ВСЕ УГЛЫ ЗАНЯТЫ

Мы сказали уже, что в женской берлоге майора Спицы один угол, остававшийся свободным, ждал новой жилицы.

Когда после скандала, случившегося в убежище кающихся грешниц, Маша очутилась опять на воле, с тридцатью рублями в кармане, она более светлыми глазами взглянула на свет божий. Тридцать рублей были для нее теперь очень большие деньги.

- Ты куда думаешь? - спросила ее приютская товарка, резделявшая с нею в данную минуту одинаковую участь.

- А, право, не знаю. Все это так неожиданно… не сообразила пока еще, - пожала плечами Маша. - Думаю работать… Комнату или угол какой надо будет отыскать.

- Хе-хе! Толкуй про ольховую дудку - я тебе буду говорить про березовую! - нагло усмехнулась ее товарка. - Думаешь, так-то и проживешь одной работой?

- Как не прожить? - возразила Маша. - Много ли одной-то мне надо?

- Не много не мало, а есть-пить захочешь, тело грешное прикрышки какой попросит. А какая работа твоя будет?

- Мало ли какая! Шить стану…

- А еще что?

- Ну, вот, шить… Чего ж еще больше?

- Эх, кума, в Саксонии ты, видно, не бывала. Все-то оно ладно сложено, да не про нас писано. Не бойсь, брат, вдобавок к работе и Невского пришпекту прихватить придется - это уж не без того!

- Ну, что, ворона, ты каркаешь! - поморщилась на нее девушка. - По-твоему уж честно и прожить нельзя?

- Э, девушка, что и честь, коли нечего есть. Честью сыта не будешь.

- Честью не буду, а работой буду.

- Какова работа. Работа работе рознь. А впрочем, что ж, я ничего. Поди, попытайся!

- И попытаюсь.

- Ну, а куда ж ты теперь-то?

- Да, говорю тебе, не знаю еще!

- Вот то-то оно и есть! Хочешь, пойдем вместе, поищем заодно фатеру? А не то, сведу-ка я тебя лучше к одной знакомой моей, Пряхиной, Александре Пахомовне. Она тебе все что хочешь - и фатеру и работу отыщет. Ну, конешное дело, придется поблагодарить ее рублишкой, другим, а то она все это может, говорю тебе.

- Пожалуй, я не прочь, - подумав, согласилась Маша.

Этот разговор происходил в надворном флигеле Савелия Никакоровича, почти тотчас после того, как обе спасавшиеся девушки получили на руки положенную им сумму. Не медля почти ни минуты, собрались они и отправились на Среднюю Мещанскую.

Сашенька-матушка встретила обеих довольно радушно. Одна была ей уже старая знакомка, другая же оказалась настолько молода и хороша собою, что ловкая агентша генеральши фон Шпильце ради собственных дальновидных целей и не позволила бы себе сделать ей иной прием, высшая вежливость которого заключалась в том, что она не пожалела даже заварить для них кофе.

Раза два или три удалось Маше подметить пристально пытливые взгляды, которые время от времени кидала на нее Александра Пахомовна.

- Что это, гляжу я на вас, и все-то мне сдается, словно бы я вас когда-то видела, - сказала она, наконец, своей новой знакомке.

- Хм!.. Может быть, - усмехнулась Маша.

- Нет, право, словно бы видела, где-то… Лицо ваше очинно мне знакомо… Да постой-ка, постойте! - приложив руку ко лбу, стала припоминать Сашенька-матушка. - Чуть ли я не у генеральши вас видела… Генеральшу фон Шпильце знаете?

Маша вспыхнула и даже невольно как-то сконфузилась.

- Да, знаю, - процедила она сквозь зубы.

- Ну, так и есть! Она вас молодому князю Шадурскому сосватала - так ли я говорю?

Маша потупилась и не знала, что отвечать.

- Ах, молодая барышня, какие вы конфузливые!.. А вы со мной по простоте - я человек открытый. Ну, да вот точно: чем больше гляжу на вас, тем больше вспоминаю. Ведь сосватала она вас? Чего скрывать-то! Ведь правда?

- Да, к несчастью, правда, - с глубоким вздохом сожаления прошептала девушка.

- Фью-ю! - нагло присвистнула агентша. - Есть о чем сокрушаться! Чего тут? Не один, так другой, не другой, так третий! Было бы болото, а черти найдутся, пословица-то говорится.

Маше стало неловко, отчасти даже скверно, и вообще как-то не по себе после этих бесцеремонных слов.

- Мне не надо ни одного, ни другого, ни третьего, - промолвила она, безразлично глядя в сторону. - Довольно!.. Будет уже с меня бродить этой дорогой!

- Вишь ты, в честности соблюдать себя желает! - с благодушной издевкой подцыкнула, мигнув на нее, бывшая товарка. - Хочет белье там да платья, что ли, шить, да с того, слышь ты, и жить себе думает. Ха-ха-ха!.. Вот простота-то простецкая! Слышь ты, с этого и жить, с работы-то!

Александра Пахомовна пристально посмотрела на Машу испытующим взглядом, по которому можно было заметить, что в голове ее возникают различные планы и соображения.

- Что ж! - медленно проговорила она, зажигая в зубах папироску. - И это дело хорошее. Коли есть добрая воля - зачем не жить? Я даже, с своей стороны, очинно этим довольна, а коли хотите, могу и работу приискать вам. У меня есть знакомство в разных хороших домах: у полковницы Потлажан, например, у полковницы Крючкиной - вот сиклитарша Цыхина тоже, муж в сенате служит, - все очинно благородные дамы, и от них даже очинно хорошие заказы бывают.

- Да, вот это другое дело, - согласилась Маша, - и если вы мне в этом поможете, скажу вам большое спасибо.

Сашенька-матушка обещала помочь непременно и действительно с большой охотой поусердствовала обеим. Одну пристроила к ее прежним, доприютским занятиям, а другую, за неимением угла у себя самой, поместила напротив, дверь в дверь, в женскую берлогу майора Спицы, где и заняла Маша единственный свободный уголок.

У нее не было ни мебели, ни кровати, ни тюфяка, ни подушки, но предупредительный майор поспешил заявить, что ничего этого не требуется, так как у него можно получить квартиру со столом и постелью, за что, конечно, взимается особая, хотя очень скромная плата.

- Пять рубликов вы мне заплатите за уголок, - высчитывал он по пальцам своей новой жилице, - три рублика пойдут за кроватку с тюфяком и подушкой, да семь рубликов на харчи. Горячее уж, конечно, ваше, мои только обеды и фрыштыки. Итого, значит, пятнадцать рубликов. Деньги, конечно, вперед, за каждый месяц - уж у меня, извините, такое правило. Но это, доложу вам, дешевле пареной репы-с! - коротко поклонясь, объяснил он в заключение.

Маша по обыкновению своей кроткой, податливой натуры и тут не заспорила! Да, впрочем, в самом деле, и спорить было не о чем.

Майор благодаря Сашеньке-матушке взял с новой жилицы безобидную цену, что, впрочем, произошло по особой причине, так как Сашенька-матушка, прежде чем рекомендовать ее в жилицы, не преминула забежать на минуту в майоровскую спальню и там секретно пошушукаться о чем-то с обоими супругами.

И вот зажила Маша в обществе двух ворчливых старух да работящей швейки.