ЖЕРТВА ВЕЧЕРНЯЯ

- Моя! - в ответ на Каролинин возглас раздался каким-то животненно жадным и радостным звуком голос плотного купеческого сынка, который с побагровевшими щеками и сияющим взором прокрался вперед сквозь толпу, высоко держа над головой свою марку.

- Браво! браво! - общим взрывом пронеслось в публике среди смеха и рукоплесканий.

- Молодец! Вот так молодец! Ай да малина! - азартно дополнили несколько голосов ни к селу ни к городу.

- Экая завидная штука! Досадно, черт возьми! - почмокивали языками и подмигивали глазами иные из окружающих.

- Ну, брат Пашка, спрыски с тебя, спрыски! - надсаживались из толпы вслед счастливцу его приятели, отчаянно размахивая руками.

- Честь имеем поздравить! Же ву фелисит, мосье! - любезно и не без почтительности сделали ему книксен мадам с экономкой.

Пашка с апраксинской ловкостью подскочил к Луизе и хлопнул ее по плечу.

- Стал быть, мой куш?! - произнес он, окидывая вокруг всю залу вопросительным и в то же время победоносным взором, и, словно купленную лошадь, стал разглядывать свой выигрыш во всех его статьях и достоинствах.

- Ишь ты, сударь мой, - говорил он, хватая за талию ничего не понимавшую и словно бы вконец остолбеневшую девушку, - породистая дама, бельфамистого сложения, одним словом, почтеннейший мой, формулезная женщина.

- Какой масти? - кричал ему из толпы голос приятеля.

- Буланой, - откликнулся неизвестный остроумец.

- Жаль, что не вороная! Вороная ходче… Пашка, подлец, говорю, спрыски с тебя! Заказывай шинпанского!

- Могите! - хлопнул ладонью по столу сияющий Пашка. - Мадам! прикажите хлопушку пустить! Пущай наши молодцы угощаются!

- Хлопушу? - возразил приятель. - Нет, брат Пашка, врешь! Ты шестерик поставь. Полдюжины хлопуш на первый случай, чтобы на всю Ивановскую проздравление было!

- Что ж, можно и шестерни, - развернулся Пашка, - при такой моей радости, согласен!.. Мадам, предоставьте молодцам нашим шестерик хлопуш, пойла, значит, эфтого самого. А вы, деликатес девица, милости просим со мною!

И он, захватив под руку Луизу, не повел, а почти потащил ее за собою из комнаты.

В темном коридоре успел только мелькнуть белый шлейф ее кисейного платья и исчез за дверью.

После этого ключница выпустила старого тапера из его заключения.

Полубольной уселся он за рояль, и в шумном зале раздались веселые звуки фолишонного кадриля. Составились веселые пары, и поднялась пыль столбом от неистового топанья и отвратительно безобразных кривляний.

***

Около часу спустя из темного коридора раздался разгульный голос Пашки.

- Гей! Мадам! Шимпанского! Ставь две дюжины хлопуш! Запирай двери, никого не пускай! За свой счет всю публику, значит, угощаем! Пущай все поют да поздравляют жениха с невестой!

Ящик с двумя дюжинами бутылок не заставил долго дожидать себя; стаканы налиты, и большая часть публики не отказалась от дарового угощения.

- Идут! идут! - махала руками экономка, вбегая в залу, и обратилась к таперу: - Живей марш играй! Einen teierlichen Zeremonialmarsch!*

____________________

* Торжественный церемониальный марш! (нем.)

- Мит грос шкандаль! - подхватил голос неизвестного остроумца.

- Встречайте, господа, встречайте! Gratulieren sie doch das Paar!* - в каком-то экстазе, размахивая лапами, обратилась Каролина к почтеннейшей публике.

____________________

* Поздравляйте же чету! (нем.)

И вот под громкие звуки торжественного марша откормленной утицей выкатилась в залу сама мадам-тетенька, с расплесканным стаканом шампанского в торжественно поднятой руке, а за нею гоголем выступал разгулявшийся Пашка, волоча под руку сгорающую от стыда и до болезненности истомленную девушку.

- Уррра-а! Браво! - громким, дружным криком пронеслось по зале.

Пашка раскланивался с комической важностью, не выпуская из-под руки свой живой приз.

А звуки фортепиано меж тем не умолкали.

Отец, не ведая сам, что творит, торжественным маршем встречал и приветствовал позор своей дочери.

Но вдруг эти громкие звуки неожиданно порвались на половине такта и умолкли.

Взоры тапера нечаянно упали на приволоченную девушку.

Это был удар молнии. Он оглушил и ослепил его. Старик не верил глазам своим - но нет, это не сон, это все въяве совершается, это точно она стоит - она, его Луиза, его дочь родная.

При неожиданном перерыве звуков все головы с невольным любопытством обратились в сторону тапера. Все видели, как мгновенно искривилось его лицо каким-то страшным, конвульсивным движением, как с онемело раскрытым ртом и расширившимися неподвижными глазами медленно поднялся он со стула, как протянул он по направлению к девушке свою изможденную, трепетную руку, как силился вымолвить какое-то слово - и вдруг, словно безжизненный труп, без чувств грохнулся затылком об пол.

Раздался отчаянный женский вопль, и в то же мгновение, вырвавшись из лап своего обладателя, Луиза бросилась к отцу и поникла на грудь его.

Почтеннейшая публика никак не ожидала такого оборота обстоятельств. Более благоразумные и более трусливые, предвидя скверную историю с полицейским вмешательством, торопились взяться за шапки и поскорее ретировались из веселого дома. Более любопытные и более пьяные, столпившись вокруг бесчувственного старика и бесчувственной девушки, решились ждать конца курьезной истории.

- В больницу!.. Скорее в больницу его!.. Вон отсюда!.. Дворников, дворников зовите!.. - метались из угла в угол экономка с тетенькой.

Явились дворники и потащили старика из залы.

Очнувшаяся девушка встрепенулась и, быстро вскочив с колен, в беспамятстве погналась вслед за ними.

Но ее вовремя успели схватить сильные руки экономки.

- Пустите!.. Пустите меня!.. Отец мой!.. Боже!.. Господи!.. Пустите, говорю! - вопила и металась она в беспамятстве, стремительно вырываясь из лап Каролины, на помощь которой подоспела и сама тетенька.

Двум против одной бороться было нетрудно, и Луизу насильно увлекли во внутренние комнаты, откуда еще мучительнее, еще отчаяннее раздавались ее безумные крики. Наконец, вне себя от ярости, она стала кусаться и царапать их ногтями.

- Ach! du gemeines Thier!* - гневно вскричала тетенька, - ты драться еще!.. Кусаться! Da hast du, da hast du!**

____________________

* Ах ты, подлое животное! (нем.)

** Вот тебе, вот тебе! (нем.)

И вслед за этим отчетливо раздались хлесткие звуки нескольких полновесных пощечин.

Расписка Луизы лежала уже в кармане тетеньки, и потому ей незачем было прикидываться теперь кроткой и нежной. Она вступила в свои настоящие, законные права над личностью закабаленной девушки.

- Жертва!.. Вот она - жертва вечерняя!.. - пьяно промычал неизвестный остроумец, нахлобучивая на глаза помятую в суматохе шляпу и - руки в карманы - шатаясь, пошел из веселого дома.