебное дело. Значительное число дел заканчивается сделкой о признании вины между обвинителем и обвиняемым в обмен на обещание менее серьезного обвинения или на сокращение срока наказания и т. д.

Третья стадия уголовного процесса — судебное разбирательство дела. Традиционной чертой американского уголовного судопроизводства является то, что подсудимый имеет право на суд присяжных, если ему угрожает больше чем 6-месячное заключение. Жюри присяжных в большинстве американских штатов состоит из 12 человек, отобранных из представителей разных слоев общества.

Процедура судебного рассмотрения уголовных дел детально разрабатывается законодательством штатов и федерацией, а в некоторых случаях вытекает из прецедентов общего права.

Судебное заседание начинается с общей инструкции, которую дает судья присяжным. Затем обе стороны в процессе дают краткое изложение своей позиции. Американское судопроизводство последовательно придерживается принципа состязательности.

Судья в основном оставляет свободу действий за сторонами процесса. Последние как бы ведут между собой борьбу путем неожиданного представления доказательств, вызова свидетелей для допроса, а также имеют право на перекрестный допрос.

Хотя по многим уголовным делам суду представлены объемные документы разного рода, в том числе и письменные показания под присягой, основное внимание в ходе судебного разбирательства уделяется устным выступлениям (свидетелей, экспертов, прокурора, адвоката, обвиняемого и т. д.).

Одной из особенностей американского состязательного процесса является то, что в течение всего судебного разбирательства действует презумпция невиновности подсудимого. Бремя доказывания вины обвиняемого лежит на стороне обвинителя, который должен убедить в своей правоте коллегию присяжных. При этом большую роль играет правило о допустимости и недопустимости доказательств. Это правило имеет большое значение в ходе судебного разбирательства дела, ибо осуждение подсудимого возможно только на основе допустимых, т. е. полученных законным путем доказательств.

Доказательства, добытые с нарушением процессуальных правил, особенно в результате таких процессуальных действий, как обыск и арест, не могут быть использованы обвинением и отвергаются судьей. Как нарушение должной правовой процедуры рассматриваются, например, доказательства, добытые полицией при обыске в присутствии понятых и экспертов, но без представителей защиты.

Большую роль в развитии правила допустимости доказательств сыграли решения Верховного суда 60-70-х гг. Так, в известном решении по делу Миранды было указано, что перед допросом обвиняемый должен быть предупрежден о том, что он имеет право на молчание, т. е. отказаться давать показания, а также дать согласие на показания в присутствии адвоката. Обвиняемый может потребовать исключения любых признаний, полученных, например, путем незаконной слежки.

Важным решением по делу Меппа в 1961 г. был установлен запрет на использование в судебном процессе доказательств, полученных незаконным путем.

Заключительной стадией уголовного процесса является решение главного вопроса о виновности или невиновности обвиняемого. Право решать этот вопрос принадлежит жюри присяжных, а не судье. В некоторых штатах присяжные определяют не только виновность обвиняемого, но и меру наказания.

Вердикт (приговор), который выносит жюри, должен быть единогласным. Если такого единогласия не удается достигнуть и судья не может повлиять на позицию присяжных, то он объявляет суд недействительным по причине отсутствия единогласия присяжных.

В большинстве штатов вынесение приговора осуществляется судьей. Судья обладает большой свободой в выборе соответствующей закону и обстоятельствам дела меры наказания. Для последних десятилетий характерна тенденция к некоторому сокращению свободы судейского усмотрения.

Лишь небольшое число уголовных дел рассматривается и разрешается на основе суда присяжных. Значительное большинство дел в штатах единолично рассматривается судьей в упрощенном порядке. Это так называемое суммарное судопроизводство позволяет рассматривать дела без соблюдения строгих формальных правил, в ускоренном порядке.

Решающее доказательственное значение по таким делам имеют протоколы и рапорты полиции, а также показания самих полицейских в качестве свидетелей обвинения. Сроки наказания по таким делам не превышают 5 лет лишения свободы.

 

Глава 21. Право Франции

Французская революция XVIII в. и право. Глубокое вторжение Французской революции XVIII в. в сферу права явилось результатом общего кризисного состояния общества, а также явного несоответствия средневекового права насущным потребностям развития страны.

В отличие от Англии во Франции накануне революции правовая система была более архаичной и консервативной, мало соответствовала требованиям времени, препятствовала наступлению назревших социальных и политических перемен.

Недовольство третьего сословия дореволюционным правом усугублялось еще и тем, что в стране по сути дела не было единого национального правового комплекса, а царила правовая разобщенность. Во Франции, "меняя почтовых лошадей, меняют право", — точно подметил Вольтер. Правовой партикуляризм дорого обходился торговцам и предпринимателям.

Сокрушительная критика основных устоев феодального права в работах французских просветителей XVIII в. еще до начала революции идейно подготавливала падение старых правовых порядков. "Хотите вы иметь хорошие законы? — писал Вольтер. — В таком случае сожгите ваши законы и выработайте новые".

Требования коренной реформы права, в частности создания единой национальной правовой системы, содержались в многочисленных наказах третьего сословия своим депутатам в Генеральных штатах в мае 1789 г.

Рационалистическая философия XVIII в. с ее верой в абстрактного человека, вне конкретного общества и времени, позволила идеологам революции не только выявить легкоуязвимые стороны феодального права, но и наметить основные направления в создании универсальной правовой системы.

Поэтому в ходе революции ее лидеры смогли подняться до больших правовых обобщений, до провозглашения принципов нового права.

Именно такой глобальный подход к праву проявился уже в Декларации прав человека и гражданина 1789 г., которую Мирабо называл документом "для всех народов, на все времена". Авторы декларации и других актов революции считали, что "единственным оракулом законодателя должна быть сама природа".

Такая направленность Декларации 1789 г. и Конституции 1791 г. свидетельствовала о решимости французских революционеров вторгаться, порой достаточно опрометчиво, в самые сложные и тонкие вопросы права.

Отвергая свойственные старому режиму произвол и беззаконие, французские революционеры вместе с тем приняли на себя обязательство построить новый правовой порядок на "твердой основе закона".

Основанное на четких и определенных принципах, конституционное и текущее законодательство французской революции (в отличие от английской) активно вторгалось в самые разные стороны жизни общества, освобождало его от сковывавших пут средневекового права.

В юридическом плане эти законы были далеки от совершенства, но зато они отражали характерные для того времени революционный пафос и энтузиазм. Поток революционного законодательства сметал старое право, расчищал дорогу для установления во Франции свободного предпринимательства.

Большая часть законов, принятых Учредительным собранием, была направлена именно на создание нового общества, свободного от средневековых институтов. 29 августа и 18 сентября 1789 г. Учредительное собрание приняло законы, отменяющие старые регламентации и ограничения при продаже зерна, и положило тем самым начало утверждению принципа свободы торговли.

В октябре было отменено дореволюционное запрещение брать проценты по займу, что открыло простор для кредитных операций. 29 сентября 1790 г. была запрещена вечная аренда, являвшая собой типичный институт феодального права, и установлен максимальный срок имущественной аренды — 99 лет.

В феврале 1791 г. Учредительное собрание упразднило средневековые цехи. Важное значение имел Закон от 2-17 мая 1791 г., который отменял феодальные ограничения в торговле, ремесле и декларировал свободу предпринимательства. Статья 7 этого Закона гласила, что "любое лицо имеет право заниматься таким делом или выбирать такую профессию, ремесло или торговлю, которые оно сочтет желательными".

Политику Учредительного собрания в этом направлении продолжили Законодательное собрание и Национальный конвент. Декрет Конвента от 9-12 марта 1792 г. отменял личное задержание за долги.

Ту же цель отмены феодальных порядков в конечном счете преследовала и реформа наследственного права. В марте 1790 г. был отменен такой характерный феодальный институт, как майорат. Законы 8-15 апреля 1791 г. установили полное равенство детей при разделе наследства.

В сентябре 1792 г. в период жирондистского правительства был принят закон о секуляризации актов гражданского состояния: был введен обязательный гражданский брак, признавалась широкая свобода развода, были уравнены в правах законные и внебрачные дети.

Радикальное законодательство французской революции в значительной степени явилось результатом длительной и упорной борьбы со средневековыми порядками представителей третьего сословия, прежде всего крестьянских масс, которые в буквальном смысле слова "огнем писали свою революцию". Характерно в этом отношении рассмотренное выше аграрное законодательство революции (см. гл. 3).

Сменявшие друг друга революционные правительства не только осуществляли преобразования в области права, но и предпринимали определенные шаги к его систематизации. Учредительное собрание еще в декрете от 21 августа 1790 г. заявило о необходимости составить кодексы гражданского, уголовного и процессуального права, "простые, ясные и согласованные с конституцией".

Положение о кодексе гражданских законов, "общих для всего королевства", было включено в Конституцию 1791 г. Но бурное и непредвиденное развитие революции помешало новой власти осуществить все задуманные кодификационные работы. Правительственная власть в ходе революции не была достаточно прочной для того, чтобы обеспечить стабильность в праве. Наконец, требовалось время, чтобы найти наиболее точные и практичные правовые формы для закрепления общих правовых принципов.

Учредительное собрание успело разработать лишь Уголовный кодекс (УК), который был принят в 1791 г. Составители УК (Лепелетье и др.) опирались на просветительские идеи в области уголовного права, которые еще до революции высказывали такие мыслители, как Беккария, Монтескье, Вольтер. Авторы УК стремились перевести на конкретный язык уголовного закона демократические положения Декларации 1789 г.

Но уже в этом первом уголовном кодексе нового времени наметился явный разлад между просветительскими и гуманистическими идеями дореволюционного периода и консервативной позицией фейянов в Законодательном собрании.

УК 1791 г. имел простую и четкую структуру. В первой его части ("О наказаниях") была осуществлена тщательная регламентация наказаний, которые отныне допускались во Франции в соответствии с принципом nulla poena sine lege. В перечне наказаний отсутствовали типичные для средневековой эпохи членовредительские наказания. Во второй части УК ("О преступлениях и наказаниях") содержалось исчерпывающее перечисление деяний, которые рассматривались как преступление, исходя из принципа nullum crimen sine lege. Это также было большим прогрессом по сравнению с феодальным уголовным правом. Исключались так называемые религиозные преступления, наказания в принципе были соразмерны преступлениям и т. д.

Специфической особенностью УК 1791 г. были абсолютно определенные санкции, т. е. каждому преступлению соответствовало строго фиксированное наказание. Такая система, естественно, исключала всякий произвол суда при выборе меры наказания и отражала реакцию революционного законодателя на многочисленные злоупотребления королевских судей в дореволюционную эпоху. Но она была слишком казуистической, а поэтому мало практичной.

Все преступления, по Кодексу, делились на две группы: преступления против публичных интересов и против частных лиц. Последние в свою очередь распадались на преступления против личности и против собственности. Охране частной собственности УК уделял много внимания, ей посвящались 48 из 125 статей Кодекса.

Наказания в УК хотя и были существенно смягчены по сравнению со средневековым правом, все же оставались достаточно суровыми. Смертная казнь, которая проводилась публично, назначалась в 35 случаях.

Сохранялись позорящие наказания: публичный обряд лишения чести, выставление у позорного столба. Узаконивались также каторжные работы, предусматривалось длительное одиночное заключение.

УК 1791 г. при всей его непоследовательности был кодексом именно революционной эпохи. Для него была характерна вера в неограниченные возможности свободного правотворчества. Революционное правосознание охотно воспринимало простые и решительные подходы к конструированию как законодательства в целом, так и уголовного права в частности.

С развитием революции в законодательстве, особенно в аграрном, все определеннее проявлялась его антифеодальная направленность, яснее формулировались цели и принципы нового права. Но включение в революцию широких слоев общества, в том числе и его низов, все в большей степени придавало законодательству чрезмерный максимализм, который подрывал уже не только старое право, но и основы правовой культуры, порождал правовой нигилизм.

Правовая система Франции и ее развитие в XIX–XX вв. Революционная эпоха не благоприятствовала созданию цельной и законченной правовой системы. Она привела к созданию достаточно разрозненного и часто не согласованного права.

Французская революция XVIII в. при всем ее нигилистическом подходе к старому праву способствовала тому, что в дальнейшем во Франции происходит рост авторитета закона и превращение его в основной источник права. В глазах французов именно закон, а не обычаи или судебная практика представлялся наиболее эффективным средством упразднения старых феодальных институтов и выработки нового доступного и справедливого права.

Именно в законе прежде всего находили свое отражение постулаты естественного права и "требования природы". Правовой порядок, при котором закон рассматривался как акт верховной власти, наделенной полномочием устанавливать нормы, имеющие высшую юридическую силу, отражал ту степень развития общества, когда закон действительно был наиболее удобной правовой формой выражения как общей воли, так и интересов отдельных групп и прослоек общества, прежде всего его правящих кругов. Отсюда во французской правовой системе с формально юридической точки зрения любое решение суда должно было основываться (в отличие от Англии) на писаном праве — законе, а не на предшествующей практике — прецеденте.

Новая правовая система создавалась во Франции в соответствии с принципами и целями, выдвинутыми еще в период революции. Именно революция XVIII в. подготовила необходимую почву для того, чтобы с установлением "сильной" правительственной власти (Наполеона Бонапарта) в интересах общества, а прежде всего новых предпринимательских кругов и крестьян-собственников, была проведена широкомасштабная кодификация всего французского права.

За короткий отрезок времени (с 1804 по 1810 г.), в частности благодаря энергии и самого Наполеона, было издано 5 кодексов, охвативших все основные для того времени отрасли права и вошедших в историю под названием кодификации Наполеона (гражданский, торговый, уголовный, гражданско-процессуальный, уголовно-процессуальный кодексы).

Эта кодификация, которая, по образному выражению юристов того времени, обладала "ясностью геометрической системы", имела большое значение для утверждения свободного предпринимательства. Хотя законодатель и делал в ряде случаев шаг назад по сравнению с более радикальным законодательством революции, эти кодексы, несомненно, имели революционное содержание, отразив итоги революционных бурь и потрясений.

Успех кодификации Наполеона определялся в значительной мере и тем, что ее составители, используя революционные идеи и подходы, восстановили прерванную в годы революции преемственность в праве и обратились не только к революционной практике, но и к дореволюционному праву, кутюмам, каноническому праву, римскому праву.

Во Франции в конце XVIII — начале XIX в., в отличие от Англии, законодатель, особенно при проведении кодификационных работ, широко использовал наследие римских юристов, воспринял сам дух римского права. Логика построения французского права (его деление на публичное и частное), его основные конструкции и понятия, многие юридические определения восходят к римскому праву, переработанному в соответствии с французскими условиями еще в дореволюционную эпоху такими видными юристами, как Дома, Потье, Буржон и др.

Созданная уже в конце XVIII — начале XIX в. под непосредственным воздействием французской революции правовая система Франции в основных своих чертах, несмотря на усложнение ее структуры, модернизацию основных правовых институтов, развитие ее источников, сохранилась и к началу XX в.

На протяжении почти всей первой половины XX в. во Франции формально продолжала действовать классическая наполеоновская кодификация права. Но после второй мировой войны усложнившийся характер общественной жизни, новые экономические процессы, рост правовой культуры и другие факторы повлекли за собой постепенное обновление традиционных наполеоновских кодексов.

Реформированию и демократизации подверглись прежде всего кодексы судопроизводства. В 1958 г. наполеоновский УПК был заменен новым Уголовно-процессуальным кодексом.

Своеобразная техника обновления наполеоновского законодательства использовалась в 1971–1973 гг. при составлении нового ГПК. Он был сформирован путем издания четырех декретов, которые вошли в качестве самостоятельных разделов ГПК в 1975 г. В той или иной степени подверглись переработке и кодексы материального права (ГК, ТК и УК).

В XX веке значительно активизировалась законодательная деятельность французского парламента. Это получило свое выражение в росте числа органических законов, вносящих дополнения как в статьи Конституции, так и в текущие (обычные) законы, принимаемые в сфере, закрепленной за законодательной властью (права и свободы граждан, порядок выборов, национализация и денационализация предприятий и т. д.).

В последние десятилетия во Франции существенно возросло число нормативных актов, принимаемых органами исполнительной власти. Важную роль в развитии этого процесса сыграла Конституция 1958 г.

В соответствии со ст. 34 Конституции, которая содержала исчерпывающий перечень вопросов, относящихся к исключительной компетенции парламента, все прочие правовые вопросы, требующие законодательного регулирования, относятся к так называемой регламентарной власти, осуществляемой правительственными органами.

Правительственные декреты могли изменять законы, одобренные до вступления в силу конституции. Правительства получили от парламента полномочия издавать декреты и ордонансы, содержащие нормы, которые обычно являются предметом законодательства. Это — декреты-законы (в период Третьей и Четвертой республики) и ордонансы (в период Пятой Республики).

Во второй половине XX в, динамизм правовой жизни, в частности в законодательной сфере, показал очевидную недостаточность и ограниченность наполеоновской правовой системы, построенной из пяти кодексов. Рост числа законов, а также регламентарных актов с учетом традиционной приверженности французского права к кодифицированным формам послужил основой для возникновения во второй половине XX в. большого числа крупных консолидированных актов. Они положили начало формированию важных новых отраслей права, которые были неизвестны наполеоновской эпохе. Так, правительства Четвертой республики только с 1951 по 1956 г. ввели в действие 19 своеобразных кодексов: трудовой, таможенный, семьи и социальной помощи, дорожный, налоговый, публичного здравоохранения и т. д.

В последующий период некоторые из них были отменены или пересмотрены. Вместе с тем сама жизнь потребовала сочетания законодательного и регламентарного регулирования и в других новых сферах общественной жизни. Так, появились дополнительные кодексы: строительства и жилищ (1978 г.), интеллектуальной собственности (1992 г.), гражданской авиации и др.

В XX веке источниками французского права, которые практически не были известны правовой системе предшествующего времени, стали выступать правовые (торговые) обычаи, а также судебная практика в виде решений Кассационного суда. Таким образом, признававшееся в течение длительного времени во Франции в качестве источника права законодательство и основанные на нем нормативные акты исполнительной и муниципальной власти утратили свое исключительное, доминирующее значение.

Для правовой системы Франции XIX в. было характерно достаточно четкое деление права на публичное и частное. К публичному праву в первую очередь относилось конституционное и административное законодательство, причем последнее получило особенно тщательную разработку и детализацию.

К частному праву прежде всего относилось гражданское и торговое законодательство. Однако в правовой системе Франции в XX в. появился и ряд новых отраслей, которые во французской юридической литературе принято называть смешанными или комплексными, т. е. сочетающими публично-правовые и частноправовые подходы (налоговое, таможенное, банковское и т. д.).

Гражданский кодекс Наполеона 1804 г. Как отмечалось выше, уже в ходе революции 1789–1794 гг. были упразднены многие чисто средневековые гражданско-правовые институты и заложены основы современного права. Но только в начале XIX в., в период правления Наполеона Бонапарта, сформировались, наконец, необходимые условия для принятия единого и стабильного гражданского кодекса.

В его разработке приняли участие такие видные французские юристы, как Порталис, Тронше, Мальвиль и др., опиравшиеся на римское право, дореволюционную судебную практику и кутюмы, которые они переработали в соответствии с потребностями нового общества. Первый консул лично участвовал в обсуждении ряда статей Кодекса. Он устранил из проекта некоторые положения, которые ассоциировались с революцией, а теперь, в послереволюционный период, представлялись чрезмерно радикальными.

Несмотря на отдельные консервативные отступления, именно в Кодексе Наполеона гражданское право Франции нашло свое классическое выражение. Поэтому и сам Кодекс имел для своей эпохи революционное значение, сыграл исключительно важную роль в разработке и утверждении многих принципов нового гражданского права.

Кодекс отличался стройностью изложения, сжатостью юридических формулировок и дефиниций, определенностью и четкостью трактовки основных понятий и институтов гражданского права. ГК Наполеона насчитывал 2281 статью и состоял из вводного титула и 3 книг. Его структура отразила схему построения институций римского права: лица, вещи, наследование и обязательства. Данная структура Кодекса получила в гражданском праве название институционной.

Первая книга ("О лицах") переводила такие общие идеи своей эпохи, как равенство и свобода, на конкретный язык гражданско-правовых норм. Согласно ст. 8 ГК, "всякий француз пользуется гражданским правом". Таким образом, принцип равенства лиц в частноправовой сфере проводился законодателем с наибольшей последовательностью. В ст. 7 специально подчеркивалось, что осуществление гражданских прав не зависит от "качества гражданина", которое может изменяться в конституционном законодательстве. Гражданское право, предусмотренное Кодексом, не распространялось лишь на иностранцев.

Характерной чертой ГК Наполеона было то, что в нем отсутствовало понятие юридического лица. Это объяснялось тем, что в начале XIX в. капитализм еще не вышел за рамки индивидуалистических представлений, а потому любой гражданин выступал в имущественном обороте, как правило, самостоятельно (в качестве физического лица). Более того, сам законодатель испытывал определенное недоверие ко всякого рода объединениям, опасаясь, что под их видом возродятся цеховые и иные феодальные корпорации. Эта позиция нашла свое отражение еще в законе Ле Шапелье 1791 г.

Делая шаг назад по сравнению с революционным законодательством, ГК восстановил "гражданскую смерть" как меру уголовного наказания (в соответствии с этим наказанием осужденный терял собственность на все имущество, "как если бы он умер естественным образом"), установил ряд ограничений в гражданских правах для женщин (так, женщины не могли быть свидетелями при составлении актов гражданского состояния).

В первой книге закреплялись также основные принципы семейного права. В этой сфере Кодекс заметно отличался от ряда положений революционного периода, когда декларировалось равенство личных и имущественных прав женщин и мужчин, была ослаблена отцовская власть над детьми и т. д.

Хотя отдельные статьи ГК Наполеона подчеркивали равенство мужа и жены, например: "Супруги обязаны к взаимной верности, помощи, поддержке" (ст. 212 и др.), в целом мужчина занимал в семье господствующее положение. Согласно ст. 213, "муж обязан оказывать покровительство своей жене, жена — послушание мужу". Муж имел право определять место жительства для семьи, жена была обязана следовать за своим мужем.

Весьма характерны статьи Кодекса, касающиеся развода по причине неверности одного из супругов. По ст. 229 прелюбодеяния жены было достаточно, чтобы муж мог требовать развода. Статья 230 иначе определяла право жены на развод в случае неверности мужа: "Жена может требовать развода по причине прелюбодеяния мужа, если он держал свою сожительницу в общем доме". Это унизительное для женщины условие было отменено только в 1884 г.

Неравноправие женщины проявилось также в ее имущественном положении в семье. По общему правилу предусматривался режим общности для имущества мужа и жены. При таком режиме распоряжение семейным имуществом полностью предоставлялось мужу, который мог действовать без участия и согласия жены. Кодекс предусмотрел возможность и иных имущественных отношений супругов, в частности режим раздельного владения. Но даже в этом случае жена, пользуясь своим имуществом и доходами от него, не могла отчуждать без согласия мужа свою недвижимость.

ГК устанавливал неравные права мужа и жены и в отношении детей. Родительская власть, о которой говорилось в первой книге, по существу была сведена к отцовской власти. Отец, имевший "серьезные поводы к недовольству поведением ребенка, не достигшего 16 лет", мог лишить его свободы на срок до одного месяца.

Сыновья, не достигшие 25 лет, и дочери до 21 года не имели права вступать в брак без согласия их отца и матери, но в случае разногласия между родителями принималось во внимание мнение отца.

Кодекс в принципе допускал возможность признания отцом своих внебрачных детей, но ст. 340 запретила отыскание отцовства. Это реально ухудшило положение детей, родившихся вне брака, даже по сравнению с дореволюционным законодательством.

Но в целом нормы семейного права в ГК Наполеона имели для своего времени прогрессивное значение. Кодекс секуляризовал брак, развивая тем самым положения Конституции 1791 г. о том, что брак — гражданский договор; подтвердил введенный в период революции развод, что означало разрыв с требованиями канонического права. Правда, в 1816 г., после реставрации Бурбонов, в условиях усиления влияния католической церкви гражданский развод был отменен и восстановлен лишь в 1884 г.

Вторая книга ("Об имуществах и различных видоизменениях собственности") посвящена регламентации вещных прав и также исходила из классической римской классификации: право собственности, узуфрукт, узус и др.

В Кодексе ликвидировалось дореволюционное деление имущества на родовое и благоприобретенное и на первый план было выдвинуто деление вещей на движимые и недвижимые.

Центральное место во второй книге ГК занял институт собственности. В трактовке права собственности, воспринятой Кодексом, виден отказ от феодальных представлений об условности, расщепленности и родовом характере вещных прав. ГК использовал римскую трактовку понятия собственности как абстрактного и абсолютного права. Статья 544 гласила: "Собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным образом, с тем чтобы пользование не являлось таким, которое запрещено законами или регламентами".

В этом определении законодатель подчеркивает универсальный индивидуалистический характер права собственности. Развивая революционные представления о незыблемости и "неприкосновенности" права частной собственности, Кодекс предусматривал, что собственник "не может быть принуждаем к уступке своей собственности, если это не делается по причине общественной пользы и за справедливое и предварительное возмещение".

Индивидуалистический подход к праву собственности в ГК Наполеона проявился также в широкой трактовке правомочий земельного собственника. Статья 522 предусматривала: "Собственность на землю включает в себя собственность на то, что находится сверху, и на то, что находится снизу".

Практически это означало, что собственник земли становился полным и абсолютным хозяином всех природных богатств, обнаруженных на его участке. Такая редакция статьи оказалась нереальной и весьма невыгодной для промышленников. Она не учитывала и интересы государства в целом. Уже в 1810 г. она была пересмотрена специальным законом, предусмотревшим, что рудники могут эксплуатироваться лишь на основании концессии, предоставленной государством.

В третьей, наиболее значительной по объему книге ГК ("О различных способах, которыми приобретается собственность") указывалось, что собственность на имущество приобретается и передается путем наследования, путем дарения, по завещанию или в силу обязательств (ст. 711).

ГК подтвердил произведенную еще в период революции отмену феодальных принципов наследования. Наследниками умершего становились в определенной, указанной в законе последовательности дети и иные нисходящие, а также восходящие и боковые родственники до 12-й степени родства.

Наследственные права внебрачных детей по Кодексу были значительно сужены по сравнению с правом эпохи революции. Такие дети могли наследовать лишь в том случае, если были признаны в законном порядке, причем только имущество отца и матери, но не иных родственников.

Кодекс расширил свободу завещаний и дарений, которые нередко использовались для обхода законного порядка наследования. Однако французский законодатель занял в этом вопросе компромиссную позицию, не последовав примеру английского права, признавшего полную свободу завещания.

Дарение или завещание не могло превышать половины имущества, если после смерти лица, совершавшего завещательное распоряжение, оставался один законный ребенок, 1/3 имущества — если оставалось двое, 1/4 — трое и более детей. При таком порядке наследования за законными детьми резервировалась большая часть имущества, которое делилось между ними поровну вне зависимости от возраста и пола. Таким образом, статьи ГК о наследовании способствовали дроблению семейных имуществ.

Основное место в третьей книге законодатель отводит обязательственным, прежде всего договорным, отношениям. В точных и ясных положениях договорного права ГК можно видеть много определений, восходящих к известным суждениям римских юристов. Так, договор рассматривался как соглашение, посредством которого одно из нескольких лиц обязывается "дать что-либо, сделать что-либо или не делать чего-либо".

Французский законодатель позаимствовал из римского права и развил в Кодексе идею о равенстве сторон в договоре, о его добровольности и непреложности. Согласие сторон являлось необходимым условием действительности договора. По ст. 1109 "нет действительного согласия, если согласие было дано лишь вследствие заблуждения или если оно было исторгнуто насилием или достигнуто обманом".

Законодатель не устанавливал каких-либо условий, относящихся к содержанию договоров, их выгоде или невыгоде. Характерна в этом отношении ст. 1118, согласно которой по общему правилу убыточность соглашения не может опорочить договор. "Соглашения, законно заключенные, — гласила ст. 1134,- занимают место закона для тех, кто их заключил".

В случае неисполнения договора, в котором предусматривается обязательство должника предоставить вещь кредитору, последний мог требовать через суд передачи ему этой вещи. По ст. 1142 "всякое обязательство сделать или не делать приводит к возмещению убытков в случае неисполнения со стороны должника".

В Кодексе содержались общие указания, относящиеся к условиям заключения и содержанию отдельных договоров: купли-продажи, мены, хранения, найма, товарищества и т. д. Но примечательно, что в нем почти не было статей, регламентирующих отношения между хозяевами и рабочими, хотя для капиталистического общества Франции трудовой договор имел огромное значение.

Сами предприниматели, считавшие в то время за норму интенсивную эксплуатацию наемного труда, рассматривали государственное вмешательство в трудовой договор как явно нежелательное явление. Те отдельные положения, которые имелись в Кодексе по трудовым отношениям, свидетельствовали об открытой поддержке интересов хозяев. Так, в ст. 1781 (она была отменена при Наполеоне III в 1868 г.) говорилось: "Хозяину верят в отношении его утверждений: о размере жалования, об оплате вознаграждения за истекший год и о платежах, произведенных в счет вознаграждения за текущий год".

При соблюдении указанных в ГК общих условий договора любому лицу предоставлялась полная свобода деятельности, свобода выбора контрагентов и определения содержания договоров. Кодекс, таким образом, юридически закрепил в имущественном обороте свободу личности, свободу предпринимательской деятельности.

В период господства свободной конкуренции каждый французский предприниматель стремился сохранить за собой в области договора максимальную свободу, возможность действовать по своему усмотрению, без мелочной государственной опеки и регламентации. Поэтому свобода договора в то время находила свое выражение не только в свободе волеизъявления сторон, но и в автономии личности, в государственном невмешательстве в договорные отношения по принципу либерализма laissez faire, laissez passer.

Нормы ГК Наполеона были посвящены самым общим вопросам имущественного оборота. Они не регламентировали целый ряд специфических сторон торговой деятельности предпринимателей (коммерсантов). В 1807 г. после серии скандальных банкротств был принят специальный Торговый кодекс (ТК), дополнивший ГК Наполеона положениями о юридических действиях, совершаемых коммерсантами. Этот кодекс закрепил во французской правовой системе, а затем и в праве других стран континентальной системы дуализм частного права, т. е. деление его на гражданское и торговое.

По объему (648 статей), а главное, по юридической технике ТК значительно уступал Гражданскому кодексу. Он состоял из 4 книг, в первой из которых содержались общие положения, относящиеся к коммерсантам, торговым книгам, товариществам, разделу имуществ, торговым биржам, биржевым агентам и маклерам, комиссионным сделкам, векселю и т. д.

В ст. 1 коммерсант определялся как "лицо, которое совершает торговые акты в порядке осуществления своих обычных занятий". Далее указывалось, что жена не может быть коммерсанткой без согласия своего мужа. ТК возложил на коммерсантов, а равно и на торговые товарищества (полные, коммандитные) обязанность "день за днем" вести торговую отчетность (ст. 8).

Вторая книга ТК была посвящена вопросам международной и морской торговли. Она устанавливала правовой статус морского судна, содержала ряд правил, относящихся к морской перевозке и страхованию, к морским деликтам и к аварии. Третья книга регулировала порядок банкротства, четвертая была связана с торговой юрисдикцией, с особыми торговыми судами и с процессом.

Торговый кодекс во многих отношениях был составлен менее удачно, чем ГК. Он в большей степени опирался на нормы дореволюционного права, в частности на знаменитые ордонансы Кольбера "О торговле" ('1673 г.) и "О мореплавании" (1681 г.). В нем были и внутренние противоречия, и очевидные пробелы. Так, столь важной торговой сделке, как купля-продажа, в ТК посвящалась лишь одна статья, и судам при рассмотрении споров между коммерсантами приходилось руководствоваться общими положениями ГК о купле-продаже.

Вовсе отсутствовали в ТК общие положения, касающиеся банковских и страховых операций. Текст ТК начал перерабатываться буквально с момента его принятия, а нередко просто дополнялся самостоятельным торгово-промышленным законодательством.

Развитие гражданского и торгового законодательства в XIX-XX вв. ГК Наполеона достаточно точно и реалистично отражал основные жизненные условия гражданского общества Франции своего времени. Но в дальнейшем, с развитием самого общества, произошли большие изменения и в ГК Франции.

К концу XX в. свою первоначальную редакцию сохранило не более половины статей ФГК. Свыше 100 статей было полностью отменено, около 900 получило новую редакцию. Наконец, в ФГК появилось примерно 300 новых статей.

Наибольшему пересмотру подверглась первая книга ФГК, где сохранилось лишь около 10 % первоначального текста. Основные изменения в тексте ГК произошли во второй половине XX в.

В первой книге, в соответствии с целой серией законодательных актов (1938, 1964, 1970, 1975 гг. и др.), был осуществлен практически полный пересмотр норм, относящихся к брачно-семейным отношениям. Были исключены статьи, закреплявшие подчиненное положение замужней женщины, предусмотрены новые статьи, исходившие из более последовательного признания равенства обоих супругов.

Так, например, согласно новой редакции ст. 108, муж и жена могут иметь раздельное место жительства, если только это не наносит ущерба правилам, относящимся к совместной жизни супругов. Несовершеннолетний, не освобожденный от родительской власти, имеет место жительства у своего отца и матери. Если отец и мать живут раздельно, то он имеет место жительства у того из родителей, с которым он проживает.

По общему правилу ФГК (ст. 144) брачный возраст для мужчин устанавливается в. 18 лет, для женщин в 16 лет, но в соответствии с добавлениями в ФГК прокурор Республики "при наличии серьезных оснований" вправе разрешить заключение брака до достижения указанного возраста.

По ст. 180 брак может быть оспорен одним из супругов, если он был заключен без "свободного согласия обоих супругов" или в силу заблуждения.

Статья 103 указывает, что самим фактом заключения брака супруги совместно принимают на себя обязательства кормить, содержать и воспитывать своих детей. С другой стороны, по ст. 205 дети обязаны предоставлять содержание своим отцу и матери (или иным восходящим родственникам), которые "находятся в нужде".

В соответствии с новой редакцией ст. 212, супруги обязаны к взаимной верности, помощи и поддержке. Они совместно осуществляют моральное и материальное руководство семьей, заботятся о воспитании детей и "подготавливают их будущее".

По ст. 215, изложенной в редакции 1970 г., "супруги взаимно обязываются жить вместе". Место жительства семьи они выбирают по взаимному согласию. Супруг не может самостоятельно распоряжаться правами, относящимися к жилищу семьи и к предметам его обстановки. По ст. 216 (в ред. 1965 г.) каждый супруг обладает полной правоспособностью.

Кодекс ФГК в новой редакции предусматривает следующие причины расторжения брака: смерть одного из супругов или развод, произведенный в законном порядке. Развод может иметь место по следующим основаниям (ст. 229 в ред. 1975 г.): по взаимному согласию, из-за разлада совместной жизни или из-за виновного действия.

Если оба супруга совместно требуют развода, то они не обязаны сообщать его причину; они должны только представить на одобрение судьи проект соглашения, который определяет последствия развода. Такой развод (по взаимному согласию) не может иметь место в течение первых 6 месяцев брака.

Супруг может требовать развода по причине длительного разлада совместной жизни, если супруги фактически живут раздельно в течение 6 лет (ст. 237).

Новацией Кодекса является ст. 238, согласно которой супруг может требовать развода по случаю длительного (в течение 6 лет) психического расстройства другого супруга. Суд, впрочем, может отклонить это требование, если развод рискует повлечь за собой слишком тяжелые последствия для больного супруга.

Согласно ст. 240, судья может отказать в разводе, если другой супруг докажет, что развод будет иметь для него самого, с учетом, в частности, его возраста и продолжительности брака, либо для его детей чрезвычайно тяжелые материальные или моральные последствия.

Требование о разводе может быть заявлено одним из супругов по причине виновных действий другого, если эти действия являются серьезным или повторным нарушением супружеского долга и обязанностей и делают невыносимым сохранение совместной жизни.

Согласно ст. 296, предусматривается институт разлучения супругов. Оно может быть принято по требованию одного из супругов в тех же случаях и на тех же условиях, что и развод. Разлучение супругов не прекращает брака, но оно прекращает обязанность жить вместе. Разлучение супругов всегда влечет за собой разделение имущества. По требованию одного из супругов судебное решение об их разлучении преобразуется в силу закона в решение о разводе, если разлучение супругов сохраняется в течение 3 лет.

Существенные изменения произошли и во второй и третьей книгах Кодекса, в том числе отражающие общую тенденцию развития гражданского права в XX в.: ограничения прав собственника, а также свободы договора. Так, например, наряду со ст. 547, где говорится о том, что плоды земли (естественные или промышленные) принадлежат собственнику по праву присоединения, ст. 548 (ред. 1960 г.) гласит: "Плоды, произведенные вещью, принадлежат собственнику, но с возложением на него обязанности возместить расходы на вспашку земли, обработку посевов, сделанные третьими лицами".

В третьей книге особенно значительным изменениям подверглись первоначальные статьи Кодекса, относящиеся к наследованию (титул 1) и к договорам (титул 3).

В законодательном порядке было закреплено ограничение в степени наследования имущества (до шестой степени родства) для боковых родственников.

Несколько улучшилось положение внебрачных детей (естественных наследников). Согласно ст. 756 (ред. 1972 г.), внебрачное происхождение детей дает право на наследство лишь при условии, что это происхождение законным образом установлено. Внебрачный ребенок имеет в целом те же права, что и законный ребенок, на наследство своего отца и своей матери и других восходящих родственников, так же как и своих братьев и сестер и других боковых родственников (ст. 757).

Если умерший не оставил родственников такой степени, которая допускает наследование, то имущество, входящее в состав его наследства, принадлежит на началах полной собственности пережившему его супругу.

Согласно ст. 768 (в ред. 1958 г.), при отсутствии наследников наследство приобретается государством.

Особенно существенной переработке подвергся титул 9 третьей книги, посвященный товариществам. Обновленный текст испытал на себе влияние соответствующих положений о торговых товариществах, произошла тем самым определенная коммерциализация этого гражданско-правового института.

В 1978 году в Гражданский кодекс было введено понятие юридического лица, но оно было связано именно с товариществами гражданского права. Последние, согласно ст. 1842, "пользуются правами юридического лица со времени их регистрации".

В последние десятилетия изменения в гражданском праве Франции происходят не только путем включения новелл в текст самого Кодекса, но и путем принятия специальных законодательных актов, регулирующих те или иные сферы имущественных отношений. Так, наряду с фрагментарным упоминанием страхового договора в ФГК (ст. 1964), в 1976 г. была осуществлена фактическая кодификация страхового дела специальным правительственным декретом.

Во Франции еще в первой половине XIX в. были установлены законодательные ограничения для собственников: владельцы земли обязаны разрешать проводку электролиний над своим участком, допускать над ним полеты самолетов, не имеют права сажать деревья вблизи аэродромов и т. д. Специальное законодательство (1919 и 1938 гг.) определило, что собственники земли не могут использовать движущую силу воды, не получив специальную концессию от государства.

В 20-е годы французское законодательство оформило создание института так называемой коммерческой собственности, суть которой состояла в ограничении права собственности для лиц, сдающих помещения в аренду торгово-промышленным предприятиям. Наймодатель-собственник не мог, за исключением особых случаев, отказать арендатору-предпринимателю в продлении договора аренды.

Развитие процесса обобществления производства и сферы обращения имело своим результатом и изменение самой концепции собственности, которая рассматривается не только как право индивида, но и как его социальная обязанность. Во Франции, как и в других странах Запада, падает значение индивидуальной частной собственности, увеличивается роль ассоциированной и государственной собственности.

В XX веке, особенно после второй мировой войны, само государство во Франции выступает как крупнейший собственник, как вкладчик капитала, как предприниматель. Результатом послевоенной национализации явился рост доли государственного сектора (31 % продаж, 33 % инвестиций и т. д.). Крупная денационализация, проведенная в 1986 г., не означала падения роли государственной собственности в экономической и правовой жизни Франции.

Большие изменения произошли в XX в. и в области договорного права. Так, Государственный совет как высший орган административной юстиции и суды стали отходить в случае чрезвычайных обстоятельств от принципа незыблемости договора. В этих целях была использована средневековая доктрина "Оговорка о неизменности обстоятельств" ("Clausula rebus sic stantibus"). Французская судебная практика нередко делала упор именно на изменившиеся и чрезвычайные обстоятельства. При этом следовала ссылка на ч. 3 ст. 1134 ФГК, согласно которой соглашения, заключенные между сторонами, "должны быть выполнены добросовестно".

В последние десятилетия во Франции наряду с гражданскими договорами широкое распространение получили и административные, где одной из сторон выступает государственный орган. Такие договоры государство заключает с национализированными предприятиями или частными компаниями с целью обеспечения определенных программ экономического развития, реализации заданий по инвестициям, по объему производства, по созданию дополнительных рабочих мест и т. д.

В таких административных договорах его стороны не являются равными как в экономическом, так и в юридическом отношении. Соответствующие государственные органы имеют право контролировать ход исполнения договора, а в случае необходимости — изменять его условия и даже расторгнуть договор. С другой стороны, контрагенты государства в административных договорах могут рассчитывать на налоговые скидки, льготные кредиты и т. п.

Еще более основательному пересмотру в XIX–XX вв. подвергся Торговый кодекс Франции. Так, в 1838 г. был принят специальный закон, упорядочивающий процедуру банкротства, в 1844 г. — закон об изобретениях и патентах на изобретение, в 1852–1862 гг. — законы о реорганизации банковских учреждений и т. д. Закон 1867 г. легализовал акционерные общества ("анонимные товарищества"), которые создавались явочным путем.

В ФТК к настоящему времени в первоначальном виде сохранили свою силу примерно 20 статей. Французские юристы не без основания рассматривают ФТК как "руины". Но само торговое право получило наибольшее развитие во второй половине XX в. в связи с усложнением механизмов правового регулирования хозяйственной жизни.

Многие изменения в торговом законодательстве Франции в XX в. вызваны присоединением к международным конвенциям (например, к Женевской вексельной конвенции 1930 г.). Особенно значительная ревизия торгового и иного хозяйственного права Франции осуществляется под влиянием права Европейских Сообществ.

Так, например, в соответствии с директивами ЕЭС в 1983 г. был осуществлен пересмотр системы бухгалтерской отчетности, что повлекло за собой пересмотр соответствующих статей книги 1 ФТК.

Французское право, таким образом, не избежало интернационализации, которая является следствием интеграционных процессов, международного разделения труда и роста внешнеэкономических связей. Эта тенденция нашла свое отражение в таких областях предпринимательского права, как патентное, чековое, акционерное и т. д.

Развитие торгового права Франции в силу несовершенства самого ФТК еще в прошлом веке (а особенно это характерно для XX в.) осуществлялось путем исключения из Кодекса ряда важных институтов (банковское, вексельное право и др.).

Так, начиная с закона 1867 г. в качестве самостоятельной сферы регулирования торгового законодательства выделилось акционерное законодательство. Частичные реформы акционерного законодательства имели место еще в 30- 40-е гг. XX в., но в настоящее время его основу составляет закон от 24 июля 1966 г., который существенным образом модернизировал акционерное право Франции. Этот закон дополнен правительственным декретом от 23 марта 1967 г., посвященным торговым товариществам. В целом оба этих акта насчитывают более 800 статей, т. е. превосходят по объему сам ФТК.

В отличие от традиционного торгового права, носящего частноправовой характер, действующее акционерное законодательство включает большое число уголовных и процессуальных норм. В этом законодательстве содержатся развернутые правила создания и деятельности всех основных видов торговых товариществ, а именно: полных, простых, коммандитных, товариществ с ограниченной ответственностью, акционерных обществ. Последние из вышеперечисленных стали основным предметом заботы французского законодателя в последние десятилетия.

Так, были предусмотрены новые формы организации управления делами компании (директорат, наблюдательный совет и др.), право выпуска облигаций, которые обменивались затем на акции, усиление контроля крупных держателей акций за функционированием органов управления, расширение отчетности акционерных обществ с целью обеспечения более высокого уровня достоверности и полноты информации. Была повышена и степень ответственности самой акционерной компании перед третьими лицами в случаях, когда органы управления акционерного общества или товарищества с ограниченной ответственностью действуют вне рамок установленной для них правоспособности (специальной правоспособности).

Интересы третьих лиц получили дополнительные гарантии (закон от 25 января 1985 г.) и в случаях, связанных с несостоятельностью акционерного общества. Таким образом, проявилась характерная для последнего времени тенденция к расширению контроля за деятельностью акционерных обществ со стороны самих акционеров, третьих лиц и государства.

Другой характерной чертой французского акционерного законодательства (начиная с 1917 г.) явилось распространение ценных бумаг компании среди ее рабочих и служащих. Эта тенденция нашла свое выражение и в целой серии законов 60-80-х гг.

Так, закон 1970 г. предоставил акционерным обществам право распространять среди своих работников акции общества (путем подписки или покупки). В 1980 г. в законодательном порядке было установлено обязательное бесплатное распределение части акций среди работников предприятий, принадлежащих акционерным обществам.

Таким образом, развитие французского торгового, а по сути дела экономического права происходило не в рамках традиционных кодексов частного права, а путем издания большого количества самостоятельных хозяйственных актов.

Для этих актов свойственно усиление публично-правовых начал в регулировании экономических отношений, в результате чего происходит стирание ранее непреодолимых граней между публичным и частным правом.

Примером могут служить многочисленные нормативные акты, направленные на защиту окружающей среды, на поддержание рыночной конкуренции, на охрану интересов потребителей товаров и услуг и т. д.

Так, в 60-80-е гг. во Франции была принята целая серия природоохранительных актов, которые вводили жесткий контроль за состоянием окружающей среды, способствовали недопущению ее загрязнения в результате промышленной и иной производственной деятельности. В 1964 г. был принят декрет о реактивных отходах, в 1974 г. — об охране воздуха от загрязнения, в 1975 г. — об ограничении уровня шума и т. д.

Показателем успешного проведения природоохранительной политики стало принятие в 1970 г. специальной государственной программы по охране окружающей среды, в соответствии с которой был образован и ряд новых природоохранительных органов, в том числе министерство охраны природы и окружающей среды.

Важной вехой в осуществлении природоохранных мероприятий явилось издание закона 1976 г., который содержал широкий перечень природных ресурсов, находящихся под защитой государства (флора, фауна, вода, почва и т. д.). Нарушение этого закона влекло за собой не только гражданско-правовую и административную ответственность, но и уголовные наказания.

Своеобразное сочетание публично-правового и частноправового регулирования можно видеть в законодательстве (начиная с ордонанса о ценах 1945 г.), посвященном поддержанию конкуренции и предотвращению доминирующих (т. е. монополистических) позиций отдельных предпринимателей, акционерных компаний и их объединений.

Значительным этапом в развитии конкурентной и антимонопольной политики стал правительственный ордонанс 1986 г. о свободе цен и конкуренции. По этому закону (ст. 7) запрещаются согласованные действия, договоры, выраженные в открытой форме, или подразумеваемые соглашения, а также объединения, имеющие целью или могущие иметь в качестве одного из своих последствий недопущение, ограничение или нарушение конкуренции на рынке.

Такие монополистические сговоры могут быть направлены на ограничение в доступе на рынок других предприятий, недопущение свободного установления цен, ограничение производства или сбыта, раздел рынков или источников снабжения и т. д.

Согласно ст. 8 ордонанса 1986 г., предприятию или группе предприятий запрещается злоупотреблять господствующим (доминирующим) положением на внутреннем рынке, а также экономической зависимостью, в которой от него находятся другие предприятия, являющиеся их поставщиками или клиентами.

Для нарушителей закона ордонанс предусмотрел разные виды ответственности: гражданскую, административную и уголовную. Последней подлежат не только физические лица, руководители предприятий-нарушителей, но и юридические лица, сами предприятия, товарищества и их объединения.

Развитие трудового и социального законодательства. В отличие от гражданского и торгового права рабочее законодательство не имело во Франции глубоких исторических корней, напротив, первые акты французской революции имели скорее ярко выраженный антирабочий характер.

Принятый в 1791 г. закон Ле Шапелье был направлен на борьбу не столько с корпорациями средневекового типа, сколько с рабочими объединениями. Закон запрещал союзы рабочих одной и той же профессии, объявлял незаконными стачки и даже собрания рабочих с целью обсуждения условий труда.

Закон Ле Шапелье и основанные на нем уголовные запреты стали серьезным правовым препятствием на пути организации профсоюзов. С развитием капитализма во Франции законодательство, запрещающее объединения рабочих, становилось все более оторванным от жизни и неэффективным.

Наполеон III, использовавший тактику заигрывания с рабочими, в 1864 г. отменил закон Ле Шапелье. Так были узаконены рабочие синдикаты (профсоюзы) и стачки, если только они не сопровождались "неправомерными" действиями.

Но в условиях режима Второй империи рабочие организации не могли свободно создаваться и функционировать. Лишь в 1884 г. в связи с новым ростом рабочего движения парламент Третьей республики узаконил свободное образование рабочих союзов, которые преследовали экономические цели.

Правящие круги Третьей республики время от времени шли на отдельные незначительные уступки в вопросах регулирования условий труда. Законы 1874–1892 гг. запретили труд детей до 13 лет, установили для подростков до 16 лет 10-часовой рабочий день, а для женщин и подростков до 18 лет — 11-часовой. В 1898 г. был принят закон, предусмотревший ответственность предпринимателя за производственный травматизм рабочих.

По сути дела, трудовое и социальное законодательство как составные части французской правовой системы берут свое начало лишь в XX в. Развитие трудового и социального права непосредственным образом связано с уровнем организованности и сознательности рабочего движения, со степенью развития государственных механизмов регулирования социальных отношений, с готовностью самих предпринимателей и рабочих, а также и общества в целом к поиску и использованию социальных компромиссов.

Заметной вехой в создании правовых начал регулирования трудовых конфликтов и условий труда стал принятый в 1910 г. специальный Трудовой кодекс. Но становление современной правовой системы трудового и социального регулирования связано с послевоенным периодом и последними десятилетиями XX в.

Важным рубежом в формировании современного трудового и социального права стала Конституция Четвертой республики (1946 г.). Преамбула к этой Конституции представляла собой настоящую хартию труда. Здесь не только признавалось право трудящихся на труд, на создание профсоюзов, на забастовку и т. д., но и предусматривалась государственная программа социальной поддержки матерей, детей, инвалидов, престарелых, безработных и т. д.

Конституция 1958 г. не содержала каких-либо новых положений о труде и социальной политике. Но, как известно, она сохранила преамбулу к Конституции 1946 г. в качестве действующего правового документа. Отсюда выводились и обязательства правительства Пятой республики в области труда и социального обеспечения.

В соответствии с Конституцией 1958 г. законы определяют лишь фундаментальные принципы трудового права. Вопросы, которые не попадают в сферу законодательного регулирования труда, решаются в регламентарном и административном порядке. Таким образом, Конституция оставила парламенту право разрабатывать общие принципы трудового права, тогда как реализация этих принципов предоставлялась правительству.

Важнейшим источником трудового права Франции является Трудовой кодекс, который действует в настоящее время в редакции 1973 г. с поправками 1981–1982 гг. Этот Кодекс представляет собой инкорпорацию многочисленных законодательных актов по труду, принятых в разное время парламентом и правительством.

В качестве дополнительного источника права выступает и текущее законодательство. В частности, декреты министра труда (социальных дел), которые связаны с регулированием действия коллективных договоров, закрепляют правила по технике безопасности и производственной санитарии и т. д.

Кодекс о труде претерпел в XX в. большие изменения. Сначала он распространялся только на промышленных рабочих, которые требовали особой правовой защиты. В настоящее время он действует в отношении всех лиц наемного труда, как простых рабочих, так и представителей управленческой элиты.

Трудовой кодекс и законодательство последних десятилетий, отразившие тенденцию к демократизации и расширению социальной политики государства, регулируют широкий круг отношений.

Во-первых, в них регламентируется сама организация работы государственных органов в сфере трудовых отношений (Трудовая инспекция и т. д.).

Во-вторых, устанавливаются нормы, относящиеся к трудовому договору как к основному правовому документу, регулирующему отношения между работодателем и работником. Здесь же предусматривается регламентация заработной платы и трудовых споров, которые разрешаются специальными судами.

В-третьих, Трудовой кодекс регулирует коллективные трудовые отношения, а также создание и деятельность профессиональных объединений работников и работодателей.

Законодательство 1981–1982 гг., отразившее усиление позиций левых, демократических сил, расширило право комитетов предприятий на участие в управлении. Они получили возможность влиять на финансовые дела, на планирование, на развитие условий труда и социальной политики в пределах отдельных предприятий.

Трудовой кодекс 1973 г. носит общенормативный характер. В то же время в нем имеется специальный раздел, который устанавливает особые условия труда в зависимости от отрасли и профессии. Так, выделяются нормы, относящиеся к труду шахтеров, моряков торгового флота, торговых агентов, актеров, домашних работников.

Во Франции на работников частных и государственных предприятий распространяются по общему правилу одни и те же нормы трудового права. Это не исключает и специальных норм, которые издаются для регулирования труда на национализированных предприятиях.

В послевоенный период значительные демократические изменения произошли и в сфере социального права, в основе которого лежит Кодекс социального страхования 1956 г. с последующими добавлениями.

Кодекс социального страхования, по сути дела, содержит две группы норм, составляющих в целом социальное право: это, во-первых, право социального обеспечения, а во-вторых, право семьи и социальной помощи.

Первая группа норм устанавливает пенсии и пособия в связи с травматизмом, болезнью, беременностью, инвалидностью, старостью, потерей кормильца, безработицей. Эта система норм гарантирует все более широкому кругу лиц защиту на случай так называемого "социального риска". Размеры пенсий и социальных выплат регулярно (дважды в год) индексируются в соответствии с изменениями средней заработной платы.

Система государственного социального страхования во Франции основана на взносах предпринимателей и самих работников, а также на средствах, выделяемых самим государством.

Право социальной помощи предусматривает поддержку тех категорий лиц, которые оказались в нужде, бедности или нищете. Это брошенные дети, престарелые или лица, лишенные источников существования, лица и семьи, подвергающиеся опасности, беженцы. Если право социального обеспечения основывается на государственной системе страхования, то социальная помощь выступает как государственная благотворительность.

Развитие уголовного права и процесса в XIX-XX вв. Во Франции, в отличие от Англии, законодательство периода революции внесло радикальные изменения в уголовное право и перестроило его в соответствии с новыми представлениями о преступлениях и наказаниях. Как уже отмечалось выше, принятый в революционной обстановке УК Франции 1791 г. оказался недолговечным.

Стройное и законченное выражение уголовно-правовая программа нового времени (классическая школа уголовного права) получила во французском Уголовном кодексе 1810 г., разработанном при Наполеоне I. Хотя Кодекс в ряде моментов представлял собой шаг назад по сравнению с законодательством эпохи революции, в целом он был прогрессивным для своего времени документом. В нем проводилась идея равенства лиц перед уголовным законом, вводились ясные критерии преступления, четко очерчивался круг наказаний и т. д.

Структура УК 1810 г., хотя и была более сложной, в принципе следовала структуре УК 1791 г. Краткие предварительные положения, а также книги первая и вторая были посвящены общим вопросам наказаний, их видам, уголовной ответственности. Они представляли собой своеобразную общую часть Кодекса, в которой излагались основные понятия и принципы уголовного права. В третьей и четвертой книгах содержался конкретный перечень преступных деяний и определялись в каждом отдельном случае вид и мера наказания (особенная часть).

В УК 1810 г. в соответствии с идеями классической школы уголовного права особо подчеркивалось, что преступлениями являются деяния, которые запрещены законом (ст. 1), что уголовный закон не имеет обратной силы (ст. 4). В Кодексе говорилось об ответственности соучастников преступления, предусматривалось освобождение от ответственности лиц, действующих в состоянии безумия или под принуждением силой.

Французский законодатель, однако, к этому времени еще не разработал многих общих вопросов уголовного права: не были определены формы вины, ничего не говорилось о давности, о совокупности преступлений. В УК упоминалось покушение, но оно полностью приравнивалось к законченному преступлению, если преступное действие прерывалось не по воле покушавшегося.

УК 1810 г. ввел трехчленную классификацию преступных действий, которые в зависимости от характера наказания делились на 3 группы. К первой относились наиболее тяжкие преступные деяния — преступления (crimes), которые карались мучительными или позорящими наказаниями. Вторую группу составляли проступки (délicts), наказывавшиеся исправительными мерами. Для третьей группы — полицейских правонарушений (contraventions) — были предусмотрены наказания полицейского характера.

В Кодексе четко очерчивался круг возможных уголовных санкций, закреплялся отказ от ряда жестоких наказаний средневековой эпохи. Но в области наказаний УК 1810 г. делал шаг назад по сравнению с УК 1791 г. В нем восстанавливались пожизненная каторга, смертная казнь с предварительным отсечением руки, депортация в колонии, гражданская деградация. В качестве дополнительного наказания предусматривалось также клеймение.

Исправительными наказаниями, по терминологии Кодекса (ст. 9), могли быть: тюремное заключение в исправительном заведении, временное лишение некоторых политических, гражданских и семейных прав, а также штраф.

В разделе о преступлениях и проступках против частных лиц более половины статей были посвящены охране собственности. Сурово наказывались кражи, которые во многих случаях влекли за собой каторжные работы, иногда — пожизненные. Кодекс запрещал коалиции и стачки рабочих, вводил уголовную репрессию против нищих и бродяг, не имевших определенного места жительства и средств к существованию.

В особенной части УК 1810 г. на первое место выносились преступления против публичных интересов. Наряду со статьями, говорящими об измене, шпионаже, посягательстве на внешнюю безопасность французского государства, содержались и специфические статьи, каравшие за покушения на особу императора и членов его семьи, за попытки ниспровержения или изменения образа правления.

Лица, произносящие речи, расклеивающие афиши с целью призыва граждан к совершению преступлений против внутренней и внешней безопасности государства, рассматривались как виновные в преступлениях и заговорах.

Близок по духу к УК 1810 г. и Уголовно-процессуальный кодекс (УПК), принятый в 1808 г. и подводивший итоги послереволюционных преобразований в области уголовного процесса. УПК ввел во Франции так называемый смешанный процесс. В период расследования дела до суда сохранялось тайное и письменное производство, которое восходило еще к дореволюционному процессу. Ведение следствия осуществлялось особыми следственными судьями, полномочия которых по УПК были весьма широки, а последующее законодательство (например, закон 1856 г.) еще более их расширило. Следственный судья мог издать приказ о явке обвиняемого на следствие, о его принудительном приводе или аресте; он производил допрос обвиняемого, свидетелей, совершал осмотр на месте преступления и другие следственные действия.

Заключительная часть процесса — судебное разбирательство уголовных дел — строилась на принципах гласности, устности и состязательности. УПК предусматривал разграничение следствия и обвинения. Последнее на суде поддерживал не следственный судья, а прокурор. После выступления на суде прокурора слово имел адвокат. В случае последующей реплики прокурора адвокат имел право на ответ. УПК подтвердил введенный еще в годы революции (под влиянием английской судебной системы) суд присяжных, которые выносили вердикт о виновности или невиновности обвиняемого. Но УПК Франции не требовал единогласия присяжных, вердикт мог быть вынесен простым большинством (закон 1845 г. предусматривал квалифицированное большинство в 8 голосов из 12).

В соответствии с УПК председательствующий в судебном заседании судья получил возможность давления на присяжных. Перед вынесением вердикта он обращался к присяжным с речью, в которой резюмировал дело, фиксировал основные доказательства, формулировал вопросы, на которые должны были дать ответ присяжные. Напутственное резюме нередко выливалось в обвинительную речь, оно было отменено в 1881 г.

В течение всего XIX в. УК и УПК активно использовались сменяющими друг друга правительствами для поддержания необходимого публичного порядка. Правящие круги Франции неоднократно прибегали к использованию не только судебных, но и внесудебных методов расправы в случаях возникновения острых политических ситуаций.

В 1881 году специальным законом о печати устанавливалась уголовная ответственность за широкий круг преступлений и проступков, "совершаемых путем печати". В законе предусматривались наказания для лиц, использующих печать для "публичного оскорбления" должностных лиц, "оскорбления нравственности", подстрекательства к неисполнению воинских обязанностей и т. д.

В июле 1894 г. в связи с убийством президента Карно был принят закон, особо наказывающий "анархическую пропаганду", если она направлена к совершению преступлений.

Но постепенное развитие и укрепление демократических начал во французском обществе привело и к определенной либерализации уголовно-правовых институтов. Так, в разное время во Франции были приняты законы, отменявшие явно антидемократические положения УК 1810 г. В 1832 г. были отменены клеймение и отсечение руки, в 1848 г. — смертная казнь за политические преступления, в 1854 г. — гражданская казнь.

В период Второй империи осуществлялась также либерализация в области уголовной политики, которая нашла свое выражение в ослаблении санкций в отношении целого ряда преступлений и лиц, не представлявших серьезной социальной опасности.

В 1885 году специальным законом было введено условное освобождение, которое применялось к лицам, отбывшим не менее половины срока заключения (для рецидивистов — две трети срока). Для условного освобождения требовалось, чтобы администрация места заключения засвидетельствовала "хорошее поведение" заключенного, а также возможность его "честного существования" после выхода из тюрьмы. Однако условное освобождение не применялось к лицам, присужденным к депортации, к каторге в колониях, к пожизненному заключению.

В первой половине XX в., особенно при неустойчивых правительствах Третьей республики, осуществление серьезных уголовно-правовых реформ наталкивалось на политические трудности. Изменения в Уголовном кодексе касались главным образом частных вопросов (обман во время проведения различных государственных экзаменов и конкурсов, злоупотребления в казино, проституция, разрушение исторических памятников и т. д.).

Во второй половине XX в. необходимость усиления борьбы с преступностью, принимающей новые формы (терроризм, экологические преступления), потребовала существенных изменений в самом уголовном законодательстве, которое почти за два века действия наполеоновского УК основательно устарело.

Наиболее благоприятные условия для проведения радикальных уголовно-правовых реформ сложились при Пятой республике, когда формирование правового государства сделало необходимой более эффективную и целенаправленную борьбу с преступностью.

Уже в 60-70-х гг. была пересмотрена значительная часть текста УК 1810 г., что привело к декриминализации ряда преступлений или к применению санкций, ограничивающих возможность совершения новых преступлений (запрещение заниматься определенным видом деятельности, конфискация автомобиля и т. д.).

В 1981 году в результате длительной борьбы демократических сил из уголовных наказаний была исключена смертная казнь. Вместе с тем для обеспечения эффективной борьбы с наиболее опасными деяниями была осуществлена криминализация и пенализация терроризма, нарушений в сфере окружающей природной среды, безопасности труда.

Существенной либерализации подверглась сама система исполнения наказаний (уменьшение сферы применения лишения свободы, создание режима "полусвободы", особенно при краткосрочном заключении), когда содержание осужденного в местах заключения сочетается с пребыванием его в домашних условиях.

В июле 1992 г. результатом предшествующего широкого реформирования уголовного права стало принятие нового Уголовного кодекса Франции, который вступил в силу в 1994 г. и полностью заменил собой УК 1810 г.

Новый Кодекс существенно отличается от предшествующего как по своей структуре, сложившейся из четырех взаимосвязанных, но самостоятельных законов, так и по своим основных принципам, предполагающим усиление борьбы с социально опасными преступлениями, но сохраняющим в целом демократическую и гуманистическую направленность.

Весьма радикальному пересмотру подверглись общие положения об уголовной ответственности, которые вобрали в себя новеллы, внесенные в уголовное право Франции в предшествующие десятилетия.

Так, новым для УК Франции является включение в его текст на основе обобщения предшествующей законодательной практики целого ряда норм, предусматривающих уголовную ответственность юридических лиц. При этом уголовной ответственности могут быть подвержены не только предпринимательские и т. п. объединения, но и территориальные единицы, если их преступные деяния "совершены при исполнении деятельности, являющейся предметом договора о передаче государственно-властных полномочий".

В третьем разделе общих положений, посвященных наказаниям, нашел отражение большой опыт уголовной, в том числе пенитенциарной, политики французского государства в XX в. Перечень наказаний за совершение преступлений в новом УК достаточно простой и краткий. В связи с отменой смертной казни в качестве высшей меры наказания выступает пожизненное лишение свободы.

К наказаниям за преступления относится также заточение или заключение на длительные сроки (до 30 лет, до 20 лет и т. д.), но продолжительность срочного тюремного заключения не может быть менее 5 лет.

Наказание в виде лишения свободы не исключает возможности назначения и дополнительных наказаний (штраф, ограничение правоспособности, конфискация какого-либо предмета, закрытие незаконного заведения и т. д.).

Перечень исправительных наказаний, назначаемых за совершение уголовного деликта, более широк. Для физических лиц может быть назначено тюремное заключение по шкале, где максимальная продолжительность — не более 10 лет, а минимальная — не менее 6 месяцев. Кроме того, предусматриваются такие исправительные наказания, как штраф, неоплачиваемая работа в общественных интересах, лишение или ограничение ряда прав, прямо установленных статьей 131-6 (лишение водительских прав, конфискация оружия, лишение разрешения на охоту и т. д.).

Особенно детально регламентируются и наказания за проступки (нарушения). Столь же обстоятельно и с гуманистических, а не с карательных позиций разработан сам порядок отбывания наказаний, возможной отсрочки приговора, прекращения наказания и ликвидации правовых последствий осуждения. Личность осужденного ставится под защиту общих демократических конституционных принципов.

Так, например, согласно ст. 131-23, назначаемая судом неоплачиваемая работа в общественных интересах "подчинена предписаниям закона и подзаконных актов, относящихся к работе в ночное время, гигиене, мерам безопасности, а также к труду женщин и молодых работников".

Особое внимание новый УК уделяет способам индивидуализации наказаний, в том числе использования режима полусвободы, исполнения наказания по частям, отсрочки исполнения наказания с целью достижения ресоциализации осужденных. Это не препятствует в связи с ростом рецидивной преступности принятию более жестких мер к лицам, повторно совершающим преступление.

Изменившаяся во второй половине XX в. шкала общественных ценностей, новая структура самих преступных деяний повлекли за собой и существенные изменения в особенной части УК Франции. Если в XIX в. уголовно-правовая репрессия имела своей целью прежде всего защиту публичных государственных интересов, то теперь на первое место (вторая книга) выдвигаются преступления и проступки против человека.

В этом отношении новый УК следует общечеловеческим, гуманистическим и демократическим принципам (прежде всего Всеобщей декларации прав человека и гражданина 1948 г. ООН, а также Европейской конвенции по правам человека). Эта книга начинается с изложения преступлений против человечества и впервые включила в себя определение и осуждение таких особо опасных действий против человечества, как геноцид (ст. 211-1).

К геноциду непосредственно примыкают и другие преступления, направленные против человечества как такового. Это депортация, обращение в рабство, массовое или систематическое осуществление казней без суда, похищение людей, пытки или акты жестокости, совершаемые по политическим, философским, расовым или религиозным мотивам, и т. д.

Лица, виновные в указанных выше преступлениях, могут караться пожизненным заточением. Уголовноответственными за преступления против человечества могут быть объявлены и юридические лица.

Центральное место во второй книге занимает также раздел, посвященный посягательствам на личность. На первом месте здесь стоит умышленное лишение жизни человека, которое рассматривается как умышленное убийство (ст.221-1). Особенно выделяются и наказываются пожизненным заточением умышленные убийства, которые предшествуют другому преступлению, предумышленные убийства, убийства несовершеннолетних, родственников по восходящей линии, лиц, находящихся в особо беспомощном состоянии.

С большой обстоятельностью разрабатываются нормы, относящиеся к посягательствам на физическую или психическую неприкосновенность личности. Так, например, применение в отношении какого-либо лица пыток или актов жестокости наказывается 15 годами заточения.

В условиях глубокого морально-нравственного кризиса общества УК предусмотрел ряд посягательств, связанных с сексуальной агрессией, и прежде всего с изнасилованием, которые в зависимости от обстоятельств совершения этих преступлений могут наказываться различными сроками тюремного заточения, вплоть до пожизненного заключения.

В Уголовном кодексе усилены наказания для лиц физических и юридических, связанных с незаконной торговлей наркотическими средствами, что связано с особой опасностью и распространенностью этих преступлений в современном французском обществе.

Весьма симптоматично включение в Кодекс специального отдела, посвященного проведению экспериментов на людях. Так, по ст. 223-8 проведение или организация биомедицинского исследования на человеке без соответствующего согласия наказывается 3 годами тюрьмы и штрафом в 300 тыс. франков.

Еще более суровым наказанием (5 лет тюремного заключения) карается прерывание беременности без согласия заинтересованного лица. В то же время в кодексе предусматривается наказание для женщины, которая "осуществляет прерывание беременности у себя самой" (2 месяца тюрьмы и штраф в 25 тыс. франков).

Способы охраны личности от различного рода посягательств в новом Кодексе весьма разнообразны и юридически тщательно проработаны. Это и наказание за подстрекательство к самоубийству, за похищение и незаконное удержание людей, в частности в виде заложников, что особенно типично для последних десятилетий, за различные виды посягательств на достоинство лица, сводничество.

Новыми формами защиты личности является охрана от посягательств на частную жизнь. В Кодексе приводятся самые разнообразные виды запрещенного умышленного посягательства на интимность частной жизни другого лица. Эти посягательства могут осуществляться в разных формах, в том числе путем перехватывания, записывания или передачи без согласия автора слов, произнесенных в частном порядке или конфиденциально; путем фиксирования, записи или передачи изображения какого-либо лица, находящегося в частном месте, без его согласия; путем использования аппаратов слежения за разговорами на расстоянии и т. д.

Третья книга посвящена преступлениям и проступкам против собственности. Здесь особое внимание законодатель уделяет борьбе с кражами и другими видами хищения чужого имущества, вымогательством, шантажом, мошенничеством и иными аналогичными преступлениями.

Лишь в последней, четвертой книге говорится о преступлениях и проступках против нации, государства и общественного порядка. Эта книга начинается с раздела о посягательствах на основополагающие интересы нации. Под таковыми понимается (ст. 410-1) независимость нации, неприкосновенность ее территории, ее безопасность, республиканская форма ее институтов.

Наряду с такими традиционными преступлениями, как измена и шпионаж, предусматриваются и другие посягательства на институты Республики.

Специальный раздел в этой книге посвящен борьбе с терроризмом, одним из опаснейших преступных явлений конца XX в. В Кодексе особо выделяется угон летательного аппарата или иного транспортного средства. Предусматривается усиление ответственности за совершение террористических актов.

В новый Кодекс введены специальные статьи, направленные на борьбу с коррупцией, например с нарушением должностным лицом долга честности, в частности взимание им не причитающихся ему сумм под видом предусмотренных законом, незаконное получение выгод и т. д.

В Кодексе имеется целая серия статей, направленных на пресечение экономических преступлений.

Весьма симптоматичным для конца XX в., ознаменовавшегося ростом организованной преступности, является заключительный, пятый раздел, специально посвященный объединениям преступников. Само участие в объединениях преступников карается 10 годами лишения свободы и штрафом в 1 миллион франков.

Таким образом, особенная часть нового УК Франции отличается от УК Наполеона новой градацией охраняемых в нем общественных ценностей, а также усилением охраны личности, общества и государства от новых видов преступности.

Уголовно-процессуальное законодательство Франции в XX в. также претерпело большие изменения. В 1958 г. был принят новый УПК, который положил начало ревизии всей наполеоновской кодификации. УПК 1958 г., а также ряд законов 1970 и 1972 гг. значительно демократизировали процесс, усилили гарантии индивидуальных прав граждан, упростили судопроизводство, упорядочили деятельность следственных органов, суда и присяжных.

Ряд законов, принятых правительством левого блока в 80-е гг., закрепил в уголовно-процессуальном законодательстве прогрессивные изменения. Так, законы 1981–1983 гг. укрепили безопасность и гарантии личных прав и свобод, в частности предусмотрели процедуру, применяемую к допустившему грубую профессиональную ошибку адвокату.

Возбуждение уголовного дела по УПК 1958 г. осуществляется прокуратурой, которая обычно опирается на данные полицейского дознания. Полицейские собирают улики, закрепляют доказательства, разыскивают лиц, виновных в нарушении закона.

Сам же уголовный процесс включает в себя три стадии: предварительное следствие, судебное разбирательство, исполнительное производство.

Особую стадию составляет процедура обжалования в апелляционном или кассационном порядке.

Значение предварительного следствия во французском уголовном процессе чрезвычайно велико. Но оно является обязательным лишь по делам о преступлениях. Оно также может проводиться по делам о проступках и только в некоторых случаях (по требованию прокурора) — по делам о правонарушениях.

Обычно же в делах о правонарушениях проходит только полицейское дознание. Предварительное следствие проводится негласно следственными судьями в состязательной и письменной форме. Прокурор выполняет функцию контроля над следствием.

По окончании следствия и сбора необходимых доказательств следственный судья передает материалы дела прокурору Республики. Последний, в случае согласия с выводами следственного судьи, возвращает ему дело. Затем следственный судья или выносит постановление о прекращении дела, или направляет его в соответствующую судебную инстанцию.

Если судья находит в деле состав преступления, то он направляет дело на рассмотрение обвинительной камеры. Обвинительная камера состоит при апелляционном суде и является своеобразным следственным органом второй инстанции. Она может вынести постановление о дополнительном расследовании или об окончании следствия.

Решения могут быть двух видов: прекращение уголовного преследования или предание обвиняемого суду. В качестве суда могут выступать: полицейский трибунал, исправительный трибунал, суд присяжных.

Обвиняемый переводится в арестный дом по месту заседания при судебной инстанции. Если обвиняемый не задержан, дело рассматривается заочно. Обвиняемый изучает материалы дела, имеет право выбрать защитника.

В судебном разбирательстве принимают участие обе стороны. Процесс в суде устный, гласный, состязательный.

После объявления обвинительного приговора осужденный под конвоем доставляется в арестный дом, где он находится до вынесения решения по апелляции или кассационной жалобе.

Приговор может быть оправдательным, о снятии обвинения или об освобождении от уголовной ответственности, и об осуждении. При осуждении исполнение приговора может быть отсрочено с предоставлением или без предоставления испытательного срока.

Приговор вступает в законную силу по истечении срока, установленного для обжалования. Он подлежит исполнению всеми государственными органами и может быть пересмотрен только в том случае, если в нем обнаружится фактическая ошибка или появятся вновь открывшиеся обстоятельства.

 

Глава 22. Право Германии

Гражданское право. Важнейшим событием на пути эволюции немецкого права XIX в. стало принятие Германского гражданского кодекса 1896 г. (БГБ — сокращение от немецкого Biirgerliches Gesetzbuch(Гражданский кодекс)).

Гражданский кодекс 1896 г. стал первой в истории Германии общегерманской кодификацией гражданского права. До принятия всегерманского ГК в стране насчитывалось свыше 30 действующих партикулярных правовых систем. Кроме партикулярного права в отдельных областях Германии действовало так называемое общее право.

В его состав входили имперские (немногочисленные) законы и пандектное римское право, которое имело в ряде областей Германии субсидиарное (дополнительное) значение, восполняя пробелы местного германского права. Территориально пандектное право оставалось действующим для 16,5 млн. человек в западных прусских землях, значительной части Баварии, среднегерманских герцогствах, великом герцогстве Гессенском, Саксен-Веймаре, бывших вольных имперских городах.

В другом крупном территориально-правовом пространстве Германии первой половины XIX в. господствовало систематизированное местное право. Здесь формально не признавалась юридическая сила пандектного права. Однако многие его принципы и институты уже были интегрированы в германские земские кодификации. К известным германским партикулярным правовым сводам относились Прусское земское уложение (Прусский ландрехт) 1794 г. и Саксонский гражданский кодекс 1863 г.

Сфера действия Прусского земского уложения распространялась на 21 млн. немцев. Под действие норм наиболее современного для Германии второй половины XIX в. Саксонского гражданского кодекса 1863 г. подпадало 3,5 млн. жителей саксонского королевства. Наконец, в качестве действующего гражданского законодательства в ряде областей Германии (княжества на левом берегу Рейна и в Бадене) следует упомянуть и Кодекс Наполеона 1804 г. В сфере его действия проживали 8,6 млн. человек.

Таким образом, Германия 50-60-х гг. XIX в. отличалась глубокой разобщенностью норм гражданского права. Но не только множественность и фрагментарность правовых систем тормозили экономическое и правовое развитие страны. Многочисленные институты и нормы пандектного (римского) права и партикулярного (германского) законодательства были явно устаревшими, не соответствовали новым капиталистическим отношениям. Среди них выделялись нормы, охраняющие привилегии королевских и княжеских семей, права дворянской собственности и пр.

Уже в начале XIX в. отдельные представители германской буржуазии и наиболее прогрессивные юристы выступали за единство и кодификацию гражданского права Германии. Однако попытки подготовки всегерманского гражданского кодекса потерпели в первой половине XIX в. крах. Германское юнкерство, сохраняющее политическое главенство во всех государствах Германии, всячески противилось кодификации гражданского права, опасаясь утери своих привилегий.

Новый этап в борьбе за создание всегерманского гражданского кодекса наступает со времени политического объединения германских государств под главенством Пруссии и образования единой Германской империи в 1871 г., которые создавали объективно благоприятные условия для кодификации.

Вопрос о путях кодификации гражданского права Германии с самого начала приобрел не только юридический, но и политический, и социальный характер. Борьба за выработку БГБ растянулась на четверть века. Начало было положено созывом так называемой Предварительной комиссии, назначенной бундесратом в 1874 г. Она должна была установить общий план реформы по унификации гражданского права Германии. Первоначальные цели реформы не были, однако, радикальными. Единство гражданского права должно было формироваться на базе действовавшего в Германии права. Консервативные правительства государств-членов империи всячески ограничивали цели и объем всегерманского БГБ, стремясь сохранить нормы действующего партикулярного права.

2 июля 1874 г. бундесрат назначил первую официальную комиссию по выработке БГБ. Из 11 членов комиссии девять были крупными судебными чиновниками и двое — профессорами пандектного права. Материал подготавливаемого кодекса был разделен на пять книг (общая часть; вещное, обязательственное, семейное и наследственное право). Это была обычная система в пандектном праве Германии. Система Кодекса Наполеона была единодушно отвергнута.

Первая комиссия работала в условиях строгой секретности. Только тринадцать лет спустя, в 1887 г., комиссия объявила о завершении работы. Проект был опубликован и в течение двух последующих лет подвергся публичному обсуждению. Его критика становилась все более резкой. Отрицательные отзывы на проект раздавались из самых различных политических и юридических сфер. Сам рейхсканцлер О. Бисмарк назвал этот проект "ящиком Пандоры". Отрицательную оценку проекту дала крупнейшая юридическая ассоциация Германии — Немецкий союз адвокатов. Против выступила группа ученых-юристов во главе с О. Гирке. Острой критике подвергся проект со стороны ведущих деятелей и юристов германской социал-демократии. Неприятие проекта БГБ вызывали его общие недостатки: чрезмерная романизированность, многочисленные определения и резкое несоответствие его содержания социально-экономическим реалиям Германии конца XIX в.

Проект БГБ было решено переработать коренным образом. В 1890 г. бундесрат сформировал вторую комиссию, пополнив ее новыми членами. В их числе были представители промышленников, банкиров, ведущих политических партий и ученые-германисты. Подготовленный комиссией новый проект устранил множество положений сугубо римского происхождения и ввел ряд принципов и правил, почерпнутых из германских источников. Некоторые части проекта были переработаны заново; расширены разделы, имеющие социальное значение. Наконец, был упрощен язык Кодекса: резко сокращена римская терминология и ликвидированы многочисленные определения юридических институтов.

Принятый бундесратом проект БГБ с определенными изменениями был представлен рейхстагу в качестве третьего проекта в начале 1896 г. Еще полгода понадобилось рейхстагу для обсуждения и принятия этого проекта. Современники отмечали, что пленарные заседания в рейхстаге по проекту БГБ были довольно вялыми. Гражданский кодекс Германии был принят рейхстагом 222 голосами против 48 при 18 воздержавшихся. Позднее бундесрат одобрил законопроект БГБ совместно с Вводным законом, и 18 августа 1896 г. после утверждения этих актов императором БГБ стал законом.

Для приведения законодательства отдельных германских союзных государств в соответствие с новым БГБ его вступление в силу было отложено, как указывалось в ст. 1 Вводного закона, до 1 января 1900 г. Одновременно с БГБ вступал в силу важный закон о поземельных книгах и новый Торговый кодекс Германии.

Таким образом, на рубеже XIX–XX вв. Германия получила свой Гражданский кодекс. Многовековое применение пандектного права было наконец прекращено.

Общая характеристика, система и содержание БГБ. Германский гражданский кодекс является крупнейшей гражданско-правовой кодификацией. Он насчитывает 2385 параграфов, не считая 218 статей Вводного закона. БГБ построен по так называемой пандектной системе. Для него характерно наличие общей части и сведение гражданско-правовых институтов в отдельные книги: вещное, обязательственное, брачно-семейное и наследственное право.

В Вводном законе даны правила о времени вступления в силу БГБ, о применении иностранных законов в Германии и германских законов за границей. Значительное число норм Вводного закона регулировали отношение БГБ со старым имперским и особенно земским законодательствами. Как общее правило, старые имперские законы были оставлены в силе, поскольку обратное не указано в БГБ. Статьи Вводного закона, касающиеся взаимоотношений БГБ с земским правом, по существу представляли собой длинный перечень прав, оставленных в компетенции земских законодательств отдельных германских государств. Формула, с которой начинались статьи этой части Вводного закона, гласила: "Нетронутыми остаются предписания земского права…". Сконцентрированные в Вводном законе изъятия и права-привилегии касались главным образом особого гражданско-пра-вового положения германского дворянства, что наносило существенный удар идее единства гражданского законодательства Германии. По существу, действительного правового единства в Германии в конце XIX — начале XX в. в сфере гражданского права создать не удалось.

Основной корпус БГБ состоял из следующих книг: общей части, обязательственного, вещного, брачно-семейного и наследственного права. В общей части изложен статус физических и юридических лиц. В этой же книге даны предписания о юридических сделках, о сроках давности, о вещах и, наконец, о самозащите и самопомощи.

Во второй книге Кодекса содержатся нормы обязательственного права. В данной книге излагаются общие положения об обязательствах из договоров и отдельные договоры, как традиционные (купля, заем, ссуда, товарищество и др.), так и новые (наем рабочей силы, пари и др.). Заканчивается вторая книга подробным регулированием обязательств из недозволенных действий.

В третьей книге Кодекса помимо институтов владения и собственности подробно регламентируются так называемые служебности (сервитуты, обременения) и различные формы залога движимостей и недвижимостей (ипотека).

В четвертой книге представлены нормы брачно-семейного права. Здесь изложены правила, посвященные условиям вступления в брак, личным и имущественным отношениям супругов, условиям расторжения брака. Из других разделов книги следует выделить институт родительской власти и правовое положение детей (законных и незаконных), опеку и попечительство.

Наконец, в пятой книге Кодекса, посвященной наследственному праву, регламентируются два порядка наследования (по закону и по завещанию); юридическое положение наследника; особый договор о наследовании и правила об "обязательной доле" так называемых необходимых наследников.

Форма и язык БГБ воспринимаются нередко критически. Считается, что германский ГК может быть освоен только специалистами-юристами. Для Кодекса характерны длинные, сложно сформулированные параграфы и обилие специальных юридических терминов. Наряду со специальной юридической терминологией в Кодекс введены термины и обороты социального и этического (морального) содержания. К их числу относятся "добрые нравы", "добрая совесть" и "злоупотребление правом". Отмеченные особенности языка БГБ не мешают, однако, утверждать, что его юридическая терминология и форма изложения весьма продуманны и точны.

Характерная черта германского БГБ — отсутствие общих юридических определений. Соответствующие его параграфы носят скорее описательный характер. Всякие общие определения намеренно избегались. Позднее, комментируя БГБ, германские юристы подчеркивали, что выработка определений — дело опасное для законодателя.

В отдельных существенных вопросах Кодекс проявляет явно консервативные черты, "глядит назад в XIX век", по выражению одного современного германского историка права. Подтверждением этому являются уже упоминаемые выше юридические институты феодального характера, различные вещные обременения и пр. Вместе с тем Кодекс закрепил ряд правил, имеющих так называемую социально-этическую направленность. Эти нормы, как бы защищающие "маленького человека", весьма характерны для БГБ. В основном они сосредоточены в общей части германского ГК. Характерным для подобных предписаний является введение в правовые нормы внеюридических, моральных критериев (уже упоминавшиеся категории "злоупотребления правом", "добрые нравы", "добрая совесть"). К наиболее известным принадлежат § 226, запретивший намеренное злоупотребление своим правом (запрещение "шиканы"), и § 138, объявивший недействительность любой сделки, "нарушающей добрые нравы". Конечно, авторы БГБ понимали, что при отсутствии сколь-нибудь однозначного юридического содержания указанных этических категорий резко возрастала роль судейского усмотрения. Тем не менее можно согласиться с современными германскими учеными-юристами, оценивающими введение в текст БГБ группы норм, имеющих "социально-этическую" направленность, как достижение германского законодательства.

Основные институты БГБ. Юридические лица. После острой критики первого проекта кодекса, попытавшегося игнорировать проблему юридического лица, Германский кодекс закрепил право частных объединений на получение статуса юридического лица. БГБ признал два основных вида юридических лиц: ферейны (общества, союзы) и учреждения. Наиболее важны ферейны, объединения лиц либо с хозяйственными (§ 22), либо с идеальными (нехозяйственными) целями (§ 21). К последним могли быть отнесены политические союзы, некоторые союзы предпринимателей и т. п. Надо подчеркнуть, что союзы с хозяйственными целями не следует смешивать с объединениями в форме торговых товариществ (акционерных обществ, обществ с ограниченной ответственностью), регулируемых торговым законодательством.

Многочисленные параграфы БГБ (почти 70!), посвященные юридическим лицам, рассматривают вопросы, в основном связанные с организацией и прекращением деятельности ферейнов и учреждений. Статус юридических лиц по БГБ наглядно демонстрирует порядок их возникновения. В Германии постепенный переход от разрешительной (концессионной) к явочной (свободной) системе образования юридических лиц начался только в 70-е гг. XIX в. По явочной системе раньше всего начали создаваться в Германии торговые товарищества (акционерные общества). Вопрос о введении свободной системы образования для всех видов юридических лиц гражданского права встал в ходе подготовки общегерманского ГК. После длительной борьбы был принят компромиссный вариант: общества с идеальными (нехозяйственными) целями получили свободу образования (явочная система). Для образования союзов с хозяйственными целями, как и ранее, Кодексом установлен разрешительный (концессионный) порядок.

БГБ признал за юридическими лицами широкую правоспособность. В принципе их правоспособность охватывала всю сферу гражданского права, за исключением правоотношений, характерных для физических лиц. Однако, и это весьма симптоматично, германский законодатель посчитал нужным сохранить за государством сильный рычаг контроля за деятельностью юридических лиц. Согласно § 43 "общество может быть лишено правоспособности, если вследствие противозаконного постановления общего собрания или благодаря противозаконному образу действий правления оно угрожает общественным интересам". При одной "угрозе общественным интересам" органам государственной власти разрешено закрывать общества (союзы).

Характеристика института юридического лица по БГБ не будет полной без рассмотрения одной нормы, весьма характерной для этого Кодекса. § 54 БГБ закрепил так называемые неправоспособные общества. К ним отнесены объединения, не отвечающие юридическим требованиям, установленным для юридических лиц. Это главным образом разнообразные рабочие союзы. Они не получили по БГБ статуса юридического лица. В Кодексе появился особый вид объединений — неправоспособный союз (общество). Германский Кодекс сделал по тем временам серьезную социальную уступку, юридически признав существование таких обществ. Однако статуса юридического лица им не было дано. Неправоспособные союзы действуют в БГБ по правилам, установленным по договору товарищества. В то время отдельные их черты были подобны юридическим лицам. Так, неправоспособные союзы могли выступать в суде в качестве сторон; договоры, заключенные от имени такого общества, признавались действительными (§ 54). Уступка, сделанная германскому рабочему движению законодателем, была, конечно, половинчатая. Однако сам факт юридического признания за рабочими союзами отдельных элементов гражданской правоспособности, бесспорно, значителен.

Договоры и обязательства из недозволенных действий. Характерной внешней особенностью германского ГК является выдвижение на первое место, впереди права вещного, обязательственного права. Это выдвижение подчеркнуло возросшее значение капиталистического, товарно-денежного хозяйства, перед интересами которого отступили на второй план традиционные институты, связанные с правом собственности.

Основная часть второй книги БГБ — обязательственное право — посвящена договорному праву. В соответствии с принятой установкой БГБ не дает определения ни обязательства в целом, ни договора в частности. Реконструируя наиболее существенные черты понимания германским ГК договора, можно выделить следующее. Договор понимался как юридическая связь между двумя или несколькими лицами. Содержанием договора могло быть любое "предоставление (удовлетворение)", как положительное действие, так и воздержание от такового. Такой юридический состав договора следует считать традиционным для европейского права и его общего римского источника.

В германском ГК в основу договорного права был положен классический принцип свободы договора. Он не представлен прямо в тексте БГБ, но постоянно упоминается в Мотивах и Протоколах к проекту Кодекса.

Свобода установления договорных обязательств умерялась в Кодексе обычными для гражданского законодательства немногочисленными легальными условиями их действительности. БГБ не допускал, прежде всего, договоров, прямо нарушающих какие-либо предписания законов (§ 309). Ряд требований Гражданский кодекс предъявлял к лицам, заключающим договор. Круг лиц, способных заключать договор, достаточно широк. В их число БГБ допускает замужних женщин и лиц, не достигших возраста совершеннолетия (21 год).

К числу обязательных условий действительности договоров по БГБ относится согласие сторон "по всем пунктам договора", причем согласие трактуется кодексом главным образом как согласие волеизъявления сторон (а не согласие их воль). Принятая БГБ новая "теория волеизъявления" была призвана придать обязательственным (договорным) связям большую определенность и стабильность в интересах гражданского оборота. По БГБ сделка, несмотря на неопределенность воли сторон, является действующей, если имеется волеизъявление сторон.

Как общее правило, для действительности договора БГБ не требуется специальной формы. Однако для отдельных договоров германский ГК установил обязательную форму. Такая форма была безусловно необходима для сделок с недвижимостями (землей, строениями). Основополагающее значение форма договора имела для особого вида обязательств — абстрактных. Их существование — особенность БГБ. Отличительная черта абстрактного обязательства (отвлеченного обещания уплаты долга, векселя) состояла в полном разрыве с обычным в договорном праве основанием (каузой). Предметом обязательства здесь являлось само обещание, облеченное в письменную форму (§ 780). Абстрактный характер таких обязательств (отрыв от каузы) резко усиливал их мобильность (право переуступки), что было весьма выгодно капиталистическому обороту и крупным финансовым объединениям — банкам.

В целом легальные ограничения свободы договоров в БГБ немногочисленны и традиционны. Однако для БГБ характерен особый вид ограничений действительности договоров. Речь идет об уже упоминавшихся выше социально-этических критериях "добрых нравов" и "доброй совести". Помимо уже упоминавшегося § 138, прямо признающего недействительной всякую сделку, противоречащую "добрым нравам", следует указать и правила о толковании договоров (§ 157) в соответствии с требованиями "доброй совести" и, наконец, правило об исполнении договоров так, "как того требует добрая совесть, сообразуясь с обычаями гражданского оборота" (§ 242).

Из отдельных договоров, регулируемых БГБ (свыше 20 конкретных договоров), следует указать на следующие два, представляющие наиболее распространенные договоры (купля-продажа и наем рабочей силы).

Договор купли-продажи урегулирован в германском ГК по правилам римского права. Купля характеризуется посредством описания основных обязанностей продавца и покупателя. Существенным признаком германского договора купли-продажи является разграничение БГБ двух обязательных юридических моментов: а) соглашения сторон и б) фактической передачи покупателю права собственности на вещь. Риск случайной гибели вещи переходит на покупателя только после передачи вещи. К отличительным чертам германского договора купли-продажи следует отнести повышенную заботу создателей БГБ к так называемой обратной купле и преимущественной купле. Тем самым БГБ вновь демонстрирует особое отношение к вполне определенным социальным группам, прежде всего германскому дворянству (юнкерству).

Экономически важнейшим является договор найма услуг (найма рабочей силы). Окончательный проект БГБ выделил нормы этого договора в особый раздел и значительно расширил его содержание до 20 параграфов. Германский рабочий класс добился определенных юридических уступок. К числу наиболее весомых его приобретений следует отнести § 616, 618 и 629. Первый из них предоставил рабочему определенные гарантии сохранения своего места и заработной платы в случае болезни, особых семейных обстоятельств и т. п. Особенно важен § 618. Он обязал нанимателя заботиться о технике безопасности для рабочих. Наконец, § 629 предоставлял нанявшимся "необходимое время" для попыток найти новую работу в случае объявления об увольнении. Предписания о найме рабочей силы традиционно считаются наиболее социально ориентированной группой норм БГБ.

Значительное место (§ 823–853) БГБ уделил обязательствам из недозволенных действий. В виде общего правила Кодекс поддержал принцип вины как основы ответственности лица за причинение вреда. В социальном плане это означает, что потерпевшие от несчастных случаев (как правило, наемные работники) неизбежно оказываются в положении, когда возмещение ущерба в их пользу прямо обусловлено доказательством наличия вины у причинителя вреда (как правило, лица, экономически сильнейшего), что на практике далеко не всегда возможно.

Основные предписания Кодекса, касающиеся гражданско-правовых нарушений, заключены в § 823–826. Весьма характерен § 824. Он объявил "недозволенными действиями" случаи, когда лицо "утверждает или разглашает обстоятельство, подрывающее промышленный или торговый кредит другого…" при условии, "если оно должно было знать, хотя и не знало, что обстоятельство ложно". Данное правило БГБ представляло попытку контроля юридическими средствами над методами капиталистической конкуренции. Как бы продолжая эту линию, в Кодекс введено еще одно "социально-этическое" предписание: "Кто умышленно причинит вред другому способом, противным добрым правам, тот обязан возместить ему этот вред". Именно этот параграф БГБ германские суды пытались использовать, признавая противным "добрым нравам" бойкот и другие формы борьбы рабочих. Введение в Кодекс § 826 дало законодателю гибкую юридическую формулу, равно пригодную для привлечения за совершенное гражданское правонарушение и для вмешательства в трудовые конфликты.

Право собственности и владение. Составители БГБ не дали строгого понятия права собственности. Общая норма, характеризующая в Кодексе право собственности (§ 903), предоставляет собственнику правомочия обходиться с вещью по своему усмотрению и исключать воздействие на нее других лиц. Германский законодатель тем самым дал собственнику обширное и исключительное господство над вещью. Наряду с признаками исключительности и всеобъемлющего характера власти лица над вещью к атрибутам германской конструкции собственности, зафиксированной в германском ГК, следует отнести ее свободу и индивидуальный характер. "Свобода собственности необходима для всех нас…", — утверждали члены комиссии по составлению проекта БГБ в дебатах в рейхстаге при обсуждении § 903.

Традиционно широко была сформулирована и статья Кодекса, посвященная важнейшему виду собственности — земельной собственности. § 905 предоставил германскому собственнику земельного участка обширную власть не только на поверхность земли, но и на недра и воздушное пространство над земельным участком. Право собственника земли не распространялось только на полезные ископаемые, имеющие государственное значение (металлы, уголь, соль). Их использование, как и ранее, регулировалось нормами земского горного права (ст. 68 Вводного закона).

Для БГБ характерно отсутствие сколь-нибудь заметных ограничений в правовом режиме собственности на движимые вещи. А вот легальные ограничения для собственника недвижимости в Кодексе даны в части второй § 905 и в § 906. В первом из них зафиксировано правило о недопустимости для собственника земельного участка пытаться "воспретить воздействие на такой высоте или на такой глубине, что устранение не представляет для него интереса". Эта норма ни в коей мере не лишала земельного собственника права на недра и "воздушный столб". Вводя обширные реальные полномочия земельного собственника в границы наличного интереса (в конкретной интерпретации соответствующего суда), это правило носило, как и запрещение шиканы, скорее, "социально-этический" характер. Следующий § 906 ограничивал собственника земельного участка в интересах хозяйственного использования других земельных участков, обязывая земельного собственника терпеть проникновение на его участок дыма, пара, копоти, газа и других имиссий, если они нарушают его интересы в незначительных объемах. В случае, если имиссий с соседних участков земли оказывают "недопустимое воздействие на его участок" (§ 907), собственнику земельного участка предоставлены запретительные правомочия.

Характеризуя юридическую конструкцию собственности по БГБ, важно выделить некоторые особенности правомочий собственника по распоряжению вещами. Здесь вновь выступают в резкой форме различия между недвижимыми и движимыми вещами. Так, при переходе права собственности на вещи движимые БГБ закрепил старогерманское правило: "Hand muss Hand wahren". ("Рука должна предостерегать руку"). Оно означало повышенную защиту прав добросовестного приобретателя вещи. Собственник вещи, доверивший ее продавцу, лишался права истребовать ее у добросовестного приобретателя. Таким образом, последний, согласно указанному правилу, мог получить больше прав, чем их имел отчуждатель. Это старогерманское правило оказалось весьма выгодным для капиталистического оборота, придавая ему необходимую прочность и мобильность.

Совершенно иначе подходит БГБ к вопросу о распоряжении недвижимостями. Их передача обусловлена рядом формальностей. И это тоже отличительная черта германского вещного права. По Кодексу для передачи права собственности на недвижимые вещи необходим особый публичный акт: запись в Поземельной книге, правовой режим которой был урегулирован особым имперским законом 1897 г.

Второй важнейший вещно-правовой институт — владение — регулируется БГБ достаточно подробно. Нормы Кодекса, регулирующие владение, помещаются на видном месте: они открывают третью книгу Кодекса, что демонстрирует значение, придаваемое этому институту германским законодателем.

Характеризуя германское владение, нужно подчеркнуть оригинальность его юридической конструкции. БГБ отбросил римскую "волевую" конструкцию владения и провозгласил, что владение вещью приобретается достижением действительного господства над ней (§ 854). Устранив в качестве квалифицирующего волевой элемент, Кодекс тем самым резко расширил сферу института владения. Владельцами признаны некоторые категории недееспособных лиц (дети) и лица, обладающие вещью по договору (арендаторы, хранители). Признав владельцем помимо хозяина вещи арендатора, хранителя и других лиц, обладающих вещью на основе обязательственных отношений, законодатель создал две категории владения — "непосредственного" и "посредственного". Обе категории владельцев получили по БГБ самостоятельную юридическую защиту. Таким образом, власть защищаемого владения и интенсивность его охраны резко расширены германским ГК. И сделано это было, несомненно, в интересах определенных группировок германской буржуазии, сельской и городской, выступавшей в гражданском обороте чаще всего в статусе арендаторов земли, нанимателей строений и т. п.

Брак и семья. Брак по БГБ являлся светским (не церковным) институтом. Традиционным при характеристике брака является и указание на его моногамный характер (единобрачие): Кодекс прямо запрещает "вступать в брак, пока прежний брак не прекращен или не признан ничтожным". Определение брака в БГБ не дано. Однако в Мотивах к проекту БГБ говорится, что брак есть "некоторый независимый от воли супругов нравственный и юридический порядок". При таком широком подходе основные юридические вопросы брака были решены германским Кодексом особым образом. Прежде всего БГБ установил для вступления в брак высокий брачный возраст: для жены 16 лет, для мужа 21 год. Право родителей давать согласие на брак ограничено: отец вправе давать разрешение на брак только несовершеннолетним детям; мать — только незаконным детям. Запрещено было вступление в брак разведенным лицам, если причиной развода было совершенное ими прелюбодеяние (§ 1305).

По германскому ГК брак считался нерасторжимым по взаимному согласию супругов. Развод был допущен только при наличии особых оснований. К ним были отнесены злонамеренное оставление супруга, грубое нарушение созданных браком обязанностей. Перечень таких оснований в Кодексе был исчерпывающим.

Германский Кодекс не знал легальной власти мужа над женой. Однако он не признал и равенства мужчины и женщины в браке. § 1354 закрепил принцип главенства мужа в общесемейных делах. Такое главенство находило свои границы в уже известном правиле запрещения шиканы. § 1354 предоставил жене право "не подчиняться решению мужа, если оно представляется злоупотреблением с его стороны своим правом".

Замужние женщины не входят в число лиц, лишенных имущественной дееспособности. Более того, согласно § 1356 "жена вправе и обязана заведовать общим хозяйством". В пределах домашнего хозяйства ей предоставлено право "вести дела мужа вместо него и представлять его" (§ 1357). Правда, мужу предоставлялось право ограничить или отменить это право жены.

Германский Кодекс признал общим для всех браков режим общности имущества с правом мужа им пользоваться и управлять. По этой системе имущество жены, принадлежащее ей до брака или приобретенное ею во время брака, остается ее собственностью, но находится в управлении и использовании мужа (§ 1363). Правомочия мужа в отношении такого имущества (оно названо в Кодексе "внесенным имуществом") достаточно велики и простираются до "владения вещами, которые входят в состав внесенного имущества". Помимо режима "внесенного имущества" БГБ установил и режим "отдельного имущества" жены (§ 1365), на который не простирается власть мужа. "Отдельным имуществом" жены Кодекс объявил кроме личных вещей жены всякое имущество, которое она получит по наследству, в силу дарения, а также все то, что "жена приобретает своим трудом или самостоятельным ведением какого-либо предприятия". Германская система имущественных правоотношений супругов была благоприятна для замужней женщины. И все-таки равенства со статусом мужа германская женщина еще не получила.

Согласно § 1626 БГБ несовершеннолетние (до 21 года) дети состояли под родительской властью, которая включала родительскую власть отца и матери. Кодекс предоставил отцу право "заботиться о личности и имуществе детей" (§ 1627). Пока длится брак, мать наряду с отцом "вправе и обязана заботиться о личности детей" (§ 1634). Наиболее значительна по объему отцовская власть. Так, право отца заботиться о личности детей простиралось на право "прибегать к соответствующим исправительным мерам", налагаемым опекунским судом по просьбе отца (§ 1631). Наконец, для осуществления заботы об имуществе детей Кодекс предоставлял отцу "право пользования имуществом детей" (§ 1649).

Таким образом, по БГБ институт отцовской власти определенным образом был ограничен, во-первых, властью матери и, во-вторых, введением особой инстанции — опекунского суда.

Характерные черты наследственного права. Германский ГК весьма подробно (свыше 450 параграфов) регламентирует правоотношения, связанные с порядком наследования. Наследственное право по БГБ основано в своих существенных чертах на старом германском праве. Характерной чертой наследования по Кодексу стало отсутствие пределов наследования по закону. При отсутствии более близких родственников наследниками умершего становились родственники любых отдаленных степеней.

Родственники призывались к наследованию по закону по так называемым парантеллам (линиям). Первую линию составлял сам наследодатёль со своими нисходящими (§ 1924). Вторую линию составляли родители наследодателя со своими нисходящими и т. д. Первостепенная линия (парантелла) исключала наследников других линий (парантелл). И самое главное, внутри наследующей парантеллы наследство получают не все родственники, а только главы данной парантеллы. Такова в общих чертах своеобразная система наследования по закону в БГБ.

Особое правовое положение в этой системе наследования занимал переживший супруг. БГБ предоставил пережившему супругу право собственности на определенную часть наследства умершего (от 1/4 до 1/2 при наличии наследников первых двух линий, а также деда и бабки). Если же нет родственников первой и второй линии, деда и бабки — все наследство переходит к пережившему супругу (§ 1931). Таким образом, по германскому ГК переживший супруг являлся привилегированным законным наследником.

Наряду с наследованием по закону БГБ регулирует и наследование по завещанию. Кодексом провозглашен принцип свободы завещания с правом "устранить от наследования по закону родственника или супруга…" (§ 1938). Германский кодекс установил легальные ограничения свободы завещания в интересах ближайших родственников наследодателя. К таким ограничениям традиционно относится "обязательная доля". По БГБ, нисходящие наследодателя, а также родители и супруг наследодателя, если они отстранены от наследования завещанием наследодателя, могут потребовать от наследника предоставления им обязательной доли наследства. Обязательная доля равняется по Кодексу половине стоимости его доли при наследовании по закону (§ 2303). Таким образом, принцип свободы завещания проведен германским ГК весьма последовательно и в значительном объеме.

Последующие изменения в БГБ. В XX в. в БГБ был внесен ряд существенных изменений, часть которых была оформлена в виде дополнительных статей к Кодексу, часть в виде отдельных законов и норм, дополненных правотворчеством судей, особенно усилившимся в это время в сфере частного права.

Так, например, в судах стало складываться новое понимание института гражданско-правовой ответственности. Принцип свободы договора модифицируется с помощью усиления договорной ответственности, рассматриваемой в качестве правового средства социальной защиты населения. Предусматривается ответственность за "culpa in contrahento" (небрежность при заключении договора). Уже одно уклонение от переговоров влекло за собой обязанность возместить убытки. В 50-х гг. в рамках судейского правотворчества утвердилась практика, что договоры не должны ущемлять права третьих лиц. Усиление защитной функции договора в отношении третьих лиц можно проиллюстрировать следующим примером.

В 1976 году к гражданско-правовой ответственности был привлечен владелец магазина, в котором ребенок, пока его мать расплачивалась в кассе, поскользнулся и получил травму. Основанием для назначения судом гражданско-правовой ответственности в данном случае стал не заключенный, а лишь подразумеваемый договор, исходя из доктрины "обязанности общественной заботливости". Усиление роли квазидоговорной ответственности (без заключения договора) явилось следствием разработки германскими юристами понятия "фактических договорных отношений", признанного впоследствии "выражением изменившейся социальной функции институтов частного права".

Это понятие прежде всего стало применяться при признании договора недействительным или ничтожным. Германские юристы стали исходить из того факта, что если речь идет о длительных договорных отношениях, то при признании договора ничтожным он не считается таковым до момента прекращения его действия. Другую группу "фактических договорных отношений" образуют случаи ответственности по договору в силу "социально-типичных ситуаций" (например, при наступлении ответственности водителя, который занимает стоянку, не платя за нее, и пр.). Здесь во внимание принимается не заключение отдельного договора, а массовый характер подобных ситуаций.

Особенностью развития современного германского гражданского права стало также расширение понятия убытков, подлежащих возмещению, введение понятия "фиктивных убытков". Так, владельцу поврежденного транспортного средства должна быть не только выплачена стоимость ремонта его автомашины, но и оплачено пользование другим автотранспортом во время ремонта, даже если он в это время предпочитал ходить пешком. Стала общепринятой и практика денежного возмещения лишь за простую угрозу наступления деликта.

В сфере вещного права принципиальные изменения коснулись самого определения права собственности. "Собственность обязывает. Осуществление права собственности должно служить в тоже время общему благу" — говорится в Веймарской конституции 1919 г. Основной закон ФРГ 1949 г., закрепляя в ст. 14 классический принцип свободы собственности, во втором абзаце, однако, воспроизводит это положение Веймарской конституции.

Таким образом, основным направлением развития права собственности в Германии в XX в., как и всего гражданского права, становится его социализация.

Дополнения были внесены и в положения Кодекса, посвященные регулированию права собственности на землю. В 1960 г. был принят Закон о строительстве, в 1961 г. — специальный Закон о сделках с землей, установивший правовую обязанность собственника рационально использовать землю. В свою очередь Закон о строительстве подчинил строительство в городах и деревнях общему плану градоустройства, однако решение застраивать или не застраивать свой участок по-прежнему принадлежало собственнику земельного участка.

Наиболее значительные изменения в Кодексе коснулись норм обязательственного и брачно-семейного права. Были пересмотрены положения БГБ о договоре имущественного, прежде всего жилищного найма, существенно расширившие права нанимателя. Положения об уравнении трудовых прав мужчин и женщин: в приеме на работу, при ее оплате и при увольнении — составили содержание измененного § 611 (1–3) Кодекса.

Несмотря на то, что ст. 2 Основного закона ФРГ 1949 г. провозгласила равноправие мужчин и женщин, первый закон о равноправии мужа и жены в семейных отношениях был принят лишь в 1957 г. Этот закон установил раздельный режим имущества супругов. Имущество же, приобретенное в браке, является общей собственностью, подлежащей разделу на равные доли при разводе.

Изменения в брачно-семейном праве коснулись и условий признания действительности брака и развода, и правового статуса внебрачных детей.

Закон 1974 г. установил общий возраст брачного совершеннолетия для мужчин и женщин в 18 лет, исключающий право родителей давать согласие на брак своих детей. Первый закон, уравнявший в правах внебрачных детей с детьми, рожденными в браке, был принят в 1969 г. Отныне законодательно было установлено право детей на получение алиментов от отца и на их участие в получении наследства на основе признания кровного родства с родителем. В силу этого был отменен § 1589 ГГУ, согласно которому внебрачный ребенок и его отец не считались состоящими в родстве. Больше прав в отношении своих детей по этому закону получила и мать.

В 1946 году было признано право развода по инициативе одного из супругов в случае, если они "в течение 3-х лет не проживают вместе, и брачные отношения настолько глубоко расшатались, что сделали невозможным восстановление брачного союза". При этом возражения против развода другого супруга не учитывались, если "оба супруга вели себя недостойно в браке". С 1956 г. Федеральный суд, однако, начинает изыскивать возможности как-то ограничить развод при "крахе" семьи под влиянием католических установок о нравственном долге супругов "делить трудность поровну".

Широкомасштабная реформа, направленная на дальнейшую либерализацию норм брачно-семейного законодательства, была проведена в 1976 г.

В настоящее время § 1565 (1–2) БГБ постановляет:

1. "Брак может быть расторгнут, если он не состоялся. Брак считается несостоявшимся, если совместная жизнь супругов больше не продолжается и нет оснований предполагать, что супруги ее восстановят".

2. Если супруги менее года живут раздельно, то такой брак расторгается, если продолжение брака невозможно для супруга, возбудившего иск о расторжении брака, по причина поведения другого супруга, отличающегося исключительной жестокостью.

§ 1566 (1) исходит из положения о несомненности "краха семьи", несостоявшегося брака, если супруги свыше одного года живут раздельно и оба просят о разводе или если супруги свыше 3-х лет живут раздельно, даже при возражении одного из них против развода.

Торговое право. Характерной чертой германского частного права является его дуализм. Существование здесь наряду с Гражданским еще и Торгового кодекса было обусловлено целым рядом исторических причин, главной из которых стала необходимость создания единообразного правового регулирования торговли в стране с многовековой политической и правовой раздробленностью.

Начало в 30-х гг. XIX в. в Германии промышленного переворота привело к созданию в 1847 г. Единого германского вексельного устава, а в 1861 г. — первого общегерманского Торгового кодекса, заложивших основы единого германского торгового права.

Первоочередная унификация норм, регулирующих вексельное обращение, была вызвана особой значимостью векселя в качестве инструмента удовлетворения различных имущественных потребностей в торговом обороте. Германский вексельный устав 1847 г. воспринял основные достижения германской правовой мысли XVIII–XIX вв. в сфере вексельного права, закрепив специфический — "германский" — тип векселя, характерными чертами которого являются абстрактность, формализм, универсальность.

Общегерманское торговое уложение 1861 г. (в основу которого был положен проект Торгового кодекса Пруссии 1857 г.) состояло из пяти книг: "О торговом сословии", "О торговых товариществах", "О негласном товариществе и объединении для заключения отдельных торговых сделок за общий счет", "О торговых сделках" и "О морской торговле". Центральной фигурой в ТК 1861 г. выступал купец — "лицо, которое занимается в виде промысла торговыми делами". В силу этого торговое право и понималось исключительно, как "особое частное право купцов", что проявилось в содержании норм ТК 1861 г., где наиболее полное регулирование получили вопросы, связанные с организацией торгового предприятия купца, как единоличного, так и коллективного (в виде торгового товарищества).

Из прусского проекта в ТК перешел целый комплекс детально проработанных норм, посвященных фирме купца, представительству в торговом обороте, торговой документации и др. Особенностью первого единого германского Торгового кодекса стало последовательное проведение в нем принципа имущественной самостоятельности торговых товариществ, выступающих в качестве самостоятельных субъектов (юридических лиц) торгового права.

Созданное еще в условиях отсутствия единого гражданского права, Торговое уложение 1861 г. призвано было в определенной мере выполнять функции Гражданского кодекса, что привело к закреплению в нем целого ряда гражданско-правовых положений, в частности общих положений о сделках и пр.

Объединение Германии в 1871 г., сопровождающееся небывалым подъемом во всех областях германской экономики, возникновением целого ряда новых форм частноправовых объединений (промышленного товарищества, товарищества с ограниченной ответственностью, колониального товарищества и др.), привело к необходимости кардинального реформирования торгового законодательства. Результатом этого стало принятие в 1897 г. нового Торгового кодекса, который продолжает действовать до настоящего времени. Непосредственным толчком к его созданию стало принятие в 1896 г. Германского гражданского уложения, по отношению к предписаниям которого положения торгового права должны были занять место специальных (дополняющих) норм.

В отличие от общегерманского Торгового уложения 1861 г. Торговый кодекс 1897 г. уже не содержит никаких общих положений, закрепив лишь действующие в торговом обороте специфические принципы и институты. Он состоит из четырех книг. Первая книга посвящена организации и деятельности торговых предприятий. Вторая — содержит положения о торговых товариществах, включая негласные товарищества. В третьей книге рассматриваются вопросы заключения отдельных торговых сделок. И, наконец, последняя книга регулирует морскую торговлю, включая морское страхование.

Изменения, произошедшие в экономике Германии в конце XIX в., обусловили качественно новый подход германского законодателя к определению субъекта торгового права, что отразилось и на содержании ТК 1897 г. Отныне в качестве коммерсантов стали рассматриваться не только купцы в узком смысле слова, но и все крупные предприниматели, как посредники, так и производители. Для определения их правового статуса в ТК 1897 г. вводятся понятия "полного" и "неполного" коммерсанта, коммерсанта "по обязанности", "по необходимости", "по желанию" и "по форме", что превращает торговое право из "особого частного права купцов" в особый комплекс норм, регулирующих предпринимательскую деятельность.

Основные изменения, произошедшие в германском торговом праве в XX в., были связаны с ограничением сферы действия норм Торгового кодекса в связи с принятием целого ряда специальных законов, содержащих подробное регулирование отдельных торгово-правовых институтов. Наибольшим изменениям подвергся институт акционерного общества. Основная цель, которую преследовал германский законодатель при создании акционерного закона 1931 г., состояла в установлении большего финансового контроля в сфере акционерного предпринимательства благодаря введению обязательной годовой отчетности и института независимых экономических экспертов. Впоследствии эти положения были развиты в акционерном законе 1965 г., содержащем подробную регламентацию вопросов, связанных с учреждением, внутренней организацией акционерного общества, ответственностью учредителей и должностных лиц.

Определенные изменения в ТК 1897 г. были внесены также благодаря принятию Закона о недобросовестной конкуренции 1909 г., Закона о содействии стабильности и росту экономики 1967 г., Закона об общих условиях купли-продажи 1976 г. и др.

Уголовное право. Статья 4 Конституции Германской империи 1871 г. установила, что "издание основ гражданского, уголовного и процессуального законодательства" относится к исключительной компетенции империи. Во исполнение этого положения уже в мае 1871 г. на территории империи начало действовать Уголовное уложение Германской империи, воспринявшее нормы Уголовного уложения Северо-Германского союза 1870 г.

Подобно УК Франции 1810 г. Уголовное уложение Германской империи базировалось на идейных основах так называемой "классической" школы уголовного права, наиболее яркими представителями которой в Германии были Г. Гегель, И. Кант, А. Фейербах, К. Биндинг. Последние рассматривали в качестве преступления лишь деяния, недвусмысленно запрещенные законом на момент их совершения, а основное значение наказания видели в справедливом возмездии за совершенное преступление. Непосредственным же автором УК 1871 г. стал германский правовед Адольф Леонард.

Уголовное уложение Германской империи 1871 г. состояло из трех частей, первые две из которых были посвящены общим вопросам уголовного права: принципам разграничения правонарушений и назначения уголовного наказания, а также институтам покушения, соучастия и др. Третья книга представляла собой Особенную часть, закрепив конкретные виды преступлений и наказаний.

В отличие от БГБ, принятие которого сопровождалось длительной бурной дискуссией, УК 1871 г. был введен в действие очень быстро, вызвав дискуссию лишь по одному вопросу — вопросу о допустимости смертной казни, поскольку в то время в Саксонии и в ряде других германских государств смертная казнь была отменена.

Все преступные деяния разделены в Уголовном уложении 1871 г. на преступления, проступки и полицейские нарушения, в зависимости от тяжести предусмотренных за них наказаний.

Самым суровым образом каралось нарушение существующего строя Германской империи. В § 80 и 81 как государственная измена квалифицировались убийство императора, попытка насильственного изменения государственного устройства империи, изменение порядка престолонаследия. За одно лишь публичное выступление или распространение сочинений с целью побудить к одному из указанных деяний виновный лишался свободы на срок до 10 лет. Произнесение речей на собрании, распространение сочинений или изображений, которые подстрекали к неповиновению законам или иным постановлениям властей, наказывались большим штрафом или тюремным заключением до двух лет. В § 116 предусматривалась суровая уголовная ответственность для лиц, которые собирались в публичных местах и не расходились после трехкратного приказа должностных лиц. Если последними было оказано сопротивление, то они наказывались как бунтовщики.

Система наказаний включала в себя смертную казнь, различные виды лишения свободы (тюремное заключение, содержание в крепости и пр.), штраф, конфискацию имущества и ограничение в правах. Несмотря на строгость, УК 1871 г. воспринял и отдельные либеральные тенденции. Так, применение смертной казни (введенной под давлением Пруссии в бундесрате) в качестве меры наказания в мирное время допускалось лишь в двух случаях: за государственную измену, включая измену конкретному германскому государству, и за спланированное умышленное убийство. В отличие от уголовных законов отдельных германских государств УК Германской империи исключал применение телесных наказаний, рассматриваемых как пережиток средневековья.

Последующее развитие уголовного законодательства в Германии проходило под знаменем нового — "социологического" — направления в германской уголовно-правовой науке, основателем которого в Германии считается профессор Берлинского университета Ф. Лист. В период с 1912 по 1933 г. было создано большое число комиссий с целью пересмотра отдельных положений УК 1871 г., появилось 8 новых проектов УК, но ни один из них так и не был принят.

После открыто террористических, античеловеческих уголовных установлении нацистской Германии и последующей их отмены наиболее существенные изменения в уголовное право были внесены в 50-60-х гг. XX в. В 1954 г. бундестагом была образована комиссия по подготовке "большой реформы" уголовного права, которая решила, однако, ограничиться сначала лишь реформой Общей части. Новация состояла в отказе от прежней трехчленной классификации преступных деяний. Отныне они делились на преступления (за которые следует в качестве меры наказания лишение свободы на один год и больше) и проступки (которые наказывались лишением свободы на срок до одного года или штрафом). Остальные менее тяжкие деяния стали рассматриваться как административные правонарушения и регулироваться Законом 1968 г. об административных правонарушениях. В результате проведения реформы с 1 января 1975 г. в ФРГ стал действовать новый Уголовный кодекс, Общая часть которого была создана в 60-х гг. XX в., а Особенную часть составляли нормы УК 1871 г., подвергшиеся изменениям, но сохранившие прежнюю систему, нумерацию, формулировки.

Существенные изменения в Особенную часть были внесены в связи с принятием законов о борьбе с экономической преступностью (1976 и 1986), о борьбе с терроризмом (1986), о преступных деяниях против окружающей среды (1980), о должностных преступлениях (1980) и др. В связи с изданием этих законов в 1987 г. была принята новая редакция УК ФРГ.

В новой редакции Особенной части УК особое внимание уделяется различным видам преступлений в экономической сфере и в сфере защиты окружающей среды, подробно рассматриваются противозаконные действия должностных лиц. Довольно значительным по объему является также раздел УК, посвященный преступлениям, связанным с сексуальным насилием, и направленным против семьи.

Действующее уголовное законодательство Германии предусматривает так называемую дуалистическую систему уголовных санкций: назначение основного наказания (к которым относятся лишение свободы и штраф) и наряду с этим применение мер исправления и безопасности (дополнительное наказание), например, в виде лишения права занимать определенную должность, пользоваться правами (параграф 45), запрещения управлять транспортным средством. Последовательно проводя в жизнь основные демократические принципы и идеи правового и социального государства, УК Германии не предусматривает применение смертной казни (запрещенной статьей 102 Конституции ФРГ) даже за особо тяжкие преступления, заменяя ее пожизненным лишением свободы.

Трудовое и социальное законодательство. Основная тенденция развития германского права в конце XIX в. нашла выражение в его постепенной "социализации", что во многом объяснялось активной позицией социал-демократов в рейхстаге. В 70-х гг. XIX в. в Германии начинает формироваться особый комплекс норм, регулирующих заключение соглашений между предпринимателями и наемными рабочими по поводу определения рабочего времени и условий оплаты труда (так называемые тарифные соглашения), которые впоследствии вместе с другими нормами способствовали созданию новой отрасли права, получившей название "трудовое право".

Первое тарифное соглашение было заключено в Германии еще в 1873 г. в сфере печатной промышленности. Его активными участниками стали профсоюзы, впервые легализованные Промышленным уставом 1869 г. Северо-Германского союза. Наряду с принципом свободы предпринимательства этот Устав закрепил свободу промышленных объединений. Так, ст. 152 провозглашала, что впредь отменяются "все существующие запреты и уголовно-правовые предписания, действующие в отношении мелких производителей, подмастерьев, а также фабричных рабочих по поводу заключения ими между собой соглашений с целью достижения более выгодных условий труда и его оплаты".

Среди возникших в это время профсоюзов наиболее активными были так называемые свободные профсоюзы, создаваемые под руководством социал-демократов, наибольшее распространение получившие после отмены в 1890 г. Исключительного закона против социалистов. Находящиеся под значительным влиянием классовой теории К. Маркса, отрицавшей возможность какого-либо компромисса между "трудом и капиталом", "свободные профсоюзы" долгое время выступали против заключения соглашений с предпринимателями и лишь с 1899 г. стали рассматривать их как одно из средств проведения в жизнь интересов рабочих.

Образование в 1918 г. Веймарской республики ознаменовало собой начало нового этапа в становлении трудового права Германии. В центре внимания германского законодательства в этой сфере по-прежнему оставался вопрос о тарифных соглашениях, основывавшихся в этот период на принципе "тарифной автономии". Отныне все условия организации и оплаты труда должны были устанавливаться путем заключения соответствующих коллективных соглашений между объединениями предпринимателей и профсоюзами. Возникший таким образом тарифный договор выступал в качестве единственного правового акта, регулирующего взаимоотношения между владельцем предприятия и рабочими.

Нормативный характер тарифных соглашений был закреплен путем принятия в 1918 г. специального постановления о тарифном договоре. Однако принцип "тарифной автономии" остался нетронутым, поскольку сохранялось ведомственное рассмотрение трудовых споров, все больше приобретавшее черты принудительного примирения сторон. Процедура рассмотрения трудовых споров была регламентирована постановлением от 30 октября 1923 г., согласно которому все трудовые споры должны были рассматриваться созданными на паритетных началах комиссиями, во главе которых стоял не принадлежащий ни к одной из сторон независимый председатель. Функции последнего обычно выполняло соответствующее должностное лицо. Поскольку представители работодателя и трудового коллектива часто не могли прийти к согласию, решение принималось председателем комиссии единолично. Особенно активно подобная практика стала применяться в последние годы Веймарской республики. В этот период на смену принципу "тарифной автономии" приходит законодательное нормирование оплаты труда, наиболее ярко проявившееся в период фашистской диктатуры.

Наметившийся еще в начале XX в. процесс постепенного выделения трудовых договоров из общих предписаний БГБ о найме услуг и связанного с этим формирования отрасли трудового права в Германии завершился уже после окончания второй мировой войны. В 1949 г. в ФРГ принимается Закон о тарифных договорах, заложивший прочную законодательную базу для определения условий организации и оплаты труда. В этот период после долгих лет подпольного существования на политическую арену Германии вновь выходят профсоюзы. В ст. 9 Основного закона ФРГ говорится, что граждане имеют право "создавать объединения для охраны и улучшения условий труда и экономических условий". В качестве одного из средств к достижению своих интересов допускаются забастовки.

Параллельно с нормами, регулирующими взаимоотношения между работодателями и наемными рабочими, в конце XIX–XX вв. в Германии развивался особый комплекс правовых норм, получивший здесь специальное название "социальное законодательство".

Первым германским социальным законом стал Закон о материальной ответственности 1871 г. Этот закон установил особую ответственность владельцев железнодорожных предприятий за произошедшие на них несчастные случаи с работниками, занятыми на строительстве и обслуживании железнодорожных путей и составов. Обязанность работодателя в таких случаях возместить ущерб не зависела от вины.

Рассмотрение германским законодателем железной дороги в качестве "источника повышенной опасности" и установление особой ответственности предпринимателей в этой сфере привело к утверждению идеи обязательного страхования рабочих от несчастных случаев, что позволило бы несколько улучшить положение владельцев железнодорожных предприятий.

В 80-х гг. XIX в. в Германии, как уже отмечалось, принимается целый ряд законов о социальном страховании: в 1883 г. был принят Закон о медицинском страховании рабочих, в 1884 г. — Закон о страховании от несчастных случаев и др. Завершил этот список Закон 1889 г. о страховании на случай инвалидности и старости (пенсионное страхование). Эти законы заложили основу для создания в Германии высокоэффективного социального законодательства и развитой системы страховых организаций в XX в.

Знаменательной вехой в процессе становления германского страхового права стало принятие в 1911 г. постановления об имперском (государственном) страховании, впоследствии получившего название Социального кодекса. Это постановление было очень значительным по объему и состояло из шести книг, объединивших все действующие в то время в Германии социально-правовые нормы. В частности, в "кодекс" вошел принятый в том же году закон о пенсионном страховании служащих.

Тенденция постепенного уравнения в правах рабочих и служащих в социальной сфере продолжала оставаться основным направлением развития социального законодательства Германии и после второй мировой войны. Другая тенденция состояла во введении обязательного социального страхования для лиц различных профессий: мелких производителей, врачей, сельскохозяйственных работников и др., приведшего к созданию разветвленной сети страховых организаций по всей стране.

С целью совершенствования системы государственного страхования в 1953 г. в Германии был создан специальный Суд по социальным делам, в компетенцию которого входило рассмотрение споров в социальной сфере.

В 70-е гг. XX в. была проведена широкомасштабная реформа социального законодательства. В ходе ее проведения в 1975 г. в новой редакции принимается книга первая ("Общие положения") Социального кодекса, в 1976 г. — книга четвертая ("Положения о социальном страховании"), в 1988 г. — книга пятая ("Медицинское страхование"). В 1989 г. переработке подверглась последняя — шестая — книга Социального кодекса, посвященная вопросам пенсионного страхования.

 

Глава 23. Право Китая

Право империи Цинов. Цинский Китай имел два систематизированных свода законов, один из которых относился к государственному и административному праву, другой — к уголовному, гражданскому и семейному. Первый свод законов (Дацин хуэйдянь) содержал детальные предписания относительно функций всех правительственных учреждений. В нем были перечислены, например, должности чиновников в каждом из 1293 уездов империи.

Тексты сводов законов не составлялись, как уже отмечалось ранее, каждой династией заново, они вносили изменения в законы предшествовавших им династий. Напомним, что еще в 1644 г. Цинский двор поручил особой комиссии рассмотреть минский свод законов Дамин люй с целью внесения в него изменений. Составление нового свода законов завершилось в 1646 г., а в следующем году он был опубликован. В результате работы кодификационной комиссии абсолютное большинство установлении династии Мин вошло в цинский свод законов в качестве основных законов (люй). Новые законы, принятые цинским двором, были включены в него в виде дополнительных постановлений (ли). По указу 1746 г. их следовало периодически пересматривать, впоследствии такие пересмотры проводились через каждые пять-десять лет. Этот второй свод законов назывался Дацин люйли (Основные законы и постановления Великой династии Цин). Он ставил маньчжурских завоевателей в привилегированное положение по отношению к коренному населению. Маньчжуры наказывались менее сурово, чем китайцы (за исключением китайцев, служивших в маньчжурских войсках). Они пользовались правом замены одного наказания другим — более легким или менее унизительным.

Своеобразной была систематизация норм в Дацин люйли. Он состоял из семи разделов. В первом указывались виды наказаний и обстоятельства, при которых наказания могут быть смягчены, в остальных содержались составы преступлений и способы разрешения гражданских споров, причем каждый раздел был связан с деятельностью одного из министерств. Так, например, раздел министерства налогов содержал санкции за неуплату поземельного и других налогов, за посягательство на государственное имущество, за преступное нарушение публичного интереса при производстве и обмене товаров и т. п. Раздел военного министерства перечислял наказания за нарушение безопасности путей следования императора, повреждение городских стен, недоброкачественные поставки для армии, воинские, в том числе пограничные, преступления и преступления против государственной почтовой службы. Наибольшее число составов преступлений содержалось в разделе министерства уголовных наказаний. Туда входили и воровство, и убийство, и насилие, и поджог, и словесные оскорбления, и множество других, в том числе и преступления, связанные с отправлением правосудия.

Из анализа Дацин люйли следует, что в его установлениях (в том числе и предусматривающих наказание) так или иначе отразилась система действовавших в традиционном Китае частноправовых норм. Так, брачно-семейные отношения, оформлявшиеся договором между главами семейств, регулировались широким комплексом норм обычного права, в которых дух конфуцианской морали проявлялся нагляднее всего. Отношения по наследованию имущества также регламентировались достаточно развернутыми правилами. В сфере земельного права особенно подробно были разработаны арендные отношения. Кодекс косвенно свидетельствовал о существовании в цинском Китае, правда в неразвитой форме, рынков, торговых агентов, банков, торговых товариществ, акционерного капитала. В регламентации деятельности торговцев и кустарей исключительную роль играли гильдии, располагавшие своими уставами и правилами ремесла и торговли, а также органами разрешения споров.

Нормы обычного права в императорском Китае в основном порождались низовыми социальными структурами (кланами, деревенскими общинами, купеческими гильдиями и т. д.) и действовали, как правило, в рамках этих структур. В силу же неодинаковости условий жизни в различных районах обширного государства они были многообразными, противоречивыми, что вело к чрезвычайной пестроте китайского обычного права. Оценивая значение последнего в системе социального регулирования традиционного Китая, следует иметь в виду, что китайский деспотизм на долгие века законсервировал хозяйственно-атомизированное общество с господством натурального и мелкотоварного производства. Экономические отношения в подобном обществе не нуждались в более развитой, более мощной регулятивной силе, чем обычай, традиция, признаваемые и поддерживаемые государством. Охрана господствующих общественных отношений, их неприкосновенность, недопущение утраты тех ценностей, которые были свойственны традиционному пониманию миропорядка, было сферой уголовного законодательства, которое в XIX в. отличалось крайней жестокостью.

Дацин люйли предусматривал около трех тысяч преступлений, многие из них наказывались различными видами смертной казни, вечной и срочной ссылкой, ударами большой и малой палки. По остальным преступлениям предусматривалась ссылка в дальние гарнизоны и с отдачей в рабство. Все виды ссылки сопровождались битьем палками. В качестве дополнительных мер наказания применялись ношение шейной колодки и клеймение. Вместе с тем допускался откуп от уголовного наказания, в том числе и от смертной казни, а также наем других лиц для отбывания наказания (в случае, например, битья палками). Некоторые преступления влекли за собой наказание не только виновного, но и всех близких родственников по мужской линии. Допускалась уголовная ответственность детей с 7 лет. В уголовном процессе широко применялись пытки.

Как и многие другие своды законов средневековья, Дацин люйли описывал преступления преимущественно в форме казусов. Причем, чем опаснее были те или иные виды преступлений, тем детальнее описывались они в законах и различных подзаконных актах. Например, Дацин люйли устанавливал ответственность за совершение десятков видов убийств, которые в свою очередь детализировались на более конкретные составы в зависимости не только от формы вины, количества преступников и т. д., но и от степени родства, служебного подчинения или иной социальной зависимости преступника и потерпевшего, их социального положения, пола, возраста, времени и места совершения преступления, орудий убийства и т. п. К тягчайшим преступлениям относилось убийство родителей, деда и бабки, отчима или мачехи; менее тяжким признавалось, например, убийство дяди, тети, старшего брата; наконец, при определенных условиях совершенно ненаказуемым могло оказаться лишение жизни детей и внуков.

Многообразие конституирующих и квалифицирующих преступление признаков, усиленное многовековыми наслоениями законов, подзаконных актов и их толкований, делали невозможной систематизацию общественно опасных деяний. В результате этого Дацин люйли и представал в виде собраний огромного числа казусов.

Буквально накануне революции была проделана большая работа по совершенствованию Дацин люйли, приведению его норм в соответствие с реалиями китайского общества. Из кодексов исключили уголовные наказания палочными ударами, а меры физического воздействия, предусматривавшиеся в качестве санкций по гражданским делам, заменялись системой штрафов. Из Кодекса было исключено большое количество устаревших положений. К Дацин люйли как своду законов обращались суды и после падения империи Цинов. Во многих своих положениях он действовал до 5 мая 1931 г., т. е. до вступления в силу двух последних книг Гражданского кодекса Китайской Республики. Что касается цинского Свода узаконений (Дацин хуэйдянь), то он практически прекратил свое действие с провозглашением республики.

Право Китайской Республики (1912–1949 гг.). С установлением в Китае республиканского строя начался процесс модернизации традиционного права. Первым кодексом законов, принятым в Китае после Синхайской революции, было Уголовное уложение 1912 г. Первоначально оно состояло из 411 статей. В 1928 г. в него был внесен ряд изменений и оно было переименовано в Уголовный кодекс (УК). Позднее этот Кодекс действовал в редакции 1935 г. и состоял из 357 статей. Уложение и УК вобрали в себя много прогрессивных по тем временам положений уголовного права. Например, в ст. 10 Уложения в принципе отрицалось назначение наказания по аналогии. В Кодексе отсутствовали абсолютно неопределенные санкции, были достаточно подробно решены вопросы субъективной стороны преступления, соучастия, включены статьи о досрочном освобождении, ликвидировались телесные наказания. Почти целиком заимствованный из уголовного законодательства Японии, Франции, Бельгии, Германии и Нидерландов, этот Кодекс внес в уголовное право Китая много новых идей и институтов.

В области гражданско-правовых отношений, как уже отмечалось выше, продолжали действовать относящиеся к гражданскому праву положения Дацин люйли. Вместе с тем был принят ряд важных для предпринимателей законов, регулирующих имущественные отношения в некоторых специальных областях, например Горнопромышленный устав 1914 г., Лесной устав 1915 г.

Большую роль во внедрении положений западного права в судебную практику сыграл Верховный суд, выполнявший в те годы определенные нормотворческие функции. Своими решениями он приспосабливал законодательство Цинской династии к потребностям буржуазии и таким же путем заполнял многочисленные пробелы гражданского законодательства, ссылаясь при отсутствии законов и обычаев на принципы права. При этом в качестве принципов права применялась европейская буржуазная правовая доктрина, которая нашла благодатную почву в сравнительно развитых приморских районах страны. Что же касается более отдаленных провинций, то в них судебные чиновники продолжали творить суд в соответствии с местными обычаями и цинским законодательством.

В последующие два этапа реформы национального права, т. е. в периоды до конца 20-х, а затем до середины 30-х гг. в кодификационных работах возобладали стремления к большему учету особенностей национальной правовой культуры, правосознания китайского народа, специфики мышления юристов страны, что выразилось, в частности, в том, что законодатели стали постепенно вводить в нормативные акты чисто китайские правовые понятия. Так, Уголовный кодекс 1928 г. вернулся к трактовке соучастия, принятому в Дацин люйли, предусматривающей преимущественный анализ субъективной стороны преступления. При этом к главным преступникам относились организаторы и подстрекатели, даже если они физически не участвовали в совершении преступления. Эти положения о соучастии были в дальнейшем развиты в УК 1935 г., по которому подстрекатель привлекался к уголовной ответственности и в том случае, если исполнитель не совершил никаких действий для реализации преступных целей.

Уголовный кодекс 1935 г. счел возможным восстановить и традиционный для Китая институт выкупа наказаний (ст. 41). Так, если имелись препятствия для исполнения приговора (по личным качествам осужденного, его семейному положению, или иным причинам), приговор мог быть обращен в штраф из расчета от одного до трех юаней за один день тюремного заключения или ареста.

Все упомянутые кодексы в соответствии с вековыми традициями Китая устанавливали повышенную уголовную ответственность за посягательство на жизнь, здоровье и честь родственников. В своих нормах кодексы определяли родственников прямой восходящей и боковой восходящей линий, и посягательство на жизнь и здоровье каждого из них подробно регламентировалось в нормах Особенной части. Ограничение применения смертной казни к лицам моложе 18 лет не распространялось на случаи умышленного убийства ими родственников по прямой восходящей линии.

Характерно, что Кодекс 1935 г. вернулся в некоторых вопросах и к регулированию экономических отношений по дореволюционному законодательству, отмененному Уголовным уложением 1912 г. Как показала практика, гражданский оборот в Китае не достиг той степени свободы, когда его функционирование полностью обусловливается экономическими интересами, не допускающими какого-либо волевого вмешательства извне. Внеэкономическое волевое давление оказалось весьма эффективным в период интенсивного развития в Китае капиталистических отношений.

Проект Гражданского кодекса Китайской Республики был разработан к концу 1925 г. Однако последующие бурные события в стране (национальная революция 1925–1927 гг.) помешали его принятию. Окончательно проект Кодекса был принят по частям в 1929–1930 гг. и полностью вступил в действие в мае 1931 г. Гражданский кодекс (ГК) Китайской Республики был разработан с ориентацией на соответствующий кодекс Японии и Германское гражданское уложение (ГГУ). (Как известно, и японский ГК был составлен под сильным влиянием ГГУ). Вместе с тем гоминьдановский ГК имел свои особенности. Так, с точки зрения общей формы и отдельных институтов он выглядел более упрощенным, примитизированным — многие его положения не были разработаны столь подробно и тщательно, как в японском ГК и ГГУ, прямо отсылали к нормам обычного права, которые в ряде случаев противоречили законам.

В целом гоминьдановский ГК регулировал имущественные отношения в общей форме. Многие вопросы промышленной и торговой деятельности им не охватывались, что требовало разработки отдельных законов, которые в совокупности позволяли говорить о появлении в Китае торгового права. Среди актов торгового права, принятых до начала антияпонской войны (1937–1945 гг.), можно упомянуть принятое в 1929 г. Положение о торговых товариществах, Законы о купеческих гильдиях, о биржах, о страховании, о товарораспорядительных документах. Затем последовало законодательство о товарных знаках и ценных бумагах (1930 г.), Закон о банках (1930 г.), Земельный закон и Временное положение о патентах (1932 г.), Положение о торговых портах (1933 г.), Законы о несостоятельности и страховых предприятиях (1935 г.). Одновременно с законом принимались подробные правила о порядке его применения.

На конец 20-х — начало 30-х гг. под воздействием требований, выдвигавшихся рабочими, приходится всплеск гоминьдановского трудового законодательства. Приказом Чан Кайши были ведены в действие Временные правила работы арбитражных комиссий и правила урегулирования конфликтов между рабочими и предпринимателями для Шанхая (май1927 г.). По образцу этих региональных правил были изданы соответствующие акты и в других городах. По мере расширения территории, подвластной Нанкину, стали разрабатываться и общегосударственные акты. Одним из первых был выработан Закон об урегулировании конфликтов между рабочими и предпринимателями. В течение полутора лет он действовал экспериментально и окончательно был утвержден лишь после ряда изменений в марте 1930 г. Закон предусматривал строгую обязательность обращения к услугам примирительной или арбитражной комиссии. Нарушивших это правило штрафовали или даже подвергали тюремному заключению. В период разбирательства конфликта запрещались забастовки рабочих, а также объявление локаутов или увольнения рабочих предпринимателями. В 1928 г. нанкинские власти опубликовали Фабричный закон. В этом законе нашли отражение такие важные вопросы как условия труда, рабочее время, минимум заработной платы, договоры о найме, трудовое страхование, условия труда женщин и детей и другие.

Однако следует отметить, что гоминьдановское законодательство об условиях труда и найма было скорее декларацией, чем действующим правовым актом. Кроме того, оно даже формально не распространялось на значительную часть рабочих, занятых на мелких предприятиях, в кустарно-ремесленных мастерских, мелких лавках и т. п. Закон официально вступил в силу только в 1931 г., но некоторые его статьи было решено ввести в действие лишь после "созревания соответствующих условий". Позднее Фабричный закон был дополнен целым рядом законодательных актов, детализировавших отдельные стороны труда и найма. В 1930 г. был опубликован Закон о коллективных договорах, в 1931 г. — Положение о технике безопасности, а в 1936 г. — Закон о минимуме заработной платы.

Довольно полное и подробное по всем отраслям законодательство Китая непрерывно уточнялось или дополнялось. Основные гоминьдановские законы были сведены в Люфа цюанъшу — Полную книгу шести законов (или шести отраслей права), в которую вошли законодательные нормы, сгруппированные по следующей схеме: конституционное право, гражданское право, гражданско-процессуальное право, уголовное право, уголовно-процессуальное право, административное право, куда включалось трудовое, финансовое и земельное право. Однако реальные результаты усилий Гоминьдана модернизировать правовую систему страны оказались незначительными. Последовательному проведению в жизнь новых законов препятствовала раздробленность страны. Юрисдикция гоминьдановского правительства не распространялась с началом японской агрессии на оккупированные Северно-Восточный Китай и приморские районы. Различные группировки милитаристов не признавали фактически власти нанкинского правительства и издавали на подвластных им территориях собственные законы. Вдобавок Китай почти весь этот исторический период сотрясала гражданская война.

Начальный этап формирования права Китайской Народной Республики. Еще до образования КНР в феврале 1949 г. директивой ЦК КПК было отменено действие гоминьдановского законодательства на территории освобожденных районов. Взамен старого законодательства судам и правительственным органам было предложено руководствоваться установлениями, выраженными в "программах, положениях, приказах, постановлениях и других документах, опубликованных народными правительствами и Народно-освободительной армией, а при отсутствии их — политикой новой демократии". Действительно, освобожденные районы обладали определенной правовой базой, первоначально заложенной еще на советском этапе революции в Китае. Однако они не могли создать достаточно систематизированного законодательства в силу чрезвычайных условий своего существования. Их законодательные акты были скорее программными документами. Так, вместе с провозглашением Китайской советской республики съездом советов были приняты законы о земле и труде. По первому закону земли милитаристов, помещиков и зажиточных крестьян ("кулаков"), а также храмовые земли подлежали конфискации и распределению между бедняками и середняками. Батраки и красноармейцы обеспечивались землей наравне со всеми. "Кулакам" вместо конфискованной предоставлялась земля худшего качества. У всех указанных категорий землевладельцев, кроме "кулаков", конфисковывалось все имущество, у "кулаков" — только "лишний" скот и сельскохозяйственные орудия. Законом подтверждалось право крестьян на куплю-продажу и сдачу в аренду земли.

Закон о труде устанавливал на предприятиях 8-часовой рабочий день для взрослых и 4-6-часовой — для подростков, еженедельный оплачиваемый день отдыха, ежегодные отпуска для всех лиц наемного труда, равную плату за равный труд, систему коллективных договоров и социального страхования, а также свободу деятельности профсоюзов.

Первым нормативным актом, принятым ЦИК КСР, явилось Положение о браке от 28 ноября 1931 г., вскоре замененное более совершенным Законом о браке (8 апреля 1932 г.). Оба законодательных акта провозглашали свободу брака и развода, объявляли об упразднении заключения брака по воле родителей, запрещали куплю-продажу невест, полигамию и полиандрию и пр.

Были приняты также акты, устанавливающие новые основы судопроизводства. Уголовное законодательство было представлено довольно жесткими Директивой ЦИК КСР о временном порядке решения дел о контрреволюционных преступлениях (от 13 декабря 1931 г.) и Положением КСР о наказании за контрреволюционные преступления (от 8 апреля 1934 г.). Эти акты, устанавливая общие принципы уголовной ответственности за эти преступления, предоставляли судам широкие полномочия детализировать их в каждом конкретном случае.

В области гражданского права в КСР были приняты Временные правила о вложении капиталов в торговые и промышленные предприятия (1 января 1932 г.) и Временные правила о ссудах (1 февраля 1932 г.). Первый акт предоставлял свободу деятельности предпринимателям, соблюдающим законы и постановления КСР. Второй акт объявлял недействительными всякие займы, носившие ростовщический характер, устанавливая наивысший размер процента по краткосрочным и долгосрочным займам.

Предусматривалось также и проведение социальных преобразований, направленных на разрушение феодальной системы землевладения, на ликвидацию жестоких форм эксплуатации крестьян.

В силу разобщенности освобожденных районов, объединенных только политическим и военным руководством КПК, законодательство этого времени носило сугубо партикулярный, разрозненный характер, кроме, пожалуй, Маньчжурии, на большей части территории которой власть КПК установилась сразу после окончания второй мировой войны. Довольно большой пласт нормативных актов создало за короткий период своего существования в 1948–1949 гг. и народное правительство Северного Китая.

В целом несовершенство созданной в освобожденных районах правовой базы делало полный отказ новой власти от старого законодательства вряд ли оправданным. Главную роль в этом сыграли идеологические стереотипы ортодоксального марксизма, в соответствии с которыми гоминьдановское право не могло расцениваться иначе как реакционное и враждебное, обреченное на уничтожение.

После образования КНР правовой партикуляризм сохранился. До 1954 г. страна была разделена на упоминавшиеся выше большие административные районы, военно-административные комитеты которых осуществляли обширное нормотворчество. Некоторые нормативные акты этих районов помещались в общекитайских сборниках законов и постановлений, особенно по вопросам, еще не отрегулированным национальным законодательством.

Правотворчество КНР отличалось в эти годы многосубъектностью, которая выражалась в предоставлении нормотворческих прав широкому кругу властных органов. Кроме властей больших административных районов субъектами местного правотворчества выступали военно-контрольные комитеты НОАК. С образованием КНР законодательные права в общегосударственном масштабе стали осуществлять Центральный народный правительственный совет (ЦНПС), Административный совет и комитеты этого Совета. Всего до "культурной революции" 1966–1976 гг., когда законодательная деятельность прекратилась, было издано 1500 законов и постановлений только на национальном уровне. Кроме того, большое значение имели обобщения судебной практики и различные проекты нормативных актов, которые применялись на практике выборочно, но иногда в сравнительно широких масштабах.

Первым законодательным актом, принятым ЦНПС, был опубликованный 1 мая 1950 г. Закон о браке, продолжавший традиции семейного законодательства освобожденных районов. Закон уже в масштабе всей страны устанавливал одинаковые права и обязанности мужчин и женщин в браке, закреплял обязанность родителей воспитывать и содержать своих детей, равноправие внебрачных детей с детьми, родившимися в браке. За ним последовал Закон о земельной реформе (21 июня 1950 г.), целью которого была ликвидация помещичьего землевладения. Закон регулировал конфискацию помещичьей земли, принадлежавших помещикам сельскохозяйственного инвентаря, излишков зерна, части жилых строений в сельской местности и их распределение среди "безземельных и малоземельных крестьян".

Первые акты того времени в области трудового права были приняты Всекитайской федерацией профсоюзов (Временные правила о порядке разрешения трудовых конфликтов от 20 ноября 1949 г., Временные правила о заключении договоров между трудящимися и предпринимателями на частных предприятиях от 22 ноября 1949 г. и др.). Но тогда же принимаются и государственные акты в этой области. Так, 22 ноября 1949 г. министерством труда принимаются Правила организации и работы городских комиссий третейского суда по конфликтам между трудом и капиталом. Во всех актах, касающихся взаимоотношений труда и капитала, говорилось о сочетании государственных интересов с частными, о достижении обоюдной выгоды труда и капитала и исключались забастовки как метод разрешения трудовых конфликтов.

Хозяйственные отношения в промышленности и торговле в восстановительный период регулировались главным образом множеством ведомственных инструкций и положений. Однако тогда же были изданы основополагающие акты, направленные на централизацию управления экономикой, которыми явились принятые в марте 1950 г. два постановления Административного совета: о централизации финансово-экономической работы и об осуществлении мероприятий по централизации государственной торговли в стране. Постановление о централизации финансово-экономической работы предусматривало централизованное распоряжение финансовыми поступлениями и расходами, ранее находившимися в ведении местных властей, устанавливало строгую финансовую систему, в результате чего была приостановлена инфляция.

В декабре того же года Административным советом принимается Временное положение о частных предприятиях, создававшее определенную правовую базу для предпринимательской деятельности национальной буржуазии. В нем регулировался порядок создания, регистрации и деятельности частных предприятий, закреплялись их формы (простые товарищества, товарищества с ограниченной ответственностью, акционерные компании и т. п.), права и обязанности их участников и другие вопросы. Несмотря на командно-разверсточную систему в китайской экономике, в праве КНР в 50-е гг. прослеживались тенденции к формированию нескольких видов и даже групп хозяйственных договоров, регулировавшихся ведомственными инструкциями.

В самом начале 50-х гг. было принято несколько важных общекитайских нормативных актов по уголовному праву. Первый из них, принятый Административным советом в феврале 1950 г., - Циркулярный приказ о строгом запрещении опиума и других наркотиков. Позднее в том же году Административный совет совместно с Верховным народным судом издал Директиву о подавлении контрреволюционной деятельности, а в 1951 г. ЦНПС — подробное Положение о наказаниях за контрреволюционную деятельность. В том же году Административным советом принимаются Временное положение о наказаниях за подрыв государственной денежной системы и Временное положение об охране государственной тайны. Вслед за этим в 1952 г. ЦНПС принимается Положение о наказаниях за коррупцию.

Законодатель КНР в уголовном праве шел по пути издания нормативных актов об уголовной ответственности по группам однородных преступлений. Помимо перечисленных специальных актов вопросы уголовного права в первые годы существования КНР решались и в законодательных актах, относящихся к другим отраслям права, например, уголовную ответственность устанавливал Закон о браке.

Издававшиеся в восстановительный период законы далеко не всегда были совершеннее своих предшественников в освобожденных районах.

Уже незадолго до принятия первой Конституции КНР в августе 1954 г. появился первый общегосударственный акт, регулирующий вопросы исправительно-трудового права. Административным советом было принято Положение о трудовом перевоспитании. В этом положении определялись виды исправительно-трудовых учреждений, регулировалась их воспитательная и производственная деятельность, определялся порядок содержания заключенных. Одновременно с Положением были приняты Временные правила о порядке освобождения заключенных исправительно-трудовых учреждений после отбытия ими срока наказания и об их трудоустройстве. Эти правила существенно ограничивали возможность ухода заключенного, отбывшего срок наказания, из места расположения исправительно-трудового учреждения. Органы общественной безопасности могли самостоятельно решать вопросы об оставлении заключенных в местах отбытия наказания "для трудоустройства".

Послеконституционное правотворчество 50-х гг. Правовой нигилизм в период "большого скачка" и "культурной революции". Принятие Конституции КНР 1954 г. и конституционных органических законов вызвало к жизни большой поток нормативных актов, приводивших правовую систему страны в соответствие с конституционными положениями, что в большинстве случаев осуществлялось на уровне административных актов Государственного совета. Например, актом 1955 г. была осуществлена реорганизация не предусмотренных Конституцией местных объединенных демократических правительств различных национальностей, в 1957 г. упразднены специальные суды на железнодорожном и водном транспорте, в. феврале 1956 г. был принят целый ряд нормативных актов, связанных с преобразованием частных торговых и промышленных предприятий и предприятий кустарной промышленности.

В середине 50-х гг. была несколько смягчена карательная политика в отношении противников режима. "Постановление о великодушном разрешении дел и о трудоустройстве остатков контрреволюционных элементов в городах", принятое в 1956 г. ПК ВСНП, установило, например, что надзор за контрреволюционными элементами мог осуществляться лишь на основании решения суда. В 1957 г. постановлением сессии ВСНП был закреплен принцип, согласно которому все приговоры к смертной казни подлежали утверждению Верховного народного суда.

В эти годы был принят также и ряд важных актов по трудовому праву. Среди них, прежде всего, отметим Постановление Госсовета КНР о реорганизации заработной платы (1956 г.), согласно которому в основу организации оплаты труда рабочих была положена тарифная система, позволяющая производить оплату труда рабочих в зависимости от их квалификации, условий и общественной значимости труда. Госсоветом были приняты также акты, регулирующие отпуска, пенсионное обеспечение, порядок увольнения рабочих и служащих и другие вопросы трудового права. В целом объем правотворческой деятельности высших государственных органов был довольно значителен. При этом, однако, не было принято ни одного кодекса. Следовательно, не было и сколько-нибудь целостной системы права и сам процесс создания правовых основ государства был далек от завершения.

Нигилистические тенденции по отношению к праву и законности, в том числе и к правовым основам государства, впервые открыто проявились во время кампании борьбы против "правых буржуазных элементов" в 1957 г. Этой кампании предшествовала "необыкновенная весна" 1957 г., когда были выдвинуты призывы к "безбоязненному" развертыванию критики ошибок и недостатков в работе партийно-государственного аппарата. На работников суда и прокуратуры кары сыпались за отстаивание конституционных положений о независимости судей, об осуществлении правосудия только судами, о независимости осуществления прокурорских функций и т. д. Требования усиления законности в деятельности государственных учреждений стали рассматриваться как проявления "буржуазного правового мировоззрения", попытки "связать диктатуру по рукам и ногам". Даже предложения о принятии гражданского и уголовного кодексов стали характеризоваться как "подрыв демократической диктатуры народа". Вместо законов судебным работникам предлагалось использовать в качестве критериев разрешения дел различные установки из выступлений Мао Цзэдуна.

Проект уголовного кодекса КНР, рекомендованный в 1957 г. сессией ВСНП, для опытного применения никогда не публиковался и был, по-сути дела, закрытой инструкцией для судебных работников, которой определялся и порядок рассмотрения дел в суде. Существовало и много других нормативных предписаний, распространявшихся в закрытом порядке по различным учреждениям. Постепенно такой порядок стал нормой государственной жизни. Число публикуемых актов сначала сократилось, затем нормативные акты перестали публиковаться совсем.

Проявления правового нигилизма усилились в период "большого скачка". Право стало рассматриваться исключительно как орудие подавления, необходимое лишь "для борьбы с врагами народа".

Сама "культурная революция" вылилась в вакханалию произвола и беззакония, санкционированную властями. Согласно принятому ЦК КПК решению от 8 августа "революционные учащиеся" (т. е. хунвэйбины) заранее освобождались от ответственности за совершение "в ходе движения" преступления. Это открыло путь стихии грубого насилия. Отряды хунвэйбинов арестовывали граждан, водворяли их в официальные и самодеятельные тюрьмы, выносили приговоры и приводили их в исполнение. В годы "культурной революции" закрепилась практика расправ на "судах масс" с участием десятков тысяч зрителей, мобилизованных для заслушивания и "одобрения" заранее вынесенных приговоров. Для подобных судилищ было характерно выставление подставных свидетелей, составление обвинительных заключений на основе ложных доносов или показаний обвиняемых, полученных под пыткой, унижение человеческого достоинства подсудимых перед вынесением и исполнением приговора, глумление над трупами казненных.

В социально-экономической сфере в период "культурной революции" проводилась политика превращения страны в большую военизированную коммуну, осуществления системы уравнительного снабжения едой и предметами первой необходимости.

Впоследствии "культурная революция" была официально охарактеризована как "действительно потрясающее, чудовищное бедствие для нашего многонационального народа".

Восстановление и развитие правовой системы КНР (конец 70-х-90-е гг.). Восстановление правовой системы КНР после "культурной революции" связано прежде всего с введением в действие Конституции КНР 1978 г., ставшей первоначальной правовой базой этого процесса. В том же году на Всекитайском совещании по вопросам законодательного строительства была обнародована правовая программа, в которой в качестве приоритетных направлений было определено принятие нормативных актов в хозяйственной и природоохранной сферах, в охране общественного порядка и организации государственных органов.

Первые после пятнадцатилетнего перерыва нормативные акты были опубликованы в начале 1979 г. Ими были Положение об арестах и задержаниях и введенный в экспериментальном порядке Закон КНР о лесном хозяйстве (Лесной кодекс КНР). Положение вводило отброшенные "культурной революцией" правовые нормы об органах, имеющих право производить аресты и задержания, о различных гарантиях прав в связи с действиями этих органов. Не случайным было и появление в числе первых актов Закона о лесном хозяйстве. Бессистемная вырубка лесов в ряде районов страны отрицательно повлияла на климатические условия и сельскохозяйственное производство.

На состоявшейся в 1979 г. сессии ВСНП были приняты Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, законы об организации местных органов власти и управления, народных судов и народных прокуратур, а также Закон о совместных предприятиях с китайским и иностранным капиталом. Этот закон положил начало целой серии законодательных и иных нормативных актов, направленных на создание в стране благоприятного иностранным вкладчикам инвестиционного климата.

В дальнейшем хозяйственное законодательство, закрепляющее курс III пленума ЦК КПК 1978 г. на модернизацию страны, стало самым многочисленным (70 % действующих актов). Вместе с ним получили первоочередное развитие акты, направленные на создание эффективных мер борьбы с преступностью.

Последовавший за принятием Конституции КНР 1982 г. период характеризовался довольно бурным, но в то же время и достаточно осмотрительным правовым строительством — многие нормативные акты принимаются в качестве временных положений, широко практикуется издание актов, проходящих экспериментальную проверку на практике. В 1986 г. были введены в действие Общие положения гражданского права, в которых собраны преимущественно те институты и нормы гражданского права, которые не будут требовать значительной корректировки по мере продолжения экономических преобразований. Иначе говоря, содержание Общих положений оказалось близко к функциям традиционно понимаемой Общей части Гражданского кодекса. По отдельным гражданско-правовым институтам китайский законодатель предпочитает принимать отдельные законы, в которых возникает потребность и для которых созрели условия. Были изданы также законы о хозяйственном договоре (1981 г.), о товарных знаках (1982 г.), о патентах (1984 г.), о внешнеэкономическом договоре (1989 г.), о наследовании (1985 г.), об авторском праве (1990 г.), о компаниях (1993 г.), о векселях (1995 г.) и пр., а также многочисленные подзаконные акты, именуемые положениями о порядке применения того или иного закона.

Гражданский процессуальный кодекс (ГПК) КНР был сначала принят ПК ВСНП для применения в опытном порядке (1982 г.). В качестве экспериментального закона он действовал 9 лет. По мере развития регулируемой рыночной экономики потребовалось внести изменения в положения, регулирующие процессуальную сторону рассмотрения гражданских дел в судах. ГПК в новой редакции и в постоянном варианте был принят сессией ВСНП 9 апреля 1991 г. Кодексом, в частности, была уточнена процедура рассмотрения гражданских дел, касающихся иностранных граждан, апатридов, иностранных предприятий и организаций.

Административно-процессуальный кодекс КНР также был принят в 1989 г. в отсутствие административного кодекса. До введения в действие Кодекса был принят ряд законов и постановлений, установивших основания для административного производства по обращениям граждан и организаций. Новейшим актом, играющим в настоящее время роль важной составной части административного права КНР, является Закон 1996 г. о наказаниях за административные правонарушения.

Трудовой кодекс КНР был принят только в 1994 г. (введен в действие с 1 января 1995 г.). Он кодифицировал ранее принятые акты в области трудового права и вместе с тем ввел новые правовые нормы, порожденные нынешним социально-экономическим развитием Китая. Состоящий из 13 глав Трудовой кодекс урегулировал вопросы заключения трудовых и коллективных договоров, рабочего времени и времени отдыха, заработной платы, безопасности и гигиены труда, профессионального обучения и подготовки, социального страхования и обеспечения, порядка разрешения трудовых споров и другие. Еще раньше, в 1992 г., был принят новый Закон КНР о профсоюзах.

Начиная с 1979 г. в КНР введено в действие значительное количество нормативных актов в области охраны окружающей среды. Так, в 1979 г. были приняты экспериментальные Лесной кодекс КНР и Закон КНР об охране окружающей среды, который явился основой для формирования всей системы природоохранного законодательства страны. В 1989 г. он был заменен более совершенным постоянным актом с аналогичным названием.

Экспериментальный Лесной кодекс 1979 г. был пересмотрен и утвержден в качестве постоянного закона в 1984 г. Он является одним из самых разработанных природоохранных законов КНР, регулирующих охрану и рациональное использование лесных ресурсов и лесоразведение. В приложении к закону воспроизводятся статьи Уголовного кодекса, регламентирующие наказания за ущерб, причиненный лесам.

Были приняты также: Закон об охране окружающей среды морей и океанов (1982 г.), Закон о предотвращении загрязнения водной среды (1985 г.), Закон о предотвращении загрязнения атмосферы (1987 г.), Водный кодекс (1988 г.), Закон об охране диких животных (1988 г.) и др. Неуклонное наращивание в КНР нормативных актов, связанных с охраной окружающей среды, продолжалось и в последующие годы (в частности, был принят Закон о предотвращении шумового воздействия на окружающую среду 1996 г.).

Обновление законодательства коснулось и правоохранительной сферы. Госсоветом КНР было принято Положение о местах предварительного заключения (1990 г.), с введением которого прекратил свое действие соответствующий раздел Положения о трудовом перевоспитании 1954 г. В конце 1994 г. за этим Положением последовал Закон КНР о тюрьмах. Общее направление этих актов можно определить как гуманизацию содержания заключенных под стражей, а применительно ко второму акту — и общую гуманизацию системы исполнения наказаний (возможность смягчения наказания или досрочного условного освобождения по ходатайству тюремной администрации, исполнение наказания вне мест заключения и т. п.). Вместе с тем режим содержания заключенных продолжает оставаться достаточно строгим.

Новое законодательство не предусматривает исправительно-трудовых лагерей (отрядов) в качестве мест заключения, ограничив последние тюрьмами и воспитательными учреждениями для несовершеннолетних преступников. Тюрьмы возвращены в ведение Министерства юстиции. Законом не предусмотрено и норм, легализующих "трудоустройство" заключенных после отбытия ими наказания, как это было предусмотрено в Положении 1954 г.

К местам заключения законом не отнесены уже упоминавшиеся выше воспитательно-трудовые учреждения, являющиеся формой изоляции от общества правонарушителей, не подлежащих уголовной ответственности. Изоляция производится ныне в административном порядке и не является бессрочной (до "перевоспитания"), но может длиться максимум четыре года.

Одной из тенденций современного правового развития КНР является постепенная замена ранее принятых законов новыми редакциями, которые существенным образом меняют их содержание. Так, в 1996 г. был принят в новой редакции Уголовно-процессуальный кодекс КНР. Принятие Кодекса после многих лет произвола и беззаконий стало важным событием в жизни китайского общества. Новый Кодекс должен был учесть и рост правовой грамотности населения, и существенное расширение числа дипломированных юристов, он существенно усилил гарантии прав личности в суде. С вступлением УПК в силу прекратили действие Положение КНР об арестах и задержаниях, Постановление ПК ВСНП о порядке срочного вынесения судебных решений в отношении преступников, серьезно нарушающих общественный порядок, Постановление ПК ВСНП по вопросу о сроках разрешения уголовных дел.

Аналогичной была и судьба Уголовного кодекса КНР, впервые принятого одновременно с УПК в 1979 г. Действующая его редакция принята ВСНП в 1997 г. В 1989 г. Постановлением ПК ВСНП о дополнительных мерах наказания за коррупцию была впервые введена уголовная ответственность для юридических лиц. В 1995 г. такая же ответственность была введена Постановлением ПК ВСНП о санкциях за нарушение Закона о компаниях. Эти постановления, как и многие другие, были инкорпорированы в новую редакцию Кодекса. В этой связи в Кодексе резко возросло как общее количество статей (с 192 до 452), так и статей Особенной части (с 101 до 351). Из Кодекса исключено понятие контрреволюционного преступления, первая глава Особенной части УК озаглавлена "Преступления против государственной безопасности". Значительно увеличилось число статей в главе об экономических преступлениях, которая называлась "Преступления против социалистического экономического порядка" и содержала всего 15 статей. Теперь глава называется "Преступления против порядка социалистической рыночной экономики" и содержит свыше 90 статей.

В отдельную (заключительную) главу Кодекса выделены воинские преступления, отдельные главы составляют такие преступления, как коррупция и взяточничество, преступления против интересов национальной безопасности. В целом Уголовный кодекс в редакции 1997 г. может быть охарактеризован как шаг вперед в уголовном праве КНР. Он сочетает задачи поддержания строгого порядка в государстве и обществе с гуманизацией права и правосудия. Принятие новых редакций УПК и УК КНР свидетельствует о том, что в стране продолжает наращиваться достаточно обширный пласт модернизированного законодательства по различным отраслям права. Однако обеспечение действия права в социально-экономической и политической жизни Китая — непростая задача. Она тесно связана со всем ходом развития страны, преодолением экономической и культурной отсталости, распространением образования, преодолением пережитков феодального прошлого.