Далекое сияние Звезд

Крекер Вячеслав

Книга окончена. Все еще черновик. (В действии, наконец-то, появилась женщина. Но… очень уж своеобразная. Так что скучно ГГ не будет. Некоторое время!!!)

 

Глава 1

Мой день рождения всегда сопровождался ярким присутствием сирени. Она была везде — густыми островами цветущих кустов на улице, на обеденном столе, в руках у мамы…. В этот весенний и почему-то в моей памяти постоянно теплый солнечный день, ей всегда как-то удавалось отпроситься с работы пораньше, и она встречала меня после школы у дома.

Потом к весне детства постепенно примешивались и другие времена года, со своими уже не столь радужными особенностями.

Привычный аромат сирени в мой главный день затмили густые оттенки духа реальности. Получающаяся смесь пахла, пожалуй, так же ярко, только уже не столь приятно. И наконец, все запахи вокруг меня сменились на доминирующую рыбную вонь. Я сбежал от ни как нескладывающейся жизни на рыболовный сейнер. Гадость рыбы и радость водки меж сменами — вот и весь уклад моего бытия.

А потом аврал столкновения с айсбергом. И сейчас я не ощущаю абсолютно ни какого запаха. Совсем. Даже все пронизывающее рыбное напоминание моего бегства от трудностей пропало! Но если, получается, думать, значит выжил! Еще бы подробностей побольше….

Темно. Рук и ног почему-то не чувствую. Но если это осознаю, значит, мозги на месте. А это все же уже позитив, как-никак! И не маленький такой в этом-то положении!

Ага, вот и уши заработали! Рядом кто-то разговаривал, правда, ничего не понятно. Наверно, язык тех, кто спасал. Явно не наши!

Какие-то необычные знаки начали в мыслях выстраиваться рядками. Прямо как на параде! Милитаризм в размахе моего воображения! И ведь понимание, что это цифры, только такие особенные, пришло как-то произвольно, само собой. Неправильными и непонятными они показались только в самом начале. Растекающиеся изгибами, в каких-то вычурных фигурах иероглифов, законспирированные цифры спасателей. Они браво выстроились, промаршировали мимо моего мысленного взора, затем красиво разделились. И все так рядками, да шеренгами. А теперь и значение этих построений поступило — перевод услышанного мной разговора. И главное — мне понятный!!! Прогресс, однако! Цифровая технология рулит, однако!

Обращаются вроде ко мне, командуют шевелить конечностями! В рыло этому умнику точно заеду…. Как только здоровье поправлю! За такие наезды то…. Нет бы, попросить, как у людей принято.

Эй, эй, стой! Что-то совсем непонятно! Вроде задвигался, куда-то пошел…. Как пошел? Не хрена же не вижу. Сон такой что ли? Абсурд!

От недоумения почесал в затылке. Ой, как хорошо-то! По телу прошла волна электрических разрядов. Начал трогать и почесывать себя. Кайф! Только ноги почему-то не слушались и бодро вышагивали дальше.

Какие-то тревожные возгласы заставили их остановиться. Спасатели, папуасы которые, чего-то забеспокоились, загомонили. Я даже чесаться перестал. Так, говорят о каком-то сбое, какой-то системы. Ага, делать лишние, то есть чесальные движения руками я недолжен был.

Опять ополчение чисел выстроилось. После незначительного запоздания пришла расшифровка, то есть начал понимать. Это у меня в голове запустили тестовые настройки.

У меня настройки?!

Не полагалось мне, по их мнению, чесаться. Как это, не положено, если я хочу?

Скоро цифры уплотнили свои ряды и увеличили скорость вторжения — мне стало сложно успевать с их осознанием. Потом и вовсе выпал из внимания к ним. Лишь иногда, до понимания доходило приблизительное значение некоторых операций. На вроде лишь отрывочных фраз доходящих до тебя из общего гомона толпы людей, говорящих одновременно.

Уже стоило бы и проснуться! Надоел мне этот нехороший сон.

Пока я отвлекался на самоутешение и гонкой за значением всего того вала чисел, что свалилось мне на сознание, папуасы вроде успокоились. Тестовые настройки, оказывается, мы все успешно преодолели, и в утиль меня сдавать уже, вроде бы, не грозятся. Это хорошо, в утиль как-то не хочется. Потому и чесаться я пока остерегусь. Лучше еще посплю, сны эти удивительные посмотрю.

А циферки то совсем разбушевались, ниагарским водопадом мне на мозги выливаются. Так ведь, невзначай, можно и конченым дебилом проснуться.

Кажется, на какое-то время выпал из сознания. Когда вернулся, цифрового потопа больше не наблюдалось и голосов в округе, вроде, неслышно стало. Осторожно пробую шевелить руками, получается, да не всегда. Возникает впечатление, что конечности вовсе не мои. Чем больше напрягаюсь сделать какое-то движение, тем труднее этого достичь. Заметил еще при почесывании — такие вот подсознательные желания удовлетворяются легко. Видимо там срабатывают области мозга не сильно обращающие внимания на меня — хозяина тела. Или уже не совсем хозяина?

Постепенно, шевеля пальцами, чувствовал возвращение контроля над руками. Решил пока сильно не дергаться. Надо сначала осмотреться. Осторожно и медленно двигая рукой, потрогал глаза. Залепили пластырем, сволочи! Тут моя фантазия, конечно, разыгралась — начиная от попадания в неизвестные лаборатории всем известных контор, и дальше… до повстанческих папуасовых землянок по производству зомбированных террористов.

Осознание, что это вовсе не сон, рано или поздно пришло, и отнесся я к этому на удивление спокойно. Даже обрадовался возвращению моей хладнокровной, а когда и совсем отмороженной сущности. Приобрел я такую черту характера после некоторых не совсем счастливых обстоятельств моей судьбы и окончательно закрепил на рыболовном флоте.

Не перестающий утихать поток цифр тоже очень способствовал некоторой моей отрешенности. Вообще завораживающее действо! Можно медитировать, не платя костлявому гуру ни копейки.

Из этакой своеобразной медитации получилось, и кое-что полезное извлечь. Местные сволочи, кажется, шпионскую машинку в меня вмонтировали. Пошевелил пальчиком и сразу столбик цифр появился с желанием покинуть мою голову в неизвестном направлении. Тугодумом то я вроде никогда не был, так что такие дела быстро пресёк, перенаправив цифирных шустриков в другую сторону и, в конце концов, тупо раскидал, как потом выяснилось, превратил в мусор на моей памяти. Даже удивился легкости и быстроте процесса этого моего вмешательства. Как-то само собой вышло, размышлял больше об эстетической ценности каждой отдельной цифры, и они вдруг стали мне подвластны. И дальше — больше, подумал о красоте постройки собственных комбинаций из чисел…. А скорость то этой оценки, какая! Больше все происходило подсознательно, на моем креативном потенциале, похоже. Эх, зря я бросил рисовать еще в детстве! Ведь, точно, было у меня что-то со способностями.

Постоянно угнетала боязнь раскрытия. Ведь уже немало инфы о моих внеплановых движениях утекло на сторону. Но подумав, вспомнив некоторые разговоры местных, решил, что они, обыкновенные технари и им просто лень разбираться с каждым побочным движением моего мизинца. На начальном этапе, похоже, такие сбои вполне обыденны. Раз уж товарищи так легко отнеслись к моей чесальной прихоти. Хоть какое-то, да предположение. Во всех этих непонятках-то, как луч света!

Скоро приблизился, где-то на сантиметр, к ответу на вопрос — кто я теперь? Или что?

Произошло это после того, как меня покормили.

Сначала услышал хруст резиновых колесиков, наверно тележки, в сопровождении шаркающих шагов техника. Потом жужжание какого-то механизма и наконец, получил циферки с командой на принятие питательных элементов.

Сразу ощутил свой язык, причем в очень стеснённом положении. Во рту находилась какая-то конструкция. Судя по обострившимся глотательным функциям горла, она продолжалась шлангом на пути к желудку.

Открылся рот, произошла стыковка заправочного механизма и в меня полилась жидкость. Но самое, пожалуй, неприятное было, во вдруг появившемся осязании, причем с очень обострившейся чувствительностью. В меня вливали, судя по запаху, что-то совсем уж невкусное, если мягко выразиться.

Активация носа выявила также и положительные моменты. Я почти сразу смог разделять запахи по их происхождению, предположительному назначению и дальше раскладывать на отдельные составляющие, анализируя так сказать. Таким образом, я завел свою первую папочку для складирования информации обо всех этих папуасах, что крутятся вокруг меня. Коли в рыло заехать пока никому не удается, буду накапливать сведения о них. Пока только их запахи.

Нового друга, товарища шпиона в моей голове, прозвал Василием. Незамысловатое имя. Так вот, его донесение на произвольное заведение нового и неположенного по инструкции архива я уже привычно уничтожил.

Всё-таки не удержался, вылепил из циферок конструкцию букв — описание сексуального путешествия. Получилось красиво, но вовремя спохватился, а вдруг они не поймут простой человеческой логики и начнут рассматривать это послание как команду к действию? Не стал разрешать Василию, эту красоту моей мысли отсылать дальше по своему ведомству! Отправил пока в папочку к прочим запахам.

Раздумывал о создании соответствующего документа с моими высоко-эстетическими творениями пожеланий папуасам, чтобы гарантировано, ничего не забыть, но меня вовремя отвлекли.

Кажется, прием пищи закончен. Заправка отъехала, и мой желудок из врожденной благодарности выдал интенсивно воняющую отрыжку. Нос среагировал, и в папку понеслась новая заметка, под названием 'говно калорийное'. А недалеко уже расположились данные по запаху техника. Буду их, потом по следам вынюхивать.

Вкусовые рецепторы так и не включились. Пожалуй, так будет даже лучше! Не зря же они шланги и приёмник мне во рту прикрутили. Наверно, с вполне негативной реакцией организма на такую пищу, не справился бы даже Василий.

Вот так и живу. Нюхаю ближнее пространство и прохожу различные настройки. Все же глупые и ленивые здесь технари! Уже даже особую папку для нецензурных конструкций по поводу некоторых их действий завел. Самый первый мой шедевр перенес туда же.

Еще завел личные дела некоторых местных деятелей. Пахнут они странно, но я это отнес пока на влияние лаборатории.

После того, как сходил в туалет, начал чувствовать ноги. Процесс отделения ненужного из организма тоже был осложнен стыковкой и прочими механизмами. Или упрощен? Это с какой эстетической и моральной стороны, конечно, смотреть. Туалетной бумаги, зато, не требуется. И традиция, мыть руки после туалета, усыхает от старости и ненужности.

Во всяком случае, обзавелся еще одним документом с обдумыванием методов будущего общения с местным персоналом. Первым в списке, и пока мой фаворит, числился медленно нагревающийся паяльник в заднем проходе этих умников. Мечтательное настроение пошло дальше и начало с разработкой проекта навороченного микроволнового аппарата для этих целей. И не важно, что им невозможно будет чего-нибудь запаять. Главное нагревает поверхности должным специфическим образом. Блин, запатентовать надо будет обязательно. Как выберусь из этой передряги, так сразу в Америку. Для замены их электрического стула вполне сойдет. Модернизация как-никак! Думаю, консерваторы тех мест должны заинтересоваться!

Ужасно обрадовался возможности перенять контроль над моими нижними конечностями. А то хожу туда-сюда. Изучают меня товарищи так. Функции вестибулярного аппарата проверяют.

Разговоры моего обслуживающего персонала тоже начали радовать. Скоро дадут свет. То есть откроют зрение. Начинаю потихоньку настраиваться на правду. А то увижу чего-нибудь, да как обрадуюсь, тут меня сразу и в утиль. Не, не хочу! Только, можно сказать, жить начинаю! И целью уже обзавелся — Вернуть здешним товарищам долги. Трудная цель, не спорю, но вполне реальная. А то раньше, как-то все без смысла — купил, продал…. А потом еще нелицеприятней — рыба… водка… и снова рыба.

Все больше удручает тревожная неизвестность моего положения. В голову лезут всякие нехорошие мысли. Начал всерьез задумываться о вероятности моего похищения инопланетянами. Очень уж все необычно. И отнеслись к моему телу как-то не по-человечески. Даже не так — отнеслись совсем не по-человечески. Как с какой-то неодушевленной вещью.

Поступили без всякой снисходительности на то, что я разумный. Говорить, похоже, я уже не смогу. Все эти шланги и аппараты во рту очень мешают. А то было, уже и текст приветствия подготовил и даже заучил. Хороший текст получился! Особенно его экспрессивность стала мне близка. И набор необычных словосложений, четко и ясно обозначающий суть здешних товарищей явно удался. Почувствовал за собой талант в этой области. Читая мою речь в письменном виде, наверно, и не прочувствуют всю глубину своей ошибки. Поэтому, лучше бы им её, конечно, услышать!

Все чаще и чаще заставляю себя находить хоть малые крохи позитива из того, что мне осталось. К ним, например, относятся небывало активные полушария моих мозгов. Иногда развлекаюсь перекладыванием с места на место чисел. Сейчас могу с уверенностью сказать, что самых главных наших шахматистов я сделаю очень даже легко. Да и главных математиков, поставлю в позу всеобщего позора, хоть и теорем с теориями не приходилось изучать.

Еще подумал об особенности возвращения контроля над отдельными частями моего тела. Видимо мозг, самопроизвольно, или же из-за какой-нибудь ошибки папуасов, постепенно обходит искусственные притоны, а может даже и восстанавливает нарушенные связи нервных концов. И только после искусственной активации, посредством команды папуасов, я начинаю чувствовать и только потом, не всегда сразу нахожу возможность контролировать те или иные органы. Все же человеческий мозг — как и вселенная…, никому не под силу изучить досконально.

С Василием иногда вот общаюсь, точнее, развлекаюсь, вводя его в ступор. Собираю незамысловатый код и вывешиваю на обозрение. Василий, как считающий себя самым умным, пытается понять, что сие и куда это нужно отправлять. Скоро он наверно совсем свихнется. Пока еще не понял, будет это хорошо или плохо. Поэтому стараюсь сильно уж не глумиться над ущербным. Хотя, так и не понял что он такое — программа, или какой специальный сепаратный контрольный чип мне в мозги впаяли.

Еще к позитиву, как уже упоминал, мне доставляет немыслимое удовольствие чесаться. Тело, похоже, давно не чищено. И кожа как наэлектризована, когда до нее дотрагиваешься, случаются приятные всполохи энергии. Но это мой запретный плод. Как онанизм в пионерском лагере.

Лишний раз стараюсь не осуществлять несогласованных с Василием движений. Пока глаза не разлепят, во всяком случае. А уж потом буду себя шкрябать до потери пульса. Хоть об этом можно помечтать. А то, все мысли об одном и том же — как я буду долго и с фантазией измываться над товарищами, сотворившими со мной такое непотребство.

Оказывается, когда Вася бездействует, то контролировать движения тела у меня получается намного легче. Так что, его обмануть или загрузить не разрешаемой для его мощностей темой, моя самая первоочередная задача. Подвижки в эту сторону с моими играми в числа уже есть. В общем, работаю в этом направлении, и мне кажется, вполне с проблемой справлюсь.

 

Глава 2

Мне грубо отодрали пластырь, прихватив при этом пару ресниц. Было трудно, но я выдержал этакую пытку и не высказал, всего того, что уже накопилось. Даже сдержался и не плюнул в направлении, судя по запаху, главного бригадира технарей. Но вот гримасу боли никак скрыть не удалось. Мои обидчики к счастью, только лишь поржали, на эти мои потуги сдержать адекватную реакцию мышц лица. Бог с ними, пускай пока повеселятся! Я вот тоже шуток им наготовил…. Много, короче, наготовил! Если начну о них рассказывать, то некоторые от зависти к моей фантазии начнут плакать.

Как уже привычно, переработка Василием голосовой команды в цифровой код и последующий перевод, теперь уже моего подсознания, в человеческую, мне понятную форму. Приказали открыть глаза. Вася не гордый, все в точности исполняет. Мне же лишь удается подавить желание сразу перехватить контроль над зрением.

Да, папуасы! Точно, нечеловеческие.

Ох и трудно, все же, не окинуть взглядом помещение. А как хочется то!

Ну и рожа у инопланетянина. Сероватая кожа, маленький нос и непропорционально большой рот. Глаза же его вполне как у людей. И смотрят привычно любопытно по-докторски. У-у-у, уроды! Дайте мне отвертку, подкрутить гайки в мозгах через эти вот ваши вполне человеческие зыркалки!

Один из серокожих расширил пальцами глазницы и изучает мой левый глаз, подсвечивая маленьким фонариком. С правым, что-то не все в порядке — картинка двоится. И не только, как это выяснилось…. Глаз живет Васиной жизнью. Мне, значит, оставили только левый. А что, вполне демократично! Каждому по глазу. Чтоб сразу целых два субъективных мнения получалось! Зато теперь можно в цирке выступать — глаза на зависть публики разводить в разные стороны. Нет, я лучше директором цирка буду. А артистами вот эти зеленые, тьфу… серые человечки станут. И трюки там всякие я им тоже придумаю. А уж, какие репетиции устрою… эх!

Осмотр прекратился, мой левый глаз опять залепили и принялись настраивать правый. Оказалось, что глаза то, как такого меня лишили и заменили каким-то механизмом с широким спектром полезности. По проверке и настройке отдельных функций я понял, что размен вполне себе выгоден. Здесь был переключатель на инфракрасное и на ночное видение. А также разделение общей картинки на отдельные объекты с возможностью их увеличения. Все же жалко, глаз то ведь мой был. Хорошо хоть один натуральный оставили. Суки!

В общем, чувствую себя как в танке, только он сам едет, куда ему вздумается, а мне остается лишь наблюдать, то немногое, открывающееся через водительское окошко.

Наконец-то, разобрался, куда и главное через что, посылает свои депеши мозговой сожитель Василий. Это еще одна функция нового глаза. Навороченный агрегат получается. Айфон, блин! Команды, если они конечно не звуковые, и все эти миллионы чисел, складывающиеся в моей голове, также приходят через глаз. И глаз, и антенна, в общем!

Ну ладно, так уж и быть, уговорили серые черти, один глаз я вам тоже оставлю, не буду в него тыкать отверткой.

Хоть немного смог разглядеть помещение и этих инопланетных коротышек. Маленькие какие-то, от силы сто шестьдесят и ноги, как у пингвинов, несимметрично короткие. Точно в клоунах им цены не будет. Или это на меня такая неприязнь из-за личных счетов к ним проявляется? Ксенофобом вроде никогда не был. Хотя среди инопланетян на Земле, разве что, только, американцы присутствуют. Так, ничего, смотрим их повествования про инопланетную действительность по телевизору, да в кино и нормально, иногда даже пытаемся кое-чего полезного перенять. А то, они нас землян всех ущербными считают. Американцы же, чего с них взять — конкретные инопланетяне они, в общем. Вот и здесь надо более осмотрительным быть. Вдруг и эти серые тоже, хорошие качества проявлять начнут? Хотя с отверткой в глазу и паяльником в заду, наверное, будет проблематично эти самые хорошие качества проявлять….

Нет, ну точно, есть у них талант к цирку. Все хихоньки, да хаханьки. Иногда и сам веселюсь их слушая. Правда, для меня это вроде как смех над самим собой получается. Ведь шуточки все в мой огород падают. То рожа моя нервным тиком дергается. То слюна с нижней губы пытается дотянуться до пола. Они, сволочи, даже умудрились ставки делать. Такое удовольствие я им, конечно, не оставил, втянул слюну обратно. Нечего влагой разбрасываться! Из-за этого они меня снова всякими тестами замучили. И все грозились в утиль сдать. Обломал я им веселье, понимаешь ли! У-у, суки! Устрою я вам праздник….

Помещение с первого взгляда точно неземным дизайном отдает. Пустое с округлыми стенами пространство, хорошо освещено, немного зеленоватым, непривычного оттенка светом. Все нужное находится в стенах-шкафах. Вспомогательное оборудование на колесиках. Прямо, как у нас в современной больнице. А вот приборы, практически все, с закругленными углами.

Я это еще на цифрах приметил, все грани иероглифов смазаны. Любит здешний народ, похоже, все круглое и нежно зеленное. Зато скоро познакомятся с моей угловатой натурой! Углы там все острые, очень острые.

Почему-то вспомнилось про дизайн пятидесятых-шестидесятых годов. А ведь точно, похоже на то! Наверно уже тогда всякие твари приземлялись и смогли нам привить такую моду.

У меня есть своя персональная квартира в форме шкафа. Помещаюсь там вполне и с помощью захватов, что меня удерживают в вертикальном положении, отдыхаю. Наполняюсь в это время калорийным говном и от него же избавляюсь, уже, правда, в освобожденном от питательных веществ виде. Там же прохожу стандартное тестирование и зарядку электронных систем. Помню, даже наш Айфон, и тот всегда прилично зарядку 'съедал'. А уж об этих моих кибернетических аппаратах и говорить не стоит — потребляют энергию они изрядно.

Проходят все эти процессы ровно четыре цикла. Так условно у них часы называются. Двадцать семь часов в сутках. Большая наверно планета, это может и объясняет их короткие ноги и невысокий рост. Но это только предположение, инфы для подтверждения пока нет. А вообще хорошее предположение — чем больше планета, тем больше населения, значит, и мое веселие будет продолжительным. Это же, сколько народу потребуется загеноцидить?!

А вообще-то, надо заканчивать думать о мести и включать здравомыслие. Много фантазировать в этом направлении нельзя — теряется чувство реальности. А в моем положении это смерти подобно. Итак — хрен его знает, где я, и он же только знает, что я. Получается я сейчас вроде робота биологического. Чем-то героев 'Звездного пути' напоминает. 'Борг', кажется, назывались. Смотрел этот сериал как-то в детстве. Только там они, страшные, со-всякими шлангами и трубками, торчащими из головы. Еще у них лазерный сенсор был вмонтирован. Это как типа, поздороваться у них, друг дружку лучом пощупать.

Сенсор в моем глазу тоже присутствует, только вот, не лазерный он совсем. У них в чести всякие навороченные, невидимые лучи. Генератор излучателя, маленький такой, расположен позади глаза. Вася, тут как-то, раздобрился и разрешил просветиться о моей актуальной анатомии. Вернее, добрым он, конечно, не стал, просто я его очередным уравнением озадачил, так, что он всю свою защиту из внимания упустил. Хотя это даже и не уравнение было, а так, от фонаря накидал конструкцию, совершенную больше с эстетической стороны. Вот Василий и повелся, пытался разгадать, что за команда такая поступила, и все посылал просьбу об уточнении задания в центр, в ставку. Штирлиц недоделанный! Все еще не допетрил, что сидит под колпаком. Пускай занимается, а вдруг такой набор чисел что-то, да и означает? Будет хохма для меня, великого изобретателя этих конструкций.

Кажется, местонахождение Василия обнаружил. В ямках под ключицей спрятан какой-то прибор. И кабеля через шею пустили к головному процессору, то есть моему мозгу. Чего-то пока не понятно — как взаимодействуют все эти приборы с моими извилинами? Вроде, что-то инородное на связках нервов присутствует. Какие-то имплантаты.

А даже хорошо, что мой родной глаз заклеили. Все-таки, как не суди, а через взгляд всегда очень трудно врать и делать вид, что тут ты не при делах. Точно выдал бы себя. И еще, есть человеческая привычка смотреть прохожим в глаза. Это уже на подсознании. Вот и я, наверно, таращился бы, время от времени, на этих серых тварей и обязательно, встретился бы взглядом с одним из них. А так, как в танке. И возвышаюсь над лилипутами прилично. Метр восемьдесят как-никак!

Один раз, мне устроили полет. Виртуальный такой, запредельно красивый и волнующий. Летал, через всякие миры, через облака и даже по астероидному полю. Обалденная графика. Так они изучали реакцию моего мозга. Видимо остались довольны, что даже разрешили покинуть помещение с указанием прибраться в коридоре. Загрузили мне через Васю различные инструкции и айда с пылесосом.

Хороший такой агрегат оказался. Я сразу придумал ему достойное применение в недалеком будущем. Еще пока не решил, чему дать предпочтение — паяльнику или пылесосу. Оба хороши и возможна даже комбинация этих приборов.

Хожу, тыкаю пылезаборником по углам, а эти твари бросают едва заметный мусор перед глазом и изучают мою реакцию. Сначала меня немного ошеломили действия Василия. Он оказывается, при таких вот заданиях задействует ресурсы и рефлексы моего мозга. Нет, если бы просто ходить с пылесосом, то никаких дополнительных нагрузок не требуются, он сам вполне справляется, а вот при вбрасывании перед глазами мусора, сразу подключает меня. Причем очень нагло и не спросив разрешения. Мол, давай, и ты трудись, лови эти бумажки. Сам то, он похоже, на такое не горазд. Тут нужна инициатива вкупе с рефлексами. От неожиданности я аж, слегка оступился…. Оступился?! Это что, в итоге получается — Васька, для выполнения задачи, ориентируется на природные функции человеческого мозга, и при этом отдает контроль над телом? Значит, хрен он его назад получит! Надо все это хорошенько обмозговать…. Покопаться в архивах его действий. Вот здесь, наверное, и запрятан ключик к свободе. Одолжу, так сказать, кусочек моей активности и в конце заберу все! Экая утопия капитализма на костях коммунизма получается!

Тьфу ты…. Ну сколько можно? Опять эти садистские навязчивые идеи меня отвлекают. Так ведь вконец заманьячусь! Представил, как буду этим пылесосом высасывать не проткнутый отверткой, оставленный на потом, левый глаз моих обидчиков…. Даже самого от такой моей фантазии передернуло. Наверное, должно быть какое-нибудь объяснение обилию столь специфического воображения. Где-то папуасы, чего-то в моей голове напортачили. Соединили природой непредназначенные к соединению нервные отростки. Раньше, вроде, злым был совсем в меру.

Нет, надо определенно бороться с этакой патологией мести. Сгину иначе! Как пить дать, сгину! Итак, уже роботом Васей устроился! Куда еще дальше то? Карьеру Ганнибала Лектора инопланетного начинать что ли? Василий Лектор Ганнибалович вторая серия! Или уже пятая?

Хорошо, отвлекся. А то моя неровная походка всполошила серых лилипутов. Опять принялись прогонять тесты. Чтоб их за ногу, да на рею в открытый космос…. Вот, опять! Как освобожусь, так сразу надо головой об стенку немного побиться. Душевное равновесие восстановить!

 

Глава 3

Как уже упоминал, любят здешние гады, округленные формы. Вот и коридоры в большинстве своем выгнутые, в итоге представляют своего рода лабиринт. И я в нем, мышь белая, подопытная, с пылесосом… и голый, для полноты абсурда. Но стесняться мне здесь некого, они же все не люди. Перед стадом баранов я ведь тоже не стану заморачиваться по поводу моей наготы? Кроме того особей женского пола здесь пока ни разу не увидел.

По подслушанным разговорам я понял, что женщины у них тоже имеются, что не гермафродиты они, только находятся дамы не здесь, а где-то далеко. И еще отметил, что-то вроде грусти, когда они вспоминают женщин. В ссылке, что ли они здесь? Или в командировке? Последнее предположение вероятней будет, пожалуй.

Чего-то в последнее время часто глаз слезится. Плачет, по-тихому, самостоятельно. Подсознание пытается таким образом уменьшить чувство напряжения и тревоги, что ли? Секрет слезной железы, блин! Потому и девки плакать любят! А я вот не могу…, не так как это делает мой оставшийся глаз, а сознательно расслабиться и расплакаться, провести, так сказать, сеанс самоутешения. Хоть сейчас от этой бесконечной беспомощности и очень хочу! В такие моменты, в конце концов, злость выступает на первое место и вытесняет 'слезливое' настроение. Легче конечно, не становится, но хоть уничтожает зарождение пессимизма.

Все время подсматриваю, что видит Василий и сравниваю с моими собственными наблюдениями. Интересно иногда получается. Некоторые стены, например, излучают больше тепла и это хорошо видно по разнице их окраски при переключении некоторых функций искусственного глаза. Все необычное по пути следования Васька документирует. Задача у него такая. Потом его заметки изучают папуасы и делают соответственные настройки.

Если взять, хотя бы, оценку ситуации в целом, то мое натуральное зрение явно лучше. У искусственного глаза все-таки, хоть и навороченный, но объектив. Правда, есть попытка улучшить эти недостатки крутой Васькиной компьютерной мощью, да не очень-то у них это получается, на мой взгляд. Наверно, поэтому и решили они оставить один родной орган зрения. Техники до природных чудес еще далеко, по-видимому.

Отдыхаю я положенные четыре часа, потом две смены технарей экспериментируют и юстируют мои системы. Работа уборщиком в остальное время — как у некоторых энтузиастов в погонах, приказ солдатам рытьё траншеи от этого пункта и до обеда.

Зато имею теперь схему переходов. В наличии два этажа и в коридорах куча всяких больших и малых дверей, переборок, ворот, а может и шлюзов. Удивляюсь отсутствию в переходах камер наблюдения. Как не искал, благодаря некоторым полезным качествам моего глаза-сенсора, так и не нашел. Озадачился этакой беспечностью местных отделов безопасности. Правда, еще не одного из них не встретил. Наверно находятся где-нибудь за пределами объекта. Или у инопланетян все по-другому обставлено…. Хрен их знает!

Покопался в настройках глаза. Нарисовалось много непоняток. Например, искусственно ограничен радиус действия передатчика. Всего пятнадцать метров. Хотя потенциал генератора излучения, как мне сейчас видится, имеет намного больше возможностей, чем пятнадцать метров простенького сигнала. Очень стали интересны побуждения серокожих сук к такому решению. К чему такие предосторожности? И предосторожности ли?!

Кажется я экспериментальная модель. Встретил тут на пути двух чудиков и откровенно испугался. От желания убежать Василий меня еле удержал. Он, четко, все по протоколу, обменялся со страшилищами кодами 'свой — чужой'. Слава Богу, они оказались 'своими'.

Так вот, как раз эти и были похожи на Боргов из телевизора. Страшные, все в каких-то встроенных механизмах с торчащими шлангами и кабелями на теле и в голове. Товарищи, похоже, подрабатывают здесь грузчиками. Они катили какой-то контейнер.

Вытянув заборник пылесоса вперед, я последовал за ними. Ездят тут всякие, мусорят, понимаешь! Что-то мне подсказывало, надо идти следом. И точно, вскоре они свернули к одним из дверей, и после некоторого ожидания на открытие оных, браво втолкнули туда контейнер.

Если бы мозги умели потеть, то это было бы очень здорово. Чуть не свихнулся от перегрева. Ваську в узде держать, одновременно код допуска к этому входу ловить и еще бороться с желанием проникновения туда сейчас же.

Василий вообще, охламон такой, тревогу нешуточную поднять пытался. Это уже не мои безобидные шевеления конечностями. Это бунт и революция в его понятии.

Мозги не вспотели, а вот я да, очень даже. Одежды на мне нет, поэтому немного продрог. И пылесос, от напряжения, едва не сломал.

Осторожней следующий раз надо быть. Все же, от таких спонтанных действий полезно себя немного ограничить.

Существенно пополнил картотеку здешнего персонала. Хоть и народу попадается в коридорах не очень то и много. Есть подозрение, что живут они в другом отсеке, а здесь только работают. Обслуживание, уборка помещений и переноска грузов проводится несколькими чудиками. Так я киборгов окончательно прозвал. Один глаз, и тоже левый, у них остался родной, без нашлепки искусственной конструкции, как на правой стороне лица. Я все старался им подмигивать, смотря в их родной глаз. Бесполезно! Чудики роботы, ни слезинки разума.

Еще я разглядел у них принадлежность к разным расам. Не к человеческим, стоит отметить. Хотя ростом и сложением тела были словно под стандарт. Где-то, от ста восьмидесяти и до двух метров. Наверно, лилипутам льстила такая безграничная власть над здоровяками. Но, скорее всего, такие размеры киборгов выдавала целесообразность.

Все еще ни разу не встретил особей женского пола. Как среди серых папуасов, так и среди остальных несчастных. Армейский объект наверно!

Вопросы. Много вопросов и пока без ответов. Вот начну я сейчас здешний персонал уничтожать, а по соседству окажется целая казарма Боргов. И что я тогда буду со всеми ими делать?

Мюллер проиграл, Мюллер на дыбе!

В эти минуты я вспоминал мое детство, все то хорошее, что может быть только в сказке начинающейся жизни. Это мне здорово помогало не кричать от боли. Отвлекало, и хорошее, доброе поглощало зло.

Это было только продолжение эксперимента, ничего личного, так сказать.

А я ведь уже было распрощался с жизнью. Думал, меня раскрыли….

Но больно же как!

Эти хреновы экспериментаторы, задумали часть моих рефлексов, перевести в алгоритмы поведения и передать Васькиной наглой морде. Меня закованного в специальном станке кололи, резали и прижигали. Датчики, расположенные на всем теле регистрировали реакцию мышц.

Рано или поздно, но все заканчивается. Надо только иметь выдержку и дождаться. Я выдержал, за что и был награжден призом близкого освобождения. Эти серые твари, наконец, доделали свои грязные делишки и принялись перепрограммировать Ваську. Вот, тут то я и сподобился, проявить смекалку и быстроту. Думаю, что без тупой невыносимой ярости, оставшейся от пыток, я бы и не справился.

Мне, наконец, удалось вклиниться и проникнуть в святая святых памяти моего электронного оппонента. Оказывается аппараты, в ямках ключиц, делятся по функциям и приоритету. Один из них и был настоящим агентом по подрыву суверенитета моего сознания. А второй лишь отвечал за практическое выполнение линии партии.

Мне опять пришлось здорово напрячься, что бы ни уничтожить все накопленное в Васькиной первой половине сразу же. Надо терпеть и готовить правильный отход. С пользой собственного выживания. Чем дольше буду трепыхаться, тем больше будет возможности прихватить этих серых сук с собой в неизвестность.

Но и время громко трезвонит в ухо: 'Тик-так, тик-так'. Судя по последнему эксперименту, они готовят мою модель к серийному производству и меня, в конце концов, изнахратят до предела. А это значит — во благо науки в утиль.

Ожоги и порезы заклеили пластырем и отправили летать. Видимо, в серии будут не только поломойки с мазохистами, но еще и летуны.

На этот раз виртуальный полет был разбавлен небольшими задачами, типа перенять мысленное управление и облететь пылевое облако. Или самое интересное — полет камикадзе. Аж дух захватывает. Но ниче, не спасовал, раздербанил пару астероидов. Серые гниды, остались довольны, и в награду отправили отдыхать с пылесосом в коридор.

Встретил знакомую личность. Видел этого человечка еще на корабле. Работал он там, в рубке, начальник хренов. Здесь же, он также записан в клуб нудистов пылесосальщиков.

Но обрадовался же я как! Человек ведь! Так разволновался что, обо всех предосторожностях тут же и забыл. Хорошо еще, обниматься не полез. Думаю, даже серокожие поняли бы превратно. Голые все-таки!

Я чуть не бегом приблизился и уставился в левый его глаз. Даже подмигнул на радостях несколько раз. Ноль реакции. Он после сенсорной идентификации, просто обошел меня и продолжил, совершенно безразлично, обрабатывать пылесосом пол.

Гад!!! Гады!!!

И только сейчас до меня стало доходить, какую же я совершил оплошность. Он ведь тоже экспериментальный! Дубль два получается. Всю его память изучают и анализируют. Какой же я в голове деревянный, всё-таки! Расчувствовался, блин!

Мысли штормили по моим извилинам, так что даже Васька забился в свой угол под ключицами и не знал, как реагировать.

Я автоматически последовал за бывшим мореманом, ни как не находя выхода из создавшегося положения. Мой мысленный взор носился по схеме коридоров, пока не наткнулся на двери, с добытым кодом допуска. Остается только, как то направить туда моего собрата по несчастью и освободить его душу из этого телесного плена.

Мне просто ничего другого не оставалось. Только надеяться на удачу, что никого другого в коридоре не будет и, что это помещение окажется подходящим для дальнейших планов по выводу из устройства дубля номер два.

Вот же, не повезло то как, его встретить. А моя реакция…. Точно надо биться головой об стенку, коль она такая дубовая!

Я обогнал товарища и перед нужным поворотом замедлял ход. Бывший мой начальник пытался меня обойти, что я ему, конечно, не позволял, постоянно перемещаясь впереди него. В конце концов, у него включался здравый рассудок, и он поворачивал туда, куда надо.

Один раз встретился местный папуас. Серокожий проводил нас удивленным взглядом, и под мои взывания к богу, все-таки решил, идти по своим делам дальше. К счастью товарищ оказался не из нашей лаборатории.

Всё, мосты сожжены, сейчас игра пошла ва-банк. Теперь, или я на коне, а они в дерьме, или…. А другого 'или' и не должно быть!

Наконец, финишная прямая. Точнее, кривая, нет здесь прямых переходов — все загогулистые.

Рассчитал скорость второго дубля, сопоставил время прибытия к назначенной точке с запасом на открытие дверей и ускорил шаг. А там как приложится и как среагируют электронные мозги у моего противника.

Секунда, другая, дверь отъезжает в сторону, сбоку уже слышен шелест пылесоса, делаю шаг в сторону и тут же с силой пихаю его и следом сам вваливаюсь в помещение. Краем глаза отмечаю закрытие двери за нами. Дубль два потеряв равновесие, свалился и пытается подняться.

Здесь, похоже, склад — всюду стоят ряды контейнеров, вереницей изгибаясь вдоль кривой стены. Везение, кажется, пока на моей стороне.

Поскользнувшись и обессиленно рухнув на пол, пришел, наконец, в себя. Мозги перемкнуло качественно. Все вокруг, как и я сам извазюкано в крови. Это же, сколько ярости во мне накопилось? Точно, психом стал!

Черепушку я ему расколошматил и, похоже, глаз-камеру выковырял. Хоть и подсознательно совершенное, но правильное действо, думаю. Передатчик все-таки. Мог и СОС послать. Рядом лежало орудие труда, кусок от разломанного раструба пылесоса. Я меланхолично потрогал липкий от крови острый шип. Материал, что-то вроде твердого пластика.

Как-то само собой пошел мой внутренний анализ. Вот тебе и раз — а Василия то и нету. Уехал в небытие. Получил ордер на выселение из не принадлежащей ему квартиры.

И когда я только все это успел? Вот блин, берсерк хренов.

И так мне вдруг, хорошо стало… легко! Хоть и отходняк трясет безжалостно. Да здравствует свобода! И похер если убьют, лишь одного мгновения снова в полной мере осознать своё 'Я' стоит того. А остальное только суета сует.

 

Глава 4

И что теперь делать? Самоанализ систем я провел. Васька гад рассыпался на миллиарды чисел, и теперь пребывает в расстроенном состоянии в тюрьме специального архива. Назову этот архив Шарашкой. Вторая половина Васькиной программы от моего агрессивного сумасшествия не пострадала и сохранилась в аппаратике под левой ключицей. Немного тормозит, правда, по привычке ожидая рекомендации от главного, но это, думаю, потом вполне себе настроится.

Так и сижу на вымазанном в густеющей крови полу, рядом с моим мертвым бывшим земляком. Потихоньку отхожу, успокаиваюсь.

Двери! Взгляд устремился к ним. Уже представил, как сюда вваливаются спецназовцы Борги и тыкают в меня огромными лазерными пушками.

Сердечко бойко затрепыхалось в своей грудной клетке. А глаза разошлись по помещению в поисках подсказки к исправлению этой сложной ситуации. В разные стороны разошлись, к слову сказать. Вроде и удобно, но с переработкой одновременно поступающих картинок, у меня возникли проблемы. Раньше то, я ведь только за Васькиным оком подглядывал! Дал команду на синхронный повтор движения моего родного глаза. Камера успевает, с небольшой задержкой правда, но так лучше.

Место побоища от дверей прикрыл контейнерами. Вдруг кто заглянет! Чтобы сразу не бросилось в глаза. Мертвеца спрятал за ними же.

Оглядев себя, пришел в ужас. Весь в грязно-бурых запекшихся пятнах крови.

Начал осматривать содержимое контейнеров. Мешки, судя по запаху, с гранулами моей кормежки. Омерзительный дух даже в сухом состоянии. Только у четвертого ящика на колесах перестал материться. Но и здесь мне счастье не сильно улыбнулось — Спецовки для серых коротышек.

Попытался оттереться от крови, без воды бесполезно.

Зато напялил на себя их штанишки. Получились вполне себе шорты. Если уж умирать, то хоть не с голым задом!

И что дальше? Да и черт с ней, с конспирацией. Буду действовать нахрапом. Других вариантов вроде и нет.

Судя по тому, что за мной еще не пришли, дубль два не смог отправить призыв о помощи. И маячок я у него вместе с глазом правильно выдрал. Есть там такая функция, на случай потери или полного сбоя системы. Теперь я о себе много чего знаю, после элиминирования главного контролера Василия.

Получается, у меня в запасе есть немного времени. По крайней мере, решил меньше чем трех серокожих за свою жизнь не брать. Если больше, то лучше. И так будем до бесконечности, желательно.

Подкатил очередной контейнер поближе к двери, но не вплотную, затаился за ним, в руке острый обломок раструба пылесоса, и моля об удаче, открыл двери мышеловки.

Ждать пришлось долго. Несколько раз, судя по запаху и тяжести шагов, мимо проходили чудики. Один раз они катили контейнер. Я уже было испугался, что ко мне посетители пожаловали, но молодца, проехали мимо.

А потом, наконец, шаркающая походка и запах…. Эх! Первый раз я так радовался наличию серого папуаса поблизости. Надоело уже это ожидание безысходности. Сейчас вот я серокожую тварь и пощупаю, узнаю, как они к желанию помирать относятся!

Мой расчет подтвердился. Шаги остановились, некоторое время ушло на обдумывание и разглядывание открытых дверей перед ним. А потом он протиснулся мимо контейнера….

Ну, здравствуйте, что ли? Жалко выговаривать ничего не могу, только нечленораздельно мычать. А то бы сказанул ему!

Помог товарищу благополучно войти, точнее влететь. Он лишь удивленно ёкнул и не мягко шваркнулся на пол.

Серокожий папуас, резвенько так, извернулся и вдруг застыл, уставившись на окровавленное тело бывшего человека.

Я тоже замер в нерешительности. Вот если бы он, заверещал, задергался, то и не раздумывал бы. А так….

Масленый взор папуаса медленно наполз на меня красивого, в боевой окраске и он, закатив свои глазки, окончательно уплыл за горизонт сознания.

А я стоял, как истукан и поверил, что теперь снова полностью очеловечился, вернулся в ту обыденность среднестатистического людского состояния.

Вот сейчас она во мне и восстала, эта правильная людская человечность. Я не смог обломком трубы ткнуть, как и задумывалось, серокожему в глаз. Впал в предательский ступор. Внутренне же, выразительно высказываясь в свой адрес, пытался породить, то чувство ярости, которое совсем недавно правило моими действиями.

Не знаю, что бы было дальше, но теперь четко осознаю свою суть полнейшего идиота. Совершенно забыл послать сигнал о закрытии дверей и сейчас услышал позади себя голоса и уже шелест одежды протискивающегося мимо контейнера папуаса.

Хоть и позднее зажигание, но оно имело место быть. Ухватив за ворот вылупившегося на меня серокожего гада, резко дернул его вовнутрь, мимоходом ударив моим оружием в область шеи. Кажется, попал хорошо, острие с треском обломалось, жертва захрипела и забулькала. Я же, уже сам протягивал руку за контейнер, пытаясь ухватить следующего, с желанием познакомиться поближе.

Да, совсем не бойцы эти местные, впрочем, как, наверное, и я. Но на моей стороне безысходность загнанной в угол крысы. Последний папуас успел еще, что-то там вякнуть, и был благополучно втянут в помещение склада.

Сейчас я уже не делал такой непростительной ошибки и закрыл двери, продолжая с остервенением сжимать горло последнего серокожего. Он схватился за мои руки и, выпучив глаза с рычанием поверженного, пытался оттянуть неизбежный конец. Вот он ослабил свои клешни…. Вот, появилась напряжение во всем теле, он еще попытался изогнуться, сбросить меня, но все закончилось судорогой смерти. Его глаза еще какое-то время сохраняли ужас, что он пережил, вскоре и они сделались мутным, стеклянным отпечатком былого бытия.

Я отпустил его, когда уже перестал чувствовать свои пальцы. Они стали деревянными и почти мне неподвластными.

Раненый в горло тоже кончался. Еще хлюпала из его раны кровь, образовав приличную лужу. Он уже не прижимал рукой рану, а пытался безуспешно подняться… его руки и ноги постоянно соскальзывали, размазывая собственную кровь в этакую абстрактную картину смерти.

И я автор этого художества. Аллилуйя запели бы сектанты!

Мой пленный все норовил вывалиться из этой, нехорошей реальности. Она ему совершенно не нравилась! Если, честно, то и меня порой мутило от такого кина ужастика. Но ведь, как-то надо было с серокожим общаться! С набором всяких механизмов во рту, это было не очень то и удобно. Получалось лишь передать особый эмоциональный настрой. Звуки выходили жуткие. Серокожий даже начинал подстраиваться под аккомпанемент и мычать что-то совершенно непонятное в ответ. Ужас буквально парализовал его.

Если бы над ним издевался, было бы понятно, а так ведь не трогаю его почти. Разве только иногда выдаю пощечины, чтобы, оставался на месте и далеко за горизонт не уплывал.

Вот так и общаемся. Я карябаю на густеющей кровяной луже завитушки иероглифов из моих вопросов, допрашиваемый соображает, иногда мычит, закатывает глаза к потолку, как будто там есть правда, и лишь после пары пощечин извергает не совсем вразумительные ответы.

Пришлось его немного успокоить обещанием оставить в живых и не мучить. Последнего, пожалуй, он боялся больше.

Мне же было нелегко дать такое обещание. Но решил еще побарахтаться, и размен на минимум три жизни местных папуасов счел в изменившихся обстоятельствах нерентабельным. Так что, оставлю пока этого в живых, за то получу большую возможность для манёвра. И если удача и дальше будет мне благоволить, направлю еще пару местных на путь к вечности.

Переводила мне часть оставшегося Васи. Было довольно трудно найти к этой безмозглой половине подобающую команду — делать с переводом именно то, что и раньше, только в обратном порядке. Но нашел, покопавшись, некоторое время в анализе моих возможностей управления остатками былого величия инопланетного компьютера.

Как бы мой подопечный не тормозил, но кое-что полезное я все же извлек из нашей беседы.

В голове уже потихоньку рождался план, как, хоть и ненадолго, но отложить мой отход в мир иной.

Время истекало и до поры возвращения в мои апартаменты осталось совсем немного. Как обстоит дело у второго дубля, могу лишь предполагать и надеяться, что режим у нас одинаковый. Иначе, местные коротышки уже бы давно носились в его поисках по переходам.

На этот раз открывать двери и ждать у моря погоды я побоялся. Вот ведь, как забрезжила малюсенькая надежда на более благополучный исход моего освобождения, так и бесшабашность поведения исчезла. Уже боюсь сделать лишний шаг.

Долго ползал у двери в надежде услышать шаги чудиков.

Пленник немного отошел, и в глазах появилось хоть какое-то осмысление своего положения. Он попытался что-то мямлить про гарантии, но быстро схлопотал подзатыльник. И только после этого, он выложил свое подозрение о моей дебильности. В переносном смысле, конечно. Не настолько еще серокожий отошел от пережитого ужаса. К тому же свидетельства его незавидного положения лежали тут же рядом, и он постоянно избегал туда глядеть.

Я вот, почему то, сразу и не додумался до очевидного. Надо было всего лишь переключить мой искусственный глаз. Хоть папуас и не был из группы моих конструкторов-мучителей, но указал на такую возможность. Это же, по его выражению, все знают!

Имею я всевозможные сенсоры, также реагирующие на изменение окружающего электромагнитного фона. Дверь хоть и создает препятствие, но не исключает возможность уловить проходящего мимо киборга.

С помощью пульта идентификации, имеющегося у каждого серокожего на базе, перепрофилировали проходящего мимо чудика в рикшу. Хорошо толкает, мощно. Рядом в тесном ящике контейнера связанный и с кляпом во рту мой пленник. Не решился я после переподчинения борга его кончать. Вроде бы и не нужен уже, инопланетянин стал, но ведь, что-то же, человеческое должно во мне остаться?! Хотя бы держать мной данное слово!

 

Глава 5

Забавно осматривать мои апартаменты не таясь, своим родным и не подсмотренным у всяких Василиев взором. Даже немного растерялся, и не знал, за что сначала хвататься.

Для вооружения выбрал одноногую табуретку, которая, конечно же, на колесиках. Нижняя, настраиваемая по высоте часть ее, оказалась тяжелой и железной. Долго корячился, пытаясь оторвать пластиковое сидение, пока не заметил, выглядывающую из дверок контейнера, снисходительную и в какой-то мере высокомерную рожу моего пленника.

Вот ведь гад, в таком положении, трус, и все равно язвит. Думал, я не увижу! Вот как ему теперь объяснять, что не стоит за глаза плохо обо мне думать? Для написания посыла будет нужна новая лужа крови! Это у меня юмор теперь такой, чернявый появился.

Из шкафа достал планшет. С ними тут технари бродят и даже ко мне их не раз подсоединяли. Так что, знакомая вещь и построить связь с аппаратом труда не составило.

Ведь знает пленник что-то, но отказывается мне говорить. Все еще надеется на своих собратьев, на коллектив? Он еще не дошел до мысли о том, что остаток его дней, я стал ему неразлучным коллегой! Пришлось немного угрожающе помычать, очень он не любит такие звуки слышать, да подергать его немного за ухо. Вроде утвердительно замотал головой… или он это от страха снова затрясся? Что-то психика у них не уравновешенная какая-то. Поделился он своими мыслями, покивал в сторону чудика и сделал такие добрые глазки продавца мороженного.

А мне самому-то, догадаться было не резон?

Мощные эти товарищи чудики, имеют специальный костюмчик усилитель. Я то, все гадал, что у них так много железа всякого навешено. Вон оно что, оказывается! А почему мне такой не выдали? На взгляд очень сложная механизма. Пытаться отнять и примерить на себя не стал. Даже такому дураку, как я, понятно — грубая экспроприация здесь не сработает.

Сильные, говоришь!!! И сразу облом, у них встроен особый фильтр на игнорирование команд, идущих на прямую агрессию против их хозяев. Поверил, потому как разбираться некогда, да и со здравой логикой такое суждение не расходится.

С помощью папуаса направил чудика делать мне дубину из стула. Лишнее он отломал, и получилась у меня железяка, в несколько килограмм. Если по черепу съездить, мало не покажется.

Ну, всё, скоро должны пожаловать.

Приходили они всегда из другого входа, не с коридора. Наверно там основное помещение лаборатории. Мой пленник ничего не смог мне по этому поводу дополнить, говорит о своем незначительном положении в обществе…, что не положено ему в эту лабораторию. Наверняка врет!

Допуска у меня к тем дверям нет, поэтому буду делать засаду.

Получилось, как в комедиях, когда дверь неистово толкают, а надо её всего лишь потянуть. Дверь то, внутренняя, и не надо никакого доступа. Вот так, примериваясь, с какой стороны делать засаду я и оказался, перед открывшимся вдруг соседним помещением. А там двое технарей из моей прислуги чем то занимаются.

Немая сцена, перерастающая в ужас быстро расширяющихся до непростительной величины глаз серокожих.

Одного опешившего папуаса свалил первым же выпадом железяки по голове. За вторым пришлось побегать. Шустрый гад, оказался. И я тоже еще, неумный, как в детском саде бегал за ним вокруг стола, нет бы сразу, ухнуть моим оружием через него. Руки то длинные…. Попал хорошо, и чего-то там ему сломал. Верещать он начал еще громче, и я вовремя увернулся от летящего стула, не испорченного собрата моей дубинки.

Новый персонаж, оказался, нетрусливого десятка. Видимо, появившись на шум из соседней комнаты, собрался спасти коллегу от психа в моем лице. Рожа его мне знакома, хоть и появлялся он редко, что-то вроде руководителя здешней бригады техников. От такой удачи, его здесь поймать у меня прибавилось прыти, и он огреб-таки, после нескольких промахов, по своей начальственной голове. Фу-х! Пришлось бежать и добивать орущего резаной свиньей раненого. Теперь осмотреться, прислушаться…. Вроде тишина! Но из-за моего собственного глотания воздуха сильно много и не услышать.

Больше трех специалистов меня редко посещали, поэтому пока можно и расслабиться.

После осмотра потерпевших, выявил к своему удивлению выживших, находящихся в отключке двоих. Бригадир, кажется, просто крепко оглушен, а вот первая моя жертва сильно кровоточит из головы. Как бы я ему не проломил череп. И ведь живой еще! Крепким ударом исправил эту нескромность его здоровья.

Проделывал все, как уже установившуюся рутину, сильно не задумываясь. Начальничка папуасов решил, пока, оставить в живых. Вдруг представится возможность его поспрашивать? Добить всегда еще успею. Связал его разодранной одеждой из контейнера и поместил рядом, с вращающим в бешеном ритме глазами и мычащем сквозь кляп другим пленником.

Потом инспектирование отвоеванного пространства. Помещение оказалось намного крупнее, той подсобки, где хранился я. Несколько рабочих столов, расположенных, почему то хаотично, в середине лаборатории. В стенах шкафах, некоторые двери были открыты, виделись всевозможные приборы, иногда даже мной узнаваемые.

В наличие, еще несколько дверей, по внешнему виду внутренние, отличающиеся шириной створок и их массивностью от выхода из лаборатории.

Проход, откуда появился последний из мной поверженных, являлась, что-то вроде уборной с душевыми кабинами. Жутко обрадовался наличию воды. Имеем самый обыкновенный кран, ничем не отличающийся от привычного для меня. Зргодизайн, видимо, выправляет свои правила везде во вселенной.

Какая благодать снова ощутить прохладу воды на лице. С питьем пришлось немного помучиться и в прямом смысле слова вливать жидкость в себя. Ничего, справился. У-у, гады!

За следующей дверью оказалась копия моих пенатов. Жилище второго дубля, похоже. Еще одно помещение походило на операционную. От рассматривания этой комнаты в желудке булькнула вода, недавно выпитая, и превратилась в волну злости из извергающегося вулкана моих впечатлений прошедших дней. Даже, обычно располагающий к пофигизму отходняк после драки не справлялся с этим накатывающимся как цунами чувством.

Немного успокоил себя работой. Привел лабораторию в более приемлемый вид. Во всяком случае, не сразу возникнут подозрения о каких-то здесь произошедших эксцессах.

Полностью отмылся от крови и получил долгожданное удовольствие. Почувствовал себя после этого намного лучше — сакральное действие воды на тело, наверное. Снова напился, не чувствуя меры. Живот расперло до внушающих размеров, что выглядело на фоне обозначившихся ребер несуразной картиной под названием — 'беременный наркоман'.

В зеркало полюбовался не только животом, но и другими достопримечательностями моего тела. Похудел, на вид стал более жилистым. Кожа приняла нездоровый синеватый оттенок. Хорошо хоть не сероватый, блин! А так вроде и нет особо различимых отличий. Глаз с неживым выражением объектива, но в целом не очень то и различим, если глядеть издалека. Бровь над ним немного вздернута на лоб, что делает на моем лице несколько комично удивленное выражение. Также рассмотрел бугорки аппаратов в ямках ключиц и лишний кабель под кожей шеи.

Немного опешил, осматривая в зеркале свою ротовую полость. Хреновину приема пищи не так то и просто будет удалить — тут стоматолог с хирургом понадобятся.

Вот теперь можно и поговорить. Второй пленный уже оклемался и, постанывая, осматривается. Пристроил ему перед лицом планшет, похлопал для острастки несколько раз по здоровенной, налившейся красноватым оттенком опухоли на голове.

Кровь красная, а кожа серая! Интересная комбинация у них.

— Где оружие? — главный вопрос, меня сейчас интересующий.

Прочитав вопрос, серокожий перевел взгляд на меня. Могу поспорить — смотрит он мне в левый, родной глаз. Знает сука, где я, а где не я!

Я вопросительно помычал, отчего он едва заметно поморщился, и дотронулся моей железной дубинкой до его коленного сустава. Мое намерение его покалечить он явно осознал, но не придал этому значения. Внешне, во всяком случае. Да, тертый калач, не в пример первому пленному!

После недолгого изучения моего глаза, допрашиваемый, все же, снизошёл до ответа:

— На базе нет оружия!

Лаконично так…. Я, почему то, сразу ему поверил.

Расстроился, конечно, но и меня не просто так из-за угла можно будет прихлопнуть. Во всем есть доля положительного, надо только суметь ее рассмотреть.

Ладно, почему нет оружия, выясним потом, если останется возможность на это. Есть еще много других неотложных вопросов.

— Сколько на базе вас серокожих?

— Тридцать.

Он что, просто решил, вот так всех сдать? И ведь, точно нет в нем того страха, что испытывает первый пленный. Или он с такой актерской накачкой безразличия может врать? Или же уже смирился со своей смертью, и теперь ему все по барабану!

— Теперь уже двадцать шесть, — поправил я его расчеты, с нескрываемой гордостью.

Он безразлично кивнул, только не так, как это делаем мы, а с задиранием подбородка вверх. Типа, принял к сведению. Потихоньку начинает раздражать, его такое потустороннее отношение к действительности. Но с другой стороны, вся та накопившаяся ненависть к нему лично, как-то незаметно отодвинулась в сторону, уступив любопытству к этому перцу. Психолог хренов! Я долбанул ему сгоряча кулаком, по его отрешенной роже. Планшет при этом упал и перестал работать. Пришлось двигаться за заменой.

В поисках нового аппарата немного остыл, упорядочил свои впечатления. Негоже так, давать моим эмоциям разгул — если хочу еще немного протянуть. Мои желания, опять же, росли с каждой успешно провернутой акцией. И сейчас, я уже хотел, не просто всех помножить на ноль, но еще и остаться в живых завладев этой базой. А там уже — 'война план покажет'.

— Где мы находимся?

Серокожая сволочь, поиздевался еще немного, пошамкал какое-то время губами и наконец, соизволил ответить:

— Колония по добычи Делитиума. Планета Гингбар. Система Рашпил.

Второй пленный как-то подозрительно притих. Пришлось его пихнуть и развернуть к нему планшет. На мой вопрос он быстренько задрал подбородок. Подтвердил, значит.

А времени то у меня нет, с ними долго по душам беседовать.

— Где мой агрегат усилитель движений? — вопрос опять второму пленному.

— Экзоскелет, — поправил он меня, — находится в лаборатории. Испытания на тренажере

прошел, еще не отрегулирован на твое тело.

Просто так, как ни в чем не бывало! Что за меланхолия у этого инопланетянина? Даже

его собрат по несчастью не верит своим ушам и глазам. Видно же по его реакции. Что с этим серокожим не так? В голове совсем все повредилось что ли? Очень меня обескуражило его такое поведение.

Увидев, что я не очень-то понимаю суть конструкции экзоскелета, нет, при наличии

времени разобрался бы, мой главный пленный подал голос:

— Сколько ты хочешь взять жизней для утешения твоей ненависти?

Вот это вопрос вопросов. Так далеко я еще не заглядывал. А уж тем более, расчетов не проводил. Но где-то и конкретность в этом вопросе проскользнула. Именно в 'сколько'.

Я, будучи подопытным кроликом наблюдая за ними, часто удивлялся со схожим нам землянам поведением. Даже иногда сам прикалывался их грубому циничному юмору. Или это влияние стокгольмского синдрома? Но с другой стороны, он ведет себя в данной ситуации закономерно привыкшему просчитывать варианты человеку…. Человеку?! Я уже начинаю думать о нем, как о человеке? Нет, надо мочить этого сильно ушлого серого!

А уже не могу…. Много он недосказанного обозначил. Я ведь, от всего, что со мной произошло, не совсем ослеп, даже где-то здорово поумнел. Что-то есть, и моя интуиция воет сиреной, что это пойдет мне на помощь. Но как не обмануться с ним, этим по-человечески хладнокровным серокожим?

— Столько, сколько смогу взять… — мой ответ его нисколько не удивил. Или он так по-китайски маскируется?

— Ты возьмешь не много, — проконстатировал он.

— Что возьму все мое! Мне хватит.

Серокожий некоторое время, безмолвно совещался со своими мыслями и наконец, разродился некоторыми из них:

— Если я тебе предложу много больше, чем ты сам сумеешь здесь взять?

Главное слово в его обращении, как мне показалось, было слово 'здесь'. Это все же интересно….

 

Глава 6

Костюмчик получился тяжелый…. Ровно до того момента, как в него вставили энергоблоки и произвели инициацию с оставшимся целым операционным модулем под левой ключицей. Без подчинения его сложной вычислительной и сенсорной техники экзоскелет будет лишь бесполезной, плохо работающей грудой механизмов.

Настраивал мне его Трус — первый из пленных. Дал я ему такое погоняло. Вот второго, сильно умного, я почему-то опасался развязывать. Поэтому он, в таком неудобном для себя виде, руководил настройкой и надеванием на меня экзоскелета.

При активации этого механизма возникает непонятное чувство — Все пытаюсь думать о каждом движении и этим машинально перенимаю контроль над аппаратом. Несколько раз с неописуемым грохотом свалился на пол. Один раз невзначай огрел Труса, к счастью вскользь, но и этого ему хватило. Теперь и не знаю, как его еще позаковыристей обозвать. Трус, уже вроде и не подходит. Обозначение труса, трусливее самого трусливого труса, даже не могу найти в своем словарном запасе.

Потихоньку система управления экзоскелета настраивается. Но движения все еще неудовлетворительно медленные. Для проведения тяжелых работ может и пойдет, а вот для избиения толпы серых, как-то мне не очень представляется. Но все же лучше чем без него. Чувствую себя спокойней. Да к тому же, хоть небольшая, а защита некоторых участков тела.

Выявилась еще одна, положительная сторона моего нового приобретения — возможность беспроводной (каковой она всегда и была) зарядки моих электронных имплантатов от энергоблоков экзоскелета. Одной проблемы меньше. Еще бы узнать — как серокожие сволочи додумались лишить мой мозг желания поспать? А то, положенные мне четыре часа отдыха, заполнения желудка и освобождения кишечника назвать сном просто нельзя. Происходило отключение восприятия, и на этом все. Никаких зевательных позывов и последующих сновидений.

Узнал о деятельности Труса, до его пленения. Компьютерная он оказывается душа. И как еще не забоялся заходить на склад? Трусливый, но жутко любопытный зверек этот серокожий. Профессия чем-то объясняет его некоторые черты характера. Когда постоянно только с виртуалом и общаешься, могут еще и не те метаморфозы психики произойти.

Сильно умная сволочь, пленный номер два, посоветовал разрешить Трусу глянуть, и по возможности подкорректировать останки Василия. А также, через это, произвести некоторые улучшения в работе со скелетом. Он что, действительно причисляет меня к тупому, ничего не понимающему варвару с отсталой планеты?

И смотрит так, выжидательно на мою реакцию. Трус сразу отошёл на шаг, интуиция у него на зависть. Так бы точно схлопотал. А вот связанному пленнику я подыграл, глазом моим левым подмигнул. Не стал его сразу наказывать. Зато пообещал покормить той вонючей жрачкой, что меня пичкают. Кажется, удовлетворил его некоторое любопытство, насчет моего умственного потенциала. По поводу питания калорийным говном ничего, правда, не ответил. А зря, ведь точно сдержу мое обещание! И об отвертке в глаз еще подумаю. Ох, опять мои навязчивые садистские видения наползли. Я, аж, головой тряхнул…. Вроде помогло, отпустило.

Ну, все, с помощью экзоскелета немного улучшил свое положение, теперь можно и поговорить:

— Давай колись серый!

Плохо все-таки аппарат бывшего Васьки иногда переводит. Прямолинейно, как крейсер Аврора. Вот и сейчас допрашиваемый принуждает себя быть и дальше невозмутимым. Хотя наверно уже представил, как он будет, сам себя раскалывать. И главное чем?

Серокожий долго вчитывался в текст планшета пока, наконец, не сообразил, о возможно другом значении этого слова в данном контексте. Умный все же гад мне попался.

— Главные попечители этого эксперимента находятся на орбите. Там их много, больше чем здесь. И там есть оружие… — он замолчал, и снова уставился мне в глаз.

Про вооружение, я думаю, он специально сболтнул, чтоб не возникли мои подозрения подставы. Надо конечно подумать, но с голой пяткой против шашки еще Чапаев не советовал ходить.

— А здешних деятелей ты считаешь, надо простить?

— Несколько будут тебе помогать. В них я уверен. Вот за остальных я не поручусь.

Вот тебе и раз! У них тут подпольная ячейка имеется.

— Почему? — коротко и веско спросил я его.

— Для рассказа всей истории потребуется много времени. Если коротко, семьи некоторых здесь задействованных ученных держат в качестве заложников на родине. И совсем недавно стало ясно, что здесь отрабатывается лишь технология создания киборгов. Производство же они рассчитывают развернуть дома. Они хотят превратить армию в бездушных роботов. Вы терране, очень похожи на нас, как физиологически, так и в некоторых социальных сторонах поведения. Поэтому именно вас, было решено использовать для эксперимента.

— Я землянин! — поправил я его.

— Нам назвали вас, как с планеты Терра.

— Ладно, об этом потом. Я смогу улететь к себе домой, в случае успеха захвата базы?

Он опять долго смотрел на меня… Постепенно, начинает выводить, эта его манера вести неспешную беседу.

— Нет! — был его ответ. — У нас нет межзвездных кораблей. А захват транспортника, что прилетает за делитиумом, это нереально…. Это действительно невозможно.

— Если Другие обнаружат в тебе кибернетические детали, тебя убьют, — сейчас он смотрел на пол и произносил уже с некоторым волнением. Не настолько он оказался хладнокровным. — Они обязательно обнаружат, что с тобой не все в порядке.

Помолчали.

— И восстановить тебя в прежнем состоянии уже не представляет возможности.

Получите и распишитесь, называется.

— И почему я должен принимать участие в вашей интриге? Я просто завалю здесь, всех вас коротышек и все. Остальное не важно. Почему я должен вообще тебе верить? Ты хочешь прикрыться мной, чтоб не слыть предателем, а в конце меня в расход. Чем ты меня убедишь принять участие в вашем заговоре и в правдивости твоего рассказа? И чем ты меня убедишь тебя простить и не грохнуть за то, что ты со мной сделал?

Вот теперь включай свои эмоции и доказывай мне, сука, о своей невиновности. Нехрен тут самого умного из себя изображать.

Только сейчас обратил внимание на второго пленника. Он застыл как истукан и даже еще сильнее, как мне показалось, посерел. Видимо, у него информационный шок случился.

Жил, поживал себе, серый человечек по имени Нерага Крум. Талантливый врач, успешная карьера, кафедра, переход в исследовательскую деятельность и вот, обещание баснословного гонорара, неслыханные возможности и мерещащиеся впереди открытия. Космос, другие разумные, огромная государственная тайна. А потом медленное сопоставление полученной информации, запрос у начальства и как итог — изоляция лаборатории, невозможность расторжения контракта, из-за национальной безопасности. Следом насильственное переселение семей доктора и других научных деятелей лаборатории в неизвестное место. В конце осознание большой катастрофы для всей родной планеты.

Нерага рассказывал все это обрывочно, коротко, в стиле японских самураев. Даже сложилось впечатление, что сейчас он очень торопится.

Для него уже практически перестала существовать семья, на фоне того, что могло произойти со всеми серокожими. Военные, по его словам, окончательно потеряли чувство реальности и теперь, тупо следуют, принятым пять лет назад планам. Никто из них не может взять ответственность на себя, что-то изменить, еще раз все как следует обдумать. Они стали заложниками своей отлаженной системы подчинения. Были внесены огромные ресурсы, и выгода ожидается в форме перелома всей современной политики целой планеты в пользу одного только государства. Военные подчиняются, работают, как винтики, и уже ничего не решают. Никто ничего не решает. Начинающие сомневаться, быстро пропадали, на их месте оказывались новые, энергичные и ревностно выполняющие букву планов генералы.

— У нас находятся в состоянии искусственной комы еще десять кандидатов на эксперименты. Мы хотели привести их в сознание, но, к сожалению, с первым же проснувшимся не удалось договориться. Он просто не пошел, ни на какие разговоры, сразу проявил агрессию. Несколько наших серьезно пострадали. Больше мы не знаем, что еще предпринять. Здесь мы изолированы, не имеем практически ни какой возможности связаться с другими базами на планете. Мы не имеем транспорта. Также не сможем выйти на поверхность, за неимением защитного оборудования. Нас ненужно охранять. Нам некуда идти. Поэтому нет и оружия на базе. Если мы отказываемся работать, нам просто не поставляют еду, воду и кислород. Все остальные уже давно смирились и на них, возможно нельзя положиться. Такие вот как он, — кивок в сторону Труса, — молодые и доставлены совсем недавно. Из старого контингента, лишь третья часть, все люди науки. За четверых я могу говорить, за всех нет. Техники, все новые, молодые, работают по контракту и много еще не знают. Да и не хотят они знать подробности. Им главное достаток в недалеком будущем.

— Они земляне? Те, кто в коме!

— Нет. Вы были последние из партии терран. Остальные… — он замолчал, подыскивая правильные слова. — Остальные расходный материал.

Ну, вот как его бить, по зубам или в ухо? Пока раздумывал, волна злости откатила. Много еще надо узнать, коль такой откровенный разговор пошел.

— Почему нет видеонаблюдения на базе? Откуда начальство знает о происходящем здесь?

— У нас есть узел связи, но только в экстренном случае полагается им пользоваться. Они боятся Других. Мы совершенно случайно, при разработке месторождения делитиума наткнулись на мертвого киборга. Из того немногого, что удалось узнать, в свободном космосе преследуется распространение этой технологии. Но наши генералы усмотрели в ней шанс выйти на совершенно новый уровень в общении с Другими. Это из мотивов людей в погонах. Поэтому все засекречено и по возможности не оснащено электроникой. Мы не сильно догадываемся о технологической возможности Других отслеживать видео и разные формы передачи информации.

Да… вот тебе и здрасте — я ваша тетя! Большой ворох информации, пока краткой, общей, но чрезвычайно важной. Надо все хорошо обдумать. Мои планы опять весело деформировались, приняли граммульку жадности и выдали желание распятия генералов на обшивке орбитальной станции. Толи еще с моими планами будет!

— Давай загружаться в контейнер. Поедем, посмотрим на других подопытных кроликов, а там и будем рассуждать о дальнейших действиях.

 

Глава 7

По пути собрал урожай удовлетворения — двум серым свернул шею. Причина, если честно, исходила из собственной дурости. При надевании экзоскелета, я почему-то отказался снимать шорты — своего рода атрибут моей независимости. Не позволяло мне мое достоинство снова ходить голышом и все тут.

Первый попавшийся, оказывается, искал и нашел, на свою голову, потерявшегося чудика — нашего рикшу. А потом он обратил свое недовольное внимание и на мою экипировку. Точнее на ту часть, где ноги растут. Пришлось уговаривать заткнуться и больше не любопытствовать. Шея его, на удивление, очень легко хрустнула. Даже сравнил с разламыванием куриной ляжки. Что-то общее по звуку и ощущениям.

За вторым серокожим, так внезапно появившегося в поле зрения пришлось побегать. Я просто нерасторопно долго раздумывал, куда девать первого, и пока потом, закидывал его в контейнер, второй свидетель объявился и сразу же дернул наутек. Догнал быстро, все еще удивляюсь — почему он начал кричать только тогда, когда я его ухватил за шиворот? Теперь остается лишь гадать такой его снисходительности.

Закинул второго в контейнер на радость мычащим сквозь кляп пассажирам, там уже находящимся, и облегченно вздохнул моему решению не втискивать себя в ящик, а его сопровождать.

Теперь планы поменялись и заскакали сайгаками по степи времени. Надо срочно двигать к узлу связи. Чтоб на всякий случай!

В голове выстроил дорожку продвижения и только хотел отпихнуть чудика, не могу я еще им отдавать команды, как он сам отошел от контейнера. Чем меня сильно удивил…. Дальше он меня еще больше удивил, последовав за нами. Что бы это значило? Глянул ему в глаз — ничего. Не увидел я там светящегося свободой интеллекта.

Слава богу, по пути больше никто не встретился. Или они уже попрятались? Картинка, с почти бегом двигающим контейнер экспериментальным биороботом, должна была, получится замечательная. Жаль никто не увидел! Адреналин во мне бушевал, хотелось еще и еще ломать серым курам шейки.

Перед входом пришлось вытягивать из повозки Нерагу Крума, доверяя ему проникновение в помещение. Он был одним из немногих с кодом доступа. Начальник здешний, как-никак!

Ох и недоволен был серый, полежав пот трупами своих соплеменников. Даже свою выдержанность где-то растерял и успел-таки, меня просклонять по-своему. За что и заработал пинок под зад. Нет, ну никакого суеверия и респекта у этой личности. Немного не рассчитал, ноги то у меня сейчас мощные и в железе частично. Но вроде не сломал ему ничего. Сидеть может и не сможет, но думаю, это на пользу. Вообще из-за их роста и некоторой щуплости всегда хочется отвесить подзатыльник, как нашкодившему школьнику. Такие вот ассоциации вырастают из больного местью мозга.

Небольшое, пустое помещение, куда не поместился контейнер. Тумба коммуникатора у стены. Ломать установку как-то очень дурно…. Может ведь еще и пригодиться!

Ошалевший от такой поездки Трус долго приходил в себя, и отказывался понимать, чего я от него хочу. Когда же терпение иссякло, и я пообещал сотворить из него чучело с неправильно развернутой головой, он нашел в себе толику мужества и приступил к разборке аппарата связи.

На случай обмана со стороны серокожего, заставил его отсоединить и взять с собой несколько блоков из аппарата, хоть он и уверял, что хватит одного. Береженного черт бережет.

Что-то с чудиком не все в порядке. Тормозит конкретно, чем удивил даже серого доктора. Пришлось мне, в общем, и дальше пихать контейнер. А Борг так же плелся, сильно отставая следом.

Хороший из меня гонщик контейнера на виражах лабиринта получился. Быстро добрался до места. Никого не встретил, вероятно, все попрятались.

Местные, наверно, по внутренней связи уже языки чешут, гадают и скоро начнут строить планы. Барабан им на шею и палочки в зубы!

Заехали в обширный зал, овальной формы, разумеется, с выставленными рядами саркофагов, с тумбами аппаратуры рядом и тянущимися от них шлангами.

Десять штук — не наврал серый.

Пока осматривался и считал медицинские установки в помещение зашел наш бывший рикша. Скромно так, сразу в сторонку от дверного проема и замер.

Послал сигнал, скопированный от пульта доктора, на закрытие дверей. Только сейчас обратил внимание, на хаотично двигающийся искусственный глаз чудика. Раньше-то, всегда с надеждой глядел на его натуральный. Такое ощущение, что киборг конкретно разладился, съехал с катушек. Или же, часть его самосознания борется за свою независимость. Хорошо бы, если так!

Вывалил из контейнера тела — и мертвых, и еще живых! Силы сейчас немерено, вот и занимаюсь переворачиванием всяких ящиков на колесах. Развлекся немного, наблюдая за их барахтаньем, усилиям отползти от не живых! Весело….

— Ну что профессор, — это я к доктору, вручив ему планшет, — Будем будить лихо? Показывай, где тут тот, буйный? Надеюсь, вы его на запчасти не пустили?

Серокожий прочитав и, по своей привычке, помолчав немного, выдвинул ультиматум:

— Я отказываюсь тебе, чем-либо пособничать, пока мы не заключим договор, где ты обязуешься, больше не убивать моих соплеменников.

И все!

Я, значит, должен обязательство выдать. Силен, серый, сказать нечего. В его то, положении, а все еще пытается независимо себя вести.

И опять я невзначай глянул на чудика. Тот, почему-то, обливался потом, стоя совершенно спокойно, только лишь одна рука подергивалась и глаз искусственный, больше не елозил орбиты, а смотрел прямо на моего серого оппонента.

— У меня вот такая гипотеза возникла, — обратился я снова к моему строптивому пленнику, — Если я начну перед глазами киборгов поочерёдно сворачивать ваши серые нежные шеи, то они начнут понемногу возвращать контроль над своим сознанием. Ты вот специалист, глянь ка, на этого чудика, только внимательно, и вспомни, все свои прегрешения. А так же и то, что мне совершенно пофиг, будешь ты мне помогать или нет. Если будешь, может я еще и сохраню парочку твоих дружков, нет, так и тоже хорошо, меньше думать и планировать. Вас я всех все равно кончу, и в твоей власти, насколько быстро я это сделаю и перейду к следующей фазе моей мести. А если со всеми базами покончу, вырастит новая цель, где вас сволочей целая планета.

Серый, после вычитывания моего длинного монолога, поднял глаза и, на мое удивление, не очень вытаращенные от страшных описаний недалекого будущего, ответил:

— Перестань кривляться, здесь не только моя планета в опасности. Лучше подумай о своей, и как ты здесь оказался?

Сижу я, значит, хрен его знает где, во вселенной и должен думать о моей планете. Мудряк, блин! Меня не воспитывали, чтобы я думал о своей планете. Я должен думать о себе и только. Ну, еще о своем потомстве, конечно. Иногда! А этот мне тут новую философию рисует на плакате перед рожей. И главное кто?! Убийца невиновных, ради своего благополучия.

— Ладно, допустим, ты помогаешь мне…. Я стараюсь всех не убивать…. А, что потом? Потом вы, умненькие, организуетесь и пустите мне кишки на волю, так?

— А что тебе еще остается? — он отвечает резко, чеканя слова. — Либо зачищаешь базу, что еще под вопросом, потом сам мужественно умираешь. Либо мы договариваемся и придерживаемся данного друг другу слова и пытаемся изменить ситуацию к лучшему не только для нас.

Что мне остается? Вопрос, однако! Еще сильно в таком стратегическом плане и не думал. Мне бы их, сволочей, побольше грохнуть. Но опять же… взять хотя-бы этого чудика! Может, получится его вернуть? Есть ведь шанцы. Или эти… Я посмотрел на коробки саркофагов.

А вот хрен тебе серая сволочь. Я хоть и молодой, еще жизненного опыта маловато, но не дурак. Вот они мои союзники, лежат в гробах, а не ты! И ты сука, будешь делать, что тебе скажу я!

— Хорошо! — говорю я ему, немного успокоясь. — Ты мне показываешь, кого я не должен умертвить, взамен делаешь то, что я прошу! Согласен?

Нет, был ответ! Уперся человек, поджопник никак не забудет, гордый!..опять он машинально стал человеком? Собака он серая, а не человек!

— А я сейчас эксперимент проведу, и посмотрю, как ты будешь и дальше не соглашаться с моими условиями. Вон видишь, у чудика рука как-то подозрительно дергается, — доктор стал рассматривать киборга. — И потеет он удивительно много, напрягается, значит постоянно. Я вот сейчас подставлю твоего коллегу Труса ему под дергающуюся руку и посмотрю на твою реакцию. И твое высокомерие тоже изучу.

— Ты обещал оставить его в живых! — при этих словах, внимательно слушающий переговоры и все еще связанный Трус заворочался и замычал сквозь кляп. — Значит, ты остаешься варваром, и договариваться с тобой, нет никакой надобности. Все равно обманешь. Заканчивай уже с нами. Нечего глумиться, времени у тебя остается все меньше на разговоры.

Вот в этом он прав…. По поводу времени. Что-то разболтался я. Встретились тут, два интеллектуала… инопланетных, мля! Кроме как поболтать ничего и не могут.

С этими мыслями я подошел к Трусу и сломал ему палец на руке. Под стоны с сопливым мычанием посмотрел на доктора… и сломал еще один палец.

Моего противника, наконец, проняло и бросило в пот. Но на мое удивление он уставился на киборга.

А того трясло нехило. Чудика болтало, и он еле сохранял равновесие.

После окрика серокожий опять удостоил меня вниманием. Нет, не великомученик он, игрок, холодный, выдержанный игрок. Но всему есть предел. Любой игре.

Я взялся за третий палец Труса…. Доктор не выдержал:

— Прекрати! — на этот раз он кричал. — Пообещай хоть что-нибудь!

Правильно подумал — упертый игрок!

Третий палец я все же Трусу сломал. Невзначай вышло. Еще не получается так тонко с моим зкзоскелетом работать.

Улыбка у меня, наверное, выглядит ужасно. Особенно, когда я широко улыбаюсь, раскрывая вид на мою заправочную станцию во рту. Красивая она, сам в зеркале видел. Блестящая. Это и сломало Нерагу Крума — строптивого доктора, и вероятно хладнокровного игрока, окончательно. Он поник, и уже тихо, хоть и все еще сквозь зубы прошептал:

— Оставь хоть моих друзей, кто не по своей воле здесь работает!

— Если ты мне скажешь, что они будут мне полезны, и пока я буду считать, что это так, пускай живут! Я же не как вы, живодер! — и еще больше раззявил рот в этакой улыбочке.

Нет, что-то есть в этом — когда становиться пофиг, выживешь или нет. Своеобразное чувство всесильности появляется. А это безграничная власть над стихией материи и она лучше любой власти над людьми. Все это выдумки, что над разумными можно иметь власть и тащиться от этого. Они просто не знают, что такое безразличие к своей собственной жизни! И здесь я понял моим скромным мысленным потенциалом, что после такого открытия остается только два пути — или ты герой, или полное ничтожество, делающее, в конце концов себе суицид. И где отличие? В чем оно проявляется? Отдалить на несколько дней мучения пары таких же несчастных, как и я? Кто они мне? Даже не люди! Уничтожить базу? А толку? Найдутся новые доктора и новые лаборатории, а документация экспериментов, конечно же, копируется и сохраняется скрупулёзно. Не может быть на таком уроне по-другому. И что в остатке? А если захватить всю эту рудодобывающую колонию?

Я весело заржал от такого напора моей рассудительности!

Заматывающий лоскутами одежды сломанные пальцы пострадавшего доктор и вдруг переставший стонать Трус, уставились на бесновато смеющегося меня!

Хорошо когда есть, хоть и не реальные, но приятные воображению планы. Когда не просто двигаешься по инерции, а имеешь цель далеко за видимым горизонтом.

Обратил внимание на чудика — он перестал трястись и раскачиваться. А потом взгляд случайно наткнулся на планшет оставленный доктором лежать на полу. Там были написаны мои последние мысли о захвате планеты. Вот тебе и раз! Васька, сволочь механическая, так и продолжал переводить, да передавать дальше мои мысли. Еще раз посмотрел на успокоившегося чудика. Как бы там ни было, но он явно уже не совсем киборг.

 

Глава 8

В коробке саркофага оказалось здоровое, под два метра густо обросшее волосом существо. Те вполне различимые, не смотря на шерстяной покров, участки тела, рассказывали об его вполне гуманоидной породе.

Вообще интересные дела тут в галактике творятся. Похоже, все разумные имеют какую-то общность в генетическом плане. Различия все какие-то внешние. Видимо, сказались отличия среды обитания в эволюционном процессе. Где-то мы все родственники, судя по чудикам и вот по этой горилле, сейчас медленно пытающейся очухаться. Даже серые гады, хоть и не хочется в это верить, но тоже состоят в родне. И если их баб поиметь, получатся, наверно, сероватые гаденыши.

Доктор еще немного поворожил, чего-то там ввел, и волосастый уже пытается сфокусировать зрение.

Все-таки серокожая сволочь и здесь меня провел. Нужные для оживления подопытных препараты, доктор с собой прихватил, как я ему и велел, но вот хватило их, всего лишь только на одного пациента. Вот и думаю, насколько он мне будет еще полезным, с таким то отношением к делу? Так ему мои мысли и пересказал, чтобы немного на досуге подумал и следующий раз принимал правильное решение.

Судя по последующим происшествиям, где-то доктор и прав оказался. Хоть и обманом, но удержал меня от опрометчивого действия — оживить всех сразу. Резкий и чрезвычайно агрессивный народ эти гориллы оказались. И трудно уговариваемые, к тому же.

Я, конечно, польщен, что во мне с первого взгляда угадывают главнокомандующего здешним парадом, но вот так реагировать, считаю, было лишним.

Наладив зрение и осмотревшись, волосатый пошевелился, проверил, значит, свою свободу тела. Потом свесил с лежанки саркофага ноги и сел, придерживаясь руками о край постели. Это я так думал….

И ведь специально композицию из мертвых серых создавал, да связанного Труса туда же положил — перед его взором. Типа вот они враги, а мы, значит, союзники. А я, собственно вообще, спаситель вселенной!

Как оказалось, ему пофиг такой натюрморт. Ему нужен враг и он его быстро вычислил. Меня то есть.

Удивительно, пролежать в коме и такая прыть. Он неожиданно оттолкнулся руками, ускорился ногами и в прыжке свалил меня дурака на пол. Его ловкость на этом, слава чертям, и закончилась. А может и мой экзоскелет помог. Я успел-таки его поддеть и уже падая отшвырнуть на приличное от себя расстояние. И пока он, собравшись с остатками своих сил, пытался на всех четырех подползти, я уже принял вертикальное положение.

Упертый товарищ, блин. Пришлось немного поколотить. Когда он обмяк, я потаскал его рожей перед мертвыми серокожими. Кажется, начал понимать и что-то там непонятное мычать.

Теперь ясно, как серые папуасы с этой гориллой справились. Его силы хватило только на один рывок, дальше сказалось продолжительное лежание в коме. Но силён, сказать нечего. Как раз то, что нужно. Осталось только найти с ним общий язык.

Таская это обросшее чудо за шкирку по помещению, и, в конце концов, выдрав клок шерсти, подумалось вдруг о собственном внешнем виде. Потрогал рукой подбородок, гладко. А ведь не брился, и никто за мной не ухаживал. Дернул себя за волосы на голове, в руке остался небольшой такой клочок линяющих волос. Еще один маленький пунктик к общему счету. Записал в папочку, чтоб не забыть!

Усадил моего нового друга на пол, попинал ноги, заставляя их скрестить под собой. Нефиг мне тут попрыгунские трюки показывать. Забавная получилась картинка — если побрить, точно на китайца будет похож. На большого и старого китайца.

Волосатик, хоть и выдохся, да кряхтит отбитыми мной частями тела, но из-за густых бровей продолжает проглядывать совсем не добрый взгляд.

Посмотрели друг на друга… как бы и времени много нет, но и для каких либо передвижений товарищ все равно не годен. Ему явно надо немного оклематься. Или стимулятора вколоть. Но чего нет того нет, благодаря так основательно страхующегося Нераге Круму. Даже зауважал серокожего немного. Ведь была такая мыслишка, чтоб сильно не напрягаться с этим слишком умным доктором, удавить его после акции оживления волосатиков. Он значит, вон что выкинул — нужность свою продлил. Хотя, честно если, его убивать, это расточительство будет. В данной то ситуации! Кто мне тогда заправку изо рта удалять будет? Так и останусь, что ли, до конца своих дней этакой заправской улыбкой щеголять?

Поиграли в гляделки, успокоились. Горилла покосился по сторонам, изучил обстановку, посмотрел на народ здесь обитающий. Потом вопросительно показал мне на Нерагу и сделал вполне понятный жест — с перечеркиванием горла.

В ответ тычу пальцем на доктора и на меня, типа он мой. Удовлетворительный кивок от собеседника.

Дальше он рассмотрел открытый саркофаг, посчитал остальные и, как бы намекая, уставился на меня. Должен я ему три рубля…. Вот точно, должен, но забыл!

Опять пальцем в него, потом на себя и хлопаю по губам. Так, вроде, индейцы с бледнолицыми в кино разговоры вели. Ворох волос опять всколыхнулся, он понял.

Дальше ему 'рассказываю' сколько еще нехороших есть и сколько 'наших'.

И вдруг мысль:

— Нерага, а как вы хотели с ними договариваться? — посылаю вопрос на планшет к серому.

— При поставке новых пленников прилагается памятка в виде файла с особенностями их языка и шрифта к авто-переводчику. Это бонус такой от Других. Мы потом вносим эти данные в имплантаты киборгов.

— А почему у меня нет данных на этих волосатых?

— Они прибыли совсем недавно, после твоей инициации. И они были предназначены совсем для другой серии опытов. Не для переработки в киборгов.

— Значит на убой! — подтверждения я, конечно, не дождался. — И почему ты с этим лично не договорился, когда его уже утихомирили?

— Он не хотел ни о чем договариваться.

— Тогда неси сюда свой аппарат, сейчас будем смотреть, как заработает наше общение на интерактивной основе.

Он вытащил из контейнера другой планшет. Опять мой прокол, и благодарность с занесением доктору. Вот ведь, серая мозговитость, продумал почти все, кроме того, что я начну его серое племя так скоро истреблять. Поэтому он и взбеленился, похоже.

А я получается, дебил, о мелочах совершенно не думаю.

Но тут оказалось, дебилом являюсь не только я, но и весь серокожий генералитет вместе с доктором. Инопланетяне, которые Другие, алотаров нагло обули. Мой вероятный союзник, волосатик, просто не умел читать.

Своим толстым волосатым пальцем он еще пытался, что-то там водить по экрану планшета, при этом шевеля губами и пыжась, но, в конце концов, сильно расстроившись, сдался.

Мне аж жалко его стало. Такой у него вид сделался, как будто миллион на рулетке проиграл. Планшету горилла удивился, но виду старался не подать. Когда же там появились буквы, так даже обрадовался, увидев что-то знакомое, родное.

Это ж, с какого отсталого мира их загребли?

Стал заметен слабеющий эффект стимулятора. Волосатый еще держался, изобразив из себя статую каменного Будды, но вскоре, во время моего разговора с доктором, насчет отправки за новой партией стимуляторов, не выдержал и завалился на бок.

Сознание он не потерял, просто настолько ослаб, что уже не мог держаться горизонтально.

И что мне делать дальше, спрашиваю я себя, главнокомандующего генералиссимуса по захвату этой планеты?

Хотел положить волосатого обратно в саркофаг и наткнулся на недовольство, посредством мычания и дерганья конечностями, но самым выразительным действием повлиял на меня его полный ненависти взгляд. Решил не перегибать с будущим союзником и оставил его валяться на полу. Связывать не стал по той же причине. Да и зачем, в его то состоянии? И тащить с собой…. Я ведь не грузчиком здесь, в конце концов, работать подрядился!

Выдвинулись втроем. Вернее вчетвером, считая плетущегося следом чудика. Серых пленных привязал друг к другу за руки, на случай попытки убежать от меня.

И снова, в который уже раз плутаем по лабиринту коридоров. Однажды заметил улепётывающего серокожего. Догонять не стал. Никуда не денется. Предположение, что все уже в курсе о моей забастовке, подтвердилось. Еще бы угадать их последующие шаги….

Вот сейчас и узнаю…. Открываются двери, а там представители серого общества собрались в количестве десяти особей. Некоторые мне знакомы — бригада медиков-экспериментаторов. Объявились на рабочем месте, значит.

Стоим, любуемся эффектом ступора друг у друга. И только я собрался приступить к активному действию, за пропаганду преобладания красного цвета над серым, как доктор, втянув за собой Труса, встал на пути правосудия, начал кричать и беситься. Я аж остолбенел, от такого проявления сумасшествия у серокожего. Истеричным он тоже может быть, оказывается!

Ну, вот действительно, раз чего-то вовремя не сделаешь, потом это будет в два раза трудней сотворить. Все чаще убеждаюсь — надо было сразу эту его сильно умную голову отворачивать от остальной тушки. Когда пришел в себя и уже намеривался отодвинуть доктора в сторону и приступить наконец-то к делу, он меня снова озадачил:

— Что ты сможешь предложить волосатым варварам?

Что я им могу предложить? А, действительно — что? В моем распоряжении только благородная и свободная смерть.

— Когда они все придут в чувство, ты им станешь не нужен, потому что, ты один и ты чужак! — добавил доктор пищу моим сомнениям. — Тебе просто нечего будет противопоставить им. И в итоге мы все погибнем, не принеся никакой пользы.

Вот насчет пользы он неправ.

— Как это не принесу пользы? — высказал я ему свою точку зрения. — Очень даже принесу. Каждый мертвый серокожий уже большая польза. А вас тут, вон сколько!

Я же говорю — умный серый и теперь всегда с планшетом ходит. Умудрился его за пояс заткнуть и сейчас вчитывается в правильные слова. Правильные, потому что мои.

Толпа, тоже потихоньку выходит из ступора и начинает оглядываться, искать пути отхода. Пути бегства, то есть.

Я же, чувствую, что во мне опять просыпается псих. Грабит эта серая докторская сволочь мою самоуверенность, нагло выгребая ее огромным ковшом экскаватора. Как учитель физкультуры у тех, кто не подходит под его стандарт здорового ребенка.

— Хорош верещать и строить здесь самого умного! Выкладывай что думаешь, а я буду решать, — психа во мне надо обязательно чем то занять.

Конструктивный диалог заменяет любую агрессию. Вроде, как-то так. Ну ладно — сменю и я пока свою агрессию на побазарить.

— Мы вызовем сюда начальство, под каким-нибудь предлогом и только сообща сможем с ними справиться.

Вот это уже интересно. Что-то такое и у меня в голове витало, но так, неясно, типа потом, когда очередь до этого дойдет. А здесь уже конкретное предложение.

 

Глава 9

А вот, наконец-то, и чудик нарисовался. Он остановился в дверях и чего-то там задумался. Если конечно, ему еще осталось, чем думать! Его постоянная нерешительность, создавала и впрямь вид задумчивости. А на самом деле, как я подозревал, это простое торможение во всех его двигательных намерениях. Передвигался он медленно, словно просчитывая каждый свой шаг.

Послал ему команду заходить, не сильно ожидая положительной реакции. Но он действительно, в своей манере — дергано, как будто ноги подвластны вовсе не ему, прошел в помещение. Подчиняется, оказывается, иногда.

Доктор, уже по привычке постоянно поглядывающий на экран планшета, прочитав появившуюся там надпись, предназначенную для чудика, удивленно воззрился на киборга. Потом свой задумчивый, затуманенный взгляд он перевел на меня, все еще сильно сомневаясь в произошедшей с нами метаморфозой. Но, скорее, это у него такой отходняк после случившейся истерики.

И действительно, Нерага встряхнул свою серую головушку и снова стал, как раньше — взвешивать и расценивать окружающую действительность по пользе в его деле. Именно так — в его деле.

Ну, это мы сейчас немного подкорректируем. А то вижу, остальные поглядывают на доктора, очень уж, с большой надеждой. Как бы его в героя былинного не записали!

— Ты это правильно делаешь, когда головой трясешь. Так дурные мысли хорошо отгоняются. А теперь давай, отделяй своих от не своих.

— Они здесь все нужные нам, для достижения определенных целей.

Текст, что я передаю, внимает только доктор. Вроде и хорошо, но вот его ответы слышат все. Иногда это и не очень полезно. Не может он быть в таких условиях откровенным. Политик хренов. Сейчас ему приходится быть прямолинейным и отстаивать всех, зарабатывая этим положительный имидж и полезность в глазах соотечественников. Для меня, лучше бы в данный момент определенность, а не шоу с выходом на сцену и прочими рукоплесканиями. С другой стороны… пускай повертится. А я посмотрю, насколько он смышленый серокожий!

— Пускай будет так. Только, вот те двое, — я указал в толпе на техников, что не так давно мучали меня экспериментами рефлексов тела, — очень подходят в жертву моему хорошему самочувствию и рассудительности в дальнейших наших отношениях.

Детали моей речи толпа серых, конечно, не знала, но вот тыканье пальцем на обоих техников однозначно подразумевало что-то нехорошее. После замявшегося и не находящего выхода из данной ситуации доктора, это стало отчетливо ясно.

— Мне понадобятся ассистенты при удалении некоторых искусственных объектов из твоего тела… — нашелся он, наконец. — Ты ведь хотел, кое-что удалить!

— Так я же не всех на суд ваших богов отправил. Где-то еще бродит по базе парочка твоих помощников. Их и возьмешь в подручные.

— Но они, только выполняли программу исследований, — глаза его не мигая, указывая на внутреннее напряжение, уставились на меня. И видел я в них упрямство, смешенное с растерянностью, не находящего оправдательных доводов человека.

Стоп — опять человека?

— Тогда покажи мне на того, кто эту программу составлял, — и вновь я выставил мою прекрасную, нержавеющую заправочную станцию в обаятельной улыбке раскрытого рта.

По-другому улыбаться, у меня просто не получается. Особенно последнее время….

Как я, все-таки изменился! Вернее, как они меня изменили. Абсолютно все вокруг становится побоку, не важным, не нужным и лишь только иногда, как вот сейчас, вспоминаю обиды, и хочется поглумиться над ситуацией, перевернувшейся для местных с головы на попу. Ну и дойти, конечно, до намеченной далекой цели. С наиболее меньшим коллективом серых, разумеется. Осталось только правильно высчитать, какое будет это приемлемое количество будущих коллег.

— Я составлял эту программу, — вот опять шоу, с гордо поднятой головой.

— Потому как, у тебя иммунитет, данным мной словом и нашим предварительным и не до конца составленным договором, то придется отчитываться твоим подчинённым, — я опять многозначительно потыкал пальцем на техников.

Другие в толпе подсознательно, по сантиметру, отделялись от этих двоих. Чувствовали уже, что те идут на забой. Стадные инстинкты у них вдруг проснулись. Да, это вам не над бездушными киборгами издеваться.

— Тогда убей меня! Иначе я отказываюсь с тобой сотрудничать.

Вот опять этот упрямый игрок. А может я и ошибаюсь. Не игрок он вовсе, а такая же крыса, как и я, загнанная в угол.

И мне вдруг пришла мысль…. А у доктора от нее потекли слезы. Значит, достучался я до его раскаяния, или же они от бессилия что-либо изменить? Ничего, вот и ты побудешь в шкуре безучастного наблюдателя.

Я послал чудику команду, будучи не уверенным в ее исполнении.

Но все прошло обыденно. Киборг, какое-то время раздумывал, сопровождая это тряской и раскачиванием тела, потом поборов нерешительность и уже не дергаясь, как обычно, переместился к техникам. Затем резко, сразу двумя руками, смял им грудную клетку. Высвободил грешные души из неволи!

Минута молчания павшим. Все, кроме меня, опешили.

А я занимался серфингом на волне удовлетворения, широко раззявив рот и блестя заправкой.

Чудик, до переделки в киборга, наверно, каратистом был. Так его и назову — Брюс Ли. Выглядит он, правда, страшнее всякого китайца, с металлом и шрамами на лице. Да еще и своя врожденная инопланетная, не человеческая, безобразность.

О! Ради этого злого взгляда от доктора уже стоило жить. Раньше то, он больше сочувственно смотрел, а сейчас как…. Ох-хо-хо! Не все ему белым и пушистым ходить и из себя умницу строить.

Радость, к сожалению, как-то быстро прошла. Не очень то и удовлетворила меня эта месть. Вот если бы главных генералов, то да….

А толпа окончательно сошла с пьедестала разумных на уровень баранов перед забоем. Даже умудрились какие-то похожие звуки издавать, толи мычание, толи блеяние. Один вообще в обморок свалился. Нет, все-таки Нерага Крум выглядит на этом фоне в более человеческом обличии. Его хоть иногда уважать за стойкость и упертость разрешено.

Наверно, некоторые правила поведения во всей галактике одинаковы. Чем слабее духом разумный, тем более он подвержен, творить зло. Особенно когда в толпе, когда кто-то несет ответственность решения, а они только исполняют.

Я смотрел на доктора и уже не улыбался:

— А ты что думал, что ты тут поторгуешься, и потом все простится, да забудется? Нет, торговля будет только после взятия орбитальной базы с выявлением всех руководителей этой вашей параши. И тебе надо набивать себе цену, именно в ключе разбирательства после драки. Заслужишь, получишь прощение, и может быть даже пряник. Если усердно и без пререкательств будешь все делать. Да правильные советы советовать, раз уж такой головастый! Теперь смотри на меня и говори, что принимаешь такие условия, и вслух перед твоими друзьями клянешься в подчинении мне вплоть до захвата центральной базы и наказания всех виновных в этой интриге. Если нет, разговор окончен!

Я вам здесь еще Нюрнберг устрою, сукины дети!

Он долго молчал, уставившись в текст моего послания.

— Я дам клятву восстановления правосудия в этой звездной системе… — он сделал выразительную паузу, — если ты лично пообещаешь, нет, поклянёшься, ни кого не убивать без разбирательства его вины.

Ну вот, только начал его немного воспринимать, как человека, а он опять змеей изворачивается. На публику опять играет что ли? Так зрителей сейчас меньше станет. Это я быстро, и с превеликим желанием.

— Я жду клятвы! — тоже ведь могу быть упрямым.

Видно же, что он устал. Его уже однажды товарищи генералы сломали, и сейчас он наученный опытом, ни в какую не хочет подписываться, несмотря на всю усталость от такой жизни. Каково это в шкуре крысы побывать? Вот и наслаждайся гад. Незаменимый, к сожалению, гад! Лишь бы не впал в апатию. Такой мне нафиг не нужен.

Долго. Слишком долго я ждал от него вразумительного ответа. Но доктор, слава богу, не стал больше меня докучать выкручиванием из конкретно поставленного условия.

Клятву он дал. Сначала тихо, потом по моей просьбе, громко и уже с некоторой облегченностью повторил, что бы все четко расслышали.

Смутившиеся блики серых папуасов, еще окончательно не отошедших от шока побывать на краю смерти и видеть буквально в шаге от себя ее красивые завихрения. Они еще не до конца осознали, что избежали ее объятий благодаря тому же доктору. Я ведь уже был в том состоянии, не оставлять после себя ни чего. И никого. Но ситуацию спасла его серая мозговитость, по имени Нерага Крум.

А вот решил бы доктор подобно мне, что идет оно все коромыслом? И что бы тогда я имел в итоге? На грани практически прошел. Если в стратегическом плане смотреть, конечно.

— Вот и хорошо! — послание теперь уже точно моему подчиненному.

Ну, условно подчиненному, потому как может и предать. Очень даже легко может. Его уже ломали и, похоже, не раз заставляя идти против собственного уважения. Таким существам не очень и стоит доверять, думается мне. Хотя, это всего лишь предположение, теория. Поживем, увидим!

— Теперь рассказывай своим всю подоплеку и опасности для твоего же народа в целом от этой интриги ваших военных. Ты вроде говорил, что многие ничего не знают, — Нерага отрешенно задрал подбородок вверх, подтверждая, значит. — А пока будешь проводить политинформацию, я с Брюс Ли этой вашей говнянкой подкормлюсь. Покажи только сначала, где стоит говновозка и как ей пользоваться.

Пока 'заправлялся' от тележки с баком питательной смеси, Нерага довел до теперь уже соратников (а куда им еще деваться) общие сведения по некоторым планам генералов. Я тоже послушал, узнал некоторые интересные моменты.

Контракт то они все подписали и получали неплохие деньги, но вот дальнейшая судьба серокожих вышедших из договора, остается неизвестной. Судя по решимости командования сохранить, во что бы то ни стало секретность, надеяться на личную свободу после работы не стоит. Доктор обмолвился так же в наличии у него доказательств о непорядочности военных. И ознакомить всех с ними сможет только после благополучного исхода предприятия по освобождению самих себя. На вопрос — почему не сейчас, он только намекнул, что информация в киборгах, и он не имеет права разглашать ее сейчас, пока не будет, уверен в нашей победе.

По-моему, агитатор из него плохой. Но результат есть — папуасы задумались. И уже перестали представлять стадо. Хоть это на пользу.

Вот насчет доказательств надо будет с ним поговорить. Не следует мне ждать окончания нашей революции. Вдруг что полезное вылезет!

Потом я изучал устройство туалета серокожих. Все понятно и все похоже на наши унитазы, за исключением высоты устройства и материала, из чего они сделаны. А вот туалетная бумага была настоящая! Даже удивился и безразмерно обрадовался. Уровень цивилизации (или цивилизованности?) у нас, значит, где-то схож. Такое вот мерило я выдумал — то, чем питаемся и как оправляемся.

Приходится мне теперь сначала давать мысленную команду останкам Василия и только после приступать к делу, так сказать. Такое вот наследство от экспериментов, блин. Но где-то и удобно, могу долго терпеть. Полезное свойство организма при посещении пивнушки, например.

Взгрустнулось — где я теперь еще найду пивной бар?

Серокожие под охраной Брюс Ли, чтоб наверняка не сбежали, занимались сбором медикаментов и аппаратуры для нашего следующего предприятия по оживлению волосатиков. Так же на них лежала обязанность найти и отладить возможность коммуникации с не умеющими читать гориллами. Руководство было поручено четверым, единственным доверенным Нераги Крума. А мы с доктором уединились в бывших моих апартаментах, на предмет серьезного разговора.

Нерага сначала, с трудом выкладывал новости, а потом его прорвало. Видимо складывание с плеч тяжести ноши ответственности, сильно сказалось на его откровении.

Правда, свою ответственность он отдал не добровольно, вынужденно. Под мощным, так сказать, влиянием силового напора и моей бесшабашности. Но все равно, это сильно на него повлияло и, как мне кажется, в лучшую сторону.

Он мне рассказал о своих подозрениях по наличию крота на базе. Не исключено, что их несколько.

А я вот, в этом направлении, еще совсем не думал. Век живи, век учись! По логике, конечно, власть на центральной базе обязательно должна была так поступить.

Но кое-что из мыслей Крума, было и утешительным. Каждый раз, после каких либо ЧП, на базу прибывал контролер в сопровождении пяти вооруженных охранников и он совершенно не знал о подробностях происшествия. Это означает, что осведомитель на базе может передавать только короткий сигнал, но не какую либо информацию. Это опять же вписывается в рамки логики, если учесть конспирацию серокожего командования от инопланетян.

Дальше, эта серая сволочь, вогнал меня в поганую эмоциональную неуравновешенность. Или он честным стать решил?

— Мои действия стали причинной сохранения твоего контроля над частью сознания, — он говорил спокойно, как на исповеди, давно решив, что так надо. — Это был акт безрассудного отчаяния. Я уже не мог оттягивать завершения экспериментов. Технология уже готова к серийному производству. Здесь находятся осведомители, куча бездарей, погнавшихся за большими гонорарами и всего только четверо единомышленников. Я хотел срыва этого эксперимента и совершенно не ожидал такого результата. Раньше уже был случай…

Он замолк, погрузившись в свои мысли. Я не стал его тормошить, портить такой его порыв откровенности.

— Мой предшественник, глава медицинской части эксперимента покончил с собой. Он не нашел достойного выхода из создавшейся ситуации. Я тогда был новичок, и здесь находилось много больше народу. Все были подвержены эйфории от открывшихся новых границ в науке. Потом он что-то сделал с одним из киборгов первой серии. Ты их называешь 'Чудиками'. Этот киборг убил своего создателя, а также многих попавшихся ему на пути. Все думали о несчастном случае… — Нерага, вздохнул, оглядел помещение, словно там была многолюдная аудитория. — Но только я знаю, что это не так. Он покончил с собой таким вот изощренным способом. Перед этим им были уничтожены последние данные по эксперименту, что еще не ушли в архив на центральной базе. И он оставил мне весточку. Хоть и были мы врагами. Я считал его старым маразматиком, тормозящим научный процесс.

— После того случая прошло пять лет. Была запущена новая программа. Я смог убедить командование, что внешний вид будущих бойцов — киборгов не должен быть таким чуждым для населения. В это время я хотел найти выход, достучаться до высшего руководства. Но добился лишь полной изоляции лаборатории и постоянную смену персонала. А моя семья стала заложником моей строптивости. Их тоже изолировали и дали мне об этом знать.

Он замолк, и, похоже, погрузился в прошлое.

— Как ты достиг сохранения моего сознания? — нарушил я воспоминания доктора.

— А это был не научный метод. Это я уже просто так, не находя больше предлога для задержки эксперимента, подменил несколько микро-имплантатов. Мы все еще не знаем, как действительно работает эта технология. Мы всего лишь делаем копию того найденного Борга и его аппаратуры. Нам удалось научиться копировать вживляемые элементы, правда не всегда так хорошо, как в оригинале, но все же работает. Сбои случаются все реже и реже.

Я вспомнил его слезы, когда были убиты техники. Он считает себя виноватым в их смерти. А мне что, коли они друг друга в заложниках держат, искать главного виноватого до посинения? А ведь его не существует. Вина складывается по песчинке, каждым таким вот техником, доктором, ученным, военным в огромный ком. И если его не остановить, отшибая по кусочку, он сомнет всех. Это я уже знаю по истории Земли. И пускай винит себя до смерти, мне это по барабану. У меня своя дорога и не стой на ней, зашибу!

Что-то я сильно разволновался, и снова захотелось кого-нибудь удавить. Надо держать эмоции под контролем. Все ведь только начинается.

 

Глава 10

Наконец, наша толпа тронулась в путь. Брюс Ли, все еще дерганой, замысловатой походкой экспериментальных танцев, замыкал шествие. Вообще, я заметил, при исполнении команд он двигается вполне нормально, не дергается как наркоман в абстиненции. Еще он наотрез не хотел понимать, что от него хотят, например, когда я пытался заставить его толкать тележку, груженную всяким лабораторным скарбом. Хитрожопость, под маскировкой кибернетических изъянов, так и лезет из него. Вот серокожих он уничтожал бы всегда и с большой охотой, наверно. Но по какой-то странной причине, не мог это делать без получения приказа со стороны. Такие вот у него завихрения в мозгах случились. Или в программах?

А еще, Трус кардинально изменил свое отношение ко мне и теперь старался всегда, по возможности, находиться поближе. Объяснение — он тот самый осведомитель. Раскрыли его просто — я вспомнил случай из моего детства, когда мы подпалили осенью листву на школьном дворе, чтобы не убирать ее потом. Дураки мы что ли, с граблями корячиться! Так потом всех пацанов, по очереди вызывал к себе директор, уверял, что все уже знает и после чистосердечного признания, клятвенно обещал никого не наказывать. Всех виновных он выявил, обещание свое сдержал, но отдельное и жесткое собеседование со всеми участниками поджога устроил. Было стыдно. Кто-то ведь из нас повелся и обо всех грешках ему поведал. Так и не узнали, кто это был.

Сейчас я применил похожую тактику, только оставил Нерагу скромно сидеть в сторонке и являть из себя все ведающего на этой базе. После повторного обещания оставить в живых, Трус и запел. Действительно был у него маленький приборчик, припрятанный в личных вещах. И мог он им передавать только коротенький сигнал, извещающий, что что-то случилось. И все, больше он ничем не поделился. Разве что завербовали его банально, обещая дополнительную премию и запугивая, играя на его слабовольном характере.

Везение пока на моей стороне, но расслабляться все равно не стоит — могли быть и еще кроты.

Пришли, а там…. Наш волосатый друг, немного оклемавшись, открыл саркофаги и пытается теперь вытаскивать соплеменников из них. Ведь сам еле на ногах держится, а туда же. Двое уже валяются на полу, и скоро там очутится третий. На нас главный герой этого представления, не обратил ни какого внимания и продолжал дальше пыхтеть, стаскивая вниз очередного товарища.

— Им ничего не угрожает? — указав на лежачих, на полу волосатиков, спросил я у доктора.

После закачки генератора речи на планшеты общество могло меня слушать. Скорость общения, во всяком случае, выросла, несмотря на ряд недостатков в машинном, без интонаций, озвучивании текста.

Нерага ничего не ответил, быстро направился к пациентам, на ходу давая указания доставать нужные препараты. Ну и мне бросил, чтобы я остановил деятельность нашего волосатого чрезмерно инициативного товарища. Причем назвал его по имени народа Лиром.

Я сидел напротив волосатого здоровяка Лирома. Этот экземпляр был не таким то и обросшим по сравнению со своими соплеменниками. Все еще хорошо видны последствия стрижки и даже, кажется, бритья.

Справа от него разместился наш первый разбуженный. Он уже поведал о своих впечатлениях от знакомства со мной и, судя по нехорошему взгляду своего командира на серокожих, рассказал и о них тоже.

Диалог получался с трудом. Для генератора речи не хватало данных, внятными были лишь некоторые, простые слова из речи Лиромов. Но к счастью этот представитель волосатого народа умел читать.

После изучающих переглядываний он первый прервал молчание и представился:

— Мартинат, — грубый, с хрипотцой голос, немного шипящий на согласной 'т'.

А мне совсем расхотелось называть мое имя. Коленька, Коля, Колька, Николай и наконец, завершающий список преобразований имени — Колян. Что осталось от того Коляна во мне? Кажется, уже ничего и не осталось. Безжалостная машина смерти я сейчас. И машина, в прямом смысле. Вон даже механический глаз сам по себе сканирует моего собеседника на предмет уязвимости тела. Где кости потоньше, а где потолще и все такое прочее. Все на случай выведения этого организма из строя. Я не хотел, марать память моего счастливого детства, называя себя сейчас тем именем.

Вдруг вспомнился другой герой мести, несущий смерть:

— Зови меня Рембо! Я с планеты Земля! — герой, правда, киношный, больше для прыщавого юношеского восприятия, но характеризующий, как нельзя правильно, мою теперешнюю суть.

На слове планета Мартинат, поперхнулся, переглянулся со своим соотечественником.

— Значит, Апром еще не призвал нас к себе на службу! — не увидев во мне понимания, добавил: — Если он решил дать еще испытание, я принимаю вызов, и остальные лиромы последуют мне. Являешься ли ты его посланником, что бы передать эту весть?

Кажется все еще хуже, чем я себе представлял! Похоже, голова у них забита мифологическими представлениями под крышку. Апром, что-то вроде божества получается. Сразу подкралась идейка, использовать эти верования волосатиков, но остатки человеческой совести запротестовали против такого глумления над неграмотными.

— Нет, Апром еще не готов к встречи с тобой и твоими лиромами! И я не являюсь его посланником. Вы находитесь на планете Гингбар, — снова переглядывание меж оппонентами. — Я освободил тебя из плена, и так же готов освободить твоих собратьев.

Он уставился на пол и долго думал. Вот, блин, тугодумы.

— Как мы попали из повозки Апрама в мир Гингбара?

Только сейчас сообразил, что у них нет понятия слова 'планета' и компьютер переводит его как 'мир'.

— Этого я не знаю. Знаю лишь то, что повозка принадлежала не Апрому.

Взгляд Мартината изменился, стал еще недоверчивым, и уже был готов смотреть с ненавистью.

— Ты лжешь! Эта была повозка Апрома! Она забирает героев. Так было всегда.

Мне здесь только еще религиозных диспутов не хватало! Абсурд прям. Сижу на богом забытой планете, наполовину киборг и должен убеждать волосатого фанатика о его заблуждении в религиозном вопросе.

— Не буду с тобой спорить о твоем понимании некоторых вещей. Расскажу тебе лишь о том, что было бы, не подними я здесь восстания, — и указал на одиноко стоящего Брус Ли. — Вот в таких бездушных рабов вас хотели превратить. Они и из меня пытались такое сделать, но я их победил.

Он внимательно, рассмотрел чудика.

— Кто они, эти колдуны?

Я указал на серокожих.

— Почему ты не убьешь их тогда?

— Эти особи дали мне клятву верности.

— Если ты не можешь их убить из-за клятвы, то это сделаю я. Мне они не давали присягу, — дружелюбным Мартинат совсем не выглядел.

— Тогда мне придется убить тебя.

— Ты будешь в своем праве, — согласился он. — Я не смогу с тобой сразится за право мести на равных, потому как повержен чарами колдунов и сильно ослаб. Апром не примет меня тогда, не сумевшего отомстить укравшим его повозку.

Да, трудны дела господни. Ожидал всякого, но не в такой же извращенной форме! Срочно вспоминаем фильмы о средневековых временах.

— Есть и другой путь не потерять честь в глазах Апрома. Готов ли ты его выслушать?

— Говори!

Незаметно так, наш диалог перешел в какую-то абсурдную и в тоже время официальную форму.

— Я могу тебе предложить месть над главными колдунами из этого народа, — я сделал паузу, что бы он хорошо усвоил пряник. — Но для этого, ты должен дать мне клятву верности. Иначе я вынужден буду тебя и твоих соотечественников убить. Ставки очень высоки. Или ты со мной, или ты против меня — другого в этой ситуации быть не может. Надеюсь, ты это поймешь!

— Как прозывается народ колдунов? — озадачил он меня вдруг.

Зубы сволочь заговаривает, время для обдумывания предложения выигрывает.

— Они с планеты Алотар.

— Алотары, значит! Они тоже не в своем мире?

— Этот мир и для них чужой. Здесь можно жить только в пределах построек или ходить в специальной одежде или в повозках, подобной тем, что принадлежат Апрому.

— Они украли повозки, их надо за это покарать!

Уже по второму кругу пошло. Дипломат хренов. И видно же, как он безуспешно ищет выход отмазаться от клятвы и остаться в живых, чтобы значит, на белом коне самостоятельно всем отомстить и всех наказать.

— Я дам тебе время на обдумывание. Но не много. Враги уже направляются сюда. Или ты со мной и сражаешься или ты раздумываешь долго и гибнешь без чести.

— Могу я знать какую клятву и кому ты давал сам?

Ну что же, и здесь не будем врать.

— Я давал клятву моему богу Эгоизмус, что не остановлюсь, пока все причастные к моему похищению и надругательством над моим телом не получат по заслугам, — я специально применил иностранное слово, чтобы Нерага, читающий на планшете наши переговоры, от бога с обозначением 'эгоизм', не сильно был обескуражен.

И да, я давал себе такую клятву, правда, еще не оформленную в слова. Вот сейчас заодно и оформил.

Мартинат дал согласие на клятву верности. Но я ведь тоже не лыком шитый. Велел привести в сознание остальных лиромов и уже всей гурьбой…. Главное, чтобы они друг перед другом клятвы держались.

Потом томительное ожидание, когда лиромы в дальнем углу вдоволь нашепчутся и пока их главный не убедит фанатиков в правильности своего решения.

Но и я время зря не терял. Отрядил компьютерщиков, во главе с Трусом, заниматься совершенствованием программы для общения меж различными народами. Медики составляли план наиболее быстрого вывода лиромов из ослабленного состояния. Не во вред их здоровью, разумеется. А то, знаю я этих серокожих алотарских докторов!

Мы же с Нерагой занялись разработкой наших дальнейших мероприятий и вычислением оставшегося нам времени на их исполнение. Получалась не очень радужная картина. Времени было в обрез. А еще предстояло убедить, или же убить, что мне было ближе, остальное серое поголовье базы.

И здесь Нерага, сволочь такая, снова меня удивил. Сколько у него еще несказанного запрятано? Тоже ведь, все пытается занять мою кровожадную суть чем-нибудь другим.

— Тот киборг, что пришел в себя и убил моего предшественника, все еще жив. Я иногда общаюсь с ним. Он стал за все эти годы очень мудрым. Очень большое влияние оказало на меня общение с ним. Но с ним трудно разговаривать. Он находится в несколько другом, особом психологическом состоянии. Если нам останется время или же мы победим, тебе надо обязательно с ним встретиться!

 

Глава 11

Как мне надоели эти изогнутые, кривые стены! Представил вдруг простор — бьющий ослепляющими стрелами восход солнца на фоне еще темного колышущегося, нескончаемого моря. Аж глаза прикрыл, чтоб не разменивать силу красоты представленной картиры на здешнюю реальность.

Монотонный гомон алотаров низвергал все усилия отдаться воображению и удалиться от этих сволочей подальше. Сейчас почувствовал, как я сильно устал. Хоть и потребность во сне не ощущается, но где то же должен быть предел напряжению психики. Нерага мне рассказывал, что они работали над проблемой контроля сна. Устраивали мне виртуальные полеты и фиксировали при этом удивительные способности мозга превращать активность нервных клеток в регенеративную форму. Поэтому мне и хватало всего четырех часов, циклов по-ихнему, на отдых.

Враги возможно уже где-то на подлете, а мы тут ведем нескончаемые разговоры. И все, потому что я бесконечно устал.

Лиромы, недобро поглядывая, то на гомонящих серокожих коротышек, то с некоторым непониманием на меня, расположившись вокруг своего командира чуть в стороне от всех. Их непонимание скоро ведь может перерасти и в неприятие. Это и дураку ясно. Но вот совершенно не хочется двигаться. Усталость и противоречия во мне сыграли злую шутку. Я ведь осознавал, что надо начинать мыслить на много шагов вперед и поэтому убивать всех этих серокожих инженеров, ученных и техников, не стоит. Где-то даже начинаю понимать генералов, изолировавших этот особый народец специалистов. Поставить их в строй, как какое-нибудь военное подразделение не так-то и просто. Только под нажимом, под страхом смерти можно сделать это наиболее эффективно. По-другому военные наверно и не могут работать.

Та меньшая часть, что уже убедилась в тщетности спорить со мной, во главе с доктором Нерагой, пыталась вразумить недовольное болото остальных алотаров. Они просто еще не видели всех красот общения со мной и не до конца понимают ту задницу, в которой сейчас находятся.

По телу прошла короткая вибрация от поступления энергии на приводы экзоскелета. Я подвигал конечностями, привлекая внимание присутствующих.

Лиромы оживились, предчувствуя приближения развязки.

Алотары же наоборот, сразу притихли и перестали спорить и бубнить нескончаемые арии недовольства.

Нет, действительно никчемный агитатор из Нераги Крума. Хоть он и имеет потенциал змеиной вертлявости политика. Не смог он убедить эту толпу в пользе от добровольного подчинения мне. Даже Трус соизволил отметиться. Нарабатывает наверно себе очки. Он начал горячо отстаивать правильность бунта и захвата центральной базы. Ну, где-то его можно и понять — все мосты в сторону другого пути у него сгорели.

Обратил внимание на трясущиеся конечности Брюс Ли. Чувствует возможность близкой, сладкой мести. Еще один полоумный фанат уничтожения, блин.

Я указал на самого говорливого из противников революции.

— Иди сюда! — моя машинная монотонная речь из динамика планшетов.

Серокожий, оглядел своих сторонников и, кажется, найдя там поддержку, занял строптивую позу.

Двое лиромов по знаку Мартината выдернули строптивца из толпы и притащили ко мне.

Последний пытался артачиться, взывая к соплеменникам и своему праву. Только вот его товарищи потупили глазки и стали чего-то там выискивать на полу.

Даже Нерага, к своему обыкновению защищающий каждого серокожего, не выступил против такого обращения.

— Сколько прошло времени с подачи тобой сигнала на центральную базу? — спросил я у совсем заробевшего вдруг серого контрреволюционера.

Он наигранно удивленно воззрился на меня и сказал, что не понимает, о чем я говорю. Даже мне, совсем не специалисту, стало ясно, что угодил я в точку. А может, и нет, он очень, и очень напуган и его реакция просто свидетельство страха. И я все это про него выдумываю.

— Говори! — вдобавок еще рыкнул, блеснув при этом нержавейкой заправки для пущего эмоционального эффекта.

Опять пошел в отказ. А я не выдержал и свернул ему шею. Уже обыденно так. Не умно конечно. Надо было все же узнать время подачи сигнала, если он действительно его подавал. Но и о своем душевном равновесии тоже иногда стоит позаботиться.

Серые стали еще серее, а вот волосатые оглядывают толпу с блестящим от возбуждения взором. И вопросительно поглядывают на своего командира, а тот уже на меня. Им всем хочется утешить свою ненависть.

— Нерага, определи двоих, пускай обыщут личные вещи этого, — я кивнул на жертву моей несдержанности, — на предмет передатчика.

— Мартинат, дай им двоих сопровождающих, что бы глупостей ни наделали, — это я уже командую лиромами.

Подождал пока четверка выйдет из обширного помещения столовой — места нашего сборища.

— Я знаю, кто здесь еще осведомитель от командования, — оглядел алотаров. — Если же они выйдут и добровольно покаются, обещаю оставить в живых.

Еще я привел пример Труса, который поспешил заверить в верности моего слова.

Никто не сознался. Вероятно, все шпионы уже кончились. Или не повелись на мою уловку. А я стал выглядеть не очень в хорошем свете. Получается, меня уличили в совсем уж детской хитрости. Ведь я больше не знаю ни одного крота.

Ну что же, будем еще и вероломными. Я указал лиромам на одного, для меня совершенно случайного серого. Не совсем случайного, конечно. Кое-какие грешки за ним водились. Он один из тех, что бросал мусор перед моими глазами при первом моём задании работы с пылесосом. Он еще тогда ржал и прикалывался гад… это я так свое негативное состояние дополнительно стимулирую.

И этому серому свернул шею, чем заработал поощрительные возгласы представителей волосатых.

Нерага к моему удивлению не рыпался. Он просто уставился в пол. Осознал, наконец, свою некомпетентность руководить серокожим персоналом. И сразу стало ему их не жалко? Но вообще-то, он просто, наверное, тоже устал бороться за каждого. Сейчас он определяет, кто из соотечественников действительно свой, а кого можно и на помойку. Давно пора!

И вот, шевеление в массе и вперед выходит самый настоящий крот. Он сознается в своем проступке и выкладывает так нас интересующие моменты. Сигнал он отправил всего час назад. Был не уверен, что что-то действительно произошло, потому как, был занят работой. Он оказался здешним поваром.

Полезная профессия. Для меня, правда пока не очень, но в будущем, надеюсь, будет по-другому.

По его же умозаключению выходит, что сигнал от другого осведомителя, если и был отправлен, то не сильно давно. Сначала все только шептались, что на базе что-то произошло и только пару часов назад, слухи стали подкрепляться свидетельствами.

Потом, уже по отлаженному сценарию, каждый подходил и клялся в верности мне и остальным по приведению всех виновных к законной расплате за их грехи перед народом Алотар. Все-таки, они не из архаичного мира, и из-за множества смертей своих же соплеменников надо как-то подействовать на будущие метания их совести.

Это не лиромы, что клялись мне, и как я догадываюсь, не лично, а больше моей собственной клятве мести.

Распределил всех по профессиональной принадлежности, сделал из них бригады и назначил руководителей из четверки доверенных Нераги.

Коллектив работников столовой оказался единственным, где начальником стал один из своих рабочих. И не бывший осведомитель, шеф-повар, а официант из зала. По злорадной ухмылке последнего, порадовался будущей судьбе бывшего крота.

Сам Нерага занял двойную позицию — мой заместитель по вопросам алотаров и глава всей медицины.

Сначала как-то осознавал все несерьезно и делал распределения от фонаря, больше в шутку самому себе. Такая игра в победителя варваров и властелина над ними. Но постепенно, с возникновением различных организационных вопросов и дальнейших нюансов их решения, становилось жутко думать о том, что будет, если мы победим? Например, поступил вопрос, чем кормить лиромов? Вроде и просто, кормить тем, что есть. Но Нерага развил бурную деятельность в опросе волосатых насчет их диеты и консультаций с лаборантами, с медиками, и с представителями общепита, на наличии того или иного продукта. И все это надо было мне санкционировать и во все вмешиваться. Лиромы вообще отказывались общаться с коротышками и просто стойко переносили уже сильное желание поесть. Работники же столовой не очень тепло относились к Нераге, как к бывшему руководителю этой базы, и старались его просто игнорировать. Еще я заметил, что они всех ученных воспринимали с не очень позитивной стороны. Вероятно, классовое неравенство и у них играет свою роль.

А представителей волосатого племени надо действительно накормить, иначе бойцы из них никакие. Одними стимуляторами сыт не будешь.

Нас здесь всего двадцать два серых, десяток лиромов, один я и один полоумный киборг Брюс Ли, а уже столько проблем! Теперь понимаю, почему капитан рыболовного сейнера, на котором я трудился, был всегда злой и часто банально пьян.

Бригады оказались крохотными, иногда всего в несколько субъектов, но это почин на будущее. Так бригадирам и сказал, что цель наша — захват и контроль всей планеты.

От этой новости все пришли в явное возбуждение. Даже волосатые гориллы Лирома осознали грандиозность мероприятия. Они просто еще не знали, что мир этот состоит только из разбросанных по просторам безжизненного ландшафта баз и одного центра на орбите. Но звучит действительно грандиозно — 'Захватить весь мир!'

Полутемное помещение, затхлый воздух и наши шаги смягчаются ковром пыли на полу. Мы приближаемся к скованному в специальном пенале киборгу. Скелет, обтянутый кожей, да еще вдобавок припорошенный пылью. Страшное зрелище.

Нерага вытащил из сумки щетку и начал обметать его лицо, при этом рассказывая:

— Он отказывается общаться, если я этого не делаю, — доктор убрал щетку и отошел на шаг назад. — У него переломана спина в нескольких местах. Полный паралич конечностей. Отзывается только на имя Старик.

Меня просканировали, и я выявил попытку проникновения в базу данных Василия. А именно в ту его часть, которая с недавних пор пустует. Не обнаружив там ничего, киборг тут же попытался дать команду исполнительной половине моего кибернетического мозга на убийство Нераги. Признаюсь, я немного опешил от такого напора наглости и чуть действительно не потерял контроль над собой. Правда, длилось это только лишь тысячные доли секунды. Обратно по сигналу последовало дежурное крепкое выражение и завуалированная под него программка расчистки доступа к чужим системам. О таком необычном решении личной компьютерной безопасности я позаботился еще в самом начале моего осознания как киборга. Все равно тогда нечем было заниматься.

С моей атакой он легко справился, но это подарило мне время, и построить защиту снова. Уже ориентируясь на полученную информацию о возможностях этого киборга.

Глаз открылся, изучающе впился в меня и вдруг Старик начал смеяться. Широко раскрыв рот, выдавая при этом жуткие шипящие звуки. С его тела стала осыпаться пыль, образуя едва заметное облако вокруг него.

— Почему здесь не убирают? — спросил я у доктора, больше для того, что бы отвлечься от несуразной картинки передо мной.

— Он постоянно пытается перенять контроль над киборгами уборщиками. И я не мог гарантировать, что это у него не получится. Скорее наоборот.

Тем временем Старик перестал смеяться и, увидев планшет в руке доктора, спросил:

— Что, серая тварь, ты нашел выход из своей проблемы? — и опять глянул на меня. — Или выход нашел тебя!

Он снова зашипел в своем необычном смехе.

Шутник, блин!

— Я последовал твоему совету и вот то, что получилось! — смутившись, ответил доктор.

Старик еще, пуще засвистел сквозь устройство заправки во рту.

Потом вдруг резко прекратил смех, продолжая пялиться мне в глаз:

— Убей меня! — его просьба походила больше на команду.

Да, трудный персонаж, и, кажется действительно, от такой жизни окончательно съехавший по фазе.

— Вот серокожих я могу просто так убивать, сильно не задумываясь, а тебя-то мне с какой стати трогать?

Вернувшись обратно, в зал столовой, задумался над перипетиями моего случая и всех еще не выявленных связей отдельных элементов этой интриги. Предчувствие подсказывало — Грандиозной интриги. И как все началось — с совета сумасшедшего киборга совсем потерявшему надежду доктору! И вот я здесь и сейчас! А действительно ли сумасшедший этот Старик?

— Мартинат, — обратился я к ожидающим моего руководства бригадирам, — выдели для отдельного задания двоих. А сейчас пойдем делать рекогносцировку.

И вспомнил же словечко это замечательное, военное!

 

Глава 12

Наконец пытка ожидания закончилась и по вибрации стен коридора можно предположить прибытие транспорта с контролерами.

Отправил сигнал готовности на планшеты задействованных в операции товарищей. Лиромы оказались на удивление слаженным коллективом бойцов. Правда, они больше приучены к сражениям со всевозможными острыми железяками. Но и огнестрел у них, как поведал мне Мартинат, вполне распространённое оружие. Даже уже знаком капсюль. Только вот его подразделение готовили именно для службы Богу, и приоритетом являлась выносливость. Потому как не все достигали вершины горы, откуда и забирала достойных этой чести повозка Апрома.

М-да! Там, кажется, захват рабов стоит на конвейере и все отлаженно. Не всяких и берут, только самых подготовленных! И почему-то уровень грамотности стоял у них не на первом месте. Скорее на последнем. Ну да, шибко грамотные привыкают много вопросов задавать и не устают искать во всем ответ.

Как только такое объяснение всех их несчастий вдолбить в головы лиромам? Буду надеяться, что само собой образуется, и они поймут. Уже и так ходят смурые. Сложили некоторые факты вместе, и получившаяся реальность выглядит не очень-то красиво.

Надо будет, если все образуется, уделить время и узнать о них больше, чтобы на случай обострения отношений прийти к правильному решению.

По интеркому поступил вызов Нераги Круму встретить делегацию у главных ворот к пред-шлюзовому помещению — накопителю. Доступ туда никто на базе не имел. Ворота открывались только когда приходили грузы или же вот такие проверки.

Нерага взволнованный, с немалой дозой адреналина в крови, ожидал моего знака нажать на кнопку связи, доложить о своей готовности встречать контролера.

Первыми появились два охранника в серых комбинезонах с подсумками на груди — своего рода разгрузки. В руках короткоствольное оружие, по всей вероятности автоматическое. Как из рассказов серых и было выпытано. Оружие кинетическое с амуницией на химической основе, как и на Земле.

После утверждения охранников о безопасности прохода появился главный персонаж этой драмы. В таком же сером одеянии только без разгрузки лишь с табельным оружием, закрепленным опять же на груди. Что-то типа нашего пистолета. Контуры кобуры, во всяком случае, его напоминали.

Он остановился напротив Нераги, выслушал дежурные фразы приветствия и двинулся по коридору в нашу сторону. Доктор следовал ему. Завершали процессию трое оставшихся солдат. Было видно, что они расслабились и опустили оружие вниз. Впереди все так же шел арьергард из двоих, опережая остальных шагов на десять. Все, как и предсказывал Нерага, вспоминая о подобных посещениях своего начальства.

Теперь моя роль. Только бы не переиграть. Я сделал туповатое выражение, уставился в пол, так чтобы искоса не терять из виду обстановку вокруг. Все-таки боялся встретиться взглядом с офицером раньше времени. Ну и реквизит в руках — все тот же неизменный пылесос. Куда же без него. Зато новенький, только со склада.

Первая пара охранников, миновав два контейнера и недоверчиво покосившись на меня, прошла далее. А вот контроллер, сделав Нераге выговор за стоящие в неположенном месте ящики, ожидаемо заинтересовался мной. Чего это я там стою с такой дебильной рожей?

— Что здесь происходит, Нерага? — спросил офицер, останавливаясь передо мной.

Краем глаза увидел — первая двойка поравнялась с другими контейнерами стоящими дальше по коридору.

Я выронил пылесос. На звук его падения арьергард резко развернулся в мою сторону. Не увидев опасности, охранники опять расслабились.

Сигнал готов и отослан. Резко хватаю офицера за одежду, притягиваю к себе, разворачивая лицом к народу.

Нерага кричит солдатам не стрелять и сам валится на пол. Но не тут- то было. Охранники проявили редкостную наглость или же такое решение было в их инструкции. Они выстрелили в контролера, не сильно долго раздумывая.

Взятие заложника у нас не получилось. Вступает в силу план номер два. После выстрелов опрокидываются контейнеры, оттуда вываливаются, с вызывающим оторопь боевым кличем, лиромы.

А дальше я уже не сильно улавливаю отдельные детали происходящего. Пихаю ставшее ненужным тело офицера, на успевшего отскочить в сторону солдата. Он проворно уворачивается, успевает сделать еще выстрел и сбитый мной на пол благополучно умирает. Я его просто грубо поломал, влепив серию ударов сверху, как та горилла, бьющая там-там по поверженному сопернику. Слышатся еще выстрелы и, когда я обернулся в поисках нового противника, все уже закончилось.

У одного лирома из ноги хлещет фонтан крови. Отмечаю еще двоих лежащих без движения.

Все делаю на автомате. Раздираю одежду одного из солдат, пытаюсь наложить жгут раненому. Никак не получается, тряпка постоянно рвется, но все же справился после того, как включил разум и умерил силу затягивания жгута. Ногу раненому практически отстрелили.

Осматриваю коридор в поисках Нераги. Он привалился к стене и, выпучив глаза, похоже, совсем не соображает.

Приходится бросаться к нему и несколько раз тряхнув, приводить его к действительности. Наконец, он начинает соображать и, достав из контейнера, заранее там приготовленный ящик с медицинским оборудованием, действует. Замечаю бегущих к нам остальных из бригады медиков.

Мартинат, вроде не пострадал, ощупывает одного из лежащих лиромов. Утробно рычит, переползает к другому поверженному соотечественнику и тащит его ближе к доктору. Прихожу ему на помощь и только сейчас обнаруживаю кровь у него на боку.

Ко мне поспевает один из медиков и начинает что-то там обрабатывать. Осматриваю себя и только после обнаружения ранений чувствую приходящую боль. Две пули пробили тело серокожего офицера и достали-таки меня. Ранения в бедре и чуть ниже ребер.

Заставляю медика вколоть мне стимулятор и по-быстрому перевязать. Еще не все окончено. Самое главное впереди.

После перевязки и уколов почувствовал себя лучше. Поднял оружие, валяющееся на полу. Принцип одинаков. Рычаг спуска. Затвор. Хоть здесь пошла служба в той нашей дебильной армии мне на пользу.

Перенял тележку у двух серокожих с нагруженным на ней Стариком. Приходится поднять ее, перетаскивая через валяющиеся тела. Дальше бегом к воротам.

Мгновения длятся, как мне кажется, целую вечность. К нам присоединяются еще двое лиромов.

Наконец Старик посылает мне сигнал о готовности. Он проник в управление воротами и, сейчас обойдя код, готов их открыть.

Осматриваемся — большой и пустой ангар, напротив видим камеру шлюза.

Лиромы бегом катят тележку с парализованным киборгом, я двигаюсь следом. На ходу пытаясь разобраться, как отсоединить магазин и проверить наличие патронов.

Останавливаемся напротив шлюза, и уже не до оружия. Мне поступают руководства от Старика.

— …вошел в систему корабля…следуй моему сигналу…заблокировал передатчик…контролирую переборку в кокпит…быстрей…пилот обнаружил воздействие…быстрей….

Наконец мне удается вклиниться в управление переборок шлюза. Дальше уже опять на автомате. Следую за лиромами. Они мельтешат, слажено уходят от выстрелов, врываются в рубку. Их я застаю уже скрутивших беспамятного серокожего. Жив пилот. Вот и, слава богу!

Теперь можно съехать по стене на пол, да перевести дух.

Вот что бы я делал без такого навороченного экзоскелета? Хоть ранения вроде и не глубокие, но боль и тяжесть в движениях остро ощущаются.

Несколько раз по пути видел спешащих по своим делам серокожих. Все, кажется, при деле. На месте сражения уже прибрано. Оружие унесли. Тела убитых алотаров сдвинуты к стенке. Лиромов не видно. Неужто нет погибших? Малая надежда затеплила в душе.

Действие медикамента заканчивалось, и идти становилось все трудней.

Бывшую лабораторию не узнать. Нашлись тележки-носилки, их как раз завозили в помещение. Как позже рассказал Нерага, раньше они использовались для перевозки рабов, до решения перейти на саркофаги. Действительно на лежаках находились захваты для обездвиживания рук и ног.

Больше всего впечатлил изменившийся запах. Нос щекотал самый натуральный дух спирта. Вот чего не ожидал — так появления великого желания выпить. Даже повел носом в сторону операционной, откуда и несло этот запах. Наверное, сказывалось мое состояние после боя. Психика требовала отстоя, чтоб все ненужное выпало в осадок. Тут еще и ранение…. Как некстати!

Вот вроде уже, сколько стычек за последнее время пережил, а этот бой был самым тяжелым для моих нервов. До этого имел только свою бесшабашность. Было все равно. Что в принципе немало помогало преодолеть очередное препятствие. Сейчас же появилось чувство ответственности за других людей. Людей? Да наверно уже людей — для меня. Пожалуй, первый раз в жизни пережил такое чувство и прицепом к нему страх не справиться. Страх — и тут же получаю ранение!!! Нет, надо стараться изгонять все лишние мысли из головы. Особенно при таких вот, опасных мероприятиях. Необходимо искать в себе ключи к чувству совершенного безразличия, иначе следующий раз, точно отделаюсь не так легко.

Так же поставил себе двойку за планирование. Почему-то стойкая мысль, что все серокожие в какой-то мере трусы, засела в голове и никак не хотела оттуда сваливать. Вот и поплатился.

Тут я наткнулся взглядом на лирома, лежащего у стенки на полу. Было ясно — он мертв.

Ох, как меня сдавила злость в своих объятиях! И затрясло так нехило. И даже, судя по вниманию присутствующих здесь, выдал рык. Или скорее мычание.

Так и стоял посередине помещения, пытаясь совладать со своими эмоциями. Даже садистские видения снова меня посетили. Все эти навязчивые паяльники, отвертки и пылесосы, задействованные не по профилю.

От полного помешательства, как мне показалось, спас меня Мартинат. Он лежал недалеко, и видимо заметив мое состояние, поднялся и положил руку на плечо, туда, где было открытое от доспехов место.

Не знаю, что это было. Волна спокойствия прокатилась по мне и тут же ушла как прибой на море. Мартинат стал заваливаться, я успел его перехватить, и, задействовав приводы моего костюмчика, отнес обратно на лежанку. Его торс был перевязан, с пятнами проступившей крови.

Стало почему-то стыдно. Он ведь так же, возможно куда более серьезно ранен, но нашел в себе силы, успокаивать психа у меня в сознании.

Нет, явно с моими мозгами не все в порядке. Что этот долбанный доктор там понастроил?

Если о черте подумаешь, он и появится. Из операционной вышел Нерага. Он быстро нашел планшет и вопросительно уставился на меня.

Ладно, надо продолжать здесь командовать, раз уж взялся:

— Что с лиромами?

— Один погиб, — он кивнул в сторону мертвого. — Двое тяжело ранены. Одному спасти ногу не получится. Другой, получил серьезные внутренние повреждения. Но, кажется, выкарабкается. Их Бог Апром, за ним присмотрит.

Я посмотрел на вожака волосатых Мартината.

— У него два пулевых ранения. Повреждены только мышечные ткани и некоторые связки. Но не опасно.

— Хорошо. Когда всех прооперируешь, посмотришь меня. Там вроде не сильно глубокое проникновение пуль. Только потерял кровь и мешает двигаться. Да болит еще нещадно.

В бывшую лабораторию, а теперь госпиталь, вошел один из лиромов и свалил тело все еще бесчувственного пилота на пол. На шее волосатого громилы висело оружие серокожих солдат. Здесь они, похоже, сами с усами.

Он осмотрел помещение, остановившись на мне, кивнул и вышел. Только бы знать, что это означает?

Следом заглянул один из соучастников взятия пилота в плен и вопросительно уставился на меня.

Есть планы и надо им следовать. Я утвердительно кивнул ему и в помещение ввезли Старика.

Последний осмотрелся, насколько позволяли орбиты его глазниц. Как натуральных, так и искусственных разумеется. Было заметно, как он заинтересовался стоящим у стены Брюс Ли и доктором возле меня.

Киборг каратист, на удивление, соизволил перед боем послушаться и остаться здесь, не преследуя меня, как он это всегда делал.

Сейчас же киборг вдруг, зашевелился, какое-то время, как обычно вибрировал и наконец, двинулся в направлении доктора.

Лиромы среагировали оперативно. Один из них разогнался и в прыжке сбил ногами Брюса.

Одни каратисты вокруг, блин.

Я уже оперативно обнаружил связь от старика к системам Брюс Ли. И уже заранее составленной программой вклинился в попытке проникнуть к Старику в оперативку. Связь тут же прервалась, и я был выкинут из его кибернетического мозга.

Брюс Ли сразу затих и перестал барахтаться, пытаясь освободиться от насевших на него лиромов.

Это и мне школа. Если свалить, то экзоскелет не сильно, то и помогает. Даже наоборот мешает.

Немигающий взгляд Старика. Похоже, я его озадачил. Или нет?

— Ты нарушил наше соглашение, — динамики планшетов озвучивают мое послание Старику, — значит, и я не обязан держать свое слово по лишению тебя жизни.

Его взгляд изменился, и он начал, в своей манере с шипением и свистом, смеяться.

— Какие же вы Земляне предсказуемые! — и опять засвистел, зашипел.

— Он с планеты Терра! — тихо, как-то застенчиво произнес доктор.

— С Терры говоришь! — перестал хохотать Старик. — Как интересно…. Землянин с Терры!

Он еще долго, действуя на нервы смеялся.

 

Глава 13

Прибыли. Заскрипела пыль под колесиками каталки. Брюс Ли стал осторожней ступать. Он сейчас еще медленнее передвигается. Все боится снова свалиться и превратиться в беспомощную черепаху, перевернутую на спину. Не совсем спятил товарищ киборг. Умеет еще на ошибках учиться. Это вселяет надежду получить когда-нибудь полноценного разумного. А не как сейчас. Но меня вести на каталке он почему-то не воспротивился. Обычно, кроме проламывания серокожих грудинок, отказывается делать что-то еще.

Голова чугунная, все еще под действием обезболивающих препаратов. И доктор запретил двигаться, хотя-бы несколько часов.

Старик на своем месте, прикованный в пенал стойла для киборгов. Не знаю, наверно уютно ему там, раз он выкидывает такие кренделя непослушания. Вот и сейчас не реагирует на наше появление. Ну и хрен с тобой!

Захотелось похулиганить — я встал, морщась от тупой боли в ранах и начертил пяткой на пыльном полу надпись: 'Здесь был Вася!'

Ведь, правда, же. От Василия хоть и осталась половина, но он здесь был!

— Ты бы еще угол обоссал! — нарисовались знаки послания перед мысленным взором.

О! Старик соизволил пообщаться.

— Первый же угол, встреченный мной на этой планете, обязательно помечу. Это я тебе обещаю.

Он засвистел, зашипел. Надоел, честно, такой манерой поведения. Дебил парализованный.

Вспомнился вдруг случай в одном из портов, куда мы заходили. Безногий человек в инвалидной коляске поносил, почём мать не велела всех прохожих, и никто не решался его вразумить. Все спешили быстрей миновать матерящуюся преграду. А инвалид вовсю пользовался своей беспомощностью. Ну и кто гад в этой истории? Вот и сейчас стоит такой же вопрос.

С другой стороны — делать мне больше нечего, как на него влиять, чтобы он себя изменял. Не хочет, дело хозяйское. Хата для проживания у него уже есть. В туалет ходить не надо, кормежку тоже доставят. Ну и что, что она не вкусная? Зато полезная, судя по его самочувствию после стольких лет без движения.

В общем, мыслил я 'вслух'. В прямом эфире так сказать.

— Я ничего не знаю о Терре, возможно ее открыли во время моего отшельничества. Могу только предположить, что ваша цивилизация только вышла в космос и довольно отсталая. И еще несколько сотен лет вас оставят в покое. В относительном покое.

Он опять засмеялся. Придется привыкать к такой его привычке, хоть и действует на нервы. Не бить же его!

А дальше наш разговор превратился в монолог сливаемой мне на мозги информации.

Старик был из расы Валк. Основатели Федерации Свободных Планет. ФСП получается. Во как! Что-то такое знакомое напоминает. Когда он был относительно молодым и достаточно глупым, примкнул к движению интеллектуальной элиты за ускорение прогресса на окраинных мирах. Это стало грозить дестабилизацией существующей обстановки и Совет Безопасности Четырех начал выдавать частным организациям лицензии на отлов так называемых прогрессоров. Как это всегда случается, ловчие со временем нашли дополнительные источники обогащения и превратились в поставщиков дешевой рабочей силы, для некоторых малых цивилизаций уже признанных и пущенных наблюдателями на Совет Безопасности. Вот так он и угодил в говно, в коем и находится, по сей день.

— Валк — это Вулкане, что ли? — не замедлил я спросить.

Пришлось опять пережидать приступ смеха у моего собеседника.

— Есть такая программа подготовки к контакту запущенная в некоторых мирах. Чтобы через несколько поколений свести к минимуму ксенофобию с одной стороны и с другой, избежать излишнего почитания пришельцев. На начальном плане обычно используется литература. А там уже они сами выдумывают. И как показала практика, в основном выдумка не далеко уходит от действительного. Социология у многих рас, достигших достаточного технологического прогресса, где то всегда схожа. Главное, в самом начале становления обще планетной расы направить мечты этих народов в правильное русло.

— А земляне, которые не терране, они кто?

— Это наша Валков боль, — он сделал задумчивую паузу, — и так же наша гордость. Сейчас уже многие называют Федерацию Земной. Очень они оказались щепетильным и энергичным народом. Сейчас я жалею, что не дождался открытия твоей планеты, судя по всему ответвление расы землян, и не попробовал там прогрессировать.

Он мечтательно потупился, и даже его единственный родной глаз увлажнился.

— Почему ты хочешь прогрессировать, если это приводит к дестабилизации обстановки?

— А без этого мы потихоньку превращаемся в муравейник, подобно Боргам. Частью которых, мы, кстати, сейчас и приходимся. Стагнация вещь неумолимо всесильная, если позволить ей найти место в развитии. Пока была опасность от Кибернетической цивилизации, мы развивались семимильными шагами. Как в научном, так и в социальном плане. Сейчас Совет Безопасности Четырех — коротко СБЧ, Федерация является одной из них, отбили у Боргов настроение на экспансию, определили им границы, и превратили этим окончательно в муравьев, коими они вообще-то и являются.

Вот и политинформация получилась. Но надо переходить к существенному.

— Ты мне поможешь захватить орбитальную базу?

— Я должен знать, что меня может ожидать. Какие возможности получу после положительного завершения твоих идей. И я должен знать твои конечные цели. Если эти пункты совпадут с моими представлениями, то я, пожалуй, подпишусь быть в твоей команде. Раз уж так выпала моя карта.

— На Землю, то есть на Терру, я не хочу! В таком виде, во всяком случае. Да и не ждет меня там никто.

Здесь я немного врал. Ужасно соскучился по ненавистному ранее морю, по людным площадям, по зелени леса…. Аж, взгрустнулось немного.

— Мне ничего не остается, как захватить эту планету, а дальше я не загадывал. Потому как шанцы у нас невелики. Твоя же судьба зависит от тебя. Если не поведешь свою игру, то можем много совместных дел наворотить. Подключим Нерагу, как только появится возможность, что-либо с твоим телом сделать, улучшить. Может, какие кибернетические части помогут, я не знаю, — в этом вопросе мне почему-то хотелось быть честным и, кажется, Старик это понял.

Дальше я поведал ему о раскладах на планете, извлеченных из рассказа пилота. Последний добровольно все выложил и даже, мне показалось, сделал это с явным облегчением. В связи со сложившейся ситуации на Гингбаре, как позже выяснилось.

Осложнения возникли после ввода в строй аграрной базы, под названием 'Оранжерея'. Все вдруг захотели проводить там больше времени, и вскоре было решено, перевести основной контингент с центральной орбитальной станции на Оранжерею. Всё-таки там были созданы условия, более приближенные к аналогу их родной планеты. И конечно, многие потребовали, как из нижних чинов, так и с верхнего эшелона власти на Гингбаре, привезти семьи и установить некоторый процентный баланс женщин среди персонала. Так как понимали, что являются еще на многие годы вперед носителями сверхсекретной информации и на простое возвращение к обычной жизни на Алотаре им не стоит рассчитывать.

Власть же на родине заподозрила, вполне ожидаемо, потерю абсолютного контроля над действиями руководства колонии. И монополию секретности среди государств Алотара они тоже не хотели утратить. Вот тогда руководство и совершило ошибку — они изолировали, а если прямо сказать — взяли в заложники семьи буквально всех служащих на Гингбаре. Такая практика была уже опробована в отношении к научной братии и раньше. Так что опыт имелся.

Итак, с Алотара последовал ультиматум, была строго ограничена связь с родными, и поступило требование соблюдать присягу и букву контрактов.

Тогда-то вдруг и скончались, скоропостижно, некоторые из высшего командования Гингбара. Сейчас власть находится у совета офицеров. Но они ни чего не делают, лишь постоянно собачатся и ни как не придут к единому мнению.

Вот уже полгода, как все, и так не частые полеты на Алотар отменены. Производственные мощности еще работают, добыча полезных ископаемых идет. Поставки делитиума не прекращаются. Все ждут, кто из сторон пойдет на компромисс. Алотар или Гингбар. Но скоро и так все пойдет в разнос. Некоторые базы, где персонал состоит исключительно из серокожих, открыто требуют действий по решению проблемы с их родными.

На орбитальной станции находятся — отделение в пять охранников со своим офицером, три связиста, три диспетчера, дежурный офицер по базе и четыре летчика шаттлов с табельным оружием. Еще некоторое количество инженеров и другого обслуживающего персонала. Так же существует еще несколько лабораторий и экспериментальных производств на базе, вместе с работающими там инженерами и ученными. Вторую дежурную группу, отделение солдат, мы уже, получается, выбили. Полетов сейчас, в связи с неустройством среди баз, не много. Так что, по словам пилота все должны находиться на месте. За исключением грузовиков обслуживающих рудники. Но они без гермокабины регулировки давления и могут перевозить только две-три персоны.

— Есть еще дежурный шаттл на Оранжерее. Это вот и больное место в планировании. Они могут прислать подмогу.

— Все-таки ты предсказуем, как настоящий землянин! — и, конечно же, последовал смех. — Они тоже выбирают трудные пути, но, в конце концов, принеся огромные жертвы, оказываются на удивлении всегда в выигрыше.

На пути обратно в госпиталь меня перехватили двое лиромов с автоматами на шеях. Оказывается, Мартинат очнулся после операции и тут же дал втык своим, что не сопровождают, то есть, не охраняют меня. Двоякое понимание может возникнуть. С одной стороны забота о целостности моего организма, с другой недоверие. Впрочем, любое доверие приходит не с бухты-барахты. Его надо заслужить, или же дать время на его появление.

Сам иногда удивляюсь моим мыслям — Ведь здравые они стали зачастую в последнее время! А вот дома не складывалось…. Жизнь все ни как не мог устроить.

Дал распоряжение Нераге на организацию удобства Старику. Думаю, доктор просто сильно устал, чтобы показывать свое недовольство. Он задрал вверх свой подбородок, согласно кивнул, то есть, и вышел.

Мартинату я поведал, что Старик снова с нами. И это очень улучшает наши шансы на успех.

Он принял информацию к сведению и сказал, что надо бы достойно похоронить его бойца. Я невольно оглянулся, мертвый лиром лежал все еще там, где и раньше, только сейчас был прикрыт какой-то материей.

Осторожно поинтересовался, как происходит обряд погребения у народа Лиром и получил рассказ-поэму о его родине. Видимо сказывались все перипетии последнего времени, и Мартинат подсознательно цеплялся за родное, нерушимое представление о жизни и смерти переданное ему при воспитании и взрослении.

'Когда Апром посылает благодарственные последние лучи светила, он принимает души смертных и уводит их на другую сторону бытия. Кому-то он и дальше освещает путь к вечности. Кому-то дает благостный отдых от трудов, сделанных на благо близких. Кого-то он оставляет на темной стороне Лирома, и тому будет не просто в праведных делах снова заслужить расположение Бога и попросить освещения пути на светлую сторону'.

Вокруг нас столпились остальные бойцы. Они избегали смотреть друг на друга, как будто боясь увидеть себя в зеркале взгляда товарища виноватым.

Заметил и некоторых алотаров поглядывающих на экраны планшетов с переводом. Видимо тоже заинтересовались.

'Утром Апром извещает лиромов о светлом продолжении жизни. На бескрайних лугах зацветают травы. Вся природа ему служит получая взамен благодать и тепло. Наш десяток прошел трудный путь. Мы сумели никого из братьев на этом пути не потерять…. Когда мы врывались в строй стрелков регуляров, то могли обречь в бегство не одну сотню врагов. А как мы врывались…. Слава о нас шла по долинам, мы заслужили взойти на гору пристанища повозки Апрома. За это он даст свет долинам нашего рода, и дети будут расти с гордостью и в достатке. На пути мы видели многих не справившихся и замерзших. Слабаки. Мы всем десятком достигли вершины…. Сейчас нас осталось девять. Ты Рембо, из рода Землян будешь нашим братом. Ты пришел на смену отважному Тонату. Он пал, не сомневаясь. Он знал, что ты заменишь его в строю. Надо дождаться первых лучей посланных Апромом и придать его тело вечной жизни в священном пламени. Он не ушел от старости и ему нужен новый день. Но здесь нет небесного светила. Мы подождем, когда оно к нам придет, и совершим обряд единения с вечным'.

Потом ко мне подходили лиромы и скрещивали руки на груди передо мной. Знак принятия в свои ряды, как я понял. Последним был Мартинат. Ему помогли приподняться на ложе.

А меня сжигал стыд. Я ведь плохо думал про этих волосатых лиромов. Что они строят вполне привычные для человека каверзы.

Но с другой стороны, клятва уже мне данная была не действительна? Они нуждались еще в проверке боем, что ли?

Опять эти человеческие сомнения ошибиться. Прав был Старик, Земляне имеют особый потенциал — быть честным и одновременно предаваться лицемерию.

 

Глава 14

Волнительное явление передвигаться на инопланетном летательном аппарате. Совершенно не ощущаются перегрузки. Я воспользовался своим правом командира, летел в пилотской кабине. И ничего что неудобно. Кресло второго пилота не для моих размеров, но втиснулся-таки в него своим огромным, по меркам алотаров, седалищем. Но это единственное, неприятное из полета было забыто, когда наконец-то взгляду открылся простор. Какое облегчение и успокоение вызвала возможность просто посмотреть вдаль, не иметь перед носом постоянные изгибы алотарской архитектурной приверженности.

По мере нашего подъема перед глазами представала не совсем радужная картина мира. Нет, было в ней, конечно, что-то грандиозное от своей неповторимости и чуждости. Вокруг простиралась местность с голыми каменистыми склонами высоких гор. И если бы не радость вырваться на свободу из бункера, то был бы наверно очень опечален таким безжизненным ландшафтом.

Вместо привычной синевы земного неба, здесь доминировал зеленоватый оттенок местной атмосферы.

По словам Нераги кислород в воздухе имеется, но в недостаточном для поддержания жизни количестве. Так что без скафандра на улицу ни ногой. Да и температура снаружи не очень для прогулок подходит, уверенно держится в минусовой области, и лишь в редких случаях приближается к нулю.

О последнем мне поведал уже пилот. Лететь нам долго и есть время пообщаться. Большинство времени полет пройдет в пределах атмосферы. Почему сразу не на орбиту? Есть причины — множество там мелких камней летает и не совсем безопасно. Так что, местные летуны предпочитают принцип, лучше долго, но уверенно.

Так же он пожаловался на технические недостатки судна. Даже обозвал его уродцем, скрещенным из атомохода и рыбацкой деревянной лодки. Очень сказывалось несоответствие технологий. Двигатель был импортный, а все остальное склепали с помощью молотка и зубила уже местные мастера. Компьютерный блок, отвечающий за работу реактора, справлялся кое-как. Из такой комбинации несовершенства практически невозможно было выдать оптимальный режим работы двигателя.

Пилот позавидовал тем двум межпланетным судам, где управлял режимом работы инопланетный вычислительный центр. Поэтому такой корабль мог развивать до двадцатой скорости света. Как почти и положено по инструкции к двигателям.

На мой вопрос, почему они не скопируют двигатели и компьютеры, он лишь хмыкнул, и по их серокожему обычаю, театрально задрал глаза на потолок.

Нет у них, оказывается, такой возможности. Пака не существует научной базы, и нет нужных материалов. И вроде, по слухам, уже кое с чем разобрались, нужна только целая цепочка промышленных предприятий для изготовления таких реакторов и двигателей в целом. Пока, опять же по слухам, им это не под силу. Такой вопрос нужно всей планетой Алотар решать. На этом месте повествования он глубоко вздохнул.

Похоже, товарищ страдает излишним идеализмом.

По дальнейшим рассказам Сашта, так себя именовал пилот, я понял, что на планете происходили удивительные вещи. Например, здесь вовсю прогрессировали демократические процессы. Базы, где трудились инопланетные рабы, были самоуправляемыми. Им ставили реактор, в закрытом блоке, поставляли механизмы для работы, воду, воздух с пищей, а так же требования суточной нормы продукции добываемого минерала. За невыполнение наказывалось сокращением поставок пищи. Если не помогало, прекращали поставлять и воду с воздухом, как уже радикальные меры. Пока все работает и ладится. Иногда, периодически случаются сбои, но самоуправление вещь фантастическая, она регулирует сама себя. Правда, потом надо добавлять в штат рабов, на место выбывших по причине такого саморегулирования. Но это лучше чем их охранять и заставлять работать другими методами.

Сложилось впечатление о пилотах, как о самых осведомленных здешних серокожих и тут же захотелось одного из них удушить. Вот не знаю почему! Наверно по тому безразличному тону, как Сашта мне преподносил некоторые части вываленной информации.

Я смотрел вдаль зеленоватой дымки местной атмосферы и раздумывал о прошлом моей собственной планеты. О том, как колонизаторы северной Америки, не гнушаясь провозглашенной своей цивилизованности, проводили геноцид коренного народа тех земель. О том, как просвещенные английские поданные ради продвижения своих интересов и порядка в мир варваров, целую нацию китайцев делали наркоманами, а свободу Буров в южной Африке, провозгласили не достаточно правильным явлением в их собственном видении свободы. Как образованные и просвещенные аристократы России продавали свой собственный народ, словно скот и пришедшие через несколько поколений работники мечты за всеобщее равенство, загоняли многих более менее здравомыслящих под колючую проволоку северных просторов страны. Как немецкие вполне образованные бюргеры не отказывали себе пользоваться благами от провозглашённого фашистами нового правопорядка среди наций Европы и, походя, занимались уничтожением людей в порядке миллионов с неправильной, по их мнению, биографией.

Опять вспомнил Нерагу Крума. Ведь он хоть что-то делал в отличие от, скажем, того же пилота Сашта. Может, делал и не достаточно, не совсем то, и всего лишь на благо только своих алотаров, а не рабов, но все же действовал против существующих порядков. Я вот — пример этого его противодействия.

Надо будет таких вот Нерагов и Саштов хорошо сортировать, если я доберусь до такого права, конечно.

Что-то мысли какие-то глобальные в голову лезут. Наверно уже морально подготавливаю себя к геноциду серокожего населения! Даже если взыграет во мне здравомыслие, как я остановлю всех тех рабов, коих придется освобождать в их праве на расплату с их узниками?

И вдруг пришла мысль — их ведь и не надо освобождать, они уже, оказывается, свободны. В пределах отдельной базы конечно. И самая настоящая демократия среди них пульсирует. Опять же в пределах дозволенных границ. А как еще можно управиться с такими раскладами на планете?

Я глянул вниз на все еще гористый безжизненный ландшафт.

— Скажи мне Сашта, — машинный голос компьютера разнообразил монотонный гул полета. — Почему ты так легко согласился на сотрудничество с нами? Мы ведь тебе даже жесткие условия не ставили!

Пилот уже давно откинулся в кресле, предоставив автоматике самостоятельно справляться со скучным отрезком нашего пути. Он ответил не сразу, сделав умное, задумчивое выражение лица:

— Я уже давно пришел к мысли, что все мы здесь обречены. А вот с таким неожиданным поворотом ситуации может, и выкрутимся как-нибудь.

Он еще немного раздумывал и задал мне вопрос:

— Ты вот не задумывался, почему охрана, долго не рассуждая, сразу расстреляла офицера, твоего заложника?

— И почему? — не стал я строить догадки.

Пилот удовлетворенный своей умностью хмыкнул.

— А они еще больше обречены. И знают об этом твердо. Сейчас у власти сборище офицеров, привыкших бегать меж столами генералов и не более. Солдаты вначале поддержали их путч против начальства. Но вот по протяжению времени до каждого стало доходить неизбежность конца, во всей этой интриге противостояния правительству. Я тоже офицер, пилот. Но у меня хватило здравого смысла не лезть в эти разборки. Своей семье я этим ни как не помогу. И с другой стороны…. Может даже лучше, что моя семья изолирована на родине. Я уверен, грядут тяжелые времена. Социальные катаклизмы, в связи с контактом инопланетян. А так у них будет больше шансов не пострадать.

— Ты, значит, хочешь опять отсидеться в стороне?

— С теми путчистами, что только и умеют изворачиваться в своих докладах начальству, я не видел ничего, что может изменить ситуацию к лучшему. Как это и подтвердилось, в конце концов. Единственный правильный шаг они сделали, уничтожив главнокомандующего со свитой. Да и то, по слухам все получилось незапланированно, больше на эмоциональном срыве. На этом заканчиваются вообще, какие либо действия этих офицеров. Я говорил с Нерагой и возможно он прав. Твое вмешательство, это наш шанс на положительное изменение в нашей судьбе.

— Но ты тогда должен понимать, и я уверен — Нерага тебе этого не утаил, что далеко не для всех будет положительным исход моего вмешательства?

— Конечно, он поделился этими соображениями! Мне лично нечего бояться. Я всего лишь перевозчик. Сказали — полетел. Сказали — прилетел.

Про себя же я подумал, что не так все просто с молчаливым согласием — 'Сказали — выполнил'. Нет, дружок, счет пока в твой минус, а не на нуле, как ты считаешь. Но пока пилот еще нужен именно с таким уверенным, и в какой-то мере флегматичным, настроением.

Решил, есть еще время поинтересоваться технологической и промышленной стороной жизни на Гингбаре. Все-таки пилот оказался более информированным, чем остальные члены моей команды. А политическую сторону оставлю на потом. Если доживу до того времени, как понадобиться ей заниматься!

Колония Гингбар стала самодостаточной. Ну, почти самодостаточной. С некоторыми импортными, как инопланетными, так и с Алотара, компонентами они строили шаттлы, и межконтинентальные корабли. Мощности, правда, были еще не совсем удовлетворительными, но фундамент под будущее развитие этого, да и других производств, уже заложен. Так же было налажено производство нужных сплавов из руды, добываемой на планете.

К слову сказать, почти вся промышленность находилось на орбите. Планета использовалась лишь для добычи ископаемых, воды с последующей генерацией из нее кислорода, а так же производства продуктов питания в нескольких оранжереях.

Вот и подошли мы к одному из главных элементов, наряду с делитиумом, делающих эту планету столь интересной для инопланетян и привлекательной для колонизации. Практически неисчерпаемые ресурсы воды. На Гингбаре были обнаружены под тонким слоем грунта несколько замерзших океанов. По словам пилота, существует предположение, что планета когда-то поменяла орбиту, вследствие столкновения с другим космическим телом. Доказательством служат множественные чужеродные спутники на орбите — остатки хвоста кометы, предполагают астрономы. На одном из них и соорудили центральную орбитальную станцию. На других построили некоторые промышленные предприятия. Вернее производственные лаборатории, потому как продукции они выпускают чрезвычайно мало.

— Есть еще производство микроэлектроники и медицинских аппаратов на орбите, — Сашта многозначительно посмотрел на меня.

Разберемся и с ними, как очередь дойдет. Но это я подумал, конечно, про себя. Не надо ему знать всего, что я думаю.

— Почему мы не чувствуем перегрузок при полете? — спросил я его уводя от разговора о моих планах.

— Это тоже импортные установки искусственной гравитации. На орбитальных базах везде такие стоят, чтобы избежать неудобства невесомости. Сложная технология. Больше я ничего про это не знаю.

— А инопланетные репликаторы с телепортом тоже существуют? — с некоторой надеждой, что в фантастическом сериале инопланетной пропаганды не все наврали.

Сашта лишь несколько обескуражено взглянул на меня, потоп прозрел и рассказал о фантастическом произведении его родной планеты, где такие технологии встречаются.

— У нас в колонии ходят много баек и анекдотов про рабов с более развитых миров, которые задают похожие вопросы. Где то фантазия всех рас похожа. Все имеют одинаковую мечту, в древности тяжелую в достижении, такую как легкость быстрого перемещения и производства продуктов питания, — потом он уже серьезным тоном продолжил. — Может у Других и есть такие технологии, но нам о них не рассказывают. Все-таки я думаю, такое не реально. Голимая фантастика. Да и те ученные, с кем мне довелось разговаривать здесь, тоже придерживаются такого мнения.

— Жаль! — несколько разочаровано подумал я. Полет ожидания в фантазии, оказывается, тоже должен иметь границы.

 

Глава 15

Я то, думал, будем получать огромные порции адреналина, лавировать с миллиметровыми зазорами меж камней, а получилось скучное следование компьютерным рекомендациям уже проложенных изменений курса корабля. Все происходило медленно и булыжники почти невидимыми тенями пролетали где-то в дали.

Даже с облегчением принял совет удалиться из кабины пилота в связи с приближением к орбитальной станции. Терпеть такое кощунство над романтическими образами пилотирования космических кораблей уже был не в силах. Да, это не эффектные виртуальные полеты, устраиваемые мне в целях повышения регенерации нервных клеток!

В пассажирском отсеке люди ожидали команды к готовности. Я уже привычно называл так про себя все это сборище инопланетян. По отдельности они оставались лиромами, алотарами, валк в одном экземпляре, а вот все вместе стали для меня ЛЮДЬМИ. Произошло это машинально и как-то не заметно. Уже наверно окончательно смирился с моим статусом не понять кого, но уже точно не человека. Со всеми сдвигами в голове и появившейся фанатичной любви к цифрам и их комбинациям. В моем подсознании числа не перестают копошиться, чего-то там делать, строить. Вреда от этого пока не почувствовал. Но и пользы вроде тоже. Лишь один раз, когда ставил на место зарвавшегося Старика. Да и то, быстро он мне показал мою несостоятельность на этом фланге. Ну да, он то уже, сколько лет занимается перекладыванием цифирь в своем мозгу!

Вот и сейчас Старик смотрит как всегда со смешинкой превосходства в своем единственном глазу.

Пятеро бойцов из волосатых спокойны и расслаблены. Из шестерых боеспособных одного пришлось оставить на базе. На всякий случай. И по молчаливому соглашению выходило, что если мы не справимся со своим заданием, то все серокожие на этой базе падут смертью не совсем храбрых. И один автомат ему дали. Все-таки полной уверенности в алотарах не было, а там трое тяжелораненых лиромов.

Компания серых коротышек во главе с Нерагой расположилась обособленно, насколько это позволял салон аппарата. Три бригадира из доверенных доктора плюс двое медиков. Один из друзей Нераги остался на базе верховодить соотечественниками.

Приготовились мы к настоящему маскараду. С танцами и плясками смерти — надеюсь не нашей. Переодели Нерагу с товарищами в форму солдат. Офицерская одежда, к сожалению, пришла в полную негодность.

С оружием лиромы разобрались на удивление быстро, с помощью одного из алотаров, знакомого с устройством автоматов. Даже пристрелялись несколькими патронами. И пришли в полную прострацию от возможностей их нового вооружения.

Мартинат посоветовал своему заместителю и сейчас главному среди волосатых, Ругату побегать и потренироваться в тактических занятиях. Экономия патронов не позволила им, конечно, насладиться тренировкой в полной мере. Посмотрел и я на их беготню. Преисполнился уважением и надеждой, что все у нас получится. И даже в мистику стал верить. Вот каким боком такие высококлассные бойцы могли оказаться здесь и именно в это время? Если еще и Старика к мистическому явлению причислить, то получается что-то вроде веры в судьбу, в счастливый случай, в спортлото.

Из динамиков раздался голос пилота:

— Станция переняла управления стыковкой. Расчетное время пять минут.

Все внутренне собрались, а алотары наоборот растерялись. Пришлось угрожающе помычать, попытаться вернуть их таким способом в реальность. И только после довольно грозного рыка Ругата они пришли, как мне кажется, в норму. Вроде отвлекли их страх.

Поставлю, наверно, памятник контейнеру, как все здесь завоюю. Другого реквизита в нашем распоряжении и не нашел. Предложения же соратников по захвату станции были не очень то выполнимы.

Лиромы предлагали ворваться и всех перестрелять. Может это и получилось бы, видел я, как они могут двигаться и 'врываться', но вот наличие связи и видеонаблюдения на станции они явно не учитывали. И вообще не очень представляли, что это такое. Даже после показа и рассказов.

Старик делал вид, что он парализован и что ему вообще пофиг. А от остальных, то есть серокожих, дождался только одного предложения — все боестолкновения свести к переговорам. Пилот хотел договориться с летчиками и уверял в их поддержке. Нерага уже приготовил речь для гражданских, трудящихся в немногих лабораториях и обслуживающий персонал базы. Только вот кто станет вести переговоры с самой вооруженной частью здешнего населения так и не нашли. Типа это должен делать я. Ну реакцию солдат на мои ультиматумы уже наблюдал, можно сказать с очень близкого расстояния и больше повторять как-то не хочется.

В общем, загрузились в контейнеры (грузовой отсек корабля вмещал в себя два из них) и переодетые в солдатскую униформу алотары тужась, при этом старательно пряча лица, пихали тяжелые повозки к диспетчерской. Летчик бодро вышагивал впереди и строил из себя фигуру, обеспечивающую легализацию нашего поезда.

Все мы в повозки не поместились. Двое лиромов и Нерага, на которого не хватило трофейной униформы, остались на борту вместе со Стариком.

История повторяется — троянский конь, правда сейчас в образе пластиковых ящиков. Только вот наши противники оказались не такими беспечными, как это было в истории и как нам хотелось бы.

Дежуривший в диспетчерской солдат что-то видимо заподозрил, а может и была у них такая практика — своих сослуживцев встречать всем отделением.

Через заранее проделанные в стенках контейнера дырки я разглядел спешащих в нашу сторону солдат. Но мы уже, слава богу, были у диспетчерской и около ворот отделяющих зал стыковочной палубы от остальной базы.

Из планшетов выдал механическим голосом команду 'К бою'. Уже отрепетированное выскакивание из ящиков путем их переворачивания. Забегаю вслед за моим напарником в помещение. В руке пистолет убитого офицера, мой трофей. Автомат решил отдать более опытным бойцам.

Лиромы из второго контейнера остаются удерживать проход к воротам. Сзади уже слышатся стрекотание выстрелов. А вот и спереди тоже стреляют.

Напарник существенно опередил меня, не привык он, наверно, так медленно передвигаться! Когда я ввалился через двери, все уже было закончено, и алотарский солдат лежал в луже крови. Диспетчер, блестит вытаращенными глазами из-под стола.

То еще задание было — убедить моих бойцов не стрелять во всех серокожих подряд. Судя по страшно напуганному, но все еще живому алотару, лиромы прислушались к моим доводам о пользе некоторых субъектов. Да и пример пилота тоже о многом им говорил.

Лиром быстро проконтролировал немногие помещения диспетчерской и, что-то невнятное прорычав, убежал на помощь своим. Я же вытянув из-под стола скулящего диспетчера, и один раз поддав подзатыльник, больше для успокоения моих собственных нервов, приставил пистолет к его виску. Через планшет, который теперь ношу всегда на ремне с собой, даю команду закрыть переборки ворот. Пленный часто кивает и трясущимися руками манипулирует кнопками пульта управления.

Все, стрельба снаружи прекратилась. На экранах видеонаблюдения есть движения. С нашей стороны — это спешащие от корабля остальные члены экспедиции, с другой — солдаты отползают и занимают позиции. И после команды офицера выщелкивают камеры наблюдения в проходе. Кажется, одного мы успели завалить. Вон валяется, сломанной фигурой без движения.

М-да! Из планируемого получился минимум с натяжкой. Или чего-то не учел, или везение на сей раз оказалось не на нашей стороне. Скорее всего, первое. Очень все было на халатность противника настроено. Ладно — анализом и самобичеванием займусь после, а сейчас надо действовать. К тому же и старика на персональной каталке уже доставили.

Его обязанность найти способ войти в систему управления станции и сделать там всевозможные бяки для противника, а для нас выделить как можно больше ништяков. Я же должен идти по его стопам и иногда помогать, концентрируясь на отдельных отсеках базы.

Первое, благополучно прервали внутреннюю коммуникацию станции, потом вошли в отдел внешней связи и опоздали. Как, в общем-то, и ожидалось. Хоть и была маленькая такая надежда, что они не успеют чего-либо передать. Но все равно разгромили не сильно замысловатую защиту и поставили свои коды. Пускай теперь поломают серые головы на разгадывания необычных словосочетаний в цифирном переплетении. На этом моменте нашей работы ждал уже привычного, противного, свистящего смеха от Старика, типа признания моего таланта. Не дождался. Сучара, смеется только когда это ему надо!

Дальше блокировали центральный блок управления в командирской рубке, которая судя по картинкам видеонаблюдения все еще пустовала. Теперь перерезали переходы. Но на воротах есть и ручное управление. Так что это временно.

Управление камерами наблюдения на всей станции перенесли на контроль нашего пульта.

Начало складываться мнение, что серокожие в некоторых областях обгоняет мою земную цивилизацию. Или вернее цивилизацию Терры! В медицине, и вот в вычислительной технике. Но против знаний Старика, подкрепленных математической мощью наших мозгов, они представляются легко решаемыми виртуальными игрушками. А в купе с возможностями проникновения генератора излучения Боргов в нашем искусственном глазу, такого всемогущего интерфейса, так вообще предприятие становилось прогулкой. Хоть и очень утомительной. Все-таки психика не выдерживала такого мыслительного напряжения столь долго. С меня уже давно выливаются литры пота. У старика, наверно, просто не откуда там, чему-либо выливаться. У него тело уже полу-засохло. Во всяком случае, так выглядит, и выступающей влаги я на нем не вижу. А может для него это действительно нисколько не утомляющая прогулочка по детским площадкам. Сейчас вот он топчется ногами, по выстроенным там песочным замкам. И тут же воздвигает на их месте, хищно глядящие амбразурами железобетонные доты. Остается только посочувствовать…. Бедные дети! Где они теперь будут играть?

В рубку связи пришло извещение от центральной базы — Оранжереи, что помощь готова к вылету. Оперативно они среагировали. Так даже лучше — сомнениям не будет времени прокрасться в их офицерские головы.

Старик ответил с благодарностью. И еще добавил, от имени всего населения станции, что будут держаться до последней капли крови. Это он, мне кажется, немного сгустил краски. Как бы не отвернули назад. Но нет, пришло подтверждение и пафосное: 'ждите, помощь идет'.

— Ну вот, теперь, — смотрю на Нерагу и Сашта, — пришла и ваша очередь доказать, что всех жителей базы не стоит выкидывать в космос как ненужный мусор.

На языке лиромов моя речь показалась смешной и волосатые бойцы не замедлили своим утробным рыкообразным смехом это подтвердить.

— Да хоть наделы на планете раздавай, — немного вспылил я на нудные вопросы от Нераги, — Землю крестьянам, заводы рабочим, эксплуататоров за борт!

Мой последний совет, вызвал свистящее, шипящее юродство Старика. Ну, хоть здесь он оценил мой юмор.

А Нерага иногда действительно делается тупым. Заметил, если ему приходится что-то решать самому и потом выполнять собственное решение, то результат получается вполне сносный. А вот когда он забивает свою инициативу в угол угодливости мне, все у него идет не так. Самосознание у него в такие моменты совершенно перестает работать в положительном ключе. И поэтому он всегда разный и надеяться на него надо каждый раз тоже по-разному. Скорее всего, он найдет свою особенную правильную и стабильную линию поведения со временем. Посмотрим!

— Какая разница чего вы там местным пообещаете! Разговаривать я буду с ними только после прекращения сопротивления, если такое будет и признания моего статуса командира на этой станции, — уже серьезней продолжил я вещать моим переговорщикам Нераге и Саште. — Беспрекословное подчинение, при этом проявление полезности будет учитываться, и влиять на судьбу каждого в отдельности. Все! А какие слова вы найдете, мне побоку. Важен результат!

Ну, теперь можно и оглядеться, проведать моих волосатых бойцов, услышать от них дельные советы по уничтожению местного вооруженного персонала. Живыми мне они нафиг не нужны.

А вот это кажется снова просчет моей скромной гениальности в тактическом мышлении. В конце одного невзрачного и на удивление относительно прямого (в связи с его короткостью наверно) перехода, затаились три лирома во главе с Ругатом.

Через диспетчерскую, оказывается, есть еще один проход в остальную часть станции. Своего рода проходная для персонала. Можно было такое, и предположить, раз уж летчик не соизволил об этом вспомнить. Причем, даю руку на отсечение, проход не заблокирован. Но волосатые вояки, слава их Апрому, сами сориентировались и взяли на контроль.

Пришлось быстрым темпом возвращаться, исправлять недоделки. Заодно приставил двух серокожих за экраны видеонаблюдения. Тоже ведь догадался, но не во время, когда это было бы желательно. Полководец из меня еще тот получается. Может быть и нормальный, но вот хороший начальник штаба мне нужен срочно.

Мое, такое стремительное возвращение сказалось на нервном прерывании речи Нераги о нужности примыкания населения базы к нам, таким хорошим и правильным. После моих распоряжений рявкнул, содержанием конечно, не звуком (планшет, собака, не сильно на эмоции реагирует), чтобы доктор не забывал чаще напоминать здешним товарищам и о гневе нового правительства, могущим переходить в небывалую злость.

Ругат доложился, что все идет путем, потерь нет, патронов истратили не много. Выведен из строя один противник. Еще раз ему напомнил об экономии боеприпасов, если вдруг оставшиеся защитники базы рискнут на прорыв. Но, это вряд ли! Солдат осталось то всего трое, их командир, да еще комендант станции. Связисты и пилоты, скорее всего не двинутся с места, будут выжидать. Это по моим и Старика прогнозам.

Вышел из помещения на сторону стыковочной палубы. Эх, покурить бы! Для успокоения самое то.

Проанализировал свои чувства. Как только перестаю куражиться, обнаружилось возвращение сейчас такой не нужной доброты. Нельзя. Не поймут, как чужие, так и свои. Да и сам тоже останусь в непонятках. Мама Тереза из меня не очень красивая получится.

Осмотрел уходящую вдаль кишку стыковочной палубы. Вот здесь любовь серокожих к загогулистой архитектуре, мне кажется, принесла плоды функциональности. Для стыкующихся судов остается возможность большего маневра.

Наш корабль оказался крайним к диспетчерской. По словам пилота, дежурный шаттл там и должен парковаться. Тоже своего рода везение. Иначе не успели бы, и постреляли бы нас как куропаток. Укрыться от огня противника на палубе было практически негде.

Ну, все, вроде покурил, теперь осталось настроить в себе здоровый пофигизм и приступать к завершающему этапу захвата контроля над планетой.

 

Глава 16

При моем появлении тихие разговоры среди серокожих прекратились, и каждый сделал вид, что чем-то занят. Лишь Старик, как всегда, с некоторой смешливой укоризной обводил глазом помещение.

— Ну что тут у нас? — обратился я к обществу.

Нерага переглянувшись с пилотом начал отчет:

— Удалось связаться с несколькими отсеками. Те пилоты, с кем получилось переговорить, просили время обдумать наши…инициативы, — тут он сделал паузу, еще раз глянул на пилота. — Оружейная лаборатория выдвинула ультиматум — они требуют отправки их всех на Алотар. Иначе грозятся разнести пол базы.

Хотел было уже, сделать доктору выговор за плохую работу в деле посредничества и уговаривания своих соотечественников (что-то моя агрессивность сегодня еще не насытилась), но глянув на него, вдруг увидел перед собой ужасно уставшего алотара. А ведь действительно, последнее время он почти и не спал, если не считать тех несколько часов при перелете сюда. Я, похоже, уже начал всех мерить по своим роботизированным возможностям.

Мои душевные метания вероятно отразились на лице. Старик принялся хохотать. Так как у него это получается, шипением и посвистыванием. И письмецо мне на мозги скинул, нарицательное с большой буквы: 'ЗЕМЛЯНЕ!'

Разозлил!

— Что действительно могут? — задал я вопрос пилоту.

— Не знаю. Ходят слухи, там разрабатывают оружие на базе новых знаний и доступности энергии от инопланетных реакторов. Вполне возможно. — Он неопределенно пожал плечами.

Хм…. Вполне человеческий жест у него получился.

— Что военные?

— Отказываются сдаваться. Требуют проход к межпланетному кораблю.

— Они притащили ящик. Кажется гранаты, — сказал один из серых приставленных к мониторам наблюдения. — Еще один офицер, диспетчер говорит, что это здешний комендант, пытался пройти в оружейную лабораторию. Туда его не пустили. Он сильно ругался и сейчас присоединился к остальным солдатам.

Все местные обитатели станции вдруг захотели пописать против ветра и остаться при этом сухими. Деляги, блин!

— Так, — из меня посыпались распоряжения, — Старик, ты ищешь возможность отключить оружейников от источника энергии и если невозможно, то выпуска из отсека воздуха и отключения локальной гравитации. Нерага, дальше пытаешься оказывать на персонал станции моральное давление. Они не должны быть в своих действиях решительными. Ровно до момента, когда мы будем в состоянии сделать последнее наше предложение. Особенно действуй на солдат. Офицеры по боку. Оружейникам передай, что мы думаем над их предложением. Ну а мы, Сашта, пойдем организовывать истребительную авиацию.

Пилот успел сделать скорбное лицо. Не хочет серый рисковать. А что делать, кому сегодня хорошо? Вон даже мне приходиться подвергать себя большому риску, потому как такое важное дело не кому доверить. А Сашта одного отправлять — выглядит как-то не серьезно. Вдруг в самый ответственный момент передумает?

Еще раздражало несовершенство здешней техники. Так что, придется импровизировать, как в воздушных боях в начале первой мировой.

У местных вояк оказались гранаты в распоряжении. Плохо, конечно. Но по словам того же диспетчера, стальные переборки дверей вполне выдержат. Вот если предпримем наступательные действия, то получается, что мы оказываемся в очень не хорошем положении. Нарисовался своего рода паритет. Но это пока мы им надежду не забрали. А там посмотрим.

И вот опять в тесном кресле второго пилота. Взгляду открывалась величественная картина планеты в мутной зеленоватой оболочке атмосферы. Сверху выглядывал край фюзеляжа сцепленного с нами второго шаттла. А впереди полным ходом шел стыковочный маневр корабля контрреволюционной, так сказать, помощи.

Мы ускоряемся, постоянно корректируем курс. Мне приходится влезать в штурманскую систему и перенимать расчетные процессы. Точнее добавлять к расчетам возможные варианты действий противника и заранее высчитывать наш маршрут.

Нас заметили. Какое-то время они потратили на разрыв связи с диспетчерской и возвращение контроля над пилотированием судна. Корабль противника пытается сманеврировать, но эти варианты уже продуманы и наш ледокол перехватывает их точно там, где и нужно. В траектории отдаления от станции.

Мы вовремя отделяем наш прицеп.

Это не кино. Ни тебе пламенных взрывов, ни самого звука. В полной тишине космический брандер врезается во вражеское судно. Видны густые пары выхлопа воздуха в обоих кораблях. Они начинают хаотичное кувыркание в пространстве, постепенно отдаляясь от станции.

Мы слышим сигнал о помощи. Но тут уж — кто на что надеялся, тот то и получил!

Вскоре на обоих кораблях срабатывает система аварийного отделения реактора. Хоть до этого серокожие конструкторы додумались. Самое ведь ценное!

Дезинформация Старика, конечно, сыграла свою роль, но и без нее вояки бы прилетели. Не могли они иначе реагировать на прямую угрозу. Все говорит о том несостоятельном, не думающем о последствиях руководстве на планете.

Дальше мы облетели станцию. Хотел я глянуть на свое будущее пристанище. Что-то мне подсказывало — здесь будет дом родной на много лет вперед.

И не ничего так, вилла оказалась! Как изъеденная червями переспелая груша в пару километров сечения. Булыжник с некоторыми искусственными надстройками на выщербленной от столкновения с камнями поверхности.

Вот и подсвеченная причальными огнями выгнутая лента стыковочной палубы вдоль спутника со стороны Гингбара. Рядом в своеобразных открытых капонирах причаленные корабли. Слава богу, что не торчат из этой глыбы прической ирокеза, как я себе это представлял. Отметил — два судна крупнее остальных. Видимо и есть те самые межпланетные! И еще множество пустых капониров.

— Для кораблей грузовиков, — пояснил мне Сашта.

— А почему капониры не перекрыли? — спросил я пилота.

— Зачем? Если какой камень и прилетит, то все равно те материалы, что мы имеем в распоряжении, не выдержат, — предваряя мой следующий вопрос, он продолжил. — За те миллионы лет, что этот булыжник здесь находится, он пробил себе свободную траекторию полета. Вообще столкновения камней случаются редко. Они со временем упорядочились на орбите сами собой. Мы, было, со своими полетами и стройками внесли в этот порядок немного хаоса, но сейчас вроде все нормализуется. У нас даже есть особый отдел, занимающийся изучением и картографированием всех маломальских естественных спутников Гингбара. Еще инженеры придумали систему защиты, если вдруг, какой камень и надумает прилететь в гости. Специальные пушки, стреляющие порцией песка. Таким образом, они отправляют не прошеных гостей в сторону атмосферы. Очень оказалось эффективным против мелких объектов и в тоже время не сильно дестабилизирующим орбиты остальных спутников.

— И что нельзя эти пушки применить против кораблей? — раздражение напирало своей жирной безобразной тушей. — Почему я узнаю о таких вещах только сейчас?

Сашта немного смутился.

— Так не опасно против шаттлов. Пришлось бы только корректировать курс и не более.

Видимо его тяготила напряженная молчаливость полета, и Сашта с радостью прочитал эту лекцию, но после моего начальствующего выпада умолк и делал лишь короткие пояснения, если я того требовал. Да и нефиг мне в друзья навязываться.

Во время полета я все время внимательно следил за действиями пилота. Запечатлел на память. Вдруг пригодится! Если что, буду пользоваться как видео с руководством пользования на ютубе. Все же надеюсь, такая нужда не возникнет. На этих гробах летать не так-то и просто.

Подлетели. Стыковочный механизм притянул нас в яму капонира, шлюз присосался к борту. Можно выходить.

На базе изменений нет. Разве что произошло соединение нескольких групп местных жителей. Сейчас имеем три центра скопления народа и два явного сопротивления — вояки и оружейники. Причем все требовали одно и то же — отправки на родину.

— Ну, юридически они в праве такое требовать, — после докладов начал, было, меня просвещать один из приближенных Нераги, — Командованием колонии не соблюдено….

— Я ведь могу и в морду дать! — прервал я информационный поток.

Нет, было у меня подозрение в неадекватности некоторых серокожих в определенных вопросах, а сейчас все стало на свои места. Они просто зомбированы насчет правопорядка и вообще своих прав. Именно только СВИХ, а вот чужие, как-то им по боку. Такое наверно возникает, когда привыкают разговаривать со стороны силы.

— А где ты такой умный был, когда из меня робота делали? — мое раздражение принимало опасные размеры и некрасивую пупырчивость.

Пора, кажется, завалиться в мои положенные четыре часа регенерации. Но не могу. Чувствую, кто-то сегодня пострадает!

Алотар уставился в пол и уже тихо произнес:

— Поэтому я и примкнул к Нераге Круму.

— Хорошо. Раз ты такой правдолюбец будешь у меня министром правосудия. И могу тебе обещать обширное поле деятельности. Это же, сколько вас здесь в этой звездной системе виноватых, а ведь придется кое-кого, и оправдывать! — Дальше уже к Старику, вкушающему удовольствие от мной здесь устраиваемого концерта. — Передавай открытым файлом видео с уничтожением корабля спасателей. И сразу после давай мое изображение — Буду теперь я им лекции о правильном поведении и прочей лабуде читать. Для начала связь с вояками.

Посмотрел вместе с остальными, с точки зрения развлекательности, не очень эффективное столкновение кораблей и уставился в объектив камеры связи. А из планшета посыпалось множество словестных переплетений, часто не очень понятных для здешних слушателей. Они наверно сейчас думают — это непонятное относится к изощренным сексуальным явлениям моего народа, и я задался целью такое привить и к их серокожему племени.

Душу отвел, теперь можно и конкретику в текст моего послания добавить:

— Мне насрать на ваши жизни и на эту базу, — последнее само собой неправда, — если сдадитесь, обещаю жизнь и плодотворную работу на благо народа Гингбар.

Во как, само вылезло. Теперь весь этот сброд стал народом!

— Потом у вас будет возможность реабилитироваться и жизнь ваша станет немного лучше. И дальше по возрастающей! Если, конечно, будете ударно трудиться в интересах нового руководства. То есть в моих и в ваших собственных интересах! Это были плюсы, теперь минусы — я вот всегда мечтал хорошо благоустроить мой будущий дом. И придумал, что на данный момент самое лучшее и приятное моему глазу будет гирлянда из серокожих коротышек, то есть вас, вокруг станции. Мне кажется, будет красиво, а также действовать успокаивающе на мои и прочих бывших рабов нервы! От вас зависит, кто пойдет на украшение, а кто и поживет еще. В случае не соглашения вашей сдачи, открываю все переборки и выпускаю воздух. А сам улечу и все остальные корабли поломаю. За вами решение — даю полчаса на обдумывание.

Камеры наблюдения солдаты уже давно вывели из строя, там, где они сейчас находились, и поэтому их реакцию на мой ультиматум мы не увидели. Жаль!

Дальше я ознакомил другие сообщества станции об их незавидном положении и возможных выходах из него.

Предупредил, что зачинщиков неподчинения буду карать отдельно. Не упущу такого развлечения. А товарищи, сдавшие мне этих нехороших, будут при их распределении на трудовом фронте иметь бонусы.

Последние в списке были оружейники. Чувствовал, упертые товарищи и придется по их поводу чего-нибудь особое выдумывать.

 

Глава 17

Во время ожидания ответа на мой ультиматум чувствовал накатывающую волну неудержимой ярости. Или бешенства? Нужен и моим мозгам отдых. Такая вот реакция на усталость у меня теперь. И ведь спать, совсем не тянет. Наоборот, ощущается острая потребность в действии. Поэтому наверно и придумано отвлечение мыслей виртуальными полетами во время регенерации. Шиворот навыворот теперь у меня все. Не смогу больше, будучи уставшим, расслабиться и просто думать. О делах насущных, например. И еще при таком вот состоянии живодерские видения стремятся постоянно наружу выскользнуть. Хорошо хоть, что я четко осознаю — это не мое. Не из меня это лезет. Точнее из меня, но из той половины меня искусственного, переделанного. И могу я ту половинку вполне контролировать. Так что, маньяком точно не стану. Скорее художником авангардистом. Меня вдруг захватила эта мысль, начал представлять картины…. Особенно с гирляндой тел вокруг базы — на фоне пелены зеленоватой атмосферы выглядело впечатляюще. И ведь отпустило, стало спокойней, даже нервный тик на моем лице пропал. Эх, прямо руки зачесались по мольберту и кистям!

Надо будет разжиться при возможности всякими рисовальными принадлежностями. Переведу разрушительный потенциал моей новой сути в созидательный!

Это хорошо, что отпустило, а то серокожие глядя на мое состояние тоже стали нервничать.

Обратил внимание на изучающий взгляд Старика. Видимо и он знаком с проблемой возвращения контроля над распределением нейронной активности в мозгах. Если не отдыхать, активность клеток начинает зашкаливать, и видимо идет раздражение тех областей, которые и не надо бы лучше трогать. В природе выдуманы наверно процессы такие дела регулирующие. У меня теперь это естественное взаимодействие в организме нарушено, и надо самому находить рычаги воздействия. Без психиатра, так сказать! Иначе с катушек точно съеду. Пока имею две возможности убирать раздражение не нужных областей психики — Летать и писать-представлять художественные картины.

Есть, правда, еще одно очень эффективное средство — убивать.

Существует, наверное, что-то общее меж творением и уничтожением. Раньше ведь воинов боготворили. Не только тех, кто защищал, но и тех, кто нападал, проявлял агрессию, был, по сути, не прав. И охота на зверей превратилась, своего рода, в священное действие, ставшее таким не ради добычи пропитания.

Ответа от местных вояк так и не последовало.

Ну что же, и я уже дошел до кондиции нервного срыва. Мне необходимо действовать. Это будет на данный момент лучшее лекарство. И адреналин уже заработал в крови.

Пока, с помощью Нераги и его коллег снимал экзоскелет, дал Старику поручение подготовить отключение освещения в переходе, где затаились солдаты, как и в прилегающих к нему отсеках.

Нерага, очень как-то сильно разочаровано и в тоже время испугано, реагировал на мои нервные тики лица и дрожь в теле. Наверное, сложил вместе мое теперешнее состояние и недавно запущенное в эфир воззвание к местному населению. Особенно, там на него могло оставить яркое впечатление описание гирлянды из серокожих вокруг станции. Сейчас вероятно уже подумывал о реалистичности мной озвученной картинки. Надеюсь, он себя не видел в виде украшения!

Некоторая неадекватность моего поведения, непредсказуемость, наверно, не очень вписывались в его представление о руководителе революционного движения.

Надеюсь, доктор не мечтает о моей трагической гибели в предстоящем боестолкновении! Моя несдержанность выплескалась этим вопросом вслух. М-да! Очень уж он быстро и сначала неестественно стал оправдываться.

Пожурил, сказал, что с таким поведением будет он, скорее моим советником по санитарной части, а не по вопросам своих соотечественников.

Ничего, все еще уладиться. Успех в операциях сковывает сплоченность в коллективах. Думаю, и здесь будет так же.

Вышел к волосатым лиромам и сразу почувствовал маленькое расслабление. Не напрягают они мое подсознание как серые коротышки. Это же, сколько в моей голове скопилось негативного переживания за время беспамятства и всяких экспериментов?

Начал распоряжаться посредством планшета. Объяснил бойцам приблизительные свойства гранат. Оказывается, приверженцы веры в Апрома вполне представляют такой вид оружия. Отличия лишь в некоторых деталях и убойной силе.

Ругат очень удивился, увидев меня без обычной экипировки. Еще больше удивился моим распоряжениям. Даже пытался чего-то там противоречить. Забрал у него нож, отличный клинок — из трофеев. Чтобы поменьше возникал, так сказать. Но, вроде, не обиделся. Тоже почувствовал моё состояние взрывоопасности, кажется. Я это состояние и сам чувствовал, и еле контролировал накатывающую несдержанность вместе с произволом адреналина в крови.

Ну, все… вроде готов. В правой руке нож, в левой пистолет, немного непривычной формы, под маленькую ладонь серокожих. Лиромы тоже уже ждут команды.

Посылаю сигнал Старику. Через короткое время отъезжают овальные створки ворот. Ждем, укрывшись в помещении диспетчерской.

Вот, наконец, слышу звук удара тяжелой болванки от гранаты, затем ее подпрыгивания по полу и взрыв. Все-таки закрытое помещение, и уши заложило.

Ругат высунув ствол из-за укрытия, стреляет короткой очередью. Это чтобы не расслаблялись и не вздумали переть сюда нахрапом.

Ответом последовала еще одна граната. Это мы уже проходили, сейчас в ожидании открываю рот. Где-то читал об такой методике сохранять слух во время боя.

Снова сигнал Старику — мы погружаемся во мрак темноты. И как ответ, с небольшим промежутком две гранаты.

Противники затаились где-то за изгибом коридора. Совсем неудачная архитектура для военных действий получилась у серокожих. Но им лучше — могут швыряться гранатами. А вот нам на рикошет пуль рассчитывать не стоит. Стены покрыты чем-то вроде штукатурки, довольно рыхлой для такого маневра.

Пока тишина, кидаю через открытые ворота ножны от моего ножа. В ответ граната. Опять ждем, и после некоторой томительной паузы лиромы выталкивают в коридор пустой контейнер. Снова две гранаты.

Похоже, противники не решаются идти вперед. Ну да, какой бы там изгиб стен не был, укрытия не гарантировал и в абсолютной темноте после броска гранаты не сильно-то разгонишься.

Теперь настало время для театра. После очередных взрывов Ругат начинает громко верещать, изображая раненого. Долго мне пришлось ему объяснять полезность такого действа. Хоть и согласился, но все равно посматривал на меня как на умалишенного. В принципе, сейчас он не сильно то и ошибается.

На его вопли мы удостоились в награду еще парочкой гранат. Ругат с облегчением закончил надрывать глотку. Теперь лиромы принялись громко ругаться. Красивый у них оказался ругательный слог. Надо будет присмотреться в будущем. Может чего, и перенять стоит!

Опять граната. О! Уже одна. Экономят, суки. Значит не такой-то и большой у них арсенал.

Лиромы распалились и ругаются уже не наигранно, а на самом деле. От души. Даже я поверил в серьезность их высказываний и пожеланий.

Осторожно выглядываю, настраиваю мое искусственное зрение. Ночное видение, постоянное сканирование на различные возмущения в диапазонах магнитных полей. Замечаю летящую гранату еще до ее появления в пределах видимости. Она отличалась температурой от воздуха, видимо долго держали в руках, прежде чем бросить.

Настроил свое сканирование на отражение от стен коридора. Не всегда точные данные, но вот, например, гранату засек. Определил по расплывчатым инфракрасным излучениям местоположения товарищей гранатометчиков. Не так то и далеко, разлеглись на полу.

Лиромы продолжают ругаться, заполняя звуковой фон и действуя тем противнику на нервы.

Солдаты перестают швыряться гранатами просто так. Наверно определили нашу тактику уменьшения их амуниции. Пускай так думают.

Мой выход! Сразу нервозное состояние отлегло, и мысли потекли, на удивление, конструктивные и даже, можно сказать, какие-то расслабленные, приведшие, в конце концов, к точным движениям тела.

Иду спокойно, достаточно медленно, так, чтобы не было слышно шлепков босых ног на полу.

Инфракрасные пятна противников скоро приобрели более четкие очертания тел с головой и конечностями. Резких движений товарищи не делают, меня не чувствуют и не слышат. Действительно гвалт ругани лиромов прокатывается эхом по переходу, и услышать что-то другое можно лишь с трудом.

Они лежат друг за другом, прижавшись к стене. Двое. Остальные трое рассредоточены дальше, метров в двадцати, еще в пределах видимости, не за изгибом стены.

Подозрения, что у товарищей военных совершенно отсутствует инициатива, подтвердились. Они просто не знают, что делать дальше! Даже расположились по дубовому.

Взмах, и очередная граната летит в сторону диспетчерской. Но я уже поравнялся с ними. Мне не опасно. Вдоль противоположной стены миную первый пост, ускоряюсь, чтобы не отсвечивать во вспышке взрыва. Не опасно, кривизна прохода дает хорошую тень.

Взрыв, рывок и я уже напротив тройки арьергарда. Позади, судя по форме, офицеры. Шепчутся о чем-то. Наверно строят планы, как выбраться из этого дерьма.

Тихо огибаю троицу, крадусь с тыла. Останавливаюсь. Интересно все же послушать их базар. Ага, помоями выливаются совсем неконструктивные упреки коменданта станции другому служаке. Здесь и нерасторопность, и не правильная экипировка. А именно — отсутствие фонарей, приборов ночного видения и вообще некомпетентность офицера. Тот пытается оправдываться, что все это тряхомудье есть, но уже давно лежит на складе и не пользуется спросом у солдат.

Ну и порядки у них тут!

Я уже приблизился в плотную и, похоже, младший офицер что-то почувствовал. Он перестал отчитываться и начал озираться. Видеть меня на фоне стены в кромешной тьме он конечно не мог. Но все же чуйка у него сработала.

А вот теперь и мое время. Впереди очередной бросок гранаты, считаю секунды, выпад, и мой нож входит в затылок противника аккурат на фоне звука взрыва. Комендант все равно что-то просек, пытается вскочить и получает удар рукоятью пистолета в голову. Он заваливается, я же прыгаю дальше и вонзаю нож в спину, уже было оглядывающегося назад, солдата. Жертва выдает стон, смешанный с хрипом. Навалившись сверху, не выдергивая из его рук автомата, начинаю полосовать передних гранатометчиков. Они уже было начали посматривать назад, и получили прямо в распахнутые от удивления и еще не успевшие испугаться лица порцию смерти.

Казалось, мгновения растянулись на часы. Я, двигаясь на автомате, сделал контроль — тупо перерезав горло подо мной лежащего и все еще хрипящего солдата. Успел еще проверить коменданта, не пришел ли тот в себя, и не перестарался ли я, перед тем, как включился свет. Слава богу, кандидат на первый сегмент моей гирлянды еще жив и странствует в потемках бессознательного состояния.

Ох, как хорошо. Волна расслабухи прокатилась по телу, некоторая регенерация нервных клеток, похоже, произошла. Что же там случилось в моей голове, раз необходимы такие кровавые медитации?

Вот впереди слышны перебежки лиромов и их зычные запросы на отзыв. Дурные, я же не сильно-то и могу подавать звуки с этим чертовым заправочным аппаратом во рту.

 

Глава 18

Собрали трофеи. Никогда не понимал радость от отобранного имущества. А сейчас очень даже. Рискуешь здоровьем и на тебе — ништяки! Даже тяжесть гранат, подвешенных, опять же на трофейных подобиях разгрузок, вызывала не дюжее удовлетворение.

Они отличались от знакомых мне земных прототипов. Вместо кольца имелась задвижка и за ней кнопка, с довольно тугой пружиной. Пришлось ради выявления функциональности пару штук закинуть вдаль коридора. Такая конструкция гранат показалась мне удобней наших. Можно действовать одной рукой не применяя при выдергивании кольца зубы, как это принято показывать в кино. Вот скоба гранаты была похожа. Видимо все же функциональность предметов выигрывает во всех цивилизациях разума над конструкторской фантазией.

Заодно выяснили возможность связи на станции. В проходе раздался обеспокоенный голос Нераги. Это он так отреагировал на наши учебные кидания гранат.

Камеры наблюдения солдаты уничтожили, а вот динамики с микрофонами вполне себе работали.

Только вот у меня возникли проблемы с коммуникацией. Ни как не получалось моей запредельно сложной техникой интерфейса вклинится в такую простую из двух проводов систему. А говорить, я все еще не мог. Получалось только путем мычания выдавать мой эмоциональный настрой. Пришлось лиромам вместо меня отчитываться, что все у нас путем и всех мы сейчас поставим в позу. Такой текст ответа Ругата, во всяком случае, выдал мне переводчик.

Где то с ним согласен. Прямо сейчас в гости и пойдем. И поставим кое-кого в неудобную позу.

Вообще лиромы были немного озабочены, как мне показалось. Я, получается, всех замочил и им ни кого оставил. Пришлось напоминать об умеренной агрессивности к несопротивляющимся нам серокожим. И также добавить о проблеме нашего дальнейшего здешнего существования. И еще о далеко идущих планах разбирательства со всеми организаторами тутошнего беспредела. А то товарищи бойцы из-за облома последующего веселья стали совсем разочарованно выглядеть.

Один из бойцов молодецки закинул себе на плечо все еще бесчувственное тело коменданта и, захватив груз лишнего трофейного оружия, направился следить за порядком в диспетчерскую.

Вскоре, после непродолжительного следования изгибу перехода мы вошли в очень просторный центральный зал станции. И, конечно же, он круглый с частыми входами из других коридоров. Многие были перекрыты. Некоторые же ворота уже использованы путем ручного приведения в действие и сейчас зияли дырами в стене.

По планам база является эскизом нашей галактики с рукавами переходов и вот этим круглым залом в центре. И, похоже, у него не только связывающая отсеки функция. Меж некоторых входов-выходов пристроены столы со стульями, также различные терминалы, и даже что-то похожее на бар. Видимо место сбора персонала станции вместе с общепитом в одном флаконе.

Дождавшись доктора с пилотом, двинулись дальше с нашей почти дипломатической миссией.

Пилоты соединились вместе со связистами, кои также числились на военной службе и имели согласно предписанию табельное оружие. В общем, военные специалисты узкого профиля. Сашта ушел с ними разговаривать. Уверил, что если они до сих пор не действовали решительно, то он почти ручается за них и нам не придется применять для уговоров силу.

Ну, будем надеяться!

А пока решили заглянуть к остальным скопления серокожих.

Первым был отсек строителей. Самое многочисленное здешнее племя. Судя по показателям камер слежения. Хотя наверно, не все там собравшиеся принадлежали действительно этому отделению. Так, скопились, по поводу опасности.

По рассказам Сашта станция и другие орбитальные объекты продолжают строиться, расширяться и благоустраиваться. Поэтому-то эти трудяги здесь столь и многочисленны.

Через диспетчерскую передали о нашем желании зайти и пообщаться. Чтобы, значит, резких движений не делали.

Пока собирались войти, раздумывал о тексте наставления от Старика. Его передал мне на планшете Нерага.

Какая-то доля благоразумия в этом послании, пожалуй, присутствует. Все-таки опыт у Старика больший по сравнению с моими знаниями социальных устройств различных цивилизаций. А если точнее выразиться, то сравнивать практически нечего — нет у меня таких знаний совсем. Даже на родине не всегда мог толком объяснить, что есть что. Во всяком случае, видел там в каждом маломальском руководителе гниду мешающую жить. В какой бы точке планеты не находился. Везде мерещилось одно и то же. Конечно, чувствовал — это не так, но ведь с таким мнением в моей ситуации жить было намного легче. Всех обматерил и свободен!

Сейчас совсем другое дело. Есть маломальская цель — немного пожить еще и не роботом Васей. Да еще кое-кому напомнить о его долгах. Даже вроде амбиции стали проявляться. Кои, в принципе, ни когда мою жизнь не напрягали. Пока они, правда, еще размыты, не четкие и больше напоминают следствие ответственности перед взятыми обязательствами. Прежде всего, перед собой и вот перед волосатыми бойцами лиромами. Незнакомое ранее для меня своеобразное чувство долга. Интересно получилось — появление амбиций после принятия ответственности, а не наоборот, как это у людей в основном принято.

Нет, явно в моих мозгах произошла глубокая активация не знакомых мне мыслительных процессов. Раньше то и не задумывался над многими вещами, проходил мимо. Зачем напрягаться? А может… и даже скорее всего это ситуация так раскрепощает. Захочешь жить еще и не то совладаешь и надумаешь. А там уже как пойдет, самое главное не останавливаться!

В общем спасибо Старику, напомнил мне и об этих вещах. Только вот все за ним повторять не стоит. Ведь он превратился в явного эксцентрика. Может раньше и был он выдающемся прогрессором для отсталых миров, что подразумевает под собой скорее выдающегося гонщика за властью в маленьком допотопном мирке. Там ведь конкуренция среди местных ему не очень то и великая. И все эти философствования о прогрессе жизни во всей вселенной вообще только лишь самообман и лицемерие. Не все там видимо просто во вселенной, как это мне представил Старик. Будем эти вопросы разъяснять по ходу их актуальности. Сейчас же надо объяснить народу новые правила поведения. И об украшениях ближнего космоса в виде гирлянды из серокожих напомнить. Заранее упредить не правильные толкования представленной им части свободы, так сказать.

Вошли. У дальней стенки общего зала столпилось порядка сорока особей. По их ряду прошла волна особого впечатления. Обреченность!

М-да! Плохой из меня переговорщик и дипломат. Только сейчас подумал о моем внешнем виде и реакции местных на страшных волосатых гигантов обвешанных оружием. Видок то у меня был совсем не приличный. Опять я весь в крови извазюкался. Вытаращенный не моргающий искусственный глаз, злорадная улыбка в блеске нержавейки во рту и опять же, вывешенное на обозрение оружие на голом торсе.

А чего это я так переживаю? Совсем меня Старик своей нудной заумностью с панталыку сбил! Мысленно послал я его текст рекомендаций переговоров очень далеко.

— Слушать сюда! — обвел толпу взглядом, выделяя некоторые лица. — Выбираете одного переговорщика. Поручения буду давать только через него. Все перемещения по станции запрещены. Как будет готов список всех здесь находящихся, также по профессиональной принадлежности и занимаемой должности сразу доложить. После делегат получит вызов для дальнейших распоряжений. Все!

Мы развернулись и вышли. Вот и вся дипломатия, ёлы-палы!

Следующей по пути следования была серьезно засекреченная и оттого имеющая отдельную проходную промышленная лаборатория микроэлектроники

К этим работникам у меня было предвзятое отношение. Вроде-бы нужная отрасль развития, но вот куда это самое развитие привело, испытал сам на своей шкуре.

И что с ними делать? И со всеми их наработками? Вспомнил читаную как-то статью в 'туалетном' дежурном журнале про медицинские опыты в концлагерях третьего рейха. Так в статье вроде бы выделялась чудовищность экспериментов, но вот специалисты в будущем не чурались пользоваться знаниями, полученными таким своеобразным методом. Типа, чего зря товару пропадать?! И никто не мог занять единственно правильную позицию. Все были или-или, но не посередине. Посередине оставалась жизнь больных. Или использовать знания, или не использовать…. Вот так и я, с моим скудным тогда мыслительным процессом не знал, как мне относится к этой проблеме этического характера. И сейчас тоже не знаю. Присутствовало большое желание спустить всех этих серокожих уродцев в унитаз космоса и в тоже время не согласность с таким подходом. А что будет, если у меня что-то сломается? Кто мне поменяет эти электронные компоненты? И опять же — где гарантия, что я после замены не стану окончательно Васей?

И еще одна мысль меня поразила — я ведь сейчас сам себе лицемерю. Нерага экспериментировал и на его душе не один погибший экспонат вроде меня, и я его ради дальнейшего своего существования оставил в живых. А этих практически техников, сразу хочу в утиль….

Следующие действия я не мог классифицировать. После всех этих раздумий мои конечности принялись сами двигаться. Рука выдернула пистолет из нагрудной кобуры и пальнула прямо в лоб главному в этом отсеке. А все потому, что он поперек моих глубоких раздумий об этике начал пропагандировать свободу науки. Что-то видимо я высказал из своих мыслей вслух и этим спровоцировал его на оправдания.

Остальные сразу как-то присели, уменьшились и сжались в массе.

Противоположность доверия, это страх. Он лишает права разумного на свободные действия. Уже который раз это сегодня подтверждается.

Дальше прочитал им новые правила их дальнейшей жизни, добавив в конце о надежде, что они выберут правильного делегата, который и будет впредь их непосредственным начальником, и, значит, ответственным за исполнение моих приказов в этом отсеке.

И уже на выходе высказал пожелание, что бы тело застреленного сохранилось для наружного украшения нашей станции. Короче, потихоньку, помаленьку прихожу в норму! И, можно сказать, определенно выявилась линия моего дальнейшего поведения. А то все туда-сюда в суждениях. Никакого авторитета перед самим собой!

Теперь можно и к оружейникам. Сейчас я морально вполне готов!

Недовольное бурчание Ругата принимающего мои стрелялки и нож. Так уж сложилась ситуация и я вполне контролировал беспредел в моих действиях. Если так можно выразить дальнейшие шаги. Не объяснять же ему все тонкости моего внутреннего самочувствия!

Я с Нерагой зашли в отсек оружейников. Толпа скопилась позади непонятного сооружения на тележке. И направлено оно было на нас. Похоже, пушка.

Толстостенная труба со сплетениями кабелей вдоль нее. И станина, с вмонтированным в ней реактором. Если это действительно работает, то мало, наверно, не покажется!

И вот здесь меня снова удивил Нерага. Он вышел вперед и очень нелестно обозвал главного из оружейников. И еще назвал его, перевод долго обрабатывался — обозвал он его короче, мужеложцем.

Как оказалось, это было очень оскорбительно среди серокожих, и главный по отсеку ринулся на Нерагу.

Все произошло столь быстро, что я столкнулся с собственной неуверенностью насчет моих дальнейших действий.

Слава Богу, Старик, видимо, наблюдавший сцену из диспетчерской среагировал правильно и вовремя открыл ворота. Вбежали лиромы, толпа дернулась, раздались выстрелы, все залегли. И я в том числе.

А вот Нерага со своим противником еще продолжали барахтаться в схватке. Им, похоже, стало все нипочем.

Дал знак лиромам, и они оперативно вздернули драчунов за шкирки.

И только сейчас я отметил густую широкую лопату черной бороды у главного оружейника.

Первый раз вижу растительность на рожах серокожих. Даже появилось острое желание подергать за нее. Что я впрочем, и сделал. Уж если есть желание и оно никому не вредит, почему и не удовлетворить его?

 

Глава 19

Двое убитых и один раненый… был! Потому как, пока я дергал за бороду нового персонажа, лиромы добили подстреленного. Это, как мне потом сообщил Ругат, делали они по привычке. Принято у них так с поврежденными противниками. Во всяком случае, у них в десятке такой обычай. Чтоб, значит, не обременять дальнейшую свободу маневра. Диверсанты, хреновы!

Сказал ему, что надо будет пересмотреть некоторые правила в проведениях военных операций. В связи с изменившимися целями и вообще реалиями. На лице лирома появилось сомнение здравости моего рассуждения. Пришлось задавать уточняющий вопрос:

— А вот скажи мне Ругат, что бы мы стали делать, если бы тот, вами добитый оказался последним знающим, как пользоваться этой вот пушкой, например? — я указал в сторону несуразного на вид агрегата.

Ругат немного подумал (я прям, представил, как он чешет свой волосатый череп) и, в конце концов, согласился с моими доводами, добавив, что поговорит с братьями.

Это они так друг к другу обращаются. Сейчас и я вроде как их родственник. Замещаю ушедшего к Апрому. Тоже обычай.

Или, если подумать, являюсь вовсе не братом, а братухой? Иногда мне кажется, что команда лиромов не очень удалилась, по сути, от банального бандформирования. Но может, я гляжу с высоты своей цивилизованности, в кавычках, конечно, и кое-чего совершенно не хочу замечать. Отмечаю только то, что мне не привычно.

Остальных оружных дел мастеров, распорядился запереть в отсеке у строителей. Там мы еще не очень порезвились, ни кого еще не прибили и, думаю, такая, более спокойная обстановка пойдет этим серокожим только на пользу.

А вот бородатого оппонента Нераги решил отделить от его коллег и разобраться, что за фрукт и что с ним делать дальше. И насколько он вообще специалист в области постройки нового оружия. МОЕГО нового оружия, стоит добавить!

Отправился бородач под охраной в диспетчерскую.

Раскрыл у себя в голове данные по базе. Рукав перехода к оружейке отличается от всех остальных. Везде рядом с производственными и лабораторными отсеками обязательно присутствовала инфраструктура по быту персонала. Что бы значит, жили рядом с местом работы и не бродили по станции лишний раз. А вот в рукаве оружейного отсека не жили. Видимо из-за опасности экспериментов. А может и еще, какие причины были!

Смотря на разрез станции, прямо напрашивалось в планы расширения цехов и лабораторий этого предприятия. Видимо с таким прицелом и строился отсек.

Остается только похвалить разработчиков базы. Создание оружия — важный элемент и не стоит его удалять от того места где власть.

Проектировщики-то были, может и на высоте, а вот командование планеты, переехав к аграриям в оранжерею оплошало. Остались бы здесь, может и не было-бы этого бунта вместе с последующим моим вмешательством. Расслабились, уюта им захотелось!

Сделал запрос Старику о возможности изоляции этого рукава станции. Оказывается можно. Только надо вывести из строя механизм открытия створок ворот вручную.

Наметил первое задание будущему бригадиру строителей. А пока решил выставить одного бойца на входе из общего зала.

Теперь можно и Нераге в глаза глянуть. Вернее в один глаз. Второй заплыл блямбой странного фиолетового цвета. И как по веянию судьбы открытым остался левый. Теперь нас будет уже трое одноглазых революционеров партизан!

Я смотрел на него и, честно не знал, как реагировать. Толи выдавать благодарность, то ли ругать…. С одной стороны ведь все правильно вышло, отвлек самого решительного на себя и этим упростил нам сам процесс… улаживания конфликта. Но с другой стороны, выглядело уж очень показательно. Сразу после моей реакции, прямо убийственной можно сказать, на производителей микрочипов для киборгов. И ведь он, Нерага, важный, если не один из самых главных фигурантов преступлений в превращении разумных в роботов. Это что же получается, только сейчас он действительно испугался? И опять вопрос — испугался за себя или все-таки, за какое-то свое дело? Получается, у него есть планы, и эти планы перестанут работать, если он умрет. Значит, эти его планы в корне должны отличатся от моих!

Или я уже начинаю много, больше чем надо, думать? А разве может быть больше чем надо? Тьфу ты, совсем запутался в своей паранойе.

— Рассказывай! — левым своим глазом, не мигая глядя в его левый глаз!!!

— Я этого алотара давно знаю. Еще с университета. И всегда мы вот так. Правда, до настоящей драки еще не доходило. И всегда он меня провоцировал. А вот сейчас… уже я не удержался.

Нет, как играет, как играет…. Талантище!

— А чего же вы не поделили то, что бы враждовать все это время? — решил ему не подыгрывать и весь мой сарказм выставить наружу.

Он ни сколько не смутился и продолжал в том же духе повествование якобы давней вражды:

— Парам, так зовут этого негодяя, всегда считал себя лучше всех. Упрям, и не признает никаких авторитетов. Еще очень нагл, и высокомерен, потому что он из семьи высокопоставленных научных деятелей. Все ему давалось легко и все вокруг него должны были постоянно страдать. Лучше его сразу вывесить на твоей гирлянде, — тут он зарекся, осознав, что в запале высказал совсем не то, что нужно и, вообще, позволительное серокожему доктору.

Ага, терки меж ученой братией. А, пожалуй, этот самый Парам становится, мне интересен.

Все равно подозрение остается. И запомнить надо — не сказал ведь ничего заранее — еще в диспетчерской, когда вел переговоры. Может, все произошло бы иначе, если выстраивание отношений с этим отсеком я взял бы на себя. Все-таки Нерага откровенно провоцировал, в надежде на совершенно другое развитие ситуации, а не на простую драку.

А чего я вообще на этом вопросе зациклился? Это же естественно — он будет выжидать удобного для себя момента и ни когда моим соратником не станет. А то мудрю тут с анализом и подозрениями в поведении Нераги. Это наверно от чрезмерного желания выиграть для себя всех более-менее думающих серокожих и этим облегчить мое существование. Да не будет этого. Я их захватчик и я их поработитель. И еще я являюсь им постоянным напоминанием об их неадекватности в поведении и немощности противостоять более откровенной злобе, чем они сами. Нет, надо начинать думать о других кадрах. Все-таки целая планета разносортных рабов у меня в наличии. Кое-кого можно и освободить, вне очереди так сказать.

— А почему борода? — отвлек я его от терзаний из-за своей, так невзначай вылезшей несдержанности.

— Он так подчеркивает свою особенность и не принадлежность серой массе.

О, наконец-то серокожий сам себя назвал серым. Первый раз такое услышал. Видимо, у них тоже цвет кожи особо упоминать не принято. Что-то такое мне напоминает…. От дома родного.

— У вас что, есть еще и с другим цветом кожи?

Здесь он немного замялся, собираясь с мыслями:

— Есть. Это наши давние противники, нет, сейчас скорее конкуренты по влиянию на Алотаре.

Ладно, будем разбираться с этим вопросом, когда придет время. Во всяком случае, что-то вроде союзника наклевывается. И видимо Нерага глядя на меня подумал то же самое. Отчего настроение его совсем не улучшилось.

И вообще, прилетят вот инопланетяне да скажут — 'кто это тута в моем огороде безобразничает!' И никакие союзники хоть с серой, хоть не с серой кожей уже не помогут.

Вот на такой, совсем не оптимистической ноте меня и прервал Старик, говоря по связи, что Сашта вышел из жилого отсека пилотов.

Еще раз посмотрел на пушку. Надо бы поскорее узнать технические характеристики этой хрени. Чтобы в случае чего было на что рассчитывать.

На пути к диспетчерской изучал более внимательно схему базы. Выявил некоторые особенности. Один из рукавов, например, был полностью обозначен как административная единица. Там раньше проживало командование планеты и вообще все вояки. Имелся каземат, медицинский отсек, арестные камеры, отдельный общепит. Также обширные помещения со стратегическим запасом воды, продуктов и резервные реакторы.

Там я, кажется, и буду жить в недалеком будущем. Вот разгребу немного текучку и перееду. А то мало нас, пока, во всяком случае, и оставлять причальную палубу сейчас будет не очень умно.

Вот и диспетчерская. Пилот уже дожидается поделиться своими успехами.

— Они согласны перейти на твою сторону, но с небольшими условиями, — он сделал паузу. Судя по его виду, ждал он, почему то проявления положительного отношения к его рассказу. Не дождавшись от меня вообще ни какой реакции, продолжил: — Они хотят лететь на Алотар и решить проблему со своими близкими. А потом будут всецело на твоей стороне.

— Кажется, я не помню, что посылал тебя туда кого-то уговаривать, — он, что меня совсем за дебила держит? Или они решили меня на слабо проверить? Полетят они, ага! — Я тебя посылал туда, как командира отделения пилотов довести мое распоряжение до подразделения. Что-то плохой из тебя командир получается!

Сашта немного опешил от наезда. Он то, был уверен, что все правильно развел. Вот именно — 'развел'. А мне надо совсем другое.

— В общем, так, — я смягчил немного напор, — Идешь, собираешь личное оружие и амуницию пилотов и связистов. Дальше — определяешь одного для полета на нашу базу. Так же пришлешь одного связиста сюда. Да, еще можешь сообщить народу, что обсуждать проблему родных с правительством на Алотаре я буду только для тех, кто беспрекословно подчиняется новому командованию. То есть, мне. Все, выполнять!

Теперь к Ругату:

— Бери всех свободных в сопровождение Сашта. В отсек к пилотам не входить. Когда примешь конфискованное оружие, обязательно его посчитай. Потом выделишь одного бойца для полета на планету.

Продолжаю раскидываться поручениями:

— Нерага! Полетишь тоже. Привезешь всех раненых, медиков из твоей бригады и компьютерщиков вместе с Трусом. Да еще захватишь оборудование для питания и регенерации киборгов. Рассчитывай на троих. Брюс Ли тоже привези, если послушается, — я посмотрел на выжидающие гримасы лиромов. — Еще привезешь тело… погибшего…. После займешься медотсеком. Персонал можешь расквартировать там поблизости. Местных медиков пока в отсек к строителям. Если они уже сами туда не ушли!

— Старик! Анализируешь данные из центрального компьютера по контингенту рабов на базах планеты. Классифицируешь по развитию их цивилизации, если это получится. Может, кое кое-какие народы и сам вспомнишь.

Обратил внимание на жавшегося к стенке диспетчера.

— Садись за рабочее место, выдашь мне график прибытия грузовых кораблей, — я сделал паузу, пока он не соизволил задрать подбородок, кивнуть по-алотарски. — Будешь их принимать, как обычно!

Народ пришел в движение, и скоро в помещении стало свободней.

Оставшиеся подручные Нераги направились готовить медотсек к приему пациентов.

Почувствовал на мне взгляды пленных. Разные. Обреченный от бывшего коменданта базы и внимательный, любопытный и исподлобья от бородатого Парама.

 

Глава 20

Пленные находились в связанном виде сидя на полу у дальней стены помещения. Решил начать с офицера. Долго смотрел на него, раздумывая, как начать допрос и невольно добился смены обреченности в его глазах на совершенную пустоту. Похоже, он простился с жизнью и сейчас уже пребывает в полной безразличности к происходящему вокруг.

— Найди мне причину оставить тебя в живых!

До него дошло не сразу, но вскоре практически физически стало заметно, как в его голове поначалу с пробуксовкой, со скрипом, но завертелись шестеренки. Бегающий по полу взгляд, легкое нетерпеливое подергивание рук. В общем, ожил товарищ. И как-то стало жаль, что я надумал именно так начать допрос. Почему-то не хочется мне его оставлять в живых. Антипатия вещь могущественная.

— Я смогу помочь при разрешении многих вопросов на Алотаре. Ты ведь говорил о переговорах с правительством. Я меня есть там связи.

Вот здесь не сдержался бородатый и выказал черту своего характера, фыркнув:

— Да кто у тебя там есть? Дворняги, пустолайки, такие же, как и ты!

— А ты если такой значительный, чего тогда делаешь тут? Самого сослали, а еще умничает.

Бородатый оружейник вдруг резко извернулся и боднул головой бывшего коменданта в нос. Отчего оба связанных из сидячего положения повалились на пол и там забарахтались.

А мне неожиданно стало смешно. Ох, как я долго не смеялся. Уже и забыл, какое это облегчающее душу чувство.

Нет, ну каков этот перец! Все ему нипочем. И пофиг, что могут наказать. Видимо действительно характер скверного самодура. Но может тогда талантливый! Ведь часто случается, что талант и неуживчивость живут рядом.

Нос у офицера явно свернут, и сейчас изливается густым потоком крови на пол.

— Ты знаешь, где находятся семьи здешних колонистов? — спросил я у коменданта, когда тот отполз подальше от драчуна Парама.

— Нет, но я могу узнать, когда мы там появимся! — быстрой скороговоркой протараторил он мне в ответ.

И зачем он мне нужен? Как его охранять. Хоть и есть арестные камеры на базе, но надо ведь и за ними тогда следить. А народу у меня в подчинении совсем и нет. Все остальное по здешней планете мы и так узнаем из баз данных. Да и не хочется мне оставлять серокожих из военных в живых. Не нужные они мне специалисты. Военными должны быть другие кадры, хоть возможно и временно, но верные мне. То есть совсем не серокожие коротышки. Других то вояк, кто выживет, еще подумаю, может быть, и загоню работать вместо мной выбранных рабов. Но вот этого сейчас просто девать некуда. Так что, извиняйте, товарищ серокожий, но карта ваша сегодня легла хреново! Как, впрочем, и моя, когда попал на эту планету.

Я дал знак лирому, оставшемуся охранять диспетчерскую. Он понял меня правильно, подошел к офицеру и тупо того зарезал. Даже я опешил, не говоря уже обо всех остальных здесь находящихся. Думал, утащит его из помещения и там пристрелит. Все же архаичный народ эти волосатые громилы. И мне надо следующий раз думать. Хотя, опять начинаю капать сам себе на мозги. Какая разница как убивать, если это надо делать?

Теперь борода. Он вытаращился на зарезанного соотечественника и, мне кажется, только сейчас реальность, наконец, достучалась до его упрямых мозгов.

Я окликнул пленного, на что он отреагировал довольно медленно, но все же повернул свою буйную голову. Короче впал товарищ в ступор.

— Ты готов меня внимательно слушать? — спросил я его на случай его невменяемости и после утвердительного, все еще приторможенного кивка продолжил: — У тебя теперь три возможности. Первая, ты достойно умираешь! Вторая, в виду отвратительного характера оказываешь только небольшую помощь и дальше идешь отрабатывать грехи твоих начальников в рудниках на поверхность планеты. Как долго ты там выживешь среди других рабов не известно. И третья, ты помогаешь мне создать работающую государственную систему для жителей этой планеты и заодно расплачиваешься за причинённые тебе самому обиды от твоих соплеменников. Будешь работать по своему профилю, как и раньше. Заниматься изучением и созданием нового вооружения. Если выберешь третий из предложенных путей, можешь так же повлиять на эффективность улаживания конфликта меж мной, жителями этой планеты и твоим народом. Но сразу хочу предупредить, кровь я вам пущу так и так. Будет только разница, сколько и как долго буду ее пускать. Конечно, еще вопрос — как отреагирует твоя родина. Поймут правильно свою ошибку, будет легче, и наказание понесут только ответственные в преступлениях. Если нет…. На нет и суда нет! Обратно на Алотар ты не вернешься. Это гарантировано. С твоими то знаниями. Если есть родные, и будет их желание перебраться сюда в качестве полноправных граждан планеты Гингбар, милости прошу. Как появится возможность, переправим.

Сам удивился вдруг своему длинному монологу. Эка болтливость меня пробила!

Алотар, да и все те немногие в помещении вылупились на меня. Да, первый раз услышали какие-то конкретные планы на будущее от меня маньяка и убийцы.

Один Старик только возлежал на каталке и воспринимал все со своей всегда присутствующей иронией в его единственном глазу.

Тут же почтой получил дискретный комментарий от него. Всего одно слово — 'Браво!'

Бородатый выбрал третий вариант. Сказал ему, что он может следовать в отсек к строителям и отныне является начальником оружейного научно-исследовательского предприятия, и я вызову его, как только понадобится.

Послал лирома его проводить. Сам тут пока посторожу. Накопились у меня некоторые вопросы к Старику. Как раз время есть!

Мы начали общение со Стариком, не видимым и не слышимым посторонними методом. Хорошая возможность. Точно телепаты, передавая друг другу сигналы не уловимые местной аппаратурой. Хотя кто его знает, может и есть где…. Все-таки смогли же они воспроизвести генератор излучения в моем глазу. Так же могли уже и подобающую технику в других целях сконструировать. Надо будет по этому вопросу 'прозвонить' местных.

— Что скажешь? И твое 'Браво'… был это сарказм?

Старик повращал своим глазом вокруг орбиты. Так он всегда делал, типа разминка перед схваткой.

— Было логично ожидать от тебя что-то подобное. Другого выхода практически не остается. И из этой звездной системы не выбраться. Если не будешь рулить сам, то кто? Нет здесь никого. Я стар и немощен, — он сделал плаксивую мину и в тоже время демонстративно уставился на меня, ожидая развлечения от моей реакции.

Хрена тебе с перцем перемолотого! Я уже немного привыкший к его поведению остался с безразличным выражением лица.

Не дождавшись от меня ни каких эмоций, он наигранно вздохнул и продолжил:

— Это хорошо, что ты осознаешь трудности и спрашиваешь совета. Первое, надо разграничить осуществимое и неосуществимое. Из осуществимых шагов выделить нужные своевременные решения и ненужные пока. Упорядочить последующие шаги. И только после этого приступать к реализации планов. Иначе ты будешь биться как рыба на льду. Лед не проломишь и, в конце концов, замерзнешь.

— А чего ты-то тут оказался, если такой умный? — не удержался я его уколоть. Учитель, блин!

— Всего учесть невозможно, особенно когда работаешь с разумными существами. Ведь даже если дрессируешь неразумных зверей, случаются аварии. При таких делах оставлять заднюю дверь свободной надо всегда. Я, к сожалению, только здесь осознал такое простое правило. У меня было много времени подумать, — он помолчал, видимо вспоминая. — Не знал я, что на нас начали охоту. Движение прогрессоров осуждалось, но до этого не принималось радикальных шагов. Да и я был несколько самоуверен, совершенно не оставил связь с внешним миром.

— Хорошо! Что ты причисляешь к неосуществимым планам?

— Тебе не победить организаторов проекта колонизации Гингбара! Когда они объявятся, а они обязательно прилетят, тебе придется смириться с тем, что ты не хозяин положения. Значит надо работать на вживление тебя в систему разработок делитиума, как выгодное этим кукловодам. Это из невозможного и возможного. Теперь ненужное — зачем тебе сдался Алотар? Тратить себя на бессмысленную месть! Я понимаю, ты как почти настоящий землянин оставляешь много прав своим эмоциям, но даже уроженцы настоящей планеты Земля привыкли к холодному расчету нужного и ненужного. Иначе они не заняли бы то положение в этом секторе галактики, в котором сейчас и пребывают. Свои эмоции они научились контролировать и даже иногда извлекать из их проявлений пользу. Чему пришлось в некоторой степени учиться даже моему древнему народу.

Дальше… предваряя твои вопросы, но все по порядку. Кто за этим стоит, я не знаю. Кто-то из четверки Совета Безопасности. Но в таких авантюрах напрямую они никогда не работают. Ведь, основа порядка в этом секторе галактики является правда, поддержанная силой. Одно не может быть без другого. Правда без силы воспринимается в большой политике, как лицемерие, сила без правды, это вероломство. Если с силой обстоит довольно просто, то с правдой немного вычурно. Ее находят после изучения силы. И хорошо если это просто мелкая стычка. Как бы то ни было есть свод правил, выработанный советом безопасности четырех. И в этом своде присутствует пункт не вмешательства правительственных организаций в развитие отсталых миров. В Совбезе Четверки главная задача не давать выделиться, усилиться кому то из них. А усиление можно сделать за счет новых миров и их ресурсов.

По поводу правительственных организаций, было уже поправкой много позже. Они постепенно начали искать дыры в своих же установленных правилах. Так и появилось наше движение прогрессоров, как общественный противовес на инициативу некоторых правительственных кругов. У движения родилась и своя философия, не только выгода. Но нас, как видишь, опять переиграли. Использовали и переиграли.

— Ты мне суть говори, а не о своих дружках прогрессорах рассказывай!

Действительно Старик, только о себе да, о себе….

В его взгляде, появился лучик недовольства, но тут же иссяк.

— Итак, что мы имеем. По установленным правилам, вся звездная система принадлежит расе на одной из планет. Если это их исконная родина, конечно. И не важно, на какой они стадии развития. Значит, в нашем случае по праву эта планета принадлежит алотарам. Что бы отнять нужную планету и не вляпаться в серьезный конфликт с конкурентами из четверки совбеза надо идти на различные ухищрения. Например, помочь самим хозяевам системы в колонизации интересующей тебя планеты. Как здесь на Гингбаре и произошло. Напрямую, опять же, никто не действует. Скорее всего, одна из мелких цивилизаций, вошедшая в Совет Безопасности на праве наблюдателя, дает задание частной корпорации зарегистрированной где-то в окраинных мирах на разработку делитиума. А как они там конкретно действуют уже и не важно. Конечно, скоро это всплывет наружу, и остальные игроки из Совбеза узнают о дополнительных квотах поставки минерала и потребуют объяснений. Для этого случая готовятся различные ходы. Например, искусственное объединение планеты — хозяйки системы под единым планетарным правительством, что является необходимым элементом для признания цивилизации звездным сообществом. Появление планетарного правительства под нажимом извне, как правило, идет со скрипом и редко удается. Такая уж особенность у народов еще самостоятельно не готовых к такому шагу. Здесь должны играть взаимосвязь развития технологий, ее всеобщая доступность и социальный прогресс общества, как такового. Если что-то из этих основополагающих отстает, объединение планеты под единым руководством не происходит. Все оборачивается в хаос войны всех против всех. Подобное вмешательство извне может обернуться в отдельном мире апокалипсисом. Поэтому должен быть разработан запасной план легитимации вмешательства, причем военного со всей строгостью и решительностью. Здесь, я думаю, в игру вступаем мы с тобой!

Он зашипел, засвистел в своем противном смехе.

Такой неожиданный переход от повествования галактических отношений к нашим персонам меня обескуражил.

— Мы то, здесь, каким боком?

Он еще, пуще затрясся в смехе.

— А есть конвенция о недопустимости распространения кибернизации разумных и неразумных биологических существ. И почему-то мне моя интуиция подсказывает, что находка киборга серокожими была не случайна. Да и некоторые технологии наших с тобой аппаратов вызывают вопросы. Они несколько упрощенные. И так чтобы можно было легче воспроизвести.

— Но если они начнут расследовать, то такая подстава вскроется.

— Ну и что? Расследование начнут после вмешательства. И тогда уже ни кого не будет интересовать, что там и как было. Все получат долю делитиума и все.

— Почему тогда они не сразу так сделают?

— Вопрос в доле. Если пойдет без открытого разбирательства и вмешательства доля другим конкурентам из четверки совбеза уйдет минимальная. Все останутся в своем праве.

— То есть, если все идет по их плану у нас есть еще некоторое время на тихое занятие своими делами?

— Думаю что да! Хотя они, скорее всего уже обеспокоены здешним военным переворотом. Но пока делитиум поступает, ничего наверно не произойдет. Но вот когда станет известно о твоей революции…. Здесь я не берусь прогнозировать. Я не знаю, кто стоит за всем этим, и кто в цепочке интересов является посредником. Главное не допустить срыва поставок минерала. И они будут какое-то время играть по старым правилам, разрабатывать новые планы. Может, проверят тебя на крепость. Организуют свободных наемников с окраинных миров, например. Получится — хорошо, придут потом как спасители и 'освободят' планету от плохих пиратов. Нет — тогда, есть у тебя, значит, сила, ты не лопух залетный и с тобой можно договариваться и планировать. Но опять уже на их условиях. Так продлиться может еще долго, лет десять, а может и меньше. Если до сих пор поставки были маленькие, значит это долгосрочный проект и его продолжительное время удастся сохранить в тайне. Хотя я долго отсутствовал и реалии в мире могли поменяться. Баланс сил, например, сместился. Кто его знает!

Старик опять взгрустнул. В глазу исчез веселый блеск эксцентрика.

Мне вдруг пришла сумасшедшая идея.

— Скажи, если мы объединимся, как всепланетное правительство Гингбар, то ведь имеем полное право зарегистрироваться на совбезе этих четырех?

— Хороший ход. Только трудный и почти невыполнимый. Может совет четырех и пойдет на признание, если вообще удастся довести до этой фазы наше предприятие. Что очень маловероятно. Посредники будут всячески мешать такому исходу истории. Ведь они тоже получают выгоду от торговли отведенное им время до вмешательства основного игрока из совета безопасности.

Еще для признания есть политический вопрос принадлежности к Алотару. Тогда надо действительно вести освободительную войну против серокожих и доказать, что мы ее выиграли. То есть договор о мире и разграничении территории звездной системы с правительством, а в данном случае с правительствами на Алотаре. Я не юрист, но думаю на этом можно играть. Выгода всегда выигрывает. Так будет и здесь. Посчитают — выгодно, скажут да! Посчитают, что не выгодно, скажут, нет, и отнесут нас к захватчикам, или к сепаратистам. А если еще найдут меня, то причислят все к запрещенному влиянию прогрессоров.

И последнее, для признания нужна доступность технологий к межзвездному перелету в гиперпространстве. А ее просто так не произвести, хоть я и могу немного помочь в теории. Но по материалам я особо не сведущ. А это поверь один из важных элементов технологии.

— Значит, будем захватывать корабль инопланетян. Посредников, как ты их называешь. Заодно и будет на чем смыться, если провалим замысел по Гингбару.

Я сказал это с такой уверенной злобой, что Старик, уставившись на меня и собравшийся уже было смеяться, этого не сделал.

— Землянин! Все вы безудержные авантюристы!

— И Алотар я так просто не оставлю в покое. Не хрен мне тут благоразумьем мозги совращать. Раз сказал, надо делать, и баста! Будет тебе освободительная война!

 

Глава 21

Доклад Связиста, вверг меня в прострацию. О такой обыкновенной вещи, как переговоры меж базами серокожих и грузовыми кораблями я просто не подумал. А там уже творился сущий бардак. С моей точки зрения, конечно же.

Оказывается, пока мы занимались приводом под контроль станции, поступило множества вызовов от пилотов в рейсе. Были они все обеспокоены в связи со слухами в эфире и хотели разъяснений. Но связь оказалась заблокирована, и нам было просто недосуг кого-то определить заниматься этой проблемой. Сейчас многие грузовики разгрузившись, дрейфовали на орбите и решали, что делать дальше. А вариантов у них оставалось не очень то и много. Базы серокожих всего две, это оранжерея и судостроительная вервь. Они имели только по одной стыковочной стоянки для судов таких размеров. Если стоянка на кораблестроительной станции уже была занята, то к моему удивлению, в оранжерею пилоты особо не стремились. Пока, во всяком случае, не уверяться в том, что за переворот власти опять случился на центральной орбитальной базе.

Слухи были разные, и в основном думали на моего нового знакомого бородатого Парама, как на самого главного путчиста. В общем, хотели с нами связаться постоянно и получить объяснения. Особенно активно они стали вызывать, когда отследили полет шаттла к планете с Нерагой на борту. Наш пилот стремление пообщаться своих коллег просто игнорировал.

Пришлось мне сажать диспетчера за пульт управления полетами и заставлять нагло врать. А потом еще вызвать Парама и уже его заставлять говорить несуразности, что власть перешла в руки пролетариата, свергла военную хунту и они могут возвращаться, особо не беспокоиться о своей безопасности. Потому как специальность пилот очень нужная и так далее.

И ведь нисколько не врал. Власть действительно перешла пролетариату, бывшим невольникам, так сказать, и военная хунта по-настоящему свергнута. Не объявлять же им, что власть перешла вовсе не к серокожему пролетариату!

Теперь Парам, в данный момент очень угрюмый, восседал на главном кресле помещения и имел всеобщее внимание. Ничего, министр обороной промышлености должен учиться выдавать не всегда конкретные и не со всех сторон правдивые речи своим подчиненным. Чтоб оставались в тонусе и начинали самостоятельно соображать. Иначе, какой он вообще начальник?

И почему он стал моим министром? А кого еще на этот пост ставить? К тому же, мы подсмотрели его возвращение в свой отсек, и пришли к выводу — Парам теперь наш. Очень уж много уважения потерял бородач среди своих людей. Из-за погибших коллег. А когда еще объяснил про свое назначение старшим по оружейной промышленности, стало видно — при других обстоятельствах ему набили бы морду!

Потом начали стыковаться корабли. Навстречу выходил Сашта, требовал в знак признания нового правительства сдать табельное оружие. Многие отказывались, аргументируя — 'не ты выдавал, не тебе и забирать!' Включали профессиональную твердолобость, а может и офицерскую гордость. Тогда Сашта отходил в сторону и на арену выступали громилы Ругата, сразу держа пилотов под прицелом. Дураков среди них к счастью не находилось и все благополучно разоружившись переправлялись к остальным пилотам.

Монополия на грузовые перевозки, к сожалению еще не достигнута. Один корабль оказался на кораблестроительной базе. Что ставит ее захват нашей первоочередной задачей. И только потом мы уже сможем всем диктовать свои правила поведения. Ведь, доставка воды и таким образом, основополагающий элемент для производства кислорода, будет зависеть от нас. Какое-то время они конечно продержаться на собственных запасах, но не бесконечно.

От моих мыслей отвлекся происшествием на стыковочной палубе. Пилот последнего прибывшего грузовика, отдав оружие лиромам, чем-то очень нелестным высказался в сторону Сашта, и вконец войдя в раж, еще и плюнул ему в лицо. Лиромы заржали и только подтолкнули несдержанного пилота следовать дальше. А Сашта так и остался стоять… обтекать, так сказать!

Я тут же получил весточку от Старика:

— Я бы посоветовал тебе, воспользоваться моментом! Можно отделить последнего пилота, избить и потом послать обратно к остальным. Этим ты привяжешь Сашта к себе.

И опять этот взгляд с прищуром хитринки и любопытства.

Вроде дельный совет, но какое-то чувство возникает. Старое, забытое чувство, еще с юности. Не по-мужски как-то, подло! Нет, самому валить серокожих пачками или отдать такое распоряжение другим я готов и не вижу в этом ничего зазорного. Не те они пока, чтобы их жалеть…. Но вот так, как советует Старик…! Таким образом, и себя скоро перестану уважать!

— Скажи мне — а, не так ли ты попал в говно, и как последствие сейчас находишься в таком не очень завидном положении?

Старик по своему обыкновению посмеялся и опять, уже привычно, вдруг посерьезнев, ответил:

— Рано или поздно тебе надо сделать выбор! Быть диктатором или правителем. Если конечно сумеешь довести предприятие до такого предела.

— А в чем разница?

— Диктатор ориентируется на себя, да на свое ближнее окружение. Он не делает ничего, что его может очернить как личность. Он может казнить много народа, если в своем мнении будет, что это правильно. Может это и правильно, разные бывают ситуации…, но сделать что-то вопреки собственному уважению он никогда себе не позволит. Это сразу неверно воспримут его приближенные. Они ведь из такого же теста, с таким же мышлением. Иначе не стали бы ближним кругом. Он никогда не будет поступать подло. Самодуром быть может, но не подлым! Иначе его жизнь будет короткой. Многие диктаторы, да почти все, рано или поздно забывали эти основы и теряли влияние в своем круге. И, как правило, в итоге это сопровождалось великой кровью.

Правитель же, если он умный…. Дурак во власти попадает под статус кратковременного диктатора, но ни как не правителя. Так вот — правитель больше ориентируется на массы, на большинство, он просто политик. Везде взвешивает шансы своего влияния и не упускает любого случая, чтобы эти шансы увеличить. Он бы вот не пропустил такую возможность, как пример с Сашта. Он может врать, нагло обещать, это не сильно влияет на его самоуважение. Он разделяет себя, как личность, и свое призвание, работу политика. Почти так же поступают актеры. Он придерживается идеи власти большинства и видит, так сказать, себя на острие этой массы. И его ближнее окружение такое же, постоянно в борьбе, в движении, в конкуренции, в грызне. Там рулит часто, если не всегда, взвешенное лицемерие выгоды. И вот интересный парадокс — чем больше продвинуто общество в своем развитии, тем плодотворнее оно работает и прогрессирует дальше именно под такими вот личностями, складывающимися в систему выгоды во имя всего. Они временные, этим дают гарантию перемен, связанных опять же с прогрессом в первую очередь. Вот такие вот у меня есть наблюдения.

— И что ты мне советуешь — кем я должен стать?

— А это от тебя не зависит. От тебя зависит, насколько ты будешь упираться влиянию ситуации и среде, где мы с тобой очутились. А так ты во многом сформированная личность. Единственное, на что я надеюсь — ты не окажешься дураком, как я в свое время.

И опять он заржал. Когда-нибудь могу ведь не выдержать и за этот его идиотский смех съездить по роже. И не посмотрю, что калека!

— А нельзя ли использовать положительные качества этих двух типов властителей в одном и отсеять негатив? — прервал я его свистящее шипение.

— Не помню такого. Может где и удалось кому…. Но, думаю это невозможно. Просто при оставлении власти диктатором, что бы не задерживать жизненные изменения общества, если ситуация будет этого требовать, ему остается единственное — смерть. С нашей нынешней возможностью коммуникации и технического оснащения жизни, вообще задержать прогресс социума будет нелегко. Но это где то, там, в мирах, что на барьере изменений, а у нас конкретно складывается совсем другая ситуация. Как поведут себя внешние противники нам намного важнее, чем поведение внутренних. Тем более, внутри врагов у тебя будет большинство. Тебе, можно сказать, и не остается большого выбора. Ориентация только на ближний круг. На большинство не стоит. Не тот случай. А вот дальше, если критический момент будет преодолён…. Дальше стоит очень осторожно планировать свое житие бытие. Иногда вовремя уйти, бывает полезней для всех сторон, и для тебя тоже. Но вот это самое и сложное вовремя отойти в сторону. Некоторые вещи станут тебе настолько невидимыми, больше из-за желания их не замечать, что просто будешь делать ошибки уже никогда не поправимые. И инерция требуемых изменений тебе просто не позволит уйти, раздавит.

М-да! Философия, блин!

— Ты, сколько можешь отсеков одновременно по видео через интерфейс наблюдать? — отвлек я его с темы политики. На обдумывание мне пока и столько материала хватит.

— Один. И ты, наверняка, больше не осилишь. Разве что с экранов своим родным глазом еще добавишь. Только думается мне, толку от такого калейдоскопа будет не много, — он дождался моего кивка согласия и продолжил: — Я составил маленькую программку, запустил ее в сеть базы…. Она регистрирует через видеонаблюдение нестандартное поведение персонала. Дает сигнал тревоги, если что. Вот так я и на происшествие с пилотами обратил внимание. А то смотрю, ты совсем не следишь за базой! Программа постоянно, по новому классифицирует вариации поведения здешнего народа. Умная программа получилась, сама учится, но остается под контролем. Моим разумеется. Если заинтересовался, могу дать ссылку и на твое оповещение, в случае чего.

— Давай, чего уж там, — и на его прищур глаза, пришлось ответить: — Не думай, обязательно проверю на всякие подлянки. Хоть ты старый и кажется умный, но дурак!

Этот его долбаный смех!

Дальше Старик жаловался на недостаточность информации о рабах в базах данных станции. Существовали только названия планет и матрица языков. К сожалению, он не встретил в названиях ни одного знакомого. Все-таки он не картограф и даже не астроном. Только основные знания и не по окраинным мирам. Его специализация была политика. Все остальное на уровне школы. И в коей мере, конечно, при подготовке к прогрессорству он добавил знания, но не сильно много по этой части.

В общем, пришли мы с ним к решению, что надо лететь к базам лично и решать вопрос с кадрами. Вот только вопрос когда, сразу или погодя, как скажутся первые контакты.

Но и положительное он выдал. Большинство рабов должны вроде быть из индустриальных или постиндустриальных миров, вышедших только в околопланетное пространство. Потому как добыча и переработка ресурсов механизирована, часто автоматизирована, то и кадры должны быть соответственно привыкшими к технике. Хотя, там, по его словам, в некоторых случаях, можно и неразумное существо обучить нажимать кнопки. Главное, что бы нажимало в определенном порядке вот и вся наука.

— А зачем вообще на окраинных мирах рабство? Это ведь, по сути, не рентабельно.

— Может, да не может! Кто еще согласится на работу на астероидах, или в необжитых системах? Вообще то, как таковое это и не рабство в прямом смысле слова. Разумные похищаются, это да. Но потом им оставляют надежду и становятся они своего рода экономическими рабами. Как практически везде и все, только с несколько большими ограничениями. Но надежда есть, многие работают, и даже кое-чего добиваются. Везде свои правила. В неподконтрольных напрямую СБЧ системах, во всяком случае. И, в конце концов, совет безопасности интересует лишь поступление сырья, или лучше всего готовой продукции в обмен на старые технологии. Старые для совета, разумеется. Наш случай немного не вписывается в общий пейзаж. Может, сказывается несравнимое богатство этой планеты делитиумом. Может еще что. Но если это именно делитиум, то риск у главных игроков оправдан. Это может вывести в стратегическом плане одного из четверки вперед. Нет воевать они не будут, сильно уже все переплелось, но вот удовлетворить некоторые свои требования они могут потребовать. Как говориться — кто делит, тот обделит. И ни как иначе.

 

Глава 22

Ругат заглядывал в дуло пушки, любопытство его пробрало, и он принялся ощупывать конструкцию изнутри, засунув туда свою волосатую руку.

Мы с главным оружейником Парамом уставились на увлеченного лирома, невольно прервав, таким образом, лекцию-посвящение меня в дела высоких технологий этой самой оружейной мысли.

— Ну и чем, отличается атмосферное орудие от вакуумного? — вернул я бородача к разговору.

— Прежде всего, различия в разгонной скорости снаряда и его окончательное поведение в полете. И сами снаряды качественно отличаются по конструкции, и в соответствии с целями их использования. В атмосфере есть определенные показатели поведения высокоскоростных тел. Там другие параметры, и с этим возникают многие ограничения. И еще, с достижением определенной скорости становится просто невозможно получить, хоть как-то управляемый проектиль. Так же есть разница в размерах снаряда. Если в космосе можно орудовать с большими телами, и таким образом наращивать мощность, маневренность и защищенность снарядов, то в атмосфере это делать сложно. Прежде всего, это связано с носителем орудия. Мы уже спроектировали орбитальный атмосферный истребитель, и грузоподъемность его очень ограничена с желанием сохранения скорости и маневренности. Вот для него и создано это орудие, — он указал на пушку и вдруг запнулся, увидев ковырявшегося в ней волосатого лирома и только сейчас осознав, что увлекся.

Да, тяжелый, пожалуй, случай! Всем серым коротышкам вдруг стало мерещиться, что они предатели. Вот только они еще не до конца установили, кому вообще предали и собственно кого. Надеюсь, с этой философией серокожие будут еще некоторое время разбираться, прежде чем перейдут к активному сопротивлению. Ну, вот потом и поглядим! Если доживут до того, конечно, но скорее изменят свое мнение. Добровольно или не добровольно уже не играет никакой роли.

— Ты борода больше бы думал о себе и своем народе, а не об иллюзорных правилах поведения, будучи захваченным в плен. Ты еще много чего и не знаешь…. Я вот, например, являюсь, может быть последней надеждой твоего народа от порабощения извне. Мне, по сути, твоя родина-планета нафиг не нужна, за исключением лишь только организаторов здешнего непотребства. Так за их устранение наоборот еще и спасибо мне должны будете сказать. Ну, потребую еще некоторые гарантии, конечно, чтобы в будущем мне и моим опять же будущим соратникам жилось сохраннее. Вот станешь моим соратником, после некоторого периода плодотворной работы в доказательство своей верности и тебе тогда тоже кои какие привилегии и прочие вкусности перепадут. И не станешь в качестве раба на рудниках до конца своих дней работать. Так что давай не запинайся и выкладывай, что там за истребители вы спроектировали.

Спесь с Парама уже давно слетела и самообладание, кое вместе со спесью всегда в паре танцевало, сейчас так же спряталось.

— Не мы! Мы только по оружию и компьютерной оснастке…. Это на верфи, все идет. Два опытных экземпляра они уже имеют, — и все так же неуверенно, но где-то со скрытым чувством удовлетворения, что есть еще информация и, владея ей, он чувствует себя выше меня.

М-да, вот те и раз — Целых два истребителя!

— И чего тогда они не вмешались, если у них есть военные истребители? — очень я старался скрыть мое появившееся волнение. Ведь все может испортиться. Все мои, пока еще не четко очерченные планы.

Дальше Парам мне поведал, об истребителях и не установленном на них вооружении.

Фу-х! От сердца отлегло. И торжественный, скрытый, иногда бросаемый взгляд бородача. Типа умыл меня! Мне теперь стала понятна вся та не любовь окружения серокожих к этому субъекту. Возможно, талантлив, как и многие неординарные люди. О, опять о людях подумал, глядя на этого серого коротышку. Настолько похожа их манера поведения? Или я уже просто к ним привык?

А по атмосферной электромагнитной пушке, которую сейчас с увлечением лапал Ругат, из объяснений Парама я понял следующее: В сравнении с вакуумным орудием, атмосферное имело короткий ствол и небольшую скорость полета снаряда. Маленькая скорость, опять же из-за недостаточной прочности материала ствола, и силы электромагнитного поля в нем, позволяющему удержать поток воздуха при разгоне проектиля. Похожее дело и со снарядом. Материал указывал на его ограничение в скорости и управляемости, то есть интеллигентности. Но были и просто болванки для малых дистанций. Скорость выглядела малой для вакуума, а для атмосферы все же приличная и прилет куска расплавленного метала, будет означать преобразование и высвобождение огромного запаса кинетической энергии. С желанием увеличения прочности и мощности пропорционально увеличивался вес снаряда, соответственно и размеры орудия. А это шло в разрез с заказом проектировщиков истребителя. Для поглощения отдачи при столь больших скоростях разгона снарядов, орудия использовали антигравы. Разумеется инопланетного производства. Они поступали наряду с другой техникой, той, что самим пока не построить. Очень уж высокий уровень технологий по всем показателям.

Когда я узнал о проектируемых скоростях, как снаряда, так и истребителя, то невольно впал в ступор. Они доходили до пяти тысяч км/час. На истребителе в борьбе с перегрузками использовали те же антигравы и мощное силовое поле, для удержания образовывающейся от сопротивления с воздухом плазмы.

Большего по истребителям бородач мне поведать не смог.

Здесь была уже практически законченная линия по сборке атмосферок, как прозвали оружейники малые орудия для истребителей. Ожидалось только прибытие дополнительного персонала техников с Алотара, но вот вмешалась судьба сначала в виде путча, а сейчас еще и с моим появлением.

Дальше мы прошли в другой отсек, и там моему любопытству предстала труба, полтора метра в диаметре, разделенная на несколько сегментов. В итоге если их соединить, получится около пятидесяти метров длины. Теперь перед нами находилась так называемая вакуумная пушка. Это уже для серьезных дядек, как я понял. То есть как раз такая вот мне и нужна. Я ведь серьезный, и намерения у меня вполне серьезные. И вообще не до шуток мне сейчас!

Даже расстроился. Куда это все? У меня и людей то совсем нет! А серокожим доверия еще долго не будет.

В общем, межпланетный военный кораблик на верфи тоже уже заложили и даже почти построили. От межпланетных уже построенных транспортников, по словам Парама, он отличался разве только размерами. Был несколько большим. Маневренность со скоростью тоже были на порядок другими. И опять, с тонкостями конструкции и ТТХ будущей грозы обитаемого космоса мне следовало ознакомиться лучше у конструкторов и инженеров на кораблестроительной станции.

Что можно сказать — судьба выкидывает фортели. Инопланетные компоненты на оборудование, вооружение таких кораблей и истребителей уже давно поступило, но господа путчисты вмешались. По мне так немного рановато. Надо было подождать и тогда уже с позиции силы диктовать условия планетарным правительствам на Алотаре. Ну, ничего, теперь я этим займусь. Осталось только достроить корабли, найти подходящие кадры и в путь по урегулированию моего личного конфликта с цивилизацией серокожих. Вот так. Остались сущие пустяки.

А на душе смердело. Появилась неуверенность, которая, казалось бы, уже и испарилась в жаре постоянного наличия оправдания к моим действиям. Это, в свою очередь, постепенно перерастало во вседозволенность, почти что самодурство. Вот и получалось — уверенность в себе порождало самодурство, вседозволенность. А что породит неуверенность?

Но я отвлекся, серокожий конструктор продолжал введение меня в дела производства оружия.

Проблемы в этом вакуумном оружии заключались в основном в производстве сложных снарядов большой мощности и их разновидности в действии. Он должен обладать маневровыми двигателями, мощным вычислительным центром и реактором все это питающим и, в конце концов, взрывающимся.

Поэтому и такие размеры орудия — полтора метра в диаметре, что отвечает самой маленькой силовой установке, из предлагаемых к продаже (обмену на делитиум) инопланетянами. Конструкторы теоритически научились приводить реактор к взрыву. Только в компьютерной симуляции, так как боялись при настоящем испытании прекращения поставок реакторов. Но это, по имеющимся планам алотарских стратегов, все на дальнюю перспективу. А пока разрабатываются конвенционные виды начинки снарядов, и просто управляемые тяжелые болванки. С такими около световыми скоростями уже при столкновении выделяется уйма энергии. Почему управляемые? Так на таких дистанциях в космосе и как предполагается, при хорошо развитой сканирующей технике у инопланетян, просто ни как иначе нельзя.

На мой вопрос, почему они не используют начинку из атомной бомбы, Парам ответил, что при таких нагрузках на разгоне конструкция не выдерживает и просто перестает быть бомбой, как таковой. Антиграв же еще и в снаряде использовать пока ни как не получается. А с меньшими скоростями в космосе делать вообще нечего. Из того что им было дозволено наблюдать в маневренности инопланетных кораблей выходило, что они просто будут уклоняться.

Выходит, алотарские руководители проекта знали, или скорее чувствовали, что столкновения с инопланетянами не избежать. Только мниться мне, они не догадывались, а может даже и все сомнения в своих рядах по этому поводу искореняли, о том, что на них будут давить со стороны общегалактических принятых правил. Ну, это в сторону нераспространения технологии развития киборгов. А значит, в игре появятся другие игроки. И не те с периферии! Тогда эти вот трубы-пушки не очень то и повлияют на 'взаимовыгодное' соглашение. Но в начале, думаю, и мне они неплохо помогут. Надо еще со стариком по этому поводу посоветоваться!

Вот сейчас и выстроилась цепочка развития, планы алотаров по подчинению всей родной планеты под эгидой одного государства. Это значит — полный контроль воздушного пространства, с помощью кораблей на орбите и истребителей, не имеющих даже близко противников. С их же помощью уничтожение всех носителей ядерного оружия у противостоящих сторон. Или скорее даже просто требования на его уничтожение должно вполне хватить. И все — мечта многих политиков, да и народов тоже, сбылась. Полная гегемония над всем миром! На моей Земле ни чего другого бы тоже не произошло. И не важно, с каким государством вышли бы на контакт инопланетяне. Все бы начали думать, насколько они правильно сделают для своего народа и только и, как они распределят будущие ништяки среди своих, опять же. Я бы, наверно тоже себя так повел! Да и не надо далеко ходить, если получится остаться на этой планете у руля и прищучить всех инакомыслящих, буду поступать только так. Свои стоят всегда на первом месте. По-другому с моими далеко идущими планами просто не выжить. Остается заботиться о благе только своих. Появятся дополнительные ресурсы, там и буду думать. Сделал зарубку, спросить Старика насчет индивидуальной ответственности перед обществом у правителей в его бывшем продвинутом мире.

— Что нужно для успешного и наиболее быстрого завершения проектов и установки оружия на кораблях? — спросил я уже подуставшего рассказывать Парама.

— Ну, для начала, необходимы эти самые корабли! — решил он расслабиться и съязвить, но, не увидев ни какой реакции от меня, уже другим, более деловым тоном продолжил: — Не хватает специалистов, по сборке, — и более осторожным тоном. — И в связи с недавними потерями, проблема стоит остро. Проектирование и компьютерные симуляции давно закончены, даже получилось немного в реале пострелять из атмосферного орудия. Так что все готово. Осталось только собрать.

— Сколько ты сможешь собрать орудий для истребителей силами твоего коллектива?

— Ну, — он замялся, — если еще учесть и настроение, не очень, скажу, сейчас позитивное в этом коллективе, то суток за двадцать мы соберем еще одну пушку. Потом отладка и тесты еще несколько дней. Далее установка на корабли где то, примерно… по существующим планам и прогнозам… дней тридцать. Дальше испытания и наладка…. — Он замолчал, глядя на быстроизменяющуюся мою гримасу.

А я не мог ничего с собой поделать. Разозлился не на шутку. Так он мне еще год будет мои же игрушки устанавливать.

— Будет тебе подобающее настроение в коллективе! В общем, так, составишь список всего необходимого для работы с учетом первоочерёдности. Потом укажешь сроки завершения работ по отдельности. Так же желаемый порядок с твоей стороны по быту твоих подчиненных. Потом вместе будем искать компромисс по этому вопросу. С кадрами — список, сколько тебе надо персонала, и желаемые профессии. Твоих соплеменников обещаю мало и все не по профилю. Так что сразу в сроках рассчитывай на переобучение народа. Что тоже ляжет на твои плечи. Поступит персонал не алотаров. Сразу предупреждаю, можешь и своим передать, кто не захочет в полную силу работать, будет заменен на бывшего раба, из тех, кто посмышленее. И их придется тоже обучать процессу сборки. Сразу давай ориентировку на своих помощников по разным направлениям. Буду их сам утверждать. В обучении не алотаров приоритет. Все, твоих списков и предложений жду через двенадцать циклов, часов то есть. Есть что не понятного?

Парам вылупился, даже кажется, забыл, что я враг и очень опасен. Опасен, особенно когда на меня вот так пялятся.

— Если что забыл из сказанного мной, текст остался на твоем планшете, — немного пожалел, этого непростого алотара, столько уже крайне изменчивых ситуаций пережившего за эти последние часы.

— Ах да, твоим куратором в последующих разработках будет Старик. Это тот неприятный тип, что постоянно валяется на каталке и ржет как умалишенный.

На это заявление он лишь кивнул. По своему, по-алотарски, конечно же!

А я уже предвкушал радость Старика от прибавления обязанностей. А кому сейчас легко?

— Кстати, — я остановился с еще одним возникшим внезапно вопросом, — вы что, для вооружения лазерную технику не используете?

Лазер в переводе получился лучевым оружием. Мудрено!

Парам немного помялся, снова настраиваясь на общение со мной. Небось, уже облегченно вздохнул попрощавшись.

— При конструировании этого вида оружия мы столкнулись с некоторыми проблемами, — он пошамкал немного губами, выискивая простые и понятные мне слова, и этим наверно показывая мою варварскую необразованность. — Возникло несколько видов проблем. Это необходимость применения сверхточной механики, учитывая маневренность подразумеваемого противника и расстояния до цели. Эффект поражения объектов у него также низок. Кроме того, наши аналитики предположили наличие электромагнитных щитов у кораблей более развитых рас. Мы тоже работаем в этом направлении, но пока не далеко ушли. Нам не хватает, теоритических знаний и еще больший, чем мы имеем источник энергии. Насчет применения лучевого оружия в атмосфере тоже выглядит не очень эффективно. Но все же спектр применения более широк в виду малых расстояний и точности оружия. Прежде всего, в воздушных столкновениях. Там не нужен полностью разрушающий вид оружия, достаточно лишь повредить противника, остальное довершит физика. С техникой наведения тоже проще, атмосферный истребитель сам является подвижной платформой. Для применения же в открытом пространстве мы ограничились лишь разработкой комплексов лучевых орудий поражающих небольшие снаряды в опасной близи кораблей. Но для использования таких разработок нам не хватает мощностей нашей вычислительной техники. А закупленная у инопланетян имеется в очень ограниченном количестве.

Куда ни глянь везде облом! Чего-то да не хватает.

 

Глава 23

Я шел по, казалось бы, бесконечному коридору — рукаву отсека оружейников. Впереди еще целый ряд запланированных дел, посещений, ознакомлений и пока поверхностной ревизии всех отделений станции. Надо, вроде бы, внутренне собраться, обдумать задания и линию поведения с местными специалистами, но мысли почему-то витали совсем в других далях.

И все из-за увиденного самого себя через камеру наблюдения при прощании с бородачом Парамом. Произошло это как-то само собой, постоянно сканирующий пространство мой искусственный глаз вдруг обнаружил интерфейс к системе видеонаблюдения этого отсека и уже на автомате 'прошерстил' все камеры в помещении.

'Кстати', - отметил себе, — 'надо не забыть поинтересоваться, почему здесь этот интерфейс? И еще так искусно спрятанный…. Мутят или вернее мутили что-то оружейники у себя в отсеке'.

Почему мой глаз сканирует помещение? А это у меня так паранойя разыгралась, и я дал ей в услугу кое-какую волю для самостоятельного поиска необычного вокруг и анализ этого на степень опасности.

Но сейчас не это главное, а то, что я подглядел себя со стороны, да еще в нескольких ракурсах. Мне стало грустно являться хозяином этакой образины с автоматом на шее, с голым торсом отмеченным множеством шрамов, с неказисто сидящими на мне шортами, бывшими штанами серокожих коротышек и уже разъезжающимися кое-где по швам. Но самое удручающее, это мое лицо… — стянутое в нервном напряжении мускул, грязное, от порезов на коже безобразное и высоко на лоб задранная бровь над искусственным глазом — а-ля Шварценеггер, в небезызвестном фантастическом боевике. Со стороны я уже не выглядел человеком. И внутренне… — тоже закралось сомнение в моей 'человечности'.

А может ну его об это думать?! Ведь, скорее всего это всего лишь подсознательный поиск выхода наружу меня психа и живодера, что бы, наконец-то, наказать всех обидчиков.

Но не думать не получается.

И сейчас в этом предательски грустном настроении я задавал себе вопрос, практически всегда остающийся без ответа — 'а кто я на самом деле?'

Да, кто?

Гонял машины с вроде бы успешного запада на вроде бы неуспевающий восток. Вся жизнь в дороге. Но тогда нравилось. Обернулся, денег заработал. Постепенно обрастая знакомыми и клиентурой, уже беря деньги заранее в задаток на заказ очередной звезды мирового автомобилестроения. Дешевые отели, дорога, девки по настроению и наличию денег. К сначала угнетающе действующей разнице по обе стороны границ тоже привык. Как-то быстро научился вычислять некоторые несогласованности жития за рубежом и подстраиваться, не попадая по их влияние. Ну и наш восточный бардак, и беспредел в контрасте. Иногда он даже казался симпатичным по сравнению с якобы порядком западных стран. Пришел к выводу — никогда не бывает достаточно хорошо там, где находишься. Но все это так, незначительная накладка на психику при такой моей деятельности.

Изменения происшедшие на рынке легковых автомобилей я честно проворонил! Увлекся безмятежностью — съездил, пожил там, приехал, пожил тут. Богатым не стал, стимул развиться в этой области так и не появился. Да и торгашом как таковым я никогда не был. В таком деле действительные торгаши и не приживались. Их быстро вычисляли и у них не получалось хоть как-то раскрутиться. Они, как правило, выживают, и даже пользуются успехом в более крупных фирмах. Там где можно и даже выгодно быть пройдохой и ответственность сложить на работодателя. А здесь напрямую с людьми и ты сам себе шеф. Сам устанавливаешь степень навара на клиенте! И, как правило, скрывать от него размер твоей выгоды не стоит. Чего я никогда и не делал. Ну, почти никогда. Были пару клиентов, показавшимися мне какими то левыми.

Постепенно с бизнесом стало туго, и я вложился в грузовик автовоз. Подвязался с одним автомагазином и на первом же рейсе попал — потерял управление и перевернулся. Вот так и закончилось мое предпринимательство. На погашение долгов ушло все то, немногое, накопленное, еще и не хватило. Семью так и не завел, с единственной сестрой отношения не складывались. Муж у нее упертый фанат безумного патриотизма, с наполненной железобетонными идеями головой. Она у себя дома и пикнуть не смеет. В кого только сестренка уродилась? Мама вроде всегда вела себя достойно, да и отец не позволял на себе ездить. Но их уже нет, и некому нас правильным советом поддержать. Вот и пришлось мне подаваться в далекие края, а если точнее — в моря.

В итоге я здесь.

И кто я сейчас с такой биографией? Инопланетянин, недоделанный киборг, обязанный для своего выживания вершить судьбы других, случайно оказавшихся под его властью.

И что мне со всем этим делать?

Одна моя половина, скрытая и немногословная, жаждет всех покромсать и пофиг что там будет дальше. Другая же, постоянно считает, анализирует, спрятавшись где-то в подсознании, и часто выдает подсказки к нужному направлению моих действий. Можно сказать, интуиция в моем новом 'я' получила порядочное развитие.

И вообще, в подсознании ли действует этот изощренный новый вид интуиции? Иногда подкрадывается мысль, что меня теперь несколько, орудующих в голове параллельно. Правда, одно хорошо, что результатом их деятельности пользуюсь только я — настоящий, а они, те параллельные сознания, всего лишь облизываются и ворчат недовольно. Особенно, если им не позволяют уничтожать серых коротышек.

Я теперь, получается, стал шизофреником, с большой трехэтажной общагой в голове.

Хорошо хоть четко это осознаю и власть над своими действиями еще не утратил!

А если серьезно, без иронии, скорее всего это всего лишь эффект присутствия электроники в мозгах, и так как подчинения моего разума имплантатам получить не удалось, многие процессы работают вхолостую, мимо сознания, лишь иногда его задевая. Надо просто научиться пользоваться этим на все сто, и не как сейчас — постоянно бояться, да переживать утраченной 'человечности'. Надо бы уже смириться — не человек я сейчас, и никогда им снова не стану!

И тут же мысли перетекли в другое русло озабоченности. По сути — нахрена мне эта власть? А куда, спрашивается, деваться? Морей, да океанов чтобы снова убежать, здесь не наблюдается. Есть бескрайний космос, но опять же — как и на чем удирать? Самое большое, это могу добраться до Алотара, где меня сразу продолжат изучать… со всем научным пристрастием.

Так что буду делать то, что нужно. Что Я считаю нужным для МЕНЯ! Потому что никто пока не годится на роль советчика по установке правил — что мне делать надо, а что не стоит. Некому пока доверять!

Лиромы? Такие же заблудшие души, которые хотят всех уничтожить и только потом думать, как жить дальше.

Старик? Откровенный псих, съехавший с катушек, за пять лет одинокого, можно сказать, пыльного пребывания в лаборатории. И еще, не известно найдет ли он себя снова! Хотелось бы надеяться. Во всяком случае, последние его действия подают такую надежду. В остатке пребывают серокожие! Они всегда будут врагами. И не зависимо от наших деловых договоренностей и отношений. Я ведь отнял и постараюсь удержать за собой надежду на независимость и будущее развитие этой расы. Так они будут считать всегда, не замечая своих ошибок и преступлений.

Вроде бы иногда я начинаю воспринимать их как людей, но в следующие мгновения ловлю себя на мысли, что расслабляюсь! Нельзя, чревато это….

Есть, конечно, еще неизвестная величина — население добывающих баз на планете. Личности различных рас и возможно уже сломанные безвыходностью существования в заключении. Смогут ли они быть полезными? И насколько?

В таких раздумьях я, наконец, миновав центральный зал, добрел до нужных мне ворот. За мной всё так же неотступно следовал Ругат. Ему, как ответственному за правопорядок на станции тоже надо познакомиться со всей базой и ее населением. Он погримасничал со стоящим в зале на посту коллегой, что-то бросил на тему коротконогих серокожих трусов и как сейчас, вероятно, снова произойдет уменьшение их поголовья! Они весело заржали.

Счастливые, еще не утратили возможность веселиться!

Они выстроились неровным рядком, решив наверно таким маневром, смягчить мою ненависть! Меня боялись, стараясь не смотреть прямо. Напугал я их, похоже, очень сильно в прошлое мое посещение. Бригада технарей следящих за работой линии по производству электронных микроэлементов для кибернизации разумных организмов — таких как я! И пару специалистов разработчиков этих самых элементов.

Они уже выбрали на мое утверждение старшего, стоящего сейчас чуть впереди остальных. Ни чем не примечательный серокожий коротышка. Как китайцы для европейца — трудно запоминающиеся лица.

Познакомились. Назвался он по имени Муранда Дул.

Я утешил общество тем, что умирать они просто так уже не будут, а только за особые прегрешения. За не особые же, будут работать на базах вместе с бывшими их подневольными. Обрадовал их короче и настроил на позитивное отношение к работе.

Дальше прошелся с умным видом по лабораторным помещениям. Поглядел через многократное увеличение на продукцию — микроэлементы, такие же сейчас и во мне находятся. Удручающе как то видеть инструменты подчинения сознания. Подступившую волну злости удалось отбить. Волноломы у меня сейчас уже более добротные, справились.

Дальше, через наблюдательные окна смотрел на производственную линию, находящуюся в вакууме. Умная автоматическая линия со способностью перенастраиваться на производство множества различных изделий. Успевай только программировать и подавать заготовки с сырьем.

Здешний отсек также занимался производством, но больше сборкой элементов для бортовых компьютеров космических кораблей. Часть сегментов была собственного производства, но большинство прибывало с Алотара. А так как сообщение с родиной серокожих давно не работало, деталей не хватало.

Пришел черед раздавать задания:

— Составляете перечень необходимых ресурсов, также кадровых для разработки недостающих деталей для бортовых компьютеров. Особое внимание уделить на указание сроков продвижения работ. Буду за это особо, — здесь я сделал многозначительную паузу с ударением на последнее слово, — спрашивать. Мне важны реальные сроки, но и за медлительность буду искать вам замену. Это прошу учесть. За хорошее поведение и выполненную работу будут послабления режима и, в конце концов, удаление вероятности посылки на другие, менее квалифицированные работы на планете. Первая разработка должна быть уже через несколько дней. Мне нужна замена планшетов для общения меж расами. Чтоб была удобная, не громоздкая, с большим вычислительным потенциалом для других функций. Так же со всевозможными интерфейсами. Базы языковых данных получите. Сразу в смету производства вносить большое количество. Скажем, предварительное число в тысячу штук!

Мне ведь совсем не нужно недопонимание в моем окружении из-за языковой преграды! Была еще одна задумка — запихать небольшую программку в этот аппаратик, для слежения за кадрами так сказать. Чтобы, значит, исключить межрасового сговора. На всякий случай. Надо будет со Стариком на эту тему пообщаться. Все-таки в этой области, думаю, он особо преуспел и разбирается лучше меня. А то местные компьютерщики обнаружат еще, появится недоверие. Зачем?

Ха, как будто они сейчас мне все доверяют!

Видно было, что задание в такие сроки выполнить сложно и Муранда тужится придумать уже сейчас что-нибудь в оправдание, но явно трусит, не может перебороть себя и сказать, что это невозможно.

Пожелал ему ударного труда и что список необходимого по первому заданию жду уже сегодня.

Все спекся товарищ. Он впал в откровенный, трясущийся всем телом ступор. Выбрали его в главные, похоже, по жребию. Ну да — кто же по своей воле в петлю полезет?

И что мне сейчас делать? Пожалеть бригаду? А вот хрен вам!

— Сообща решили делать жребий, так и дальше работайте сообща. Не выполните — каждый третий поедет на рудники. По жребию! — здесь я уже не удержался и заржал, каким то противным, не своим смехом.

Даже Ругат, обычно смешливый, не поддержал. А только лишь криво усмехнулся.

Ну не получается у меня равнодушно относиться к личностям, что разработали и произвели элементы для моей кибернизации. Злость постоянно ищет лазейку вылезть наружу.

Ругат то до конца не понимает, что эти серокожие вообще здесь производят. Темная личность, необразованная. Поэтому и не смеется.

Вот — уже ищу поддержку у посторонних для обоснования своей злости. Иначе не комильфо становится. А еще утверждение о собственной 'не человечности'. Тьфу, блин. Надо просто ограничить общение с персоналом этого отсека до минимума. Пока, во всяком случае, не найдется замена им. А то сорвусь и перестреляю их всех к чертям собачьим!

 

Глава 24

Я продолжил осмотр станции. В отсеке у строителей ознакомил народ, там скопившийся с их новым статусом, повторил почти тоже, что и в предыдущих отделах. Взамен получил короткое ознакомительное введение в их производственные будни.

Оказывается после переворота военных почти все планы по дальнейшему благоустройству, расширению и некоторой реконструкции станции были свернуты. Часть кадров переправили на планету для превращения оранжереи в командный пункт и своего рода рай для избранных. На орбите осталось только малое количество персонала. Занимаются они в большей части строительством оборонительных шахт для орудий на поверхности недалеко расположенных булыжников-спутников Гингбара, а также мелкими работами по ремонту и некоторыми переделками внутри базы.

Что за орудия я себе уже представлял. Вероятно именно те большие разгонные трубы, что имел возможность лицезреть у оружейников.

Даже как-то неудобно стало — на все почти готовое прибыл. Осталось только дождаться супостата, да отвесить ему хорошую плюху! Но, на самом деле, после рассказов Старика не очень-то я верю в эффективности всех этих приготовлений к использованию еще довольно сырых военных разработок. Если только как отвлекающий маневр….

Терять нам нечего, будем готовить то, что есть, плюс включать смекалку. Авось чего еще и придумаем!

— Ты там был, на оранжерее? — поинтересовался я у Гироа, моего собеседника от коллектива строителей.

Он признался, что да, работал там, пока его не перевели обратно на орбиту.

По немного смутившемуся серокожему не стал допытываться, почему его оттуда поперли. В принципе мне, это не важно. Пока, не важно!

— Там настолько лучше, чем здесь, что стоило переезжать?

— Да для этих трусов не только в условиях дело… — несколько эмоционально выдал он, но осекся, и в конец замолк, не зная как продолжить, чтоб, наверное, не слыть предателем.

Видимо смелость при оценке алотаров стоит у Гироа на первом месте. Вот уж не подумал, что встречу серокожего гражданского с таким взглядом.

— Ты продолжай, продолжай, я знаю, что комфорт проживания было лишь прикрытием для командования при обосновании переезда, — подбодрил я моего собеседника.

Он некоторое время смотрел на пол, обдумывая свой ответ и решился:

— Мы там довольно глубоко ушли в грунт. Мне, кажется, еще и поэтому сама база была спроектирована так широко. Под всей оранжереей установили экранирующие щиты. Это, я так думаю, для осложнения точности поражения подземных сооружений, — здесь он поднял взгляд и уже уверенно продолжил. — Боятся они стали жить на орбите. А вот чего и кого, я не могу сказать. С инопланетянами в контакте было лишь правительство, то есть командование, и оно не доводило до нас всех тонкостей отношений.

Ага, значит, где-то они уже отождествляли себя независимыми от Алотара, раз он оговорился со словом 'правительство'.

Потом он посмотрел на Ругата, внимательно нас слушающего, перевел взгляд на мой автомат и продолжил:

— Не просто будет их оттуда выковыривать!

Это я и сам знаю. Придет время, будем думать.

Поинтересовался у бригадира строителей одним из рукавов, обозначенным у меня на плане станции, как находящимся в процессе строительства. Этот объект, оказалось, изначально был спроектирован как зона отдыха и развлечения для обитателей станции. Когда, наконец, дошла очередь до его строительства, так и случились различные пересмотры проектов, а затем и не совсем мирные перевыборы командования.

У этой отрасли местной промышленности имелся свой ангар с отдельным шлюзовым отсеком в конце причальной палубы. Там находился машинный парк и склад со стройматериалами.

Пришлось идти на экскурсию.

Довольно вместительный и высокий ангар. Вдоль стен различные агрегаты и оборудование. Напротив ворот шлюзового отсека, выстроились в ряд летательные строительные аппараты. Такая тумба с куполообразной пилотской кабиной сверху, четырьмя универсальными захватами по бокам и раструбами маневренного двигателя со всех сторон. Движки, кстати, собственного серокожего изготовления. То есть производство и разработка не инопланетян.

С умным видом послушал лекцию о них. Работали двигатели на основе электростатического разгона ионизированного газа. Чувствую, скоро стану профессором по всем прикладным наукам. В общем, по орбите эти аппараты могут шнырять туда-сюда и проводить различные полезные действия.

Сразу вспомнил об отстреленных реакторах погибших шаттлов. Дал задание на проработку операции их обнаружения и возврата. Нехрен добру пропадать!

Была и печальная новость. Несколько строителей были как раз на вылете, и по всей вероятности уже отправились на верфь.

Надеюсь, они там не станут делать самоубийственные планы с использованием этих аппаратов!

В целом эти ребята мне понравились больше всех остальных алотаров. Видимо сказывалось их постоянный контакт с риском. Это не пилотирование шаттлов с проложенными заранее неопасными маршрутами. На таких-то аппаратах по орбите с множеством летающих камней не каждый и решится полететь. Держались они, вместе с их бригадиром, не сильно напугано. Видимо, уже взвесили все за и против да решили, что нет большой разницы кто у руководства. Работать все равно придется и в таких же условиях существования, что и раньше. А сделать их жизнь еще рискованней и еще хуже просто не реально. Всё уже и так доползло до безнадежности.

Кстати бригадир, оказался новоизбранным из рядов строительных пилотов. Из тех, кто больше всех рискует не вернуться со смены. А старый руководитель деградирован в свою прежнюю ипостась — в инженеры. По своей изначальной профессии и будет пока работать. Если, конечно, не возжелает занять другой пост на планете среди невольников.

Мне показалось, что расстались мы с бригадиром довольные результатом общения. Он, наверное, тем, что откровенным маньяком вроде не являюсь, а я, вернее здравая половина меня, что не пришлось, кого-либо из них определять на очередной сегмент будущей гирлянды тел.

Задание на ее организацию строители все же получили. Будут вбивать колышки на поверхности нашего спутника-булыжника, и развешивать мертвых серокожих. Это было, пожалуй, единственное место в нашем общении, что немного омрачило бригадира. Но и мне от своих слов отказываться нельзя. К тому же, думаю, такой мемориал будет оказывать хорошее воспитательное действие на еще живых серых коротышек, а так же постоянно напоминать им о том, в каком они действительно находятся положении.

Еще мне, достаточно завуалированно, указали на мой несколько неумный подход к некоторым проблемам. Хотел я распорядиться удалить ручное открытие ворот в особо важные отсеки, но там, оказывается, есть сигнализация, предохраняющая от несанкционированного открытия дверей. Ее мы со Стариком просто в спешке отключили. Некогда нам было тогда разбираться с каждой функцией каждой программы. Просто деактивировали все скопом.

Ругат все время меня сопровождающий, как-то очень вдохновился от вида 'рукастой' строительной техники и выдал желание покататься на ней. Чем меня порадовал. Оказывается, его может интересовать не только оружие и все связанное с уничтожением противников. Хотя в этих конструкциях прослеживалась какая-то скрытая мощь, намекающая совсем не на созидание.

Пообещал ему, как только все более-менее успокоится, так и покатаемся. Меня, честно, тоже любопытство разбирало. Видимо сказывалось воздействие просмотренных некогда фантастических фильмов про всяких механических монстров из космоса.

Спросил у Гироа о возможности полетать на этих машинах. Есть, оказывается, кроме учебных тренажеров еще и двухместный, опять же учебный аппарат.

Двухместный, говоришь! Ну-ну!!! Мои мысли уползли в стратегическое мечтание, которое можно еще и планированием обозвать.

Работники общепита, отряд всяких уборщиков станции, различные стюарды и даже один бармен собрались в подсобном помещении местной столовой.

Вообще на станции имелось полувоенное распределение людей на основе их деятельности. Своей спонтанной организацией бригад, я практически не внес никаких значительных изменений в уже существующую структуру. И вот сейчас передо мной находились представители хозотделения, если выразиться по-армейски. Здесь не было одного командира в связи с различием обязанностей всех этих алотаров. Придется назначать, чтоб не возиться с каждым по отдельности. Подожду прибытия всего контингента с нашей первой базы, и дальше уже буду смотреть. Наверно определю в командиры уже назначенного там стюарда. Хоть и предвзято отношусь к этому виду деятельности мужчин. Сказывается большой опыт общения с клерками в дешевых отелях, наверно.

Пока же раздал задание по предоставлению данных о, имеющихся запасах провианта, а также на организацию питания. Передал шеф-повару рекомендации об особенностях рациона лиромов, составленные еще на первой базе. Отправил с ним Ругата на продовольственный склад затариться чем-нибудь нашей команде пока на перекус.

Кроме нас со Стариком, разумеется! Мы на диете! Лишь только кашицу дурно пахнущую поедаем! Снова накатила волна злости. Справился — отвлекся на представление жареной куриной ляжки…. Тяжело вздохнув, отправился дальше.

Последний объект ознакомления был административный отсек станции.

Рукав перехода начинался с медицинского отделения. Персонал, похоже, рассосался по разным скоплениям серокожих. Пока их не трогал. Ими пусть Нерага потом занимается.

При упоминании доктора непроизвольно состроил кислую мину. Столько там противоречий накопилось….

За медотсеком еще одна преграда, такие же крепкие переборки ворот, как и вначале рукава. Дальше с одной стороны коридора следуют жилые помещения, с другой различные административные объекты. Такие как центральная рубка станции, оружейка и склад стратегических запасов воды, кислорода, также ряд резервных реакторов.

В самом конце коридора спортивный зал с множеством тренажёров. Есть даже стрельбище. Видимо, все было предназначено только для военных, здесь же проживающих.

Еще имелась небольшая оранжерея. Войдя в это помещение, я застыл, ошеломленно уставившись на мирно журчащий ручеек, и долгое время не мог пошевелиться. Так сильно меня накрыло это видение. Не знаю, сколько я так простоял пока меня не отвлек Ругат.

На него, кстати, этот оазис тоже оказал неизгладимое впечатление.

Только после появления лирома оцепенение исчезло, и я осмотрелся. Оранжерея была совсем небольшая с дорожкой посередине, заканчивающейся площадкой, где можно было расслабиться среди зелени растений. Думаю, это был эксклюзив только для командования станции.

Следуя навигатору, обследовал свои будущие пенаты. Ничего так здесь местный бомонд проживал! Вроде и без роскоши, но и не сказать что апартаменты коменданта станции неуютные. Но пока переезжать нецелесообразно. Стыковочная палуба наше главное преимущество и будем пока командовать оттуда. Мало нас еще для элитного, по здешним меркам проживания.

Святая святых армейских подразделений — оружейка. Ругат растерянно ходил вдоль стеллажей, иногда трогал экспонаты алотарской военной промышленности, и делал мысленные подвиги, пытаясь предположить предназначение некоторых предметов, и как оно вообще работает.

Для меня тоже много чего представлялось незнакомым. Все-таки алотарская мысль в вопросах дизайна подалась в сторону не всегда мне понятную.

Сейчас единственный раз пожалел, что убил серокожего коменданта станции. Надо было оставить его как экскурсовода. Придется искать другого!

 

Глава 25

Наконец-то прибыли. А то уже и кушать хочется. Да и регенерация мозгов тоже необходима. Не то начну опять импровизировать, серокожих отстреливать!

Заменив летчика и его вооруженное сопровождение, отправил шаттл обратно вывозить остаток народа. С ними полетела команда строителей для установки видеонаблюдения на нашей первой базе. Благо на складе этого товара еще хватало. Была у меня задумка как эту базу использовать. Сначала просто хотел ее взорвать, но Старик меня убедил, что полезные вещи не разбрасывают и уж тем более не взрывают. А ведь было острое желание проверить утверждение Парама на возможность привести к коллапсу инопланетный реактор. По его прогнозам должен получиться славный армагедончик, куда там нашим раритетным атомным бомбам! Но не судьба, вероятно, увижу еще этот всё обещающий мега взрыв. Надеюсь!

Так вот спасибо Старику за правильную мысль, которую я и продолжил обдумывать. Будут у меня там самые именитые и строптивые из серокожих работать, да чего-нибудь там разрабатывать. Все-таки большинство из них здесь из ученной и инженерной братии. И буду их за непослушание и невыполнение поставленных задач наказывать по ими же изобретенным методикам — не давать провизию, воду, а на энергию вообще положу строгий лимит. Вот и поглядим, как они заработают! Устрою я им здесь закрытый НИИ. Они еще просто не в курсе, сколько опыта из истории моего народа я могу им предложить для ознакомления. И самоуправление у них будет тоже, как и у их рабов сейчас на остальных базах. Демократически будем мыслить. Все устроим по прогрессивным и наиболее эффективным методам.

Да и тамошних киборгов девать некуда. Просто и незамысловато элиминировать, рука не поднимется. Не изверг же я, в конце концов!!! Ведь они мне ничего не сделали! И переправлять их сюда пока нецелесообразно. С ними надо заниматься, перепрограммировать, а то кто его знает, что им там за ограничения и допуски серокожие ученные надумали. Жаль я своего Ваську вконец изничтожил, а то бы о правилах поведения для киборгов полюбопытствовал. Старик в этом вопросе по тем же причинам не может помочь.

Ну а встреча получилась… очень трогательной. Не думал, что буду настолько рад снова увидеть Мартината. Ведь знакомы всего какие-то часы… дни…. Даже задумался — насколько быстро все вокруг изменилось. Только направил мое действие в определенную сторону, и эта сторона прогнулась. Даже не представляю, почему инопланетяне так нянчатся с такой нежной организацией серокожих здесь. Давно бы уже все прибрали к рукам напрямую. Чего они возятся? Политика, ядрена вошь!

Как ни крути, а эти архаичные лиромы стали мне действительно самыми здесь близкими существами. И вроде бы никогда не замечал за собой инстинкта принадлежности к стае. Был, напротив, одиночкой, всегда сам на себя полагался, но ситуация, оказывается, жутко меняет людей.

Мартинат уже передвигался на своих ногах, хоть еще и шатко.

Было видно, что и он замялся, не зная как правильно приветствовать…. Я сделал первый шаг, протянул руку для пожатия. По-человечески, вроде бы надо по-мужски обняться, да похлопать по плечу, но мне подумалось — будет это перегибом в этаком выставлении своих эмоций на показ.

Быстро сообразив, он сначала дотронулся до моей ладони, и ответил на пожатие. Сильные они, блин. Хоть Мартинат, как мне кажется, и не усердствовал, просто, наверно, не знал, как правильно осуществить это земное приветствие. Потом он переложил свою руку мне на плечо, и выжидательно так посмотрел.

Понятно, это будет по-ихнему. Проделал то же самое, скрестив, таким образом, наши руки. Вокруг раздались одобрительные возгласы остальных лиромов, свободных от охраны объектов.

Вероятно в логике приветствия везде, во всех культурах, один и тот же принцип — отметить не занятую оружием правую руку.

Нерага только глянул на обмен традициями приветствий наших цивилизаций и сразу заторопился руководить разгрузкой других раненых. Ни тебе здрасте, ни даже положенного доклада о проделанных работах…, ни просто отметиться, наконец.

М-да, не нравится что-то мне такой… мельтешащий доктор. И вообще, надо пересмотреть некоторые отношения, после его выходки в оружейном цеху.

Меж тем происходила довольно эмоциональная встреча побратимов лиромов. Эмоциональным оно выглядело скорее не скрываемым сдерживанием этих самых эмоций. Такой видимо у них кодекс проявления уважения друг к другу. Вояки одно слово! Ни когда их раньше не понимал, хоть и отслужил положенное. Служил и воевал, наверно, разные вещи! Не наверно, а точно. Сейчас могу это моим внутренним отношением к теперь уже моим побратимам подтвердить. Совместное прохождение по кромке сильно сближает, уравнивает и стирает различность меж людьми и не только, как теперь выяснилось.

Но все сдержанные разговоры лиромов вдруг стихли, когда выкатили на каталке из шлюза первого раненого, оставшегося без ноги. Это было явно видно по забинтованной культе. Опять этот процесс, сочувствия или признания, пока еще не понять — лиромы по очереди подходили и дотрагивались до плеча безногого. Последний был в сознании и как-то нарочито не реагировал на коллег. Странно! Надо будет о тонкостях их этикета поинтересоваться. Потом провезли и второго, тяжелораненого и без сознания. Здесь его просто проводили взглядом. А вот Мартинат подошел и буркнул серокожим санитарам остановиться. Дальше он приложился к больному и, закрыв глаза что-то там медитировал, чувствовал.

Так в молчаливом ожидании прошло некоторое время. Я уже начал нервничать по этому поводу. Но наконец, главный вояка отнял свою ладонь и утвердительно выдохнул. Получилось что-то типа 'хох'! Сразу на всех лицах лиромов отобразилась радость. Электронный переводчик скромно проигнорировал этот возглас.

Он что экстрасенс еще вдобавок? Тут же вспомнил мой почти неконтролируемый всплеск ярости в лазарете на первой базе, и как его успокоил Мартинат одним лишь своим прикосновением. Опять вопросов накапливается целая куча. Странный они народ, эти лиромы. Впрочем, в их глазах я наверно тоже со странностями!

Из шлюзовой камеры тем временем стали появляться и другие персонажи.

Трус выглядел как-то по-другому. Уже не столь затравленно. Он с любопытством разглядывал обширную стыковочную палубу. Как будто не видел ее, когда сюда в первый раз прибыл! Или он под показным любопытством пытается скрыть свою трусливую душонку?

Вот! Идея пришла спонтанно — быть ему моим секретарем, мальчиком на побегушках, если точнее. Пускай серокожие осознают качество бюрократии, когда чего-то добиваясь, надо сначала преодолеть барьер мелкого пресмыкающегося, вдруг обретшего над тобой власть. Власть, потому что ты чего-то хочешь, не он! Коли я их так просто еще не могу отстреливать, то пусть через Труса снова и снова осознают, насколько они убоги и ничтожны. Будет он им зеркалом служить.

От такого моего славного заскока с данной идеей даже настроение еще выше поднялось.

А вот этого персонажа, самостоятельно вышагивающего сейчас на палубу, как-то и не ожидал. Брюс Ли! Забыл про него и не скрою, рад его появлению. Хоть и непонятно пока еще что с ним, и что он может выкинуть в будущем? Думаю, мне плохого он ничего не сделает. Какая-то стопроцентная уверенность по этому поводу крепко застряла у меня в мозгах.

Он просканировал окрестности, и как обычно обменялся со мной кодом 'свой, чужой'. Чужих киборгов тут пока нету, и не предвидятся, я надеюсь!

Все как то непроизвольно уставились на него. Даже лиромы перестали гомонить. Над нашей толпой повисла тишина.

Он не каратист, а танцор. Получается у него модернистская, вычурная танец-походка. Брейк-данс, блин! Надо заставить серокожих организовать самодеятельный кружок по изучению этого танца. И Брюс Ли там за художественного руководителя будет. Хоть какое-то да занятие ему. Не заставлять же его коридоры подметать!?

Все стоят и чего-то ждут. Я бы на их месте тоже ждал. Но я не на их месте! И это хорошо!

— Нерага, — начал я с самого неравнодушно дышащего ко мне серокожего, — осваиваешь медицинский отсек, знакомишься со здешним персоналом, составляешь список по всем направлениям необходимых медицинских мероприятий. Выделишь специалистов по другим расам. Если их нет, то таковых назначишь. Сейчас в приоритете лиромы и конечно я. Когда в наш дружный коллектив вольются представители других народов, то соответственно и к ним приставишь специализирующего доктора. Пускай уже сейчас готовятся и материал изучают. Нам еще долго жить вместе, я надеюсь!

Смотрел на доктора, пока тот не соизволил кивнуть.

— Ну и благосостояние раненых лиромов само собой твое первоочерёдное задание! Дальше… на тебе установка регенерационных ячеек для меня, Старика и вон того танцора, — я указал на уже остановившегося Брюс Ли. — Так же уже сейчас готовишь все для удаления из моего рта этой чертовой заправки. И чтоб зубы опять назад придумал!

Нерага все еще почти невозмутимо, без отторжения внимал приказы, и уже собрался было идти их выполнять….

— Ах да, — остановил я его, — проследи, чтобы с проходов убрали мертвых.

Вот здесь он не выдержал и буркнул в ответ, что-то нечленораздельное, типа — 'сам насрал, сам и убирай!' Нет, он явно совсем не в духе. Наверно сильно переживает, что выпустил из кувшина джина и не смог его контролировать.

Послал ему на планшет сигнал, чтобы отключил громкоговорители. Незачем всем это слушать. Будет один мое послание читать!

— В своем высокомерии ты все еще ошибаешься насчет моего умственного потенциала. Я ведь сразу просек твой экспромт в оружейном цеху. Смело, ничего не скажешь! Ты, зная взрывоопасный характер Парама, жертвовал собой лишь бы и меня на тот свет захватить. Мессией себя возомнил? Свои же наработки исправить решил? Но Парам ведь не совсем дурак, хоть и перестает иногда думать, если его переклинит. Не стал он стрелять из своей пушки. Тебе, в общем, осталось совсем немного, и рейтинг твой у меня пойдет на минус. Что будет означать забронированное место на колышке снаружи этой станции. И это не смотря на все твои, так сказать, заслуги, и прочие компетенции специалиста по киборгам.

Не могу судить, насколько мое сообщение его проняло, он молча развернулся и пошел, я надеюсь, выполнять свои обязанности.

Настораживает, меня что-то моя интуиция, но здравый рассудок подталкиваемый самомнением успокаивает — все, типа, находится под контролем.

Наконец-то все готово. Начесавшись всласть, помывшись в душе, хоть он немного и не по росту, готов к приему пищи и регенеративному полету в виртуал. Организм требует питательных веществ, а вот разум против предлагаемого рациона говнянки. Поэтому лучше буду во время кормления летать.

Команду принял Мартинат. Ему не в бой идти, сидеть в диспетчерской, поэтому выдержит. В помощь ему будет Старик. Потом с этим старым эксцентриком поменяюсь, и он пойдет на 'отдых'.

Только зашел на вираж, протиснуться меж двух булыжников, что бы получше разглядеть зарево отражения местного светила от ледяной поверхности более крупного астероида, как в командирскую кабину пришел странный сигнал. Типа тревога, возможны недружелюбные действия. Что за черт? Старик что ли так шутит, вклинившись в мой личный терминал? Потом половина того Васи, что от него осталась и сейчас следит за некоторыми функциями, в том числе и за безопасность моей компьютерной части начал настойчиво призывать к вниманию.

Пока я раздумывал, как мне выходить из такого красивого полета, мой искусственный глаз сам по себе активировался и просканировал ближнее пространство. А потом открылся, что бы окончательно установить степень опасности.

Нерага! Он стоял у тележки с аппаратурой и баком моего питания. Ну, стоит и стоит, что тут не так? А почему он стоит, и почему так резко меняется его гримаса — с испуга в оскал решимости?

Все эти мысли скакали по моим извилинам со скоростью света. И причина тревоги стала столь же быстро ясна. Это я накануне, немного переделал программку Старика запущенную им в сеть станции и выявляющую необычное поведение персонала. Я там просто добавил приоритет слежения за некоторыми личностями — такими, как Парам, всех летчиков и, конечно же, Нераги. Вот эта самая программа и подняла тревогу.

Доктор, оказывается, придя с тележкой, что бы меня обслужить, какое-то время пребывал в задумчивой нерешительности посреди комнаты. Очень это показалось программке необычным, да еще вблизи с ушедшим в виртуал хозяином. То есть вблизи меня родного.

И чего он так там стоял, раздумывал? А сейчас, после испуга открытия моего глаза-сенсора, наконец, решившись, двинулся ко мне. Да с тележкой! И делает все как-то странно и с очень наигранным безразличием. И не смотрит совсем на меня. Хоть и хочет, видно же, но напрягается не глянуть….

Нет, ну это уже, ни в какие ворота не лезет. Надо разъяснить, в чем тут дело.

Я вышел из регенерационного состояния, обрел, так сказать, полный контроль над сознанием и телом и спросил доктора, чего это он такой нервный сегодня.

А вот дальше пошел откровенный триллер. Нерага уже достаточно приблизившись ко мне, направляя механизм заправки, вдруг ускорился и захотел практически насильно вставить раструб этого самого механизма и даже уже активировал подачу говнянки. Эта вонючая гадость обляпала меня, и я, скорее на нее, чем на действия самого доктора отреагировал. Отпихнул трубу подачи, одновременно высвобождаясь из захватов регенерационной ячейки, и от души, с правой, приложился к серокожей морде. Видимо он не ожидал такой моей резкой реакции. Совсем дурак получается, если не ожидал! Нерага хлюпнул, как-то необычно, и отлетел поближе к двери. Забарахтался там, увидел выход и выскользнул довольно быстро из помещения. Ну и я следом…. Как я его сейчас хотел добить.

Совсем распсиховался из-за своей собственной дурости рассчитывать на этого серокожего и опять же из-за своей нерешительности его сразу после замечания неблагонадежности, если не убить, то хоть убрать с глас долой. Не мог я, получается, его уже просто так казнить. Он ведь положил начало всем этим событиям, что привели к моему освобождению. Хоть и задумывал все под другим соусом…. Но все-таки!

Так проклиная себя, я и выскочил из подсобной комнаты в диспетчерскую. А там Нерага уже наводил на меня дуло автомата.

 

Глава 26

Нет, я понимаю, доктор, профессор хоть и бывший, научный деятель, с вместительной головой, так сказать, но вот простых вещей не знать и не уметь…. А лиромы оказались прилежными учениками, если это, конечно, было связано с оружием и прочими военными делами. Они четко запомнили инструктаж по пользованию автоматом — Во избежание несчастных случаев патрон досылать только перед самым применением оружия!

В общем, выстрела не последовало и я, не будь дураком, не стал дожидаться включения мозгов у Нераги.

Но вот добить доктора я все же не смог. Что за сентиментальность на меня иногда нападает, не знаю. Какое-то новое для меня качество. Но отметелил я его, правда, на славу.

А может вовсе и не сентиментальность мне помешала его кончить? Просто пелена бешенства успела как раз в тот момент развеяться, когда нацеливался прикладом автомата к его умной профессорской голове. Босыми то ногами много не сделаешь, и пришлось мне отвлекаться, подбирать этот самый автомат, и мои глаза, наконец, стали замечать окружающее пространство. А там все выглядело не очень радужно. Мартинат и еще два его подчиненных валялись на полу. Рядом опрокинутые кресла. Крови вроде не видать.

Какое-то время тупо пялился на картину полного поражения. Но рано или поздно, после стресса, разум начинает снова работать. Проверил пульс у Мартината…, жив!!! Так же и другие лиромы. Все в беспамятстве. На мои пощечины не реагируют. Поверхностный осмотр тел повреждений не выявил. На столе, различная посуда и остатки еды. Отравление?

Еще раз посмотрел на доктора… Сука! Нерагу в сознание привести, тоже не удалось. Он только мычал и стонал. Разодрал его одежду и связал.

Дальше… что делать? Острое желание бежать и всех убивать, удалось остудить. Вклинился в систему наблюдения станции. Общий зал — остальные бойцы так же валяются около места, где и принимали пищу. Увеличил изображение, посчитал оружие, вроде на месте.

Теперь все зависит в скорости принятия решений и их реализации.

Включил внутреннюю связь и открытым текстом по всем отсекам:

— Внимание, тревога! Всем оставаться на местах! Любые перемещения меж отсеками будут причисляться к вражеской активности и соответственно пресекаться.

Еще раз продублировал сообщение, дал команду на экстренное перекрытие всех переходов и кинулся бежать.

Примерно в середине коридора увидел одиноко стоящую каталку со Стариком. Вроде дышит! Но он потом…. Главное не допустить серокожих к оружию.

Вообще все как-то не понятно. Где остальные заговорщики? Почему уже не вооружились?

М-да! Моя физическая форма желала быть лучше! Совсем запыхался, но кажется, успел! Тишина, посторонних нет.

Собрал автоматы, отсоединил магазины, свалил все в разные кучи. Хоть так, на первое время, если вдруг полезут! Проверил лиромов. Тот же вероятный диагноз отравления, или нахождения под наркозом. Потому как дышат вроде равномерно.

Первая ближняя дверь в местный общепит. Бросил взгляд на обеденный стол с остатками еды. Пелена ярости снова затуманила мои глаза. Открыл дверь и начал тупо расстреливать находившихся там серокожих. Они пытались прятаться, уже, будучи подбитыми, отползать, но пока не кончились патроны, я продолжал выводить дулом оружия в воздухе выводить узоры смерти.

Признаюсь, в ту минуту совсем ничего не соображал. Машинка заглохла, и только здесь я вспомнил об оружии, оставшемся лежать в зале просто так, без надзора. А еще о беспомощных лиромах, что валяются там без сознания!

Посчитал своих жертв. Четырех завалил. Двое спрятались. И теперь скулят в прямом смысле слова, когда я их начал за шиворот вытягивать из-под стола. В виду отсутствия планшета с собой ничего сказать им не мог, поэтому моим мычанием только усугубил их страх.

По одному вытащил их и толкнул к двери, на выход в общий зал.

Уже там стал немного соображать. Используя планшет одного из лиромов, послал трясущегося серокожего за какой-нибудь тележкой. Сказал, что будет жить, если же не исполнит приказ и спрячется, все равно найду и кончу. Заодно и коллегу порешу. Вроде мою мысль он понял правильно.

Потом мы вывозили в диспетчерскую лиромов. Оружие тащил на себе. Тяжеловато, но лучше так. Старика прикатили последним.

Проверил по системе сохранность оружейки в пустующем административном отсеке. Все нормально, никто там защиту взламывать и не пытался. Страньше и страньше. Складывается впечатление, что Нерага решил всех извергов в нашем лице извести самостоятельно. Я тут же припомнил, как он рьяно включился в работу на первой базе. Особенно при изучении метаболизма лиромов. Уже тогда, сука что-то планировал! А я совсем тупой… и слепой, оказывается! И помощники мои, сейчас на полу валяющиеся, такие же незрячие. И ведь могло все у нашего долбанного доктора получиться. От этой мысли меня воротило еще больше. Еле сдержался, чтобы не выполоскать всю накопившуюся желчь из желудка.

Расслабились мля, вот и получай!

Так я сам себя и бичевал пока не пришли вызванные товарищи из медотсека. Пришлось за ними посылать одного из кухонных работников. Для более убедительной передачи приказа явиться. А то они тоже попрятались. Даю руку на отсечение — все они знали. Нерага не пожелал втягивать кого-либо в свою авантюру, или же они сами отказались принимать в ней участие. Никто этому доктору уже, наверное, не верил. Многое он о себе возомнил, а на самом деле, как это действительность показала, ничего не стоил. Даже пристрелить меня и то не смог. Дебил!

Прибывшие медики установили что, действительно, имело место быть наркотическое воздействие на организмы лиромов и Старика. Только последний, получил дозу с помощью укола. И стало понятно, почему он в коридоре оставлен. После злопамятного боя видеонаблюдение там все еще отсутствовало.

Это же надо так все спланировать. Старика как-то умудрился уговорить вывезти из диспетчерской, накормил всех лиромов…. Вот не поверю, что он действовал один! Надо будет потом, как все успокоиться, просмотреть записи наблюдения.

Вот же хитрая лиса. Но где-то это и нам на пользу пойдет. Будем теперь на чеку. Лишь бы все лиромы без последствий на здоровье остались!

Придется пару часов ждать. Иначе, насильственный привод в чувство может дать осложнения на нервную систему и сердце. Такое вот предостережение выдали мне доктора. Решил им поверить.

Вызвал Труса. Пускай уже сейчас начинает секретарничать.

— Пока продлится запрет на перемещения по станции, ты будешь теперь связующей персоной, меж мной или тем, кто меня будет замещать и серокожим населением станции, — начал я инструктировать Труса, когда он, наконец, прибыл. — Дам тебе код открытия переборок и будешь сопровождать всех вызванных мной алотаров. Так же получишь в помощники вот этих двоих, — я указал на выживших серокожих из кухонного персонала. — Они будут тебе помогать разносить еду. Если кто из алотаров появится без твоего сопровождения в переходах, получит в лоб пулю. Ты все понял?

А что ему еще оставалось делать, как не выказать понятливость?!

Я вывел на экран обзора оружейный цех и вызвал по интеркому Парама. Подождав, когда он подойдет к пульту связи, распорядился:

— Грузи свою пушку на тележку, бери двоих помощников, инструменты, все полагающееся оборудование и тащи в диспетчерскую. Только дождись моего посыльного.

Следующим заданием Труса было сопроводить ко мне Гироа, пилота строителя.

Парам немного сконфужено косился в сторону разложенных на полу бесчувственных лиромов и направленный на него автомат. Нет, напрямую я ему не угрожал, просто оружие для удобства положил на колени, и совсем, видимо случайно, оно направилось на моего собеседника. Двое его помощника дожидались около тележек с орудием и прочим оборудованием снаружи диспетчерской.

— Вот скажи мне Парам, что мне делать, что бы окончательно не зачистить от вас серокожих всю станцию? Вот я уже сколько дум передумал и не нахожу положительного ответа. Может ты, что умное подскажешь!

Конечно, он обескуражен, но быстро нашелся:

— Так, а без нас как справишься? — ну да, сопоставил свой вызов да еще с оборудованием и инструментами!

— Вот и я так же теряюсь. Жить мне самому хочется, а жить с вами, как ты видишь, в мире не получается. Вы же и есть голимое зло для не представителей алотарской расы. И что ты можешь предложить? По каким правилам нам надо и можно сосуществовать?

— Ну, не все же мы хотим твоей гибели… — забросил он предположение.

Ага, отделяет себя от массы. Да в принципе он то, как раз никогда и не был в толпе. Всегда неординарная личность!

— А как я отличу такого, от нехорошо мыслящего серокожего?

— Ну не знаю, могу только поручаться за себя.

— Мне этого мало. Вас много и с каждого поручительство не получишь. А если начну вас уничтожать, даже ты перестанешь со мной сотрудничать.

— Хм! — протянул Парам и залез пятерней в свою роскошную бороду. — Если я поручусь за своих людей, то буду слыть среди них предателем. И что это поменяет? Я не знаю, как разрешить твою проблему! Я могу только сказать за себя.

Тут борода, конечно, лукавил, знал, что лично он мне нужен как специалист, и его расстреливать я точно не стану.

— А вы и так все предатели, если смотреть с точки зрения населения твоей планеты. И в самостоятельности вы здесь не сложились. Совсем. Вас рано или поздно, скорее даже в ближайшее время все равно бы поработили извне. Слишком лакомый кусок эта планета для некоторых. Ты еще многого не знаешь. Так что суди сам, сопоставляй — быть со мной или с такими идиотами интеллектуалами, типа Нераги, или с кабинетными офицерами, что спрятались на поверхности Гингбара? И конечно твое значение, как специалиста в случае захвата инопланетянами превращается в ноль.

Было видно, как он потянул свою бороду. Весь напрягся. Очень импульсивный субъект и сейчас пытается себя сдержать. Похоже, сложил дважды два!

— Я с тобой! — еле слышно пробормотал он.

— Вот это хорошо, что ты со мной. А то я вот задумал устроить отдельную базу для особо умных и посадить их туда думать и работать на очень скромные харчи. Так что следи за своими коллегами, чтобы лишнего не болтали и с другими дебилами, ни чего не понимающими, не якшались. А теперь слушай задание….

В общем, загрузил я его на ближайшее время работой. Добавил сроки, весьма сжатые.

После похожего собеседования с бригадиром строителей Гиромом отправил и его главному оружейнику в помощь. В этом задании пилот строителей должен был играть не последнюю роль.

Кстати, с ним вообще непонимания о незавидном положении алотарской колонии не возникло. Он и сам уже все сопоставил и немного по своему, переходя на крайности, спрогнозировал собственную судьбу после прихода инопланетян. Этот прогноз его не особо радовал. Со мной во главе вроде тоже не очень, здесь Гиром был честным, но он также понимает, что я зависим от таких вот как он. А вот инопланетяне, по всей вероятности, в его услугах нуждаться не будут. Единственное — он не видел из ситуации положительного выхода, даже если и будет меня всецело поддерживать. Так же Гироа отнесся с пониманием на мою реакцию в случае неподчинения среди серокожих. Так и сказал — 'дураков могила исправит'.

В общем, немного успокоился, организовав какую-то деятельность. И не просто сидя здесь и дожидаясь пробуждения моего ближнего окружения.

Даже почувствовал приток уверенности в правильном направлении моих инициатив. Главное не сдаваться. А то почти подвергся слабости и хотел всех нафиг кончить. И оказался бы у разбитого корыта. Пушкин в космосе, мля! Хотел вспомнить строки из когда-то выученного в школе стихотворения и как ни тужился, так и не смог откопать их в остальном мусоре знаний из прошлой моей жизни.

Как то непроизвольно смотрел на старика, копаясь в своих мыслях, планируя дальнейшие маневры, и отметил крупную слезу, скатившуюся из его закрытого левого, родного глаза.

 

Глава 27

Просматривал видео. Триллер, блин! И главный герой Нерага — доблестный освободитель своего порабощенного народа! Не знаю, есть ли у них для медиков что-то типа клятвы Гиппократа? Надо будет поинтересоваться…. И если существуют такие этические нормы, то надо выяснить, каким боком там пристраиваются инопланетные разумные. Или они у них котируются, как объекты для изучения? Крысы, типа! И я самый, получается, борзый крыс! Искусал все местное самолюбие. Вот Нерага и разволновался….

И ведь, сука, как у него все просто задумано. Лишь холодная наглость!

Он вкатил тележку с моей кормушкой в отрезок коридора, пострадавшего от вандализма местных вояк и от этого не просматривающегося камерами видеонаблюдения, и почти сразу же вернулся обратно уже без тележки и прошел в пищеблок. Там принялся распоряжаться насчет еды для лиромов. Местный персонал еще не в курсе кто есть, кто и поэтому не очень-то озаботился вопросом о субординации. Раз командует, значит, есть на это право! Ему нагрузили тележку всяким уже готовым съестным добром, и пожелали добровольному официанту — особенного усердия при обслуживании. Так завуалировано обозвали жополизом. А Нераге пофиг! Он свое дело знает!

Доктор выкатил повозку и проследовал в коридор, но скоро опять вернулся с тысячами раболепских извинений из-за своей ошибки неправильной доставки.

Лиромы сидели за столами довольно расслабленно, на низких, тесных для них стульях, вытянув ноги, и предвкушали радость наконец-то получить еду. Да еще этот серокожий доктор пресмыкается — вообще кайф!

Ругат отмахнулся от Нераги, послал его подальше и принялся переставлять тарелки, чашки и стаканы с тележки на стол.

А доктор уже спешил обратно на кухню. Следующий заказ стоял, уже готов к отправке адресату. И вскоре был успешно доставлен по предназначению, пройдя опять же невидимый для камер кусок прохода.

В диспетчерской доктор обратился к Старику с передачей просьбы Ругата привезти его в центральный зал для консультации по некоторым техническим деталям. Мартинат занятый едой просто махнул рукой — делайте что хотите!

Старик же обрадовался возможностью покататься по станции. Вообще ему, как мне кажется, теперь любое передвижение в радость. Самое главное не стоять на месте.

А за экранами видеонаблюдения вообще никто и не следил. Ни Старик, ни лиромы. Все расслабились и чувствовали себя победителями. Ладно, лиромы, они толком еще не догоняли, как такое может быть — передача изображения. И не очень-то правильно воспринимали, что там происходит на экранах. Сначала ржали над изображением коллег, но потом быстро наскучались рассматриванием пустых помещений станции. Они больше признавали то, что у них находиться непосредственно перед рожей, то, что можно понюхать и пощупать, так сказать! А вот почему Старик так безалаберно себя повел…. Опять видимо у себя в мозгах составлял какие-то уравнения. Для него, как впрочем, и для меня, это очень интересное занятие.

Когда Нерага вернулся в диспетчерскую с моей жрачкой, лиромы еще восседали на стульях, но, судя по счастливым гримасам, уже далеко отдалились от восприятия реальности.

А вот почему доктор в какой-то задумчивой нерешительности застыл в помещении, где находился я, так пока и останется неизвестным. Такое же что и у меня воспаление сентиментальности, что ли?

Или он просто дожидался, когда лиромы окончательно придут в 'норму'? Да нет, такое предположение больше для моего собственного успокоения. Чтобы, значит, не видеть в Нераге существо, могущее иметь эмоциональные переживания.

Сука он, этот доктор. Хитрожопая сука!

Так я, накручивая себя, дожидался, когда моя бригада вояк и прочие травмированные и экспрессивные старики придут в себя. У последнего мокрая дорожка на щеке успела просохнуть и он, кажется, успокоился, задышал ровнее. Представляю, что его фантазия там за фильмы ужастики во сне показывала. Опять наверно стоял в пыльном и темном ангаре, в одиночестве, и полностью обездвижен. Хотя какое ему движение с переломанным хребтом!

Надо будет, кстати, для его перемещения озаботиться каким-нибудь механизмом. А то совсем свихнётся, не дай бог!

— Что за шум, а драки нет? — я, кажется, пришел вовремя.

Парам, набычившись, стоял напротив такого же агрессивно настроенного Гироа. Вот-вот вцепятся друг в друга. Как этот Парам только умудряется руководить целым отделом? Хотя, там наверно уже притерлись друг к другу. И строитель-летчик тот еще тип, тоже за словом далеко не полезет. Своего рада лидер среди своих, не любитель начальства. А Парам привык у себя командовать.

В общем, вовремя прибыл.

Красавец! Я отвлекся от скандала величественной картиной этого летающего механического монстра. В двух его конечностях сейчас была закреплена пушка.

Самый главный вопрос, из-за чего и возник спор, был в проведении управления оружием в кабину. Довольно сложное действо с точки зрения вычислительной мощности бортового компьютера. По Гироа было немыслимо подчинить компьютеру процесс управления летательным аппаратом и одновременно целиться и стрелять. И, кроме того, при каждом выстреле будет нарушена траектория полета, а это опять новое вычисление и корректировка курса. Хоть и стоит на орудии компенсирующий бешеную отдачу инопланетный антиграв, но она все равно будет, по расчетам Гироа, каждый выстрел будет влиять на позицию аппарата в пространстве.

Парам же уверял, что масса корабля вполне достаточная для правильной настройки аппарата противодействия отдаче. В общем, производственный процесс идет. Даже снова, после всех недавних эксцессов, наполнился положительными чувствами. Есть и среди серокожих нормальные личности.

— Ничего страшного, — уверил я обоих спорщиков, — пушку возьму на себя. Моих вычислительных мощностей вполне должно хватить, а вот остальное… я полагаюсь на твое искусство управления этим аппаратом Гироа!

После некоторого изучения ТТХ и инструкции по эксплуатации орудия, а также экстры целенаведения мы, наконец, решились сделать пробный вылет.

Тесновато, конечно. Я сидел чуть выше и сзади пилота на месте инструктора. Обзор хороший — кресла вместе с панелью управления были своего рода плавающими. То есть, под стеклянным куполом кабины они могли вращаться во все стороны.

Ух, как славно. Настоящий полет. Это не шаттл с искусственной гравитацией и маленькими иллюминаторами. Здесь прямо таки непосредственный контакт с космосом. Аж дух захватывает! Захотелось завопить как Тарзан. Что я, кажется, и сделал! И заправка во рту совсем не помешала.

Гироа лишь по-доброму ухмыльнулся. Он-то знает, что это за чувство — вот так, в этакой скорлупке, да первый раз выйти в космос. Э-ЭХ!

Хотел пострелять по пролетающим мимо камням, но тут же получил нехилый выговор от пилота. Орбита у всех спутников вполне сложившаяся и уже неплохо изучена и если мы начнем, вот так просто, сшибать с неба булыжники, то невольно внесем хаос, и летать станет еще сложней и опасней. И в первую очередь для них строителей. Пришлось согласиться с доводами пилота и более тщательно поискать цель. Нашли камень и если попадем, его обломки отправим в сторону атмосферы. Устроим метеоритный дождь.

В моем распоряжении тридцать снарядов — простых болванок, правда, из особого сплава, предназначающихся для пальбы в атмосфере. Но нам они и здесь сойдут.

Выстрел, потом несколько минут кувыркания и выравнивания положения корабля. Все-таки антиграв не на все сто процентов компенсирует работу орудия. Да и как такового эффекта выстрела, что я ожидал, не последовало. Наследие Голливуда в моем воображении. Тут ни тебе светящегося снаряда, ни красочного взрыва попадания. Снаряд с такой скоростью просто не уловить человеческим зрением, а выделение энергии при столкновении с целью не видно просто из-за достаточного удаления, и наш боевой корабль не имеет специальной визуальной техники, чтобы само попадание запечатлеть для зрителей. Мой глаз тоже на таких расстояниях ни чем помочь не мог. В общем, аппаратура наведения отметила поражение и разрушение цели. Поискали еще несколько камней, расчет целенаведения я довел до автоматизма, быстренько наваял программку, чтобы самому не вдаваться в детали сложных вычислений. Да и Гироа уже приноровился максимум сокращать время нашего кувыркания после выстрелов. На последнем залпе даже умудрился двигателями упредить очередное болтание в космосе.

Вернулись на станцию довольными. Хорошо так полетали.

Пока наш аналог голливудского трансформера заправлялся и снаряжался, я поинтересовался в диспетчерской о соблюдении порядка и прочем самочувствии команды.

Ответил Мартинат, все еще с впавшими и какими-то мутными глазами.

Надо же, и поручения начали выполняться!

Пока ждал, когда все очнутся, было время подумать о дальнейшем моем поведении. Пришел к выводу, что разоряться и выказывать недовольство будет несерьезным отношением к действительности. Я так думаю — они все пока сами не разобрались и просто обрадовались, что кто-то вообще взял на себя ответственность принятия решений. А вот как раз правильно командовать, я и ненаучен. Положился, получается, больше положенного в данный момент на них. А лиромы ножки то и свесили, расслабились. Привычка у вояк такая наверно везде и во все времена — командир ушел, солдата тянет на сон!

Впрочем, и я тоже хорош! Станцию захватил и сразу подозрительность ко всяким сопутствующим мелочам исчезла.

В общем надо командовать, а не сопли жевать. Прямого неподчинения и тем более попытки сопротивления теперь мы от серокожих вряд ли дождемся. А вот тихий саботаж или интриги с отравлением, и прочими хитрожопыми умыслами вполне возможны. Поэтому надо смотреть в оба. И полагаться только на себя. Пока во всяком случае!

Мартинату не высказал ничего, только начал отдавать приказы. Или, скажем, начал учиться их отдавать. Прямые, не двусмысленные и понятные распоряжения. К моему удивлению, лиромы отнеслись к такому повороту даже, как мне показалось, с облегчением.

Один из приказов был, срочное приобретение навыка пользования местной техникой коммуникации и последовательное изучение, что к чему на этой станции. Чтоб я больше не видел бойцов в расслабленном состоянии с вытянутыми ногами сидя на низком стульчике в общем зале. И готовить для себя они теперь будут сами. Пока мы не установим более менее стабильное руководство на этой базе.

Лиромы настойчиво прятали глаза. Даже Ругат, обычно абсолютный пофигист, упорно выискивал на предметах стоящих, как правило, в стороне от меня обосранные мухами места. Естественно их он не находил, мух то здесь нет, но был упрямым и искал дальше.

Не хило их проняло!

Со стариком было немного сложней. Он настолько впечатлился возможностью опять стать подопытным кроликом, что все свое эгоцентричное настроение подрастерял. Надолго ли?

Старик взял с меня обещание, что если ничего у нас со свободой не выйдет, то я должен буду его прикончить. И на полном серьезе рассказал, как несколько лет пытался как-нибудь отделить свой собственный язык и пропихнуть его в дыхательное горло. Но без зубов и с чертовой заправкой он, только сильно повредил его и толку не добился.

Теперь Старик еще и инструктор лиромов по технической части.

Обязанности у народа накапливаются, в общем.

На Мартинате лежала ответственность за образование остальных лиромов. Они ведь все еле могли читать. А это по их стандартам уже являлось большим достижением. Все-таки там они числились чуть ли элитой элит среди вояк.

Мартинат проморгался, вглядываясь в мое изображение и доложил, что все в порядке. Серокожих, в том числе и Нерагу они, как я и приказывал, не трогают. Алотары ведут себя смирно, работают. По отсекам не шастают, строго соблюдают комендантский режим. И если производственная нужда в этом возникает, делают запрос, на что и выделяется им Трус в проводники.

Все хорошо, прекрасная маркиза, короче!

Эх, красота! Никакой тебе суеты, принятия решений и ответственности за них. Только космос вокруг, да тишина, лишь иногда прерывающаяся писком панели управления.

Стратегия серокожего командования не класть все яйца в одно лукошко в некоторой степени себя оправдывает. Приходиться теперь вот летать туда-сюда!

Четкого плана у меня как такового не было. Вернее план был — прилететь, потребовать, наказать. Где-то в таком порядке. Вообще-то если здраво рассудить, мне пока эта база и не нужна. Кого там оставлять? Нужна мне лишь монополия передвижения на планете и около нее. Только так я смогу и дальше контролировать ситуацию.

Ультиматум на перегон грузового судна, а так же тех строительных летательных модулей, что к ним смылись, я отправил. Ответа пока не последовало. Складывается впечатление, что там у них полная неразбериха с принятием решений. Они все еще требуют уж совсем невозможное — доставить их на Алотар! И ни каких резонов слушать не хотят. Что это за дипломатия получается? Похоже, лидера, более менее адекватно осознающего их положение, там у них не оказалось. Ничего подождем. Это будет даже к лучшему.

Лечу, короче, и не знаю, как я буду реагировать.

Булыжник ни чем сильно от нашего 'центрального' не отличался. Такой же огромный естественный спутник Гингбара, приватизированный под нужды серокожих хозяев. Теперь уже бывших.

Стыковочная палуба с меньшим количеством мест, чем у нас подсвечена огнями. Вот и грузовой корабль — беглец там запаркован.

И тут нас нехило так тряхнуло. Пилоту пришлось доказывать свое мастерство при выравнивании полета.

— Порцией песка долбанули! — после длиной тирады алотарских нецензурных выражений выдал мне, наконец, информацию Гироа. — Обшивку, гады, наверно помяли!

Я вспомнил инструктаж об имеющихся пушках против мелких булыжников, кои иногда меняют свои орбиты. Этими пушками они 'отпихивают', в прямом смысле слова, камни в сторону планеты.

Вот нам и пришел ответ от народного правления верфи.

— Сколько времени на перезарядку и новое нацеливание у них пройдет? — спросил я, одновременно проводя диагноз нашего орудия.

Слава богу, не пострадало!

Но ответить он не успел, нас снова тряхнуло.

Вот суки!

Я уже начал серьезно так психовать. Просканировал аппаратурой целенаведения нашего орудия поверхность булыжника верфи, обозначил энергическую активность на нескольких точках. Теперь уже визуально приблизив, охарактеризовал их как цели. Но выстрелить не успел. Гироа сделал резкий маневр, уходя от очередного заряда. Таким образом, я вычислил еще одну пушку.

— Уходи от станции! — бросил я пилоту, проводя контроль над расчетами целенаведения. Зарядов то всего тридцать, а тут, похоже, придется славно пострелять. Разозлили они меня!

Отошли на безопасное расстояние, заняли позицию, и начали отстрел противоастероидных пушек.

Вот сейчас шоу было красочным. Заряды выкорчёвывали из спутника огромные осколки, оставляя на местах попадания темные ямы.

Я так вошел в азарт, как не заметил что мечу по грузовому кораблю. Но спохватившись, подумал: 'А чего я геморрой с дипломатией вообще тут устраиваю?'

Прямое попадание оставило рваную дырку в грузовике. Но не это было решающим. Снаряд попал довольно удачно — пройдя скорлупку корабля, он разрушил стыковочную систему и, походя, отколол немалую глыбу от стены, завалив проход к этому отсеку. О подробностях нашей атаки мы узнали, правда, несколько позже.

Вот так, будут знать суки!

 

Глава 28

Уже на подлете к нашей станции на связь вышел Старик. Видимо Мартинат обучился только принимать вызовы, а вот самому связываться с кем-то он не умеет. Не показали ему еще последовательность и логику нажимания кнопок!

— Тут поступили сразу два сообщения! — обрадовал меня дед. Надоело мне его называть стариком. Будет теперь дедом! — Один с верфи, другой с планеты от командования серокожих. Желают пообщаться! Что им ответить?

— А ничего. Пускай помучаются главным вопросом — кто виноват? Может сами, и догадаются, найдут правильный ответ, без нашего активного вмешательства, так сказать. Игнорируй вызовы, прилечу, немного отдохну, там и решим, как дальше поступать.

После парковки нашего аппарата, всей толпой встречающих ходили вокруг него и ощупывали на обшивке широкие вмятины. Не хило нам досталось! Еще хорошо, что по пушке не попало. Но это уже надо отнести в благодарность пилоту. Он вовремя развернулся к врагу задом, собственным корпусом прикрыв орудие. В общем, легко отделались. Двигатель тоже не пострадал, лишь некоторые маневровые выхлопы. Отчего и затруднилась сама посадка. Гироа действительно молодец — умеет обращаться с этим летательным аппаратом.

В ангаре пилот выразил озабоченность безопасностью дальнейших полетов. После наших проделок на орбите может начаться хаос и пока вновь образовавшиеся спутники не упорядочат свои орбиты, без надежно сканирующей пространство техники летать будет опасно. Учтем, и пообещал ему полеты пока запретить. До изучения обстановки на орбите, во всяком случае.

Озадачил Труса, назначить персонал диспетчеров заниматься этим вопросом.

В помещении нашего временного командного пункта все пребывали в добром здравии. Ну, за исключением связанного доктора, все еще бесхозно валявшегося на полу. Как я и приказал — его не трогали! И как мне кажется, даже пытались вообще не обращать на него внимание. Чревато — собственная сдержанность может подвести.

Ну что, будем командовать! И тут же вспомнил о прочитанной когда-то традиции военных, не знаю сейчас точно, кажется англичан, об опросе мнений подчиненных перед принятием тактических решений.

— Что думаете? — спросил я, обводя взглядом народ.

Все… хм, задумались, о чем же действительно они думают!

— О чем? — прервал, наконец, тишину Мартинат.

— О нашем положении вообще, и конкретно, что будем в отношении верфи и оранжереи предпринимать? Как будем на их дипломатию реагировать?

— А что с ними возиться? Пусть нам повозку строят, а то разнесем их вдребезги. Вон как ты их славно пощупал! — Ругат, довольный своим нетерпением, хищно осклабился.

Я посмотрел на нашего деда, безучастно глядящего на потолок. Понятно, с ним предстоит отдельная консультация. Какой он нафиг, дед!

— А как тебя вообще зовут. А то Старик — имя меня уже не устраивает. Не буду тебя так называть! — вот, привлек его внимание.

И к моему удивлению он, просто, без пререкательств назвался именем своего народа — Валк. Так же добавил, что тот, кем он был, уже давно умер. И так хитро посмотрел на меня….

А что, неплохая и в будущем может оказаться крайне полезной идея.

— Поскольку я единственный из моего племени здесь, возьму и я себе имя моей родной планеты. Зовите меня Землянин! — и переключился снова на Ругата. — И что ты будешь делать с построенной ими повозкой?

— Как что, отправимся домой! — здесь он перестал лучиться самообладанием и уже не выглядел таким довольным. Он, даже, как мне показалось, загрустил. Никогда еще не замечал таких проявлений чувств у этого лирома.

И как мне ему, умеющему с горем пополам читать, объяснять насчет скоростей, во много превышающих скорость света, и всех сложностях этой технологии? Сам ведь толком ничего еще не знаю.

— И кто будет управлять этой повозкой, и главное куда? Где мы найдем путь к тебе домой?

Здесь он расправил плечи, показывая на Старика:

— Вот он! Он все знает. Он был из тех, кто близко стоит к слугам Апрома.

Ну и ну! А я и не знал! Что же это такое творится — среди нас слуги Апрома обитают, а мы все еще здесь барахтаемся, и совсем не в раю? Совсем обнаглели эти слуги Апрома.

Я вопросительно глянул на Старика. Если бы он мог пожимать плечи, то мне кажется, я бы сейчас увидел именно этот жест непонимания. Что же за басни витают в мыслях у подчиненных Мартината?

Пришлось переводить взгляд на моего министра обороны. А тот просто взял и долбанул ногой по стулу Ругата, свалив не сдержавшегося и заржавшего лирома на пол.

И вдруг все взорвались смехом. Все кроме меня, Старика и Мартината. Хотя последний явно с трудом сдерживался не последовать примеру подчиненных.

Нет, я уже замечал признаки довольно необычного юмора у них, но не настолько же! А ведь получается, они ржали над моей, вдруг поскучневшей рожей. В тот момент я с некоторым отчаянием начал задумываться, что мне действительно придется переубеждать и просвещать религиозных фанатиков.

В конце концов, я не сдержался и тоже заржал. Вот ведь шутник чертов!

Фу-х! Выходит молодчина Ругат — отсмеявшись, все вокруг как-то стало выглядеть не столь мрачно серо.

Кажется, опрос закончен. Если что не правильно, обстановка поправит… или же не поправит. А это значит — на ошибках будем учиться, и страдать надеюсь, будем от их последствий не мы.

— Все свободные от вахты занимаетесь изучением внутренних переходов и помещений на верфи. Это в случае если нам надо будет ее захватывать. Старик обеспечит планом и расскажет, как им пользоваться, — уже серьезным тоном, подождав спада веселья, начал раздавать поручения. — Мартинат вместе с Ругатом, на вас разработка действий по захвату станции. После доставки вас туда, разумеется. И учти, участвовать в операции будет Ругат, ты останешься контролировать обстановку здесь.

Была у меня надежда, что все обойдется и так, с помощью дипломатии и тогда знания расположения помещений на верфи команде лишним не будет.

— Дальше…. Мартинат, вместе со Стариком… — и посмотрев на последнего, поправился, — вместе с Валком приступаете к изучению видеоматериала с камер слежения на планетарных базах. Ты Мартинат смотришь на контингент и постепенно выбираешь себе будущих подчиненных. Валк, общая консультация и тоже отмечай, если заметишь лидеров. Для начала возьмите какую-нибудь наиболее ближнюю базу. С нее и начнем зажигать пожар революции. Я буду также участвовать, по мере надобности и наличию времени. На мне еще местный персонал и проекты с ними. Ругат, на тебе все это время ответственность за безопасность здесь. Перемещение серокожих по станции так и дальше будет ограничено. То есть только после моего вызова, или же в сопровождении Труса. Разберитесь на три смены. Один всегда здесь, один в центральном зале. Пока нас мало я и Мартинат тоже будем нести вахту, так что распределяй и нас. В свободное время занимаетесь образованием и навыками пользования местной техникой. Труса можете тоже для этого привлекать.

Посмотрел на скорчившиеся рожи, добавил:

— Телесные наказания ему не применять! Он и так дохлый….

Ага, на лицах появились ухмылки.

— Валк, ты озаботься конструированием себе какой-нибудь самодвижущейся тележки со всевозможными захватами и прочими делами. Приблизительные возможности местной техники ты знаешь, так что действуй. Конструкцию экзоскелета можешь найти в базах данных, и взять по мере надобности кое-что оттуда. Энергоблоки и искусственная мускулатура, на мой земной взгляд там очень хорошая.

Я специально сделал ударение на слове 'земной'. Старик принял вызов и затрясся в своем свистящем, хрюкающем смехе, как раньше. Вот и славно!

На экране нарисовалась незнакомая серокожая и поэтому уже не симпатичная рожа. По всему, что можно было разглядеть, сразу в глаза бросались чрезмерно пухлые щеки алотара. Первый раз вижу упитанного среди коротышек.

Начал он с наезда. Оказывается, мы незаконно повредили станцию.

— Заглохни! — не выдержал я этого словестного поноса. Нет ну что за нудность и явно уже больного непризнания новых реальностей? — Слушай сюда толстая морда….

Краснеть они не умеют, а вот слегка становиться фиолетовыми у них вполне получается. Я уже давно выносил вердикт — они будут природными талантами в цирковом бизнесе.

— Сейчас ты собираешь всех работников верфи в вашем центральном зале, открываешь нам доступ видеонаблюдения к этому помещению, чтобы я видел, что мое сообщение до всех дошло. На сборы половину цикла. Все время пошло! — я отключил связь.

Через полчаса, точнее цикла, так переводила наша аппаратура, верфь снова вышла на связь.

После осмотра собравшихся кораблестроителей и немногих примазавшихся к ним, проверив, что они меня тоже видят и слышат, начал выдавать ультиматум и некоторые тезисы… надеясь, что у нас здесь не апрель месяц (сноска на апрельские тезисы В.И. Ленина):

— Я, как представитель коренного населения Гингбара и одновременно являясь главой законного правительства планеты должен предъявить ультиматум поработителям от планеты Алотар! — ниче так я завернул, даже мое окружение рты раскрыли. Не говоря уже о серокожих слушателях. — Первое требование: Безоговорочная капитуляция. В случае отказа все переходят в статус военных преступников и будут караться смертью и только в некоторых случаях работами на рудниках до окончания жизни. В случае же принятия ультиматума, гарантируется жизнь и правовое разбирательство на степень вины перед населением Гингбара. После будет вынесен приговор и срок отрабатывания вины. Работать в большинстве станете по своей специальности, если конечно не будут нарушены определенные правила режима. После истекания срока заключения, или же раньше, за определенные заслуги будут предоставлены права на принятие гражданства или же на возможность покинуть нашу планету. Теперь озвучу основные правила нашей жизни: 1.Алотар агрессор и наш враг 2. Все виновные в преступлениях должны ответить за свои деяния 3. Все разумные на Гингбаре занимаются делом, кто не хочет заниматься отправляются в вечное путешествие по орбите. Пока все! Пункты будут добавляться и возможно по мере надобности и прояснения ситуации изменяться. Ответ жду через час!

Фу-х! Теперь немного перевести дух, да воды попить. А то горло пересохло, хоть и болтал 'мысленно', не языком.

Но тут же снова поступил вызов от верфи. И опять эта жирная ряха.

— Как это понимать? Вы там все с ума сошли? Какие коренные жители?

А вот и первый кандидат в военные преступники! Отключил его на полуслове. Толстяк со здравым смыслом точно не дружит.

Пока ждали ответа, посматривал на Нерагу. Он просто прикрыл свои и так опухшие веки. Стесняется, что ли посмотреть мне в глаза?

Все еще гадаю — почему он медлил в случае со мной. Неужто здравый рассудок заговорил в нем? Думы о том, что сам он, таким образом, сложившуюся ситуацию к лучшему ну ни как не выправит. Но с другой стороны — люди, стремящиеся к власти, обычно о причиненных неудобствах другим разумным вокруг не очень-то и задумываются. Им главное достичь цели. Как спортсмены, как игроки в казино — все остальное отходит на второй план.

Опять причислил Нерагу к людскому племени. И вообще повадки серокожих сильно напоминали землян. Вот лиромы уже совершенно другие. Но там это скорее связано с отсталым социальным и вместе с ним технологическим развитием.

Ругат привел четырех доверенных Нераги. Те, что вместе с доктором строили планы с экспериментом над моей тушкой.

Нерага так и не открывал глаза. Но ведь уши не прикроешь! Так что начал опрос. И очень удивился легкостью сливаемой информацией на своего бывшего шефа.

Нет, так дело не пойдет! Что-то здесь нечисто! По моей просьбе товарищей связали и по одному уводили в соседнее помещение. Все тот же Ругат оказался еще и хорошим специалистом в плане задавания неудобных вопросов. Впрочем, я подозреваю наличие похожего таланта у всех здешних лиромов. Из соседнего помещения приглушенные створками дверей доносились крики. Даже я от них вздрагивал. Не сторонник я таких методов. Но куда деваться — информация мне нужна сейчас, а не тогда, когда будет поздно.

Продолжал поглядывать на Нерагу. Сейчас он уже открыл глаза и смотрел в мою сторону. Смотрел как-то опустошенно, безразлично, что ли. Вроде и не видит меня совсем. М-да! С доктором кажется все, кранты. Даже жалко его стало. Не понимаю я таких душевных состояний. Наверно потому, что еще не делал настолько масштабных ошибок в жизни и не проигрывал так. Но я до сегодняшнего дня и не замышлял подобных масштабных планов!

Местная интеллигенция к счастью сломалась быстро. Первый же и выдал все что нужно. У Нераги, получается, просто сдали нервы, и он пошел на шаг отчаяния. Доверенные же должны были в случае неудачи шефа, захорониться и впоследствии попробовать навредить нам всеми им доступными методами. Они даже поклялись в этом друг другу. Но, как заявил допрашиваемый, клялся он, больше чтобы отвязаться от Нераги. В похожем отношении подозревались и остальные заговорщики.

Подпольщики, едрена вошь! Нахрен мне этот геморрой? Решение принял окончательно. Врачи среди местных еще имеются, так что ожидается пополнение кандидатов на сегменты в украшении внешнего вида станции. Да и остальным надо показать границы дозволенного. Заодно приглядеться и попытаться выявить особо решительных на сопротивление. Не стоит мне в нашем положении проявлять гуманизм и надеяться на здравомыслие серокожих. Они ведь привыкли считать всех инопланетян, что работают на базах неровней себе, рабами. А просто добрым словом такое мышление не исправишь.

И все равно, внутри меня завелся червь сомнения. А правильно ли я поступаю, приняв решение казнить этих серокожих? Ведь могу и привыкнуть к легкости принятия подобных решений, и тогда меня будет трудно остановить. Такой подход не совсем целесообразен. Но с другой стороны, если проявлю мягкость, меня могут не понять, как мое окружение, так, вероятно, и сами серокожие.

Все, хорош заниматься самокопанием, надо действовать!

 

Глава 29

Новый главный доктор заверил, что через пару дней я уже смогу питаться не только бульонами да супчиками, хотя и они, особенно собственного приготовления, тоже были очень вкусными. Если еще брать сравнение с тем, чем я питался до сих пор, то вообще выходит пища богов. Но ужасно хотелось чего-нибудь жаренного, желательно мяса. Здесь, конечно, был полный облом — на планете нет животноводства, и поставки с Алотара тоже не включали в себя этот продукт питания. Белковую массу, своего рода искусственное мясо, мастерили из каких то овощей. Ничего, в будущем обязательно будем кушать настоящее мясо! Уж чего-чего, а решение этого вопроса, думаю, не станет трудным. Лиромам тоже пообещал. Скучают они без такой пищи.

Операция по превращению меня обратно в подобие человека прошла на удивление быстро. Сразу и зубы поставили. Благо стоматологи и вся зубоврачебная инфраструктура имелась в наличии. Алотарская медицина, однозначно ушла дальше земной. Или мне, будучи в подвешенном состоянии местного наркоза так показалось?

Я наблюдал за алотарским населением станции, серыми потоками стекающимся из нор коридоров в центральный зал. Одинаковые серые лица. Одинаковые серые, хоть и другого оттенка одежды. Есть разница в восприятии меж землянами и алотарами. Ну, нельзя же так восхвалять цвет собственного кожного покрова! У нас даже африканцы, те, что потемней и то стараются напялить на себя одежду наиболее контрастную к черному цвету, то есть яркую.

Вроде все собрались, стоят, ждут, на лицах некоторая обреченность, особенно это выражалось, когда я не воздержавшись снова и снова облизывался, радуясь не стеснённости языка и моим новым зубам. Сейчас они у меня гладкие, ровные и изумительно белые. В зеркале проверял, знаю.

— Смирно! — получилось неожиданно, даже для меня самого, а так же на удивление громко!

Вообще-то надо было бы кричать 'равняйсь', но толпа, получив перевод от немногих планшетов и так заволновалась, попробовала действительно выровняться. Во всяком случае, первые ряды, этого явно желали и даже достигли кое-каких результатов.

Они все поглядывали на связанных, и в некоторой степени внешне поврежденных, стоящих в стороне Нерагу со товарищи. Уже догадывались — ничего хорошего от этого собрания ожидать не стоит.

Дальше я перечислил все прегрешения четырех 'мушкетеров' и их кардинала, главного научного деятеля проекта кибернизации вооруженных сил их государства на Алотаре. Отметил легкий ступор, появившийся у серокожих после рассказа о подпольной деятельности Нераги в самом начале своей работы, приведшей, в конце концов, к снежному обвалу событий с моим участием.

Так что приговор для четырех, им многим незнакомым ученым они восприняли спокойно. Я их всех тут же обескуражил принятым решением оставить Нерагу в живых, и даже освободить. Конечно с ограничением в допусках ко многим объектам на станции.

Народ непонимающе переглядывался. А для меня было все ясно — Нерага окончательно сдался, устал и наконец, признал свои ошибочные оценки всему, чтобы он не замышлял раньше. Это было видно по его отсутствующему огоньку во взгляде. Конечная стадия депрессии, когда даже медикаменты не помогут. В таком состоянии он будет намного полезней. Пускай постоянно напоминает всем остальным, возможно видящим себя на острие освободительного движения об особой тяжести ответственности и обязательного ответа за свои деяния.

Ну и сам себе признался в нежелании его убивать. Не знаю, что то заклинило у меня по поводу этого противоречивого персонажа. Или может благодарность за возможность моего освобождения превышает все разумные доводы? В общем, не смог я вот так просто дать команду его убить и нашел себе оправдательное решение в целесообразности видеть Нерагу живым.

Потом пришла очередь нашего казначея уходящих душ — Брюс Ли. Он протанцевал до приговоренных и приступил к своим, таким желанным действиям. Без команды, что то делать он, почему то, все еще не мог. От киборга в нем оставалось больше, чем от разумного. Будем надеяться — пока еще….

Проламывание алотарских грудинок прошло обыденно, быстро и без особых эксцессов. Проговорённые были парализованы страхом, и невозможностью хоть как-то изменить приближение неизбежного конца. Правда, один упал в обморок, но наш каратист поймал его уже падающим.

А вот потом началось представление…. И даже не знаю, как его охарактеризовать — наверно трагикомедия. Шекспир бы наверно от зависти слюной подавился.

Брюс Ли вдруг, не обращая внимание на окружающую обстановку и совершенно САМОСТОЯТЕЛЬНО, без приказа, принялся раздевать только что им убитых. Сначала он в попытке стянуть штаны у одного их порвал. Некоторое время что-то обдумывал, потом принялся за второго, но уже с удовлетворительным результатом. То есть штаны остались целыми. Но вот суставы, судя по характерным звукам, он вывернул в ему выгодную сторону. Как говорится — если ишак не идет к Махмуду, Махмуд идет к ишаку! А дальше представление стало напоминать что-то в стиле Чаплина. Брюс Ли пытался напялить на себя приобретенную одежду. Прямо на экзоскелет!!! Он опять мысленно чесал себе затылок, считал оставшиеся в его распоряжении штаны и вдруг посмотрел на толпу серокожих….

Вот это да! Вот это драматизм ситуации. Неровный строй алотаров от неожиданности под пристальным одноглазым взглядом подался назад.

Вот он ужас, когда машина получает зачатки разума!

Вот оно, настоящее кино со всеми полагающимися эмоциональными всплесками!

Что там решил наш танцующий каратист, останется не известным. Скорее всего в толпе серокожих он не нашел нужного размера. Он вернул свое внимание оставшимся двоим трупам и после недолгого раздумывания снял с них куртки и, связав рукава, сообразил что-то типа юбки. Потом, как ни в чем не бывало, отошел в сторону и замер в ожидании дальнейших распоряжений. Артист, блин!

Мне кажется, на серокожую публику наибольшее впечатление произвел именно этот экспромт нашего почти самостоятельного киборга. Не сам акт приведения приговора, а то, что последовало после него. Можно поубивать половину, потом сплясать лезгинку и все оставшиеся в жизни будут довольны произведенным эффектом и высоким мастерством танцора.

Потом я начал говорить. Даже удивился моим красноречием. Всегда-то являлся не особо разговорчивым, более замкнутым типом. Но видимо долгое воздержание и уверенность в своих правильных действиях, придали свою лепту в моей такой разговорчивости. Или болтливости, если смотреть с обратной стороны!

— Мы… — я выдержал многозначительную паузу, обводя серое население взглядом, — я, Валк, лиромы, рабы, что трудятся на планете, все здесь родились…

Рассматриваю реакцию на лицах передо мной стоящего неровного строя алотаров. Прежде всего, непонимание, а у некоторых даже обескураженный вид. Сейчас я им все объясню, потом пускай, сколько душе захочется и удивляются:

— Мы здесь родились заново, и уже в совершенно другом обличии. У лиромов есть для этого специально функционирующий Бог всех небесных светил…. В том числе и нашей звезды! Так вот, по призыву природы или же других обстоятельств он переносит души смертных в другое состояние. А также, иногда для своих каких-то особых дел, этот Бог оставляет душам и тела. Но это не говорит, что в этих особых случаях эти тела не перерождаются. Вот например я, или Валк, или даже наш артист Брюс Ли родились здесь очень даже заново. Иногда это можно увидеть в довольно необычных наших желаниях. Сегодня вы все могли это лицезреть у Брюса. Очень специфические иногда желания, скажу я вам, но полезные. Или вот взять Лиромов. Бог Апром предоставил, например, перерожденному Мартинату сущность министра обороны. И так с каждым из нас!

Все, откровения и своего рода мирная беседа, доклад, закончились, и я продолжил в строгом режиме:

— Вы все алотары являетесь агрессором и пришельцами. Даже более того, каждый из вас несет свою долю вины как военный преступник. Степень виновности мы будем расследовать. Это задание не на один день, и даже не на месяц. Для этого будет создана комиссия, с включением в нее и некоторых алотаров. Не скрою, если будем расследовать мы, без участия самих виновных, то придется заниматься откровенным уничтожением расы Алотар.

Во как заволновались, задергались….

— Откровенно скажу, хоть и есть такое желание, но это будет не целесообразно. И после знакомства с некоторыми членами вашей расы, я пришел к выводу, что не все так плохо с вашими серокожими душами. Надо будет все досконально расследовать. Кто действительно принимал участие в создании тех предпосылок, что привели к таким последствиям. Скажу заранее — Все руководство, что сейчас находится на базе оранжереи, как и руководители вашего государства на Алотаре вместе со своими кабинетами заочно приговорены к смерти. Если ваш народ встанет на защиту этих личностей…. Что ж, каждый народ выбирает свою судьбу сам! Вы же здесь присутствующие, большинство, если не все, являетесь лишь орудиями и вина вроде бы несущественна. Но она есть — ВАША ВИНА! — я особо выделил последние слова. — Отрабатывать ее придется всем без исключения.

Потом я попросил выйти из строя Сашта, Парама, Труса и Гироа.

— Вот эти товарищи доказали нам, что и среди вашего народа есть достойные разумные. Они, можно сказать, своими знаниями и делом для общего блага всех нас здесь, добились права вашей расы на существование. Хоть пока только здесь на этой станции. Вместе с ними я бы мог еще и Нерагу с его кликой поставить… — вслед за мной, все перенесли взгляд на мертвых и отдельно стоящего, все еще связанного Нерагу, — Но вот так они определили свою судьбу. Хочу только предупредить, не думайте что нас мало! Не думайте что мы, по некоторым вашим представлениям не очень образованны или еще как-то не достойны, быть ровней алотарам. Это заблуждение и как быстро оно у вас улетучится, тем быстрей вы реабилитируетесь. И самое главное — Правда, на нашей стороне. И вы все, может быть где-то глубоко в вашем сознании, но это признаете. Не будьте самодурами и, как Нерага, не замышляйте глупостей. Потому что при этом всегда будут страдать невинные среди вас. Потому что правы не ВЫ!

Дальше я определил сроки создания комиссии по расследованию преступлений и вынесению приговоров, в официальном, так сказать, порядке. После присоединения к нашему сообществу большинства баз на планете, комиссия должна приступить к работе. И кандидатов от серокожего населения я уже предложил. Самые достойные, с моей точки зрения. А то ведь действительно, дай волю бывшим рабам, или вот, например, лиромам, так и всех, хоть может быть и особо виновных, но так же особо нужных специалистов помножат на ноль. Пусть лучше отрабатывают.

Конечно, все эти, да и многие другие, уже зародившиеся и еще не вышедшие на всеобщее обозрение идеи и расклады находились после обдумывания рассказов и предложений Старика. Отчасти он прямо консультировал меня в определенных нюансах принятия решений. Ведь если честно, иногда совершенно не задумывался о глубине последствий в отдельных моих шагах. Да и откуда мне это было знать! Институтов по политэкономии не проходил. Единственно на что я мог положиться, так это на опыт наблюдения окружающей меня действительности. Ну и на привитую мне родителями благоразумность. Я редко поддавался призыву страстей, чем и отличался в юные годы от большинства моих сверстников. Впоследствии это качество во мне лишь укрепилось. И сейчас, после некоторой стадии нахождения себя самого в новой сущности, оно снова стало рулить моим поведением.

'Само собой разумеется, ошибок мы наделаем множество', - выговаривал мне

Старик. — 'Главное не допустить тех ошибок, которые уже не исправить. В этом и заключается искусство политического поведения. И еще — ты должен всегда следовать своему убеждению. Если станешь идти на поводу обстоятельств, или же, следовать, например вроде бы правильным моим советам, но не признаваемыми твоим внутренним ощущением, то и будут приниматься неверные решения. И это станет видимо тем, кто доверился и следует тебе. Даже больше — такая несогласованность будет увидена недовольными тобой, и они сразу увеличат ущерб от принятия подобных решений'.

 

Глава 30

Вылетели по-быстрому. Экстренность сборов объяснялась нашим общим эмоциональным возбуждением. Хоть и по разным причинам. Например, у меня была четкая видимость гнусного и неправильного состояния дел на одной из планетарных баз с острым желанием быстрейшего восстановления, пусть даже и не справедливости, то хотя-бы подобие порядка. А вот у сопровождающих меня лиромов была совершенна другая необходимость торопиться — у них возникла срочная потребность пообщаться, как это выяснилось с их почти одноплеменниками в количестве трех особей.

Почему почти? Оказывается на планете Лиром разумные не все столь густо покрытые волосяным покровом. У них там идет постоянное противостояние горцев, и жителей равнин. Одни, значит, волосатые, а другие соответственно не очень, и даже, по словам Ругата: 'настолько опустились, что выщипывают волосы в некоторых не очень скромных участках тела. И все это лишь для того, чтобы не походить на 'настоящих' лиромов'.

Равнин у них 'очень много', но и гор тоже 'много'. Вот и вся 'география' планеты Лиром. Не обучались мои волосатые друзья таким наукам. Все знания у них только по слухам.

Мартината интересовали подробности попадания безволосых лиромов на Гингбар. Вероятно, у него затеплилась маленькая надежда вернуться обратно. И еще у него возникло много вопросов насчет вероисповедания. На равнинах верили в старых богов, в большинстве же горных местностей в нового, Бога Апром, совсем недавно пославшего свет своего благоденствия. Повозки Апрома, якобы забирали только героев из горцев. И как могли 'лысые' вообще попасть на небо? Это могло означать, что их старые боги, тоже стали забирать на небо своих героев и взамен посылать помощь.

Я, очень скептически посмотрел на Мартината, когда он делился мне своими впечатлениями, особенно при упоминаниях повозок. Еще бы телегой назвал! Но он так привык, и ни сколько не смутился. Хотя в отсутствии здравомыслия, или в религиозном фанатизме его заподозрить было нельзя.

Вообще на моих, вроде бы как, подчиненных свалилось очень много информации, и я заметил, как они автоматически цепляются к обычному для себя, простому и хорошо знакомому представлению о мироздании. Внутренне сопротивляются крушению привычного им мира. Хоть и понимают, что все, во что они верили, оказывается далеко не так и не настолько является хорошим.

Лишь бы только с резьбы не сорвались!

Сопровождающие нас четверо лиромов силовой поддержки надеялись, и я прямо чувствовал наэлектризованное напряжение их ожидания в воздухе и в тоже время безудержную радость на возможность скорой расправы над давнишними врагами. Инстинкты у них такие, заточенные с детства на определенные раздражители.

Особенно значимым оказалось, что и здесь, эти самые враги показали свою отрицательную сущность не 'настоящих' лиромов. И они долго одобрительно бурчали выяснив, что и я не нахожу в действиях 'лысых' нисколечко правильного для настоящего разумного.

Для меня же вопросов, после ознакомления с видеоматериалом по этой сравнительно небольшой базе становилось очень много. И чем дальше я задавал их себе, тем больше погружался в пессимистическое настроение. Настолько сложной и многогранной становилась реальность, хотя и раньше она особой простотой не гордилась. И еще во мне заворочался, тот я, который еще недавно хотел снова и снова уничтожать серокожих.

После первой реакции неприятия и скорейшего восстановления справедливости, благо лететь несколько часов, и было время подумать, проанализировать ситуацию, пообщаться с Мартинатом и выслушать его видение ситуации, возникло пустое — а что делать дальше? Нет, в этом конкретном случае ясно, а вот как разруливать без применения крайних мер все остальные накопившиеся напряги, и добиться хоть какого-нибудь положительного результата?

И я ведь еще недавно переживал о правильности или неправильности данной мной команды на казнь четырех серокожих. И сам с собой долго вел беседу о правосудии, как я его конечно понимаю. В конце концов, пришел к выводу, что поступил не правильно с точки зрения нормального человека и правильно с точки зрения человека, тоже вполне нормального, но вынужденного принимать решения в сложившейся ситуации и не имеющего альтернативных возможностей отклониться от ответственности в принятии этих решений.

В общем, увидели мы как три здоровых 'лысых' лирома изгаляются над остальными тридцатью представителями разных рас на этой базе. Ладно, если бы просто заставляли работать за себя и выполнять норму, но им этого оказалось мало, и они изуверствовали вплоть до сексуальных дел. Вот особенно последнее меня и вывело из задумчивого состояния и потребовало активных действий. Быстрых активных действий. Не могу я такое переносить, воспитан все же нормально не смотря на массу довольно противоречивого телевизионного материала впитываемого в течение долгого времени.

Вот после всего этого и возник особый вопрос со всей своей остротой — как разруливать, если всех освободить и ничего не дать, не предложить минимум, банального разрешения физиологических потребностей? А где я возьму им женщин? Нет не так — где я возьму НАМ всем женщин? Кроме того, в моем понятии, женщина никогда не была просто вещью, которая необходима только для одного дела! Даже в своих коммерческих и позже других, рыболовных поездках, иногда было, чего скрывать, за деньги, и то пытался сделать видимость нормальных отношений, флирта так сказать. А иначе мне было просто не интересно и напоминало самое обычное рукоприкладство!

Вот какие же эти серокожие на самом деле суки!

Уже на подлете к базе вышел на связь Старик. После поверхностного анализа состояния дел на этой базе Валк выдал мне снимки нескольких личностей, которых лиромы вроде бы не трогали. Двое, и внешне выглядели они не очень мирно и дружелюбно. Троица негодяев обходила их своим вниманием, но и пара не вмешивалась в установленные порядки. По досье, на базу они попали позже лиромов и, как не удивительно, принадлежали к разным расам. Видимо общая беда сплотила их.

С раздражительным змеиным шипением разъехались створки пассажирского шлюза, и мы прошли в ангар, своего рода предбанник перед главным входом на базу. Здесь рабы не бывали, разве что только при их первом прибытии сюда. Лиромы распределились, взяли помещение под контроль, затем и мы с Мартинатом проследовали. За нами покатил тележку со своим снаряжением серокожий медик. Решил, что лишним в поездке он не будет. И, можно сказать, серокожий уже оправдал это мое решение выданной информацией.

Демократия — демократией, а за непроизводственные жертвы среди рабов руководство наказывало всю базу путем повышения нормы производства, а так же ограничивало доставку продуктов питания. Очень редко когда такие меры не помогали, и приходилось принимать карательные методы против совсем уже неадекватных руководителей баз. Но на памяти доктора, таковых было всего два случая. Обычно, по словам медика, на базах складываются несколько противоборствующих банд и они в постоянном противостоянии регулируют отношения меж собой до приемлемого вида для всех сторон. Вообще-то, официально банды назывались партиями, потому как такое обозначение приветствовалось правительством их государства на Алотаре. И даже один раз прилетала специальная комиссия по проверке социальных структур на базах. Они, оказывается, во всех официальных отчетах никогда не использовали слово 'Раб'. Вместо него там стояло 'местное население'.

Щелк, и я, до этого слушая разговорчивого доктора в пол уха, вдруг проснулся от своих мыслей. А доктор мне еще так выразительно выкатывает свои глаза, типа намекает….

— А ты откуда, знаешь эти подробности? — спросил я его.

Он ответил, что специализируется в медицине неалотарских разумных, и ему приходилось участвовать в работе комиссии, читать, и соответственно, ставить свою подпись под докладом. И еще он обозвал это мероприятие фарсом. Просто руководство государством заранее готовило почву для прикрытия своей задницы от последующих возможных разбирательств. И у них, опять, по словам дока, все уже давно пошло в разнос — и секретность отменить нельзя, и так как было, уже в должном образе не управлялось.

В общем, он подтвердил своим рассказом, что я угадал с именованием себя и всех рабов как местными, и для этого имеется даже документированные подтверждения от правительства его государства.

Вот ведь, этот серокожий критически относится ко всему здесь происходящему, но только сейчас может говорить правду, даже для самого себя. И сколько таких! И кто мне скажет, что они, эти молчаливые не главные виновники? По рассуждать они могут, а вот когда доходит до решения что-то предпринять, как этого требует твое самосознание и честность, тут все скрываются за собственной незначимостью, или профессиональным долгом, как этот доктор, например. Все же Нерага, на их фоне смотрелся довольно положительным исключением. Хоть и ему потребовалось много лет для перехода от разглагольствований к действиям.

Все готовы, я послал сигнал на открытие входа на базу.

Коридор открылся нам подмигиванием желтым светом. Посланный заранее сигнал общего сбора для рабов. Это означало, бросай работу и иди строиться. Радуются наверно! Еще возможно, у них появится надежда на перемену. Любую, хоть какую-нибудь в их положении и то хлеб. Для некоторых даже обыкновенная смерть, наверное, уже как лекарство и выход из этой ситуации.

С такими мыслями я следовал арьергарду, быстро перемещающемуся по коридору. Мартинат еще не настолько оправился после ранения, что бы так же бегать зигзагами с полной нагрузкой боевого снаряжения. А его они на себя навешали от души.

Очень грозно они сейчас смотрелись. Обмундирование серокожих перекроили на себя, и получилась странная смесь. Вроде бы и вояки, а с другой стороны выглядят как партизаны. Если еще и добавить волосатые части тела, оставшиеся неприкрытыми серой тряпкой, то вообще выходило не понять что, но очень пугающе.

Архитектура, как и везде — закругленная. Выходим в центральный холл. Бойцы уже распределились и держат ситуацию под прицелом, то есть под контролем!

Вот здесь я и увидел, чего собственно опасался Мартинат, отказываясь от права полной свободы действий в проведении этой операции — своего, получившего открытый пропуск гнева. Я уже не раз видел на стрельбище и в тренировочном зале, на что годятся элитные бойцы горной местности их планеты, но такого тупого и, можно сказать молниеносного утверждения своего доминирования я честно, не хотел бы прочувствовать на собственной шкуре.

Вот! Опять подкралась незаметная такая мысль о сомнении! Чертова земная действительность — никому ничего не доверяй, все лживы и обязательно обманут, если выгода будет того требовать. Может быть и так. На Земле! Но не здесь. И мне еще предстоит правильно разделить мои 'земные' понятия и рефлексы на настоящие и те, что идут больше от природы жевательного скота.

Откуда взялись вообще сомнения? Ведь меня действительно приняли в их боевое собратство. Своего рода семью. И ведь чувствую, их неподдельное, изнутри ориентированное подчинение мне. Хоть и остаются еще, но скорее по 'привычке', в ведении десятника, и, соблюдая своеобразную этику поведения, что бы значит, я не видел и не слышал, переспрашивают Мартината о правильности моего очередного поручения.

Я ведь все, ну, или почти все на базе могу видеть и слышать. Правда все не успеть и главному вычислителю станции. Тем более мне! Очень много линий для наблюдения, где выделить наиболее важное довольно трудно. Да и перестал я наблюдать за десятком лиромов быстро. Как-то стыдно стало в своем недоверии к ним.

Перед центральным залом наша группа перестроилась, замыкающие перешли вперед, а меня и Мартината оттеснили подальше к доктору. Так и вошли. И получили удовольствие от цирка, что там приключился.

Растерянность лысых лиромов была не долгой, и скоро переросла в действия. Да и мои бойцы не стеснялись в выражениях их к этому подвести. Если точнее не в выражениях, а каких-то особых паролей, не поддававшихся переводу, но сыгравших роль спускового механизма развития предстоящей драмы.

Я все больше и больше начинаю верить эпическим балладам Мартината о крутости их отряда. Самый настоящий, хоть и средневековый, но спецназ.

Лысые тоже из себя что-то представляли, один беря на себя внимание, прыгнул вперед и перекатом попытался свалить с ног ближнего противника. Оставшиеся же прыгнули в сторону, причем за спины остальным рабам и тут же довольно споро стали пихать каждый одного вперед себя, сближаясь с нами.

Прозвучали выстрелы, и все закончилось. Вот — против лома нет приема!

А почему я так лестно отозвался о моих бойцах — так выстрелов то было совсем немного, ровно столько, чтобы свалить кувыркающихся идиотов, вместе с другими, более спокойными, с их живыми заграждениями.

Ровно три выстрела. Рабы, что служили заграждением, хоть и упали вместе с их обидчиками, но к моему удивлению, оказались не повреждены.

Довольные скалящиеся рожи волосатых лиромов и корчащиеся от боли и ненависти их заклятых врагов. Это длилось всего мгновение. Потом быстро, по-деловому, раненых, пытающихся еще что-то там показать с попытками пнуть, или даже встать, несколькими точными ударами отключили и принялись вязать.

Непострадавшие двое рабов прикрытия отползали к общей толпе. Последние, кто попадал на пол при выстрелах, кто лишь присел и сейчас осматриваясь решал что делать дальше — вставать или окончательно свалиться на пол, но при этом окончательно лишив себя маневра убегания от этих страшных волосатых образин.

Когда же на сцене возник серокожий доктор, я заметил легкое волнение в толпе рабов. Хоть что-то для них стало ясно, и можно было строить свои версии произошедшего. Вот они дружно и отвлеклись в своем поиске положительного момента насчет будущего.

Только двое в заднем ряду так и остались стоять. Хотя я и не видел, пригибались они вообще или нет. Если даже и поступили как все, то довольно быстро справились с оценкой происходящего и сейчас смотрели с нескрываемой ненавистью на доктора, приступившего к перевязке раненых лысых лиромов.

Потом я закатил речь о том, что жизнь не стоит на месте и приносит иногда изменения и даже иногда не совсем плохие, а наоборот очень даже хорошие. Рассказал им о восстановлении справедливости, о перемене власти, и о том что серокожие теперь не очень сильно влияют на происходящее на планете и отныне на вторых ролях, или на третьих, в общем, на очень последних. Также пришлось признаться и о доставшихся в наследство трудностях и что покинуть планету, как бы всем этого не хотелось нам не светит, в связи с отсутствием кораблей и вообще знаний о межзвездных перемещениях.

Немного конечно обманывал народ, знания то некоторые были, но только к лучшему, чтобы, значит, не строили невыполнимых надежд.

В общем, закончил речь обещанием в улучшении жизни в будущем, строительстве необходимой инфраструктуры для отдыха на базах, учебы и проведения свободного времени. Этого самого свободного времени у них в будущем тоже появится, так как после реорганизации планетной правительственной структуры и подсчетов необходимого для дальнейшего развития планеты будет некоторое незначительное снижение нормы. А еще добавил о вероятности договориться с теми, кто присылает сюда невольников на поставку женщин, по возможности именно тех рас, которые у нас присутствуют.

Разложил по возможности на полочки им проблемы и о трудностях предстоящих крутых перемен. Поэтому до стабилизации положения ввожу жесткую дисциплину. Никаких более нарушений порядка, и тем более телесных наказаниях среди жителей базы. Буду наказывать самым серьезным методом. И показал на своих бойцов. В конце также добавил для особо одаренных и усердных жизнь будет постепенно меняться в лучшую сторону и даже можно рассчитывать на переселение и более интересную работу. Но это пока на перспективу.

Меня слушали внимательно, постепенно стягиваясь плотнее к планшетам, ожидая очереди перевода на своем языке. Таким образом, у меня появлялись достаточные паузы, что бы обдумать следующие слова и посмотреть на реакцию слушателей. В принципе не играло роли, как они воспримут, пофиг мне на это. Не политик я и им никогда не стану в том демократическом варианте этой профессии. Но было интересно. Хочешь, не хочешь, а их всех на свою сторону надо перетягивать. И лучше всего конечно, по моему твердому убеждению, это проделывать по добру, по совести, и не заставляя. Но и вожжи тоже сильно не спускать. Жить то мне тоже хочется, а другого пути, для себя пока не вижу.

Еще приметил одобряющее кивание Мартината, и доктора в некотором ступоре. Он то, наверно, предполагал меня в роли деспота и самодура. Но тут уж извините, не смогу, рожей не вышел, да и совесть не позволит настолько опуститься.

На вид два совершенно разных индивида, и объясняются больше жестами и немногословной смеси их родных языков. И когда я спросил об их профессиональной принадлежности, мне стало понятно, что послужило причиной им с самого начала держаться друг друга. Они оказались летчиками. Это мы долго выясняли, еще и потому что товарищи не очень шли на откровения о себе, опасаясь видимо подвоха. Я бы на их месте тоже ожидал чего-нибудь не очень хорошего. Но все же разобрались с горем пополам. Правда летчики они были не очень-то подходящие, по моему разумению, летали всего-то на допотопных винтовых машинах, но и это уже было в нашем положении большущий плюс. Не надо хоть азам самого пилотирования обучать, лишь техники и ее пользования.

Мартинат обломался, короче, на новых новобранцах в свою дружину. Буду собирать команду летунов. А то на коротыше надежды мало, во всяком случае, при будущих разборках на Алотаре. А они будут. И еще какие. Это-то я себе обещал и обязательно сдержу слово.

Назначил пока их комендантами базы, с пожеланием подготовить себе замену за месяц и перейти на службу в качестве боевых летчиков. Подчеркнул на возможность боевых действий на планете серокожих. Товарищи переглянулись и утвердительно ответили на свое полное согласие такому плану, и что не подведут.

Не тугодумы, хоть и смотрели все еще с недоверием из под косматых нечеловеческих бровей, в одном случае и с глазами навыкате на почти плоском лбе в другом. Сразу ухватились за возможность.

Ну что же, посмотрим, может и стоящие кадры, окажутся.

 

Глава 31

На дальней орбите, над поясом камней, пыли и прочих обитаемых и необитаемых булыжников висела станция Чужих. Туда доставлялся так востребованный в галактике Делитиум. И забирался прилетающими межзвездными кораблями хозяев этой автоматической станции-накопителя.

Подсвеченная с одной стороны местным светилом, подчеркивая ровные грани конструкции, она вызывала трепетные чувства своей громадностью и у меня, уже отвыкшего от архитектуры с не заглаженными углами также отметился восторг от правильности формы. Этакий брусок со стыковыми причалами с торцов. С одной стороны, значит, сырье доставлялось, с другой забиралось.

Близко не подлетали, все равно сканировать нечем, а наружное наблюдение ничего кроме впечатлений не дало. Это, какие надо корабли иметь, чтобы перетащить такую громадину меж звездами?

Но все равно, польза от вылазки была. Только сейчас наяву осознал техническое преимущество тех, с кем придется бодаться за право распоряжаться своей собственной жизнью.

После прибытия мотался по отсекам, пытался вникать в производственные тонкости, от чего голова уже шла кругом. И мои новые кибернетические вычислительные мощности не помогали. Что толку, если знаний нет! Приходится познавать, постоянно переспрашивать, делать умное выражение лица. Но хоть внес движение в сонное царство. А то после нашего полета на поверхность планеты застал станцию действительно в непонятном застое, в нерешительности начать что-то делать. Сейчас вроде зашевелились, даже ходить стали быстрей…. Или это только перед моими глазами? Не важно, главное хоть немного прониклись, что спуску не дам!

Постоянно находился под воздействием какого-то непонятного тягучего страха. Последствия осмотра станции Чужих. Что-то не успею сделать, чего-то важного и вот уже сейчас вспыхнут красные лампочки в коридорах и потом появятся какие-нибудь спецназовцы каких-нибудь звездных содружеств.

Вызов пришел от Старика с намеком обратить внимание на наши вооруженные силы.

Совсем замотался, а они ведь уже давно допросили своих безволосых соплеменников. И даже не соизволили доложить! Вот такая вот я властная величина!

В таком вот, немного накрученном состоянии, я и заявился к лиромам.

— Говори! — обратился я к Мартинату.

— Нам надо домой! — выдохнул он.

— Так все плохо?

— Да, им теперь тоже боги помогают…. Их ведь очень много. Так много, что моему народу не справиться, — в его взгляде появилась обреченность.

В помещении диспетчерской, остающейся все еще нашим штабом, повисла тишина, прерываемая лишь хрустом суставов сжимающихся кулаков.

А я в задумчивости стал наблюдать, как на одном из мониторов с внешних камер наблюдения строители в своих летательных аппаратах крепили к поверхности станции тела кровных врагов горных лиромов. Вывешивали их в ряд отдельно от серокожих. Нечего мешать. Будет у нас кладбище преступников и прочих подлецов упорядочен по происхождению. Почти как на Земле — там тоже еще умеют разделять мертвых, по каким либо признакам, типа вероисповедования или же кое-где цвета кожи. А так же по достатку. Богатые среди богатых и соответственно другие в том же духе.

Черт с ними, с этими безволосыми лиромами, сам их отдал моим воякам, а вот вылет строительной техники…. Почему не доложили? Так они начнут летать, кто куда захочет! Ладно, это потом, но волна недовольства, подталкиваемая разочарованием, прежде всего в своих качествах руководителя нарастала.

— В общем, так… — я подождал, когда они все поднимут свои взоры на меня, — Если… нет, не если, а как только у нас появиться возможность выбраться за пределы этой системы, первое что мы сделаем, то это отправимся к планете Лиром.

Они никак не отреагировали, на них всех сейчас лежал отпечаток прострации. Из коротких ознакомительных лекций от нашего умника Старика Валка лиромы уже многое познали и сейчас не очень-то представляли, откуда мы возьмем подходящую повозку для перелета меж звездами.

Помолчали.

Внутри же я кипел. Время утекает сквозь пальцы, а они здесь занимаются самобичеванием, из-за невозможности помочь своим. Сам не понимал себя, никогда ведь такой невыносимой несдержанности клокотавшей внутри за собой не наблюдал.

— Надо проводить ритуал воссоединения тела и души нашего погибшего брата, — это уже Ругат. Видимо что бы хоть как-то увести мучительные думы от судьбы их народа.

Здесь ведь тоже полная засада. Где я организую им солнце, голубое небо и кучу дров, чтобы спалить тело?

Опять помолчали. Лиромы начали коситься на меня едва сдерживающего истерику. Еще сдерживаемую.

Страх! Чертова станция Чужих!

— Третак уже в силах проститься с братьями, и желает провести крамгарду, — Мартинат обвел взглядом своих подчиненных, в этом случае братьев, дождавшись подтверждения своего согласия путем опускания головы от каждого. Последним его взгляд уперся в меня.

— И что такое эта ваша 'крамгарда'? — не замедлил я спросить его, уже догадываясь и борясь с наползающей потерей контроля.

И переводчик электронный, собака, совсем тупой, не захотел переводить это слово. Не знакомо оно ему видимо!

Мартинат мне разъяснил коротко, но доходчиво — Третак, оставшись без ноги, и чувствуя себя больше не в силах быть настоящим воином среди избранных, должен по традициям провести ритуал освобождения отряда от себя, не стать обузой и не мозолить глаза своим увечьем здоровым и сильным однополчанам. То есть инопланетная сипуха, мать ее!

Избранные, говоришь!

— Ты тоже избранный? — мой взгляд уперся в Мартината.

Видимо, произнесено было не так, как этого требует этикет лиромов и краем глаза отметил, что некоторые начали привставать.

— Сидеть! — раздался рык Ругата.

Вот спасибо, хоть кто-то дает нормальные команды, а не плещется в помоях своих эмоций!

Мартинат продолжал смотреть мне в глаза, впрочем, без агрессии, лишь появилась что-то вроде недоумения в смеси с любопытством.

— Да мы все здесь избранные, и нас с детства готовили для высшей цели!

— Если вы такие избранные, и вас с детства готовили, то почему я вижу перед собой только тупых вояк, не способных додуматься до простого осмысления ситуации? — я уже не видел ничего вокруг себя, видел только волосатую образину Мартината. — Никогда не будет третья сила помогать слабым, быть сильней их противников. И ваши лысые лиромы здесь в доказательство. Чтобы снимать хороший урожай надо поддерживать обе стороны. И не думаешь ли ты, избранный, что ваши руководители, или кто они там, воспитатели, не знают о том, что нет никакого бога Апрома, и вас просто сдают в обмен на некоторые ништяки от инопланетян, торговцев рабами? Не было бы так, давно бы уже договорились с лысыми о перемирии.

Теперь уже новоявленный министр обороны вытаращил на меня глаза и пребывал в некотором ступоре.

Я же, как заведенный уже не мог остановиться:

— И пускай, что это даже помощь твоему народу, но тебя СДАЛИ! — последнее слово у меня получилось выдавить с таким презрением, что и сам удивился вдруг появившейся тишине. — Ты получается такой же избранный, как тот же племенной скот в загоне вашего воспитателя.

Я огляделся, несмотря рыку Ругата все стояли на ногах, включая его самого. Вроде немного отлегло через все то, что высказал, но разгон я набрал все же нехилый. Не так-то было просто остановиться.

— И сейчас ты, так же сдаешь Третака! Хрен я его тебе отдам. И мне плевать на ваши обычаи, если я знаю что они сейчас предательство. Какой ты нафиг командир, если идешь на поводу у слабости подчиненных? — я подошел к Мартинату вплотную, — сейчас строишь подразделение и даешь команду, что каждый в ответе за жизнь моего побратима Третака перед тобой. Хоть спите с ним, хоть приковывайте, мне безразлично, но он не должен провести ритуал крамгарды. Ты же отвечаешь лично передо мной за выполнение этого приказа. Вы — я обвел взглядом присутствующих, — давали мне клятву. Все, выполнять!

Я развернулся и вышел. Дел и так было невпроворот!

Чертова станция Чужих!

 

Глава 32

Я смотрел на Труса, и он свой взгляд тоже не отводил. Как и несколько ранее при общем сборе. Сколько ему сил требуется, что бы ни опустить глаза, остается только гадать. Вспотел холодным потом, наверно. И, кажется, это его поиск нового себя!

В главном помещении диспетчерской кипела работа и спокойно поговорить, не представлялось возможным. Поэтому индивидуальные беседы перенес в комнату, где расположились наши регенерационные ячейки.

— Как тебя на самом деле зовут? — прервал я это молчаливое противостояние наших взглядов.

Трус, как ни старался, но все же немного смутился:

— Усева!

— Усева значит! Хорошо будем тебя так называть. Если твое имя у народа приживется, конечно! У тебя, Усева, как мне кажется, возникла необходимость высказаться, так давай выкладывай, а то ведь ко мне уже всякие подозрения подкрадываются. И подозрения мои без твоих объяснений могут стать не совсем положительного характера. Я сейчас здесь как раз именно та инстанция, кому надо все сомнения и пожелания высказывать, и желательно начистоту.

— Нас готовили к этой работе, читали лекции, и уже здесь на планете, на той базе… — здесь он окончательно смутился и вроде бы опять стал Трусом. Видимо от воспоминаний тех происшествий его эмоции начинают верховодить и это делает его крайне боязливым. — Нам показывали материалы, с некоторых добывающих баз о прямо сказать животном поведении инопланетян-рабов. Так нас готовили. Сомнения конечно были, и я не хочу сейчас оправдываться, но первое столкновение с тобой, подтвердили то, что нам пропагандировали. И потом твое поведение ничем лучшим не отличалось. Когда я ходил сопровождающим по отсекам, хоть при мне старались сильно не болтать, но все же кое-что услышал. Особенно от тех, кто имел возможность наблюдать за рабами. Это пилоты, строители и связисты. Их мнения очень сильно отличались от пропаганды. И еще некоторые высказывались, что нынешнее положение дел закономерно и все равно рано или поздно расплата бы пришла.

Он перевел дух, задумался, и я ему с наведением порядка в его мыслях не мешал. Похоже, изъясняется искренне. Если это не так, то я полнейший дебил, и мне надо срочно вылезать за пределы этой станции и самостоятельно привязывать себя на колышек в гирлянде рядом с другими идиотами и вообще плохими индивидами.

— На Алотаре я работал для одного института над составлением программы для симулирования политической и социальной жизни. Потом нам за хорошие гонорары предложили работать в одном секретном проекте. Я согласился, и попал на казарменное положение. С несколькими товарищами я обеспечивал группу ученых социологов и политэкономистов в программировании их наработок. Должна была появиться программа симулирования социальной и политической жизни, если вдруг случится контакт с инопланетянами. Потом нам выдали на разработку более детализованные данные об отсталых инопланетных варварах и колонизации планеты с помощью высших рас. Дальше база данных подавалась все более и более конкретная. Но потом из проекта исчезли несколько профессоров начавших задавать много неудобных вопросов командованию. Но для нас компьютерщиков было это тогда как-то безразлично. Мы программисты в свободное время из баз данных соорудили стратегическую игру. И я, чтобы сделать ее интересней, добавил возможность отделения колонии от метрополии и восстание инопланетных рабов. Ученые тоже заинтересовались, проанализировали и такую возможность развития ситуации. При этих новых раскладах наша программа политического симулирования прогнозировала с вероятностью на девяносто процентов порабощение алотарской цивилизации извне. И после этого мы все были в срочном порядке перемещены на Гингбар. Так нам открылась правда, которую не должны были узнать на Алотаре.

Он замолчал, уставившись в пустоту.

— Меня интересует один момент — почему ты вдруг так резко переменил свое, можно

сказать совсем пассивное отношение к окружающей действительности? — прервал я его отрешенное молчание.

— А потому что твоя речь после казни, — здесь он немного смутился, — повторяет то, что происходит в игре. В моей версии игры. Только там такой поворот делает один из вождей алотаров.

Он сделался слегка фиолетовым и, вконец, потерял самообладание. Сущность труса из него никуда не исчезла. Только усиленное внутреннее сопротивление сможет изжить эту падаль состояния его души.

Посмотрим, как он со своим пороком совладает!

— Ты оказался прав, а все умные дядьки начальники тебя не услышали и вообще заставили заткнуться. Да, обидно! У тебя есть семья?

Всполошил я его столь неожиданным переходом. Мне было действительно интересно узнать о личной жизни этого совсем еще сопляка алотара. Как они вообще живут? Женятся и делают детей или все у них происходит как-то иначе? Хотя из общения с Парамом и другими уже знал, что в принципе все несколько схоже с земным образом жизни. Физиология во вселенной правит одинаково. А все остальное — это уже налет своеобразия.

По молодости лет оказался он не женат. И так как в жизни был он очень односторонне заинтересован, не имел даже постоянную подругу. Ну, все как у людей, блин!

Семья же у него имелась. Родители и сестра с мужем и детьми.

Как и у меня, только родителей уже нет. Но я и старше на десяток с лишним лет.

— В общем, тебе новое задание. Составляешь списки всех серокожих и к ним координаты их близких. А также чем их родственники занимаются. У вас там есть навигационная спутниковая система? — и после его утвердительного ответа продолжил. — Будем эвакуировать сначала тех, кто принял наше гражданство и тем самым освобожден от вины ваших начальников. На Гингбар будем эвакуировать, только когда создадим подобающие условия для семейной жизни. Думаю, для начала с твоей и других товарищей помощью найдем укромный уголок и на вашей планете! Самостоятельно эту работу делать не надо, найдешь желающего потрудиться и поручишь ему. Спрашивать же буду с тебя. Начнёшь со списка твоих родственников и пожеланием, кого из них обезопасить в первую очередь.

— Дальше, ты готов дать мне личную клятву?

Здесь он совсем сник. Это ведь не игра, где можно вернуться к очередному ходу, здесь жизнь и каждое решение, подобное этому равнозначны жизни.

— Ведь ты не перестанешь уничтожать мой народ? — задал он, довольно смелый вопрос, но таким тоном, что сейчас вот-вот кинется в бега.

— Только тех, кто заслужил. Ну, еще и тех, кто по своему недоразумению встанет у меня на пути! А как там происходило в твоей симуляции?

— Там должна была пройти волна террора и потом, более высокоразвитые странны были объединены в своеобразную федерацию. Такое развитие на семьдесят пять процентов вероятности.

— Ну, вот видишь! И какая разница, будете вы резать друг дружку или же я стану зачищать ненужный серокожий балласт. Знаешь, какая война бывает самой страшной? — И не дожидаясь сам ответил: — Гражданская! Хотя у вас она будет не совсем гражданской. Вы ведь еще не осознали себя как народ одной планеты и делитесь на множество государств и идеологий. Так что с моим появлением, думаю, будет для вас серокожих много лучше. Появится общий внешний враг, что в свою очередь ускорит объединение и в умах исчезнут границы, останется только планета целиком. И тогда, надеюсь, к власти придут более адекватные руководители, нежели сейчас. В общем, ты думай насчет твоей личной клятвы, она несет ответственность, много ответственности, ну и, конечно же, некоторых благ и в том числе возможность повлиять на мои решения в отношении вашего народа.

Делать их заложниками, вроде бы плохо, но как их по-другому привязать ко мне, еще не придумал. Кризисные времена несут адекватные решения.

Потом Усева отчитался в проделанной работе, из-за которой, в общем-то, и был вызван.

Мы смотрели подборку о базах на планете. Также о некоторых наиболее примечательных товарищах и пока еще рабах. Оказалось наиболее распространены восемь рас. Видимо поставщики сильно не заморочивались и далеко не летали. Но встречались и другие, Старик некоторых даже распознал. К сожалению все из миров на периферии и это означало довольно отсталые, хоть уже и прошедшие рутину первого контакта. Нам сейчас и такие специалисты в пору. Не до жиру. Осталось только узнать специалисты ли они вообще!

Потом мы переместились к другим в диспетчерскую, и уже там потихоньку наметился план наших дальнейших телодвижений. Стал готовить обращение к народу на планете. За основу взял мою речь, провозглашенную на базе, где правили лысые лиромы. В принципе так почти все и оставил, лишь только косметическая правка.

Также вчерне начали составлять последовательность посещений баз. И вот тут на свет выскользнула информация о существующих графиках прилета инопланетного корабля забирающего материал. Но это оказалось не столь важным, поскольку корабль никогда не выходил на связь. Важным стало известие о скором прилете торговцев живым товаром. Вот с ними то, как раз и был контакт. Невольники сгружались напрямую на нашу станцию.

Подступившее и очень слабо контролируемое бешенство хотело, уже было развернуться и как минимум отпинать этого недоумка диспетчера, из-за только сейчас доставленной информации, как вдруг вся тяжесть ее важности придавила меня не позволяя двигаться.

Я переглянулся со Стариком. Ему, похоже, пришла такая же мысль — это будет проверка нашей состоятельности защищать завоеванное. Возможно, и нет, но вероятность большая. И времени нам оставалось чуть больше месяца.

— А почему вообще мы так уверенны в таком развитии ситуации? — спросил я Валка, немного успокоившись. — Почему они просто тупо не захватят ключевые базы и все, контроль снова у них?

— Кадры решают все. Их просто нет, особенно на краю обжитого пространства. Недоумков хватает, а вот других, которые делают дело очень мало. Самим им лезть в столь далекие края не очень то и надо. Ведь придется тогда сидеть здесь безвылазно. Нет, они будут обязательно пробовать тебя на вкус. Насколько ты лучше алотаров или тех же космических скитальцев, типа торговцев невольниками. Поведешь себя правильно, с теми ресурсами, что тебе достались, значит можно с тобой работать. Я почти уверен, это будет нападение.

Разговор со Стариком для других был неслышен, и только мимика выдавала наше общение.

Мартинат, дождавшись, когда я отвлек свое внимание от Валка, спросил:

— Я чего-то не знаю? — после нашего с ним разлада, держался он очень официально. Впрочем, неприязни или подобного ко мне отношения я в нем не увидел и не почувствовал.

— Да, нам дали срок подготовиться и возможно через месяц эти поставщики невольников произведут нападение на нашу станцию. Что они из себя представляют в военном плане, мы не знаем. Будем работать, готовиться к встрече.

Лиром никаких эмоций не показал, только сделал кивок, давая понять, что информацию принял. Вот так мы сейчас и общаемся!

Тупоносая болванка, плавно расходящаяся в крыльях, обозначая этим, где верх, а где низ. На картинках судно поставщиков живого товара выглядело каким-то… игрушечным что ли.

— Видел такие корабли, — сообщил нам Старик. — Производство Федерации. Из-за малой цены и своей модульной компоновки очень распространены на периферии. Гражданское судно, насколько я знаю, имеет только средства защиты. Кое-какое вооружение могли поставить и позже, конечно. Но не думаю, что оружие нападения, если оно и установлено, из современных арсеналов членов Совета Безопасности Четырех. На окраины оно попадает очень редко и, как правило, отслеживается Советом. Не заинтересованы они в усилении периферии в военном плане. Конечно, некоторые окраинные миры производят и свои разработки, не очень эффективные в сравнении с аналогами от членов Четверки, но нам с вами и этого должно хватить за глаза.

Собрались на совет. Из серокожих присутствовали только Парам, Гироа и Усева. С последним, решил посмотреть, как он себя проявит. А вдруг я угадал — у него есть кое-какой потенциал, и он еще раскроется как личность, принесет пользу!

Все молчали, погрузившись каждый в свои невеселые думы.

Чем больше я рассматривал корабль, тем тревожней мне становилось. Главное сейчас не поддаться чувствам! Надо срочно занять себя и других делом, чтобы и для сомнений времени вообще не оставалось.

— Мартинат! Со всеми свободными от вахты лиромами, по порядку, начиная с самых близких к нам баз, и наводишь там порядок. Приоритет имеют именно проблемные, типа той, что мы с вами уже очистили от креатур лысых лиромов. Виновных в беспределе расстреливайте на месте. Потом дашь остальным просмотреть мое обращение к народу. После отберёшь четырех наиболее приглянувшихся кандидатами в наши вооруженные силы. Главное обещание — месть, с последующими улучшениями жизни всех и в отдельности военнообязанных. Срок тебе трое суток набрать шестьдесят кандидатов. После отсева оставишь для дальнейшей подготовки, скажем, сорок рекрутов. Остальных будем использовать в других областях. Пилоты, например, или пополнение к строителям. Усева, — здесь я посмотрел на Труса, сделал небольшую паузу, обращая тем, внимание на его настоящее имя, — поможет тебе с подборкой баз. Есть очень тяжелые случаи, к счастью их немного, там надо наиболее жестко реагировать. Усева будет тебя сопровождать и документировать. Потом мы пустим по сети на общее обозрение видео с перечислением преступлений и последующего наведения порядка.

Я перевел дух, наблюдая за реакцией Мартината.

Ничего. Вояка он все же из элиты элит, можно сказать. Ни тени отрицательных эмоций. Служака, мля!

И стало даже обидно, почему-то. Очень хотелось, что бы именно этот персонаж числился в друзьях. Именно в друзьях, а не в так называемых побратимах. Было в нем что-то очень твердое, неразрушимое, такое часто в юношеском возрасте видишь в отце. Если он, конечно, заслуживает такого отношения! Но я ведь, получается, сейчас вожак стаи, и такие сентиментальности не должны допускаться. Как бы!

А ведь Мартинат является своего рода именно отцом для всех его подчинённых. Ведь он старше их всех и назначен над ними командиром еще в юношеском возрасте. А родителей они и не знали. Их отбирали в отряд еще совсем маленькими. Это, каким же надо быть сильным, твердым, что бы нести с собой эту ношу ответственности и отдавая одного побратима сохранить возможность на выживание другим. Остается все еще странным, почему именно такие вояки не взяли всю власть в горной местности Лирома? Или они взяли и Мартинат с побратимами только шлак, ненужный остаток? Вопросы, вопросы!

Пауза затянулась. Здесь столько проблем, а я удаляюсь в непонятные дебри размышлений.

Как ни странно, я во время всех этих раздумий, и даже не совсем осознано глядел на главного лирома. И он только к окончанию затянувшейся паузы скрестил свой взгляд с моим. И что-то там было….

Мы смотрели друг другу в глаза только короткий миг, а в мыслях пронеслись, кажется, столетия. И я вдруг вспомнил случай после нашего первого боя на станции киборгов. Он тогда меня одним прикосновением успокоил. Экстрасенс?

Он лишь легонько, почти незаметно кивнул. Читает мысли?

— Я не читаю мыслей! — прервал мои смятения Мартинат. — Я выучен много видеть, что бы соответственно своевременно реагировать на увиденное. И я могу чувствовать силу. И могу эту силу вернуть из хаоса в русло порядка. Не всегда. У тебя ее очень много и ты находишься в постоянном смущении от незнания, куда ее направить. Я тоже этого не знаю. Только время знает и дает на все ответы.

Я отметил облегченный, очень облегченный вздох Ругата. Видимо командир лиромов принял сейчас решение, и оно не противоречило ожиданию его заместителя.

Похоже, меня сейчас официально признали командиром среди побратимов. И если такого признания нет, все клятвы, получается, побоку. Или все же не совсем побоку, но только до определенной черты ответственности.

— Ругат, — перенес я внимание на другого лирома, — ты будешь заниматься первой сортировкой рекрутов, через физические и психологические нагрузки путем тренировок. Мы должны в крайние сроки выбрать костяк будущих вооруженных сил. Командирами отделений назначаете бойцов из лиромов.

Здесь я снова посмотрел на Мартината, и он согласно кивнул. Они уже все переняли этот мой земной знак согласия.

— Усева, ты работаешь с Мартинатом. На тебе техническое и организационное обеспечение рейсов в вопросе участия алотаров. Медика не забудь. Первое оказание медицинской помощи нуждающимся, очень важный пункт. И заодно сразу готовь замену. Бери одного, а лучше сразу двух, в последующие рейсы на планету они будут осуществлять твои функции. Бери кого хочешь из не занятых важным делом алотаров. Таких, я думаю, найдется немало. Мне на утверждение конечно. А то возьмешь еще кого из оружейников!

Здесь Парам очень так, недвусмысленно глянул на Усеву, что последний и не знал, как реагировать и за помощью посмотрел на меня.

Я лишь усмехнулся. Типа: 'сам думай!'

— Валк, ты курируешь оружейников и научников, из тех, что работают на разработках компьютеров, — здесь я непроизвольно соорудил гримасу неприязни. Но это личное, и я попытаюсь это чувство побороть. — Через три недели мы должны в состоянии осуществить одновременный залп из двадцати орудий. Я не требую невозможного, и знаю о количестве снарядов. Мне нужен только один залп. Одновременный.

— Гироа, на тебе установка орудий. Знаю, что обстановка на орбите после наших вылетов не совсем спокойная — согласуй свои действия с пилотами шаттлов, там есть радары. Пусть они твоих работяг сопровождают. Сашта я извещу! Дальше… ты лично в работах участия не принимаешь. Готовься к вылету на верфь. Через четыре дня будем захватывать эту базу. Срок для подготовки, думаю, достаточный.

— Валк, через неделю желаю видеть тебя подвижным. Мастери себе тележку, или что там придумаешь… материала и фантазии, надеюсь, достаточно!

Я оглядел всех собравшихся:

— Будет трудно, спать придется мало, а нам с Валком чередовать и укорачивать регенерационный период. Знаете, у меня есть четкое предвидение, что мы выстоим и завоюем наше место под звездами. А другого, нам и не дано. Так что за работу!

 

Глава 33

Станция ожила. По переходам проходили марш-броски новоиспечённых вооруженных сил планеты Гингбара. Командиры отделений задавали ритм движения, и я уже не раз видел отставших от общей колонны бойцов. Попробуй, угонись за этими волосатыми громилами. Все же Мартинат хорошо поработал и выбрал достойных кандидатов. Некоторые хоть и отставали, но ползли за остальными, иногда в прямом смысле слова.

И серокожие после частичной отмены комендантского режима, спеша по своим делам, испуганно прижимались к стенам, когда курсанты пробегали мимо. И глаза прятали. Потому как новобранцы все были еще не очень обузданы правилами и порядками на нашей станции и норовили свою ненависть на ком-нибудь выплеснуть. Но Лиромы не зря воспитывались с детства в милитаристском ключе. И здоровья пресекать этакую инициативу новобранцев у них было вполне достаточно. Хотя некоторые экземпляры отобранных Мартинатом бывших невольников были внушительного размера и дюжего здоровья. Видимо не хватало им правоты в своих действиях, что бы, в конце концов, физически противостоять командирам их отделений. И как ни странно, именно такие строптивые товарищи впоследствии становились наиболее активными в учении и в поддержании дисциплины.

Мартинат продолжал наводить страх и ужас на кажущуюся свободу правления на базах. Расстрелянные на месте числились уже десятками. Он ведь многословием никогда не отличался. Человек, точнее лиром, дела, так сказать. И накопившегося непонимания недостойной слабости этих мелких князьков и их приближенных шакалов у него хватало, что бы после короткого ознакомления с ситуацией на отдельной базе быстро переходить к радикальным действиям, путем стрельбы в лоб. Хорошо, что 'проблемных' баз было не много. Как правило, эти станции снабжали те немногие производства на Гингбаре различным сырьем, типа металлов или же пилили и готовили к транспортировке лед. Из-за довольно небольшого количества невольников там не складывались банды-партии, и не было конкуренции за влияние хоть немного смягчающей тяжелый быт рабов. Несколько раз он просто давал команду избить руководителей, если их провинности были, по его мнению, не столь велики. После этого бывшие паханы, получали новое назначение — как правило, в санитарной области. То есть отныне работали уборщиками.

Перед каждым вылетом он готовился и просматривал видеоматериалы по базам, отбирал и потом представлял мне кандидатов на пост нового коменданта.

А в подборке материалов трудилась целая бригада серокожих под началом Усевы. Интересно было узнать, что невольники уже настолько привыкли к камерам, и творили безобразия, совсем их не стесняясь. Видимо серокожие никогда особо их за такое не наказывали. Главное для алотаров производительность труда, а какими методами она достигалась, это уже было неважно.

После наведения порядка на базе я назначал путем видеоконференции нового руководителя. Большинство пытались делать самоотвод, тогда ставилось условие — или они принимают обязательства или идут погулять за пределы станции. Кислород в атмосфере имелся, правда его хватало всего на несколько минут жизни, но зато тепло, зачастую температура крутилась вокруг ноля по Цельсию. И главное — там свободно! Никто не стоит над душой и не говорит, что надо делать.

Затем прокручивали запись моего 'обращения к народу' о новых правилах порядка и существования и о улучшении жизни в ближайшем будущем. А так же, в несколько отдаленном времени, о возможности на связь с родными мирами. Правда этого я твердо не обещал, только теоритически и описывал трудности в достижении этой цели. В общем, позитива было достаточно, как мне казалось. И хоть какая, но у народа появилась перспектива. И еще говорил о расплате всех виновных в том, что творилось на Гингбаре. В первом акте этой расплаты, где Мартинат лично расстреливал виновников бесчинств, многие были уже свидетелями.

Ненависть!

Ее было много, очень много!

Строй передо мной прям, излучал ее. Многие смотрели на меня, а некоторые и просто мимо. У которых была злость, глядели точно мне в глаза. Вернее в мой один натуральный глаз. Пытались пободаться. А я просто переводил свой взгляд на следующего бойца в строю. Некоторые же вообще глядели в пол. И не, потому что стеснялись, им, похоже, уже все на этой планете до такой степени осточертело, и они впали в безразличие. И только ненависть, спрятанная очень глубоко, давала им возможность не потерять разум или просто, самоуважение.

Мы выбирали невольников, не сломавшихся и не поддавшихся искушению вымещать свою злость на более слабых. Что тоже влекло за собой, по моим понятиям, потерю самоуважения.

Этот пункт для меня был важен и Мартинат согласившись, выбирал именно таких кандидатов. В большинстве своем они оставались индивидуалистами. Иногда, на более больших базах такие индивиды сколачивались в группы, не в борьбе за влияние, а за то, что бы выстоять наиболее агрессивным коллективам — бандам. И их после многих попыток подчинить, в конце концов, оставляли в покое. Правда, индивидов подобного качества имелось ограниченное количество. Очень ограниченное!

Вот такие бывшие невольники стояли сейчас передо мной в строю. Все еще в своих ярко-жёлтых рабочих комбинезонах. А другой одежды на планете не имелось, во всяком случае, наших размеров. Так что и я на себя нацепил этот карнавальный наряд. Ткань из искусственного материала, зато крепкая. Да и лиромы видел, тоже уже присматриваются. Думается мне, будут сначала перешивать, мастерить из нее что-нибудь выглядящее более агрессивно. А не как сейчас, яркой веселой кляксой на сером плане алотарской архитектурной приверженности.

— Через некоторое время многие из вас примут участие в захвате контроля над одной из баз серокожих, — прервал я уже до нескромности затянувшееся рассматривание бойцов. — После операции одно отделение останется там контролировать ситуацию. Отделения будут периодически меняться. Вооружения у нас пока не много, к тому же ожидается еще пополнение новобранцев, и оружие будет только у тех, кто заступает на дежурство.

Первая пробная партия индивидуальных компактных компьютеров, с функцией переводчика поступила, и сейчас многие бойцы от непривычки прижимали рукой ухо с маленькими наушниками-кнопками.

— Возможно, нам окажут сопротивление. Не расслабляться, в общем! Слушать приказы ваших командиров и не забывать чему вас учили в эти дни. Насколько я знаю, многие и до попадания сюда воевали или же являлись военнослужащими. Так что не мне вам объяснять, что это значит — слушать командиров и не терять голову. Стреляем только в тех, кто оказывает сопротивление, — здесь я опять обвел взглядом строй. И выцепив одного с наиболее вызывающим взглядом, спросил его: — Вот ты, как ты собираешься лететь на планету Алотар, что бы призвать к ответу виновных в преступлениях с их прислужниками, а так же заодно присмотреть кое-какое добро, нам очень нужное?

— Так есть же корабли? — все еще недоуменно ответил боец.

— Ага, корабли, значит, есть! А думать о дне завтрашнем многие из вас, похоже, отказываются. А у кого мы будем учиться пользоваться этой техникой? А если она выйдет из строя, кто ее будет чинить? И наконец, кто будет учить нас строить новые корабли? — опять обвел взглядом строй. — Молчите? Приказ такой — уничтожать только тех, кто с оружием или оказывает сопротивление! Все, разойдись!

За нашим головным ударным 'строителем' расположились два шаттла, соответственно, по одному отделению бойцов в каждом. Дальше следовали еще два таких же кораблика, как будущие транспортные средства для перевозки лишнего персонала с верфи. Если мы, конечно, таковой там обнаружим. И завершали эту процессию два летающих строительных аппарата. Будут разгребать завалы, в случае, если придется серьезно пострелять по станции. И еще решил их с собой прихватить на всякий пожарный, в роли возможных спасателей. А то наши противники удумают какие-нибудь каверзы, типа камнями там бросаться…. Есть же у них два истребителя, хоть и без вооружения. Могли чего уже изобрести, например, обыкновенные захваты на них, что бы грузы таскать. Да и пример имеется, когда я шаттлом 'торпедировал' вражеское судно с десантом на подлете к нашей станции. На месте руководства верфью, я бы точно что-нибудь подобное придумал.

'Заходить' решили через ворота сборочного ангара. В нем собирались корпуса кораблей. Потом их выталкивали наружу и уже там доделывали 'внутренности' судов. Видимо этим ускоряли процесс постройки и экономили на строительстве новых таких огромных помещений.

По нашим данным на этой станции дежурило одно отделение вояк с офицером и комендантом, чью жирную физиономию уже имел возможность лицезреть. Судя по выражению интеллекта на морде коменданта эти явно будут отстреливаться. К тому же у них имелась связь с Оранжереей, и оттуда могли бог весть чего наобещать!

А вот как себя поведут остальной народ на станции? Ответ получим только после высадки на верфь. Да в принципе и без разницы…. В прямом противостоянии, без оружия, они роли не сыграют.

Постучались, вернее я пальнул из орудия, рассчитав минимальную скорость снаряда и его траекторию. Проектиль срикошетил и ушел в сторону планеты. Если не встретит на своем пути туда еще, какую каменюку, то наверняка сгорит и на небосводе появится еще одна тусклая падающая звездочка. И даже можно загадывать желания, что я мысленно и сделал — Пожелал, что бы алотары, включили здравый рассудок и открыли ворота.

После дополнительного запроса-приказа посланного в эфир створки ворот начали медленно разъезжаться.

О! А некоторые загаданные желания, оказывается, могут и исполняться! И почему я никогда не играл в лото?

Пилоты с передовых шаттлов доложили о включении автопилота для посадки. Дал добро, а мы стали примеряться, где бы самим сесть. Места то еще хватало, но мыслил я в тактическом плане, что бы значит, оставалась наиболее открытая директриса для стрельбы.

Постепенно тело обретало тяжесть и наша машина, развернув шасси, прилипла к палубе.

Ворота за спиной закрылись. На огромном табло замелькали чередующиеся цифры-иероглифы — показатели атмосферного давления, температуры и степени искусственной гравитации, со шкалой постоянно меняющей цвет в сторону зеленного.

Красный стой, зеленый иди! Ну, все как у людей!

Теперь пришла очередь следующих ворот. Они медленно поехали в стороны. И что удивительно были они, как и наружные прямоугольны. Здесь целесообразность победила красоту в инженерных мозгах серокожих.

Два низких тягача с восемью несуразно большими колесами двинулись нам на встречу.

Я уже часто распределял у себя в мыслях последовательность использования моих кибернетических частей в экстренных случаях.

И сейчас у меня произошел пока непонятный случай соединения интуиции с новыми электронными возможностями. Получилось что-то типа раздвоения личности. Искусственная начинка сканирует пространство и проводит всевозможные расчеты, распределяет цели по первоочередности. А я, настоящий, точнее мое воображение, предсказывает варианты последующих действий противника и следит за общей картиной поля боя.

Нет, что-то подобное я уже обдумывал, в теории…. И вот теперь, настала именно та ситуация, когда помочь может все, потому как я полный дебил и учиться мне еще, да учиться.

Хорошо еще, что вовремя отметил факт довольно резво начавших разгоняться тягачей. Не будь тех долей секунд выигранных у судьбы, тогда всё, можно было бы сливать воду.

По внутреннему взору пошли цифры скорости, время предполагаемого столкновения с шаттлом и 'Строителем'. Второй тягач нацелился именно на нас.

Все произошло быстро. Я рычал команды для Гироа, выдвигаться на максимуме того немногого, что наш аппарат мог и уже видел по расчетам — не успеваю!

Первый снаряд кувалдой долбанул по машине противника разгоняющейся к нам. И уже неживой механизм продолжал по инерции многотонной тушей двигаться все еще в нашу сторону. Пришлось потратить еще два заряда, чтобы окончательно сдвинуть его с маршрута. Уже груда металла проскрежетала буквально в нескольких метрах от нас и уперлась, наконец, в стену.

А мы пытались маневрировать. Скорость 'Строителя' была малой, до скрежета зубов малой. И поворотливость желала быть тоже лучше.

Второй тягач наступал слева и был прикрыт обеими шаттлами. Он уже опрокинул первый корабль, когда мы, наконец, вышли на простор.

Уже отметил частое попадание по нашей каракатице из стрелкового оружия, но продолжал всаживать снаряд за снарядом во второй тягач, пока тот окончательно не замер лишь только чуть сдвинув следующий шаттл.

А дальше меня захватила музыка смерти. Я в этом ритме разрушения фиксировал цели, прятавшиеся за всевозможными укрытиями из механизмов и пристроек вдоль стен, и посылал снаряд за снарядом.

Благо стекло купола 'Строителя' не поддавалось пулям. Они с визгом уходили в сторону, добавляя необходимую какофонию к мелодии боя.

Укрытия противника не являлись препятствиями для разрушительного действия снарядов и сносились со всем, что за ними пряталось.

Внутренний взор отметил множественные отметки, растекающиеся по ангару. Бойцы, наконец, смогли высадиться из неповрежденного шаттла. С небольшим запозданием услышал голос Ругата в наушнике.

Они брали под контроль входы выходы из ангара. Как и планировали, в общем-то.

'Строитель' представлял из себя решето. Под конец он уже и двигаться не мог, встав на разорванных пулями шинах и пушка получив попадания отказала. А Гироа, сидевший немного ниже меня и незащищенный куполом стекла, получил ранение в ногу.

Не всех противников я успел поразить. И сейчас под командой Ругата бойцы доделывали работу. Два противника еще пытались отстреливаться. После двойных взрывов гранат замолкли и они. Потом слышались лишь отдельные выстрелы контроля.

Выход из аппарата заклинило, пришлось проводить экстренный отстрел стеклянного купола. Жаль, ведь он, можно сказать, спас сегодня меня и все наше дело.

 

Глава 34

Помог Гироа вылезти из подбитого 'Строителя'. Наскоро, разорвав штанину, перевязал его. На первый взгляд кость не задета, на ногу, он хоть морщился от боли, но наступать мог.

В наушнике моего 'ИндиКа', так мы в сокращении стали обзывать индивидуальные компьютеры со многими функциями, в том числе переводчика и связи, зазвучали отчеты от бойцов Ругата о занятии позиций контролирующих выходы из ангара. Последним последовал доклад от него самого.

Я взглянул наверх, у дальней стены под потолком стеклянная витрина помещения с пультами управления этим производственным помещением. Именно там сейчас находился лиром.

Волны пыли и сизого дыма придавали картинке разгромленного ангара свою особенную красоту. Вместе с наступившей тишиной она действовала на меня удручающе.

Я растерялся!

Вздох, выдох!

— Докладывает Тагр, в отделении двое с переломами, один без сознания. Пилот мертв. Выбраться не можем, двери заклинило, — раздается, наконец, в наушниках голос командира отделения из перевернутого шаттла. Говорит он натужно, с отдышкой.

Сашта мертв!

Я выругался, таким набором слов, которые, казалось бы, уже и забыл.

Каким бы ни был пилот Сашта индивидом, но он был один из нас и делал общее дело.

Оба тягача — груда металла. И ворота из-за них не закрыть. А корабли со 'Строителем' надо в ангар затягивать. Под потолком обнаружил конструкции навесных кранов. Но пока крановщиков еще найдешь…, да и груз сильно в стороне.

Мой хаотический поиск решения прервал Гироа, стоя рядом и все еще опираясь на мой локоть. До плеча ему не достать, серокожий же!

— Там! — он указал куда-то и похромал в ту сторону.

Только наведя резкость, среди развалин какой-то конструкции, у одной из стен, я различил обоих, изначально сбежавших на верфь строительных летательных аппарата.

Нет, надо срочно организовывать крановщиков и тех двух строителей. А то Гироа со своим ранением может долго и не протянуть. Это он пока на адреналине держится!

Черт, и о стимуляторах совершенно не подумал! Полководец, блин!

Поднявшись в пункт управления, увидел двух мертвых алотара. Один, видимо диспетчер, валялся около опрокинутого кресла с дыркой в голове. Другой, рядом, жирный комендант, с дулом пистолета во рту и половиной черепа. Идиот! И себя в гроб загнал и других туда же. Упрямый, глупый и возможно бесшабашный вояка. И ведь почти у него все получилось!

И на хрена, надо было диспетчера убивать? Много позже, анализируя эту стычку и просматривая видеоматериал с камер слежения станции, мы узнали, что диспетчер отказался открывать внешние ворота. Тогда в ангаре еще шел бой, а комендант уже видимо просчитал шансы серокожих защитников. В итоге его собственный неподконтрольный нрав его и предал. После убийства непослушного подчиненного, он тут же сунул пистолет себе в рот и выстрелил.

Отпихнул, труп диспетчера стал разбираться с пультом управления.

— Внимание! — Заговорил я в интерком. — Говорит Землянин, президент свободной планеты Гингбар. Станция находится в наших руках, агрессоры с алотара не захотевшие сдаваться казнены. Приказ — всем переместиться в центральный зал, лечь на пол лицом вниз, руки за голову. Диспетчерам, пилотам строительной техники, крановщикам, руководителей конструкторских и сборочных работ, медперсоналу прибыть к входу в кораблестроительный ангар и ждать. За невыполнение приказа в точности, расстрел.

Я несколько раз продублировал приказ и добавив в конце: 'Время пошло!', покинул помещение.

У этого небесного трактора скорость езды по ангару ну просто никакая. Решил пока товарищи серокожие специалисты соберутся подогнать его к месту работы. Принципы управления то уже изучил, практики, правда, никакой, но зато водительские права, в том числе и на погрузчик имел. Ну, здесь, почти одно и то же, если не включать космических двигателей. Да и не заработают они, наверное, в атмосфере. Хотя и не очень уверен.

Шаттл получив удар снизу, под кабину пилота умудрился как-то встать на крыло, смять его и упасть на спину. Нос корабля превратился в форму напоминающую клюв стервятника. Видимо водитель тягача так и задумывал, пройти вскользь, что бы разгона и на второй шаттл хватило и самому еще по возможности уцелеть.

Гироа захватами, с неприятным скрежетом отгибал приличный такой кусок фюзеляжа. Да так, что весь корабль поддался и заскользил по полу. Вслед за ним заскрипели и шины 'Строителя', еле удерживая его на месте.

Тут последовал доклад от одного из бойцов, оставленного у экранов камер слежения. К входу прибыли серокожие и толпятся там в нерешительности. И еще он доложил о скапливающемся народе в главном центральном зале станции. Как и было приказано, они ложатся на пол, руки за голову.

Молодцы!

Скрежет металла прекратился, и из дыры в фюзеляже стали вылезать бойцы. В довольно помятом состоянии, стоило сказать.

У Тагра, волосы на лице были обильно смочены кровью, нос вообще свернут и, судя по разбегающимся глазам, сотрясение.

После выволокли наружу и бойца без сознания. Остальные раненые смогли сами выбраться. Ноги у них сильно не пострадали в отличие от верхних конечностей.

Ругат привел серокожих. Разгромленный ангар повлиял, похоже, очень уж сильно на их самообладание. Стоят, понурившись, ждут своей участи, лишь иногда искоса зыркая по сторонам.

Принесли планшеты-переводчики из уцелевшего шаттла.

Спросил кто из них представители медперсонала.

Трое серых изъявили желание выделиться.

Организовал команду нуждающихся в лечении и отправил ее под командой Тагра в медпункт. Проковылявший мимо Гироа напомнил мне об одной идеи….

Подошел к тут же сваленной куче трофейного оружия выбрал пистолет и вручил его изумленному серокожему пилоту строительной техники.

Обои лиромы восприняли это как должное, другие же бойцы, еще не оправившись от всепоглощающей ненависти к алотарам взирали, скорее, недоуменно. А уж какой эффект я увидел среди местных алотаров!!!

Но, по сути, мне было плевать на их всех мнения, я просто хотел наградить и выделить этого сообразительного и, без приукраски, мужественного серокожего.

После отбытия раненных выяснил, кем работают оставшиеся алотары.

— Где еще можно посадить два шаттла и двух 'строителей'? — задал я первый вопрос группе диспетчеров.

Что только не делает страх с разумными?

Их переглядывание и бормотание, нежелание каждого проявить инициативу и, наконец, конкретно ответить, я, ткнув пальцем в одного из них, прервал:

— Ты, отвечай!

— Причальная палуба все еще не пригодна к посадке, — здесь он вздохнул, одновременно стрельнув глазами на изуродованного и покосившегося флагмана нашего военно-космического флота. — После вашего обстрела там обвалилась стена. Строителей можно посадить в сборочном ангаре истребительной авиации. Там места должно хватить. А шаттлы здесь. Больше негде.

Главный инженер сборочного отдела, по сути, начальник этого ангара только пробормотал, что тягачей больше нет, а погрузчики, с весом покалеченной техники не справятся. Равно как и строительные летательные аппараты. Для кранов же объекты лежат сильно в стороне, и их может сорвать с креплений.

— Можно снизить уровень местного гравитационного поля, — услышал я очень неуверенное бормотание одного из крановщиков.

И еще заметил злой взгляд искоса от главного инженера в сторону говорившего.

Алотар назвался именем Каштела, и что работает крановщиком.

— Так! — подытожил я переговоры. — Ты, Каштела назначаешься главным по приведению в порядок этого ангара. Справишься, будет тебе почет и уважение, не справишься, отправлю добывать руду.

И тут же хорошо так съездил по роже главного инженера.

Ф-ух! И внутреннее напряжение немного снизил. А то совсем уже было нервничать начал.

Подождал, пока бойцы поднимут куклой обмякшего серокожего и приведут его путем встряхивания в чувство, продолжил урок повиновения новой власти:

— Тебе, в следующий раз, за сокрытие знаний, или проявление недостаточной инициативы в производственных процессах пустим пулю в лоб. Сейчас назначаешься помощником Каштелы, и по первой его жалобе или просто замеченного нами его недовольства тобой, пойдешь отдыхать на поверхность планеты. Там братья по разуму очень сильно будут тебя уважать, и может даже любить!

И снова к Каштеле:

— Если еще кто из персонала понадобится, обратишься к бойцам, они выйдут со мной на связь. И надо делать все быстро! Все приступай!

Да, радости его новое назначение, пожалуй, не прибавило, и он наверно уже который раз корил себя за несдержанность языка. Хотя, я может и шибаюсь, и какая-то противоречивость в этом персонаже все же есть. И судя по тому, как он быстро оправился с таким оборотом судьбы и очень живо взял бразды правления, все, с самого начала, делал он осознано и увидел свой шанс для возвышения. Шел на риск, так сказать. Ведь не мог же он знать заранее моей реакции. А может у него имелись еще, какие стимулы? Во всяком случае, с этим придется разбираться позже.

Главных конструкторов оказалось трое. Один был по гражданским судам, один по военным большим и третий, значит, по малым — аэрокосмическим истребителям.

— Ну, начнем, с крейсера Авроры, что ли! — обратился я к самому пожилому на вид серокожему.

Волосы у них, кстати, в отличие от кожи были вполне нормальных 'земных' оттенков. И даже седина у некоторых имелась. Вот, как например, у этого конструктора.

Еще его отличала, некая важность с ленцой во взгляде — этакая показная снисходительность к окружающим. Сейчас он, правда, старался себя притормозить, но все равно нет, нет, да проскакивало. Или этот персонаж действительно умный, может даже гениальный алотар, или же просто привык взбивать пену, а сам по себе ничто.

— Только сразу хочу тебя предупредить — все твои отчеты у нас имеются, мы нашли их в базах данных на центральной станции. Это в том случае если уже надумал врать и оттягивать сроки, или же саботаж устраивать. Так же это касается и остальных, — я обвел взглядом серокожих, отмечая, что до них информация дошла.

— Когда мой корабль будет готов?

От такого резкого перехода седой алотар вздрогнул и уже с несколько умеренным самообладанием изрек, что корабль будет готов к испытаниям в срок.

— А где будущая команда этого судна?

— Здесь только капитан и первый помощник по машинной части. Остальные, проходят подготовку на Оранжерее.

Хм, очень интересно! Почему на планете, а не на орбите?

Поинтересовался о судьбе капитана и его помощника и оказалось, что они в бою не участвовали и даже наоборот — попытка привлечения их на сторону вояк чуть не закончилось перестрелкой, и если бы не работяги кораблестроители, вставшие на защиту капитана, все могло бы окончиться плачевно.

Опять, двадцать пять! Еще один Нерага нашелся?

Ладно, посмотрим, что за перец!

— В общем так! Сроки у вас сжимаются. К пробному полету должны быть готовы через десять дней. Потом, еще через пять дней окончательный контроль всех систем корабля. Параллельно этому и частично на корабле будет идти обучение экипажа. И еще, каждый твой работник получит одного практиканта из бывших рабов. За их успешное обучение у твоих подчинённых будут скашиваться сроки исправительных работ. И может даже будет рассмотрен вопрос по получению гражданства Гингбара.

А что ему еще оставалось — он попытался было указать на неосуществимость задания, но был сразу мною прерван:

— Ты или берёшься или сдаешь полномочия и отправляешься на рудники! К тебе тоже, кстати, прибудут практиканты. И стразу трое! Что бы ни скучал! Все свободен, иди в общий зал и приведи ко мне капитана и его помощника.

Я специально послал его с этим поручением. Пусть сразу ощущает свою нынешнюю роль. А то высокомерие, так и прет из него.

Конструктор гражданских судов был мне пока не интересен. К тому же производственные мощности и помещение ангара, где строилась первая партия шаттлов и грузоперевозчиков была сейчас занята постройкой истребителей. Конструкторское бюро, конечно что-то там разрабатывало, совершенствовало уже существующие конструкции, в общем, они занимались вялотекущей работой. Отослал его тоже в главный зал к остальным алотарам. Придет время, и его загружу работой. А пока дал задание готовиться к приему практикантов.

Мы стояли перед витриной контрольного пункта ангара сборки малых судов и смотрели вниз на ряды достраиваемых истребителей. Два ряда по пять машин.

Картинка впечатляет.

Спустились вниз. Очень уж захотелось 'потрогать' эти, несомненно, грозные машинки.

Их форма оказалась очень необычной. Такой своего рода немного приплюснутый головастик. От туловища головной части с исключительной зеркальной поверхностью расходились, переходя в тонкую грань лучи образовывая крылья. И два таких же снизу и сверху, поменьше и более узкие. Своего рода, стабилизаторы.

Провел рукой по зеркальной поверхности головной части. Холод метала.

— Сверхпроводник, — прокомментировал серокожий конструктор, желая мне угодить, — поступает от Чужих. Очень крепкий сплав. К сожалению, мы пока не разгадали его секрета. Вроде все говорит на знакомые нам компоненты, здесь по большей части железо. Но каким образом они преобразуют совершенно новую форму кристаллической решетки нам не ведомо.

Не видя ни какой реакции, типа удивления серокожий предложил:

— Если хотите, можете стрельнуть из своего оружия. И увидите, что на поверхности останется лишь тонкая пометка, от пули, которую можно просто стереть и там не останется ничего. Даже царапины.

Стрелять не стал. Поверил ему и так.

— Сплав, очень тяжелый, нам привозят уже готовые формы. Как Вы видите, им покрыта только головная часть машины и окантовка крыльев со стабилизаторами. К тому же данный материал необходимый компонент для силового поля, что в свою очередь удерживает плазму, при сверхскоростях.

Начал задавать вопросы. И получать пространственные ответы. Даже приходилось его обрывать. Очень уж болтливый персонаж попался.

В общем, кабина пилота находится внутри головной части фюзеляжа и пилот видит все вокруг с помощью сенсорной техники. Опять же импортного инопланетного производства. В истребителе имеются два реактора. Один значит, является собственно импульсным двигателем, преобразуя реакцию от взаимодействия вещества и антивещества и при подаче топлива, из дейтерия получая плазменный поток. Второй, так называемый 'малый' реактор, питает все остальное — вооружение, генераторы силового поля, электронику и антигравы, позволяющие пилоту вообще разгоняться до фантастических скоростей. К тому же в пределах гравитационного поля планеты с их помощью можно маневрировать, зависать на месте и стартовать вертикально.

— В общем, — подвел я итог ознакомительного курса в дела инопланетных технологий, — как я вижу здесь все импортное! Значит и проект не совсем алотарский?

Здесь он немного замялся, на время потерял желание наслаждаться моим вниманием от своей болтливости и ответил, что они много работали на согласование такого разного уровня технологий. И что многие конструкционные особенности в инопланетном истребителе пришлось изменять.

— Например, — здесь он опять воодушевился, потому, как тема пошла о железках, — Чужие поставили нам части конструкции из этого чуда сплава, — серокожий похлопал по зеркальному носу корабля, — а остальное нам пришлось выполнять из своих металлов, в частности из титана и алюминиевых соединений. И чтобы просто соединить такие совершенно разные материалы нам пришлось долго работать, по большей степени экспериментировать. В конце концов, мы нашли решение этой и многих других проблем. Я думаю, Чужие специально передали нам этот проект, и только лишь часть конструкций. Видимо хотели посмотреть, насколько мы будем в состоянии решить возникшие проблемы.

— И что, как вы их соединили?

— Склеили! — алотар засветился улыбкой. Вполне искренней, как мне показалось. — Мы разработали совершенно новый вид клея — заставили поверхность соединяемых металлических конструкций на короткое время распадаться, делаться жидким, но без температурного воздействия. Правда приходится тратить много энергии. Мы научились антиграв и генератор силового поля применять в направленном, ограниченном воздействии на материалы. Ну и химики нам помогли с разработкой собственно вещества — клея, позволяющего поверхность металлов смешиваться.

— Хорошо! Потом мы еще побеседуем на тему технологий более подробно. Скажи, а в кабинах места то хватит для пилотов не алотаров?

— Кабину пилота мы практически не меняли. В ней скрыт большой потенциал в области удобства и практичности. Там также предусмотрено преобразование машины в двухместный аппарат. Видимо, это связано с большим спектром применения этой машины. Мы уже переконфигурировали два аппарата под двухместные учебные.

Разрешил я, в общем, этому очень увлеченному конструктору иметь возможность и дальше заниматься своим делом. И конкретно заканчивать, в наиболее сжатые сроки, прежде всего оба учебных истребителя и следующих уже заложенных. Также готовить все к закладке следующей партии.

— Ты вот Нелим, — чуть было не обозвал его налимом! — как представляешь себе развитие истребительной авиации, малых военных кораблей в дальнем космосе?

— Мы размышляли на подобные темы. И аналитиков подключали… — серокожий конструктор, собираясь с мыслями, глядел на свои руки. — Я думаю, малые корабли исчерпали свои возможности, и их полезность будет ограниченна атмосферой планет. И то, как мне кажется, только в нанесении точечных ударов и борьбы с баллистическими снарядами низшего технологического уровня. Ну, разве что еще и в астероидных полях можно будет применять!

— Где-то так дела и обстоят! — после консультаций Старика я был немного в курсе тенденции развития военно-космических флотов в галактике. — Масса корабля имеющего достаточного уровня защиту и все остальные компоненты для передвижения в пространстве переросли размеры истребителя. Эти малые скорлупки будут просто сбивать. Они не эффективны с их ограничениями в виде поддержания жизни пилота. Здесь открываются новые поля деятельности! А именно в ракетах, вернее в торпедах. С умной начинкой и очень маневренные, разгоняющиеся до одной четвертой скорости света…

Я сделал паузу, уставившись на алотара. Вроде заинтересовался.

— Но это все после урегулирования конфликта с Алотаром, и когда более менее разгребем все житейские проблемы. Поработаешь, в общем, посмотрим на тебя. И в том числе, как ты сработаешься с представителями других рас. И, конечно же, после расследования степени твоей вины в преступлениях над коренным населением Гингбара.

— А почему собственно Чужие поделились конструкцией и некоторыми частями для этого истребителя? Как ты думаешь?

— Нам сначала тоже это показалось удивительным. Но потом… Я думаю, они пытались этим подвести нас к каким-то более решительным действиям. Я не знаю, правильно ли поступили военные, взбунтовавшись, но одно точно, без этих машин на стапелях офицеры что-то предпринимать против руководства на Алотаре и не решились бы.

'Вот и мне такие мысли стали приходить!' — подумал я про себя.

Мы вернулись в ангар, где работы по очистке палубы подходили к завершению. Там меня уже дожидался капитан крейсера 'Авроры', вместе со своим машинистом. Имя для корабля красивое, и к тому же у него революционная легенда имеется. Судя по открытым кобурам табельное оружие у офицеров было заблаговременно изъято.

Вспомнил еще и о других летчиках, испытателях истребителей, кои в бою тоже не учувствовали. Послал Ругата с бойцами собрать оружие.

Капитан держался как-то отстранённо, что ему не мешало фиксировать произошедшие изменения в ангаре, суетящийся народ и разгромленную технику.

Его помощник волновался, и все косился на своего командира.

— Будешь служить новому правительству, и готовить экипаж? — спросил я его прямо.

Серокожий медленно перевел свой взгляд на меня….

— Как мне все это надоело! — с этими словами он вдруг подобрался, и хотел было уже прыгнуть, и по всей вероятной возможности съездить мне по физиономии.

Но случилось неожиданное: его помощник обхватил его и с возгласом — 'Командир!', повалил на пол.

Они какое то время барахтались, пока мои бойцы их не растащили, походя немного поколотив. Дорвались короче, но сильно вроде не усердствовали.

— Разрешите обратиться? — спросили на алотарском с интонациями на манер военнослужащих.

Я и не заметил, как к нам приблизился Каштела.

— Ну, давай, обращайся!

— Палуба очищена и готова к посадке! — и, не сбавляя тон, в том же духе рапорта, продолжил, — Хочу поручиться за капитана корабля Марука.

— Почему! И сразу все говори, на вопросы-ответы времени нет совсем! — предупредил я его.

— Служил под его началом. Разжалован бывшим командованием, переведен на должность крановщика. Под новое, теперь уже тоже бывшее руководство идти не захотел, оставался крановщиком. Без помощи Марука, возможно стал бы таким же, как и ты, только без сохранения самосознания!

— А с этого момента подробней!

— Пилоты и большая часть экипажа корабля готовятся из завезенных с Алотара приговоренных к смерти заключенных. На Оранжерее построена линия производства киборгов нового образца. Таких, как ты! Генералы не хотели рисковать, и полагаться на пилотов с собственным мнением. Ведь придется стрелять в своих граждан! И киборги из инопланетного материала тоже не подходили по многим причинам.

Причины в принципе понятны — инопланетян вообще показывать не надо. На первых порах установления контроля над планетой, во всяком случае. Что бы у населения не закралось подозрение на вторжение извне.

Ну почему взял да застрелил главного научного деятеля из лаборатории по микроэлектроники? Нет бы, расспросить как надо, а потом уже и в утиль его! Ну не дебил ли я неисправимый после этого?!

 

Глава 35

Третак лежал и опустошенно, бессмысленно глядел в потолок. Он уже прошел стадии, сначала непонимания происходящего вокруг него и потом, почти неконтролируемого бешенства. И вся его неуемная энергия ушла на то, что бы ни поддаться, выдержать и выполнить просьбу Мартината — жить! Сотник ни когда, ни кого, ни о чем не просил…. Все всегда и так знали что надо делать. А если не знали, то поступал приказ. А сейчас! И как он вообще будет жить без ноги? Как??? Что он будет делать? Быть обузой братьям? Он бы еще понял и возможно даже принял такую просьбу, будь они дома. Там бы он смирился и может даже какое ремесло изучил и худо-бедно прокормил бы себя. Но здесь, на чердаке у богов…. Что он будет тут делать? И всегда ощущать жалостливые взгляды побратимов, своим существованием напоминать им о чувстве страха оказаться увечным, неполноценным.

Лиром перестал обращать внимание на постоянную опеку серокожих докторов. Пускай посматривают. Он понимал, что делают они это по настоянию Ругата. Тот сам ему об этом и сказал. И почему побратимы перестали его понимать. Почему они так холодно относятся к его душевным болям. Зачем ему жить?

Он снова и снова задавал себе эти вопросы, уже давно перестав замечать их значения — остался лишь набор каких-то слов, да вопросительный знак.

В палату зашел Брюс Ли, задержался в дверях и потом своей ломаной походкой вплотную подошел к лежанке лирома и там замер, не мигая своим одним глазом, уставился в Третака.

К нему часто приходили побратимы и рассказывали о событиях, происходящих на станции — в их новом пристанище. Он понимал, что делают они это только для того, что бы отвлечь его от правильного пути настоящего избранного. Зачем? Они даже показывали ему картинки, на так называемом планшете, где этот громила-чудовище Брюс Ли выполнял свои обязанности. Третак уже знал, что киборг стал 'наказующей дланью' их нового побратима и командира.

Лиром даже подпустил к себе мысль, предположение, желание, что киборг пришел освободить его от обещания Мартинату не делать крамгарду, и сейчас он перенесется к свету Апрома. В порыве ожидания он прошептал священные слова благодарности за жизнь.

Но киборг, вдруг затрясся, потом выдал какое-то мычание и вдруг резко опрокинул лежанку с лиромом. Когда Третак побарахтавшись на полу и пересилив боль в перевязанной культе стремящейся вырваться стоном, сумел посмотреть на Брюс Ли — увидел его стоящим там же, уже не трясясь, вполне спокойно, и по его левой щеке текла крупная слеза.

Я закончил просмотр материала с камер наблюдения в палате Третака. И просто растерялся от потока мыслей, и множества эмоций.

— Что ты думаешь по этому поводу? — спросил я Старика, предоставившего мне это видео.

— Тут все сложно! Вот нас с тобой, хоть и по разным причинам, и даже, можно сказать, для разных целей сделали 'неполноценными' киборгами. С твоим случаем, вообще, отчасти моя диверсия через нашего доктора Нерагу. Со мной… у прошлого главного профессора была идея сделать просто безумного робота и этим приостановить развитие проекта. Заодно таким вот замысловатым способом, побочно с большой пользой, так сказать, покончить с собой. Великим затейником он был! И если бы я, тогда, немного себя сдержал, могло все пойти по другому пути. Очень уж пробуждение сознания стало резким. Ты ведь, додумался себя не сразу показывать! Но ты, в отличие от нас, с самого начала не испытал быть запертым в системе подавления разума.

Он вздохнул, немного ушел в себя…. Такая у него натура. Хоть я, и бывает, что становлюсь очень нетерпеливым, уже свыкся и уже не сильно нервничаю.

— Сознание Брюс Ли, мне кажется, в замкнутом круге, и выход наружу имеет очень ограниченный. Где то, система дала лек, и оттуда сочится его частичная самостоятельность. И он очень сильно борется. Использует все моменты этой своей ограниченной свободы. Или, если точнее, пробует, учится тем минимумом пользоваться. И прогресс, как мы видим, на лицо. Я уже думал, прогнать его через системы анализа, что специально для киборгов созданы, но боюсь, как бы мы этим не сломали все окончательно, и не превратили появляющейся своеобразный индивидуум в простую ходячую железяку. У детей ведь, рождаясь, тоже уже есть генетическая память, и потом, учась, развиваясь, они ее превращают в действия, во всевозможные знания и умения. У нашего артиста-каратиста, как ты его называешь, есть уже какие то знания и умения, опыт жизни…. Мы не знаем какие, конечно, но они, безусловно, у него имеются. И мы можем только предполагать, что он вообще там, внутри своего замкнутого пространства сейчас выдумывает. Может строит там уравнения для создания невиданного оружия для мести всем, может наоборот, решает всех сделать такими же безвольными роботами.

Видимо намекает на свой опыт, будучи прикованным в пыльном ангаре, когда разум имел свободу, а тело и возможность вообще на что-то влиять были отключены.

— И если мы рискнем и, попытавшись его починить, дать разуму полную свободу и у нас, предположим, даже все получится, я не уверен, что потом нам не придется его убить! — Старик, с грустным, одним своим глазом, перестав вращать его вокруг орбиты, посмотрел на меня.

А вращал он глазом всегда, чем многих смущал. В том числе и меня. Но что поделаешь, привычка, оставшаяся у него от того печального времени пыльного заключения в ангаре. Там глаз был единственным, чем он мог вообще двигать. Все суставы у него давно срослись. Даже на пальцах. Как только кровяные сосуды еще работают?

— Да, такое развитие может получиться! — подтвердил я его озабоченность. — Ты предлагаешь дать ему время, как и детям — учиться владеть телом и знаниями, прежде чем они примут на себя ответственность их применять?

— Именно это я и предлагаю. Знания у него уже есть, и он продолжает их накапливать. И сознание, внутри, тоже уже сформировавшееся, с добавкой новых реалий, конечно. Вот только ответственность применения знаний и должны прийти вместе со свободой сознания постепенно. Учась строить социальное поведение заново, именно в этом новом своём обличии. А конкретно, по этому случаю с лиромом, только подтверждает, что Брюс Ли все вокруг себя регистрирует, отмечает при этом даже эмоциональные стороны происходящего. Думаю, наш артист хотел Третаку дать понять, что некоторые находятся в еще худшем положении, чем он. И расстроила киборга несостоятельность довести мысль до окружающих. Поэтому, наверно, и слезы. От бессилия.

— А ведь ты, в отличие от Брюс Ли можешь доводить мысли до окружающих. И опыт твой тоже несколько схож. Почему бы тебе не поговорить с лиромом. Объяснить. Может, поймет!

Он только хитро на меня посмотрел.

Понятно — я вываливаю задачи на него, только короб подставляй. Особенно те задачи, которые самому, совсем не охота делать. Ну а что я могу этому безногому отчаявшемуся лирому сказать? Типа, живи, я тебе работу дам! Еще и без сентиментальностей и не обойтись никак. Нафиг, нафиг!

Народу на станции прибавилось. Как и прибавилось конфликтов. Что бы окончательно не упустить контроль над порядком пришлось идти на ужесточение правил. После нескольких столкновений меж серокожими и прикрепленными к ним в качестве ученика бывшими рабами перестали разбирать, кто виноват, кто не виноват, сразу отправляли обе стороны провинившихся на поверхность планеты отрабатывать. И при этом ученики выступали как ответственные за жизнь и здоровье серокожих. Не справился — расстрел. Жестоко? Не спорю. Очень жестоко и несправедливо. Но я просто уже устал уговаривать народ оставаться благоразумным. Неблагоразумным на этой планете могу быть лишь я и точка!

Диктатор я или кто?

Особенно когда я истощенный, прибыл после захвата верфи. Мартинат то и рад, всех более менее думающих, по наводке команды Усевы из баз уже вывез. А кто работать будет? Ясно, мое распоряжение — обеспечить максимальную эффективность в постройке оборонительных проектов, в наращивание наших вооруженных сил. А думать немного, кто будет? Только Я? И Старик не отвлекался — занимался лишь своими задачами. Коих, действительно было много. Чего не отнять, того не отнять.

И, кроме того, он параллельно спроектировал и с помощью мастерских Парама построил себе передвижной комбайн. По-другому это сооружение и назвать то, язык не поворачивается. Вот действительно, инженерное решение для передвижения, массажа и отдыха травмированной личности. После обозрения этой тележки, сам собой вызывается вопрос — травмированной душевно?

Чего там только не было. Одних захватов штук восемь и вес наверно под полтонны. Но передвигался по переходам довольно живо, на зависть всем. Стоит наверно подумать и мне о каких-нибудь электромобилях. А то завидки берет, не у меня одного, когда Валк проносится мимо.

Обнаружив меня Брюс Ли всегда пытался идти следом. И потом, из-за своих ломаных дерганий в походке, как правило, отставал и, в конце концов, неизменно возвращался к входу в диспетчерскую или же сразу направлялся на заправку к своей регенерационной ячейки. Отдыхал он и набирался сил по особенному, не подвластному нашему пониманию расписанию. В общем, думаю, когда в мозгах у него замкнет, тогда и шел он регенерироваться.

После моего долгого рассматривания его креатуры и обращения: ' Дай знать, когда будешь готов для беседы с безногим лиромом. Старик тебе поможет!' — Он, дергался только вначале, дальше пошел нармальной ровной походкой и уже не отставал.

Может это и был намек, что он готов к разговору с Третаком? Раньше то, все брейк-данс вытанцовывал.

Направился в оружейный цех и подоспел как раз вовремя. Серокожие наскакивали на взъерошенного, почти двухметрового крепыша в желтой робе бывшего раба, и он размеренно, в каком-то величественном ритме, и каждый раз с хеканьем раскидывал их по ангару. Как дрова рубит! Балет, в общем!

Отошел в сторонку, потому как в наушниках уже слышал переговоры бегущих сюда бойцов. Сметут еще нафиг! А пока посмотрю. Театров, да кино тут нет, так хоть такая вот им замена.

Обнаружил бородатого Парама. Главный оружейник пытался подняться, но снова и снова сваливался на пол. Прилетело ему, похоже, нехило. Ну, жив, и, слава богу!

Мои правоохранительные органы не успели. Крепыша все же свалили. И наверно, задавили бы под кучей этого серокожего кошмара, но вбежали бойцы и распинали эту самую кучу на отдельные субъекты. И, явно, настроились пинать их дальше.

Пожалуй, надо вмешиваться, а то останусь совсем без разработчиков оружия.

Вмешался. Всех построил.

Вывел каждого третьего из серокожего строя, заставил назваться и на полном серьезе заявил, что они при любом следующем нарушении порядка любого из серокожих оружейников отправятся на планету. А то там, на базах, работать стало совсем некому.

А Парама, суке себя не сдерживающего, вообще заставлю сбрить бороду.

Он, к тому моменту уже немного оклемался, хоть и стоял на ногах все еще не прочно, не мог никак сообразить, шучу я или нет. Этого я и сам точно не знал, до того мне представление понравилось. Поэтому и пребывал все еще в благостном расположении духа. И вообще потасовка выглядела как-то нереально. Инсценировка? Что-то мне подсказывает — наш главный оружейник использует свою незаменимость на полную. И этот свой статус, ну ни как терять не хочет.

Он ведь не один такой. Так или иначе, все серокожие специалисты будут сопротивляться, бойкотировать передачу бывшим рабам своих знаний и навыков.

Объявил сбор всех руководителей направлений нашей зарождающейся экономики, армии, и флота. О, как — звучит!!!

Заодно связался с Мартинатом и отрядил одно из отделений со спецзаданием. Благо народа для этого у нас стало хватать. Оружия вот мало!

Осмотрелся и нашел Брюс Ли стоящего плотно лицом к стене недалеко от входа. Чего это он? Подошел ближе и узнал уже ранее мной обнаруженный интерфейс от системы видеонаблюдения. И ведь забыл, про него совсем. Замотался. Хотел ведь узнать, что делает здесь эта штука с возможностью входа в систему даже для моей навороченной сенсорной техники.

 

Глава 36

Совещание началось в административном секторе станции в кабинете бывшего коменданта. Собрались в узком кругу — Мартинат, да Старик. Пока все еще приходилось довольствоваться низкими и узкими креслами и такими же неудобными столами, поэтому сильно не заморачиваясь, расселись посередине комнаты. Одному Валку в своей самоходной коляске было удобно. В ней он мог располагаться во всевозможном положении. От вертикального, вверх ногами, до лежания на боку. Что он периодически нам и демонстрировал, при этом оправдываясь на невозможность находиться в одном и том же положении больше нескольких минут. Психика у него не выдерживает, видите ли!

— Слишком уж мы резко старт взяли, думается мне, а единства нет. Как бы не взорвалось все к чертям собачьим, — начал я выкладывать свои опасения. — Да, другого выхода нам на раскачку как бы и не дали…. Но все же может, стоит что-то предпринять, прежде чем ситуация перейдет черту 'невозвращения'.

Первым высказался Мартинат:

— Да, среди новобранцев растет недовольство, — подтвердил он мои опасения. — Пока не критично. Мы стараемся в подразделения направлять бойцов с различных баз. Но ведь в свободное время им не запретишь встречаться со старыми знакомцами, да друзьями. И всякий раз после таких посиделок их недовольство поддержанное товарищами растет.

— Есть предложения как нам оттянуть конфликт с личным составом?

— Нам нужны реальные боевые столкновения. Желательно с алотарами. Иначе рано или поздно их недовольство твоей постоянной защитой серокожего населения повернется против нас. Не организованно, нет, такого мы не допустим, но даже маленький спонтанный конфликт сможет разжечь пламя.

— Ты тоже считаешь, что я создал сильно мягкий режим для коротышек?

— Да! — был его ответ.

— Но ведь ты понимаешь причины такого моего подхода?

— Да!

Вот и соображай тут, как хочешь! Вроде как будет следовать за мной, потому что 'понимает'!

Потом он нам с Валком поведал о карьерном росте в особых воинских отрядах типа его 'избранных'. Десяток лиромов, фактически их там двенадцать, делится на тройки, у которых боевая слаженность и взаимозаменяемость тренируется с детства. Если происходит убыль личного состава, то предложенного кандидата от клана испытывают всем десятком. Ведь им вместе жить и возможно умирать. В случае масштабных военных операций, как правило, при обороне, за пределы гор волосатые лиромы редко выходят, происходит назначение десятника в сотника ополчения клана. А остальные бойцы распределяются в сотне уже как десятники. Так что, с сержантской деятельностью лиромы знакомы и имеют в этой области немалый опыт.

Заместителем Мартината, как я уже знал, являлся Ругат. А уже на замену Ругата готовился Третак. Именно тот самый безногий лиром. Так мы подошли к изначальной причине столь занимательного рассказа. Я просил Мартината поведать мне об этом побратиме. Так же нам было донесено о наиболее частых, в связи с его умениями, заданиях Третака в прошлой жизни. Это охранение в походе, взятие и допрос языков. Военная разведка, типа.

И как все замечательно складывается то! Если не принимать в серьез тот факт, что лиром из практически архаического средневекового периода своей цивилизации. Ну, ничего — там, где проблему нельзя решить в лоб, нахрапом, буду обходить ее с заду, с тыла, то есть.

Спросил мнение Мартината по поводу назначения Третака начальником внутренней безопасности. Будет выявлять не очень лояльные к нам частицы в нашем новом, зарождающемся обществе.

Мартинат задумался. Было видно — сначала идея его обескуражила, а потом он начал все больше проникаться к ней с симпатией.

— Если ему в помощь дать кого-нибудь из знающих здешние технические возможности…. А с народом он справится. Первое время поможем, и я, и Ругат. Есть еще вопросы с планированием действий. В чем будет заключаться конкретно его служба? Это ведь не выход в рейд! Тут мы не имеем никакого понятия.

— Конечно, поможем, будем вместе решать проблемы. Вон и Старик тоже готов, — я глянул на Валка.

Зажужжав приводами своей тележки, он только перевернулся из положения 'верх ногами' в положение 'на бок'.

В общем, согласен. Даже наверно и рад будет поразглагольствовать. Да и опыта в интригах у него должно быть много.

— Главное начать работать, а там уже будем смотреть, что и как. Кроме того, Брюс Ли будет с ним работать.

Опять жужжание приводов, очередной переворот тела Старика, сейчас уже в нормальное положение, когда голова сверху, а все остальное соответственно снизу. И вопросительный знак по нашей внутренней связи. Большой такой и ярко-красный.

— Пока получилось только короткое общение. Очень короткое! — добавил я.

Овальное, как футбольное поле помещение. И стол посередине, такой же, без углов и длинный, с утолщением в головной части в форме, наверное, гриба. Или члена, полового, если фантазия позволит представить. Мне позволила. У коротышек все навыворот, особенно дизайн. Вокруг суетились серокожие из команды Усевы, проверяли работу аппаратуры для работы в режиме видеоконференции.

Вошли, расселись во главе стола. Там где утолщение, в общем! Вытянули ноги — чертова низкая мебель. С нашим появлением гвалт разговоров, сильно усиленный авто-переводчиками, утих, все смотрели на нас. Мартинат кивнул одному из лиромов, находящегося здесь же с половиной своего отделения, рассредоточенного по помещению.

Старик, захватами отпихнув стул, долго устраивался, ища приемлемое положение тела.

Молча всматривался в лица находящегося передо мной народа. Долго. Так долго, что все без исключения под моим взглядом начали нервничать.

Я ждал доклада от группы вояк, вылетевшей на одну из баз. Не хотел начинать без оного.

С одной стороны стола расположились серокожие, с другой соответственно представители из остального сброда нашего общества.

Наконец пришло сообщение, что все готово, ждут дальнейших распоряжений.

Но сперва надо тут кое-что поправить, картинку немного улучшить.

— Парам, — обратился я к бородачу, с опухшей одной стороной лица. Фиолетовой! — Объясни мне причину конфликта со своим стажером!

— Да он тупой как полено! — вырвалось из него клокочущее негодование.

На это объект обсуждения, тот самый здоровяк встал, и по своей грузной манере двигаться — не быстро, но целенаправленно, тут же отправился обходить стол.

— Стоять! — вдруг, по знаку Мартината, рявкнул лиром, командир нашей силовой поддержки.

Защелкали затворы автоматов остальных бойцов. Типа они не готовы были к стрельбе. Ага!!! Но, думаю, иногда лишний раз дернуть затвор бывает очень полезно!

И отделение выбрал из тех, кто участвовал в бою за верфь. Против меня идти — они еще сильно подумают. Все-таки совместное участие в бою делает нехилые скрепки. Тут Мартинат был прав. Сейчас главное, что бы бойцы ни сплоховали и не понесли отсебятину, без приказа не начали стрелять в алотаров. Если ситуация эскалирует, конечно.

Крепыш остановился, с некоторой нерешительностью осмотрел бойцов и направленные на него автоматы, потом перевел взгляд на меня.

Смотрел он из под густых бровей — глаза глубоко посажены, видимо, из-за толстой лобной кости, доминирующе нависшей над его лицом.

— Сядь на место, — Спокойно проговорил я и, подождав когда он, так же медленно, размеренно двигаясь, снова сядет, добавил: — А теперь можешь снова встать и дать Параму в ухо!

Ага, сейчас уже не хочет. Гордый, типа.

— Значит, не хочешь? Хозяин барин! И не говори потом, что я тебе не давал возможности ответить на оскорбления.

Вообще интересный тип этот бывший раб, и пока единственный, кого удалось найти среди невольников с профессией инженер оружейник. Специалист по стрелковому вооружению, кстати. И из мира, уже вышедшего в космос.

Отчетливо видно, что Никор, так звали крепыша, сдерживал себя с превеликим трудом. Казалось, вот-вот психанет. Похоже, сопровождающими качествами медлительности в его движениях являлись рассудительность и здравомыслие. И еще был он от природы невероятно сильным. Все вместе взятое позволило ему возглавить банду на одной из баз планеты. Группировка Никора Оружейника была какая-то правильная, в злодействах не замечена и поэтому он остался жив и даже взят на повышение, так сказать. Без его на то согласия, стоит тоже упомянуть. Не до жира нам сейчас. Получил задание, будь добр выполнять.

Подключили экраны видеоконференции, во множестве развешанные по стенам с самыми разнообразными рожами новоиспеченных руководителей на базах. Единственным серокожим из них был Каштела, назначенный временно начальствовать над алотарами на кораблестроительной станции. Ему в поддержку, что бы случайно не оступился, там находились Ругат и Усева. Ну и, конечно же, достаточное количество бойцов.

— Это наше первое с вами расширенное совещание. Начну я его, к сожалению, с плохого. — открыл я заседание.

На большом мониторе, расположенном напротив меня, тройка бойцов целила в связанного серокожего, и в стоящего с ним рядом бывшего невольника, его стажера.

— Приговор привести в исполнение! — скомандовал я.

Голос выказал неровность, шероховатость и получилось немного с хрипотцой, обычно не свойственной мне. И, кажется, на это все обратили внимание.

Прозвучали выстрелы, тела пали. Командир отделения, лиром подошел и, пощупав пульс, сказал в камеру наблюдения, что приговоренные мертвы.

— Алотар являлся зачинщиком драки на станции. Другой казненный, гражданин Гингбара не счел нужным придерживаться правил поддержания порядка и являлся подстрекателем избиения своего бывшего серокожего наставника. Оба были сосланы для исправительных работ на поверхность планеты, — я прервался, осмотрел присутствующих, пробежался по лицам на экранах. — А теперь представьте — что произойдет, если я начну следовать только моим собственным сиюминутным желаниям, как это пытается делать каждый из вас?

Смотрят вниз. Это серокожие. А вот остальные… по-разному. Пока не понять, в общем. Надо разбираться с каждым по отдельности.

— Кто из всех вас тогда выживет? — получилось тихо, но очень зловеще, как мне показалось. — Если кому-то все еще не понятно — мне насрать на власть, и тем-более на серокожих вместе со всеми остальными. Я просто хочу жить! И жить не рабом! И если кто-то своими действиями, обдуманными или необдуманными, не важно, будет мешать этому моему простому желанию — он умрет!

Тишина! Теперь уже все взгляды вниз.

Я ведь совсем не играл. Пожалуй, хороший политик, и оратор из меня не выйдет. Скорее наоборот. Сейчас я говорил совершенно искренне, не волнуясь о том, что бы сделать эффект, повлиять на кого-то. Но до народа, вроде, что-то там дошло, даже Мартинат, кажется, проникся, хоть к нему моя речь и не относилась.

— Встать! — по моему знаку вдруг громко рыкнул лиром из охраны.

Заскрипели стулья, кое-где опрокинулись, все поднялись. На лицах у многих прострация, ожидание страшного и неизбежного наказания. Крепыш, оппонент Парама, поднялся последним. Ему свойственная медлительность или специально? Пока тоже не понять.

На базах, судя по настраивающимся камерам, тоже встали на ноги. Правда, не все. К этим умным, кто остался сидеть, тоже надо особо присмотреться. Как мне кажется, то, что они остались сидеть, является положительной стороной этих личностей. Нахрен мне всякие жополизы?

— Чего стоим? Теперь рассаживайтесь по своим отделам, рядом с теми с кем работаете, — сказал я, как уже давно решенное и обговоренное дело. — Будем слушать доклады о проделанной работе, а также принимать задачи. И в заключении расскажу о моем видении будущего планеты Гингбар и всех нас.

Все замешкались, начали осматриваться, но потихоньку пришли в движение и начали с некоторой показной брезгливостью смешиваться.

Смотря на эту толкучку, развлекался на полную. Ведь взрослые все, и опыта жизненного у многих не отнять, а вот сейчас, в этой ситуации, когда у них отняли самоуверенность, ведут себя, как на базаре потеряв кошелек.

— Гироа, давай, начнем с тебя, — обратился я к нашему главному строителю, — и, увидев, что он пытается подняться, опередил его разрешением говорить сидя, потому, как ранен.

Пилот-строитель пощелкал по дисплею своего планшета, прокашлялся и начал доклад:

— Созданы, три новых отделения, и одно по спецпроектам. Начаты проектные разработки по строительству сборочного ангара на верфи для летательной техники не военного применения. В том числе и летательных аппаратов 'Строителей'. Уже сейчас мы имеем в них огромный недостаток в связи… — он прокашлялся, и почему-то глянул на Парама, — в связи с пополнением кадров. Дальше… снова начали работать по проектам расширения центральной станции. Готовим создание области отдыха с оранжереей и парком. Также спецпроект! Будет готов к эксплуатации в спланированное время.

Так называемый спецпроект пока для большинства, как большой вопросительный знак — светящийся посередине комнаты. Пускай потешат свою фантазию. А мы посмотрим на них, полюбуемся этими любопытными рожами.

И ведь совсем не скажешь, что Гироа неотесанный пилот-строитель, постоянно против любой власти. Говорит нормально, к отчету приготовился…. Ну чем не министр строительства?

Ситуация сыграла с ним ту забавную шутку, что и со многими в этой галактике. Взять того же Наполеона, например. Так и остался бы пушкарем офицером, не сведи ситуация все в один непонятный узел.

На поясе у него кобура с пистолетом. Единственный у нас алотар с правом носить оружие. Уже не раз замечал косые взгляды на пистолет Гироа от серокожих. И не зависть, нет, скорее непонимание себя самого виделось в этих взглядах. И надежда, что все же обойдется!

— Как срабатываются новые члены твоей бригады?

— Конфликты есть, но пока, справляемся, — здесь сухо, приготовленная фраза заранее.

Это немного наша с ним игра. Он рассказывает, только то, что считает необходимым, а я практически все зная из других источников, делаю вид — все нормально. И он, в тоже время, прекрасно знает о моей осведомленности.

Ну и разбавляем мы его бригаду уравновешенно, сильно не упорствуя. И кандидатов в стажеры отчисляем сразу, если Гироа не справляется и уже готов применять пистолет. Но и понимание о сложившейся ситуации у него и его нескольких единомышленников среди серокожих друзей из бригады присутствует. Так что там сильно не вмешиваюсь. Работают, честно сказать — хорошо работают и, слава богу.

Дальше следовали доклады других руководителей направлений нашей экономики.

У пилотов были напряги. Так как нового руководителя, на замену погибшего Сашты, я назначил не из серокожих. Ну, некого там было брать. Упертые все оказались. И в свою незаменимость поверили.

— В общем, — прервал я доклад, нового главного пилота по гражданским перевозкам, лупоглазого, того самого из двух замеченных рабов на первой станции, с которой мы начали наводить порядок. — Завтра снова начинаете полеты. Составишь график вылетов, в этом помогут диспетчеры. Все, как и договаривались — серокожие пилоты вылетают только в сопровождении двоих стажеров. Первое — восполнить недостачу делитиума на станцию-накопитель Чужих. Это пока будет приоритетом грузового потока.

Нелеган, так звали пилота, немного склонился, давая понять, что инфу принял. Так он реагировал часто, остаток благородного сословного его прошлого.

Потом пошли доклады остальных заведующих отсеками. Все, ссылаясь на сложные отношения меж серокожими и бывшими невольниками, оправдывались. Много у них задач, типа, надо бы урезать! Ага, сейчас!!!

Повторил товарищам, что все руководители лично отвечают за каждого серокожего специалиста. И отвечают головой, потому как спецов у меня не много, и учиться у них надо очень и очень… до хрена, в общем, надо учиться!

В помещение зашел Брюс Ли и скромно остался стоять у дверей. В зале нависла тягучая тишина. Многие серокожие, казалось, как-то уменьшились, сжались, сделавшись еще компактнее по сравнению большинства остальных в помещении.

Не серокожие же представители общества наблюдали больше с любопытством. Ведь и их лично могла постичь такая же участь стать киборгом, но вроде как пока обошлось!

Сейчас на поясе каратиста-танцора висела коробка ИндиКа, и кнопки наушники в ушных раковинах. В общем, дополнили его техническую оснащенность.

Раз киборг соизволил появиться, значит все в норме и можно начинать.

Дал сигнал ребятам Усевы на включение прямой трансляции на все базы и станции.

— Многие из жителей Гингбара задают себе вопрос: раз мы свободные, то можем выбирать, чем заниматься и куда направляться. Нет, настолько мы все, я повторю, МЫ ВСЕ не свободны. У нас есть очень большие ограничения. И если мы по чье либо халатности или же дурости допустим скатывание в хаос, то нас снова заставят делать то же, что мы все в той или иной степени делаем сейчас. Но уже, без каких либо перспектив в будущем. Сейчас перспективы у нас есть, и не малые.

По расчетам, проделанным серокожими, наша планета имеет ресурс воды, при потреблении его населением в один миллион хватит на приблизительный срок в триста пятьдесят тысяч лет. Эта цифра рассчитана на коэффициент увеличения путем естественного прироста населения и также использования воды в промышленных и сельскохозяйственных отраслях для поддержания достойного существования. Кроме того существуют очень эффективные технологии промышленного производства кислорода не требующие больших затрат энергии. Так что цифра может увеличиться многократно. И это означает, что на Гингбаре можно создать вполне комфортное существование. И оно того стоит судя по другим богатствам планеты. И тут же возникает самый главный вопрос — как мы все здесь недобровольно оказавшиеся будем строить нашу жизнь? Будет она комфортной, построенной на совести или мы пустимся во все грехи, из-за накопившейся у нас ненависти? Если настанет хаос, то придут другие и все равно заставят нас работать, только уже по их правилам. Нам дан шанс, не только построить свое приемлемое существование, но и сделать эту планету кусочком рая.

Так уж случилось, что именно я оказался тем, кто сейчас диктует правила жития. И пока я не вижу, как можно обойтись по-другому, поскольку сам хочу жить и жить свободным и в комфорте. Также жить с чистой совестью, оплатив счета всем, кто имеет причастность в попытке превращения меня из человека в подобие машины. ВСЕМ!

В горле пересохло, я прервался, осмотрел народ за столом и немного успокоился. А то злость, бушевавшая во мне уже пыталась вырваться из под контроля. Очень уж эмоционально я говорил последние предложения. Вспоминая те чувства, когда был заперт в собственном сознании.

А народ за столами молча переваривал мои откровения. Да, это были, действительно, откровения. Я говорил то, что думаю. И не готовился заранее. Просто, считал, что наступила пора высказаться, поставить вектор нашего направления и уже, потом оценить, как оно придется моим подчиненным — по нраву, или же они будут считать по-другому. И сразу вычислять дебилов, не желающих понимать простые вещи.

— Теперь по вопросу пожеланий многих, если не всех на отправку домой. Даже если у нас в будущем и появятся корабли, способные на межзвездные путешествия, мы просто не сможем удовлетворить желания всех. Нас здесь почти двадцать тысяч. Средний корабль, что доставляет сюда живой товар, способен взять на борт от силы пятьдесят разумных. Других кораблей нам просто не дадут и не продадут. Да и эти надо еще постараться получить. Потому я и говорю, что мы только частично свободны. Или мы выполняем принятые друг перед другом обязательства по невыезду, или мы скатываемся в хаос.

Но мы можем договориться, и нам привезут наши семьи. Естественно только тех, кто пожелает такой участи их родным. Если мы построим здесь достаточно комфортную жизнь, то почему бы и нет?

Постепенно будем разрабатывать, и вводить систему поощрений для инициативных и работающих граждан. Разрабатывать правила поведения, контроля и прочих нужных структур для построения государства. Без этого думаю никак не обойтись. Так что если у кого появятся предложения, вносите через своего начальника базы или бригадира. А уже он передаст их на наше рассмотрение.

Теперь по поводу Алотара и его жителей. Они нам всем должны и должны много. Есть ли у них, чем расплатиться? Да есть. И это мы будем у них требовать и брать. И сила вместе с возможностью у нас для этого есть. Кроме того, у нас на базах появилось, и дальше будет появляться очень много вакантных мест по трудоустройству. Скоро начнем свозить всяких там серокожих президентов, генералов и всех остальных нехороших алотаров на перевоспитание.

Но сразу хочу предупредить — никакой отсебятины я не потерплю. Каждый серокожий виновен, но большинство виновны относительно и поэтому казнь понесут только верхние эшелоны власти на Алотаре. А все остальные только выполнявшие приказы будут отрабатывать.

Теперь по нам! Кто не хочет работать, пойдет на вечный отдых. Кто нарушает правила порядка, идут на вечный отдых. Кто подрывает установленную власть идет гулять по поверхности планеты. Я знаю что жестоко, но я никого упрашивать не буду, пока не установится порядок, и мы не заживем нормально. По этому вопросу все. И надеюсь, каждый прогонит мои слова по своим извилинам и придет к разумному решению своего дальнейшего поведения.

И еще хочу добавить — просто работать нам сейчас не достаточно. Нам придется много учиться. И учителя за некоторыми исключениями будут у нас алотары. Других просто нет.

Фу-х! Вроде все сказал, о чем думал.

Теперь остается ждать реакции тех, кому и предназначалась некоторая часть этого послания.

 

Глава 37

Нет, они явно тупые. Серокожий товаровед, здесь в роли заведующего продуктовыми складами вместе с прикрепленными к нему стажерами. Эти двое тоже что-то совсем не догоняют, чего я от них требую. Мне нужен рис, а не горох, что мне притащили.

Ничего не остается, буду пробовать на зуб и этот цвета жидкого поноса экземпляр алотарской крупы. Уже перебрал кучу различных сортов, а чего-то по вкусовым качествам похожего на земной рис так и не нашел. Заставил отварить немного и этого 'гороха' на пробу.

Интересно получается, по форме горох, горохом, а на вкус чем-то действительно рис напоминает. И в отваренном виде остается рассыпчатым.

Так и работает наше восприятие — главное чтоб внешний вид соответствовал. Стереотипы, будь они не ладны, мешают постоянно.

Находился я в складском отсеке, а точнее в отдельном небольшом помещении для местных бывших начальников. Все продукты с Алотара. Деликатес, и иногда для местного бомонда напоминание о родной планете. Хорошая кладовка, в общем. Не очень, правда большая, но и того для моих целей достаточно.

Сначала хотел здесь под видом инспекции поговорить без лишних глаз и ушей в виде камер наблюдения и микрофонов с некоторыми из моего ближнего круга. И когда начал осматривать стеллажи и холодильники, решил сварганить что-нить вкусное и друзей угостить. Умел готовить всего несколько блюд, и из них хорошо, только одно — плов. И сразу столкнулся с выбором правильных ингредиентов этого блюда.

Когда, наконец, разобрался с вопросом продуктов для будущего званого ужина, прикатил Старик. Пока он устраивал положение своего тела, несколько раз переворачиваясь, ища наиболее удобную позицию в пространстве, я услал складских работников из помещения. Хоть с Валком и мог общаться путем нашей встроенной электроники, но не хотелось иметь еще кого-то в поле зрения.

— Есть какая-то причина встречи именно здесь? — он покрутил глазом по полкам и дверкам шкафов.

— Да, она есть. Можно было бы, конечно встретится в туалете, или в личных апартаментах, но я решил совместить, так сказать, полезное с полезным. А то не поймут нас, если мы будем подолгу, например, в туалете заседать!

— Ага, догадался, значит! — сощурив, и престав вращать глазом, сделался серьезным Старик.

— А что тут догадываться? Если даже тупые серокожие генералы додумались до таких простых вещей и не установили камер наблюдения на первой нашей базе. Подозрения имелись всегда, проверять просто времени не было. И тебя отвлекать…. Тоже, та еще процедура. Брюс Ли, в общем, обнаружил, и раскопал весь узел.

— Конспиративная сходка на складе деликатесов, значит! — засвистел Валк в своем непотребном смехе. — Сколько я не пробовал, так не смог до сознания нашего артиста достучаться. Рассказывай, как получился контакт с ним?

— Вот смотрю на тебя и иногда дивлюсь — высшая цивилизация, прогрессоры…, а простого совсем и не видишь. Нет даже не так, может, и видишь, но не замечаешь… увиденного не чувствуешь совсем. Может быть, поэтому ты из высшей цивилизации, весь такой ущербный перед, еще не столь развитыми и архаичными расами? Не поэтому ли тебя потянуло на прогрессорство? Я ведь вижу как ты 'балдеешь' от прямоты и бескорыстности лиромов. Ладно, это сейчас не важно. С Брюс Ли дела обстоят просто и одновременно сложно — Самостоятельно на контакт он выйти не может. Там преграды нехилые. Ты сам об этом говорил — 'сломать их — сломать сознание'. Но есть лазейка в обход, так сказать. Например, использовать сканирующий луч для передачи личной информации. И не напрямую, так у него не получается, а применить для этой цели какой-нибудь нейтральный прибор, способный принять информацию.

— А ты значит самый хитрый и все сразу разгадал! — Старика, похоже, мой слегка иронический наезд немного задел. Но у нас с ним такие подначки случались постоянно. И как ни странно, обиды не возникало. Мы делали общее дело, и были достаточно умны, наверно, не искать сиюминутных удовлетворений из мелочного, пустого, из житейского. И даже наоборот, казалось, таким образом, мы отдыхаем, изводим на нет возникающие друг к другу подозрения. — Говори уже честно, что киборг сам тебя подвел к этому 'открытию'. Хоть иногда ты и можешь удивлять, но только не талантами в области естествознания и вообще научной деятельности. Даже твои уравнения и то красивы только лишь непониманием чувства меры и порядка. А пользы в них ноль.

Ведь, завидует! И бурчит поэтому. Закостенел, хоть и пытается казаться эксцентриком.

— Хотел я поговорить о том, что мы с тобой лично будем делать, если все же хозяева проекта 'Гингбар' пойдут по другому пути? Имею в виду, совсем по-другому, где мы с тобой будем лишними!

Его лицо, и так казавшееся угловато-квадратным, особенность его расы, приобрело еще более отталкивающее выражение. Этакий обтянутый смуглой кожей ящик с впавшими глазными отверстиями, поблескивающими оттуда решимостью.

— К такому повороту действительности я готов.

— Я знаю, что ты приготовился. И даже знаю, что в критический момент твоя воля не дрогнет. Терять тебе нечего. Как впрочем, и мне. Вот только вопрос у меня к тебе нескромный — когда ты хотел о своей подготовке мне доложить? — такой, вроде и полушутливый тон, но я совсем уже не шутил.

Где то глубоко в сознании мелькнула мысль о своей полнейшей глупости, потому как Старик, если сейчас захочет, легко свернет мне шею. С его телегой-роботом я даже будучи облаченным в экзоскелет не совладаю.

Мысль мелькнула и сразу пропала, не оставив следа. Очень уж момент был сейчас серьезный для всякого рода сомнений в адрес собственной умственной полноценности. Не до этого сейчас.

— А зачем? — просто спросил Старик, без всякого намека на агрессию.

— А затем! — Так же расслабившись, наставительным тоном, продолжил я. — Что, доложив мне о своих подозрениях в нашей некомпетентности противостоять силам извне, я бы отдал тебе поручение, тайно заминировать склады с антиматерией не только на этой станции, но и всех баз и станций контролируемых нами. Ты пожелал, в случае чего, хлопнуть дверью! Я же уходить просто так не намерен, и если другого мне не дано, то хлопать буду не дверью, а всеми дверьми до коих успею дотянуться. И, кроме того, осознав и взвесив все возможные потери, коммерсанты примут более дружелюбную позицию к нам.

Очень эмоциональное противостояние взглядов — глаз в глаз. Недоделанные мы оба робота, блин!

Старик отвел свой вдруг наполнившийся влагой не моргающий взор. Глубоко вздохнул.

— После твоего прокола с Нерагой, я стал подозревать в некомпетентности каждого, — и немного сникнув, пробежав взглядом по помещению, добавил. — И в своей собственной некомпетентности тоже. Это невозможно передать, что я пережил все эти годы. И у меня исчезла ненависть, которая двигает тебя вперед. Совсем, понимаешь?

Он помолчал, справился с наплывшими эмоциями и продолжил:

— Валки имеют одну особенность — они за долгую свою историю научились контролировать эмоциональные внутренние конфликты. Я еще ни разу не встречал более уравновешенных особей из других рас. Поэтому многие из нас, по молодости лет и стали такими неравнодушными к другим расам, которые свободны в их проявлении эмоций. За эталон вдруг мы взяли очень противоречивые и этим якобы пророчащие успех особенности Землян. Поэтому многие из моего народа и устремились в общество прогрессоров. И вот оказавшись в том положении прикованного недоделанного киборга, только древние знания и практики моего народа меня спасли от помешательства. Поэтому я вообще еще жив и теперь разговариваю с тобой на равных, не как умалишенный. Сейчас же я снова отошел, снова принял не мой образ. Не образ истинного Валка. Образ эксцентрика, в котором легче пережить эти тревожные дни. Я знаю, как это выглядит со стороны, но это моя малая слабость, на которую, после всего пережитого я имею право.

Пауза. Я перевариваю откровения Старика, а он борется с тем что бы, похоже, удержать свои эмоции в рамках. В рамках традиций его народа, как я понял. Или он решил, что сейчас минута откровения? Ведь не зря наши земные попы многие сотни лет практиковали ритуал исповеди. Наверно многим помогает!

— Кто он, Брюс Ли? — прервал затянувшееся молчание Валк.

— Очень уж он тебя невзлюбил, похоже! И мне кажется, есть причины. Ты пытался его себе подчинить. А он ничего не забывает. И все что вокруг происходит, документирует. Я тебе об этом говорю, что бы напомнить тебе, что мы все сидим в одной лодке, и в принципе, не важно, кто у руля. Главное что бы рулил в нужную сторону. Если я не справляюсь, помоги советом. Или как Мартинат, например, во многом со мной не согласен, но молча делает свою работу. Потому что умный, и знает — сам за рулем не справится. Да, думаю, и желания у него особого на это нет. Какая разница, на каком месте в этой лодке сидеть? Если ко дну все вместе пойдем! — я прервался, наблюдая за реакцией Старика. Реакция, нормальная, считаю. Внимает информацию, свой новый образ не выказывает. — В общем, с сегодняшнего дня делаешь планомерные вылеты к базам с ознакомительной миссией, как бы, и программируешь тамошние реакторы, и баки с антиматерией. Об этом должны будем знать только я и ты. Ну еще может быть Брус Ли. Да, еще, подрыв, в случае чего, сможем произвести только мы с тобой. Вдвоем. Получишь коды для этого, — и усмехнувшись. — Не думай что ты один такой умный. Я тоже много работаю.

— Теперь по видеонаблюдению, — продолжил я, — информация выходит на главную антенну станции и в довольно сложной форме скрытности, маскируясь под сигналами алотаров, уходит на накопительную станцию. Артист, передал мне все отслеженные параметры. Хитрая система, в общем. Но не для умных киборгов, как оказалось. И я подумал, мы получаем возможность через этот сигнал проникнуть к управлению станции чужих.

Ну, вроде возвращается суть Старика Валка, что был до последних событий с участием Нераги. Он немного скептически посмотрел на меня:

— А зачем нам их автоматическая станция? Чего мы этим добьемся?

— Наверно ничего. Но! — я поднял указательный палец вверх, — никто, я повторяю, никто не должен безнаказанно проводить силовые акты против нас. Они попробуют нас на зуб, а мы в ответ. Все просто. Ничего не изменилось со времен древних. Напали, так будьте добры ожидать обратки или платить контрибуцию. Мне кажется, совсем не правильное состояние дел, если покупатель полностью контролирует ситуацию. Сотрудничество должно происходить на взаимовыгодной основе. Это мое мнение, и я знаю, что оно верное. Значит правда на нашей стороне и чужим придется выворачиваться, что бы отстоять свою неправду. Будет повторная силовая атака, взорвем, сначала их накопительную станцию. А потом они, как мне кажется, просто поймут — что не выгодно. Мы ведь сможем еще взорвать все базы. А это уже немалые потери, их хозяевам из СБЧ очень, думаю, такое состояние дел не понравится.

Старик долго, слишком долго пребывал в состоянии, когда можно только строить планы и мечтать об их исполнении. Это наложило определенные тени на его характер. Стал чистым теоретиком. И все конкретные действия вызывают у Старика нескрываемый скепсис. Даже если он внутренне с такими решениями и согласен. И как он вообще решился на идею подрыва этой станции, если все у нас пойдет наперекосяк? Придумать то придумал, но и провел необходимые и вполне конспиративные телодвижения для их реализации. Не все, значит, еще потеряно с теоретиком Валком. Интеллигентами не рождаются, интеллигентами становятся. Также, думаю, это работает и в обратную сторону.

— И еще один немаловажный аспект. Я четко говорил, что все, кто связан с моим видоизменением, понесут должную кару. И между нами, если Чужие и думают, это будут только серокожие, скажу, что они глубоко ошибаются. Кару понесут все! Или заплатят. Это уже будем рассматривать в отдельном порядке, если доживем до того момента. Еще одно отличие, меж нами и ними — нам терять нечего, кроме разве что жизни, на которую, я, так же как и ты, много не ставим. А вот чужие, вместе с алотарскими элитами имеют что терять. Эти различия в нашу пользу. На этом можно сыграть. Они все, работая в определенных структурах, несут общую ответственность, и прячутся за эту общность. Надо только лишь работников оттуда, из структур, вытянуть и он наш. Бюрократы во все времена были одинаковы. В моей стране были времена, когда чиновники и даже президент подчинялись бандитам, можно сказать с большой дороги. Тогда это работало на похожем принципе. Решительный, умный и бесшабашный выигрывает над таким же умным, но осторожным, и благоразумным. Вот выйдем из кризиса признания нас, если вообще из него выйдем, то и будем пересматривать некоторые точки зрения вместе с концепцией нашего поведения. А сейчас только так!

Доставили бывшего главу строительного отдела, сейчас возглавляющего сектор проектирования строительных работ.

Доставил его Брюс Ли и очень своеобразно — держа серокожего словно кутенка под мышкой. Инженер строитель пребывал в невменяемом предобморочном состоянии.

К свободно гуляющему по станции киборгу, к его ломанной походке все уже как бы и привыкли, но вид целеустремленного, без дерганий, нормально идущего Брюс Ли привлекал внимание. А когда он еще и тащит под мышкой серокожего…. Он, в принципе, и до этого вызывал у коротышек приступ страха.

В общем, как только Брюс Ли принес и свалил на пол серокожего инженера проектировщика пришел вызов от Гироа. Благо тот имел коммуникатор, в отличие от большинства алотаров на станции. Спросил о судьбе своего подчиненного.

Ну что, сказать — молодец, его люди и он за них в ответе. Успокоил я героя строителя Гироа, что жертв сегодня не предвидится, имеет место быть лишь консультация по некоторым специфическим вопросам.

А процесс доставки мне честно понравился. Своего рода эксперимент — отдать приказ киборгу и если он его примет наслаждаться произведенным эффектом на серокожих.

Подождал пока алотар немного придет в себя. Пришлось долго ждать. Увидев всех трех киборгов вокруг себя, он забыл, казалось, даже дышать. Пришлось нагибаться и хлопать по щекам.

— Рассказывай, — спросил я его, увидев, наконец, появление смысла в его вылупленных глазах. — Убивать и бить тебя никто не собирается. Нам просто нужна информация.

Подождал, когда мои слова дойдут до его понимания и продолжил:

— В общем, рассказывай все по поводу монтирования и происхождения аппаратуры видеонаблюдения.

И он серокожий рассказал….

Это всего лишь условие в договоре меж инопланетянами и серокожими. Без выполнения этого условия чужие вообще не хотели обсуждать дальнейшие дела, и в случае отказа грозились договориться с другим государством на Алотаре.

Система внутреннего наблюдения полностью инопланетного производства, впрочем, не очень сильно то и продвинутая, как высказались специалисты вроде Старика и монтировали ее опять же по четкой инструкции от чужих. Правда, когда случился переворот, камеры убрали из личных апартаментов, из туалетов, и во вновь отстроенных помещениях вообще не устанавливали. Из этого склада, например, бывший комендант в личном порядке распорядился убрать камеры. На большее новые горе-командиры не пошли. Им ведь тоже надо было знать, что происходит на станциях и базах.

Все ясно, в общем. Где-то так и предполагал.

 

Глава 38

Сидим, жуем. Вроде получилось вкусно. Правда, по вкусовым качествам и внешнему виду это блюдо существенно отличалось от земного оригинала.

Ругат уловив запах мяса, не стесняясь, забрав у стюарта поварешку, навалил себе порцию за троих. Это напомнило мне чем-то похожую сцену в одном из фильмов с толстым Б. Спенсером в главной роли.

Молча жуем, в общем. Смотрим друг на друга. Иногда все вместе на Старика. При виде того, как Валк пропихивает еду себе в горло с помощью специальной ложки с длинной гибкой ручкой, пришел к выводу, что мое понимание этики за столом надо в корне пересматривать. А потом Валк включал, какое то встроенное вибрационное устройство своей коляски, чтоб, наверно, еда в пищеводе проваливалась дальше. Каждый день у нас цирк. Даже когда пришли просто пожрать!

— Валк, — обратился я к Старику, — а почему ты не переходишь на нормальное питание и не уберешь, наконец, эту чертову кормушку изо рта?

— Нет, уж, — ответил он мне, — должна сохраниться определенная симметрия, чтоб все в моем образе соответствовало друг другу. Сейчас я уже приблизился к этому идеалу внешнего вида сбрендившего киборга. Еще подумаю, чего-нибудь добавлю. Я ведь уже давно не Валк. Я теперь новое разумное существо. Как и Брюс Ли. Да и привык уже так питаться. Вообще, полезная вещь оказалась наша питательная смесь под прозвищем 'говнянка'.

— И в чем тогда смысл поглощать продукты, не ощущая его вкусовых качеств? Так и желудок испортишь, питаясь не пережевывая?

Ответа пришлось дожидаться, пока мой собеседник не пропихнет, очередную порцию плова себе в глотку.

— Как раз на желудке и проверю, насколько говнянка полезна, — И вдруг застыл в задумчивости, так что ложка с пловом, подаваемая одним из ухватов уткнулась ему в замкнутые губы, спружинила на гибкой ручке и рассыпала содержимое вокруг. — Вот оно! То, что мне не хватает, — вдруг воскликнул Старик, совершенно не обращая внимания на испачканный комбинезон, — надо механический пережевывающий аппарат сконструировать! И ты прав, кормушку во рту буду менять. Не технологична она уже.

Будет теперь с мясорубкой во рту. Клоун.

Собрание руководящего состава и не на совещание, а на частное мероприятие, народ, похоже, настораживало. Особенно немногих алотаров среди них.

Брюс Ли тоже присутствовал. В роли истукана стоящего за моей спиной чуть правее. Почему 'правее'? А черт его знает! Спрашивал, и получал в ответ ожидаемое игнорирование моих вопросов. Но думаю, он становился справа, потому что Старик находился от меня слева. И присаживаться за стол тоже отказался. Вернее не отказывался, а просто оставался дальше безмолвствовать на своем месте.

Может, тот, кто в голове киборга и хотел что-нибудь ответить, пообщаться, да только свободы ему для этого не хватало. Общались редко, и только по делу. Я выдавал ему задачу, и он приступал к их исполнению. А иногда и не приступал.

Вот даже взять, например, поставленную ему задачу присутствия на этом мероприятии. Пока не сказал ему, приведи, что для него, оказывается, значило 'принеси', такого-то серокожего персонажа, он с места и двигаться не хотел.

Сразу возник вопрос — кого из серокожих можно пригласить на ужин через Брюс Ли. Кого из них не жалко обидеть? И пришел к выводу, что Муранда Дул, новый начальник отдела по микроэлектронике вполне подходит на эту роль. Стоит в будущем, наверно, даже ввести правило для этого персонажа — ко мне на прием, только через транспортировку киборга. Нежностью, конечно, Брюс Ли не отличался, но и существенно не повреждал свою серокожую нашу.

Получается курьез — Причастные к разработкам киборга алотары, подвергаются постоянному унижению от одного из своих детищ. Даже двоих… Я ведь тоже, хоть немного и недоделанный, но киборг.

А вообще, Брюс Ли, таскающий очередного серокожего коротышку под мышкой становится у нас обыденным явлением.

Ну, вроде поели, пора приступать…. А к чему собственно? К тому, чтобы попытаться наладить хоть какое общение между новой 'элитой' нашего общества! Иначе ведь, каждого третьего придется расстреливать. Рано еще! Да и каждого третьего? Как-то расточительно получается. Лучше погодить, и, допустим, каждого пятого там, или седьмого… Время, в общем, на правильное соотношение укажет, если сам до того момента доживу.

— А что у нас так тихо на заднем плане? — обратился я к обществу, — Может музыку, какую сообразим?

Подумал, прежде всего, об алотарах и о возможности познакомиться с их музыкальной культурой, если таковая вообще существует, конечно.

Лиромы, не все здесь смогли присутствовать — служба, переглянулись и, в конце концов, уставились на Мартината.

Он, в свою очередь скептически осмотрев помещение, все то же — в форме футбольного поля, перевел взгляд на меня. С вопросом таким — А знаешь ли ты вообще, что такое 'Музыка'?

Я не знал, что такое музыка по-лиромски, и естественно пожелал узнать.

И узнал!

Мартинат, как-то медленно, незаметно, изнутри, начал воспроизводить, сначала тихую, чуть слышимую, и дальше все возрастающую волну эмоций, постепенно превращающуюся, в вызвавшую у меня мурашки на спине мелодию, при этом искусно играя своим очень гулким тембром голоса.

Всё в зале стихло и народ замер. И было от чего. Сначала, возникший как слабый гул, недовольство мембран голоса, все больше выливалось в эмоциональное раскрытие существа Мартината. Другого… не того немногословного, коего мы все знали. Мартината чувствующего. Мартината знающего. Мартината вершителя. Понятно, попсовые технологии воздействия на окружение…. Но как использовано! И это средневековое общество?

Чудны дела твои!!!

А потом…. А потом все изменилось. Лиромы, один за другим, вскакивали и в ритме, предлагаемым голосом Мартината, начали выдавать трюки и просто танцы с хлопаньем в такт мелодии по своим ляжкам, приседаниями, отбивая чечетку, или громко стукая друг друга в красочном танце-единоборстве.

Джаз! И балет одновременно! И полная импровизация. Ведь точно ранее не отрепетировали, просто следуют своим эмоциям. Следуют власти голоса Мартината. И слов нет, одна мелодия, через вибрацию голосовых складок горла.

Фу-х! Даже и не заметил, как Мартинат своим голосом прекратил дирижировать этому безумному танцу лиромов. Концовка произошла как-то скромно, сложилось ощущение, что ожидаемо. Настала полная тишина. Без эффекта неожиданности, чем всегда охотно пользуются артисты, поклонники воздействия на психику публики.

Все присутствующие были поражены.

Мне вспомнилось, как лиромы умело уходили от выстрелов пилота Сашта. А ведь тогда это тоже был танец. Танец, посвященный ритму схватки.

— Это было больше чем просто музыка! — прервал я тишину в зале. — Какую роль играет ваша музыка в обучении твоих бойцов?

— Это часть нашей жизни. Если воин, не наделен силой, значит, он не умеет в нужное время отходить от схватки, значит, он не умеет отпускать свой разум на поиск красивого и чистого, значит, он не воин, а просто взявший в руки оружие. Такие, в моем народе не имеют право нападать, только защищаться. Потому что, нападая, они все погибнут. Они погибнут, даже если их тело и останется не поврежденным, и они продолжат своими испражнениями удобрять землю.

Интересная философия! А не поэтому ли их теснят 'лысые' лиромы?

— Ты уже упоминал о Силе. Что это?

— У нас это называют просто силой. Чтобы понять… — Мартинат задумался, обвел взглядом своих бойцов. — Правильней будет говорить о силе духа. Чем больше силы, тем способней лиром. Главное подчинить ее разуму. Нас с детства отбирают со всего клана. Многие дети потом возвращаются домой, не обуздав силу, обнаруженную в них учителем. Многие из них потом становятся искусными мастерами. Или изгоями… Такое тоже бывает. Чем больше воинов с истиной силой в клане, тем он могущественнее и народ живет лучше. Клан может себя защищать, и может жить свободно, так, как он хочет, не подстраиваясь под соседей.

Все остальные лиромы за столом, почему то опустили взоры. Нет, явно у них там что-то случилось из ряда вон, и об этом мне не рассказывают. И сам механизм отбора и отправки к богу Апрома, тоже остается для меня пока непонятным. Провинились они всем десятком, или их действительно сдали?

Осмотрел присутствующих.

Меня привлек Никор своим отрешенным видом и блестящими глазами. Он сидел рядом с Парамом, а куду деваться, и смотрел на Мартината.

Вообще-то всем передал, что наша встреча действительно частная и соблюдать своего рода установившийся регламент сидеть по отделам требоваться не будет. Но все, как бы решили подстраховаться, и расселись по бригадам. Вдруг я пошутил!

И еще я заметил, что лиромы, вроде бы из довольно архаичного социального строя, очень быстро налаживают доверительные отношения с некоторыми представителями из более развитых цивилизаций.

Не доросли они еще, похоже, до всеобщей подозрительности развитых потребительских обществ. Но и наивными они тоже не были. Просто, по моим наблюдениям, где-то в основе их культуры есть четкие нормы поведения, оценки, отделения 'правильных' от 'неправильных'. И, как ни удивительно, они срабатывают даже в нашей сильно экстремальной социологической ситуации.

Например, к Параму и Гироа, мои волосатые побратимы очень неплохо относятся. Уважая их прямоту и отсутствие трусости.

Еще у лиромов такие качества, как честность и открытость, являлись одним и тем же. Равно, как и замкнутость с неправдивостью. Отдаю им должное, именно сейчас наше умеющее мыслить окружение так и надо оценивать. Особенно мне, имеющего ответственность рулевого этой чахлой лодочки.

— А как обстоят дела у тебя на родине? — спросил я крепыша Никора. — Там тоже есть понятие Силы?

Он стушевался…. Хотя нет, не стушевался, я, похоже, просто прервал его мысли, или же какие-то воспоминания.

Он даже слегка тряхнул головой. Видимо, возвращаясь в нашу реальность.

— Нет. У нас говорят, что если у воина есть честь, значит, есть и сила воли. Эти качества не могут существовать по-отдельности, — отвечал он, медленно, вдумчиво, без запала, что обычно проявляется, когда о чести ведут речь более молодые возрастом. Он был уже не столь молод и выговаривал как бы уже ранее заученное. — Правда, это было раньше. Сейчас немногие роды могут славиться безупречной репутацией. Мы достигли выхода в космос и у нас произошли многие социальные изменения поглотившие родовые связи. А когда индивидуум один, и думает только о себе, он не в состоянии сохранить честь. И в моем роду, случалось многое…. И предательство… — Здесь он прервался, снова уйдя в себя.

Уже говорил, что не простой товарищ, больше молчит. Уже прогресс, что он хоть немного да открылся. И ведь умный, зараза. Специально интересовался у Старика…, беседовал с Парамом… Тот хоть, по своему обыкновению и старается всячески исподволь унизить крепыша. Или, как после моего выговора, просто игнорирует своего стажера. Наедине же и, получив обещание, что за неправду действительно заставлю сбрить бороду, Парам высказался насчет профессиональной пригодности Никора Оружейника все же лестно.

— А что все лиромы воины могут делать музыку как Мартинат? — вернувшись к нашим воякам, спросил я Ругата.

— Не, — лениво, в своей обманчивой манере разгильдяя, ответил мне он. — Так могут только сотники. Потому они и сотники!

Они все называют Мартината сотником. Кем он большинство времени и был в ополчении. Во главе своего десятка, как мне объяснили, он вообще редко ходил на задания.

— Ты же заместитель, и если тебе придется занять его должность…? Значит, без умения делать музыку тоже можно быть сотником?

— Да, сотником можно быть, — все также расслабленно подтвердил Ругат. Только это уже не будет сотня руководимая избранным. — И дополнил, увидев мой непонимающий взгляд… — Мы избранные — только когда мы все вместе. Если убывают побратимы, мы слабеем, если не будет командира, мы станем обыкновенными воинами.

— А избранным приходилось решать задачи не военного плана?

Здесь его расслабленность исчезла и он посмурнел, быстро глянув на Мартината. Последний же не показывал никаких эмоций. Отдал право решать, отвечать или не отвечать Ругату.

— Нас учили сражаться и жить по определенным правилам. Жизнь не стоит на месте и когда правила меняются, мы обречены, делать ошибки.

Дальше спрашивать не стал, хоть и любопытно. Надо будет, сами расскажут. А посудят, что не надо, так значит, и не буду голову забивать.

Мысль конечно здравая — узнать о прошлом всех своих ближних, и быть готовым правильно реагировать. Но для этой цели, что бы в полной мере воспользоваться информацией, надо иметь еще и постороннее мнение о персонаже твоего внимания. А этого то в нашей обстановке получить почти не реально. Личные дела на всех, конечно, будем заводить… в будущем. Пока других дел навалом.

Сам иногда удивляюсь — откуда у меня все эти мысли, анализы, предрасположенности и прочее, что раньше в моей голове не пользовалось спросом. Или, скажем так — пользовалось, но в очень урезанном виде. А сейчас прогресс, мозги вывернуло наружу, все происшествия вокруг стараюсь осмысливать со всевозможных ракурсов.

— А что у алотаров музыки совсем нет? — приковал я снова внимание публики на себя, оторвав от начинающихся тихих разговоров.

Парам на мгновение застыл, обдумывая, не кроется ли в моем вопросе подвоха, потом поднялся с намерением принести и представить нашему вниманию образцы музыкальной культуры его народа.

— Сиди! Сейчас пошлем кого-нибудь. Или у тебя нет заместителей?

А, вот это уже удар ниже пояса. Особенно, для него, со столь нетипичным для алотаров самомнением.

Но страх последствий все же удержал бородача вспылить. А может еще и начинающееся понимание сложившейся ситуации. Это уже из моих позитивных надежд насчет него!

Парам, замер, потом посмотрел на своего, назначенного мной заместителя Никора, и с упрямым, даже несколько мстительным видом скомандовал ему пойти в отсек оружейников и принести флэшки с записями музыки.

А теперь все перенесли взгляд на крепыша. Любопытно же, как тот среагирует.

И я получается виновник нового конфликта. А нечего рассаживаться рядом и делать вид, что все нормально, когда консенсус меж собой еще не найден.

— Я вижу, товарищи инопланетяне, все еще не пришли к единому мнению по поводу производственных отношений друг с другом? — Прервал я нарождающийся конфликт. — Вот ты Парам, явно пользуешься доверием своих серокожих подчиненных, в сложившейся же ситуации оказываешься в совершенно смешном положении. Значит, что доверие коллектива ты заслужил своими талантами ученого, но никак не руководителя?

Сталин, точно Сталин из фильма о войне, когда-то, очень давно мной просмотренного. И как то ведь, получилось без переигрывания, естественно. Тоже делаюсь артистом, как и большинство политиков этой вселенной?

— Раз ты молчишь, значит, нам стоит задуматься о разделе твоей ответственности. Чтобы не мешать твоим способностям в поиске наилучших решений в научных и инженерных задачах. Но, это не сегодня. Мы здесь собрались для знакомства друг с другом, что бы возникающие проблемы перед нашим зарождающимся обществом решались наиболее легко и желательно без крови. Надеюсь, все с этим мнением согласны? — обвел взглядом зал, остановившись снова на бородатом оружейнике.

А лиромы, все напряглись, и начали осторожно осматривать свои зоны действия, в случае чего, разумеется.

Об этом у нас с Мартинатом, Ругатом и Стариком был разговор. Я, время от времени, буду разыгрывать еще не совсем созревшие конфликты меж отдельными нужными нам персонажами и они, значит, лиромы должны быть предельно внимательными, что бы все это случайно не зашло далеко за рамки дозволенного. То есть я шел на опережение, сплачивая их тем, что они сообща начинали сопротивляться моим вроде бы причудам. Этим я, надеялся выиграть отвлечения их интеллекта от борьбы друг против друга. Пускай настраиваются лучше против меня, но уже сообща. В начале, это главное. Что бы, значит, нашли точки соприкосновения.

Старик, в общем, убедил нас принять именно такую тактику. Для ускорения процесса сближения умных голов, так сказать. А вот дальше будет сложно.

Но у нас сейчас главное пережить 'проверки' Чужих и не оказаться снова на исследовательском столе. А для этого стоит пренебречь 'дальше' и думать только о 'быстрее'!

Возражений от Парама не последовало и поэтому, вызвав стюарда, дал распоряжение принести из отсека оружейников флэшки с музыкой.

— Ты как единственный среди нас представитель высшей цивилизации и возможно хозяев этого уголка галактики, — обратился я к Старику, после ухода алотарского лакея, — можешь нам поведать о политическом построении Федерации Планет! Они демократия?

Слово 'демократия' перевелось на множество языков, и я заметил любопытство во взглядах, обращенных к нам. Всем стало интересно, как же там, у очень развитых цивилизаций обстоит дело с желаниями о всеобщем счастье и равенстве.

' Хочешь выстроить у Чужих более благоприятное мнение о себе? Посмотрим, может и сыграет некоторую роль в будущем!' — пришло по мылу сообщение от Валка.

'Не только, надо еще и народ просвещать. Что бы знали куда идем и что не всё в нашей власти', - ответил я ему.

Потом Старик задумался. И без присущей ему во всем своем обличии ехидности. Задумался всерьез.

— Пожалуй, в понимании демократии большинства из вас скрывается утопия. Да Валки и Земляне строят свою жизнь при демократическом политическом укладе. Принципы демократии строятся на ответственности, а не на правах. И такого отношения к личной ответственности, прежде всего перед самим собой в неготовом, еще несозревшем обществе не достичь. В несозревшем обществе будет проповедоваться свобода и права индивидуума, но не его понятие ответственности. С появлением новых технологий, когда они не противопоставлены развитию социальной составляющей общества, может, в конце концов, и появиться демократия. И это, если развитие цивилизации идет равномерно, плавно, без насильственных рывков, уничтожающих накопления общественной памяти целых поколений. Равномерное развитие, как социального сознания общества, так и технологий.

Но в федерации есть и другие общественные образования. Есть даже мир с монархией. Как это ни странно. Не в этом суть. Когда центральные миры достигли определенного социального понимания, то они свободно принимают другие взгляды, если народам при этом живется нормально, без нездорового напряжения в отношениях и разумные в этих мирах не имеют чрезмерное количество искусственных преград для самореализации. Мы, например, Валки, осень древний народ. Старше большинства в Федерации. Но мы прошли долгий и трудный путь, и оказались лишь ненамного впереди тех же землян, хоть они существенно и моложе. Сначала, после первых попыток межзвездных полетов, будучи уже объединёнными множествами обще планетарных государственных структур, мы распались на кланы по экономическому влиянию. В это время было быстрое развитие технологий, в отрыве от эволюции социальных скрепок общества. Потом резко, когда мы достигли определенных границ, и экономический рост прекратился, мы впали в общую депрессию, и кончилось это, в конце концов, потерей и гибелью многих и многих колоний по добыче ресурсов. Прошло много времени, прежде чем здоровое соотношение технологии и понимания сущности использования их достигло необходимого баланса, симметрии.

Я осмотрел зал. Все внимательно слушали. Интересные расклады тут рассказываются.

— Необходимого баланса очень трудно достичь, — продолжал Старик. — Еще и потому что живем мы мало. Как и большинство рас, где-то в пределах сотни лет, если перенести на общегалактическое время. (Мне сразу пришла подсказка из моего вычислительного центра — около ста десяти земных лет.) Молодежь в своих ожиданиях и требованиях была всегда неудержима. И пока еще не одно общество не преуспело сдерживать порывы молодого поколения вырваться из общих правил, при этом не вызывая негативных реакций в своем развитии. Там тоже нужен баланс. Если молодежь в их стремлении жить быстро, так как они этого хотят, чрезмерно притормаживать, то оказывается и это ведет к заметной стагнации развития, и потом обязательно наступает взрыв и зачастую долгий пожар после. Такая ситуация приведет к прерыванию процесса накопления общественной памяти. Активных, и в тоже время благоразумных, коих всегда рождалось не очень большой процент от населения, как правило, при таких пожарах уничтожают, и наверх выходит пена, накипь, грязь. И пока эта грязь осядет, поменяется не одно поколение. И в тоже время, если упустить ситуацию с молодыми, дать новому поколению больше свободы в поиске правильного, как правило, быстрого решения проблем, это приведет к похожему результату отката назад. С появлением очень мощных вычислительных центров и с закладкой в них данных развития общества можно, в большинстве своем, предугадать появления негативных ситуаций заранее и принять меры, не мешающие дальнейшему развитию общества. Таким образом, медленно но уверенно Валки вышли в новую эру и начали планомерно изучать дальний космос, где и встретили землян. А потом и других, не столь миролюбивых…. Это событие и заставило наши расы искать компромиссы и объединиться. Мы тогда выстояли и как результат сейчас имеем одну из сильнейших и развитых сообществ в галактике.

Ну вот, опять растекся по всем темам, а конкретного материала поведал мало.

— И как работает ваша версия демократии? Из каких деталей состоит?

— Сильное чувство ответственности, как перед собой лично, так и перед обществом в стремлении к реализации заложенного природой потенциала. Есть у нас много и бездельников, куда же без них. Мы с нашим умением понимать процессы, происходящие вокруг нас, хоть и удалились от состояния животного, но не на много, как это показывает действительность. Но если бездельника не кормить, то он становится зачастую бешенным хищником, а это уже вредит остальным и прежде всего развитию. Поэтому у нас есть множество инструментов привлечь к самореализации даже ничего не хотящих бездельников. Кроме того, у них зачастую появляются очень талантливые и предприимчивые дети. Противоположность родителям частый эффект. У народа Валк и у Землян имеется сложная система оценки общественной жизни. Например, посещение музея, театра, или же лекций на различные темы из культуры, науки, просвещения, и потом участия в дискуссиях, интерактивных или же публичных, приносит гражданину пункты общественной полезности. Еще приветствуется постижение знаний и умений. Так же в воспитании детей — если дети достигают, каких либо успехов, родители имеют немалый плюс к своим пунктам. И из этих пунктов потом выстраивается возможность принятия участия в политическом голосовании. В свою очередь собственную кандидатуру на выборы могут выставить только те, кто безупречен со стороны общественной полезности и также достигших определенных успехов в практикуемом им ранее деле. Просто болтунов в правлениях на местах и в планетарном совете у нас нет. Какая либо политическая партийность у нас запрещена законом. Эта модель изжила себя и, как показала практика, стала только вредить. Еще мы смогли отделить экономику от политической деятельности. У нас нет денег, или эквивалента им. На замену пришла другая очень сложная система оценки активности граждан. Но это уже отдельная тема и возможно большинству из вас без дополнительных разъяснений понятна не будет.

Все присутствующие погрузились в свои думы. Чесали извилины. Может, кто и задумается над вопросом как нам строить отношения меж собой. Вроде все присутствующие адекватны, не глупцы. Придет время, увижу, надеюсь, результат их обдумывания полученного материала.

— А как случилось появление цивилизации Киборгов? — не отставал я от Старика, желая продолжения политинформации.

Здесь он после недолгого обдумывания вернул себе ехидное расположение духа. Явно каверзу задумал! Сволочь!

— Киборги… — синтетический голос из динамиков его тележки, подчеркнул, казалось, свое искусственное происхождение, — Это результат развития идеологии провозглашающей индивидуум как меру всех вещей. Идеологии, когда индивидуум получает право выбора, совершенно не учитывая коллективную ответственность. Он оказывается выше этой ответственности. Его стремление к абсолютной свободе отдельного разумного сводится к главной цели существования. При этом начинается искусственное конструирование индивидуума, организм и самосознание берется только лишь как основа, данная природой. Через похожий период прошли почти все миры, вышедшие на новый уровень технологий. Некоторые, прошли безболезненно, в конце концов, найдя баланс, некоторые откатились назад, а одна превратилась в Боргов.

— Земляне, например, — здесь он очень красноречиво посмотрел на меня, повращав своим глазом, — нашли очень своеобразное лекарство против появления крайностей из развития такой идеологии. Они в свое время, на одном из островов организовали колонию с правом осуществлять государственную политику. Очень своеобразное сообщество. Там со всей планеты скопился народ, с всевозможными пристрастиями и зачастую отклонениями сексуального характера.

Типа решил меня подколоть. А мне побоку… подумаешь, Земля загомосетилась…. Не моя эта планета Земля. На моей родине эти процессы только лишь начали появляться. Одни земляне справились, значит и другие совладают.

— Индивидуализм и конструирование пошло в наиболее мягком варианте, и отдельно от общего развития общества. Там кстати, тоже появились первые попытки проникновения в сознание с целью его контролировать. Слава богам это развитие было замечено и взято под контроль. Как показало потом расследование, некоторые индивиды не соглашались с тем, что они другие, как они считали, и хотели еще больше прав, в том, что бы всех сравнять и через контроль подсознания сделать одинаковыми. Разумеется одинаковыми в сексуальном плане! Много там талантливых, и в тоже время психически нестабильных особей скопилось.

— И что произошло с этим социальным экспериментом на Земле?

— Они переехали и сейчас у них есть целая планета. Они, после отказа большинства миров Федерации отдавать на усыновление детей применяют клонирование. И сейчас успешно преумножают свою популяцию. Но в целом они мирные. Только продолжают быть недовольными всеми остальными. Видимо такая у них установка в мозгах, себя видеть как новый вид, как вершину развития биологического организма. Своего рода Фашизм.

Лиромы с озадаченными гримасами начали переглядываться, в полголоса друг друга переспрашивать, и, в конце концов, Ругат решил их догадки прояснить у меня:

— А что это такое 'пристрастия сексуального характера'?

Лиромы, пожалуй, среди всех здесь собравшихся самые дремучие. Остальные все вроде поняли, с дополнительными вопросами не лезут.

— Это когда, например мужчина, добровольно хочет пользоваться мужчиной, — попытался я разъяснить проблему понимания некоторых вещей.

— А!!! — лишь воскликнул Ругат.

Остальные лиромы поддержали его соответствующим киванием голов и гулом радости, что все же не тупыми они оказались, и изначальное их понимание смысла было верным. Знакомы и они с таким явлением природы.

В общем, Ругату стало понятно. Но в тот же момент, его лицо снова приняло озабоченный вид.

— А как это, они имеют право на свободу собственной государственной политики? Как можно доверять тем, кто полностью отдался власти телесных наслаждений? Тем, кто добровольно отвергает собственную силу, данную богом?

Я бы лучше сказал природой… но, может быть природа это и есть бог?

— Так им и не доверяют! — воскликнул Старик своим механическим голосом из динамиков. — Кто же им доверит, если они сами до сих пор не решили, куда они вообще идут, и что будут делать, обретя полную свободу действий. А клонирование им разрешили только в урезанных масштабах, не больше двух на официально зарегистрированную пару. Правда, они начали с частой периодичностью разводиться и снова сводиться. Многие наши политики приходили к мнению, что отделение таких особей от основной массы общества было все же опрометчивым поступком.

— А откуда они взяли планету? — этот вопрос взволновал меня больше всяких сексуальных тем.

— После поражения цивилизация Борг решила пойти на требования от Совета Безопасности Четырех. И вот через несколько лет, вдруг, обнаруживается очень обширная колония сексуалов, как у нас принято их называть. На планете, в свое время открытой киборгами и практически опустошенной от изначального населения. Расследование показало, что это был подарок от цивилизации Борг. Такие вот в галактике шутки разыгрываются. Зачем это надо было киборгам, пока неизвестно. А может уже известно. Долго меня не было. Очень долго! — на такой меланхоличной ноте закончил Старик.

Ага, вот и серокожий стюард музыку принес.

Включили, послушали. Что-то такое напоминает… 'Полет Шмеля' кажется! Композитора, правда, забыл*. Такая немного необычная смесь, Рок-н-ролла и этого самого 'Шмеля'.

(Н. Римский-Корсаков*)

Пожалуй, всем понравилось. Лиромы даже задергали под столом ногами. Так, наверно и должно быть, если это настоящая музыка, не какая-нибудь поделка.

— Прежде чем мы продолжим слушать музыку серокожих, предлагаю попробовать еще и алкоголь алотаров, — Я сделал знак и в зал закатили телегу с бутылками и необычными моему глазу пузатыми кувшинами. Запасов, конечно, не много, но думаю, расслабить некую напряженность при нашем общении хватит.

Стаканы наполнили прозрачной, чуть желтоватой жидкостью.

Я встал, подождал, пока моему примеру последуют все остальные:

— За павших товарищей! За тех, кто пожертвовал собой, что бы мы имели возможность строить наше общее будущее!

Все молча выпили.

Потом я предложил знакомство с кулинарными традициями членов нашего такого разнообразного общества сделать обычаем. Все согласились. Кто-то искренне, а кто-то и не очень.

 

Глава 39

От корабля веером разлетелись маленькие звездочки и скоро они начали поражать цели. А я ни как не мог справиться с парализовавшим меня приступом паники. Чем больше я старался выдать, наконец, команду на открытия ответного огня, тем больше страх овладевал моим сознанием. И я против этого ничего не мог поделать.

Орудия поражены не сделав ни одного выстрела. Потом от судна захватчиков отделилась еще одна звездочка и стала быстро приближаться к нам. Искрящийся свет от нее заполонил все пространство помещения командного пункта. Звездочка неумолимо приближалась….

Я проснулся в холодном поту. Мой первый настоящий человеческий сон, а не искусственное погружение мозга в состояние иллюзии несостоявшегося киборга. И первый раз я спал горизонтально, на кровати…, без подсоединения к всевозможным аппаратам.

На прикроватной тумбочке пискнул мой ИндиК.

— Да, — отозвался я, немного осипшим голосом, все еще пребывая под эффектом приснившегося.

— Прилетел корабль работорговцев…

Вот и настал момент истины. Я даже вздохнул облегченно. Сколько можно в таком напряженном режиме ждать и готовиться, собственно не зная чего, но зная, что это обязательно будет больно?

Месяц сплошных подготовок, строительства, обдумывание всевозможных вариантов развития событий и поиска ресурсов для оптимального их разрешения.

После еще одной казни двух драчунов все бывшие рабы вроде как притихли и старались ограничить общение с серокожими. Но общение было частью их обязанностей и хочешь, не хочешь, а приходилось. Пока не знаю, как такое 'через колено' урегулирование межрасовых отношений отразится в будущем? Если это будущее вообще будет! Пока не видел других методов заставить совместно работать и, главное, учиться наших бывших невольников.

Иногда прям, кожей чувствовал, ослабь я жесткую хватку только чуточку и все пойдет под откос.

Даже лиромы иногда некоторые приказы выполняли в полном непонимании происходящего, опираясь лишь на свою привычку подчиняться авторитетам. Не мне разумеется, а Мартинату с Ругатом. С ними же следовали постоянные беседы, что бы поняли, признали мою правоту.

Иногда, правда, я оказывался в роли глупца, выслушав обратные аргументы от этих двух волосатых индивидуумов с вроде бы отсталой средневековой планеты.

Многие технологии может, и были им не знакомы, но вот чувство неправильного их не подводило. И ведь действительно, все всегда просто…. Надо только не врать самому себе и не придумывать излишние препятствия, которые сам же и будешь впоследствии преодолевать. Да, такой подход, зачастую кровожаден, жесток, но кто не играет, тот не выигрывает. А на кону в этой 'игре' моя жизнь, плюс жизни многих и многих мне доверившихся.

Пилота, того самого, что плевал в лицо теперь погибшего Сашта определил в изгои. Он отказался работать. Как мне показалось, этот серокожий всегда пытается быть в оппозиции. Не важно, кто и почему у руля. Вроде чем-то напоминает характер нашего главного строителя Гироа, но именно только лишь напоминает. Гироа искренне не признает никакую власть, и все строит на личных отношениях. Так было при серокожих генералах, так происходит и со мной. Пока я не начну делать неправильные шаги, от которых у него сложится негативное отношение к моей персоне, он будет стоять на моей стороне и работать.

Пилот же, в отличие от Гироа занимается больше показухой. Своей строптивостью лишь утоляет голод неимоверно разросшегося червяка по имени 'Эго'.

Изгоями у нас назывались товарищи, теперь проживающие в общем зале. Нерага, Марук, бывший капитан военного, еще не до конца достроенного корабля, что пытался съездить мне по физиономии, а теперь к ним присоединился еще и гражданский пилот. Они спали на матрасах у стеночки. Им было запрещено покидать общий зал. Они не стояли на довольствии и питались с подношений остальных обитателей станции. И не мылись…, а по началу, когда Нерага был один так и в туалет не ходили, поскольку уборная была за пределами зала.

А как собственно…?

Нерага, например, просто ходил под себя и от него воняло. Хорошо, что зал был большой и запах уносимый вентиляцией не мог распространяться далеко. Кроме того я строго спрашивал с бригады уборщиков за поддержание чистоты. И сказал им, что Нерага сейчас как птица в клетке, она срёт и за ней надо убирать. И уже только своим существованием она приносит всем пользу. Как назидательный пример. А в будущем вообще может запеть или, например, распустить разноцветный красивый хвост.

Благо автоматизация работы у этой бригады была на высоте, и они не сильно роптали по этому поводу.

Марук, с посредничеством и уговорами своего заместителя, задействованного на каких-то строительных работах, получил доступ к туалету с душевой кабиной. Один из наших новых вояк, с позволения командиров, после консультации со мной, конечно, согласился в свое свободное время препровождать серокожего справить нужду и помыться.

Кстати, наибольшие милостыни в виде продуктов питания были со стороны лиромов. Они ни как не могли понять смысл такой моей политики в отношении пленных. И начинали, уже было жалеть наших бомжей. Для них наказание в виде морального унижения являлось самым страшным из наказаний.

Не только лиромы, но и все наши военные стали жалеть бомжей, особенно Марука.

С Нерагой вроде бы понятно — он перерождался. Как та бабочка. Если вылупится негодный нам экземпляр, а рано или поздно этот момент настанет, то придется окончательно ставить на нем цифру ноль.

С капитаном же была другая ситуация. Он просто разуверился, как мне показалось, в правильности своей службы, что для военного должно очень болезненно проходить. И ко всему этому еще и я, в виде внешней агрессии, да еще и имеющий в общем-то правоту действий на своей стороне. Для него, скорее всего, просто нужно время на осмысление и принятия правильного решения. После пораженческого настроя в первое время своего плена он собрался, и теперь старался не терять самоуважения. Ему не возбранялось беседовать в главном зале. И зачастую разговаривал он с представителями не серокожего населения нашей станции. Спал Марук у стеночки поодаль от доктора. И к гражданскому пилоту, новому изгою, относился с некоторой неприязнью.

И когда я обедал в общем зале, как правило, в окружении побратимов, часто ловил на себе задумчивый взгляд этого можно сказать совсем неправильного с моей точки зрения серокожего.

Нагрузка на всех легла колоссальная.

Транспортные корабли вывозили и сбрасывали выбранную из глыбы станции породу в атмосферу планеты.

Дураками подсматривающими за нами Чужих я, конечно, не считал, и решил множеством различных проектов запутать, отвлечь их хотя бы на время.

Через мой настрой победить, через излучающуюся уверенность (внутри себя я был вовсе не уверен в победе) как-то приучил народ к мысли, что у нас есть все шанцы удержаться, построить свою собственную независимость. Даже серокожие, казалось, заразились этой всеобщей жаждой доказать, что мы всех сделаем.

Строился отдельный ангар для истребителей. Потому как не дело им находиться где-то. Они должны быть близко к руководству и отдельно от места их сборки.

Рылись ходы к противоположной стороне булыжника с целью выстроить там новые причалы и с возможностью парковки для более крупных судов.

Как черви в яблоке, в общем!

Не хватало всего. Установки по производству строительных материалов и химических компонентов к этим материалам работали круглосуточно. Как и народ на стройках. Пришлось сделать вахтовый метод, и рабочих привозили с различных баз. Еще и с целью их тоже заразить этим всеобщим стремлением победить. И приучить работать вместе с серокожими. Так же в процессе присматривались кандидаты для других направлений производства. Да и Мартинат иногда высматривал себе новых бойцов.

За стенкой причальной палубы в глубине нашего булыжника готовились особые помещения для проведения погребальных обрядов умерших. Здесь пришлось опять просто давать команду на продумывание новых ритуалов похорон. Чем вызвал шквал негодования и споров, особенно у лиромов. Разумом то они все прекрасно понимали, а вот сердцем цеплялись за старое, проверенное, устоявшееся. Очень важный вопрос оказался для верующих в своего бога и в их собственную миссию после смерти. Верующих, на грани можно сказать фанатизма.

— Вот вы думаете, ваш ритуал проводов в вечное служение Апрому был всегда таким, как вы мне его тут расписываете? И вообще вера в вашего бога тоже когда-то пришла, а до нее были другие верования. И тогда, я в этом уверен, были совсем другие обычаи по отношению к умершим. Вот и мы должны идти вперед, и заботиться о душе и памяти от нас ушедших. У нас зарождается новое общество и у каждого представителя найдется собственное представление о смерти и правилах погребения. Поэтому мы и должны находить новые пути проводов за грань жизни членов нашего общества. Но и учитывать привычные, каждому отдельному представителю ритуалы. Надо идти на компромисс. Потому что хранить тела умерших в холодильнике, я считаю недостойным их памяти.

Такими вот речами я успокаивал зарождающиеся в народе дискуссии, часто готовые перерасти в хороший мордобой.

Кроме того, помещение будущей усыпальницы и своего рода мессы, где можно будет воздать богам почести, или просто помолиться, каждый своему богу, решил использовать еще и для обороны.

После ознакомления с моим планом защиты наших завоеваний, лиромы первые меня поддержали, сказав, что это будет честью для погибших быть отпетыми именно в помещении с героическим прошлым.

Когда заходил разговор о героизме лиромы до неприличия становись пафосными. Такое у них воспитание, ничего не поделать и мне приходилось не сильно обращать внимание на это.

Все откровенные разговоры и совещания проходили в основном в кладовке алотарских деликатесов, где отсутствовала наблюдательная аппаратура Чужих.

В центральной рубке управления станцией все уже были на месте.

Мартинат лишь отрешенно кивнул — отметил мое появление и, судя по прижатой к уху ладони, внимал докладам своих подчиненных.

Старик работал над своим 'шифоньером'. Такое название получил суперкомпьютер размером действительно с шифоньер — сплав программного обеспечения высших цивилизаций в виде Старика и компьютерного 'железа' серокожих. Правда и там уже вовсю использовались более продвинутые наработки, взятые из найденного дохлого киборга.

Брюс Ли тоже присутствовал. Как обычно расположился недалеко от монстра вычислительной техники. По словам Валка, наш немногословный сотрудник контрразведки и вообще правопорядка очень увлеченно сканирует внутренности компа. Подумал тогда — вреда быть не должно, пусть любопытствует.

Хоть и было здесь командирское кресло с кучей кнопок и дисплеями, но не любил я там сиживать. Да и узкое оно было, под серокожего, мое седалище еле помещалось. До переделки мебели еще как-то руки не дошли. Других дел полно.

Поэтому на репетициях боевых столкновений с условным противником я предпочитал расхаживать по рубке и останавливаться непосредственно за спиной мне в тот момент интересного сотрудника. Чем зачастую заставлял его нервничать. Особенно если это был серокожий. Большинство здесь присутствующих были алотары. Других специалистов пока еще не подготовили.

Вот и сейчас остановился за спиной коротышки, главного диспетчера.

— Докладывай!

На меня вывалился ворох информации — Корабль повис не как всегда на орбите за поясом камней, а сразу рванул к нам и сейчас находится непосредственно перед станцией. И на данный момент, судя по показаниям радаров, уже стабилизировал свою орбиту. На связь, опять же, как это было в прежние прилеты он не выходит. На запрос не отвечает. Телескоп еще не навели, но картинку серокожий обещал уже скоро. Наши, дежурный шаттл и межпланетные корабли отводятся от станции. Пришельцы на эти телодвижения пока никак не реагируют.

Мартинат, наконец, оторвал свою руку от наушника и доложил, что все подразделения на своих местах, секции станции перекрыты.

Старик тоже доложился — шифоньер готов, и можно начинать концерт.

Ну что ж, приступим!

Последовательность действий уже отрепетирована, осталось только найти ритм исполнения. Уверенности у меня хоть отбавляй, а вот доверия к своим способностям не очень то и много. Вроде уже и подсмотрел кое-что у Мартината, на тренировках наших 'войск', да некоторых советов у него испросил. И одно из главных условий верного исполнения задуманного, по его словам является наличие решительности в комбинации с правильно функционирующей интуицией.

Приступили, но не мы…

На дисплеях начали исчезать символы наших орудий. Две секунды и месяц тяжелых работ исчезли. Даже матом пространство освятить не успел.

Хоть и предполагали, но жалко то как!!!

Шустро они…

Потом на экране появилась морда…

Вот как увижу подобную рожу, так сразу появляется отрицательное мнение о ней. Широкая, можно сказать жирная, и поэтому кажущаяся чрезвычайно наглой, она порождала желание отвесить ей плюху. Сразу, без предварительных разговоров.

Сглаженные кости верхней части лица, практическое отсутствие окантовки бровей, свисающие лоснящиеся щеки, и ко всему этому, выглядящий, совершенно чужеродным, прямой нос, с висячими и постоянно подмахивающими ноздрями, в виде ушных мочек.

Носоух! Или ухонос! Последнее, пожалуй, будет звучней.

— Нюхач! — пришло мне сообщение от Старика. И тут же его пояснения: — Первое военное столкновение Землян. Сейчас эта цивилизация после поражения с землянами, в политике Галактики практически не играет никакой роли. Они распылены по окраинам. Их родная планета сейчас аграрный сектор и отсталый мир. Очень, воинственная и мстительная раса, что им и мешает развиваться в положительном ключе. Главный враг Федерация, а точнее Земляне.

Мы молча рассматривали друг, друга, ждали, пока распакуется пакет алгоритма их языка для переводчика.

Первым нарушил молчание Ухонос:

— У меня задание доставить тебя, роботов… — он посмотрел в сторону, видимо прочитал заметку, — Брюс Ли и Валка в резиденцию корпорации Гингбар для переговоров! — И тут же, без паузы, как уже заранее заученное, продолжил: — В случае отказа эта станция будет разрушена. Вместе с тобой и всеми твоими дружками.

Думаю умного сюда посылать, Чужие просто постеснялись! Или не нашли… Что тоже вполне вероятно. Или же произвели неправильную оценку наших возможностей в обороне.

Переговоры, в общем захотели! Считают меня явно очень и очень неумным. Это хорошо, пусть так считают! А ведь мы-то предполагали, что будет простой и грубый захват… оказывается, нет. Им просто надо вернуть все дело в то состояние, в каком оно было раньше. Без излишних разрушений и жертв. А то, что они будут по станции палить явное запугивание. Впрочем, вполне возможно, если у Носоуха нервы не выдержат, и он отойдет от полученных инструкций.

Серокожий диспетчер прислал весточку, что телескоп нацелен, и корабль пришельцев сравнили, он действительно именно тот, что прилетал раньше. Разница в капитане работорговцев. Раньше в этой роли был совершенно другой персонаж.

Значит наемник с командой.

'Понеслась, что ли', - мысленно сказал я себе!

И дал отмашку Старику на включение своей шарманки.

От корабля тем временем отделился катер. С конвоирами вероятно.

Ждем, и молча смотрим на наглую рожу.

— Открывай ворота! — прокаркала эта морда. И ноздрями так подмахивает, сволочь.

А я просто стоял и совершенно безучастно смотрел на наемника. Трудно было, очень трудно не реагировать и хотя бы достойно не обозвать этого делягу. Но его нервозность, переросшая в бешенство, будет, надеюсь, только нам на пользу. Именно это нам и надо. Запутать, сбить с толку.

А потом и некогда стало, хотя внешне, старался так, и оставаться безучастным.

От Старика пришло сообщение, что линия связи со станцией Чужих стабильна и под нашим контролем. Идет проникновение программ в центральный компьютер. Первая преграда защиты преодолена, и так называемая 'ответка' успешно отражена.

Но это, как и предполагалось только начало борьбы. Если нам дадут время….

Потом сообщение о выявлении постоянной связи корабля пришельцев и ретранслятора на станции. Связь прервана.

И все, Старик замолк. В его сторону не смотрел, потому, как надо было 'переглядеть' товарища Нюхача. А он немного занервничал, отвлекся, отключил звук, и о чем-то, похоже, на повышенных тонах разговаривал. Но картинку и связь, почему-то не прерывал.

Тем временем катер пришельцев вплотную подошел к стыковочной станции.

Дал команду на открытие ворот.

Все шлюзы открыли створки. Начал выходить воздух.

— Ну, заходи, что ли! — обратил я внимание наемника снова на себя. Нехер там командовать, лучше сюда смотри!

О, а подмахивание ноздрей то, как участилось. Нервничаешь, дружок! Связь с заказчиком прервана, а принятие полной ответственности не всегда легко и для этого зачастую требуется время. Да не завидую я тебе! И пальнуть по нам команды не было, и сам этого сделать не решается, потому как еще нет на то требуемого бешенства.

Даже жалко его стало. Ведь совсем не знает, что делать товарищ. И прозевал время, не отозвал катер назад. А сейчас если и будет стрелять по нашей берлоге, то значит и своих тоже может задеть. А они уже начали высаживаться.

После информации о проходе наемников в первую секцию перехода дал команду на подрыв стенки меж причальной палубой и помещением будущей усыпальницы.

Ох, сколько труда на конспирацию пришлось вложить, что бы установить там орудия. Как оказалось, расчет удался, и наши контрагенты знали только о тех, которые благополучно и уничтожили.

Вот и настало время для выбора ритма отдачи команд. Математика, конечно, помогает, но без интуиции, здесь Мартинат был совершенно прав, ни как не обойтись.

Антигравы на полную мощность. Полторы секунды ожидания, казались вечностью. Теперь резкое отключение гравитационного поля на стыковочной палубе. С надеждой, что вся пыль была вынесена потоками воздуха, а камни плотно прижаты к полу, освобождая тем траекторию полета снаряду.

Цель и время подрыва определенны. Датчики показывают свободный канал через открытые створки шлюзов.

Пуск.

Первый снаряд ушел. Тик-так, тик-так.

Серокожий седевший передо мной перестал дышать. Мне кажется и я тоже.

Подрыв реактора.

Картинка с теперь уставившегося в меня ухоносом и показания датчиков исчезли с экранов.

Тугой, неравномерный, приглушенный гул нашей станции. Легкая вибрация пола.

На улице Армагеддон гуляет свадьбу.

Время, для интуиции на основе предположительных расчетов — подрыв стенки второй секции усыпальницы. И тут же, второй направленный взрыв, сметая возможные остатки от камер шлюзов. Опять процедура включения антиграва на полную и последующее его отключение.

Пуск… и молитва.

Уже было затихающий гул, в сопровождении вибрации пола снова появился. Поверхность нашей станции-булыжника повторно плавится и испаряется.

Вроде затихло.

Дышу ровно. Последствия притока адреналина проходит.

Долгие минуты ожидания открытия огня наших противников. Все застыли в преддверии гибели. И ведь никто, включая меня, не верил в удачу! Расчеты, расчетами, но у нас были только предположительные сведения по поводу энергетических щитов корабля пришельцев от Старика. Знания по космическим кораблям у него были крайне общими, то есть очень ограниченными.

Тишину этого тяжелого ожидания прерывал лишь один Мартинат, требуя докладов с постов.

Даю команду на вывод антенны с противоположной стороны станции, куда уже пробили проход и соорудили необходимую инфраструктуру для приема строительной техники и пассажирских шаттлов.

На запрос тут же откликнулись с кораблестроительной станции.

Опять томительное ожидание после запуска автоматического зонда. Коих хватало на складах. Они использовались для изучения и картографирования астероидного пояса планеты.

Наконец пошла картинка….

Народ зашевелился, появились голоса, хоть еще не столь отчетливые…

Оплавленные крылья, соответственно вместе с подвешенным там вооружением и немного деформированный нос корабля, говорил об его существенном повреждении.

Эмоции прямо заполонили центральную рубку станции.

И у меня сердце готово было вырваться наружу.

Получилось!!!

Оглянулся в сторону Старика…

'Черт!' — Старик, пребывал, похоже, в глубоком нокауте.

Глянул на Брус Ли…. Он тоже был необычен. Обильное потоотделение, наворачивающий круги вокруг орбиты естественный глаз, выказывающий совершенно не присущую ему нервозность.

Вызвал команду медиков.

Мартинат принял к сведению, и начал организовывать им свободный проход.

Черт! Черт! Черт!

Запрос с верви — Два, единственные пока двухместные и с полным вооружением истребителя готовы покинуть ангар.

Дал добро на вылет.

Запустили еще два зонда. Чтобы виднее было, и со всех сторон.

На запросы корабль пришельцев не отвечал.

— Мартинат, — начинай операцию по блакировке десанта противника. — Отдал я распоряжение.

И тут же в моем внутреннем кибернетическом табло обозначился текст:

— Отменить операцию. Противник имеет стандартную экипировку захвата станций. Генераторы защитных щитов. Без них не один наемник не высаживается на станции. Изолировать отряд путем подрыва перехода. Договариваться о сдаче на приемлемых условиях. Иначе опасность 97,3 процента захвата станции.

Я оглянулся на Брюс Ли. Теперь он одним своим совершенно не мигающим глазом уперся в меня.

Похоже, не все так просто с его самосознанием, и где конспирация, а где чистота придется еще только устанавливать. Одно радует — он приносит очень большую пользу моему делу. Надолго ли?

Странно, но именно эти скептические мысли недоверия пронеслись в моей голове в последующее мгновение. Наверно это эмоции. И я скорее неправ и надо стыдиться. Но, опять же, бережённого бог бережет! Будем посмотреть дальше, что за жук этот Брюс Ли, если он не робот?

Поверил, в общем. Дал тут же команду, на отмен силового завершения операции по пленению десанта.

А наемники, судя по периодически отключаемым датчикам на пути их продвижения вглубь станции, несмотря Армагеддону в паре десятков километров, чувствовали себя очень даже живыми и здоровыми.

Тем временем поступила информация от истребителей. Они приблизились к кораблю на дистанцию поражения и ждут дальнейших указаний.

Вот она моя ошибка. Все взвалил на себя и как тут одновременно крутиться?

— Ждите, маневрируя на этой дистанции, в случае опасности отходите за станцию! — отдача приказа и переключил внимание на Мартината.

Он пребывал в состоянии непонимания. Судя по его эмоциям. Их инопланетные волосатые рожи я уже как-то изучил. Хоть и возникали эти самые эмоции на их лицах, только когда они изволили шутить и смеяться в окружении не извещающую опасность. В остальном же были просто очень волосатыми и непроницательными, казалось бы.

Сейчас же Мартинат обозначил явное непонимание моего приказа. Он выставил свой взор на меня, и вроде бы вполне спокойно выглядящий. Меня-то уже не обманет! Это была грань, переступив ее, он не остановится.

Ситуация, была для него, и для всех нас очень неоднозначная. Здесь или-или! Это он уже понял давно. Приму я неправильное решение и все мы погибнем. В лучшем случае!

Я смотрел ему прямо в глаза и буквально прорычал:

— Выполнять!

Тут я заметил начало движения Брюс Ли в направлении лирома.

И что это? Вполне понятная и очень человеческая смешинка в глазах этого волосатого громилы. Он тоже уже изучил мои человеческие эмоции и сейчас развлекается?

— Подрыв сегмента 2/3, - отдал он приказ своим воякам.

Пол объяснил нам немного землетрясения и вскоре успокоился.

Ох уж эти лиромы. Постоянно изучают меня. Постоянно присматриваются. Понятно, что они в своем тесном коллективе с детства и чужого принять не так-то им и просто. Но насколько они толерантны, так сказать, к таким вроде бы неумехам, как я, которым еще учиться и учиться? Тем более быть вождем! А может и именно поэтому они меня постоянно тестируют? Ведь именно вождем никто из них быть не хочет.

Потом последовал приказ на подрыв сегмента 2/5. То есть отсекли неприятеля в четвертом сегменте перехода.

Захотят выжить, сдадутся. Не захотят, подорвем и их. В последнем варианте, правда, мы многое теряли. Прежде всего, теряли знающих людей пользования их оружием и тактикой его применения. Именно этого допустить и не хотел Мартинат. Он был уверен в своих бойцах и наверняка думал, что мы в открытом бою просто в силу нашего численного превосходства одолеем десант.

Мартинат искренне, хотел опробовать своих бойцов в реальном деле, несмотря на потери. Чисто средневековый подход к персоналу.

Но это мелочи… Он меня время от времени тестирует, а Ругат при этом выступает в роли политкомиссара, сглаживающего острые углы.

А может так и надо? Воспитание, так сказать!

Наконец, ожидание вознаградило нас попыткой десантников выйти на контакт.

У них и техника связи должна быть современней, да и нужно им это больше чем нам!

Но тут мне пришлось отвлечься, так как на орбите произошли некоторые очень настораживающие происшествия.

От, казалось бы, мертвого корабля вдруг отстрелилась немалая его часть и, отойдя на несколько десятков километров, вдруг превратилась в облако из миллионов кусочков.

Я смотрел на это удивительно красивое творение, отражающее лучи местного светила в поражающей воображение гамме цветов и никак не мог успокоить поднимающееся из самой глубины моего несносного естества приступ бешенства.

И ведь хоть и не верил, что удастся захватить корабль, но мечтал о том. Сам втайне от самого себя мечтал! Что, если все здесь окончательно пойдет в разнос, смогу просто смыться. Вот до чего доводят трусливые мысли, если вообще давать им шанс появиться в голове. Перестаешь верить самому себе и теряешь кроху самоуважения.

А потом на экране появилось новое действующее лицо. Оно нам доложило, что главный наемник, который Ухонос, убит, казнен своими же подчиненными, и они все ждут условий своей капитуляции.

А нахрена собственно они мне нужны, если корабль уже и не корабль, а всего лишь груда металлолома?

'Там еще очень много другого интересного', - словно предчувствуя, что я сейчас окончательно психану появилась весточка от Брюс Ли. Вовремя, если честно. Нервы уже сдают, чуть не дал команду истребителям на открытие огня.

Чёт ожил киборг, смотрю, основательно. Больше не скрывает, или действительно только сейчас нашел пути самостоятельного контроля на всех своих нервных перемычках?

Договорились! Жить работорговцы и теперь уже бывшие наемники будут. И дал слово, если дальше проколов не будет, лишь полное сотрудничество, то и жить будут относительно нормально. Правда, не сказал им ни слова о расследовании всех преступлений против граждан планеты Гингбар. Его никто отменять не собирается! Если виновны — будут отрабатывать. Если сильно виновны, то отрабатывать будут долго.

Дал Ругату в помощь группу диспетчеров и пилота шаттла для выработки плана правильного приема гостей. Ругат, вояка умный, опыта у него много, примет товарищей и упакует их как надо!

Нам же предстояло еще с другими агрессивно настроенными деятелями беседовать. Беседу, правда, сильно усложняли разные вопросы…. Откопаем мы их, например, а они окажутся просто очень хитрыми фанатиками-смертниками и как захерачат по нам из самой могучей пушки?

Впрочем, слово 'пушка', здесь как раз очень даже к месту. И как это у нас нет пушки? А экспериментальная модель Парама, коей он нас как-то пугал? И ведь вполне действующая модель! Пробовали, стреляли в сторону будущего нового перехода в глубину астероида. Очень много неописуемых эмоций получили тогда все. Следующие испытания оружейники проводили уже на планете. Так спокойней!

Да и силовые установки наемников тоже уже захотелось получить целыми и работающими. Нам еще всяких президентов из их президентских дворцов на Алотаре выковыривать. Да и Оранжерею лучше не тупо бомбить, а аккуратно 'освободить'.

Прибывший медперсонал, пришел, наконец, в отношении Старика к единому мнению. Простое переутомление мозга. Больше они в этих условиях ничего другого предложить, как объяснение не могут. Дал добро на приведение Валка в сознание.

Дали ему понюхать, думаю, нашатырь, и он заморгал. Быстро справившись с оценкой окружаемой обстановки глаз Старика уставился в меня:

'Получилось?' — пришел вопрос, по почте.

— Почти, — ответил я, только уже голосом. — И с возвращением! Если в состоянии, замени Брюса. Проследи за сохранением контроля над станцией и теми системами корабля, что сумели заблокировать. Лучше отключи там все нахрен. На станции имею в виду!

После утвердительного ответа Старика, и подождав когда медицина покинет рубку, переключился на Брюс Ли:

— Брюс, рассказывай о вооружении наемников!

Откуда у него эти знания и вообще анализ произошедшего с ним обязательно будем делать. Потом, после разгребания основной кучи дел.

Еще передал приказ Параму о подготовке орудия к стрельбе.

Брюс Ли рассказал…. Нехило, оказывается, вооружены некоторые наемники на окраине цивилизованного мира. Вооружены ли так же хорошо прибывшие к нам, предстоит еще выяснить.

 

Глава 40

Раньше команда наемников состояла полностью из представителей расы ухоносов, как я их обозвал. Так получилось, что судьба закинула их очень уж далеко от их родной планеты, и по мере убыли личного состава, пополняли теми, кто был в наличии. Это обстоятельство и сыграло с главарями банды наемников столь злую шутку. Нюхачей кончили свои же, определенно зная, что сдаваться те не будут. А жить хотят все, если есть выбор!

На момент установления связи с десантом их ряды уже основательно поредели. Оставшиеся в живых были очень даже за идею сдаться и проверить свою удачу уже в другой области деятельности. Убить они еще никого из нас не успели, а возмещение нанесенного ущерба отработают. Сам процесс сдачи в плен прошел гладко.

На корабле, правда, ситуация произошла несколько иначе. Часть наемников, что остались контролировать судно, порешили ухоносов, подозревая тех в предательстве, после отстрела одной из частей межзвездного двигателя. Но, по словам команды работорговцев, действительных владельцев корабля, такой команды никто на судне не давал. Загадка, в общем. И стоит, пожалуй, серьезно отнестись к ее разгадке. А то в следующий раз еще чего-нить там отстрелится! Хоть и нелетающая груда метала пока, но все же!

Между тем подошло время известить народ Гингбара о героической победе и заодно сделать заявления по некоторым изменениям порядка в нашем зарождающемся обществе. Долго думал, общался с представителями разных рас. Спрашивал о жизни на их родине. Старик, опять же, в политике имеет немалые знания.

Оратор из меня еще тот, но как предсказал Старик, рожу правителя должны постоянно видеть его подданные. Иначе они все чаще будут задавать себе вопрос — А кто собственно такой тот-то, и почему он вообще правит нами? И лучше, если эта правящая рожа будет молвить о позитивных вещах. Тогда можно не ждать особого неудовольствия массы. Все конечно моим цинизмом утрированно, но где-то именно так все можно описать из того, что мне поведал Валк.

В общем, собрал я отдельным указом весь народ Гингбара у экранов связи и начал вещать по прямой линии:

— Как многие может, и знали, а другие только догадывались, над чем мы в протяжении последнего времени упорно трудились — мы готовились к отражению нападения наших бывших хозяев. То есть, тех, кого у нас принято именовать Чужими. Я уже говорил — Правда всегда победит, рано или поздно. Лучше если, конечно рано. Так вот — у нас получилось как раз это 'рано'. Нападение отражено, с нашей стороны пострадавших нет, захвачен корабль нападавших, и есть пленные!

Последнее предложение я проговорил, повысив тон и, как мне показалось, с большой гордостью в интонации. Это было не наигранно, именно так я себя и чувствовал. Проделана немалая работа. Преодолены большие препятствия и сейчас я подвожу итог нашей деятельности на определенном отрезке пути. Крайне успешной деятельности, стоит упомянуть! Конечно, наш успех обязан халатностью противника…. Но все же, их возможности и наши? Даже сравнивать страшно!

Дальше я сделал паузу, наблюдая за реакцией народа на экранах.

Сначала, реакции, как таковой не было. Пака произошел перевод на разные языки… Пока они переваривали информацию…. Пока, наконец, до них дошло, что мы побили работорговцев, именно тех, кто их, каждого, сюда притащил. Пока они переглядывались…. А потом понеслось. Где-то, из непосредственных участников работ по подготовке к нападению обнимались, хлопали друг друга по плечам, открыто радовались. Где-то, особенно на базах, чьи представители не принимали участия в ротации рабочих на главную станцию, лишь приняли информацию к сведению. Там начались пересуды, да гадания, чем это им может грозить в будущем. Но большинство все же радовались. И еще взгляды многих засветились. Это было отчетливо видно. Народ был в предчувствии перемен. Больших перемен. Это не то, что там какой-то сумасшедший, недоделанный полу-робот, сделал переворот во власти. Нет, здесь все ощутили действительную веху в их жизни.

Еще были те, кто смотрит на все вокруг исподлобья. Непримиримые. Вроде бы на первый взгляд этих озлобленных персонажей надо к воякам, но Мартинат их уверенно отсортировывал. И наверно был прав. Эти товарищи годились только для одного — уничтожения! Не важно, кого и за что. Пока они не утолят свою вселенскую злобу, а это практически невозможно, они не остановятся.

В принципе, их можно понять! Если бы я сам, случайно не оказался на первых ролях во всей этой заварушке, а лишь свидетелем, где-то на одной из баз простым рабом, был бы таким же. Злость бы полностью подчинила мой разум. И наверно, я просто бы убивал, всех кто не так глядит и не так дышит, пока меня самого не прикончили бы.

Со мной стечения обстоятельств сыграли определенную роль. Это и лиромы, и Старик, да и сам Нерага сильно повлияли на мое поведение.

— Сейчас я доведу до сведения народа Гингбара о некоторых изменения в ближайшем будущем в области нашего общего жития — бытия. Поскольку нам отсюда не выбраться будем строить нашу жизнь из того, что имеем. Нам надо вводить расчеты труда, затрат и вообще деятельности каждого из нас. У нас в скором будущем появится валюта. Называться будет она Бакс. Отправной точкой в расчете цены является суточная норма прожития взрослого жителя Гингбара. Это потребление воздуха, воды, еды, одежды, также учитываются вопросы санитарии, медицины, безопасности, а в будущем еще и отдыха. Все вместе взятое и будет оценено одним Баксом. И еще, каждый гражданин нашего общества имеет право на один Бакс в сутки. Не важно, чем он занимается. Когда-нибудь, конечно, появятся индивидуальные запросы граждан, и они будут удовлетворяться исключительно деятельностью на благо общества. Чем больше полезности, тем больше и вознаграждение. Но еще раз повторю, основа нашего общества будет безоговорочное право дышать воздухом, иметь все условия для достойного выживания в наших совсем не простых условиях. Дальше посмотрим, как оно начнет работать. Как мы сами будем улучшать наш быт. Я думаю, скоро мы сможем начать строить парки и зоны отдыха. А так же я надеюсь на пополнение наших рядов противоположным полом. Это конечно на перспективу. Но в этом плане будем работать. И сразу хочу предупредить: Организация семьи будет проводиться исключительно на добровольных началах и сначала только в тех базах, где проводится улучшение жития, порядка и также имеются конкретные планы на организацию отдыха и учебы будущих детей. Пока все. Будем еще считать и пересчитывать. Много там всяких нюансов учета производительности труда и сколько те или иные продукты будут оценены в эквиваленте Бакса.

Поздравляю вас всех с первой победой. Впереди у нас еще много неразрешенных проблем и много врагов. Уже сейчас мы усиленно готовимся к экспедиции на Алотар. Много там должников перед каждым из нас скопилось. Так что не расслабляться и продолжать работать, но уже работать на благо самого себя и своих сограждан.

Почему Бакс? А это что бы самому никогда не забывать о том фантике, под именем Доллар, который и олицетворял самую грандиозную ложь Земной цивилизации. И ведь все знали, или, по крайней мере, догадывались, и все равно продолжали увлеченно этими фантиками торговать, и тем, не прекращая финансировать только один народ одной страны, считающий себя привилегированным своей исключительностью. Массовое затемнение мозгов своего рода.

А вот идея вводить виртуальную, по своей сути валюту, ведь печатать денежные знаки, бумажки или еще что-то похожее не предвидится, возникла из нужды. Если нас слушают, а это наверняка, то там умные головы сообразят, что мы не просто очередная банда, а действительно хотим внести более-менее цивилизованный порядок на планете. Значит, по словам Старика, надо внести корректировку в мозгах покровителей корпорации Гингбар. Не лучше ли плодотворное сотрудничество, чем хаос? Изменятся лишь только некоторые условия получения Делитиума и все. Так при планировке таких грандиозных предприятий некоторые непредвиденные изменения всегда должны быть скалькулированы. В общем, это был сигнал Чужим. А так, да, для нас еще преждевременная акция введения денежного обращения. Хоть и столь необычного характера, но все равно это деньги, как и тысячи лет назад. Поэтому-то я и сказал, что еще будем считать и пересчитывать. Когда наступит момент относительной уверенности и после торга нашей независимости с Чужими, вот тогда мы, наконец, и введем новые правила.

Ну а право питаться, дышать, пытаться улучшить свой быт, я считаю, бедолаги Гингбара честно заработали уже сейчас.

Когда уже, наконец, закончится этот день! Похоже никогда. Дела, многие из которых за неимением времени откладывались, потом снова переносились на после, и когда уже наступал критический момент, наконец, решались. Так было и с оставшимся без ноги лиромом.

Третак восседал на кушетке и явно демонстрировал мне свою культю, постоянно пытаясь ее пристроить 'правильней'. Типа — у меня мое древнее право распоряжаться своей судьбой, и ты мне не указ! Хочу, умру, захочу, останусь в этом мире.

Набивает цену, короче. Хотя из заверений Ругата, Мартинат остался, почему то в стороне, безногий лиром уже готов к разговору о его новых обязанностях. К тому же по словам того же Ругата, этот лиром, как никогда подходит для решений возложенных на него обязательств особого отдела и полиции в одном флаконе. Этот лиром отличался усидчивостью, иногда почти невозможной для окружающих дотошностью. Кроме того, у него одной из обязанностей в отряде, вместе с Ругатом, был допрос пленных. Опыт, довольно неплохой, в этом сложном деле у него имелся.

Пауза с переглядываниями явно затягивалась.

— Все еще хочешь оставить побратимов без своей помощи? — прервал я этот театр.

— У меня, как избранного право древнего обычая! — отчеканил он с детства заученную фразу.

— Значит, решил расслабиться в гостях Апрома, а твои побратимы должны трудиться дальше, чтобы в будущем вернуться на Лиром и помешать исчезновению твоего народа?

Здесь я, конечно, шибко завернул, но надо бить, если не понимает по-другому.

Ага, вон какие молнии пускает, и про отрезанную ногу уже забыл, вот-вот готов прыгнуть. Но потом, буквально в следующую секунду, он снова преобразился в обычного лирома.

— Я знаю, что это твоя уловка меня выбить из спокойного состояния, и даже знаю, что это ты делаешь не во вред мне…. Ведь столько всего я не знаю, столько всего нового вокруг, я просто могу не справиться с новыми обязанностями!

О как! Простая банальная неуверенность.

— А ты думаешь, я уверен, что справлюсь! Если нет знаний в чем-то, я спрашиваю совета у народа. Никто из нас не знает, как делать те или иные вещи правильно. Надо просто их делать. Если не уверен в чем-то, спроси у побратимов, спроси у других жителей станции, из тех, кому можно доверять. Но всю целостность информации должен иметь только ты. И соответственно реагировать, если есть подозрение в нечистоте кого-то.

Помолчали. Лиром сейчас настраивался на абсолютно новое дело. В принципе он уже долго думал над этим предложением. Ругат посещал его часто и проводил беседы. Но перед самим собой он, похоже, решился только теперь.

— Сейчас нам очень не нужно, что бы недовольные граждане на орбите смогли организовываться в какие-то сообщества политического толка. Такое надо пресекать сразу же. Сначала просто беседа, дать понять, что мы в курсе их перешептывания. Если не поможет, то отправка на другие работы, за пределами станции и верфи. Заселяйся в помещение бывшего серокожего по вопросам внутренней безопасности. Ищи себе помощников. Присмотри кого из команды Мартината. Они уже прошли через определенный отбор. Серокожих помощников допускай к работе только по базам на планете. Обратишься к Трусу, он подберет тебе в помощь компьютерщиков. В вопросах техники обращайся к Старику и Брус Ли. Мне нужны упредительные акции. Поочередно летай на базы, или вызывай глав к себе. Пусть думают, что работа у нас ведется и все будет очень не просто, если они наметят какую-нибудь отсебятину. Создавай базу данных, назначь кого-нибудь в этом направлении. Перво-наперво картотеку всех руководителей отделений здесь на орбите, а потом и на базах. В будущем у тебя должна быть база данных по всем жителям Гингбара. Все делай постепенно. Создавай направления деятельности и подбирай по их реализации подходящие кандидатуры. На посещение баз бери с собой подразделение вояк. Всегда! Нас здесь не много и надо постараться исключить возможные эксцессы! Пока все!

Я встал и, прощаясь, дополнил:

— Мы начинаем проводить допрос пленных. Тебе тоже надо бы их поспрашивать от своего ведомства, так сказать! Присмотри, что от них можно ожидать. Оцени народец. Поведение разумных, я думаю, почти везде имеет одни корни.

 

Глава 41

Облетая станцию, смотрел на последствия подрыва двух реакторов. Метров двадцать породы, по словам строителей просто испарилось, оставив после себя блестящую и частично пористую поверхность. Есть и обнадеживающие новости состояния нашего дома. После пока еще только поверхностного изучения, Гироа и его бригада не нашли деформации в структуре булыжника. Были обнаружены трещины, к счастью не очень протяженные и глубокие. Все говорит о том, что булыжник для организации центральной станции выбрали правильный.

Очень жаль гирлянду из тел казнённых, как серокожих, так и других нехороших товарищей. Зарождающуюся традицию решил оставить. Для непонимающих дебилов захоронение будет прежним — на колышек, в открытый космос. Уже мечтаю серокожего президента там видеть во главе всего своего штаба. Будет им отдельная vip-гирлянда.

Дальше мой путь лежал на верфь, куда мы уже смогли утащить корабль работорговцев, вернее то, что от него осталось.

Серокожие конструкторы и инженеры, а также небольшое пополнение из бывших рабов забыв про все свое неравнодушное отношение друг к другу увлеченно пытались понять что там к чему, и как все это работает.

По докладу Нелима, выходило что корабль, хоть и был разработан для миров на периферии, все же полностью скрыть совершенно другой технологический уровень инженеры федерации не смогли.

Именно этого фанатически влюбленного в свое дело конструктора истребителей, как наиболее опытного в делах технологий Чужих я и назначил ответственным по изучению трофея. Часть пленных из команды корабля тоже уже плодотворно включились в работу. После нескольких бесед, они осознали свое положение и решили, что полное сотрудничество будет лучше, чем физический труд на рудниках. Хоть там и большая доля автоматизации, но работа муторная и поэтому не перестает быть физической.

— Корпус практически надо менять. В большинстве своем деформирован. Часто встречаются трещины в несущих конструкциях модулей. Корабль, по нашему первичному осмотру не подлежит восстановлению, — выдал Нелим вердикт, на первой планерке. — Двигатель потерял преобразователь пространства, с помощью которого и способен развивать скорость выше скорости света. По нашим данным это скорее не скорость света, а проникновение в другие измерения, где не работают нам привычные законы физики. Дальше разбираемся с внутренним конструкционным устройством и техникой. Многие приборы, в своем принципе нам понятны, и научиться, ими пользоваться можно, думаю, довольно быстро. Самим скопировать, к сожалению, без определенной научной базы мы их не сможем. Теперь предложения — первое… надо создавать группы инженеров по направлениям импульсных двигателей… здесь у нас уже есть небольшой задел через полученные истребители. Дальше, группу по изучению в области навигации и управления корабельными системами…. Здесь тоже есть наработки. Также группу, по изучению принципов межзвездных перелетов. В этом нам, надеюсь, помогут пленные товарищи из инженеров корабля. Еще группу по электроники, программирования и приборостроению. Пока все!

Он, довольный своим докладом сел обратно на место.

— Понятно! Создавайте ваши группы, специалистов ищите сами. И да, я знаю… работайте с теми, которые имеются. Есть какие-то предложения в связи с новыми знаниями по поводу изменений проекта нашего будущего флагмана Авроры? Нет! Тогда не задерживаю. Через неделю жду доклад и уже с некоторыми результатами. Все, работайте!

Вот же собаки! Отстрелили самую важную часть двигателя.

Пообщался с Парамом. Он тоже крутился здесь вокруг остатков изъятого оружия из корабля работорговцев. Сами образцы корабельного оружия не сохранились, а вот энергопроводы, хитрые системы крепления его очень волновали. С образцами ручного оружия он предоставил заниматься одному из своих помощников. Парама же больше интересовали именно мощные корабельные системы вооружения. К тому же у него имелись теперь консультанты из опять же пленных инженеров. По ним даже возник неслабый конфликт меж оружейниками и персоналом верфи. Пришлось улаживать спор и ослабить мое давление на обе стороны, желая как можно скорей результатов.

Ну и главное, постройка Авроры подходила к концу. Скоро достроятся и все истребители для него. Потом еще какое-то время фаза испытаний и можно отправляться на Алотар.

В общем, сунул свой нос в работу на этом объекте, вроде все движется в позитивном ключе, разрешил несколько конфликтов, или скорее назревающих конфликтов связанных на межрасовой основе и теперь можно отправляться дальше, заниматься другими вопросами.

Некоторых пленных я хотел расспросить самолично. По отдельным вопросам с ними уже поработали, а вот меня интересовала политическая обстановка в этом регионе.

Передо мной сидел вполне себе человек, если бы не отличия с волосяным покровом и некоторыми штрихами строения лица. Довольно не сильно отличавшиеся от земных. Брови, например, с большой растительностью и завитые в косички спускались по бокам глаз. Или, скулы, довольно широкие и мощные, находились не в симметрии, с человеческого взгляда, по отношению к остальному лицу.

Именно этого наемника мне посоветовал Третак для разговора. Темеркал, так звали наемника, удивил лирома. Прежде всего, позитивным настроением, и казалось бы полным отсутствием страха. А так же немалыми знаниями в разных областях. Темеркал, по итогам расследования открыл огонь по главарям наемников на корабле. Это говорит о его смекалке и быстром принятии решений. Сразу понял бесперспективность положения и решил внести свой вклад в разрешении ситуации в свою, конечно же, пользу — выйти из этой передряги живым и невредимым.

— Ты нарушил контракт, и предал твоего нанимателя! Почему?

— Так уже спрашивали. Но ладно, — ухмылка (преобладания?) снова появилась на его лице, — отвечу еще, раз меня самый главный начальник спрашивает…. Это не я первый нарушил договор. Нюхач скрыл от нас, что ты землянин. А это очень важно. Поскольку мы не имеем к вам никаких претензий, по сравнению с этими упертыми идиотами. Царство им небесное! (Опять переводчик перекладывает содержание в моем привычном формате.) Это первое. Второе, он пренебрег условием, что при ситуации, когда неизбежна гибель отряда, приоритет принимают переговоры. А он еще и допустил, что нас кинут наниматели. Уже только одна из причин оправдывает мои действия. А здесь сразу три.

— Хорошо! Почему ты нанялся именно к этой бригаде, как ты говоришь — упертых нюхачей, тебе зададут другие наши товарищи. Как до тебя уже донесли, любая оказанная помощь будет существенно сказываться на твоем положение здесь, — и подождав его утвердительного знака. Продолжил: — Меня интересует обстановка в этом уголке галактики. Что ты знаешь об этом.

— Здесь? Корпорация Гингбар! — и опять эта ухмылка….

— Будешь много лыбиться, рано или поздно заработаешь по морде! Продолжай, и подробней.

Корпорации, подобно этой, как правило, контролируют окраинные участки разведанного мира. Они сидят на планетах уже вошедших в галактическое сообщество. Но, наемник, сомневается, что эти корпорации не имеют негласный контроль со стороны кого-нибудь из СБЧ. Особенно если с этим связанны стратегические ресурсы. Такая система позволяет, опять же, по мнению рассказчика, избегать полного следования самим же Советом Безопасности принятых законов о, например, невмешательстве в развитие не дошедших до определенного уровня цивилизаций.

Еще я узнал, о двух возможных путях подстегивания развития регионов отсталых миров. Это изъятие некоторого, не большого числа народа, причем постепенного, растянутого на многие поколения, и расселения их по системам с целью добычи полезных ископаемых. Потом эти поселения, рано или поздно само организовываются, зачастую меняют покровителей, становятся очередными корпорациями, с уже смешанным составом из представителей различных рас. Уже потом эти представители стремятся оказать определенное внимание дальнейшему развитию своих родных планет. Иногда подобные вмешательства очень пагубно сказываются на развитии низших цивилизаций. Но за этим уже следит специальная комиссия от СБЧ. Они раздают лицензии для отлова таких цивилизаторов. Если эти цивилизаторы, действуют не в пределах прописанных правил. Комиссия так же следит и за вторым способом подстегнуть окраинные миры к развитию. Это уже хаотичное, состоящее из различных авантюристов движение так называемых прогрессистов уже из центральных миров.

И во всей этой каше крутятся наемники, перевозчики живого ресурса, которых мы именуем работорговцами, малые добывающие предприятия, крышуемые корпорациями, и просто свободные обитатели космоса, зарабатывающие тем, что плохо лежит. Они часто совершают нелегальные, то есть без лицензии взимания рабов. Просто за всем корпорации и комиссия СБЧ не способны уследить.

— И знаешь, какой главный козырь имеют расы из СБЧ? — на его роже медленно, но все же нарисовалась ухмылка превосходства. — Только их медицина способна на преодоление генетического несоответствия разных рас. Очень немногие способны иметь потомство без вмешательства. Все эти жители космоса, таким образом, имеют зависимость. И СБЧ, принимает всевозможные меры для поддержания наиболее разно племенного состава в новообразованных поселениях в окраинных системах. Здесь, наверно, надо философам раздумывать о далеких планах высших рас.

— И почему ты такой умный оказался простым наемником?

— А я и есть свидетельство политики СБЧ. Я в третьем поколении потомок жителей космоса. У меня нет родины в том смысле, в котором ты это понимаешь. У меня есть только моя семья, все остальные мне побоку.

— Что-то я не увидел твоей семьи на корабле!

— Это уже другая тема, — здесь он напустил некую угрюмость на выражение лица.

— А ты поведай, не стесняйся. Чем искренней ты будешь, тем сильней твоя жизнь будет отличаться от большинства жителей работающих на базах.

— Мне стало тесно в том мире, в каком живет моя семья.

В общем, амбициозный и, судя по отзывам своих бывших коллег, не плохо подготовленный товарищ.

Много он мне добавил материала для размышления. Старик, хоть и являлся представителем одной из высших рас, но его знания были, как бы взглядом со стороны. И, так же, как и этот наемник, он не мог представить полной картины происходящего на окраинах галактики. И у меня закрадывалось подозрение — этого не мог никто.

 

Глава 42

Поступил вызов от Мартината, ответственного пока меня не было на станции.

— Здесь один серокожий с Оранжереи хочет с тобой побеседовать, — доложил он мне.

— Что-то новое?

— Похоже на то!

По поводу последнего пристанища под властью алотаров на планете у нас с Мартинатом были некоторые расхождения.

Он был за немедленный штурм. Чем дольше будем ждать, тем трудней нам будет их оттуда выковырять. Кроме того ему надо было опробовать своих подчинённых в боевой обстановке, проверить слаженность команд. Дать им возможность сплотиться в боевом братстве, как это он называет. К последнему я относился несколько скептически. Сильно много пафоса, по-моему. Время покажет, в общем.

Я же высказывался за то, что бы ждать удобного момента. И даже принимали некоторые меры, что бы этот момент действительно настал. Например, начали в прямом эфире извещать все базы об успехах в деле изучения новых технологий от Чужих. Показывали кадры из внутренних помещений корабля. Также постоянно сам корабль, довольно сильно пострадавший его вид, добавлял драматизма. И нашу мощь, типа, демонстрировал. На вопросы, моего пресс-секретаря, и такая должность появилась, отвечали разные руководители отделов. И многие из них были серокожими. Это правда вызывало недовольный ропот на базах, как мне уже докладывал Третак, но пока решил проводить такую пропаганду в сторону Оранжереи дальше. Да и для главного нашего мента есть возможность вычислять наиболее недовольных, брать их на заметку. А потом можно и уменьшить количество алотарских рож в нашем новостном канале. Ну и сама победа над Чужими, уже довольно сильный аргумент для здравомыслящих серокожих передумать свое положение.

И вот сейчас я наблюдал на экране связи серокожего в экипировке военного, с немного закопченным лицом. Что-то у них там горит, наверно!

— Капитан Милата! — представился он мне. А в ранг 'капитана' его возвел уже мой переводчик. — Я представляю группу алотаров с Оранжереи. Мы выступаем за скорейшее прекращение противостояния и нашу капитуляцию, на взаимовыгодных условиях.

— Ты военный или торговец? Какая может быть капитуляция 'на взаимовыгодных условиях'? — тут же осадил я его. — Ты говори по делу! Сколько вас, какие позиции удерживаете и так далее…. Так же о повреждениях на базе, тоже стоит упомянуть. Ну и о противоборствующей группировке, конечно же. И уже потом будем говорить о вашем будущем. А что бы добавить тебе откровения скажу честно, в наших планах первое место пока занимает идея вас просто разбомбить и дело с концом. Долго вы там, в бункерах, все равно не протяните. Скоро начнете друг друга резать. Или же самоубийством заниматься. Потому что никто оттуда вас вызволять не будет. Мы построим лучше новый продовольственный комплекс. Моя мысль до тебя дошла доходчиво?

Он какое-то время переваривал, играл в прятки со своими эмоциями и наконец, начал уже совершенно другой разговор, больше походивший на доклад.

Дела там внизу были совсем не ахти. Банда, провозгласившая независимость от Алотара плотно засела в нижних этажах и совсем потеряла чувство реальности. Они, по словам капитана, уже зашли настолько далеко, что пути к нормальному поведению отрезали себе окончательно. Они ввели очень жесткий режим и алотары за малейшие проявления не согласности арестовывались и уводились на нижние этажи. А после вести о нашей победе над наемниками, в переходах появились киборги, часто опознаваемые бывшими знакомцами и коллегами среди гражданского населения. К капитану, и к еще нескольким единомышленникам, примкнуло практическое большинство гражданских. Сам капитан был офицером связистом, и конкретно к преступлениям дела не имел, но нашел в себе мужество и смекалку найти людей, подговорить их, раздобыть немного строительной взрывчатки, раздербанить одну оружейную комнату. Сейчас под их контролем верхние этажи. Восставшие смогли подорвать переходы к нижним ярусам. Главный пункт связи, откуда он и вещал, также находился в их руках. И что очень важно — один из ангаров приема грузовых судов так же ими захвачен.

Плохая новость, что время работает не на них. Вся строительная техника, большинство вооружения находятся внизу. И скоро переходы будут расчищены, и начнется штурм.

— В общем, так капитан! — подвел я итог его доклада. — Твои алотары проявили мужество, и выбрали правильный путь. Это будет сильно учитываться при дальнейшем разбирательстве вашей вины, каждого в отдельности перед народом Гингбар. Для некоторых, за особые заслуги возможно моим особым указом снятие всех разбирательств и предоставлено право на гражданство Планеты Гингбар. Все будут жить, и работать, большинство, как и раньше, с одним лишь исключением — ограничение свободы передвижения и более плотный контроль. Также будет возможно воссоединение семей, после наших разбирательств на Алотаре. И сразу хочу предупредить — вашим близким переждать сворачивание алотарской цивилизации на правильный путь лучше будет на Гингбаре. Такое предложение тебе и твоим людям подходит?

После его, было видно, очень уж вынужденного утвердительного ответа я продолжил:

— С тобой сейчас свяжутся, поговоришь с главным военным у нас, Мартинатом, обсудите детали взаимодействия. Потом обговоришь все с диспетчером по поводу приема судов с личным составом. Так же, и это перво-наперво, организуй доступ к системе видеонаблюдения Оранжереи. По этому поводу с тобой свяжется еще один специалист. Все понятно?

— Так точно! — ответил капитан на военный манер. Но и переводчик опять проявляет креативные инициативы, перекладывая все на мой земной манер.

С программами переводчика уже Старик, как он сказал, в свое свободное время позанимался. Теперь и общение стало интересней. Мне бы это самое свободное время!!!

— Мартинат, — обратился я к Мартинату, оставшемуся на связи и слушавшего весь разговор, — поднимай своих ребят. Так же и тех, только что набранных, будут контролировать тылы. На орбите остаётся только минимальное охранение. Я тоже пойду. Старик, Брюс и Третак останутся здесь. Приставь кого-нибудь к диспетчерам, чтоб не расслаблялись и стягивали в срочном порядке все суда. Если это не делитиум, то пусть сбрасывают груз и летят на станцию. Так же поднимай истребители. И, это… надо уже тебе штаб организовывать, что ли!

В ответ перед отключением связи я получил лишь хитрое выражение глаз на волосатой роже этого неоднозначного лирома. Вот так и общаемся. Каждый сам себе на уме!

Дальше был совсем не простой разговор с Гироа. Сам-то он пойдет на передовую, если

ему прикажу, но вот своих подчинённых не пошлет, это точно. Даже можно не просить. И все им пофиг, они и так каждый день по кромке ходят.

Поэтому и ему пришлось прокручивать запись разговора с капитаном. Он все еще не хотел признавать того факта, что серокожие будут других серокожих делать машинами. И вот теперь документальное подтверждение.

— В общем, так, друг Гироа! — подождав пока он немного успокоит свои эмоции, продолжил я, — Нет у меня военных инженеров. И скафандров у вояк тоже нету. И если там будет разгерметизация, то только твои смогут помочь. Входить будете после наведения контроля над секторами. И вторым эшелоном. За исключением двух машин. Там они должны быть с группой захвата. Могут случиться обвалы, и реагировать надо будет сразу. Ты в первых не пойдешь! Это не обсуждается!!! Подбери ребят, достаточно хладнокровных, согласуй погрузку оборудования с Мартинатом и диспетчерами. Работы там предвидится, похоже, много. Снимай, короче, всех своих с других объектов.

Уже подлетая к станции, получил удовольствие наблюдать поистине грандиозное представление. Со всех сторон к станции подходили корабли, выстраиваясь в очередь под погрузку и опять отходили, ожидая команды на выдвижение.

Почувствовал даже какую-то гордость за народ меня окружающий. Что хоть что-то у нас да получается. И гордость быть причастным к чему-то большому, огромному и позитивному только сейчас зарождавшемуся.

Дал указание на подготовку репортажа, отправки вооруженных сил нашего государства для восстановления правды и уничтожения совсем уж плохих врагов. Наворошённый журналист и заодно пресс-секретарь, поставленный на эту работу за его просто неумеренную болтливость, впрочем, вполне сотрудничающую с природной изворотливостью, оказался, кажется, на своем месте.

Пускай и другие жители планеты увидят, и надеюсь, прочувствуют эту силу, решимость и организованность.

Прилетел я в компании с третьим шаттлом. Ангар был уже взят под контроль и первое, теперь наше пока единственное штурмовое отделение выстраивало так называемую 'цепочку', концентрируясь за 'Щитом'. Замыкал колонну второй Щит. Этакие самодвижущиеся бронированные агрегаты, имеющие в арсенале плазменную пушку, очень действенную на короткой дистанции. Также установка выстраивала электромагнитный щит, против лучевых, таких же плазменных или же маломощных кинетических орудий. Еще, что являлось одним из важных качеств, при боях на орбитальных станциях, Щит мог удерживать атмосферу, выстраивая силовое поле до тридцати метров в высоту. То есть при обвале и разгерметизации переходов он обеспечивал достаточную защиту личному составу. Если еще учесть и положенные по стандарту скафандры, которых у нас был лишь небольшой комплект конфискованных у наемников, то выходило очень обнадеживающе.

Как оказалось, прибыли мы почти вовремя. Встречал нас не капитан, а какой-то его порученец из гражданских. Сам же Милата сейчас оборонял один из переходов, где вот-вот должен был начаться штурм. По ту сторону завала в этом переходе слышны работы по его расчистки.

Мартинат тут же подозвал одного из операторов Щита, из бывших наемников. Очень уж сложная техника оказалась для столь срочного освоения, поэтому и пришлось привлекать на добровольных началах пленных. И не зря. Опыт у них по занятиям помещений был, это мы сейчас же и осознали.

— Можно рассчитать по вибрации сегментов завала, насколько далеко ведутся работы, — наемник осклабился от удовольствия поучать нас темных неграмотных премудростям своего ремесла. И продемонстрировав нам небольшой прибор, для слежения за действием противника по ту сторону завала он продолжил: — Потом и когда наступит определенный момент можно помочь противнику расчистить остатки завала направленным взрывом.

Наемник пребывал явно в хорошем настроении.

Ну-ну, весельчак, посмотрим еще, что ты за птица вольная!!!

Мартинат отдал команду командиру этого отделения действовать.

Штурмовая группа и вслед за ней один из аппаратов строителей втянулись в переход. Мы же направились в помещение наспех организованного командного пункта. На одном из дисплеев серокожие компьютерщики, диспетчеры и хрен его знает еще кто там из них, как раз мониторили с местными карту переходов и секций занятых нашими и оставшихся за противником.

Вот и подобие штаба. Жаль только что одни серокожие в специалистах такого профиля пребывают. Над этим надо поработать. И причем срочно же после окончания этой операции. При разборках на Алотаре эти явно будут фактором риска.

— Наверно будут работать по нескольким переходам! — проговорил Мартинат осматривая карту. — Щитов у нас только одна пара, надо будет подготовить все остальные переходы к подрыву. Будут разгребать, а мы снова взрывать. И работать только в одном направлении, рассекая, нижний этаж, заваливая боковые коридоры. Здесь, здесь и здесь… он ткнул пальцем в экран, показывая отправные точки. Потом будем планомерно зачищать, отсеченных.

Такой подход уже не раз обсуждался при набросках плана захвата Оранжереи. Так что и без Щита бы действовали так же, правда, с возможно большими потерями.

Еще была опасность, что противник тоже не дурак и будет придерживаться похожей тактики подрывов. Строительной взрывчатки у них, так же как и у нас вполне хватает.

Но есть шанс, пока они очухаются, мы сможем заблокировать весь нижний ярус, с обрабатывающими линиями пищевой промышленности. А уже под ним, начинался комплекс оборонительной направленности. Бункер, то есть.

Конечно, добра там затаренно много, будет жалко все это похерить. Одной только строительной техники, по прогнозам Гироа, там не на одну бригаду. Если противники станут действовать умно, завалим их ко всем чертям. Еще и забетонируем сверху. Будут откапываться, а мы снова заваливать и так, пока они там сами друг с другом не перегрызутся. А лучше, вообще, пусть сами себя превращают в киборгов. Будут у нас экземпляры для показа доказательств не только жителям Алотара, но и Чужим.

Высадка продолжалась, бойцы занимали позиции, постепенно беря под контроль весь верхний этаж. Саму оранжерею, то есть. Здоровенное сооружение. Явно на перспективу построена.

Доступ к системе видеонаблюдения ничего нам не дал. Камеры были просто отключены, или нарушена проводка. Так что ждем, минируем там, где надо и продолжаем выгружаться.

Потом вышел командир штурмового отделения на связь и предал нам предложения бывшего наемника, о том, что работы ведутся с явно не достаточной скоростью, и судя по образцам строительной техники, что он успел у нас увидеть они должны идти быстрей. Скорее всего, отвлекают внимание, и удар будет нанесен в другом секторе. Так же его рекомендация, как команду быстрого реагирования, на случай неожиданного прорыва, отвести отряд ближе к центру. По его словам, пока у нас нет достаточно информации, все будет походить на игру в догонялки.

— Он прав! — донес я свою мысль до Мартината. — Пока все не выгрузимся, пока не закрепимся не чего и начинать. Мы ломанемся там, а они зайдут с другой стороны.

Лиром вылупился на меня, явно с нехорошей идеей в голове. Потом резко вызвал штурмовое отделение на связь:

— Где там этот капитан? — пауза, пока Милата подтягивали к средствам связи. — Есть возможность проникновения снизу на поверхность планеты?

— Да есть, одиннадцать шлюзов, мы их заблокировали новыми кодами, — ответил он с довольно задумчивым видом.

— Можно через них проникнуть вовнутрь, скажем путем подрыва входа? — Мартинат чеканил вопросы.

— Тогда произойдет временная разгерметизация, и, кажется, есть системы переборок, нормализирующие атмосферу вокруг шлюза.

— А они в скафандрах. Мои бойцы их не имеют. Переборки просто снесут. — это он уже мыслил вслух. — Срочно всем, покинуть сектора переходов к шлюзам на поверхность планеты! Оттягиваться к ангару погрузки.

Такой рык я от лирома даже и не ожидал. Словили они нас похоже!

Я же, тем временем запрашивал истребители висящие в верхней атмосфере.

— Разбить по секторам окружность Оранжереи на два километра и наблюдать подходы. Любое движение фиксировать и начинать обстрел. Ребята, только внимательней, похоже, у нас прокол, и нас делают. Сейчас вам передадут карту объекта. С отметками шлюзов. Там смотрите особенно.

А потом время понеслось вприпрыжку. Только и успевай догонять!

Понеслись доклады с постов у блокированных шахт лифтов, заваленных лестничных переходов, а так же у взорванных коридоров спуска вниз о наблюдаемой активности противника.

От летунов пришло сообщение, что видят движение с двух направлений. И все только благодаря продвинутой импортной сенсорной техники. Самое паршивое — одна колонна уже подходила к шлюзу.

Особой надежды на новые коды от нашего союзника капитана у меня как-то не было.

— Долбите по шлюзам. Постарайтесь не задеть стеклянный купол. Наши еще не все отошли, — давал я дальнейшие распоряжения пилотам. Потом уничтожайте вторую колонну. Дальше запросил командира штурмового отделения:

— Следи за капитаном и его сопровождением. Возможно, он не тот за кого себя выдает.

Лиром ответил, что понял и отключился. А мне оставалась надежда увидеть этого капитана живым и расспросить его как следует. Лиром ведь сильно разбираться не будет, может, просто походя пристрелить, если он станет ему мешать продвигаться дальше.

Истребители начали свой сольный танец. До нас стали доходить приглушенные частые удары.

Стеклянное небо Оранжереи состояло из множества куполов, секций, лишь в центре имелось более высокое и обширное перекрытие.

Ну, все, вроде пронесло! Бойцы заняли позиции вокруг ангара приема грузов. И начали планомерный подрыв подходов, оставляя лишь центральный переход.

Этим, мы практически отрезали от внешнего мира множество гражданских серокожих, укрывшихся во всевозможных помещениях там. Они сразу благоразумно покинули оранжерею, предпочитая бетонный потолок стеклянному.

Доклад пилотов: первая и вторая колонна противника рассечена, и обращена в бегство. Лишь некоторые экземпляры продолжают упорно двигаться в нашу сторону. Повозки выведены из строя. Шлюзы разрушены, в том числе и тот, около которого уже были серокожие.

Передал пилотам благодарность и просьбу проследить, куда направляются те, кто обращен в бегство.

Штурмовой отряд занял оборону в центральном переходе и уже имел боевое столкновение. Если таковым можно назвать попытку сбить Щит ручными гранатами. Сейчас серокожие концентрируются за отвалом строительной машины.

— Подожди, — советовал Мартинат своему подчинённому, — пусть там накопятся и как начнут движение, пальни по ним хорошенько.

Потом мы встретились с ним взглядами. Сейчас лиром снова был тем спокойным, с холодным взглядом, и только лишь иногда с хитрой укоризной в нем.

— Будем взрывать, и уходить? — спросил я его.

— Нет. Это на крайний случай, — похоже, он не привык проигрывать, тем более с превосходящими силами. — Сейчас серокожие, те, что прорвались под купол стянутся сюда, расчистят главный проход вниз, подведут строительную технику оттуда, попытаются установить крупное вооружение и вывести его на позицию. Нам сейчас главное не захватывать помещения и переходы, а вывести из строя наибольшее количество боеспособного населения снизу. Тогда уже и будем идти вперед. После проверки Щита, они будут пытаться зайти с боков. Нам надо держаться плана постоянных подрывов боковых ходов. Но пока они поймут, в чем дело потеряют немалое количество народа.

Он резко глянул по сторонам и, не обнаружив в опасной близости ушей, тихо, но не шепотом и довольно уверенно произнес:

— Нам надо тоже учиться. И там, — он ткнул пальцем наверх, — мы научимся лишь малому. Только теории и прыганию на месте. Бойцы у нас стоящие, сам видел, опыта мало…. Но это уже не так страшно, как если командир не имеет опыта и не уверен в своих решениях. Тогда никакой, даже самый лучший боец не сможет поправить ситуацию к лучшему.

— Ты видел, как насмехается над нами этот наемник в первой штурмовой?

— Ничего! — ответил лиром. — пойдет под команду Ругата, и настроение у него быстро поменяется.

— Дай то Бог! — вздохнул я. — Надо наемников раскидать по отделениям. Пускай делятся опытом, ну и побратимы повыбивают дурь, из их голов.

Впереди что-то ухнуло. Потом поступил восторженный доклад командира штурмовиков.

— Поражены скопившиеся за трактором серокожие, — он помолчал, подбирая выражение, и потом, видимо плюнул и уже восторженно произнес: — Их прямо размазало по стенам!

— Дай мне этого наемника! — попросил я лирома, и когда еще больше ухмыляющаяся рожа возникла на дисплее коммуникатора, спросил: — Как бы ты поступил в похожей ситуации?

— Сканируем стены на предмет закладки мины, продвигаемся до первых боковых коридоров, зачищаем вход, подрываем и так далее!

— А если обнаружишь заряд, что тогда?

— Сканируем, определяем мощность, подводим Щит, пытаемся щупальцами нейтрализовать, или вообще сами подрываем. Если мина мощная, отходим, закладываем свою, делаем завал. Мы наверху, они внизу. Времени у нас, как я понял, навалом….

— Понял ты, да не все. Благодарю!

Пришла весть от пилотов. Они обнаружили выход на поверхность в полтора километра от купола.

— В общем слушайте команду! Один висит на высоте, сканирует подходы. Другой настраивает сканер на возможные полости под поверхностью и долбит туда, пока не образуется завал. Разбить на сектора в несколько километров и методично прочесывать. Потом увеличить радиус. Как кончится заряд, один идет на заправку, по возвращению меняетесь и так далее!

Передал Гироа и второй волны нашего десанта ждать пока на орбите. Так же передал Старику приказ подготовить реактор к транспортировке и к последующему подрыву.

На вопросительный взгляд Мартината ответил:

— Начнутся потери, будем взрывать к чертям.

Тем временем подвели серокожего капитана.

Его могли и втемную разыграть. По идее даже наиболее правильный вариант. Те, что сидят внизу, четко осознали свое положение — на помощь Алотара, или Чужих рассчитывать не стоит. Терять им лично уже вроде и не чего, так они решили разом нас прихлопнуть, или если не получится, загнать хотя бы на один из ярусов в подземелье и нейтрализовать там. А что бы мы заглотили наживку, с вроде бы легким занятием Оранжереи, и понадобилось восстание серокожего населения. Скорее всего они просто 'не заметили' приготовление капитана связиста. А может, даже и подвели его к подобным действиям. Психология вещь мудрёная. Ну а масса гражданских, как всегда, поддержало его уже после того, как он проявил инициативу и сделал подрывы переходов. Правда то, конечно на стороне капитана, но вот правде следовать бывает больно, и смертельно опасно. А масса она никогда не следует правде, она следует тому, кто берет на себя ответственность идти по правде.

Кроме того, за командованием Оранжереи накопилось уже столько грехов, что еще пару погоды не сделает. Вот они и запустили линию производства киборгов, чтобы иметь орудие власти над оставшимся у них в подчинении народом. И к уже готовым кибернетическим пилотам добавили еще и солдат.

Один очень важный вопросик у меня возник. Если они такие умные, проработать подобную операцию, то почему тогда так бездарно действовали раньше?

— Скажи мне капитан, а не произошли ли последнее время изменения в руководстве у вас там внизу?

— Произошли, — он был напряжен. Очень напряжен.

Может оно и понятно…. Но!

— Вот смотри… вам осталось не больше двух часов! Потом сюда прибудет бомба, а мы подорвем все подходы и спокойно эвакуируемся, — и сразу, без перехода, громко: — Я все знаю! Алотарам остался последний шанс! Говори, что вы там еще за хитрость придумали!

Он стоял, казалось, абсолютно не меняя мимики, и потом вдруг… мои глаза отметили движение Мартината, и серокожий капитан отлетел в сторону.

И как это у него получается, ведь не вплотную к нам стоял.

Тут же подскочили бойцы, приведшие серокожего, начали его скручивать.

Когда мы, с главным лиромом подошли, капитан Милата успел еще произнести проклятие в наш адрес. И на последок, он вдруг широко открыв глаза усмехнулся. Или мне это показалось? Да нет, я уже изучил их мимику. Он точно усмехнулся.

— Хрупкие они! Не рассчитал… — донеслось со стороны Мартината.

Потом он подошел к мертвому и раскрыл его сжатую ладонь. Там находилась, какая-то странно искривленная игла.

Тревожное чувство посетило меня только сейчас.

— Срочная эвакуация! Мартинат, готовь своих. Технику строителей оставить, задать программу автопилота, пусть медленно тарабанят по стенам, имитируют разгребание завалов.

И дальше посыпались из меня распоряжения. Шаттлы выстраивались в очередь, народ забегал.

Мартинат, отдав все положенные распоряжения, обратился ко мне:

— Что? — коротко спросил он.

— Не только мы одни такие умные. Сейчас до них еще доходит, что операция провалилась. А как дойдет, они взорвут весь этот комплекс. Вместе с нами. Еще может быть им понадобиться время на нужный настрой…. Тогда мы успеем убраться. А взорвать реактор, по-настоящему ухнуть и они наверно уже могут. Времени для этого было достаточно и теория в наличии.

Мы успели. Успели и заминировать. Реактор поставили в самом центре приемного ангара от главного шлюза Оранжереи. И, конечно же, его достаточным образом обезопасили.

Не подорвутся сами, так значит, будет им эта бомба всегда мозолить их вконец прогнившие нервы. И будет с них налог продуктами питания, за их такую своеобразную независимость. Ну и ультиматум, само собой на уничтожение линии по производству киборгов. Не выполнят, произойдет подрыв.

Вот так, игры кончились!

Улетал последним. Со штурмовым отделением под прикрытием Щита мы оставляли эти негостеприимные помещения. Хоть и до чертиков боязно было, что эти серокожие идиоты все таки себя взорвут. Или уже где-то разгребли завал и кинутся в атаку.

Обошлось! Не такие они и решительные оказались. Или народ все же пожалели? Всё-таки несколько тысяч гражданских. Пару сотен, кстати, мы успешно вывезли. Или эвакуировали, будет правильное слово.

Пилоты шаттлов справились. Своих спасают ведь! Набивали полные салоны, и на пределе своих возможностей эти кораблики тянули груз наверх. И летели они большей частью по орбите, чтобы, значит, максимально сократить время доставки. И нечего, камешки облетали стороной, маневрировали. Могут ведь если хотят!

Мы, наша власть, оказывается, хорошие и для серокожих. Вот такой натюрморт политический здесь у нас получается.

 

Глава 43

Несколько дней после попытки захвата Оранжереи пролетели в разрешении накопившихся проблем. Прежде всего, с подготовкой к возможно скорому визиту наших инопланетных оппонентов, так же как и своего собственного полета к планете серокожих.

Серокожие компьютерщики копались в сводках поставок оборудования и всевозможных компонентов, особенно для кибернизации живых организмов на Оранжерею. Третак сортировал и допрашивал вывезенных с планеты алотаров. Вся информация сводилась вместе и сборная солянка из представителей разных служб, вплоть до строителей, составляли аналитическую докладную по положению дел на Оранжерее.

А вот раньше, почему-то, руки, или скорее мозги, не доходили для подобного подхода к поиску правильного решения проблемы этой станции алотаров. Ну да, пока не обожжешься….

От серокожих с планеты уже поступал вызов на переговоры, но им велели ждать.

А дела у них были не очень-то и хорошими. Там в совсем недалеком прошлом опять случилась очередная стычка сильно недовольных, с умеренно недовольными. Победили первые. В итоге они зачистили оппозицию, превратив их в киборгов. Причем уже в боевых киборгов. Вручили им оружие и выстроили новую пирамиду власти и контроля. Результатом был довольно неплохой план загнать наши силы в связи с разгерметизацией наземных помещений на первый подземный этаж, и там окончательно нейтрализовать. И как приманка, нашего скорого реагирования — восстание. Да, неплохо, в принципе!

Мы просто легко отделались. И я, наверно, преувеличил возможность серокожих в случае проигрыша, себя, вместе с нами подорвать. Как, оказалось, там во главе сложилась группа с еще, неокончательно определившимся лидером. Они пока только единомышленники. Процесс, определения альфа самца, как правило, не замедлит себя ждать. А это опять кровь и бардак, как следствие. В общем, ситуация на Оранжерее несмотря на наше прямое влияние не стабилизирована.

Ну и наша бомба там!!! Главный грузовой шлюзовой ангар Оранжереи мы перекрыли створками, предназначенные там для случая разгерметизации. Подходы заминировали. Установили свое отдельное от системы базы видеонаблюдение. Ну и пустили в сеть станции голосовое предупреждение, о том, что разрешается делать, а что нет. Пока только про ангар и подходы к нему. Сформулировать дальнейшие требования, у меня тогда не было ни времени, ни достаточной информации. Да и посоветоваться с командой, тоже надо.

Распределительная станция чужих! Тот еще геморрой. Так как сооружение не имело системы жизнеобеспечения, то пришлось нескольким серокожим из бригады Гироа в скафандрах проникать через двери, предназначенные как раз для ремонтников, и после долгих переходов по туннелям под дистанционным руководством Старика, вести проводку от приемника сигнала к резервным реакторам станции. Что бы обойти, значит, центральный и вспомогательный вычислительные центры и системы связи. А то кто знает, какие у инопланетян возможности в кибератаках? В общем, привели реакторы в ожидающий режим и перепрограммировали к экстренному сбросу в камеру реакции материи и антиматерии, то есть приготовили к подрыву. Также, хоть и примитивным способом, с помощью строительной взрывчатки, заминировали входы-выходы. Нечего там шастать, наше это теперь добро!

***

— Я готов к сотрудничеству! — капитан Мулата стоял ровно, но не очень-то по военной выправке, как мне это виделось по земным меркам.

Находился я на тот момент за обеденным столом, и как обычно в компании лиромов.

— А вот я не готов к твоему сотрудничеству, — после недолгого рассматривания этого алотара. — ответил ему я.

Он не подал и вида. Так, во всяком случае, мне показалось. Продолжал стоять, чего-то, ожидая, или же обдумывая свои дальнейшие действия. Умеет все же свои нервы на якоре держать. При нашем знакомстве, однако, дело обстояло совсем иначе.

— Но, я готов к твоему полному подчинению, с клятвой верности, разумеется, и при народе.

У меня сейчас были уже инструкторы по управлению кораблем из бывших работорговцев, поэтому, мне Марук если и нужен был, то лишь как полностью стоящий у меня на службе. Не как временный специалист отрабатывающий долги серокожей расы. Да и первоначальную проверку по его причастности к личным преступлениям по отношению к рабам он прошел. Оказался чист, как перед нами, так, возможно и перед своей совестью. На удивление добропорядочным военным он выглядел, вместе со всем своим послужным списком.

Ответил, Марук быстро, взвесив свое положение:

— Я дам тебе клятву верности! — он развернулся и такой же прямой фигурой, двинулся прочь.

Прям феодализм какой-то с этими клятвами! И деваться некуда — не граждане, не осужденные, пока, во всяком случае, но какая-то правовая форма их наказывать у меня должна иметься. Хоть эта банальная клятва.

***

Вот и настало время еще раз пообщаться с руководством Оранжереи.

На экране ни чем (для меня, ничем) ни примечательная рожа алотара. Обыкновенный серокожий. Разве что взгляд очень пристальный и моргает, как-то очень резко и редко. На землянина сказали бы — у него что-то с психикой не ладно!

— Как мы будем договариваться? — спросил он, после моего 'Чего хотел то?'.

— Да наверно никак, жить хотите, будете работать и делать то, что вам скажут.

— Попробуешь захватить, кровью умоешься, инопланетянин! — довольно резко и скороговоркой протараторил он.

Ну, что же, придется все по полочкам ему раскладывать, коль такой упертый.

— Ты всю информацию о бомбе и подходы к ней получил? — спросил я его, и после его утвердительного ответа, продолжил: — В общем, так… — работаете, производите продукты питания, как и раньше. Вал производства твоей станции у меня имеется, если что. Уменьшится количество поставок, мы перережем вам доступ к воде. Не поможет это, скоро и без заправки реакторов останетесь. Практически у вас будут такие же условия, как и для бывших рабов на станциях. Живите и радуйтесь, в общем, социальной свободой! И да, по моим данным компоненты для киборгов у вас кончились, так что и здесь моя совесть будет чиста — никого больше не захомутаешь. Вы все там теперь мои рабы. Так что смотрите внимательно за моей собственностью. Будут потери в персонале, будет увеличена нома производства. Ну и в знак вашего понимания и принятия правильного решения, выводите строительную технику из Оранжереи, координаты тебе сбросят, строите там ангар и дорогу туда. На этом месте вы будете оставлять свою продукцию. После строительных работ оставишь всю технику около ангара. Список всего инвентаря у меня есть, так что не следует меня обманывать. Если что-то впоследствии и понадобится, сделаешь заявку и за дополнительные поставки продуктов питания, ты эту технику получишь. Так что самим жрать в три горла, я тебе не советую. Одежда, медикаменты и прочее, будет тоже оценено отдельно. Дальше… при только одной попытки проникнуть в главный грузовой ангар бомба будет взорвана. При попытке нападения на корабль, что будет забирать продукты — смерть. Через пять лет, при надлежащем поведении, будут пересмотрены некоторые правила режима. Часть алотаров поедет домой. У меня все. Ответ жду не дольше завтрашнего дня, в это же время!

Пока я все это ему говорил, серокожий, вроде бы, даже стал быстрее моргать. Ну, точно, с нервами у него не вся в порядке. И он явно там не лидер и даже не один из лидеров. Шестерка.

Ответ с поверхности планеты последовал раньше намеченного срока.

Теперь, с экрана на меня смотрел совсем уже другой серокожий дядька. Кажется чуть постарше предыдущего и тоже из военных.

— Мы согласны, но хотелось бы пересмотреть некоторые пункты режима! — очень дипломатично обратилась ко мне картинка этой серокожей морды.

И что, это и есть теперешний альфа у них там? Торгаш?

— Можно, — тут же ответил я, — ты деактивируешь всех своих киборгов, выводишь их на свежий воздух и там оставляешь! Я же обязуюсь не захватывать Оранжерею. Пока пункты договора будут соблюдаться, конечно же! По идее мне вы не нужны. Совсем! Так что думай! Через какое-то незначительное время у тебя там начнется эпидемия самоубийств, это однозначно, и я буду со всех вас спрашивать за каждого убывшего повышением нормы производства. Так что сами, в конце концов, начнете голодать, если жить захотите. Психологи у тебя там есть, я знаю, поэтому советую тебе их использовать на полную. Ну, в случае отказа от киборгов, и установления демократии, как вы это понятие использовали на других базах ваших рабов, я буду в скором будущем поставлять новых членов вашего общества. Президентов и генералов с Алотара. Ну и их помощников, конечно же. Думаю, вы там найдете им правильное применение! Такой план тебе подходит?

— Я не могу сразу ответить! — проговорил он задумчиво.

Значит все еще команда. Не деспот, контролирующий киборгов. Это хорошо!

— Ну и для сладкого, на десерт, советую исключить из вашей компании, что заседают за кадром, возможных преступников перед населением Гингбара. Это облегчит наше дальнейшее сотрудничество. Вы все просто отработаете положенный срок и дальше, у всех появится перспектива для собственного определения своей судьбы. Преступления в прошлом против ваших собственных сограждан меня нисколько не интересуют. Так, что разбирайтесь пока сами. Могу лишь посоветовать, и даже скину список нескольких персон, не знаю в каком они сейчас статусе у вас, но желательно бы мне их получить живыми и невредимыми для проведения суда. Впоследствии, возможно, появятся новые данные по другим личностям, и их придется снова мне выдать. Расследование ваших преступлений только лишь началось. Так что в будущем, если все у нас сладится, не обессудь! В общем, если все это будет согласованно и работать, мы сможем договориться о нормах поставок продовольствия, чтоб, значит, и вы сами не голодали.

Серокожие оппоненты удалились на собеседование, обещав дать ответ в течении трех часов.

Данный срок был уже, конечно, моим условием. Но что им еще оставалось? Думать надо было раньше, как говориться!

И вот через три часа мне дали согласие на все мои требования.

— Хорошо! Через некоторое время вам доставят аппаратуру, ее сбросят перед одним из входов. Ее вы установите на большом проходе к главному куполу Оранжереи. Это будут камеры с аппаратом связи. Вы все будете раз в три дня отмечаться перед ней.

Сначала было возмущение, но оно быстро прошло. Они уже сдались!

Потом еще некоторое время ушло на согласование нормы поставок продовольствия. Поторговались, в общем. Здесь, мне было не принципиально. Сделал им уступки, чтоб было, куда эти нормы повышать. Ведь косяки у них будут, это всем ясно. Они полностью зависимы. Вроде и воду сами возят, благо сооружение специально строилось на берегу замерзшего океана, но ведь эти поставки нам легко прервать с помощью истребителей.

Не знаю еще, что из всего этого получится. Своего рода эксперимент! Посмотрим, в общем, как серокожие себя в этакой ситуации проявят.

Уладил эту проблему и уже вплотную подошел к подготовке экспедиции на Алотар.

***

Как то так получилось, само собой, что со временем мы стали приблизительно раз в неделю собираться на планерки, а иногда устраивали уже обширные совещания, с включением всех руководителей планетарных баз и секторов на орбите.

Оказалось так эффективней, чем согласовывать все производственные вопросы через меня. Да и времени на все у меня стало катастрофически не хватать. Ну и желания, постоянно вникать во все мелочи, тоже сильно поубавилось.

Происходили еще и встречи в более тесном коллективе, в основном, с теми, кого я считал соратниками. Таких было немного, и туда даже затесался один серокожий — Гироа.

Вот и сейчас мы собрались для подведения итогов и анализа наших действий при штурме Оранжереи.

Присутствовали все лиромы, за исключением дежурных по станции и на верфи. Уже названный главный строитель. Друзья пилоты. Нелеган руководил пока гражданскими перевозками и заодно учился на капитана нашего межпланетного корабля. Его друг, Пилин, назначен командиром истребительного звена. Пока звена!

Старик, как всегда вертел глазами, теперь, непрерывно, двигал еще и своими металлическими руками. По первой он этим сильно отвлекал, сейчас все уже привыкли.

Здесь находились и два новых члена нашего коллектива. Вернее один — Никор. А Брюс Ли и раньше иногда присутствовал на наших сходках, потому что меня сопровождая он не задавался вопросом, можно ли ему здесь находиться.

Никора я решил включить в ряды соратников по одной простой причине — он оказался трудягой, умеющим находить общий язык с различными персонажами, иногда и с теми, которые, вроде бы, со странностями. Например, после всех столкновений, он установил нормальное производственное отношение с Парамом. А это, действительно, очень трудно, если не имеешь полной диктаторской власти, как у меня. Бежать же постоянно жаловаться, было не в натуре крепыша Никора.

Иногда, правда, он занимался рукоприкладством, благо здоровья хватало, но это уже, когда ничего другого не помогало, как правило. Кто из нас без прегрешений и слабостей?! Кстати, с Парамом они больше не дрались.

Ну и нужен мне был администратор. Край как нужен.

— Подведем итоги! — я обвел взглядом сидящих за столом. — А итоги штурма Оранжереи у нас плохие. Стратеги, похоже, из нас с Мартинатом хреновые получаются! Потерь, слава богу, нет. Есть раненные. По докладу нашей медицины, осложнений ни у кого из них нет, и всех вытянут…. Слава Богам! А нас ведь почти сделали!!! Противник не учел применение нами военной авиации. Он не учел только это одно! А вот мы не учли очень много. Поэтому будем учиться на ошибках, и стараться таких огрехов больше не допускать. Будем впоследствии привлекать тех, кто что-то понимает в планировании операций подобного толка. С учетом реалий и здешних технологий, конечно же. И наше отношение к серокожим, как к воякам, тоже должно измениться.

Потом мы разговаривали о выполненных поручениях. Или не совсем выполненных. Такие то же были.

— Главный реактор инопланетной станции выведен на отдельную, защищенную линию контроля, и подготовлен к подрыву. Пришлось повозиться с программным обеспечением, что бы обойти там все установки безопасности… это не наши довольно простенькие реакторы. Там все намного серьезнее. Антиматерии больше. Камера реакции довольна сложна. Совершенно другой технологический уровень.

 

Глава 44

Очнулся от того, что голова болтается, и шея даже не очень-то стремится это болтание компенсировать. Еще она, голова моя, очень сильно нуждалась в аспирине. Ну, просто раскалывалась!

Так пристегнут к креслу. Руки скованны широкими наручниками. Ноги, похоже, тоже. Так как моя голова, в то время когда я начал соображать находилась лицом вниз, начал исподлобья высматривать окружающее пространство.

Опять сон, что ли такой особый?

Да нет, не сон. Напротив боты, похоже, от скафандра. Четыре пары. Глянул искоса по сторонам, такая же картина — слева и справа такая же обувь.

Ну что — будем глядеть прямо в глаза правде!

Поднял голову, и тут же скорчившись от острой иглы головной боли, огляделся.

Напротив меня действительно четверо скафандров. Под забралом каждого инопланетные рожи. Смотрят отстранено, никак не реагируя на то, что я очнулся. По бокам такие же мордовороты и все при оружии. Экипировка мне не знакома, не похоже даже на ту, что мы взяли с пленных наемников. Все по стандарту, одинаковое.

В очередной раз нас кинуло в сторону, установка антиграва сработала с некоторым натужным опозданием.

Узкая кабина, приблизительно два на шесть, с креслами по стенке. В цветах с преобладанием серого и синего. Все говорит о строгой практичности. Явно военная техника.

Взгляд вперед… переборка в пилотскую кабину открыта, и я наблюдаю, как мы лавируем среди камней. Значит я еще на орбите Гингбара. Но утешительного в этом мало.

— Куда мы направляемся? — губы странно свело и получилось, как-то несвязно. Пришлось напрячься и повторить еще раз.

Но никто из присутствующих опять никак не отреагировал на мои вопросы. Ладно, посидим так. Жив, значит, нужен еще!

Полет длился еще некоторое время. Мое самочувствие также потихоньку приходило в норму. Видимо побочные эффекты от каких-то нейтрализующих медикаментов. Да и ситуация вокруг подстегивало организм быстрее приходить в себя.

Но вот мы вырвались из каменного пояса, легли на орбиту и скорость заметно увеличилась.

Еще через какое-то время начали тормозить, и вскоре открылась картина корабля спрятавшегося в верхних слоях пояса вечных спутников планеты. На фоне округлых булыжников он пока выглядел небольшой геометрической фигуркой с четкими гранями.

На лицах моих похитителей я рассмотрел некое легкое расслабление. Они теперь не тупо пялились в пустоту. Некоторые даже начали заинтересованно меня рассматривать. Ну, слава Богу! А то уж стал подумывать, что это тоже какие-то киборги.

Но вот они все разом всполошились и уставились вперед по курсу шаттла.

И я тоже глянул, благо никто мне этого делать не запрещал. А картинка там стремительно менялась. Корабль засветился точками залпов из орудий. Каких, мне, конечно, не известно. Но что это орудия было видно. От кого он отстреливался было не невидно, ровно до того момента, когда буквально из пустоты, видимо из-за расстояния цель мне была не видна, возникли две светящиеся звездочки и тут же исчезли в чреве корабля.

Очень уж они быстрые оказались для моего глаза. Даже искусственный не помог проследить их полет до своей цели. Вот так — они засветились и потом сразу вонзились в корабль. И еще через мгновение цель нашего полета стала разваливаться на куски. Нет не на куски, а на множество маленьких кусочков. Кое-где стали видны всполохи. Видимо кислород находил пищу для окисления. Но они быстро гасли в черном вакууме космоса.

Наш пилот пребывал недолго в оцепенении и стал выделывать трюки высшего пилотажа, постепенно удаляясь от обломков. Видимо так предписывала ему инструкция при нападении. Но в нас никто не стрелял. И через какое-то время мы зависли в паре сотен метров от огромного булыжника в глубине орбитального пояса.

Мои похитители начали совещаться, судя по гримасам и шевелящимся губам под стеклом шлемов. Меня они пока не тревожили и я стал раздумывать о том положении в котором оказался.

Это что же получается, меня, как какую-то вещь просто выкрадывают?! И нафиг тогда все те телодвижения, что мы всей планетой тут уже какое время производим? Вот так, пошел спать и просыпаешься в чулане врага…. Как тут не задуматься — ради чего ты живешь? Долбишь непослушный бетон, долбишь, а потом приходит дядя и из здоровой бетономешалки снова все заливает на хрен. А ты просто не можешь ничего этому противопоставить. И зачем тогда все это? Моя цель, первая — уничтожить серокожих! Потом появилась вторая — выжить! И что бы выжить, оказалось, что серокожих уничтожать никак нельзя. А сейчас еще и добавился внешний фактор. Мало того, что нельзя мне уничтожать серокожих, еще надо удовлетворить игроков извне. Да они попытались на меня надавить, напугать, но мы справились. А теперь они значит, просто решили убрать недружественный им субъект, без игр, и без театральщины. Просто!!! И ведь правы! Без меня все там развалится. Я ведь, как не хвались, но являюсь связующим элементом складывающейся на Гингбаре системы взаимоотношений меж расами, и в последнее время также меж личностями, такими, например, как Парам и Никор. И подобных взаимоотношений становилось все больше и больше. Развалится, конечно, не сразу, но уверен быстро. От дальнейших размышлений меня отвлекли…

— Что ты можешь нам предложить? — из динамиков скафандра спросили меня на алотарском.

Я поглядел на него… видимо командир, хоть внешне ничем и не отличается от других.

— Жизнь! — коротко ответил я и уставился ему в глаза.

Противостояние он выдержал не долго. Не та позиция у него сейчас. И видимо действительно хороший командир. Он посмотрел на каждого из своих подчиненных, встретился взглядом, и видимо дождавшись определенного подтверждения (я его не усмотрел) обратился к пилоту.

Это было видно, потому, как пилот развернулся в своем кресле. Они некоторое время переговаривались, и в конце внимание командира снова было на мне.

Но провидение снова вмешалось в виде появившихся истребителей вооруженных сил планеты Гингбар.

Ну, хоть здесь не облажались! Даже глаз от гордости стал влажным.

Они были еще далеко и пилот, просканировав пространство, снова развернулся и сейчас уже, почему-то на алотарском, чем вызвал неподдельную мимику брезгливости на лице командира штурмовиков (или кто они там еще?) произнес:

— Шесть истребителей орбитального класса, ориентировочно СК 6 разработка Федерации для союзников с окраинных миров, — и посмотрев сейчас уже прямо на командира. — Нам не справится! Одного двух снимем, и все!

— У нас есть он! — указав на меня, попытался еще сопротивляться командир.

— И что тогда? — не унимался пилот.

И теперь только мне пришла в голову мысль, что со своими подчиненными командир отряда договаривался о согласии на смерть. Вот ведь скотина!

— А ты глуп, как и твои наниматели! — тут уже надо было включаться и мне. Побоялся, что пилот не справится. — Неужели ты думаешь, что мне дорога жизнь в этом искорёженном имплантами теле? Твои наниматели, или кто они там тебе приходятся, я не знаю…. Может любовники?

Вояка сдержался. Правильно не надо сейчас думать о смерти и подобном. Надо отвлечься, например, на сильное желание врезать мне по физиономии. Это будет куда как более конструктивным делом!

Он сдержался. А я продолжил:

— Все объекты на планете заминированы. Это на случай, если тупари из твоих хозяев надумают вернуть старые отношения на планету. Никто здесь уже не будет жить как раньше. Но это, в принципе, тебя, как безмозглого вояки, исполняющего свои инструкции, не должно касаться. Я тебе и твоим подчинённым предлагаю жить дальше. И жить не как тупое мясо, а уже с целью и при этом иметь непосредственное влияние на постройку чего-то грандиозного. Эта планета имеет очень, очень большие перспективы. И если выберешь опцию жить, сможешь многого достичь. Кадров с определенным опытом и знаниями у меня мало. А дальше… Дальше, когда появится межзвездное сообщение, мы сможем разорвать контракт, и ты вернешься домой, если захочешь. И это еще, если не задумываться о сегодняшнем фейерверке с вашим кораблем. У меня просто нет того вооружения, что бы уничтожить такую цель. Об этом еще подумай!

По мере того, как я говорил, военные скрежетали от злости зубами, но видимо была в моих словах и доля правды и они не стали кидаться или прерывать мою речь.

А дальше истребители вышли на исходную позицию готовые атаковать. Потом мне пришлось идти в рубку и обговаривать с пилотами истребителей порядок эскорта до станции.

Возвращались дольше, потому, как теперь уже не торопились. И было время расспросить моих новых подчиненных. А похитили меня, в общем, очень просто, и даже можно сказать — нагло.

С помощью ранцевых двигателей на скафандрах они незаметно подлетели к станции, проделали дыру в причаленном дежурном шаттле, из него уже вышли в сеть станции и, запустив туда вирус блокировки видеонаблюдения, благополучно, все еще незамеченными пробрались к диспетчерской. Больше подробности я не расспрашивал. Дальше было уже все понятно и так.

На стыковочной палубе меня встречали и не только ближний круг. Здесь присутствовал даже Парам. Вот уж кого не ожидал увидеть радостным по причине моего освобождения.

Два отделения вояк контролировали выход из шлюза. Когда я появился там, они, как мне показалось, тоже вздохнули облегченно. Только сейчас я обратил внимание, что все еще нахожусь в трусах. Как взяли, так и доставили обратно!

Лиромы не поднимали взгляда. Понятно, в общем!

— Сколько? — спросил я Мартината.

— Один диспетчер, связист, дежурный по главному залу и один боец в диспетчерской, — отчитался он.

Все лиромы находились здесь. Хоть среди них нет потерь, млять!

— Понятно! Сейчас выйдут пленные, без оружия, — предупредил я. — Их пока разместить в отдельном кубрике. Не задирать и не разговаривать вообще. Это наши будущие инструкторы! Ясно?

Мартинат, в принципе не испытывал того преклонения перед начальством, да и был я практически не начальник, а больше соратник, взявший на себя некоторые функции руководителя, но сейчас он чувствовал за собой косяк, и немаленький такой. Ведь пришельцы могли станцию и зачистить! Опять расслабились в связи неимения видимых ими прямых угроз. Чертовы средневековые накладки на мышление. И я хорош! Поверил, что все в ажуре и под контролем.

— Ругат! — обратился я к другому волосатому побратиму, — отряди бойцов, соберите оружие и скафандры, все в ответственность Парама.

Старику дал задание на всех каналах посылать в эфир знак вопроса, в том числе и через ретранслятор распределительной станции Чужих.

Валк ничего не сказал, видимо решил пояснения от меня получить позже.

У Гироа озаботился лишь информацией о законченности строительства усыпальницы. Много накопилось погибших и надо бы уже проводить похороны, соблюсти определенные обряды. Что бы хоть над памятью о павших за наше общее дело суметь не надругаться.

Усева, который Трус, должен был, по идее, уже собрать об обрядах большинства рас Гингбара достаточно информации и так же найти кого-нибудь на должность служителя. Дал Никору, что сейчас занимал пост моего заместителя по административной части задачу проконтролировать исполнение.

Так же всех озадачил идеями о пересмотре мер безопасности нашей станции. И что бы идеи выкладывали уже через шесть часов на совещании ближнего круга.

***

Из сна меня вырвал вызов от дежурного по станции. Оказывается, неизвестные через канал связи распределительной станции хотели пообщаться со мной. Распорядился поднимать всех в ружье. Лучше уж перебдеть. Да и не помешает лишняя тренировка нашим вооруженным силам. Коль я не сплю, так и другим не дам! Диктатор я или просто вышел погулять?

На экране коммуникатора святилась надпись — обеспечь конфиденциальность разговора. Это в твоих же интересах!

Вот так! Не много, ни мало…. Интересно начинается рабочий день!

Ну что ж, всех выгнал из центральной рубки станции, проследил, чтобы не проводилась запись разговора. Отдельно наговорил неприятностей Старику, возомнившему о себе невесть что…. Будто я не замечу, как он вклинился в систему связи.

Итак…

— Приветствую тебя Человек! — на экране появилось изображение, ну, я бы сказал богини. Отточенные черты лица, можно назвать — аристократические, с узором, обрамляющим брови и спускающимся по щекам и дальше вниз по шее.

Татуировка? Трудно сказать, и если она, то очень уж необычная, какая-то… металлическая, что ли!

Большие глаза моей собеседницы приняли лукавое выражение, тонкие губы изобразили улыбку:

— Зачем нам такое примитивное общение, ты способен на большее!

В следующий момент ее изображение на экране исчезло, что бы появиться в моем внутреннем взоре.

— Теперь можешь даже своему подручному инвалиду разрешить следить за системой связи! — продолжила она меня ошеломлять. И явно чувствовала себя при этом прекрасно. Коза!

— Ты кто такая красивая? — я даже состряпал, что-то похожее на почтительную улыбку. Но думаю, напряжение момента выродили ее в гримасу.

Ну как еще обращаться, если на той стороне так нахально используют противоположность пола? Значит, и мы пойдем тем путем. Тем более уж и не снилось, что в ближайшем будущем вообще удастся с этим полом пообщаться.

— Как любопытно! Примат решил, что он вправе говорить глупости, — она так же мило улыбнулась, но в глазах не было уже той лукавости. — Но ладно, пожалуй, я отвечу. И только чтобы увидеть, когда твоя тупость попрет наружу. Я попечитель иследовательского корабля цивилизации Борг.

Пожалуй, она получила удовольствие от вида моего смятения.

Вот так новости в тридесятом королевстве. Как тут не удивиться. И я ведь не дипломат, скрывать свои эмоции. Но все же в последнее время много чего произошло и я быстро справился.

— И чего тебя мать так далеко занесло! — Это даже не грубость, а ответные действия. Наглость удел победителей. Ведь так?

— Мать? — она посмаковала на языке это слово. — Очень интересно. В принципе мое тело не утратило функции деторождения. А ты как, способен еще на что-то, самец?

Опять лукавые отражения в глазах. Здесь столько всего, а мы прощупываем друг друга насчет секса. Вот куда уж дальше маразму плыть?

— Ты красавица переходи уже к делу, а то ведь и я могу не сдержаться и на твою физио на экране набрызгать, показать свою функциональность самца! Хотя нет, не получится, ты так вовремя смылась с экрана и теперь сидишь у меня в мозгах. Тогда может продемонстрируешь прелести твоего не утратившего функции деторождения тела! А то твоего лица, как-то мало… хотя губы у тебя вполне…

Она меня прервала, и взгляд был уже совсем не такой изучающий:

— Если обезьяна, она не перестанет ей быть. И перестань мне грубить. Ты не в том положении. Но ладно, начнем сначала! Мне нужен делитиум!

— Вот! — я уже окончательно оправился, и да, можно начинать сначала. — Ну, так возьми его! Ты же в особом том положении.

— Правильно, я именно в том положении, что могу захватить эту планету….

— Даже каждая обезьяна в этом углу галактики и то знает что, Борги находятся очень далеко, и меж нами находятся злобные звездные содружества других обезьян, — я беззастенчиво ее прервал, — Ведь так!

Нет, ну она начала уже меня бесить. Еще наверно и тем, что выглядит, как баба, чертовски красивая, хоть и Борг. Видимо и гормоны вплеснули свою лепту в мое поведение.

Что-то мне подсказывало, если бы ей можно было бы, она давно бы взяла то что ей надо. Значит, что-то мешает такому развитию ситуации. Или у нее особая миссия, которую нельзя провалить, или директивы начальства. Если она себя обнаружит, то ее выловят. Хотя она уже уничтожила корабль, и это станет в ближайшем будущем любопытно другим игрокам. И вообще, я представлял, что Борг это коллектив. Здесь же явное доминирование минимум одного индивидуального сознания. И что-то меня начинает нести…

— Почему ты говоришь от себя, не от коллектива? Кто ты милашка? И, прежде чем ты начнешь сейчас из себя большую шишку строить, я хотел бы знать, что получу от предоставленного делитиума? В материальном смысле понятно, будем торговаться, но вот в информационном…, что ты сможешь мне предложить? — и дальше не дав ей ответить… — И договариваться будем не через связь. Только ты и я!

Нет, ну надо же, совсем страх потерял. Чертовы гормоны!!!