При моем появлении тихие разговоры среди серокожих прекратились, и каждый сделал вид, что чем-то занят. Лишь Старик, как всегда, с некоторой смешливой укоризной обводил глазом помещение.

— Ну что тут у нас? — обратился я к обществу.

Нерага переглянувшись с пилотом начал отчет:

— Удалось связаться с несколькими отсеками. Те пилоты, с кем получилось переговорить, просили время обдумать наши…инициативы, — тут он сделал паузу, еще раз глянул на пилота. — Оружейная лаборатория выдвинула ультиматум — они требуют отправки их всех на Алотар. Иначе грозятся разнести пол базы.

Хотел было уже, сделать доктору выговор за плохую работу в деле посредничества и уговаривания своих соотечественников (что-то моя агрессивность сегодня еще не насытилась), но глянув на него, вдруг увидел перед собой ужасно уставшего алотара. А ведь действительно, последнее время он почти и не спал, если не считать тех несколько часов при перелете сюда. Я, похоже, уже начал всех мерить по своим роботизированным возможностям.

Мои душевные метания вероятно отразились на лице. Старик принялся хохотать. Так как у него это получается, шипением и посвистыванием. И письмецо мне на мозги скинул, нарицательное с большой буквы: 'ЗЕМЛЯНЕ!'

Разозлил!

— Что действительно могут? — задал я вопрос пилоту.

— Не знаю. Ходят слухи, там разрабатывают оружие на базе новых знаний и доступности энергии от инопланетных реакторов. Вполне возможно. — Он неопределенно пожал плечами.

Хм…. Вполне человеческий жест у него получился.

— Что военные?

— Отказываются сдаваться. Требуют проход к межпланетному кораблю.

— Они притащили ящик. Кажется гранаты, — сказал один из серых приставленных к мониторам наблюдения. — Еще один офицер, диспетчер говорит, что это здешний комендант, пытался пройти в оружейную лабораторию. Туда его не пустили. Он сильно ругался и сейчас присоединился к остальным солдатам.

Все местные обитатели станции вдруг захотели пописать против ветра и остаться при этом сухими. Деляги, блин!

— Так, — из меня посыпались распоряжения, — Старик, ты ищешь возможность отключить оружейников от источника энергии и если невозможно, то выпуска из отсека воздуха и отключения локальной гравитации. Нерага, дальше пытаешься оказывать на персонал станции моральное давление. Они не должны быть в своих действиях решительными. Ровно до момента, когда мы будем в состоянии сделать последнее наше предложение. Особенно действуй на солдат. Офицеры по боку. Оружейникам передай, что мы думаем над их предложением. Ну а мы, Сашта, пойдем организовывать истребительную авиацию.

Пилот успел сделать скорбное лицо. Не хочет серый рисковать. А что делать, кому сегодня хорошо? Вон даже мне приходиться подвергать себя большому риску, потому как такое важное дело не кому доверить. А Сашта одного отправлять — выглядит как-то не серьезно. Вдруг в самый ответственный момент передумает?

Еще раздражало несовершенство здешней техники. Так что, придется импровизировать, как в воздушных боях в начале первой мировой.

У местных вояк оказались гранаты в распоряжении. Плохо, конечно. Но по словам того же диспетчера, стальные переборки дверей вполне выдержат. Вот если предпримем наступательные действия, то получается, что мы оказываемся в очень не хорошем положении. Нарисовался своего рода паритет. Но это пока мы им надежду не забрали. А там посмотрим.

И вот опять в тесном кресле второго пилота. Взгляду открывалась величественная картина планеты в мутной зеленоватой оболочке атмосферы. Сверху выглядывал край фюзеляжа сцепленного с нами второго шаттла. А впереди полным ходом шел стыковочный маневр корабля контрреволюционной, так сказать, помощи.

Мы ускоряемся, постоянно корректируем курс. Мне приходится влезать в штурманскую систему и перенимать расчетные процессы. Точнее добавлять к расчетам возможные варианты действий противника и заранее высчитывать наш маршрут.

Нас заметили. Какое-то время они потратили на разрыв связи с диспетчерской и возвращение контроля над пилотированием судна. Корабль противника пытается сманеврировать, но эти варианты уже продуманы и наш ледокол перехватывает их точно там, где и нужно. В траектории отдаления от станции.

Мы вовремя отделяем наш прицеп.

Это не кино. Ни тебе пламенных взрывов, ни самого звука. В полной тишине космический брандер врезается во вражеское судно. Видны густые пары выхлопа воздуха в обоих кораблях. Они начинают хаотичное кувыркание в пространстве, постепенно отдаляясь от станции.

Мы слышим сигнал о помощи. Но тут уж — кто на что надеялся, тот то и получил!

Вскоре на обоих кораблях срабатывает система аварийного отделения реактора. Хоть до этого серокожие конструкторы додумались. Самое ведь ценное!

Дезинформация Старика, конечно, сыграла свою роль, но и без нее вояки бы прилетели. Не могли они иначе реагировать на прямую угрозу. Все говорит о том несостоятельном, не думающем о последствиях руководстве на планете.

Дальше мы облетели станцию. Хотел я глянуть на свое будущее пристанище. Что-то мне подсказывало — здесь будет дом родной на много лет вперед.

И не ничего так, вилла оказалась! Как изъеденная червями переспелая груша в пару километров сечения. Булыжник с некоторыми искусственными надстройками на выщербленной от столкновения с камнями поверхности.

Вот и подсвеченная причальными огнями выгнутая лента стыковочной палубы вдоль спутника со стороны Гингбара. Рядом в своеобразных открытых капонирах причаленные корабли. Слава богу, что не торчат из этой глыбы прической ирокеза, как я себе это представлял. Отметил — два судна крупнее остальных. Видимо и есть те самые межпланетные! И еще множество пустых капониров.

— Для кораблей грузовиков, — пояснил мне Сашта.

— А почему капониры не перекрыли? — спросил я пилота.

— Зачем? Если какой камень и прилетит, то все равно те материалы, что мы имеем в распоряжении, не выдержат, — предваряя мой следующий вопрос, он продолжил. — За те миллионы лет, что этот булыжник здесь находится, он пробил себе свободную траекторию полета. Вообще столкновения камней случаются редко. Они со временем упорядочились на орбите сами собой. Мы, было, со своими полетами и стройками внесли в этот порядок немного хаоса, но сейчас вроде все нормализуется. У нас даже есть особый отдел, занимающийся изучением и картографированием всех маломальских естественных спутников Гингбара. Еще инженеры придумали систему защиты, если вдруг, какой камень и надумает прилететь в гости. Специальные пушки, стреляющие порцией песка. Таким образом, они отправляют не прошеных гостей в сторону атмосферы. Очень оказалось эффективным против мелких объектов и в тоже время не сильно дестабилизирующим орбиты остальных спутников.

— И что нельзя эти пушки применить против кораблей? — раздражение напирало своей жирной безобразной тушей. — Почему я узнаю о таких вещах только сейчас?

Сашта немного смутился.

— Так не опасно против шаттлов. Пришлось бы только корректировать курс и не более.

Видимо его тяготила напряженная молчаливость полета, и Сашта с радостью прочитал эту лекцию, но после моего начальствующего выпада умолк и делал лишь короткие пояснения, если я того требовал. Да и нефиг мне в друзья навязываться.

Во время полета я все время внимательно следил за действиями пилота. Запечатлел на память. Вдруг пригодится! Если что, буду пользоваться как видео с руководством пользования на ютубе. Все же надеюсь, такая нужда не возникнет. На этих гробах летать не так-то и просто.

Подлетели. Стыковочный механизм притянул нас в яму капонира, шлюз присосался к борту. Можно выходить.

На базе изменений нет. Разве что произошло соединение нескольких групп местных жителей. Сейчас имеем три центра скопления народа и два явного сопротивления — вояки и оружейники. Причем все требовали одно и то же — отправки на родину.

— Ну, юридически они в праве такое требовать, — после докладов начал, было, меня просвещать один из приближенных Нераги, — Командованием колонии не соблюдено….

— Я ведь могу и в морду дать! — прервал я информационный поток.

Нет, было у меня подозрение в неадекватности некоторых серокожих в определенных вопросах, а сейчас все стало на свои места. Они просто зомбированы насчет правопорядка и вообще своих прав. Именно только СВИХ, а вот чужие, как-то им по боку. Такое наверно возникает, когда привыкают разговаривать со стороны силы.

— А где ты такой умный был, когда из меня робота делали? — мое раздражение принимало опасные размеры и некрасивую пупырчивость.

Пора, кажется, завалиться в мои положенные четыре часа регенерации. Но не могу. Чувствую, кто-то сегодня пострадает!

Алотар уставился в пол и уже тихо произнес:

— Поэтому я и примкнул к Нераге Круму.

— Хорошо. Раз ты такой правдолюбец будешь у меня министром правосудия. И могу тебе обещать обширное поле деятельности. Это же, сколько вас здесь в этой звездной системе виноватых, а ведь придется кое-кого, и оправдывать! — Дальше уже к Старику, вкушающему удовольствие от мной здесь устраиваемого концерта. — Передавай открытым файлом видео с уничтожением корабля спасателей. И сразу после давай мое изображение — Буду теперь я им лекции о правильном поведении и прочей лабуде читать. Для начала связь с вояками.

Посмотрел вместе с остальными, с точки зрения развлекательности, не очень эффективное столкновение кораблей и уставился в объектив камеры связи. А из планшета посыпалось множество словестных переплетений, часто не очень понятных для здешних слушателей. Они наверно сейчас думают — это непонятное относится к изощренным сексуальным явлениям моего народа, и я задался целью такое привить и к их серокожему племени.

Душу отвел, теперь можно и конкретику в текст моего послания добавить:

— Мне насрать на ваши жизни и на эту базу, — последнее само собой неправда, — если сдадитесь, обещаю жизнь и плодотворную работу на благо народа Гингбар.

Во как, само вылезло. Теперь весь этот сброд стал народом!

— Потом у вас будет возможность реабилитироваться и жизнь ваша станет немного лучше. И дальше по возрастающей! Если, конечно, будете ударно трудиться в интересах нового руководства. То есть в моих и в ваших собственных интересах! Это были плюсы, теперь минусы — я вот всегда мечтал хорошо благоустроить мой будущий дом. И придумал, что на данный момент самое лучшее и приятное моему глазу будет гирлянда из серокожих коротышек, то есть вас, вокруг станции. Мне кажется, будет красиво, а также действовать успокаивающе на мои и прочих бывших рабов нервы! От вас зависит, кто пойдет на украшение, а кто и поживет еще. В случае не соглашения вашей сдачи, открываю все переборки и выпускаю воздух. А сам улечу и все остальные корабли поломаю. За вами решение — даю полчаса на обдумывание.

Камеры наблюдения солдаты уже давно вывели из строя, там, где они сейчас находились, и поэтому их реакцию на мой ультиматум мы не увидели. Жаль!

Дальше я ознакомил другие сообщества станции об их незавидном положении и возможных выходах из него.

Предупредил, что зачинщиков неподчинения буду карать отдельно. Не упущу такого развлечения. А товарищи, сдавшие мне этих нехороших, будут при их распределении на трудовом фронте иметь бонусы.

Последние в списке были оружейники. Чувствовал, упертые товарищи и придется по их поводу чего-нибудь особое выдумывать.